Жанр: Научная фантастика
Ангелмасса
... Хмурые складки на лице гиганта стали еще глубже.
"Не знаю, - ответил он. От возбуждения его пальцы задвигались быстрее. - Господин Форсайт
велел мне никому ничего не говорить, а я рассказал. Если я помогу вам, он очень на меня рассердится".
- В основном он будет сердиться на меня, - заверила его Чандрис. - Если у тебя будут
неприятности, я скажу ему, что ты здесь ни при чем и вся вина лежит только на мне.
Роньон опустил взгляд на руки девушки, и на его лице появилось такое выражение, будто он вотвот
расплачется.
"Но это неправда, - возразил он. - Господин Форсайт говорит, что, если человек делает что-то
дурное, он должен сам отвечать за свои поступки".
- Он прав, - уступила Чандрис. "Разумеется, если не считать самого Форсайта", - добавила
она про себя, вспоминая блеск подвески с фальшивым ангелом на его шее. Но говорить об этом сейчас
было бесполезно. Роньона явно ввели в заблуждение; Форсайт скормил ему какую-нибудь сказочку,
чтобы придать своим действиям подобие законности. Пытаться переубедить Роньона означало бы
окончательно сбить его с толку.
"Разумеется, я хотел бы помочь, - продолжал Роньон, жестикулируя так быстро, что Чандрис
едва успевала разбирать его знаки. - Вы с Джереко очень помогли мне там, на корабле, когда я
испугался. Но господин Форсайт велел никому не говорить..."
- Я знаю, - сказала Чандрис, успокаивающе прикасаясь к его руке. - Ничего страшного. Я сама
виновата - мне не следовало расспрашивать тебя. Извини.
Роньон смутился.
"Все в порядке, - показал он. - Я не сержусь на вас. Вы мне нравитесь".
Девушка улыбнулась.
- Ты тоже мне нравишься, Роньон, - вполне искренне отозвалась она. Беззащитная, едва ли не
по-детски наивная открытость Роньона трогала ее до глубины души. Она была готова на все, только бы
не причинить ему боль. - Не беспокойся, я как-нибудь справлюсь. У нас с тобой все будет хорошо.
"И у Джереко?"
- И у него тоже, - ответила Чандрис.
Несколько мгновений Роньон испытующе смотрел ей в лицо. Потом складки на его лбу
разгладились, и он улыбнулся. "Хорошо, - жестами показал он. - Я верю вам".
- Вот и славно, - сказала Чандрис, терзаясь ощущением вины. "Можно ли считать это ложью,
- с неуютным чувством подумала она, - если у тебя самые добрые намерения, но ты не имеешь ни
малейшего понятия, как выполнить свое обещание?" - Ты знаешь, в котором часу господин Форсайт
вернется сюда утром? - спросила она.
"Он сказал, в девять, - ответил Роньон. - Вы хотите поговорить с ним о Джереко?"
Чандрис протянула руку и взяла его ладонь.
- Спасибо тебе, - негромко произнесла она, сжимая пальцы Роньона и поднимаясь на ноги. -
Увидимся утром.
Гигант улыбнулся ей, точь-в-точь как ребенок, которому сказали, что он хороший мальчик.
"Доброй ночи, Чандрис, - показал он. - Желаю вам приятных снов".
Чандрис судорожно сглотнула.
- И тебе тоже, Роньон.
Она отправилась к выходу. Роньон с улыбкой смотрел ей вслед.
После происшествия с "Газелью", которое едва не закончилось катастрофой, пребывание
Форсайта на Серафе перестало быть тайной, и губернатор планеты предложил высокопоставленному
гостю апартаменты в лучшем отеле и помещение под временный офис. Форсайт принял второе, а от
первого отказался; его корабль был достаточно комфортабелен, вдобавок там ему было проще держать
на расстоянии чересчур любопытных представителей прессы.
Он сидел в рубке управления, держа в руке бокал и разглядывая через посадочный иллюминатор
звездное небо. Было почти три часа утра, и он устал как никогда в жизни.
И был в той же мере испуган, хотя нипочем не сознался бы в этом.
Он был вынужден признать, что СОЭ поработали на совесть. За семь часов после начала
вторжения Пакса они собрали внушительный флот из боевых кораблей, вооруженных патрульных
катеров и даже научных станций и спутников, которые можно было превратить в огневые точки.
Задолго до прибытия "Комитаджи" к Серафу все оборонительные средства планеты были наготове.
Но от них не будет ни малейшей пользы.
Вздох Форсайта мрачным эхом разнесся по пустой рубке. "Комитаджи" слишком велик, слишком
могуч и неуязвим. СОЭ могли бросить против него все, что было в их распоряжении, но этого
недостаточно, чтобы всерьез угрожать его защите. Когда рассеется дым сражения, "Комитаджи"
останется там, где и был.
А именно - на орбите возле беззащитной планеты.
Форсайт пригубил напиток, не чувствуя его вкуса; он пытался представить себе дальнейшее
развитие событий. Во время битвы за сеть командир "Комитаджи" взорвал свою ракету "Адский
огонь", чтобы не уничтожить без нужды опорный корабль ускорителя. Проявит ли он такую же милость
к захваченной планете и ее населению?
Или степень его снисхождения будет зависеть от того, насколько быстро обреченный мир сложит
оружие, и меры возмездия ужесточатся с каждым выстрелом СОЭ, оставившим отметину на корпусе
"Комитаджи"?
Форсайт распорядился не сообщать жителям Серафа о готовящемся нападении, отчасти
оправдывая свое решение стремлением дать людям спокойно провести последнюю ночь. Поймут ли они
его завтра утром?
И, что еще важнее, поймут ли его служащие СОЭ, которые проведут эту ночь без сна, если он
разом перечеркнет их колоссальные усилия и отдаст Сераф Паксу без единого выстрела?
Как должен поступить в такой обстановке нормальный Верховный Сенатор? Тешить себя тем, что
обе стороны понесут максимально возможный урон? Превратить триумф алчного Пакса в пиррову
победу, вынудив его уничтожить большую часть того, что он стремился завоевать?
Или же его долг в том, чтобы смириться с неизбежным и отдать планету целой и невредимой,
сберечь жизнь людей, которым он поклялся служить?
Форсайт прикоснулся к подвеске на своей груди, возвращаясь мыслями к заседаниям Верховного
Сената, которые он посещал на Ахаре. Как бы ни раздражали его ангелы на шеях коллег, он не мог не
отметить их спокойствия и уверенности. Они были абсолютно убеждены в правильности своих
решений, в том, что их действия наилучшим образом отвечают интересам жителей Эмпиреи.
Было ли их спокойствие всего лишь иллюзией, побочным эффектом отупляющего влияния
ангелов?
Или они и впрямь наделяли своих хозяев мудростью?
Форсайт не знал этого. И все сильней убеждался в том, что вряд ли когда-нибудь узнает. Даже
если он немедленно заберет ангела у Роньона, его воздействие не успеет помочь ему найти выход до
появления "Комитаджи".
Но он, по крайней мере, выбьет почву из-под ног Джереко, вздумай тот заговорить.
Форсайт насмешливо фыркнул. Кого он пытается обмануть? Ничто не заставит Джереко молчать.
У парня свои планы - точнее, планы Пакса, - и в ту самую минуту, когда рядом окажется слушатель,
он даст волю языку. Верховный Сенатор Аркин Форсайт, высокопоставленный чиновник Эмпиреи,
совершил преднамеренное преступление.
Скрыть это не было возможности. Форсайт не мог даже противопоставить свое слово слову
Косты. Роньону все известно, и, как ни старался Форсайт привлечь его на свою сторону, правда
непременно выплывет наружу, едва начнется допрос. Роньон слишком честен, слишком простодушен,
чтобы изобретать увертки и отговорки. Он не станет лгать.
Что скажут жители Серафа, узнав об этом? Что подумает Пирбазари, что подумают офицеры и
солдаты СОЭ, продолжавшие трудиться ночь напролет?
Форсайт отлично представлял их реакцию. Еще месяц назад подобное разоблачение стоило бы ему
карьеры. В нынешней обстановке оно грозило куда более тяжкими последствиями.
Что бы он теперь ни приказал жителям Серафа, его решение объяснят корыстными побуждениями
продажного политика. Он велел сдаться без боя? Его подкупил Пакс, чтобы заполучить планету со
всеми ее богатствами. Он приказал сражаться до последнего человека и последнего корабля? Его
подкупил Пакс, чтобы истощить ресурсы СОЭ, бросив их в безнадежную схватку с неуязвимым
кораблем. Так или иначе, воцарятся смятение и хаос, порождая подозрения и враждебность по
отношению к руководству Эмпиреи.
И сложит ли Сераф оружие до боя или после него, те же подозрения охватят сотни партизанских
отрядов. Разгневанные люди обратят свой стыд и злость на Форсайта против оккупантов, проливая все
больше крови, даже если Пакс решит, что Сераф не стоит усилий по его усмирению и сожжет планету.
И все из-за того, что Коста проник в его тайну.
Вернее, если Форсайт позволит ему разгласить ее.
Внутренний голос нашептывал Форсайту древнюю заповедь политики: "максимум пользы для
большинства". Окажись Коста опасен одному ему, все было бы иначе. Форсайт принял решение и был
готов к последствиям. Это была еще одна из наук, усвоенных от отца.
Но теперь речь шла не только о нем. Джереко представлял угрозу для всего народа Серафа, для
всей Эмпиреи. Для людей, которых Форсайт поклялся защищать.
В самый разгар военных действий Джереко признался, что он шпион Пакса, и тем самым подписал
себе смертный приговор.
Из кабинета послышался мелодичный звон - старинные отцовские часы пробили три утра. Нет
ничего проще, подумал Форсайт; эта мысль явилась ему откуда-то издалека, словно порождение чужого
разума. Он приедет в Здание Правительства к девяти часам, как и обещал Пирбазари и Роньону. Он
войдет к Косте один, чтобы допросить его. Под пиджаком будет спрятан запасной пистолет Пирбазари.
Испуганный вскрик, приказ "Не двигаться!", одиночный выстрел - и все будет кончено. В этот час
рабочий зал наполнен клерками и младшими чиновниками, и потом они выступят свидетелями,
рассказав, что слышали.
Быть может, Форсайту повезет. Может быть, Коста действительно попытается напасть на него, как
только он войдет в кабинет. Это еще больше облегчит его задачу.
Форсайт устало поднялся на ноги и побрел в сторону кормы, собираясь поспать хоть несколько
часов. Он сказал себе, что в пять минут десятого все будет кончено. Коста умолкнет навсегда, и он
сможет без оглядки дать бой "Комитаджи". Максимум пользы для большинства.
По пути в каюту он осушил бокал до дна. И вновь не почувствовал вкуса напитка.
Глава 40
- Расслабьтесь, девушка, - посоветовал Ханан. Чуть задыхаясь, он преодолел пятнадцать
ступеней и зашагал к главному входу в Здание Правительства, постукивая по мрамору кончиком
сложенного зонтика. - Ты знаешь, что нужно делать и на что способен наш умник. Все будет
нормально.
- Надеюсь, - пробормотала Чандрис и, коротко взглянув на него, подошла к двери. Ее тревожил
не столько замысел Ханана, сколько он сам. Несмотря на его громогласные настойчивые заявления,
будто бы эта короткая прогулка ему не повредит, девушка чувствовала, что при каждом шаге его
пронизывает боль.
Но Ханан ничем этого не выдавал.
- Я в порядке, - то и дело повторял он. - Если ты успеешь найти нужные имена, не
задерживаясь у плана здания, все пройдет гладко, как по маслу. Максимум десять минут - и дело в
шляпе.
Чандрис чуть согнулась под весом куртки, хотя и короткой, но непривычно тяжелой.
- Хорошо, - произнесла она. - Как скажешь.
Они вошли в дверь и приблизились к справочному столику.
- Я могу вам чем-нибудь помочь? - осведомилась сидевшая за ним женщина средних лет.
- Да, конечно, - серьезным тоном отозвался Ханан, протягивая ей замысловатую визитку,
которую Орнина и Чандрис напечатали на борту "Газели". - Я доктор Гридли Фоулер; психиатр; это
мой ассистент Джесинта Тинни. Администратор Симтрак срочно вызвал нас в кабинет управляющего
Дахмада.
- Э-э-э... минутку... - Женщина ошеломленно смотрела на карточку. - Я позвоню господину
Симтраку, и...
- Срочно, дорогуша, он вызвал нас срочно, - перебил Ханан, обходя столик и торопливо идя к
двери, ведущей в основную часть здания.
Он сделал три шага, прежде чем женщина опомнилась.
- Подождите! - крикнула она, поворачиваясь вместе с креслом. - Я должна зарегистрировать
вас...
- Мы идем в кабинет Дахмада, - бросил через плечо Ханан, надменно ткнув в ее сторону
зонтиком. - Срочный вызов.
- Но...
Ее голос впустую сотряс воздух: Ханан уже распахнул дверь и проскользнул внутрь, Чандрис -
за ним.
- Кажется, сработало, - пробормотал Ханан, шагая по коридору. - Куда теперь?
- Лифты вон там. - Чандрис кивнула, указывая вперед. - На пятый этаж.
- А кабинет Дахмада?..
- На втором, - ответила Чандрис, - Встреча с Симтраком нам не грозит.
- И все же поостережемся, - сказал Ханан, замедляя шаг. - Не хотелось бы столкнуться с ним
по пути.
Ленивой походкой они приблизились к лифтам и вызвали кабину. Дверь раздвинулась; внутри
никого не было. Чандрис нажала кнопку пятого этажа, и лифт отправился в путь.
В кабине царила тишина, которую нарушало лишь едва заметное поскрипывание. "Обычный
скачок с отходом, - твердо сказала себе девушка. - Все будет нормально, ничего страшного не
случится". Глубоко вздохнув, она приготовилась играть свою новую роль.
Как и следовало ожидать, в конторе Форсайта царило куда большее оживление, чем накануне
вечером. Роньона нигде не было видно, однако у двери по-прежнему стояли два охранника, правда,
другие; должно быть, сменились за прошедшие часы. И это было на руку Чандрис - менее всего она
хотела быть узнанной. Открыв дверь, она придержала ее, пропуская Ханана, который вновь превратился
в серьезного, властного и очень внушительного доктора Гридли Фоулера.
У самых дверей сидела секретарша, разбиравшая тонкую пачку корреспонденции. Ханан подошел
к столу и остановился напротив.
- Я доктор Фоулер, - назвался он, подчеркивая каждое слово ударом зонтика в пол. Как только
девушка подняла глаза, он посмотрел вниз и наклонился. Из его рукава незаметно выскользнул толстый
конверт, и Ханан тут же его поднял.
- Вот, вы уронили это, - сказал он, небрежно бросая конверт на стол рядом с бумагами. - У
меня срочная и очень важная встреча с господином Симтраком. Будьте добры указать мне его рабочее
место.
Девушка моргнула.
- Господин Симтрак вышел, - озадаченно произнесла она. - Он должен встретиться с вами в
кабинете управляющего Дахмада.
- В кабинете управляющего... - пробурчал себе под нос Ханан. - Дама-регистратор все
перепутала. Господа Симтрак и Дахмад должны ждать меня здесь. Вызовите их сюда.
Лицо девушка окаменело.
- Сэр...
Чандрис не стала дожидаться окончания спора, который в любом случае выиграет Ханан.
Проскользнув за его спиной, она подошла к пустому столу и тайком положила на него конверт из
своего собственного рукава. Мельком глянув на табличку - хозяином стола был некий Булунда, - она
прошла мимо, направляясь к пожилому мужчине, который хмуро смотрел в экран компьютера.
Табличка на его столе гласила: "Мистер Самак, сельскохозяйственный департамент".
- Прошу прощения, - робко произнесла она.
Мужчина с явным раздражением оторвался от работы.
- В чем дело? - бросил он.
- У меня письмо для вас, господин Самак, - ответила Чандрис, вынимая из бокового кармана
куртки еще один конверт и протягивая его Самаку.
Он скосил недовольный взгляд на конверт.
- Здесь нет обратного адреса и официальных пометок, - заметил он. - Откуда его прислали?
Чандрис развела руками.
- Я всего лишь рассыльный и ничего не знаю, - сказала она. - Я не знала даже, куда его нести,
пока этот человек мне не объяснил.
- Он назвал вам мое имя?
- А как бы я вас нашла? - терпеливо ответила Чандрис. - На конверте вообще ничего не
написано. Этот человек показал дверь, назвал ваше имя и велел его доставить.
- Стало быть, он дал вам это письмо уже здесь, в здании? - осведомился Самак, подозрительно
взирая на конверт. Чандрис поняла, что перед ней человек, лишенный чувства юмора и долгие годы
бывший мишенью "поучительных розыгрышей". Интуиция не подвела ее; она выбрала идеальную
жертву. - Как он выглядел?
- Трудно сказать, - ответила Чандрис, сместившись так, чтобы иметь возможность смотреть в
ту сторону, откуда пришла. Булунда уже сидел за своим столом и, хмуря лоб, рассматривал письмо,
которое она ему подкинула. - Темные короткие волосы, черные глаза, круглое лицо, - перечисляла
она, стараясь как можно точнее описать Булунду, но чтобы это не бросалось в глаза. - На нем короткая
темно-синяя куртка и серый шейный платок. По-моему, на платке какой-то красный рисунок, но я не
помню, какой именно.
- Хм... - проворчал Самак, вскрывая конверт ножом. - Очень хорошо. Можете идти.
- Да, сэр, - покорно отозвалась Чандрис, отступая от стола. По пути она захватила стопку
документов с другого пустующего стола и продолжала шагать, делая вид, что изучает бумаги, и
дожидаясь, когда разразится гроза.
Ждать пришлось недолго. По мере того как Самак читал сочиненное Хананом письмо, его взгляд
все больше свирепел, а щеки приобретали зловещий багровый оттенок. За соседним столом Булунда
теребил в пальцах свое письмо, оставляя на нем вмятины, и с ним происходила та же метаморфоза - с
той лишь разницей, что рассеянное безразличие на его лице уступало место испуганному изумлению.
Первым в бой ринулся Самак. Его мечущиеся глаза остановились на Булунде; он вскочил на ноги
и торопливо подошел к мужчине.
- Это вы мне прислали? - требовательно осведомился он, протянув письмо Булунде.
Булунда показался Чандрис человеком спокойным и уравновешенным, но теперь, когда ему под
нос сунули смятый лист, от его добродушия не осталось и следа.
- Уберите эту бумажку от моего лица! - рявкнул он, злобно взирая на Самака. - Что за чушь
вы несете?
- Серый шейный платок с красным узором, - обвиняющим тоном произнес Самак, цепляя
платок пальцем и вытягивая его из-под отворота куртки Булунды. - Это были вы, никаких сомнений!
- Понятия не имею, о чем вы, - заявил тот, выдергивая платок из пальцев Самака и вставая с
такой резвостью, что его кресло откатилось и ударилось о стол. - Но если уже речь зашла о письмах,
не соблаговолите ли объяснить, что это такое? - бросил он, взмахнув своим письмом перед Самаком.
- Ради всего святого, в чем дело? - пробормотал мужчина в аккуратном сером костюме,
сидевший по соседству.
Чандрис посмотрела на табличку с его именем. Войохович.
- Я так и знала, что это рано или поздно случится, - сказала она ему взволнованным голосом. -
Этот человек, мистер Самак, - душевнобольной, бежавший из клиники.
- Самак? - недоверчиво переспросил Войохович. - Но он работает здесь уже пять лет!
- Это обычная картина его заболевания. - Чандрис чуть повысила голос, чтобы звуки
разгорающейся перебранки не помешали Войоховичу расслышать ее слова. Судя по виду Самака и
Булунды, они уже были готовы вступить в драку, и все присутствующие бросили свои дела, изумленно
взирая на них. - Некоторое время он ведет себя как нормальный человек. А потом внезапно впадает в
буйство.
Краешком глаза она заметила, что Войохович смотрит на охранников.
- Надо что-то делать, - сказал он. - Почему никто ничего не делает?
- Мы ждем появления людей с соответствующими полномочиями, - объяснила Чандрис. В
другом конце зала Ханан с заговорщическим видом шептал что-то на ухо оцепеневшему клерку,
выдавая ту же самую историю, но с поправкой: по его словам выходило, что не Самак, а Булунда -
сбежавший псих. Ханан поднял лицо и поймал ее взгляд. - Впрочем, вы правы, - добавила девушка.
- Попробуйте успокоить его.
- Я? - спросил Войохович с таким видом, будто она предлагает ему искупаться в речке с
крокодилами. - Вы шутите!
- Я психиатр, господин Войохович, - ледяным тоном заявила Чандрис. - Я никогда не шучу.
Вы его коллега, один из немногих, кому он доверяет и к кому прислушивается.
- Он даже не разговаривает со мной! - возразил Войохович.
- Не спорьте, - суровым тоном заявила Чандрис. - Я знаю этого человека; быть может, вы
даже не догадываетесь об этом, но он вас уважает. Поговорите с ним. Самак обязательно накричит на
вас, он на всех кричит, когда находится в таком состоянии, - но, поверьте, он вас выслушает.
- И все же...
- Либо вы сделаете это немедленно, либо нам придется ждать санитаров. Самак не станет
слушаться их, как послушался бы вас, и, чтобы утихомирить его, они применят физическую силу или
даже газ. Неужели вы допустите это только потому, что не хотите показать себя настоящим мужчиной?
Чандрис так и не поняла, что в конечном итоге решило дело - упоминание о газе в этом тихом
аккуратном зале или волшебные слова "настоящий мужчина". Но одно из них возымело действие, и
Войохович расправил плечи, оттолкнул кресло от стола и поднялся на ноги.
- Хорошо, - сказал он. - Вы врач, вам виднее.
Он направился к спорящим. Одновременно в противоположном конце зала собеседник Ханана с
внезапной решимостью кивнул и тоже двинулся к ним.
- Что здесь происходит? - прогремел голос, перекрывая крики в центре зала. В дверях стоял
седовласый мужчина, в облике которого читалась привычка повелевать. Было ясно, что это Симтрак,
вернувшийся из кабинета управляющего Дахмада в очень плохом настроении.
Ханан тут же подошел к нему и, хотя Симтрак уже шагнул вперед, взял его под руку и принялся
вполголоса втолковывать ему что-то. Тем временем в середине зала продолжалась склока, в которой
теперь участвовали четверо служащих, ни один из которых не обращал на Симтрака ни малейшего
внимания.
Страсти накалились до предела. Чандрис отступила как можно дальше к стене и, перемещаясь
вдоль нее, приблизилась к охранникам, стоявшим у двери кабинета Форсайта. Как и все остальные в
зале, они следили за развитием событий с возрастающей тревогой. Стоит их чуть-чуть подтолкнуть, и...
Симтрак сердито вырвал ладонь из пальцев Ханана и, тяжело ступая, двинулся к месту ссоры.
Ханан ободряюще хлопнул его по спине, потом вновь поймал взгляд Чандрис и кивнул.
Чандрис подошла к охраннику, стоявшему ближе, и вцепилась в его руку.
- Смотрите внимательнее, - прошептала она. - Этот человек, Войохович, сказал, что у него
есть нож, и пригрозил пустить его в ход, если остальные не заткнутся.
В ту же секунду Симтрак вломился в гущу схватки и поймал Самака за руку, повернувшись при
этом боком.
Взглядам охранников предстала рукоять ножа, приклеенной Хананом сзади к его пиджаку.
Охранник, стоявший рядом с Чандрис, выругался. Вырвав руку, он метнулся вперед. Второй уже
достал телефон и набирал номер экстренной службы.
- "Скорую помощь" в зал номер 501! - рявкнул он. Первый охранник подбежал к Симтраку,
развернул его кругом...
С приглушенным треском взорвалась дымовая шашка в конверте, который Ханан положил на стол
у входа. К потолку взметнулся плотный белый столб.
Кто-то завизжал. Сработала противопожарная система, и, едва облако дыма коснулось потолка,
включились разбрызгиватели.
В зале воцарился хаос; издавая крики и вопли, присутствующие в панике бросились искать двери.
Второй охранник выступил вперед, призывая всех сохранять спокойствие.
- Быстрее! - выкрикнул Ханан, подавая зонт девушке, сидевшей у входа. - Прикройте свой
стол!
Девушка машинально взяла зонт, столь же машинально подставила его под дождь, заливавший
бесценные бумаги, и нажала кнопку.
Ее визг заглушил все остальные звуки. Из-под зонта вывалились четыре маленькие цветастые
ящерицы. Упав на пол, они разбежались в разные стороны.
Не теряя ни секунды, Чандрис открыла кабинет Форсайта и проскользнула внутрь.
Она едва не разминулась с Костой. Тот стоял сбоку от двери, с тревогой прислушиваясь к звукам,
доносившимся из-за стен его тюрьмы.
- Чандрис! - воскликнул он, как только девушка с треском захлопнула дверь и подперла ее
носком своей туфли. - Что происходит?
- Мы устраиваем для тебя побег, - ответила Чандрис, стягивая куртку. - Ты хочешь чтонибудь
отсюда утащить?
- Нет, - ответил Коста. При виде медицинского халата, который был на Чандрис под курткой,
его глаза изумленно расширились. - Какого дьявола...
- Мы вызвали сюда врачей и пустили слух о поножовщине, - объяснила девушка. Она
вывернула куртку на другую сторону; на изнанке расплывалось большое кровавое пятно. - Ты будешь
одной из жертв. Надевай.
- Глазам своим не верю, - сказал Коста, качая головой и продевая руки в рукава. - Ради всего
святого, как вам это удалось?
- Я летаю на судне, капитан которого обожает шутки и розыгрыши, - ответила Чандрис,
коротко окидывая его взглядом и распахивая дверь. - Не забудь: тебя ударили ножом.
Они вышли в зал; Чандрис поддерживала Косту, обняв его за пояс, а сам он плелся, подволакивая
ноги и прижимая ладонь к пятну на боку с видом человека, который вот-вот лишится чувств.
Суматоха в зале отнюдь не стихла, наоборот, с прибытием еще двух охранников и трех врачей она
лишь усилилась. Чандрис вела Косту к двери в дальней стене помещения, стараясь держаться подальше
от испуганных людей.
Они уже почти достигли выхода, когда один из медиков оглянулся и заметил их.
- Этот пойдет со мной! - крикнула ему Чандрис. - Остальные там, в кабинете! Поторопитесь!
Врач кивнул, стряхнув воду со лба. Взяв за руку одного из своих коллег, он начал протискиваться
через толпу. Чандрис и Коста добрались до двери и выскользнули наружу.
На лестнице Коста снял куртку, а Чандрис - халат. Минуту спустя они оказались на улице.
Ханан ждал их в такси за углом.
- Вот это был настоящий шедевр, - с улыбкой сказал он, пока молодой человек и девушка
втискивались в салон. - Пожалуй, Чандрис, ты бы могла войти в историю наряду со знаменитыми
преступниками прошлого.
- Нет уж, спасибо. Предпочитаю более спокойную жизнь, - отозвалась девушка. - Кстати, что
вы написали в этих письмах?
- Коммерческая тайна, - сказал Ханан. Он продолжал улыбаться, но, приглядевшись к нему
внимательнее, Чандрис поняла, что возбуждение, вызванное событиями нынешнего утра, улеглось и
усталость уже берет свое. Усталость и боль, которую он так тщательно скрывал. - Ну, Джереко? Где
тебя высадить?
- У "Газели", - ответил Коста. - Если не ошибаюсь, ее уже должны были подготовить к
полету, верно?
- Верно, - сказал Ханан, хмуря лицо. - Ты, разумеется, понимаешь, что, как только утихнет
свара, которую мы затеяли наверху, тебя в первую очередь станут искать именно там.
- Будем надеяться, что "Газель" покажется властям слишком очевидным местом, - твердо
произнес Коста. - Как бы то ни было, мне нужно попасть на кор
...Закладка в соц.сетях
