Жанр: Научная фантастика
Арена
...елать.
- Саша, ты правда проснулся? - Ниночкино контральто. Не спутаешь - приятный
голосок, что ни говори. Ой, повезло Максу... Если он ее, конечно, охомутает. Или она его.
- Мм?..
- Я ж говорю, что он не спит. - Борис, естественно.
- Уснешь тут... в таком гаме. Что случилось?
- Глаза-то открой.
- Слушать я могу и не открывая глаз. Если ничего важного, тогда не придется их по
новой закрывать. Ну?
- Они все здесь. Они закрыли транспортную систему.
Это было серьезно, и Трошин открыл глаза. Голоса в полной мере соответствовали
выражению лиц - вокруг царило странное, можно сказать, болезненное оживление - как
будто врач сказал находящемуся при смерти, что жить тому не неделю, а все две. Или даже
больше.
Чему радоваться? Тому, что сейчас опять придется убивать? Ладно Ниночка - ей в
любом случае не идти ни в авангарде, ни в составе основных сил. Максу бы тоже лучше не
идти, да кто ж его сейчас удержит? Ему себя героем показать надо - на общем фоне. Чтобы
завоевать сердце красавицы. И тем не менее все выглядят чуть ли не счастливыми - ну как
же, су-урьезный план сработал! Чужие все-таки сделали ход по предложенной, можно даже
сказать - навязанной им схеме. Ай да мы...
- Детали?
- Пятнадцать минут назад в здание прибыли двенадцать биологических объектов.
Восемь из них идентифицируются как далатиане, прошедшие официальную регистрацию в
отделении СПБ. - Дан, видимо вспомнив свою основную специальность, докладывал четко,
по существу, как и положено грамотному аналитику, не разбавляя сухие данные
разглагольствованиями и домыслами. - Один из идентифицированных далатиан
соответствует генетической схеме существа, известного вам под фамилией Штерн. Один
объект идентифицирован как биоробот класса "Хранитель". Трое объектов не
идентифицированы. По внешним признакам - гуманоиды.
- Биоробот?
- Биоробот класса "Хранитель": универсальная охранная система. Выпускается в ряде
миров, технология разработана около семисот лет назад. Существует три базовых прототипа.
Прототип "Страж": предназначен для пассивной охраны, доминирующие принципы
конструкции - живучесть и быстрота реакций. Встроенное вооружение отсутствует.
Прототип "Защитник": рассчитан на адекватный ответ, имеет интегрированные в тело боевые
пси-системы. Прототип "Воин": базовые установки - активная защита и нападение.
Отличие от двух первых модификаций, ориентированных в первую очередь на охрану
объекта: "Воин" может быть нацелен на пресечение нападения до его совершения - иными
словами, на проведение превентивной атаки. Оснащен пси-излучателями болевого и
парализующего действия, двумя лазерными системами импульсного огня. Защита -
активная броня.
- Ни хрена себе... - пробормотал Саша, затем уточнил: - И какой из перечисленных
нам противостоит?
- С такого расстояния сканер не дает точной картины, но по ряду признаков...
Учитывая, что далатиане ждут нападения, могу предположить, что придется иметь дело с
"Воином".
- Его можно вывести из строя? - помрачнев, спросил Борис, вертевший в руках
автомат. На фоне сказанного простенький АКС казался просто зубочисткой.
Дан вдруг рассмеялся. Он смеялся долго, заливисто, заразительно - постепенно у всех,
в том числе и у Бориса, на лицах появились улыбки.
- Если это и в самом деле "Воин", то они просчитались. Крупно просчитались. Я
объясню. Дело в том, что "Воин" считается наиболее сильной и наиболее неуязвимой боевой
машиной в мирах, входящих в Ассамблею. Но! Пулевое оружие ушло в историю тысячи лет
назад. Активная плазменная броня "Воина" отлично поглощает или рассеивает выстрелы
почти всех видов энергетического и полевого оружия, в какой-то мере способна отразить
пси-удар. Она даже запрещена к использованию на Аренах - по причине своего
совершенства... ну и еще по причине веса, хотя это второстепенный фактор. До вас не
доходила вся информация, но разработанные вашей Командой боевые костюмы заслужили
определенную известность именно потому, что довольно близко подошли к понятию
"идеальная защита в рамках требований Кодекса Арены". Так вот, скорее всего,
энергетический щит "Воина" не выдержит серьезной атаки обычного пулевого оружия.
Применять лазеры он не станет- спутник в ближайшие часы будет в пределах прямой
видимости. Остаются только пси-излучатели, но их действие не слишком эффективно в
местных условиях.
- Дан, - вдруг подскочил как ужаленный Женька, - ты сказал, что они отключили
транспортную систему. А внутренняя - та, что вела в тренажерный зал и так далее... Она
работает?
- Не знаю, - удивленно ответил Лигов. - Надо проверить... Скорее всего, работает
- ее использование почти ничего не стоит. А что?
- Есть идея! У нас был один прототип "Робокопа", который делался как образец. Он,
конечно, не более чем имитация настоящей матрицы: послабее, и управляться с ним сложнее,
но все равно довольно крут. Мне нужно лишь пять минут... лишь бы модель никто не
разобрал на запчасти! Хотя на кой черт Штерну разбирать или уничтожать боекостюм? Стоит
себе в углу, никого не трогает.
Перед мысленным взором Трошина пронеслись все те возможности, которые им
предоставлял полностью... да хотя бы и наполовину функционирующий боевой костюм.
Картина вырисовывалась заманчивая!.. Ради этого стоило рискнуть и ослабить свои силы на
одного бойца, сосредоточив усилия остальных на том, чтобы обеспечить ему необходимое
время для реализации задумки, - преимущества в случае удачи почти наверняка обеспечили
бы им победу при штурме.
- Пять минут... - задумчиво протянул Саша. - Пять минут - это немало... Но мы
попробуем. Дан, если транспортная система отключена, у нас в запасе два часа, так? Ну что
ж, бойцы, план будет таков. Первое...
Лестница была бетонной, поэтому не горела. Но эффективность свою плазмомет
доказал: пышущая жаром кирпичная стена, деревянная отделка которой превратилась в золу,
раскаленные ступени - и на них черное, обугленное "нечто", еще несколько секунд назад
бывшее живым существом.
Похоже, людей в помещении "Арены" не было - имеется в виду лагерь
оборонявшихся. Люди как раз атаковали. Несмотря на определенный успех в самом начале,
теперь они находились в ситуации, близкой к патовой. Далатиане рассредоточились наверху,
на втором-третьем этажах. Людям принадлежал нижний, но это владение мало чем могло им
помочь. Борис и Саша, попытавшиеся было двинуться вверх по лестнице, теперь зализывали
раны. И если Трошин получил в основном удар по самолюбию - ему пришлось просто
уносить ноги, забыв имидж несокрушимого и не испытывающего страха капитана, - то
Борьке повезло меньше. Плазменный заряд, выпущенный из чего-то очень похожего на
прихваченные с Базы СПБ метатели, задел всего лишь его плечо. Но Борис был выведен из
строя полностью: правая рука от плеча до локтя представляла собой один сплошной ожог,
мясо сгорело чуть ли не до кости. Белый костюм, прекрасно справлявшийся с ударами пуль,
оказался неспособным нейтрализовать соприкосновение с потоком плазмы и превратился в
черные хлопья, которые перемешались с обугленной человеческой плотью. Первое, что
сделал Лигов, увидев чудовищную рану, - отключил сознание потерпевшего, иначе тот
отрубился бы от болевого шока.
Счет был равный: один-один. Два раза далатиане пытались спуститься по лестнице -
один раз сами, во второй - пустили вперед робота. Это и впрямь оказался "Воин".
Встреченный шквалом огня из пяти стволов, он ретировался. То ли в нем был заложен
инстинкт самосохранения, то ли просто таков был приказ. Далатиане тоже получили свою
порцию свинца, но метаморфам, как и следовало ожидать, пули не причинили особого вреда,
и сил на то, чтобы уползти обратно наверх, им хватило.
Пару раз биоробот пытался применить свои пси-излучатели прямо сквозь бетонные
перекрытия здания, но то ли армированный бетон хорошо поглощал излучение, то ли
расстояние было великовато, но ничего, кроме легкой слабости и тошноты, люди не
почувствовали.
В общем, далатиане не могли спуститься, а люди - подняться. Пат. Отведенные
Малому пять минут истекли. Если он не ошибся в расчетах, его появления можно было
ожидать в любой момент.
- Лика, Макс, Мишка... Берите Бориса и тащите его в реанимационку - Лика
покажет. А то он, не дай бог, вообще окочурится. Лика, запустишь медблок в режим высшей
срочности - он подлатает этого битюга за полчаса, максимум минут за сорок. Шрам
останется, конечно, жуткий, но с ним потом можно будет разобраться. Мы пока держим
оборону.
Позади них, в кладовке, раздался грохот - что-то упало и рассыпалось... Послышались
тяжелые шаги. С треском, чуть не слетев с петель, распахнулась дверь. На пороге стоял
закованный в сталь великан - почти одного роста с Трошиным, он был вдвое шире в плечах.
Из встроенных динамиков гулко прозвучал слегка искаженный и отдающий металлом
Женькин голос:
- Все целы? Командир, я готов к атаке.
- Чем ты богат?
- Силовая защита действует, электромагнитная тоже. Плечевые лазеры отключены во
избежание недоразумений со спутником. Энергоресурс БК - семьдесят процентов.
Боекомплект пистолета - сорок процентов.
- Всего?
- К сожалению. Синтезатор может наштамповать хоть вагон патронов, однако ему
нужно время. Но главное даже не во времени: большая часть лаборатории блокирована, в том
числе и синтезатор. Штерн постарался, не иначе.
- Вот черт... Медблок-то хоть работает?
- Ни малейшего представления. Должен работать.
- Ну... с богом. Женька, главное - не увлекайся. У тебя одна задача: положить
робота. Все остальное - по возможности. Понял?
- Все понял, капитан. Прикрывайте сзади.
"Робокоп" сделал шаг в сторону лестницы. В какой-то момент Саша даже испугался,
что сейчас бетон не выдержит, и пролет просто-напросто обрушится под чудовищным весом
БК. Но лестница выдержала. Шаг, еще шаг... Сверху ударила струя пламени, вокруг брони
"Робокопа" заплясали огоньки.
- С-сука... - ругнулся Женька.
- Цел? - крикнул Трошин.
- Пока цел...
Оружие, символически именуемое пистолетом, зажатое в правом манипуляторе БК,
выплюнуло длинную очередь. Грохот в замкнутом помещении стоял такой, что Лика от
испуга выронила оружие и прижала ладони к ушам. Но тут же опомнилась и подхватила
автомат.
- Один есть, - доложил Женька. - Дорога на второй этаж очищена. Вижу робота,
атакую.
Снова загремели очереди - Малой не жалел патронов, прекрасно понимая, что
закованный в броню "Воин" является самым серьезным противником и может, при удаче,
уничтожить людей даже в одиночку.
Саша рванулся вверх по лестнице, стараясь не думать о том, что она раскалена и что
жар вполне может пройти сквозь толстые подошвы зимних ботинок, а заодно надеясь, что
оказавшийся не таким уж и идеальным белый комбинезон сумеет защитить и от жара, и от
осколков разрывных пуль. Оставляя на бетоне черные следы плавленой резины, он в
несколько секунд взлетел на второй этаж - как раз вовремя, чтобы всадить в упор длинную
очередь в далатианина, намеревавшегося выпустить плазменный заряд в спину занятого боем
с "Воином" Евгения. Пули пробили плоть инопланетянина - это было ему явно неприятно,
но не смертельно - и вдребезги разнесли довольно изящное на вид устройство, похожее на
короткоствольный автомат с массивным магазином. Из-за плеча Трошина вылетел огненный
шар, и далатианин вспыхнул, почти мгновенно превратившись в кучку углей.
Сашу передернуло от отвращения - ему надоело убивать, даже несмотря на то, что
противная сторона, похоже, вознамерилась угробить его самого. Он понимал, что выхода
нет... И все же...
А руки тем временем автоматически сменили магазин. Он обернулся - как раз
вовремя, чтобы увидеть конец дуэли БК "Робокоп" и биоробота класса "Хранитель",
прототип "Воин".
Дан оказался прав - снова и снова. Лишенный возможности использовать лазеры и
имеющий броню, рассчитанную в первую очередь на отражение лучевой атаки, колосс
выглядел почти беззащитным перед наступающим на него противником. Несмотря на
массивность боекостюма, Женька был карликом рядом с биороботом. Тот был похож на
осьминога. Высотой почти в два с половиной метра, он опирался на три толстых щупальца и
мог одинаково легко двигаться в любом направлении. Все тело, за исключением опорных
щупалец и еще трех - поменьше, покрывали кажущиеся на вид массивными пластины.
Непрерывный поток бронебойных пуль бил в эти пластины, высекая снопы искр, раскалывая
их, все ближе подбираясь к внутренностям полуживой машины.
"Воин" отступал. Он едва помещался в слишком тесном для него коридоре, где
практически не имел возможности маневрировать. Одно из верхних щупалец сжимало пушку
- наподобие только что превращенной Трошиным в обломки.
Из нее ударил плазменный заряд, заставивший Женьку сделать шаг назад.
- Обезоружь его! - заорал Саша, стараясь перекричать раскалывающий голову
грохот.
То ли Женька услышал, то ли наконец догадался сам, но его пистолет выплюнул
очередную порцию свинца - и "Воин" лишился плазмомета.
- Давит... падла... - прохрипел Малой. - Голова...
Теперь "Воин" бил в упор из своих пси-излучателей. Видимо, все еще действовавшая
электромагнитная защита в какой-то степени рассеивала лучи, а может, тут сыграла свою
роль броня - Женька держался. Он пошатывался, даже отступил на шаг, но стоял на ногах.
Хотя было видно, что это дается ему с трудом. Вот и пистолет его замолчал.
- Силовой щит!
Неизвестно каких усилий стоило Малому собрать в кулак остатки сил и включить
импульс силового поля БК. Последствия его применения были ужасны. Коридор в мгновение
ока превратился в ад: стены прогибались, двери не просто слетали с петель - они
разлетались в щепки, к тому же пылая, поскольку были подожжены огнеметами плазменных
залпов. Пол вздыбился... Потолок пошел трещинами, и "Воина" отбросило назад и впечатало
в стену... Стена не выдержала, рухнула, превратившись в груду обломков. Просел потолок,
похоронив спрута под бетонными пластами.
Пси-пушки робота заглохли. Женька тут же пришел в себя. Пистолет вновь загрохотал,
в упор кромсая лежащую среди строительного хлама тушу. Та лишь содрогалась - было
ясно, что робот проиграл. Вот треснул последний слой пластин, отлетели в сторону обломки
защитных плит. Стрельба на мгновение прервалась - Женька сменил бронебойные пули на
разрывные. Еще одна очередь, направленная прямо в прорехи брони, - и биоробота
буквально разметало взрывами: в разные стороны полетели обломки металла, куски чего-то,
напоминающего плоть...
Спустя десять минут далатиане, потеряв еще троих бойцов, предпочли сложить оружие.
Шансов у них не было.
За минуту до капитуляции БК "Робокоп" истратил последний патрон. Одновременно с
этим его броня, порядком избитая плазменными ударами, поддалась: Женькина нога
подломилась, и он тяжело завалился на только что поверженного далатианина, так и не
узнавшего, что его последний выстрел оказался успешным.
Женькины глаза, абсолютно спокойные, равнодушные ко всему на свете, смотрели
сквозь прозрачную крышку саркофага. Почти прозрачная жидкость заливала тело и чуть
колыхалась. Эти едва заметные движения и игра света, проникающего сквозь толстое стекло,
создавали впечатление, что сейчас друг подмигнет, улыбнется... состроит привычную
ехидную гримасу.
Но так только казалось...
- Он выживет?
Макс задал вопрос очень тихо... В случившемся не было его вины, как и вины кого-либо
еще: каждый был занят своей собственной схваткой, каждый старался прикрывать друзей -
по возможности не подставляясь сам. Пуля - это обычно рана, а плазменный заряд - всегда
горстка жирной, отвратительной на вид и на ощупь сажи. Женька, закованный в броню,
казался несокрушимым рыцарем в окружении толпы плохонько снаряженных вассалов...
Именно ему вроде ничто не угрожало. Но он лез на рожон, отчаянно пытаясь закрыть
стальной грудью всех, кого только мог, - и не уберег самого себя.
- Александр! - Макс настойчиво дернул Трошина за рукав.
- Что? А... Да, выживет, конечно. Если лег в медблок живым, значит, живым и
выйдет. Чаще всего именно так. Только вот...
- Нога, да?
- Да. Этот аппарат не сможет восстановить конечность.
- А он... Он знал, что броня повреждена?
- Знал конечно. Компьютер шлема давал достаточно информации. Понимаешь,
Максим, мы не привыкли к такому бою. На Арене... Там надо выкладываться до конца, там
не щадят свою жизнь, даже когда идет размен хотя бы один на одного. Мне кажется, Женька
так до конца и не понял, что этот бой - настоящий. Будь броня повреждена выше... У него
нога сгорела полностью, но так же легко сгорело бы и тело. Он мог отступить, мог
увернуться... Наверное, мог - это только средневековый рыцарь в доспехах был ограничен в
маневренности, а БК, даже с неполным энергозапасом, позволяет маневрировать. У Женьки
просто такой мысли не возникло.
- Он шел в авангарде.
- Вот именно. Когда мы планируем очередную Арену, всегда... ну, скажем, довольно
часто предполагается, что кто-то примет на себя отвлекающий удар, то есть заведомо пойдет
на смерть. Виртуальную смерть... Она обратима, поэтому никто и не возражает, если это
полезно для дела. Надо - значит, надо. Арена - игра прежде всего командная, а не набор
индивидуальных поединков. По крайней мере, когда используется высокотехнологичное
вооружение. Часто от прямого, целенаправленного самопожертвования толку гораздо
больше, чем от виртуозного владения оружием и умения долго оставаться живым. Вот
Женька и считал себя... ну, не знаю - тараном, что ли, который проложит нам дорогу к
светлому будущему.
- Мне кажется, это неправильно.
- В реальной жизни - неправильно, и Женька - наглядный пример. Но Арена - это
не жизнь. Это игра. Опытный шахматист с легкой душой пожертвует даже ферзем, если это
принесет ему стратегическое преимущество в дальнейшем. Партия закончится, начнется
следующая - и все фигуры опять займут свои места. Однако победа определяется не
количеством "взятых" или "отданных" фигур, верно?
- Люди - не пешки.
- Согласен. Не пешки. И даже не ферзи. Но Арена - всего лишь игра. Женька забыл
об этом. Он просто шел вперед.
Дверь медсектора плавно отъехала в сторону. На пороге стояла Лика - ее глаза были
красными от слез. Ей досталось самое трудное - выковыривать обгоревшее тело Малого из
изуродованного боекостюма. Лика рыдала, глядя на чудовищные ожоги, на буквально
впаянные в тело обломки металла и обугленные куски кожи. И только когда стало
совершенно ясно, что Евгений будет жить, она постепенно стала успокаиваться.
Если бы речь шла о битве на Арене, Саша сказал бы, что все прошло на удивление
удачно. Потери - двое. Остальные отделались мелкими ожогами, ссадинами, синяками.
Противник смят, деморализован и капитулировал. Чего еще желать?
Если бы ему сказали заранее, что Женька, молодой, заводной парень, имеющий, по
всеобщему мнению, шило в заднице, лишится ноги? Лишится навсегда и, в лучшем случае,
обзаведется мало отличимым от живой конечности протезом инопланетного производства?
Постарался бы он, капитан, принять другое решение или сознательно пошел бы на жертву
ради успеха операции в целом? Ожидай такая судьба его, Трошина, он не раздумывал бы. Но
обречь на инвалидность друга...
Саша тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Что-то в последнее время он стал
слишком часто задумываться о смысле жизни, о причинах и следствиях тех поступков,
которые совершают люди. Это вселяло в него неуверенность, а ему так необходима сейчас
железная воля и убежденность в правильности принимаемых решений. Потому что
большинство его решений определяли дальнейшую судьбу их всех.
- Капитан, Дан говорит, что пленные созрели для беседы.
Лигов занимался делом весьма необычным - он обеспечивал условия для того, чтобы
сдавшиеся далатиане не могли обрести свободу. По его словам, это было не сложно, но
долго. Саша и представить себе не мог, каким образом можно обездвижить существо,
способное изменять форму. Во всяком случае, веревки и наручники здесь явно не годились.
И еще было очень интересно, как это далатиане "созрели для беседы". По сведениям
Лигова, если для большинства разумных существ имелись разного рода "сыворотки правды",
то для метаморфов таковых не существовало в принципе: изменить химический состав
организма для них было немногим сложнее, чем увеличить вдвое собственный нос. При
мысли о том, к каким методам добывания информации прибегнет Дан, у Трошина по спине
поползли мурашки. Он был почему-то уверен, что эти методы ему не понравятся.
И все-таки он подсознательно ожидал увидеть наручники, может быть потому, что
ничего другого не мог себе представить. Да и то сказать - опыт общения с чужими был
только на Арене, а там остановить - это однозначно убить. Здесь же все было иначе. Штерн,
по каким-то причинам соизволивший полностью сохранить привычный облик, столь же
привычно восседал за своим столом. Такое впечатление, что сотрудники пришли на разбор
полетов, а не на допрос шефа с пристрастием.
Впрочем, кое-что изменилось в обычном антураже кабинета. Например, четыре стула у
стены были заняты - там восседали, если можно так сказать, фигуры, даже близко не
имеющие с человеком ничего общего. Просто комки глины... Или пластилина серого цвета.
Ни конечностей, ни глаз, ни иных "отличительных признаков". В первый момент их можно
было вполне принять за предметы неодушевленные, и Саша, не знай он заранее, с кем
предстоит иметь дело, так бы и подумал. "Предметы" находились в движении, их форма
постоянно изменялась, они как будто текли. Так свеча оплывает под воздействием огня -
только в данном случае изменения происходили быстрее.
Когда они вошли в кабинет, там никого, кроме далатиан, не было. Ни охраны, ни
грозных стволов, нацеленных на чужих. Тем не менее пленники совершенно спокойно сидели
на своих местах. Штерн не поднялся навстречу посетителям, хотя делал это неизменно, когда
кто-нибудь к нему входил. Обычно шеф выбирался из-за стола, протягивал руку... А тут
остался неподвижен, и даже руки, лежавшие на полированной крышке, не шелохнулись. Как
приклеенные.
- Я думаю, нужно всех позвать, - заметил, стоя в дверях, Трошин, невольно поймав
себя на странном ощущении. Саша вдруг понял, что сейчас он здесь не главный. То есть не
просто уступил роль командира - такое случалось достаточно часто и раньше, будь то
планирование стратегии на следующую Арену или банальный спор с женой из-за какойнибудь
мелочи. Даже когда Штерн давал очередные ценные указания, он, Трошин, всегда
сохранял за собой какие-то права... Хотя бы право послать всех к бесу, повернуться и
хлопнуть дверью.
Сейчас он чувствовал себя пешкой, хозяин которой - великий шахматист - намерен
сделать ею ход. Имеет ли право пешка задумываться о том, какой это будет ход, какие
последствия вызовет? Пешка должна бездумно и безразлично ожидать команды, а потом
выполнить ее механически, не шевеля извилинами и не открывая рта. Кто она такая - пешка,
- чтобы оценивать стратегию хозяина?
- Да-да, конечно... - Лигов ответил как-то особенно небрежно, вскользь,
мимоходом... Так ребенок, воскликнувший "ой, мама, смотри - собачка!", натыкается на
равнодушное "угу" умотавшейся за день родительницы, которая толком и не слышит
обращенной к ней фразы.
Сердце екнуло. Вот он - шахматист... Неторопливо опускает свою задницу в одно из
кожаных кресел. Трошин обернулся, пробормотал столпившимся в приемной, чтобы
заходили. Пробормотал вяло, удивляясь самому себе - с чего бы его так повело? И побрел к
ближайшему креслу.
В голове мелькнула мысль: а если заставить себя сейчас повернуться и выйти?
Интересно, получится ли? Или организм, по каким-то причинам взбунтовавшись, откажется
выполнить команду мозга? Пожалуй, это его не удивило бы. Он подумал, что сопротивляться
наваждению ему не хочется. Даже нет, не так... О сопротивлении было даже думать
неприятно. Гораздо проще подчиниться - легко и без душевных мук отдаться на волю
течения. Скрипнуло кресло, принимая в себя его усталое тело. Рядом рассаживались друзья:
спокойно, без вечных взаимных подколок - вообще не издавая ни звука. Просто входили,
садились и замирали - ничем не лучше, чем приклеенный к своему столу Штерн.
Лигов, не поднимаясь, протянул руку и взял со стола небольшой прибор. Некоторое
время крутил какие-то ручки...
Вдруг наваждение пропало! Мир вновь обрел краски, мозг - свободу не только
мыслить, но и командовать телом. Из-за спины послышалось короткое ругательство - голос
принадлежал Петру. Вернулись звуки. Саша услышал дыхание товарищей - неровное,
какое-то... возмущенное, что ли? Если дыхание может быть возмущенным.
- Поясняю, - Лигов заговорил своим обычным спокойным голосом, - этот прибор
создает поле, подавляющее часть мозга, контролирующую волю субъекта. Действует прибор
на все разумные расы биологического типа, правда, требуется определенная подстройка. К
сожалению, радиус действия ограничен, и нужно не менее двадцати минут, прежде чем
свобода воли будет полностью подавлена. Излучение экранируется любым материалом
толще... э-э... девяти миллиметров... кажется. Оно может быть объемным или
поляризованным. Последний вариант и применен сейчас: на заключенных поле действует, на
вас - нет. Находясь под воздействием поля, объект полностью лишен возможности
принимать самостоятельные решения.
- Почему они не воспользовались таким прибором, отражая нашу атаку? - В голосе
Лики сквозило отвращение.
Саша ее чувства вполне разделял. Отвратительный, омерзительный агрегат - любые
пытки лучше, чем такое вот уничтожение личности! Пусть и временное. Даже заключенные в
фашистских концлагерях имели право выбора- либо подчиниться, либо умереть. Или
бороться - что с высокой степенью вероятности означало ту же смерть. А тут разумное
существо лишалось буквально любой инициативы. Только тупое подчинение...
- Применение подобной аппаратуры строго контролируется, в том числе в мирах,
входящих в Ассамблею. Технология, помимо прочего, подпадает под юрисдикцию Закона
Изоляции. Попытка ее использования вызвала бы вмешательств
...Закладка в соц.сетях
