Жанр: Сказка
Требуется король
...игру ведите! А покуда мотив
подыскивайте, ваше величество... Пора бы. Гостей сегодня тысячи. Ждут...
Кройте их белое величество, да построже.
- Так их король молчит все время, - неуверенно заметил Василько.
- А чего ему говорить-то: он уже кандидат в мастера. Обмер Василько. В
шахматы он, конечно, играл, но не настолько хорошо, чтоб сразиться с таким
противником. Пошатнулся и к ферзю приник.
- Может, кваску еще подать? - заботливо спросил ферзь, берясь за фляжку
на поясе.
- Какого еще кваску?! - озлился Василько.
- Шушукаетесь? - смеются белые.
- Эй, вояки с большой дороги, соску бы принесли своему королю!
Взроптали черные. Дэ-Семь умоляюще посмотрел на Василько и просит:
- Начинайте, ваше величество! Не то задебютуемся!
- А с чего начинать-то? - крикнул кто-то из белых пешек с острым слухом.
- Сегодня мы вам по случаю торжества фору - первый ход - даем, да ум-то у
вас замедлился...
И все посмотрели куда-то в сторону. Только сейчас Василько увидел на
вышке судью, двойные шахматные часы, писарей и у основания вышки двух
секундантов.
Судья посмотрел на свои ручные часы, поднял черно-белый флажок, затем
резко взмахнул и крикнул:
- Время!
Прошла еще секунда, и, поскольку Василько бездействовал, Дэ-Семь не
вытерпел и ринулся на поле дэ-5. Игра началась.
4
Сперва дымом заволокло позицию черных, и с нашего берега трудно было
рассмотреть что-либо; все они палили в воздух - то ли устрашали противника,
то ли вдохновляли друг друга: у хорошего игрока первые ходы всегда туманные.
Но потом ветерок стянул дым в сторону, и стало видно, как вырываются
вперед одна за другой пешки черных.
Король белых крепко призадумался и начал совещаться со своим ферзем:
- Никак, дебют новый задумал?
- Похоже, ваше величество, - согласился ферзь. - Гамбиту ищет. Все свои
пешки почти даром подсовывает.
- Не брать покуда, - решает король белых.
А Василько, правду говоря, подальше отослал свои пешки, чтобы просторнее
было использовать фигуры. А то ведь вроде мешают...
Правда, его ферзь попытался выразить сомнение: дескать, не лишиться бы
их, ваше величество, без защиты они у нас... Да тут Василько нахмурился: а
ты для чего? Для тебя же стараюсь! И вояка замолчал, готовясь к бою.
Сделали еще хода два, и король белых рискнул: приказал снять
левофланговую (то есть с левого от себя края) черную пешку.
Прикинул еще что к чему и схватил вторую. Зорко осмотрелся - ничего!
Никакой опасности нет! Задарма пешки достались!
- А может, новый король... - предположил ферзь белых, - не очень-то
соображает в шахматах? По первым ходам игрока видать...
- Похоже, - кивнул король белых. - Смотри: рокировку сделал! А к чему
она, если и пешек, считай, нет?.. Вот что: ты давай гони его потихоньку ко
мне, но не прямо, а на тот, левый, край...
- Слушаюсь, ваше величество.
- А я тем временем оголять его буду: вон сейчас коня сниму, а потом три
пешки подряд стоят - ну, прямо на мушке!
- Понял, ваше величество.
Дальше события развивались таким необычайным образом, что все гости стали
шумно возмущаться и освистывать нового короля. Нахмурилась и Каисса, но...
никто не имел права вмешиваться до окончания партии.
Поскольку же страсти болельщиков накалились и многим, чувствовалось по
всему, хотелось подсказать Василько возможные - пока еще - ходы, чтобы
спасти партию, Каисса подали знак.
И тотчас же на лужайку возле ее трона выехал самоходный эшафот с палачом.
А его подручные в черных масках и красных балахонах уже шныряли по рядам
болельщиков и кнутами помахивали.
Подсказчики присмирели...
А в квадрате № 1001 дела черных быстро ухудшались, и видно уже было по
всему, что развязка близка.
Лишился Василько обоих слонов, нет уже коня и ладьи, и последняя пешка
Дэ-Семь гибнет бесславно, а ферзь попал во вражеское окружение.
И тут Дэ-Семь словно обезумел.
- Не покину поля! - кричит. - Ваше величество, я же последняя у вас
возможность через меня получить новую фигуру... Отмените ход!
А Василько вконец распоясался и подтверждает приказ: идти на смерть! И
хоть гибель эта никому не нужна и окончательно ухудшила общее положение, -
приказ есть приказ...
Но Дэ-Семь снова отказался подчиниться.
Тогда секундант белого короля метнул лассо и ловко накинул веревочную
петлю на Дэ-Семь. Подбежал секундант от Василько, и они вдвоем, поднатужась,
стянули на обочину взбунтовавшуюся пешку.
Еще три хода - и нет ладьи и ферзя; еще хода два - и король черных, наш
Василько, остался на поле боя один-одинешенек.
Была армия, да без короля, а нынче - остался один король без армии...
Но король белых действовал все еще осторожно, чтобы случайно не сделать
пат (так называется ничья, когда никто не выиграл и не проиграл). Ведь, если
без объявления шаха Василько некуда будет ходить, это и получится пат...
Зажав Василько на поле аш-3, белый король притаился позади на аш-1; две
свои белые пешки расположил на эф-2 и жэ-3 (рядом с Василько); ферзь белый
подстерегал черного короля на жэ-7; еще две белые пешки - на цэ-6 и (самая
опасная сейчас) на е-7.
Добившись такой позиции, король белых велел своему секунданту принести
телефон с длинным походным кабелем.
Все притихли... Вызывает король белых Каиссу и говорит:
- Ваше величество, позвольте воспользоваться задачей-шуткой Куббеля...
Помните, о ней наш Главный Инженер, международный гроссмейстер Венивидивицин
рассказывал?
- Помню, - ответила Каисса и задумалась.
- Ваше величество, - убеждал король белых, - в этом случае мы от мальца
неопытного да зазнайки, что по объявлению пришел, избавимся и... получим
другого, настоящего, шахматного короля для черных... Позвольте!
- Быть посему! - решила Каисса. - А вам - звание мастера отныне...
- Ура!!! - закричали болельщики, аплодируя, и вновь замерли: что же
сейчас произойдет?
И произошло вот что... Секундант поднес микрофон радиостанции Восемью
Восемь королю белых, и тот во всеуслышание объявил:
- В шахматных законах записано: "Пешка, достигшая последней горизонтали,
может быть превращена в любую фигуру..." Я двигаю свою белую пешку с е-7 на
е-8 и превращаю ее... во второго черного короля!
Еще не опомнились все от удивления, как Василько приободрился: сам он не
мог сделать ни одного хода, но теперь у него появился двойник, а значит, и
надежда.
Правда, второй черный король имел лишь один ход, который он и сделал,
шагнув на поле дэ-8. Но тут белый ферзь выскочил из засады, под прикрытием
пешки е-6 встал на поле дэ-7 и объявил мат обоим черным королям сразу!
Что тут поднялось - не описать...
Даже Каисса сияла от удовольствия; но палач уже готовился к казни. Ведь
Василько взялся быть королем, даже не узнав, каким и где.
Такому самозванцу не миновать плетей!
Журналисты, киношники, телевизионщики, чуя новый материал, взапуски
побежали к плахе, опережая друг дружку, а некоторые пустились вплавь с того
берега. Но...
- Дорогие гости, друзья, - объявила Каисса в микрофон. - Мы должны
учитывать, что мальчик, так опрометчиво ставший королем черных и бездарно
проигравший партию, впервые встретился с сильным игроком. Поэтому я
повелеваю не наказывать его, а разжаловать в
рядовые. Отныне он - белая пешка Дэ-Два, потому что в армии черных он уже
оскандалился... Быть посему!
Я подбежал к церемониймейстеру:
- Где тут у вас телефон-автомат? Цирлих-Манирлих машинально указал на
ближайшую будку и не глядя сунул мне "двушку".
- Спасибо!
Забираюсь в будку и набираю Ж2-ЖЗ.
- Служба информации Восемью Восемь на приеме, - слышу знакомый голос.
- Здравствуйте, Блаттелла, это я...
- А... Здравствуйте. Ну, вы довольны, что оказались миллионным гостем
Каиссы?
- Да, конечно.
- Мне пришлось придержать в кустах двух посетителей, чтобы сравнять счет
именно вами...
- Даже так?
- Не благодарите... Как вы сказали тогда? "Услуга за услугу"?.. Надеюсь,
вы исполнили мою просьбу?
- Да, да, Блаттелла, все готово, и ваша рукопись у меня с собой.
- Вот и прекрасно. Каисса забронировала вам номер в лучшем отеле
"Е2-Е4"... С телевизором, ванной и шахматным роботом, который развлечет и
потренирует вас.
- Но, Блаттелла... У меня еще дело к вам...
- Говорите, я на приеме.
- Тут у вас появился новый... король...
- Да, это в квадрате номер тысяча один. Но он не назвал себя, и я пока не
могу, к сожалению...
- Простите, Блаттелла, - прервал я. - Мне думается... Нет, я уверен, что
его личность мне известна...
- Да что вы! - заволновался таракан. - Прошу вас...
- Нет, нет, мой друг, только по секрету!
- Жаль. В нашей шахматной столице секреты не в ходу...
- Ну, по крайней мере, на время вы можете не оглашать его имя?
- Пожалуй... Так кто он?
- Ученик пятого класса школы номер сто нашего города Василько... Это вы
свистнули?
- А что, получилось? Я смотрел шахпарад по телевизору и вот стараюсь
подражать донским казакам... Однако... Что мы приобрели?! Вы же видели этого
мальца? А ведь столько гостей!...
- Нельзя ли вернуть мальчика в школу? Сейчас.
- Исключено! Ведь он сам захотел стать королем. Так?
- Наверное.
- Вот видите! У нас признается только борьба в чистом виде - честная и
открытая!
- И все же мне не хочется, чтобы он осрамился вторично.
- Мне тоже. Но бывает и почетный проигрыш... Посмотрим, как будут
развиваться события дальше... Мы еще встретимся!
Каиссе подали белый открытый автомобиль, церемониймейстер помог ей сесть
на левое заднее сиденье и подошел ко мне.
- Ее величество, - устало сказал он, - приглашает вас в карету.
Я не замедлил воспользоваться любезностью Каиссы. Цирлих-Манирлих занял
место рядом с водителем, и мы поехали.
- Мне доложил Блаттелла, что вы знакомы с этим мальчиком, - сказала
Каисса.
- Не совсем... Раньше я видел только его фотографию. Мне так стыдно за
него!
- Мне тоже, - вздохнула Каисса. - Партнер у него оказался сильный, но тем
более нельзя вести себя так безрассудно; лучше бы отказался. А теперь, чтобы
вернуться домой, он должен отличиться...
- Это непременное условие?
- Да. Кто далеко зашел, тому и возвращаться труднее. Но он - пионер, и
надежда еще не потеряна.
- Я не очень силен в шахматах, - признался я, - но, если вы разрешите,
постараюсь хоть немного потренировать его...
- Хорошо, - согласилась Каисса. - Буду откровенна: пионеров я люблю
особенно!
- Завтра в вашем распоряжении будет катер, - сказал церемониймейстер. -
Наша река, если вам известно, не имеет мостов...
- Спасибо. У вас очень утомленный вид.
- Да, мне сегодня досталось, - подтвердил Цирлих-Манирлих.
- Он еще волнуется за своего брата, - сказала Каисса.
- С ним что-нибудь случилось?
- Нет... Его зовут Венивидивицин. Он Главный Инженер моей резиденции и
отличный шахматист. Попросил творческий отпуск и отправился по свету искать
равного себе игрока...
- И не подает вестей, - грустно закончил церемониймейстер.
- Вот и ваша гостиница, - сказала Каисса, когда машина остановилась. -
Можете отдыхать у нас, сколько захотите. Желаю удачи!
- Спасибо за внимание, ваше величество. До свиданья!
Остаток этого бурного дня Василько не выходил из палатки. Пережитый им
позор - а иначе его скандальный проигрыш не назовешь - тяготил мальчика.
Припоминая свои распоряжения во время игры, он все больше убеждался в их
ошибочности, даже бессмысленности и раскаивался. Но сделанного не воротишь.
Незаметно он все же уснул; спал плохо и проснулся ранним утром от боли в
боку. "Наверно, продуло", - предположил Василько.
Прихрамывая, вышел из палатки, где всё еще могуче храпели пешки белых, и
увидел своего знакомого Дэ-Семь.
- Здорово! - обрадовался солдат.
- Здравствуйте...
- А я тебя стерегу. Зря ты, когда был нашим величеством, не слушал нас.
- Сам теперь понял.
- Да? - обрадовался солдат. - Ну, коли так, не печалься... Ферзь наш
жалеет. "Характер, - говорит, - у него истинно королевский... И стать, и
велеречивость имеет.
Кабы еще играть мог в шахматы, то лучшего и желать не надо!"
- Я-то вообще играю, - сказал Василько, - но вчера загордился малость.
- Да, - согласился солдат. - Заелся ты, слов нет... А что кривишься-то?
- Бок болит.
- Айда к фершалу! Вон в том шатре...
- Может, пройдет?
- Нам тут ждать не разрешают. Сразу идти велят! В шатре с красным крестом
дежурил пожилой медик, читавший еженедельник "64". Увидев пациентов, он
отложил чтение и поднял очки на лоб.
- Оба?
- Никак нет, - пояснил Дэ-Семь. - Вот они-с занедужили...
- Имя!
- Василько.
- Это еще что такое? - удивился фельдшер.
- Никак нет, - усмехнулся солдат. - Их величают Дэ-Два. Бок у них
страдает.
- Ружье! - скомандовал фельдшер. Василько вытаращил глаза.
- Они новобранец, - опять за Василько ответил солдат. - Сейчас принесу.
Мигом.
И действительно, принес через минутку ружье, на прикладе которого было
написано: "Дэ-Два". Фельдшер вынул затвор, понюхал, глянул в ствол на свет,
что-то буркнул недовольно, выписал рецепт, сунул его Василько и вновь
углубился в чтение.
- Идем, - шепнул Дэ-Семь.
Вышли, и Василько прочел: "Вычистить личное оружие да и впредь..."
- Тоже мне, медики! - усмехнулся мальчик.
- Не скажи так, - возразил Дэ-Семь. - Ты вот спать улегся, а ружье не
подготовил для боевого дня...
- А при чем тут ружье, если у меня - бок?!
- Так ведь у нас, ежели обязанности свои запустишь - значит, и болеть
начнешь. Хочешь быть здоровым - неси службу честно!
- Да вы что?!
- Уж как есть... Только королей это не касаемо, потому как ежели король
нерадивость проявит, то ему самому ничего, а вот подчиненным - труба
выходит! Как вчера...
- Ой-ё-ёй! - воскликнул Василько. - Ну и дурень же я...
- Ничего, - успокоил Дэ-Семь. - Все время умным быть - устанешь! Но и
дураком ежели долго, то для здоровья вредно... Давай лечиться начнем.
Вдвоем они принялись чистить ружье и смазывать его; вскоре боль в боку
стала утихать, а потом и вовсе прошла.
- Легче? - спросил Дэ-Семь.
- Не болит! - поразился Василько.
- А чо я говорил? Фершалу лучше знать. У нас правила. А без них - ничему
ума не дашь... Однако уже и есть пора. Айда в харчевню, в столовую тоись.
Вон в том шатре. Я угощаю...
Номер в гостинице был двухкомнатный, и мне понравился. Только я
расположился, как принесли ужин. Только поужинал и достал из кармана
сигареты, как услышал со стола знакомый голос:
- Умоляю вас, повремените с курением!
- А, Блаттелла, - обрадовался я. - Ладно, потерплю... Вы не скажете, как
попал сюда Василько?
- Пока затрудняюсь ответить. Спросите у него самого.
- Хорошо. Вот ваша статья...
Я положил тетрадь на стол рядом с тараканом, сказал "мини", и она, как и
прежде, стала совсем крошечной.
Блаттелла с любопытством принялся просматривать мои поправки. Молчание
несколько затянулось, и я с беспокойством спросил:
- Ну, как?
- Вы столько повычеркивали, что я поражаюсь вашей смелости.
- Смиритесь, Блаттелла. Я желаю вам только добра.
- Это так необходимо?
- Главное, Блаттелла, краткость... Все остальное приложится: ведь
нынешние читатели стали такими сообразительными, что поймут с одного слова,
уверяю вас...
- Стойте! - взволнованно воскликнул Блателла. - Я придумал. А что если мы
вычеркнем все, понимаете - все!
- Полностью?
- Нет, что вы! Мы оставим одно слово: "Та-ра-кан". И каждый вообразит
себе, что захочет.
- Блестяще, Блаттелла! Вы - гений.
- Ну, что вы, - смутился таракан. - Это вы натолкнули меня на такую
мысль...
- Я очень рад, Блаттелла, что смог оказать вам услугу.
- От всей души желаю и вам, - сказал таракан, - добиться такой же
краткости, когда будете писать свою новую книгу... Изложите все одним
словом! Например, оставьте свою фамилию, и хватит с читателей: пусть
остальное домысливают сами...
Не успел я ответить, как Блаттелла убежал. "Почему он обиделся на меня? -
недоумевал я. - Мне удалось сократить его статью всего на три четверти, и он
еще недоволен..."
Увидев на тумбочке книгу "Шахматы", я взял ее, прилег на диван и открыл
главу "Пешка".
"Пешка, - прочел я, - важное средство развития игры в дебюте и
осуществления различных комбинаций. Великий французский шахматист Филидор
сказал: "Пешки - душа партии!"
Особенно ценны они в конце игры, потому что могут превратиться в любую
фигуру. Вспомним пример из турнирной практики..."
Это было то, что надо! Мне хотелось обязательно помочь Василько. "Мы
вернемся домой только вдвоем!" - решил я.
Толстый лысый харчевник, увидев входящих посетителей, крикнул служанке:
- Поскребла середу1 чернавка2, и будя. Гляди-кось, щапы3 пожаловали!.. А
ну, живо, примай их, не то шелопугой4 огрею по потылице5. Вам чего будет
угодно? - обратился он к "щапам". - Ежели выть6, так, должно, рано. Скидайте
спанечки7, али вы так, налегке? .. Пеструху не желаете?..
- По-каковски это он? - не понял Василько.
- По-старинному, - тихо ответил Дэ-Семь. - Он такими словами посетителей
завлекает... Пеструха - это значит перепелка.
- Аль рябу?..
- Рябчиков тоись, - как бы перевел Дэ-Семь.
- Надысь гляжу, - болтал без умолку словоохотливый харчевник, - вроде
курева8 вдали... Опосля развеялось, и вижу отсель меты9 коня на хряще10, а
еще чуток - входит поляница...
- Богатырь, - пояснил Дэ-Семь.
- Хороший был гость - с аппетитом и щедрый.
- Нам, хозяин, - степенно начал заказывать Дэ-Семь, - подай щей по
котелку, опосля двух пеструх, еще погодя - по рябе на брата и кваску запить.
- Добре! - кивнул харчевник. - Чернавка! Слыхала, небось?
- Да уж как не слыхать? - отозвалась служанка. - Как есть бегу... - и, не
торопясь, направилась на кухню.
- Не много ли на завтрак? - ужаснулся Василько.
- Еще может не хватить! - подбодрил Дэ-Семь. - Это короли по яйцу, по
шматку сала да по буханке хлеба, больше по утрам не принимают - важничают. А
нам с тобой негоже привередничать: нонче солдат, а потом, гляди, - ферзь
уже! Я кем только не был за свои ж изни...
И точно: аппетит разыгрался у Василько отменный - все съел да еще
косточки обгрыз. Сказано: воздух свежий да сон в палатке - не то, что в
пионерских лагерях. Дома по многу этажей, мебель полированная, форточки не
открыть, чтоб детей не простудить; а в ту рпоходы на машинах едут километров
двадцать, потом пройдут пешком (всё больше по дорожкам) километра два - и
снова по машинам.
Обо всем этом рассказывает Василько, а Дэ-Семь диву дается.
- А скоро будем вертолетами летать в горы, - хвалится Василько. - А вниз
по канатной дороге съезжать... Природу же, в основном, по телевизору
наблюдать...
- Ишь ты! - дивится Дэ-Семь и вроде бы так просто спрашивает: - А кто же
в шахматы играть будет?
- Так уже машины играют, - отвечает Василько.
- Да ну?! Значит, машины и ездют, и на горы летают, и природой любуются,
и в шахматы резвятся?..
- Правильно.
- Это ж вы все чисто в рабы попали! А спасать некому - от машин тоись?
- Спасать?! - смеется Василько. - А мы и не жалуемся!
- Так рази из вас короли будут?! - сокрушенно воскликнул Дэ-Семь.
- А мы к этому и не стремимся...
- Всю жизнь, значит, в пешках? То-то и оно, что в голове своего короля
нету, - машинам все поотдавали! Ну, там ездить, летать либо в телевизорь
глядеть - ладно, куда ни шло... Но чтоб машиной в шахматы играть?!
- Господи Исусе! - в ужасе произнес харчевник, прислушиваясь к их беседе.
- Так это для развития науки и развлечения.
- Во-во: машина развлекается! А книги?
- Тоже машины пишут.
- И читают?
- Читают.
- Хорошо, если вам что расскажут, а если не пожелают? Так неучами и
останетесь?..
- Почему?! Машины человеку время экономят.
- Для чо? Новые придумать? Им служить?..
- А хотя бы!
- Самим же в пешки податься? Да где там! Из таких пешек только пешку и
сотворишь...
- Так и у вас, - упорствует Василько, - техника есть. Вертолеты,
телевышки, автомашины...
- Это на том берегу, - прерывает Дэ-Семь. - У нас для того нигде и мостов
нету! Усёк?
- Усёк.
- То-то! Шахматы - это душа человека, а в нее, в душу, с машиной не лезь!
Не то она и ее отымет. У тебя пружина будет, а у ей - удовольствие!
Тут Василько как заплачет!.. От неожиданности Дэ-Семь растерялся, потом
обнял его и быстро заговорил:
- Да ты чо? На меня? Так ведь я по неразумению своему... Живи с пружиной!
- Нет, милый вы мой Дэ-Семь, - взял себя в руки Василько. - Техника
техникой. Человек для себя ее и придумывает и командует ею... У меня хуже:
волшебником я стал. Вот.
- Как это - волшебником?!
- Ну, не совсем, чтобы... а что задумаю - исполняется.
- Всё-всё?
- Да.
- Неужто всё, что пожелаешь? - никак не верилось Дэ-Семь.
- Всё! И никакой самостоятельности: все делается без всяких моих
усилий...
- Чур меня! - суеверно прошептал харчевник.
- Так не годится, - согласился Дэ-Семь - Деды наши немало сказывали о
волшебстве... Оно, конечно, штука хорошая. Но только применять и его с умом
надо... Слышал я, что к волшебству прибегать следовает, когда сам чего не
сможешь достичь. Так?
- Ага.
- Или если прижмет тебя к самому что ни на есть краю. А ежели твоего ума
хватает и своими силенками одолеваешь, тогда без волшебства желательно,
иначе нутро свое человечье утеряешь и останешься вроде как с пружиной, но
без души!
- Вот и со мной такое происходит.
- А как же ты вчера проиграл? - хитро спрашивает Дэ-Семь. - Забыл команду
дать своему волшебству? Василько плечами пожал: не знаю...
- У нас волшебство только на том берегу действует, - пояснил Дэ-Семь, - а
тут - нет... Да закинь ты это свое волшебство. Не знаю, в чем оно у тебя...
Живи сам!
- Закинул.
- И чо?
- Не проходит...
- Ишь ты! Прилипло как... Однако пора нам: слышь, сбор трубят? Сейчас
тренировка предстоит. Хозяин, что там с нас?
Вернулся я с той стороны к обеду. Василько произвел на меня приятное
впечатление, хотя выглядел скучным. Поговорили мы о шахматах, особенно о
роли пешек в игре, и расстались.
После обеда я снова был у трона Каиссы. Народу собралось не меньше
вчерашнего, все происходило так же торжественно; опять состоялся красочный
парад, в честь уже следующего - за неудачным "царствованием" Василько -
короля черных № 1001.
И наконец началась долгожданная партия. Долгожданная не только для меня и
Василько. Любители шахмат, накануне освиставшие Василько, теперь
сочувствовали ему и желали отличиться.
Наверное, и в шахматах судьба непостоянна... Игра началась стремительно,
но все время атаковали черные. Фигуры белых разбегались в страхе кто куда и
гибли одна за другой без всякого, как мне казалось, плана и цели.
Толпа вокруг нас бушевала и была на стороне белых, сочувствуя попавшим в
беду. Только Каисса оставалась спокойной и даже порой улыбалась.
Правда, когда я присматривался в бинокль к королю белых, то не находил на
его лице ни малейших признаков волнения!..
"Ну и нервы!" - думал я.
Не прошло и часа, как на квадрате № 1001 сложилось странное положение:
все фигуры черных и все их пешки были целы и сосредоточились в правом
дальнем от нас углу, вокруг своего короля, и в левом ближнем, где стеной
зажали короля белых.
Из всей армии этого несчастного монарха сохранилась лишь одна пешка! Это
был Василько, стоявший сейчас на поле дэ-7, том самом, где в начале игры
находился знакомый ему (да и нам с вами) солдат.
Ход белых... Посмотрите на рисунок...
Всем стало ясно, что Василько сейчас станет ферзем, но, к сожалению, это
уже не спасет белого короля от скорого и неминуемого поражения.
Василько оглянулся на своего короля, но он был далеко, и предстояло
самому принять окончательное решение.
Вот уже судья поднял сигнальный флажок, давая понять, что время на
размышление истекает... и Василько смело шагнул на поле дэ-8; мгновенно
взвился дымный смерч, скрывая от взоров тайну превращения пешки в фигуру, и
все мы замерли в ожидании.
Прошла еще секунда, смерч поднялся в небо, и все увидели не ферзя, как
ожидали, а великолепного белого коня и на нем Василько.
Черные сделали какой-то ход (вообще-то у них теперь не было выбора),
Василько направил своего коня на поле эф-7 и... объявил мат11!
Такой партии, скажу я вам, мне не доводилось видеть ни разу. Всего я
ожидал, только не победы обреченного короля белых. Если бы не Василько - его
постигло бы бесславное поражение.
И не слышал я никогда такой овации, какую устроили болельщики! Каисса
совсем повеселела и приказала приветствовать победителя салютом из
шестидесяти четырех пушек.
Наградой ему стало возвращение домой.
Немного погодя попрощался и я с Каиссой и любезным церемониймейстером,
зашел за трон и негромко произнес:
- Инутама, инутама, акчолё!..
Сегодня у меня удивительный день: столько событий ожидает очереди, чтобы
попасть в мою повесть, и так легко пишется, что даже некогда поесть!
И что интересно: после того как мы с Василько возвратились по домам - я
полагал, что на этом конец нашей повести. Как бы не так...
Открываю свежий номер городской вечерней газеты и читаю, представьте
себе, следующее:
Сегодня в 19 часов в областном шахматном клубе состоится встреча с
международным гроссмейстером товарищем Венивидивициным. Желающие смогут
принять участие в сеансе одновременной игры на 50 (пятидесяти) досках.
"Неужто, - думаю, - он, Главный Инженер Восемью Восемь, брат
церемониймейстера? Надо сходи
...Закладка в соц.сетях
