Жанр: Сказка
Сказки и легенды
...ого.
НЕ ТЕ ПЯТКИ
(Восточная сказка)
Мудрый Джиаффар, заботливый правитель города, заметил, что по
улицам и базарам Каира бродят, пошатываясь, люди/ с бледными, словно
восковыми, лицами, крупными каплями пота на лбу и мутными глазами.
Презренные курильщики, опиума. Их было много, очень много. Это
обеспокоило заботливого правителя города. И он созвал к себе на
совещание всех наиболее почитаемых, знатнейших и богатейших людей
Каира.
Угостив их сладким кофе, рахат-лукумом, финиками, начиненными
фисташками, вареньем из лепестков роз, янтарным медом, винными
ягодами, изюмом, миндалем и орехами в сахаре, он встал, поклонился и
сказал:
- Святой муфтий, чтимые муллы, уважаемый кади, почтенные шейхи и
вы все, кого знатность, власть или богатство поставили выше людей!
Только один аллах в своей премудрости знает, на что существует это
безумие. Но весь Каир курит опиум. Люди похожи на воду, и недовольство
- на тот туман, который поднимается над водой. Люди недовольны жизнью
здесь, на земле, и ищут другой в мечтах, которые навевает на них
проклятый сок мака. Я созвал вас, чтобы спросить у вашей мудрости
совета: что нам делать в такой беде?
Все вежливо молчали. Только один кто-то сказал:
- Устроить людям жизнь здесь на свете получше!
Но на него посмотрели, как на дурака.
Поднялся сам муфтий, поклонился и сказал:
- Жители Каира - ленивцы. Среди них много воров. Они плуты,
мошенники, обманщики. И если каждый из них не продает родного отца, то
только потому, что нет покупателей. Но они благочестивы. А это самое
главное. К благочестию их и надо обратиться. Против желаний сильна
только мысль. А мысль - это благовонный дым, который исходит от
пламенных слов. Горят и пылают слова, от них струятся мысли и фимиамом
заволакивают умы слушателей. Позволь мне, заботливый и мудрый
правитель города, обратиться к благочестивым жителям Каира с
пламенными словами о вреде курения опиума.
Заботливый правитель города ответил:
- Аллах дал человеку язык, чтобы говорить. Я позволяю обращаться
к жителям с какими угодно словами, только бы эти слова не были против
полиции. Можно говорить, что угодно, об аллахе, но ничего о полиции.
Аллах всемогущ, и сам сумеет наказать виновного. Это его святое дело.
Но полиции касаться я не позволю. Во всем остальном язык свободен, как
птица. И слова - как птичье пение.
В ближайшую пятницу в самой большой мечети Каира муфтий поднялся
на возвышение и сказал:
- Создания аллаха! Вы курите опиум, потому что это одна из
радостей жизни. Бросьте, потому что это только одна из радостей жизни.
Что такое жизнь? Что говорит нам о ней пророк, да будет над ним мир и
благословение? Не увлекайтесь радостями этой жизни, тленной и
скоропреходящей, - потому что там вас ждут радости вечные, которым нет
конца и нет перерыва. Не увлекайтесь богатством. Там ждут вас горы
алмазов, рубинов, бирюзы. Золотом вытканы там палатки из драгоценных
шалей, пухом, нежнее лебяжьего, нашиты подушки, и мягки они, как
колени матери. Не увлекайтесь едой и питьем. Там ждет вас еда, которую
вы будет есть вечно, не зная пресыщенья. И розами пахнет там свежая
ключевая вода. Не увлекайтесь охотой. Дивными птицами, красоты
неописанной, словно покрытыми драгоценными камнями, полны там леса. И
из каждого куста на вас будет смотреть газель. И вы будете стрелять их
золотыми стрелами без промаха, несясь на конях, быстрых и легких, как
ветер. Не увлекайтесь женщинами. Там будут служить вам покорные гурии,
прекрасные, вечно юные, не знающие старости, не знающие забот, кроме
одной: быть вам приятными. Их глаза полны любви, а слова - музыки. Их
вздохи наполняют воздух ароматом цветов. Когда они танцуют, они похожи
на лилии, качающиеся на своих стеблях. Ваш опиум дает вам это только
на мгновение, а там, - там это вечно!
И чем лучше говорил святой муфтий про рай, тем больше разгоралось
в сердцах слушателей желание узнать этот рай поскорее и увидать его
хоть на одно мгновенье.
Чем больше проповедовал муфтий, тем сильнее и сильнее
распространялось курение опиума в Каире.
Скоро не осталось ни одного благочестивого человека, который бы
не курил.
Если встречался на улице или на базаре человек с цветущим лицом и
ясными глазами, - мальчишки схватывали камни:
- Вот нечестивец, который никогда не ходит в мечеть! Он не
слыхал, как наш святой муфтий описывает рай, и не желает повидать этот
рай хоть на мгновенье.
Все это встревожило заботливого правителя города Джиаффара.
Он созвал к себе знатнейших и благороднейших жителей города на
совещание, угостил их кофе и сластями, как требовало его и их
достоинство, поклонился и сказал:
- Благочестие благочестием, но внушать людям хорошие мысли при
помощи слов мне кажется противным природе. Человек принимает и
извергает принятую пищу с разных концов своего тела. То же должно быть
и с пищей духовной. Голова - это желудок, где перевариваются мысли, а
изо рта они вылетают в виде слов. Раз с этого конца тела мысли
выходят, - значит, входить они должны с другого конца. Из этого я
заключаю, что хорошие мысли должно внушать палками по пяткам. Это дело
уже не муфтия, а заптиев. Так я понимаю свои обязанности.
Все вежливо молчали.
Присутствовавший на собрании мудрый и святой дервиш перестал есть
сладости и сказал:
- Ты прав. Но нужно бить палками надлежащие пятки!
- Я и буду колотить те пятки, которые следует! - сказал Джиаффар.
В тот же день глашатаи на всех базарах и перекрестках улиц Каира
с барабанным боем во все горло прокричали приказ заботливого правителя
города:
- Объявляется всем добрым и благочестивым жителям Каира, - да
хранит аллах этот город тысячи тысячелетий, - что отныне воспрещается
всем, мужчинам, женщинам и евнухам, юношам, взрослым, старикам,
знатным, рабам, богачам и нищим, курить опиум, - так как куренье
опиума не только вредно для здоровья, но неприятно начальству. Всякий,
кто будет уличен в курении опиума, тут же, на месте, немедленно, без
всяких разговоров, получит столько палок по пяткам, сколько он может
вытерпеть. И даже несколько больше. О чем правителем города
Джиаффаром, - да пошлет ему аллах столько счастья, сколько послал
мудрости, - дан надлежащий приказ всем заптиям. Имеющие пятки пусть
подумают!
Джиаффар собрал к себе заптиев и сказал им:
- Отныне, как только увидите человека с бледным лицом, в поту и с
мутными глазам, бейте его по пяткам, как в бубен. Безо всякого
милосердия. Идите, и да поможет вам в этом аллах.
Заптии весело посмотрели на заботливого правителя города. Полиция
всегда рада исполнить волю начальства. И сказали:
- Пошли аллах жителям побольше пяток, а у заптиев рук хватит.
Целые дни и даже ночи Джиаффар, сидя у себя в доме, слышал вопли
тех, кому вбивали в пятки хорошие мысли, и радовался:
- Искореняют!
Заптии, как он заметил, стали одеваться лучше, губы и щеки у них
лоснились от бараньего жира, - видимо, каждый день ели молодого
барашка, - и многие даже завели себе кольца с бирюзой.
Но курение опиума не уменьшалось.
Кофейни были полны людьми, которые душевными глазами видели рай,
но телесными смотрели мутно и не видели ничего.
- Те ли пятки вы бьете? - спросил заботливый правитель города у
начальника заптиев, помня слова мудрого и святого дервиша.
- Господин! - отвечал тот, целуя землю у его ног. - Мы поступаем
по твоему мудрому приказу: как только увидим человека в поту, с
бледным лицом и с мутными глазами, безо всякого милосердия бьем его по
пяткам.
Джиаффар приказал послать осла за мудрым и святым дервишем.
Мудрый и святой дервиш приехал с великой честью. Джиаффар
встретил его босиком, полому что голова мудреца - это дом аллаха, и к
жилищу аллаха надо приближаться босым.
Поклонился дервишу до земли и рассказал свое горе. - Спроси
совета у твоей мудрости и сообщи его моей простоте.
Дервиш пришел в дом заботливого правителя города, сел на почетное
место и сказал:
- Моя мудрость сейчас молчит, потому что говорит желудок.
Мудрость умна и знает, что желудка не перекричишь. У него такой
громкий голос, что, когда он кричит, все мысли улетают из головы, как
испуганные птицы из куста. Я пробовал его укрощать, но с этим
бунтовщиком можно справиться, только исполнив все его требования. Этот
бунтовщик меньше всякого другого слушает доводы рассудка. По дороге к
тебе я встретил ягненка, но с таким курдючком, какой приятно было бы
видеть и у взрослого барана. В желудке у меня явилась мысль: "Хорошо
бы посмотреть его зажаренным". Но рассудок ответил: "Мы едем к
заботливому Джиаффару, и там нас ждет ягненок, чиненый орехами".
Желудок замолчал, пока мы не встретили курицы, курицы такой жирной,
что от лени она едва ходила. - "Хорошо бы начинить эту курицу
фисташками! " - подумал желудок, но разум ответил ему: "Заботливый
Джиаффар, наверное, это уже сделал". При виде гранатового дерева
желудок стал кричать: "Куда мы едем и чего ищем, когда счастье около
нас? В жару какое общество может быть приятнее общества спелой гранаты
в тени дерева?" Разум отвечал разумно: "У заботливого Джиаффара нас
ждут не только спелые гранаты, но и апельсинные корки, вареные в меду,
и все сорта шербета, какие только может придумать заботливый человек".
Так ехал я и всю дорогу думал о кебабах, пловах, почках, жареных на
вертеле курах с шафраном, и успокаивал желудок тем, что все это,
наверное, найдем мы у тебя. И в изобилии. Теперь же, когда я не вижу
ничего, кроме тебя, мой желудок кричит так громко, что моя мудрость
молчит из боязни не быть услышанной даже мною.
Джиаффар удивился:
- Неужели мудрые и святые думают о таких вещах, как кебабы и
пловы? Дервиш рассмеялся:
- А неужели ты думаешь, что вкусные вещи созданы для дураков?
Святые должны жить в свое удовольствие, чтоб всякому захотелось стать
святым. А если святые будут жить плохо, а хорошо только грешники, -
всякий человек предпочтет быть грешником. Если святые будут умирать с
голода, - только дурак захочет быть святым. И тогда вся земля
наполнится грешниками, а рай пророка - одними дураками.
Услыхав такие мудрые и справедливые слова, заботливый Джиаффар
поспешил приготовить для дервиша угощение, которое отвечало бы его
мудрости и было бы достойно его святости.
Мудрый и святой дервиш поел всего с величайшим вниманием и
сказал:
- Теперь займемся делами. Горе твое в том, что ты бьешь не по тем
пяткам.
И заснул, как делает каждый мудрый человек после хорошего обеда.
Три дня думал заботливый Джиаффар:
- Что же могли значить мудрые слова святого человека? И наконец,
радостно воскликнул:
- Нашел настоящие пятки!
Он призвал к себе всех заптиев города и сказал:
- Друзья мои! Вы жалуетесь, что пятки жителей победили руки
полицейских. Но это случилось потому, что мы били не по тем пяткам.
Желая уничтожить деревья, мы обрывали листья, а надо выкопать корни.
Отныне бейте без всякого милосердия не только тех, кто курит, но и кто
продает опиум. Всех содержателей кофеен, харчевен и бань. Не жалейте
палок, аллах создал целые леса из бамбука.
Заптии весело посмотрели на заботливого правителя города. Полиция
всегда рада приказаниям начальства. И сказали:
- Господин! Мы жалеем только об одном. Что у жителей всего по две
пятки. Если бы было по четыре, мы вдвое сильнее могли бы доказать тебе
свое усердие!
Через неделю Джиаффар с радостным изумлением увидел, что заптии
оделись совсем хорошо, все ездили на ослах, и никто не ходил пешком, -
даже самые бедные, женатые всего на одной жене, переженились на
четырех.
А курение опиума все не уменьшалось.
Заботливый Джиаффар впал в сомнение:
- Неужели ошибается мудрый и святой человек?
И сам поехал к дервишу. Дервиш встретил его с поклонами и сказал:
- Твое посещение - великая честь. Я плачу за нее обедом. Всякий
раз, когда ты приезжаешь ко мне, вместо того, чтобы позвать меня к
себе, - мне кажется, что у меня отнимают превосходный обед.
Джиаффар понял и подал святому и мудрому блюдо с серебряными
монетами.
- Рыба, - сказал он, - это только рыба. Из нее не сделаешь
баклажанов. Баклажаны только баклажаны. Барашек только барашек. А
деньги - это и рыба, и баклажаны, и барашек. Из денег можно сделать
все. Не смогут ли эти монеты заменить тебе обед?
Мудрый и святой дервиш посмотрел на блюдо с серебряными монетами,
погладил бороду и сказал:
- Блюдо серебряных монет похоже на плов, которого можно съесть
сколько угодно. Но заботливый хозяин прибавляет в плов шафрану!
Джиаффар понял и посыпал серебряные монеты сверху золотыми.
Тогда дервиш взял блюдо, с почестями ввел заботливого правителя
города к себе в дом, внимательно выслушал его и сказал:
- Скажу тебе, Джиаффар! Твое горе в одном: ты бьешь не те пятки!
И курение опиума в Каире не прекратится до тех пор, пока ты не
отколотишь надлежащих пяток!
- Но какие же это пятки?
Мудрый и святой дервиш улыбнулся:
- Ты только что взрыхлил почву и посеял семена, а ждешь, чтобы
сразу выросли деревья и принесли тебе плоды. Нет, мой друг, надо
приходить почаще и поливать деревья пообильнее. Ты угостил меня
хорошим обедом, за который я благодарю тебя еще раз, и принес мне
денег, за которые с нетерпением жду случая поблагодарить тебя еще раз.
Счастливо оставаться, Джиаффар. Ожидаю твоих приглашений или
посещений, как тебе будет угодно. Ты господин, я буду тебе
повиноваться.
Джиаффар поклонился мудрецу, как надо кланяться святому.
Но в душе его бушевала буря.
"Может быть, - думал он, - в раю этот святой будет как раз на
месте, но на земле он совсем неудобен. Он хочет сделать из меня козу,
которая сама приходит в дом, чтобы ее доили! Не бывать же этому!"
Он приказал согнать всех жителей Каира и сказал им:
- Негодяи! Хоть бы вы посмотрели на моих заптиев! Они борются с
куреньем опиума, и смотрите, как невидимо помогает им аллах. Самый
неженатый из них стал очень женатым в какую-нибудь неделю. А вы? Вы
прокуриваете на опиуме все, что имеете. Скоро ваших жен придется
продавать за долги. И вам останется сделаться евнухами, чтобы
как-нибудь поддерживать свое жалкое существование. Отныне всех вас
будут бить бамбуками по пяткам! Весь город виноват, - весь город и
будет наказан.
И тут же отдал приказ заптиям:
- Бей всех, правого и виноватого! Мудрый и святой дервиш говорит,
что есть какие-то пятки, которых мы не можем отыскать. Чтоб не было
ошибки, бейте все. Так мы постучимся и в ту дверь, в какую следует. Не
ускользнут от нас виновные пятки, и все прекратится.
Через неделю были прекрасно одеты не только все заптии, но и их
жены.
А курение опиума в Каире не прекратилось. Тогда заботливый
правитель города пришел в отчаяние, приказал нажарить, напечь,
наварить, наготовить на три дня, послал осла за мудрым и святым
дервишем, встретил его с блюдом, наполненным одними золотыми монетами,
три дня потчевал и угощал и только на четвертый приступил к делу.
Рассказал свое горе.
Мудрый и святой дервиш покачал головой:
- Горе твое, Джиаффар, осталось все то же. Ты бьешь не по тем
пяткам, по каким следует.
Джиаффар вскочил:
- Прости, но на этот раз даже тебе я стану противоречить! Если в
Каире есть хоть одна виновная пятка, - она теперь получила столько
палок, сколько следует! И даже больше.
Дервиш ответил ему спокойно:
- Сядь. Стоя человек не делается умнее. Будем рассуждать
спокойно. Сначала ты приказал бить по пяткам бледных людей, в поту и с
мутными глазами. Так?
- Я срывал листья с вредных деревьев.
- Заптии колотили по пяткам людей, которые, все в поту от труда,
бледные от усталости и с помутившимися от утомления глазами,
возвращались с работы домой. Крики этих людей ты и слышал у себя в
доме. А с курильщиков опиума они брали бакшиш. Вот почему заптии и
стали одеваться лучше. Потом ты приказал колотить по пяткам тех; кто
продает опиум, содержателей кофеен, бань, харчевен?
- Я хотел добраться до корней.
- Заптии начали колотить по пяткам тех содержателей кофеен,
харчевен и бань, которые не торговали опиумом. "Торгуй и плати нам
бакшиш!" Оттого все начали торговать опиумом, куренье усилилось, и
заптии весьма переженились. Тогда ты приказал бить сплошь по всем
пяткам?
- Когда хотят поймать самую мелкую рыбу, закидывают самую частую
сеть.
- Заптии начали брать бакшиш со всех. "Плати и кричи, чтоб
заботливый правитель города слышал, как мы стараемся!" А не платишь -
палками по пяткам. Вот когда нарядились не только заптии, но и жены
их.
- Что же мне делать? - схватился за голову заботливый правитель
города.
- Не хватайся за голову. От этого она не становится находчивее.
Отдай приказ: если в Каире будут еще курить опиум, бить палками по
пяткам заптиев.
Джиаффар поднялся в раздумье.
- Святость святостью, а закон законом! - сказал он. - Я позволяю
говорить что угодно, но только не против полиции.
И приказал дать дервишу, несмотря на всю его мудрость и святость,
тридцать палок по пяткам.
Дервиш вытерпел палки, мудро и справедливо тридцать раз
прокричал, что ему больно.
Сел на осла, спрятал деньги в сумку, отъехал шагов десять,
обернулся и сказал:
- Участь всякого человека написана в книге судеб. Твоя участь:
всегда бить не те пятки, которые следует.
ДОБРО И ЗЛО
Зная добро и зло, вы будете, как боги.
Слова змия
Акбар, многих земель властитель, завоеватель, покоритель,
защитник, охранитель и обладатель, - впал в раздумье.
Те, кто заглядывали в его глаза, видели, - как смотрят в дом
сквозь окна, - что пусто в душе повелителя Акбара, как пусто бывает в
душе, опустошенной тоскою. Он отдалил от себя приближенных и сам
отдалился от дел. Его верховный визирь, старец, служивший еще его
деду, один взял на себя смелость приблизиться, пасть к ногам и
говорить, - когда повелитель молчал:
- Повелитель! Тоскует по тебе твоя страна, как жена тоскует в
разлуке по муже. Страшен твой гнев. Но еще страшнее, когда ни гнева,
ни радости - ничего в твоей душе не пробуждает твоя страна. Взгляни на
нее и милостию или гневом, - но вспомни о ней. Казни, но подумай!
Акбар посмотрел на старика и сказал:
- Мой визирь! Однажды, на охоте, в горах, я приблизился к пещере,
в которой, - сказали мне, - жил святой отшельник. Остановившись у
входа, я сказал громким голосом: "Акбар! Этим именем позовет меня на
свой суд тот, кто дал мне власть над многими землями. Так зовут меня
люди, одни с ненавистью, другие с почтением, все со страхом. Если это
имя знакомо тебе, - выйди мне навстречу, чтобы я при свете дня мог
видеть тебя и насладиться твоей беседой!" - И голос из глубины пещеры
ответил мне: "Акбар! Я знаю твое имя и чту того, кто дал тебе власть
над людьми, - на радость их или на горе, не мне судить. Но я не выйду
навстречу тебе. Иди сам, если смеешь!" - В удивлении я спросил: "Ты
болен и недвижим? Но по голосу нельзя этого подумать!" - Он отвечал:
"Увы мне! Я еще здоров. Могу двигаться и причинить вред!" - Тогда я
сам вошел к нему в пещеру и, освоившись с темнотой, увидел человека во
цвете лет и, кажется, сил, но лежавшего недвижимо, словно
расслабленного болезнью. - "Что за причина того, что ты отказался
выйти ко мне навстречу, хотя я не только повелитель, но и твой гость?
И какая смелость нужна была с моей стороны, чтобы войти к тебе?" - Он
отвечал: "Акбар!" Он говорил со мной учтиво, но спокойно, потому что
мудрость не боится. - "Акбар! Тому, кто дал жизнь всему живущему, я
дал клятву: никого не убивать. И с этих пор я лежу неподвижно. Я не
смею сделать шага, чтобы не раздавить муравья, ползущего по земле. Я
неподвижен, потому что боюсь совершить убийство. Пусть ходит тот, кто
смеет!" Визирь! Я похож теперь на этого человека. Я боюсь сделать шаг,
чтоб не совершить греха или преступления. Я не знаю, что такое добро и
зло. Я похож на человека, вышедшего сеять, кошница которого полна
зерен неведомых ему растений. Я разбрасываю полными пригоршнями зерна
и не знаю, что из них вырастет. Полезные и сладкие травы, или травы,
полные яда. Визирь! Что добро? Что зло? И как надо жить?
Визирь развел руками и сказал:
- Повелитель! Я пишу законы, - но что такое добро и что такое
зло, я до сих пор не думал, а я стар. Я предписываю, как надо жить
другим. Но как надо жить мне самому, - я не знаю. И я не думаю, чтобы
кто-нибудь кругом мог ответить на твои вопросы.
Они позвали царедворца, и Акбар спросил его:
- Что такое добро? Что такое зло? И как надо жить?
Царедворец поклонился до земли и сказал:
- Повелитель! Добро - это то, что тебе нравится, а зло - то, за
что ты гневаешься. И жить каждый должен так, чтобы тебе это нравилось!
- Ты счастливый человек! - с грустью улыбнулся Акбар. - Ты все
знаешь. Для тебя все ясно и просто. Что тебе нужно для полного
счастья?
Придворный радостно поклонился и сказал:
- По ту сторону озера, против твоего дворца, есть дом, окруженный
тенистым садом...
Акбар прервал его:
- Возьми себе этот дом и прячься в тенистом саду так, чтобы я
тебя никогда не видел. Иди!
Повелитель и его визирь приказали через глашатаев кликнуть клич
по всей стране:
- Кто знает, что такое добро и что такое зло, кто может кратко
сказать это и научить, как надо жить, - пусть идет к Акбару и говорит,
надеясь на богатое вознаграждение.
Но знающих набралось так много, что старый визирь добавил им:
- Тот же, кто скажет вздор, лишится головы.
И тогда осталось только четверо.
- Я знаю! - с твердостью сказал один, одетый в рубище.
- Я знаю! - сказал другой, весь опутанный тяжелыми железными
цепями.
- Я знаю! - сказал третий, весь иссохший.
- Мне кажется, что я догадываюсь! - сказал четвертый, одетый не в
рубище, не иссохший и не обремененный цепями.
Они были допущены к Акбару.
Акбар встал перед ними, коснулся рукою земли и сказал:
- Учителя! Вам - слово, мне - внимание. Я слушаю вас.
К нему приблизился первый, одетый в рубище, и, мерцая глазами,
как погасшими звездами, спросил:
- Брат мой Акбар! Любишь ли ты своих врагов?
Акбар удивился и ответил:
- Я люблю врагов. Только - мертвыми.
На это человек с мерцающими глазами возразил:
- Напрасно. Аллах велел любить всех. Надо всех любить, и всех
одинаково. Тех, кто делает нам добро, и тех, кто делает нам зло, тех,
кто приятен, и тех, кто неприятен, хороших и дурных. Друзей и врагов.
Добро - любовь. И все остальное - зло.
- Бедные мои друзья! - вздохнул Акбар. - Они должны разделить
участь моих врагов! Неужели же для друзей нельзя выдумать ничего
получше?
- Нет! - отвечал человек с мерцающими глазами.
- Это печально! Мне жаль тех, кто хочет сделать мне добро. Я буду
к ним неблагодарен, сравняв их с теми, кто делает мне только зло. И
мне кажется, что всех одинаково любить, - это значит ко всем
относиться безразлично! Что скажешь ты?
Человек, обремененный цепями, с трудом поднялся и, задыхаясь,
сказал:
- Мало любить других. Надо ненавидеть себя. Свое тело. И истязать
его, как врага. Ибо тело - это дьявол. И грех - его смрад. Надо
ненавидеть свое тело, ибо оно полно желаний. Надо ненавидеть свое
тело, потому что оно источник грешных наслаждений. Надо укрощать его.
Ибо тело - это дьявол.
Акбар всплеснул руками.
- Боже! Неужто ж колени матери, - ведь, это тоже тело! - это тоже
дьявол?
- Дьявол! - ответил человек в цепях.
- И губы моей жены, которые шептали мне: "люблю", - дьявол?
- Дьявол!
- И все наслаждения - дьявол? Цветы, с их ароматом?
- Дьявол!
- И эти звезды, что радуют глаза?
- Глаза - тело. Наслаждение телесное. Дьявол!
- Кто ж тогда создал мир? И зачем? Зачем же тот, кто создал мир,
рассыпал дьявола по небу, по земле, в воздухе, на коленях матери и на
губах женщин? Зачем же столько опасностей для бедного и слабого
человека?
- Так хочет тот, кто создал! - сказал человек в цепях.
- По вашим словам, я должен любить всех и ненавидеть только
самого себя. Что скажешь ты?
Весь высохший человек улыбнулся с презрением:
- Как будто ненавидеть только тело - это все? Как будто грех
родится в теле, а не в мыслях? Надо ненавидеть мысль. Ненавидеть и
бояться. Бояться и гнать от себя. В мыслях родятся желания. В мыслях
родятся сомнения. В мыслях родится грех. Мыслями, как сетями, ловит
нас дьявол. Мысль - его смрад. Сколько дерзких вопросов ты задал,
Акбар! Сколько их родилось в твоих мыслях!
- Какая же мерзость тогда человек! - в отчаянии воскликнул Акбар.
- И зачем было его создавать? И к чему ему жить? Зачем существовать
этой куче навоза, которая называется телом, и издавать зловоние,
которое называется мыслями! Говори ты, четвертый! Если можешь хоть
что-нибудь еще найти в человеке гнусного и отвратительного!
Тот, кто не был одет в рубище и не казался иссохшим и не носил
цепей, поклонился и сказал:
- Повелитель! Я с глубоким почтением слушал слова этих учителей.
Чтобы знать людей, надо быть богом. Но чтобы знать бога, надо быть
сверхбогом. А они говорят, что знают его и все его желания. Я верю в
существование бога. Если мы возьмем вот эти слова, разрежем их на
буквы, и эти буквы рассыплем по полу, - получится хаос и бессмыслица.
Но если я приду и увижу, что отдельные буквы сложены так, что из них
выходят слова, я скажу, что это сделало какое-то разумное существо.
"Вот почему я ве
...Закладка в соц.сетях
