Жанр: Сказка
Сказки и легенды
...ротость. Ты, почтенный купец, посеял брань и получил
удары, как от одного зерна родятся целые колосья. Ты, не менее
почтенный гражданин, хотел бить Ахмета, а он побил тебя. А деньги
только развращают человека. Деньги - навоз и еще больше унавоживают и
без того навозную землю. Чем больше денег дают Ахмету одни, тем дерзче
он обращается с другими. Надо бороться с Ахметом не этим.
- А чем же? - спросили мудреца.
- Кротостью! - ответил мудрец.
И все с удивлением посмотрели на Ибрагима, сына Мемета, который
блистал между умными, как месяц блещет среди звезд. И с луной бывают
затмения!
Все купцы, знавшие толк в делах и в жизни, решили и подумали в
мыслях своих:
"У Ибрагима, сына Мемета, ум зашел за разум". Мудрец понял их
мысли, улыбнулся снисходительно, как улыбаются мудрые, и сказал:
- Вот я пойду к Ахмету со словами кротости и, ручаюсь, Ахмет не
будет вас больше беспокоить.
Весть о том, что сам Ибрагим, сын Мемета, идет к Ахмету,
разнеслась по Багдаду, и в Багдаде не было других разговоров на
базарах, в банях, в цирюльнях и в гаремах, как только: - Чем это
кончится? Кончилось все благополучно.
Через четыре дня Ахмет больше не беспокоил никого из жителей
Багдада.
А как случилось это, пусть расскажет сам Ибрагим, сын Мемета, что
блистал среди умных, как полная луна блещет среди звезд. Послушаем
мудреца. Велик аллах!
Слаб и мал ум человеческий. Слава всемогущему, посылающему
советы!
Я, Ибрагим, сын Мемета, последний из последних, слуга слуг, встал
рано, вместе с солнцем, заседлал своего осла и поехал по дороге, на
которой жил Ахмет, прозванный от народа Озорником.
В этот ранний час, когда полевые цветы, славя отца цветов и всего
существующего, омываются росой, Ахмет совершал утреннее омовенье.
Видя проезжающего мимо человека с седой бородой, он выплеснул на
него всю воду из чаши, облил меня с головы до ног и сказал:
- Что ты, старый пес, поднимаешь так рано пыль на дороге? И
пылишь на человека, который только что умылся?
Тогда я, Ибрагим, сын Мемета, остановил своего столика, сошел с
него, приблизился к Ахмету на два шага, коснулся рукой моего сердца,
уст и чела, поклонился я сказал:
- Благодарю тебя, добрый человек!
Ахмет, который, видя, что я остановил осла, спешился и иду к
нему, схватил было палку, - выронил ее из рук и смотрел на меня во все
глаза.
Он ожидал всего, но не благодарности.
А я развязал свой кошелек, достал золотую монету, подал ее Ахмету
и сказал, рукою касаясь земли:
- Возьми это, добрый человек, как слабый знак моей благодарности.
Радостью сердца моего было бы дать тебе больше, но у меня нет. Никогда
еще я так не сожалел, что у меня мало денег! Но на обратном пути я
надеюсь уплатить тебе долг и подарить, по крайней мере, вдвое.
Изумлению Ахмета не было границ.
- За что же ты, однако, благодаришь меня? - спросил он.
Я отвечал:
- Из того, что борода моя седая, а солнце только что встало, ты
видишь, что если я поднялся так рано, - значит, по очень важному делу.
Не скрою, у меня, действительно, есть большое торговое дело в соседнем
городе, и если оно мне удастся, я смогу подарить тебе даже три золотых
и четыре. Ты приложил свой труд, добрый человек, чтоб дело мое
кончилось хорошо для меня, и я не нахожу на языке моем достаточно слов
и в кошельке достаточно золота, чтоб отблагодарить тебя.
Ахмет ничего не понимал:
- Я приложил усилие, чтоб дело твое кончилось благополучно?
Я ответил:
- Разве ты не знаешь, добрый человек, что быть облитым с головы
до ног - самая верная примета? Когда человек едет по делу, самое
лучшее предзнаменование для него, если его обольют с головы до ног.
Ты, должно быть, приезжий, добрый человек, если не знаешь здешней
приметы, которую в Багдаде знает каждый ребенок.
Ахмет ответил:
- Я, действительно, приезжий, и не знаю. Но теперь я буду знать.
И я видел в глазах его радость.
На следующий день из Багдада проезжал со своей свитой наш визирь,
да продлит небо его дни и наши под его властью!
Увидав едущего по дороге визиря, Ахмет сказал себе:
- Если какой-то несчастный старикашка подарил мне золотой да
обещал подарить еще два, а то и три, а может быть, и четыре, - как же
осыплет меня золотом сам визирь?!
И когда визирь проезжал мимо, Ахмет, прозванный Озорником,
подбежал и облил визиря водой с головы до ног. Да избавит аллах визиря
от подобных происшествий! Визирь разгневался до пределов своего гнева.
И приказал тут же, сейчас же, дать дерзкому двести ударов палками.
Приказания, которые исполняются на глазах у начальника,
исполняются хорошо, - и Ахмету во время наказания раза три казалось,
что приходит его смерть.
На следующий день я возвращался в Багдад, и, завидев меня, Ахмет
бросился, закричал:
- А, проклятый старикашка, негодяй, который подвел меня под
удары!
Стащил с осла и стал колотить меня, Ибрагима, сына Мемета.
По силе ударов я мог судить, как же, должно быть, колотили его
слуги визиря.
Когда Ахмет кончил меня бить, я встал с земли, развязал кошелек,
достал пять золотых и подал ему с поклоном.
- Дело мое кончилось с гораздо большим барышом, чем я ожидал. Я
приписываю это только тому, что ты облил меня грязной водой, в которой
совершал омовение. Примета оказалась верной. Кстати, скажи мне, добрый
человек, ты облил визиря грязной или чистой водой?
- Конечно, самой чистой, ключевою! - ответил мне Ахмет.
- Подумай, самого визиря!
Я схватился за голову.
- О, сын несчастия! Как тяжко быть пришельцем в чужой стране! Что
ты наделал?! Слыхал ли ты, что видеть во сне грязь - к деньгам?
- Слыхал! - отвечал мне Ахмет.
- А когда идешь по делу, встретить по дороге арбу с навозом -
предвещает удачу?
- Слыхал.
- Тебе следовало облить визиря помоями. Облить человека чистой
водой, - предвещает несчастие. Ты видел это на себе: облил меня
грязной водой - получил шесть золотых; облил визиря чистой, - ничего
не получил, кроме палок. Зачем ты не спросил меня тогда, а я тебе не
разъяснил!
Тут схватился за голову Ахмет, а я сел на своего осла и поехал в
Багдад.
На другой день визирь возвращался обратно. Завидев его на дороге,
Ахмет сказал себе:
- Сегодня я исправлю свою ошибку. Ты останешься доволен! И я. Ты
получишь удовольствие, а я - цехины.
Он налил помоями полную большую лохань и, когда визирь поравнялся
с его домом, подбежал и облил визиря помоями с головы до ног.
Гнев визиря перешел пределы гнева.
- Это негодяй не унимается и становится дерзче день ото дня!
Визирь приказал слугам повесить Ахмета тут же, на месте.
Человек умирает скорей, чем родится.
И через несколько мгновений тот, кто облил и бил меня, Ибрагима,
сына Мемета, висел на дереве при дороге.
Так, не сказав ни слова, кроме слов кротости, я избавил вас от
зла!
И все, слушавшие Ибрагима, сына Мемета, сказали:
- Велик тот, кто подает людям советы. Слово кротости многое может
сделать, если сказать его умело.
СЛЕЗЫ
(Восточная сказка)
У султана Азиса была жена.
Ее звали Зорайба, а потом стали звать первой красавицей в мире.
От этого и произошли все несчастий.
Вот что случилось, и вот как случилось все, что случилось.
Однажды на базаре, в лавке своего брата, торговавшего драгоценностями,
поэт Селим встретил женщину, которая была молода, судя по звуку ее
голоса, и стройна, судя по тому, как обрисовывалась ее фигура под
широким покрывалом.
Женщина набрала себе драгоценностей и, когда дошло до расплаты,
воскликнула:
- Ах, какой срам! У меня не хватает ста цехинов, чтоб
расплатиться.
У женщин никогда нет денег, но они всегда ужасно стыдятся, что у
них нет денег.
- Не беспокойся, госпожа! - сказал ей брат Селима, торговец
драгоценностями. - Я пошлю к тебе слугу, и ты ему заплатишь дома.
- Но ко мне в дом невозможно проникнуть ни твоему слуге, ни тебе!
- отвечала женщина. - Я живу во дворце султана Азиса.
Тогда поэт Селим отвел ее в сторону и сказал:
- Прекрасная незнакомка! Возьми спокойно эти вещи. Я поручусь за
тебя. И торговец мне поверит, потому что это мой брат.
Женщина с удовольствием посмотрела на Селима и сказала:
- Почему же ты думаешь, что я прекрасна? Я безобразна, как само
безобразие! Селим отвечал:
- Из всего твоего тела умеет лгать только твой язык. Все
остальное говорит правду и исполняет то, что обещает. У тебя крошечные
руки. Из-под твоего платья я вижу прелестную ножку, которая так же
мала, как и рука. Твои глаза меня сводят с ума, и я думаю, что все
остальное соответствует твоим глазам.
Женщина рассмеялась:
- Я хотела бы быть такой же честной, как мои глаза. И исполнить
то, что обещаю. Но, может быть, у меня нет денег, чтоб тебе заплатить?
Селим поклонился и сказал:
- Природа позаботилась о вас, женщинах. Чтоб платить долги, вам
вовсе не нужно денег.
Женщина снова засмеялась:
- Слушаю и понимаю. Но надо суметь получить долг. Если сумеешь
пробраться в сад дворца, я готова расплатиться. Потому что мне
нравится не только кошелек, но и тот, кому он принадлежит.
Селим ответил:
- Аллах создал канаву и ноги, чтоб чрез нее перешагнуть. Аллах
создал препятствие и дал человеку голову, чтоб их обходить.
Женщина сказала:
- У вас, мужчин, хорошо только начало песни, и всегда плох конец.
Ты кончишь свою песню иначе, чем начал. Ты начал, как щедрый человек,
и я уверена, что кончишь, как ростовщик. Ты возьмешь свой долг с
лихвою.
Селим поклонился и сказал:
- Я постараюсь, чтоб твой поцелуй стоил не больше цехина!
Эти слова понравились женщине, она рассмеялась и сказала:
- Какое унижение для меня! Но я должна быть наказана за то, что
заговорила с незнакомым мужчиной. Приходи завтра в дворцовый сад,
ровно в полдень. В этот час наша повелительница, султанша Зорайба,
купается одна в озере, окруженном кустами роз. Мы бываем свободны. Я
Эдме, первая ее служанка, и ты найдешь меня в банановой роще. До
завтра, до полдня.
Селим поклонился:
- Слушаю и повинуюсь. Если завтра солнце захочет ровно в полдень
быть на своем месте, ему стоит только взглянуть: входит ли поэт Селим
в сад султана Азиса.
Она ушла.
А Селим принялся сочинять песню о нечаянной встрече, потому что
поэты все превращают в песни.
На следующий день, когда время приблизилось к полдню, Селим с
вышитым золотом платком подошел к калитке, около которой стоял страж,
вооруженный с головы до ног.
- Да исполнит аллах твои желания так же, как мои! - сказал Селим.
- Да услышит аллах твои слова! - сказал страж. - Друг! -
обратился к нему Селим. - Вот платок, богато вышитый золотом.
Хранитель счастья и чести нашего повелителя султана, его верховный
евнух Абдулла, купил этот платок у меня, заплатив восемьдесят цехинов,
а двадцать цехинов приказал придти получить сегодня. Будь милостив,
отнеси этот платок евнуху и получи двадцать цехинов. Девятнадцать я
возьму себе, а один отдам тебе за труды.
Страж подумал:
- Услужу могущественному евнуху. Получу двадцать цехинов и возьму
их себе. А этому простолюдину дам по шее, чтоб не шатался во дворец за
пустяками.
Взял платок, пошел, а Селима оставил сторожить калитку:
- Смотри, чтоб никто не вошел.
Селим немедля отправился в сад.
Он увидел уже рощу бананов, но по дороге был кустарник из роз, и
из-за кустарника слышались всплески воды, кто-то плавал и резвился.
- По дороге к своей милой посмотрю на чужую! - сказал себе Селим
и стал пробираться через розовые кусты, чтоб посмотреть на купающуюся
султаншу.
Была ли она так красива, как поется в песнях? Увидев ее. Селим
подумал:
- Или я до сих пор не видел женщин, или те сотни женщин, которых
я видел до сих пор, не были женщинами! Когда появляется луна, меркнут
все звезды!
Желая посмотреть поближе, он так укололся о шипы роз, что
вскрикнул.
И Зорайба в испуге выскочила на лужайку. Боясь, чтоб она не
закричала, Селим кинулся к ее ногам и воскликнул:
- Пощады и прощенья! Я совершил преступленье, увидев тебя такой,
какой вижу, случайно. Я пробрался сюда, чтоб видеться с одной из
служанок!
Султанша в гневе воскликнула:
- Ты заплатишь за это смертью!
Тогда Селим поднялся и сказал:
- Я думал, что останусь жить, и потому солгал. Но если мне все
равно приходится умереть, - я скажу правду. Я пришел сюда для того,
чтоб видеть султаншу Зорайбу, одетую только природой. Я слышал, что
она в полдень купается в озере, окруженном кустами роз, и пришел, чтоб
полюбоваться ее красотой.
Это понравилось султанше больше.
- Но ты знал, несчастный, что за это поплатишься жизнью?
- Что ж! - беспечно сказал Селим. - Если Зорайба красива, как ты,
- плата невелика! Султанша улыбнулась.
- Ты говоришь умно, а поступаешь глупо. Мне было бы жаль, если бы
мои евнухи тебя убили. Но ты не можешь уйти отсюда без наказания.
- Повелительница! - сказал Селим. - Я и так буду наказан. Ты
сейчас оденешься, и я больше не увижу красоты, которой любуюсь. Это
все равно, что ослепнуть. А потерять зрение хуже, чем жизнь.
Зорайба схватила свое платье и закрылась.
- Всемогущий! До чего довел меня гнев! Я забыла, в каком я виде!
- Ты видишь, не следует предаваться гневу!
- Ты напомнил мне, что я раздета!
- И доказал этим, что я глуп. Разве можно наказывать людей,
лишенных рассудка!
Зорайба улыбнулась:
- Иди! Но больше никогда не смотри на других купающихся женщин!
- Человек, который видел брильянт, уж больше не станет убирать
себя стекляшками!
Вернувшись к калитке, Селим увидел разгневанного стража.
- Негодяй и обманщик! - воскликнул страж. - Главный евнух никогда
не покупал у тебя никакого платка. Ты обманул меня, чтоб пробраться в
сад нашего великого повелителя султана. Я отведу тебя к смотрителю
дворца, и тебя повесят.
- Повесят-то, положим, двоих. Тебя и меня! - спокойно сказал
Селим. - Молчи, дурак, обо всем, что случилось. Возьми себе платок и
благодари аллаха, что я не донесу, как ты за цехин бегаешь с
султанской стражи.
Страж только посторонился.
Но Селим был поэт. А Зорайба слишком прекрасна. Он воспел ее
красоту в длинной песне. И говорил, между прочим:
- Взяв розовый цветок у роз и белый цвет у мрамора, природа
захотела полюбоваться, взяла самой черной туши и капнула маленькую
родинку, которую я видел там, где ее видел, и белый цвет стал белее
еще, и розовый еще розовее. И природа перестала создавать красивых
женщин, потому что красивее Зорайбы ей не создать ничего!
Песня понравилась, ее пел весь город, она дошла до дворца. И
султан Азис встревожился.
Он позвал своего великого визиря Диарбекира и сказал:
- Какой-то бездельник-поэт, именем, как мне говорили, Селим,
сложил песню про мою Зорайбу. Если бы он только воспевал ее красоту, -
я приписал бы это просто усердию подданного. Но откуда он мог узнать
про родинку? Схвати его, пытай, узнай и отруби ему голову.
Визирь Диарбекир отвечал:
- Слушаю и повинуюсь.
Увидев орудия пытки. Селим, когда его привели к Диарбекиру,
сказал:
- Это все лишнее. Зачем я тебе буду говорить правду под пытками,
когда я могу ее сказать и без пыток? Я видел прекрасную Зорайбу,
спрятавшись в кустах роз, когда она купалась. Она, действительно,
прекрасна, визирь! И я воспел ее и ее родинку.
- За это тебе и отрубят голову! - сказал Диарбекир.
- В этом не будет никакого смысла! - воскликнул Селим. - Что
самое тайное на свете? Не думай, Диарбекир, я тебе скажу. Самое тайное
на свете - мысль. Слово могут подслушать, движение могут увидеть. Но
даже когда я говорю, ты не знаешь моей мысли. Может быть, я говорю
одно, а думаю другое. Я поэт. Я мысль превращаю в слово. Значит, мое
назначение в жизни - самое тайное делать явным. За этим аллах и послал
меня на землю. За что же меня казнить? Красота султанши тайна. Я
сделал эту тайну явной. Я делал только свое дело.
Диарбекир улыбнулся:
- Когда мешок хотят выкинуть, из него высыпают все зерно. Говори!
Выбалтывай все мысли, какие есть в твоей голове, потому что ее все
равно отрубят. Селим сказал:
- Диарбекир! У тебя есть почти все: знатность, могущество,
богатство. Я, маленький, ничтожный человек, могу дать тебе славу.
Другие будут знатны, могущество перейдет к другим и богатства. Тебя не
будет, - но слава твоя останется. Сохрани мне жизнь, а я сложу песнь о
том, что ты храбр, мужествен, добр и справедлив, как никто. Не будет
тебя, не будет меня, а песнь останется. И весь мир будет петь и знать
о храбром, мужественном, добром и справедливом визире Диарбекире. Ты
мне дашь жизнь, я тебе - бессмертие. Товар стоит цены.
Диарбекир задумался:
- Выходит, что слава - распутница. Но она красива. Почему бы мне
ее не купить?
Он позвал святого дервиша и спросил:
- Святой дервиш, какое самое тяжкое преступление для судьи?
Дервиш отвечал:
- Их два. Одно меньше, другое больше. Первое - отпустить
виновного. Второе - осудить невинного.
Диарбекир спросил:
- Судья, который совершил бы оба эти преступления, заслужил бы
славы или бесчестия?
Дервиш ответил:
- Бесславия.
Диарбекир сказал ему:
- Иди с миром.
И улыбнулся:
- А я получу за это славу. На то существуют поэты.
Он позвал муллу.
- Скажи мне мулла, - сказал Диарбекир, - может ли с человеком
случиться что-нибудь, что ему не предназначено судьбой?
- Нет, - отвечал мулла, - все написано в книге судьбы.
Диарбекир дал ему сто цехинов и сказал:
- Иди, и пусть в минуту сомнения кто-нибудь скажет и тебе
успокоительное слово.
Он приказал схватить первого попавшегося прохожего, отрубил ему
голову, за уши принес ее к султану и положил у его ног на красный
ковер, чтоб не так заметна была кровь.
- С этим человеком случилось то, что было написано в книге
судьбы! - сказал Диарбекир. - Ему было суждено погибнуть от моей руки,
и моя рука исполнила только волю судьбы.
Услыхав эти благочестивые слова, султан Азис ответил:
- Всегда и во всем да будет воля аллаха!
- Вот голова того, кто был поэтом, по имени Селим! - сказал
Диарбекир. - Он осмелился воспеть красоты твоей повелительницы
Зорайбы, да будет она благословенна, и ее родинку, да будет она
священна!
Султан Азис сказал:
- Пусть повторят мне эту песню.
И когда придворные певцы спели песню, он сказал:
- Поэт не может нас слышать, и теперь мы можем сказать, его песнь
прекрасна! Он посмотрел на отрубленную голову:
- Мы нашли его достойным казни. Аллах, быть может, рассудит
иначе. Похороните его голову вместе с телом, чтобы в день суда он мог
предстать пред аллахом, как добрый мусульманин.
Визирь Диарбекир отвечал:
- Слушаю и повинуюсь!
И приказал похоронить туловище в одном месте, а голову в другом,
чтоб казненный не мог в день последнего суда найти своей головы и
предстать пред аллахом с жалобой на правосудие.
Вот пока все, что касается султана Азиса и его визиря Диарбекира.
А поэт Селим, тайно отпущенный на свободу визирем, ночью покинул
город, достиг владений соседнего султана, грозного и могучего Шидара,
подождал у дворца выезда султана на охоту, упал на колени и
воскликнул:
- Султан Шидар! Возьми меня к себе во дворец. По крайней мере,
кроме тебя, при дворе будет умный человек!
Султан страшно разгневался:
- Как, попрошайка? Сметь назвать всех моих визирей дураками?
Величайшее из преступлений! Голову долой!
- Пока на свете существуют мечи, голова у человека вообще
держится непрочно! - сказал Селим. - Но почему же ты называешь это
величайшим преступлением? Преступление было бы гораздо больше, если бы
я не прибавил слов: "кроме тебя".
Султан Шидар даже расхохотался:
- Дерзость этого наглеца поистине беспредельна! Он оправдывает
одно преступление другим!
- Так бывает всегда, повелитель! - отвечал Селим. - Преступление
оправдывается преступлением.
- Я никогда об этом не слыхал! - сказал султан Шидар.
- Позволь мне показать тебе пример! - сказал Селим. - Казнить
меня ты всегда успеешь. Но сначала позволь мне провести три дня в
твоем дворце. Я обязуюсь совершить величайшее из преступлений, от
которого никто не пострадает, и извинить это еще большим
преступлением, которое никому не причинит вреда.
Султана это заинтересовало. Он сказал:
- Согласен. Не сумеешь извинить - пеняй на себя.
Два дня поэт Селим жил во дворце султана Шидара, пил, ел, а на
третий день во дворе поставили уже виселицу.
- Для тебя! - сказал султан.
- Подожди сегодняшнего вечера! - сказал Селим.
Вечером султан Шидар, по обыкновению, пошел гулять между
цветущими кустами жасмина, как вдруг из кустов выскочил Селим,
бросился на султана, обнял его и поцеловал.
- Негодяй! - воскликнул султан. - Сметь коснуться султана! Нечего
ждать до завтра! Повесить его сейчас!
Селим упал перед ним на колени.
- Повелитель! Я не хотел касаться твоей священной особы! В
темноте я не разобрал! Я думал, что это твоя жена Зюлейя!
Султан понял дерзкую шутку, рассмеялся и сказал:
- Ты оправдался в тяжком преступлении еще тягчайшим. Дать ему за
это блюдо серебра.
Селим принял блюдо с серебряными монетами и сказал:
- Хороший хозяин блюдо риса посыпает шафраном.
Султан расхохотался и сказал:
- Что за ненасытный наглец! Насыпьте ему сверху золотых.
И спросил Селима:
- Кто ты такой?
- Я человек, который не может обеднеть! - отвечал Селим.
- Как так? - спросил султан.
- Всякий живет тем, что у него есть, а я тем, чего не существует.
То, что есть, можно потерять, а того, чего не существует, и потерять
невозможно. Прикажи своим визирям догадаться, кто я такой!
Визири пришли в смущение и ответили:
- Того, что говорит этот человек, не может быть!
Тогда Селим сказал:
- Разве я был неправ, когда сказал, что твои визири глупы? Очень
просто. Я живу фантазиями. Я поэт.
И попросил:
- Возьми меня жить к себе во дворец!
Султан Шидар спросил:
- А что ты будешь делать?
Поэт Селим ответил:
- Я буду придворным поэтом. На все вопросы я буду давать тебе
ответы, которые тебе доставят удовольствие.
Султан Шидар сказал:
- Хорошо. Ответь мне на три вопроса.
Поэт Селим сказал:
- Слушаю и отвечаю.
- Кораллы розовые. Но почему есть и белые кораллы?
- Спроси сначала у твоих придворных ученых.
Придворные ученые собрались, посоветовались и сказали:
- Это зависит от количества соли, которая заключается в некоторых
морских водах...
- Прикажи им замолчать, повелитель! - воскликнул Селим. - От их
объяснений у меня во рту - словно я напился морской воды! Я тебе
объясню. И эти кораллы были розовыми. Но однажды прекрасная Зорайба,
султанша султана Азиса, купалась в море. И, увидав ее розовое тело,
кораллы побелели от зависти.
- Султанша Зорайба должна быть красива! - сказал султан Шидар и
задал второй вопрос: - Почему глаза газели прекрасны?
- Спроси сначала у своих ученых! - сказал Селим.
Ученые посоветовались и ответили:
- Потому, повелитель, что таково их строение!
- Ты понял что-нибудь? - спросил Селим.
- Ответ мне кажется глупым, потому что ничего не объясняет! -
сказал султан.
- Слушай же, я тебе объясню. Однажды газель, гуляя в саду султана
Азиса, увидела султаншу Зорайбу, засмотрелась на ее красоту, и с тех
пор глаза газели стали прекрасными.
- Неужели султанша Зорайба так красива? - воскликнул султан и
задал третий вопрос:
- Что будет, когда нас не будет?
Ученые ответили:
- Не знаем.
А Селим ответил:
- Останется песнь о прекрасной Зорайбе.
И спел султану свою песню о Зорайбе, самой красивой из женщин.
Слушая его, султан Шидар воспламенился и сказал:
- Я хочу, чтобы Зорайба была моей женой.
Селим поклонился и сказал:
- Нет ничего легче. У одного человека была соколиная охота. Пока
он ездил со своими соколами на охоту, все шло хорошо. Но когда он
перестал выпускать соколов бить дичь, соколы передушили у него весь
курятник. Войско должно воевать. А то оно наделает бед в своей
собственной стране. Пошли войско сватать тебе Зорайбу. Позволь, я
напишу султану Азису письмо. Оно будет так же кратко, как убедительно.
И Селим написал:
"Султану Азису султан Шидар. У тебя едва 10000 всадников, у меня
их сто тысяч. Если ты вышлешь всех своих солдат, их наберется 30 тысяч
человек. Если я пошлю только половину моих, - их будет триста тысяч.
Сосчитай и немедленно пришли свою жену Зорайбу ко мне в гарем. Если ты
послушаешь меня, - это будет последней обидой в твоей жизни. Я возьму
тебя под свое покровительство. Если не послушаешь, - это будет только
первой из обид. Подумай и ответь".
Султан Шидар прочел, одобрил:
- Кратко и убедительно.
Приложил свою печать и послал.
Султан Азис ответил:
"Могущественный султан! Аллах один могуществен, и аллах один,
султан! Ты полагаешься на свою силу, я на силу аллаха. Ты вверяешься
людям, я аллаху. Пусть он решит, что ему угоднее: сила или правда. У
спальни моей жены есть один порог - мой труп. Подумай и поступай".
Султан Шидар задумался:
- В наших человеческих делах мы часто забываем, что есть аллах.
Но Селим сказал ему:
- Аллах создал орех. И аллах создал камень. И создал так, что
камень разбивает орех. Это воля аллаха. Но если орех думает, что он
может разбить камень, - это непослушание воле аллаха. Накажи Азиса за
его нечестие.
И султан Шидар приказал войскам:
- До сих пор моим только желанием было, чтоб прекрасная Зорайба
была султаншей в моей земле. С этого дня это должно быть и вашим
желанием. Идите и руками, обрызганными кровью Азиса, приведите мне
Зорайбу.
Войска султана Азиса были разбиты, его владения опустошены,
дворец разграблен и разрушен, он сам убит на пороге своего гарема.
Только два человека уц
...Закладка в соц.сетях
