Жанр: Научная фантастика
Полная переделка
...ловенно имя ее, оценила их семью... Как же жить
теперь, зная, что живешь не так, как заслужила? По чужой милости. Как жить? Но что же
делать?
- Глупость это все! - с тихой яростью прошипела она. - И чтоб я больше такой ереси
от тебя не слышала! Поняла?
- Да, мама, но ведь Лик...
- Вот тебе! Вот!
В первый раз за всю жизнь ударила аса свою дочь. Ударила передней ногой, сильно, так,
чтобы причинить боль. Ударила с тем большей злобой, что знала - бьет она дочь ни за что, ни
в чем не виновата асочка. Виноват лишь слепой страх перед возвращением в постылый девятый
сектор, да хорошо еще, если в девятый, а то загонят и туда, где жить не хочется. Где грязные
стены пахнут сыростью, где рацион мал и груб, где усталые после тяжкой работы асы замирают
по вечерам в тупом оцепенении перед контактами.
- И чтоб никогда никому не смела говорить о своем Лике! И чтоб никогда никому, даже
машине во время метаморфозы, не рассказывала о его бреднях! Поняла? Иначе - убью! Сама
убью!
Старший смотритель оххров Ду Пини уселся перед контактом. Начинались блаженные
минуты перед экраном, когда можно было сладостно покачиваться на тихой полоске воды
между сном и бодрствованием. "Почему ты не ляжешь спать?" - спрашивала его всегда жена.
"О, это было бы слишком просто", - тонко улыбался он ей. - "Ты - аса, и ты не понимаешь,
что немножко горечи лишь подчеркивает сладость, и, чтобы по-настоящему вкушать отдых,
нужно немножко неудобства".
Наступило время вечерних машинных новостей, но экран контакта молчал. Ду Пини
почувствовал, как слетает с него тихая сонливость. Не может же этого быть, экран включен,
светится контрольная лампочка, а новостей нет. Неужели же машина, да будет благословенно
имя ее, опять выкинула какой-нибудь фокус с новостями? Только что впервые в истории Онира
на экранах появились буллы, а сегодня и вовсе ничего нет.
Он представил себе холодные глаза Отца Гали Пуна. Нет, лучше не думать об этом!
- Куда ты? - крикнула жена.
- Убирайся! - Он отшвырнул ее от себя и бросился к окну.
Надо было, конечно, вызвать платформу, но душившее его беспокойство требовало
немедленных физических действий. Он ринулся вниз по стене, поскользнулся, чуть не упал.
Начинался вечерний ветер. Он нес с собой промозглую сырость, холод, но Ду Пини не думал о
холоде. Он мчался к зданию Совета, и сердце, казалось, колотилось не в груди, а где-то в горле,
мешая дышать.
Дежурный стерегущий у входа не успел даже вытянуться в почтительном приветствии и
ошалело проводил глазами старшего смотрителя. Кажется, добился золотого знака на шее, куда
торопиться, сиди себе перед контактом дома на сытый желудок, не то что он... Ему-то не надо
торчать на вечернем ветру у входа в Совет, а он, вишь, летит как сумасшедший...
Ду Пини вбежал в комнату оххров и привалился к стене. Сейчас, отдышусь только,
подумал он. Оххры лежали, как обычно, на полу, все шестеро, похожие на грязные
бесформенные камни. Почему его судьба и благополучие должны зависеть от этих жирных
невозмутимых туш, которым все на свете безразлично? О машина, да будет благословенно имя
ее, дай силы быть спокойным!
Ему хотелось броситься на бесформенных, бить их ногами, рвать клювом. Ему хотелось
кричать, осыпать их проклятиями. Почему, почему эти молчаливые ленивые твари могут
безнаказанно издеваться над ним, асом первого сектора, старшим смотрителем? Кто дал им
такое право?
Но Ду Пини не зря прожил долгую жизнь и поднялся по сравнению с шестым сектором
отца на пять ступенек. Он знал, что полагаться на свои чувства - верная дорога в стадо
мычащих.
- Господа оххры, - сказал он, и голос его звучал спокойно и дружелюбно, - к
сожалению, машина, да будет благословенно имя ее, работает в последнее время непривычно
плохо. Целые поколения ваших предшественников никогда не допускали никаких поломок в
кристаллах. Я уверен, что и вы поддерживаете эти прекрасные традиции оххров:
эффективность, быстрота, четкость. Оххры также никогда не вступали с нами в контакт, не
отвечали на наши вопросы и ничего не спрашивали асов, даже тех, кто, как я, всегда заботился
о них. Что ж, мы уважаем другие обычаи, но я прошу вас, господа оххры, сделать все, чтобы
машина, да будет благословенно имя ее, работала бесперебойно. Кто из вас пойдет со мной
сейчас? Сегодня вечером впервые за время существования кристаллов Онир не увидел на своих
контактах вечерних машинных новостей...
- Хочется плакать, - сказал своим полем Павел. - Еще чуть-чуть, и он уговорит меня
взять на себя обязательство по безаварийному обслуживанию их эвээм...
- Откуда только берется вежливость у чел... фу-ты, - засмеялся Иван Андреевич, -
опять поймал себя на том, что думаю об асах как о людях...
- Кто пойдет с ним? спросил Мюллер.
- Давайте я, если вы не возражаете, - сказал Павел. - Никак не могу привыкнуть к
лежачему образу жизни.
- А мне ничего, - сказал Иван Андреевич.
- Вы редактор, - сказал Павел, - а редакторы испокон века отличались
малоподвижностью. И у меня даже теория есть, почему это так.
- Редакторы? Ах да... И они у вас действительно двигаются меньше других? - спросил
Мюллер.
- Трудно сказать точно, но, во всяком случае, продвигаются они вне зависимости от
того, сколько двигаются...
- Опять вы играете словами, - пожаловался Мюллер. - Никак я не могу привыкнуть к
такому странному занятию. Все разумные существа стремятся иметь как можно более точные
слова, у вас же столько слов, которые обозначают одно и то же...
- Они называются синонимами, дорогой мой мыслящий брат. - Навел сделал свой голос
торжественным. - И не будь у нас таких синонимов, у нас не было бы литературы и не было
бы юмора. Мы же не виноваты, что у вас нет чувства юмора. Я даже склонен подозревать, что
вы впали в свою печаль главным образом из-за его отсутствия...
- Ну, хватит, хватит, Наша, не обижай хорошего оххра, - нарочито строго сказал Иван
Андреевич. - Ты сказал, у тебя есть теория, почему редакторы всегда малоподвижны.
Любопытно, почему же?
- Потому что мало кто умеет читать на ходу и тем более на бегу, а редакторы должны
главным образом читать.
- Эх, Павел Аристархов сын, были бы мы сейчас на Земле!
- И что бы случилось?
- Ничего особенного, просто я бы посоветовал вам подыскать новую работу. А в
характеристике написал бы: язвителен, к начальству не прилежен, пытается все время острить,
причем не слишком удачно, имеет собственные теории...
- Бр-р-р! С такой характеристикой меня бы даже в буллы не взяли... - Он
рассмеялся. - Видите, я тоже начинаю путать все три планеты...
- Пора идти, - сказал Мюллер. - Ас ждет. Значит, Павел, вы действуете, как
договаривались.
- Хорошо, я помню.
Павел представил мысленно себя в виде аса и начал выпячивать ноги. Только не
отвлекаться, напомнил он себе, а то отращу лишнюю ногу, как сделал тогда Мюллер...
ГЛАВА 4
Вер Крут зябко поежился. Будь он проклят, этот Лик Карк, нечего сказать, хорошенькое
время он выбирает для своих прогулок, вот-вот подымется вечерний ветер. Он шел за ним в
нескольких десятках шагов, стараясь держаться в тени домов. Только бы не потерять его из
виду. Ага, интересно, поворачивает в третий сектор...
Охотник сразу забыл о холоде. Неужели же он не ошибся? Нет, не ошибся, не ошибся. Мы
еще посмотрим, кто чаще ошибается и кто лучше соображает, эти выскочки или порядочные
асы вроде него. Не-ет, он не ошибся, он не мог ошибаться. Что может понадобиться охотнику
без роду и племени в третьем секторе? Да он и думать не смеет о третьем секторе, не то что
идти туда, да еще в такое время. Ну, шел бы он в свой десятый сектор навестить отца и мать,
это было бы понятно, так туда, на законное место, его, видите ли, не тянет...
Неясная тень впереди остановилась, и Вер Крут прижался к стене. Нет, не должен был
Лик Карк его заметить. Луны, к счастью, нет, и первые порывы вечернего ветра с завыванием и
шорохом подняли в воздух городской мусор. Странно, подумал Вер Крут, с каждым днем на
улицах становится все больше мусора. Его тут, в третьем секторе, сейчас больше, чем было
раньше в его одиннадцатом.
Тень впереди исчезла, и Вер Крут на мгновение поддался панике. Нет, он же не мог уйти.
Вер поднял голову. Ну конечно же, вон он поднимается. Ползти за ним нельзя, на стене Карк
может его увидеть. Заметить, в какое окно он полезет, а потом уже подняться. Ага, вон оно.
Вер быстро вскарабкался по стене и осторожно заглянул в окно. Лик стоял посреди
комнаты и постукивал клювом по клюву страшенной старухи. У старухи была скрюченная
нога, и она стояла, наклонившись на одну сторону. Она стояла неподвижно и глазела на Лика
так, словно он явился не через окно, как это делают все асы, а вылез из стены.
- Рана, - сказал наконец Лик, - я рад, что нашел тебя...
- Лик Карк, - пробормотала старуха, - ты ли это? Мои глаза говорят, что это ты, а
разум подсказывает, что они ошибаются.
- Я, я, Рана, - прошептал Лик, - тот самый Лик, которого ты одна приютила... Если бы
ты знала, что случилось со мной!
- Тш-ш-ш! Ты помнишь моего соседа в старом секторе? Боюсь, ас, что и здесь может
найтись любитель подслушивать. Сейчас я закрою окно, а ты, Лик, говори шепотом.
Старуха заковыляла к окну, и Вер Крут поднялся этажом выше, чтобы не быть
замеченным. Эта карга может еще вылезть, чтобы осмотреться. Он снова спустился и
прислушался. Нет, ничего нельзя было разобрать. Шепчутся, шепчутся по углам, подумал он с
ненавистью. Порядочным асам нечего захлопывать окна и понижать голос, порядочным асам
незачем выползать на улицу во время вечернего ветра и спешить украдкой в чужой сектор...
Ветер завывал теперь уже вовсю, и Вер напряг присоски, чтобы его не сорвало со стены.
Спокойно, сказал он себе, меньше чувств. Чувства - это роскошь, которую можно себе
позволить, когда ты всего добился. Он успеет еще ненавидеть и презирать вволю, сейчас же
нужно думать.
Вер Крут начал спускаться, обходя освещенные окна. Он не хотел заглядывать в теплые,
уютные комнаты, не хотел видеть сытых, спокойных асов, дремлющих перед серебристыми
экранами с машинными новостями на них. Это все будет у него, будет, сейчас нужно думать.
Почему Лик пошел к этой старухе, да еще потихоньку, во время вечернего ветра? И потом,
старуха говорила что-то о старом секторе... Гм, да и по виду ее не похоже, чтоб она давно жила
в третьем секторе. В третьем секторе живут асы солидные, неторопливые. Уж они-то наверняка
не кидаются к окнам, чтобы захлопывать их во время разговора. У них наверняка и разговоры
тоже солидные, неторопливые...
И вдруг в голове у Вера что-то щелкнуло, и он чуть не распустил от неожиданности
присоски. О машина, еще мгновение - и он бы грохнулся вниз. Он перевел дух, ноги его
дрожали. Ничего, ерунда, то, что пришло ему в голову, стоило минутного испуга.
Он спустился на тротуар и быстро помчался по улице, то и дело оглядываясь в поисках
зеленого огонька ближайшего храма контакта. Когда надо, ни одного не найдешь, хотя их
полным-полно на Онире. И открыты круглые сутки, чтоб каждый ас, если он вдруг узнает
что-то важное или захочет спросить о чем-нибудь, мог бы установить контакт с машиной, да
будет благословенно имя ее.
Ну вот, наконец-то и зеленый огонек. Вер вошел в зал, и вой ветра сразу стих. Было пусто,
тихо и пахло сыростью, какой всегда пахнут храмы контакта.
Вер быстро установил контакт и сказал:
- Я бы хотел узнать, когда и откуда переехала в третий сектор пожилая аса по имени
Рана. У нее скрюченная нога...
Экран на мгновение потемнел, словно кто-то взмахнул перед ним крылом, и снова
засветился словами: "Рана Раку переехала в третий сектор четыре дня тому назад из девятого
сектора".
Экран погас, а Вер все сидел в кабине. Он боялся пошевельнуться, ему казалось, что
любое движение может спугнуть удачу, которая наконец-то спустилась к нему. Так, так, так...
Вот оно как получается! Во всем Онире один он сумел разобраться в дьявольском заговоре.
Чего уж теперь сомневаться... Лик Карк знал эту каргу, она его приютила. И это было в
девятом секторе. Ну конечно, он вспомнил, как Лик ему рассказывал, точно, ведь он сам из
десятого сектора, рядом. А теперь старуха оказалась в третьем. Как раз тогда, когда машина
сделала какие-то странные перемещения, о которых говорил Отец Гали Пун. Так, так...
Ага, надо взять нескольких стерегущих и как следует потрясти старуху. После того,
разумеется, как Лик Карк уйдет от нее. Да он уже, наверное, ушел. А тогда уже, когда старуха
подтвердит его подозрения, можно бежать утром к Отцу. А может быть, даже не следует
дожидаться утра. Разбудить Отца среди ночи. Он, конечно, будет недоволен: какой-то
ничтожный охотник без сектора и знака будит самого Отца среди ночи. Но он скажет:
"Господин Отец, Онир в страшной опасности, и я, Вер Крут, обнаружил эту опасность!" - "А
вы что, не спите?" - спросит Отец. "Нет, господин Отец, когда Онир в опасности, ни один ас
не имеет права..." Нет, так, пожалуй, не годится. Выходит, он тоже не имеет права спать, а
спит. Я, выходит, лучше Отца. Это не годится, хотя на самом деле... Осторожнее, осторожнее,
Вер Крут, не теряй головы, сказал он себе.
Нет, право же, сегодня ему везет. Как раз два стерегущих.
- Тихого вам вечернего ветра, господа стерегущие, - сказал он.
- В чем дело? - подозрительно спросил высокий и толстый стерегущий.
- Мне нужна ваша помощь.
- В чем дело, я спросил! - уже не сказал, а прорычал стерегущий.
- Вот, пожалуйста, документ, подписанный Отцом Гали Пуном. Мне нужна ваша
помощь.
- А... Это другое дело, могли и сразу сказать, - буркнул стерегущий. - Что нужно
сделать?
- Я должен поговорить в вашем присутствии с одной асой.
- Не знал, что в таких делах нужна помощь стерегущих, - засмеялся второй
стерегущий, совсем юный и тоненький ас.
- Помолчи! - оборвал его товарищ. - Где она?
- Сейчас я вам покажу.
Они прошли к дому, в котором жила старуха. Наверняка Лик уже ушел. Если же нет, они
подождут. Подпись Отца Гали Пуна кое-что значит для стерегущих.
Вер заглянул в комнату. Так и есть, Лика Карка уже не было, а старуха неподвижно
сидела у стола, опустив клюв на грудь. Ишь, задумалась старая...
Окно было закрыто, и Вер постучал клювом по стеклу. Старуха вздрогнула, подняла
голову и заковыляла к окну.
- Что такое? - спросила она.
- Нам нужно кое о чем поговорить.
- Мне не о чем говорить, уже поздно, - буркнула старуха и хотела было захлопнуть
окно, но Вер уже успел прыгнуть на подоконник.
- Не очень-то вы вежливы, Рана Раку, - сказал он и крикнул стерегущим, чтобы они
вошли. - Не очень-то вы вежливы, а ведь, случалось, вы и пускали к себе молодых асов...
Молоденький стерегущий прыснул и тут же сконфуженно замолчал, когда старший
дернул его за руку.
- Что вам нужно? - спросила старуха.
Прямо пылает вся ненавистью, подумал Вер Крут. Ничего, ничего, сейчас я тебя
немножко остужу, Рана Раку. Сейчас я на тебя такой душ пущу, что ты зашипишь, как
головешка, которую суют в воду.
- У вас был кто-нибудь сегодня вечером? - ласково спросил Вер Крут. Старуха была в
его руках и можно было позволить себе роскошь быть терпеливым.
- Никого у меня не было.
- Вы в этом уверены?
- Я старуха, и я не привыкла лгать, - сказала Рана, и Вер подумал, что правда никогда
не звучит так убедительно, как ложь.
- Я не сомневаюсь в вашем возрасте, Рана Раку, и хотел бы верить в вашу правдивость,
которая, как нас учит машина, да будет благословенно имя ее, украшает каждого аса. Но что
делал у вас сегодня Лик Карк из отряда охотников?
- Лик Карк? Первый раз слышу это имя... А кто это?
- Хватит, аса, всему есть предел. Ваш возраст достоин уважения, но он не дает вам права
на ложь... Не валяйте дурака, я сам видел, как Лик Карк терся с вами клювами...
Молоденький стерегущий фыркнул. Должно быть, он и представить себе не мог, чтобы
нашелся на Онире такой дурак, который стал бы тереться клювами с эдаким чудищем.
- Я ни о чем не хочу с вами говорить, - угрюмо сказала старуха.
- Ах, простите, мы не осведомились о вашем настроении сегодня, ах, простите, госпожа
Рана Раку, ах, ах...
Теперь уже засмеялись сразу оба стерегущие. Действительно, смешно у него получилось,
подумал Вер. Не хочет она, видите ли, говорить... Он посмотрел на старуху. И что она
запирается? За дураков, что ли, их считает? Ну и порядки стали на Онире! Сюда бы их
старшего охотника, он бы ей показал! Ничего, и он покажет. Уж что-то, а он не хуже старого
идиота, который рехнулся на Оххре.
- Что тебе сказал Лик Карк? - крикнул Вер. - За что он устроил тебе перевод в третий
сектор?
Боковым глазом он заметил, как у младшего стерегущего широко раскрылся от изумления
клюв. Знал бы он, о чем речь идет, он бы его не так разинул.
Старуха молчала, с ненавистью глядела на Вера. Ну подожди, старая булла. Все, все они
сговорились стать у него на пути, но они его не остановят, всю нечисть выведет он на чистую
воду.
Он коротко ударил ее по скрюченной ноге передней ногой. Аса покачнулась, но не упала.
Она раскрыла клюв, помолчала, снова закрыла его, заковыляла к окну.
- Куда? - крикнул Вер.
- Прикрыть окно, что-то холодно стало, - буркнула старуха и вдруг резким движением
вскочила на подоконник. - Будьте вы все прокляты, шпики проклятые! - крикнула она и
исчезла в темном проеме.
В наступившей тишине послышалось тихое постукивание, как будто кто-то просился в
комнату. Вер открыл боковой глаз и увидел, как дрожит клюв у молоденького стерегущего.
- Да поймите же вы, кандидаты в буллы, - сказал Ун Топи трем охотникам, - что
машина - это только машина, которую нам построили пленные оххры. Что вы благоговеете
перед ней, как маленькие опослики? Вы же асы, черт побери, наделенные разумом! Как вы
можете терпеть, чтобы за вас думали, за вас стремились к чему-то, за вас жили, за вас решали?
Ну, что вы молчите?
- Ты говоришь страшно, - зябко поежился Пет Олик. - Как же это получается, что
машина, да будет благословенно имя ее, - это только машина, если она дала нам
справедливость и порядок?
- Это только в школе вам вбивают в голову и контакт вещает в каждых машинных
новостях. Вот ты, Пет Олик, охотник без сектора и без знака, ты разве хуже какого-нибудь
жирного аса из высших секторов, у которого есть все?
- Я не знаю...
- Но как ты думаешь, сам ты как считаешь?
- Если машина, да будет благословенно имя ее, дала им высокий сектор...
- Опять ты за машину прячешься! Я тебя не про нее спрашиваю, а про тебя самого,
лапсунья твоя голова!
- Но ведь машина, да будет...
- Не повторяй, как попугай, "да будет", "да будет"!..
- Хорошо, Ун, я постараюсь, не сердись. Я хотел только сказать, что машина...
- Ну!
- Не буду, не буду... машина ведь умнее меня... У меня-то только мой мозг, мой опыт, а
она вон сколько знает! Как же я могу сравнивать мой опыт с ее?
Невозможно, подумал Ун, невозможно пробить эту стену. Что угодно, но только не
думать самим, отдать кому угодно право решать за тебя. Как назвал это Павел? Ага, фашизм...
- Но поймите, - терпеливо сказал он, - не в этом дело. Конечно, у машины опыт
больше, чем у каждого из нас. Она, безусловно, умнее нас. Но не в этом же дело. Как только мы
вручаем кому-то право думать и решать за нас, мы становимся просто детальками в механизме.
Нами просто пользуются Отцы Онира...
- Но ведь для нашего же блага, - тихо проговорил Пет Олик.
- Ну какое же это благо, когда тысячи и тысячи асов бессмысленно расползаются
каждый день, чтобы выполнять бессмысленную работу, назначенную им машиной! Они не
знают, для чего нужна эта работа и нужна ли она вообще, они - те же лопаты, что держат в
руках. И непонятно, держат ли они лопаты или лопаты держат их. Но мы же наделены разумом.
А раз мы наделены им, мы должны им пользоваться!
- То, что ты предлагаешь, страшно, - еще тише сказал Пет Олик. - Это хаос...
Представь себе сразу весь Онир, всех асов. И вот мы остались без машины. Исчезло сразу все:
исчезли рационы, никто не знает, какую работу делать, никто не знает, где жить. Все бросятся в
высшие секторы, потому что там, говорят, дома лучше и лучше стены. Как же мы сможем тогда
знать в день метаморфозы, куда нам идти и как жить?
- Конечно, по-своему ты прав, Пет Олик, - терпеливым голосом учителя сказал Ун
Топи. - Спору нет, с машиной жить спокойнее, если мы согласны быть буллами...
- Но ведь не все же у нас буллы, - пробормотал Гар Омани.
- Выходит, что все. Чем мы отличаемся от булла? Булл мычит, а мы вообще молчим,
потому что нам но о чем говорить. И чего же мы достигли? Отцы, которые управляют нами
через машину...
- Отцы тоже назначаются машиной, - неуверенно сказал Пет Олик.
- Как бы не так! Кто уж стал Отцом, Отцом и остается, у них вообще нет никаких
метаморфоз.
- Как это нет метаморфоз?
- А так. Нет, и всё. Это простые асы регулярно идут в храмы контакта и выслушивают
приговор машины, а Отцам не нужны никакие перемены.
- Ну, Ун, ты тоже...
- Я хотел вас спросить: что мы сделали за нашу жизнь на Онире, чего мы добились? Вы
ответите: а что нам нужно? Конечно, если вы согласны быть простыми орудиями в руках
Отцов, тогда говорить не о чем. Но если стремиться к лучшей, более полной и богатой жизни,
жизни светлой и интересной, тогда нам есть над чем подумать...
- Ты с ума сошел, ас, - рявкнул стерегущий у Дома Отцов.
- Сейчас ночь, а ты...
- Отец Гали Пун приказал мне являться к нему в любое время, если это нужно, вот
подписанный им приказ.
Стерегущий взял в руки листок, повертел его:
- Здесь ничего не говорится о том, чтобы пускать вас в Дом Отцов ночью.
- Но поймите же, - взмолился Вер Крут, - это срочное дело государственной
важности.
- У всех, кто входит сюда, дело государственной важности. Здесь буллы не пасутся.
- При чем тут буллы! Поймите же, мне необходимо сейчас же попасть к Отцу Гали
Пуну. Через час может быть уже поздно.
- Приходите после утреннего ветра.
О машина, почему судьба постоянно подставляет ему в последнюю секунду ножку?
Почему здесь должен стоять этот туполобый стерегущий, упрямый, как булл?
И вдруг он понял, что готов на все. Как учил их старший охотник. Постарайся отвлечь
внимание врага и нанеси ему одновременно два удара. Ногами и руками. На секунду ему стало
страшно. Поднять руку на стерегущего - это значило наверняка стать буллом. Но теперь все
изменилось.
- Позвольте попросить вас, господин стерегущий... - вкрадчиво пробормотал он.
- Что еще?
Два удара одновременно. Руками и ногами. Хорошо их всетаки учил старший охотник. Он
не думал, что делает, а руки его сами вытащили у лежащего стерегущего слинку и засунули
себе в карман.
Он вбежал в здание. Знакомый широкий коридор был полуосвещен. Кто это? О машина,
опять стерегущий, опять разговоры, а тем временем придет в себя стерегущий, что лежит у
входа.
- Стойте! - крикнул стерегущий и выхватил слинку, но, прежде чем он успел поднять
ее, слинка в руках Вера Крута чмокнула, и стерегущий начал медленно падать.
Сначала у него подогнулась одна нога, он покачнулся, потом подломились еще две, но
Вер уже бежал по коридору. О машина, где же комната Отца Гали Пуна? Ему вдруг стало
бесконечно страшно. А что, если отца нет? Мало ли куда он мог уехать. Еще несколько минут
- и стерегущий у входа подымет тревогу. За ним начнут охотиться, пока не загонят в угол. В
глухой угол, без выхода, пахнущий пылью и смертью.
Сердце его замерло, и он постучал в дверь Отца. Никто не ответил. Громче, громче надо
стучать, теперь не время деликатничать, сейчас раздастся сигнал тревоги, и множество ног
застучит по полу и стенам. О машина!
- Кто там? - послышался голос Гали Пуна.
- Это я, Вер Крут, Отец. Я знаю, который сейчас час, но время не ждет. Меня не пускали.
Я убил одного стерегущего и избил другого.
Дверь распахнулась. Отец Гали Пун молча смотрел на него.
- Что случилось? Вы знаете, что полагается за убийство стерегущего?
- Да, - твердо ответил Вер. - Но я считал, что опасность, угрожающая Ониру, больше,
чем жизнь стерегущего.
- Говорите.
- Я проследил за Ликом Карком. Перед самым вечерним ветром он украдкой пробрался в
третий сектор к некой Ране Раку. Полностью подслушать их разговор мне не удалось, но и того,
что я узнал, оказалось достаточным. Эта аса раньше жила в девятом секторе и приютила Лика
Карка. Третий сектор она получила после возвращения охотников вместе с другими странными
метаморфозами. Вывод может быть только один: Ун Топи и Лик Карк вступили в контакт с
оххрами, которые обслуживают сейчас машину. А это значит, что весь Онир практически в их
руках.
"Почему до сих пор не подняли тревогу? - подумал Отец Гали Пун. - Нужно будет
подумать, как организовать охрану Совета. Охрана... Разве дело сейчас в охране Совета? -
поправил он себя. - Не Совет охранять, а Онир спасать, если еще не поздно..."
Он вдруг почувствовал глубочайшую усталость. Как сладко было бы заснуть, забыть
все... Сон манил его, звал, соблазнял. Разжать пружину воли, отпустить присоски, упасть... Он
помотал головой. Секундная слабость. Ничего еще не потеряно.
Он нажал на кнопку контакта, но контрольная лампочка не вспыхнула. Бежать за охраной
- значит терять время. Он вытащил из ящика слинку.
- К оххрам! - скомандовал он, и они побежали.
Убитый стерегущий лежал на полу в полумраке коридора, и они перепрыгнули через него.
Быстрее, быстрее! Когда же кончатся эти бесконечные переходы, гладкие стены коридоров, что
бесшумно набегали на них, словно их бег вытягивал эти стены из полумрака.
Они ворвались в комнату оххров. Все шесть на месте, не все еще потеряно. Главное -
отрезать их от машины и захватить этих двух охотников. Всех охотников, чтобы зараза не
распространялась.
- Оставайтесь здесь, Вер! - приказал Отец. - Уничтожайте любого оххра, если они
попытаются выйти отсюда. Они не должны касаться машины, пока Карк и Топи не будут в
наших руках. Я же сейчас организую их поимку.
Что за наваждение, подумал Отец: он не мог сдвинуться с места. Или все это кошмарный
сон, когда на тебя надвигается нечто чудовищное, а ты не можешь пошевельнутьс
...Закладка в соц.сетях
