Жанр: Научная фантастика
Кот 1. Псион
...Я знаю, чем в этих стенах занимается
доктор Зибелинг, и решил лично в этом убедиться. И предложить вам хорошую
работу. Мне повезло, в отличие от большинства псионов...
Он сделал жест рукой; на пальце сверкнуло кольцо-печатка. В его речи было
что-то странное - не акцент, а скорее наоборот. Слова произносились
настолько правильно, как будто он боялся сделать ошибку.
- Мой уровень владения псионикой позволил мне достичь всего, чего я
только мог желать. Однако я никогда не забывал о страданиях псионов в
обществе. И я решил предложить вам работать на меня - участвовать в проекте,
который даст вам богатство, независимость и могущество - то, о чем вы могли
только мечтать. Я проглотил смешок:
- Не слишком вы уверены в себе, ведь так? Как вы используете вашу
пси-энергию - чтобы стянуть что-нибудь с большого расстояния? Или инфаркты
по заказу?
Я вспомнил о слухах и ужасных историях - все, из-за чего люди ненавидели
псионов.
- Телекинез мы тоже применяем. - Ледяные зеленые глаза незнакомца
сузились. Неожиданно я по-настоящему испугался, что моя догадка верна. - Но
ни одно из ваших предположений не попадает в точку. Мое предприятие имеет
совершенно другие масштабы!
Я взглянул на Джули, и по коже у меня пошли мурашки. Ее глаза
подтвердили, что страшная догадка родилась у нее намного раньше. Я остановил
дальнейшие размышления, пока они не приняли форму осознанных мыслей о том,
что мы, кажется, дождались того, к чему стремились. Посланник от
Квиксилвера, человека, настолько овладевшего псионикой, что даже его тень
приводила Федерацию в трепет. Я попытался перевести охвативший меня азарт в
воодушевление от того, что только что сказал Рубай, не зная, читает ли он
нас в этот момент и можем ли мы это определить.
- Не слишком ли поспешное предложение? - Джули подалась вперед, удивив
меня своим вопросом. - Вы ведь совсем не знаете нас.
- Напротив, - Рубай покачал головой. - Я наблюдал за всеми вами, будучи
незамеченным, пристально изучал ваши способности, ваш потенциал, сравнивал и
выбирал, кто мне наиболее подходит и кого можно перевести в резерв. Я уже
сделал отбор нескольких кандидатов.
Я подумал, насколько бы он сузил круг претендентов, если бы начал отбор
месяцем раньше и прослушал одну из "специальных лекций", прочитанных нам. Я
вновь пресек эту мысль как можно быстрее. Каким образом можно было следить
за целой командой псионов? От этой мысли меня бросило в жар. Но если Рубай
не мог полностью читать мое или чье-то другое сознание, было бы чрезвычайно
сложно наблюдать и делать выводы даже для такого профессионала, как он.
Ложные образы, которые мы в целях защиты заложили в нашу память, должны
выполнить свою функцию, и, кроме того, всегда трудно проникнуть в сознание
другого псиона. Я всегда чувствую, когда кто-то пытается это проделать со
мной. Мне стало немного легче.
- Вы владеете телепатией и телекинезом? - спросила Джули.
Рубай кивнул:
- А также телепортацией. Я потомственный медиум и выделяюсь даже среди
коллег.
Мне казалось, что одному человеку не под силу обладать всеми этими
чудесами. Рубай стал задавать Джули вопросы и отвечать ей. Ее голос был
очень тихим, почти неслышным. Я не мог понять, почему он выбрал ее, такую
хрупкую, которую так легко было сломать.
- А вы, конечно, принадлежите к знаменитой фамилии Та Минг. - Это не было
вопросом. - Ваш клан управляет перевозками с Созвездия Центавра. Редко
выпадет случай встретить псиона из такой высокопоставленной семьи.
Джули нахмурилась:
- Большинство из них не доживает до старости.
Едкий сарказм ее высказывания вызвал усмешку у Рубая. Я посмотрел на
Джули, не веря, что она способна была произнести такие слова. Она перебирала
пальцами ткань своей старенькой черной блузки.
- Я дальняя родственница семьи Та Минг.
Но она слишком явно захлопнула дверь в свое сознание: даже мне было ясно,
что она лжет. Рубай тоже знал это. Знал он и другое: кем бы она ни была
когда-то, все это в прошлом.
- В любом случае, - заметил он, - для нашей совместной работы вы
обладаете великолепной квалификацией.
Она не спросила: почему? Зато это сделал я. Рубай взглянул на меня и
ласково улыбнулся.
- Ну хорошо. - Я уселся по-турецки. - Почему именно я? Если вы
действительно наблюдали за нашими занятиями, то должны были заметить, что я
не умею даже сплевывать как телепат. Я могу оказаться негодным для всего
того, что вы от меня ожидаете.
Я сам не понимал, был ли это вопрос или попытка заговорить ему зубы.
- Ты можешь думать о себе как о полном нуле в этой группе, но, поверь
мне, ты обладаешь потенциалом, который превосходит все, вместе взятые,
способности всех участников исследований.
Глаза Рубая зажглись, как прожекторы, а мои напоминали те окна, куда
направлены ослепительные лучи.
- Ну уж нет, - я опустил глаза и отрицательно покачал головой. - Зибелинг
думает совсем по-другому.
- То, что говорит доктор Зибелинг, и то, что он понимает, - это далеко не
одно и то же.
Я почувствовал, что Джули напряглась, между бровями у нее появилась едва
заметная морщина.
- Так скажите ему об этом, - предложил я.
- Я как раз собирался это сделать. Потому что он квалифицированный
врач-экспериментатор, и по этой и некоторым другим причинам он один из тех,
кого я выбрал. - Лицо Рубая скривила мрачная усмешка. Его нога отбивала на
ковре неслышный ритм.
- Почему вы так уверены, что я способный ученик?
- Это очевидно. Твое умение выставить внутреннюю защиту. Твои глаза. Тот
барьер, который возник в результате психической травмы, можно разбить. Эти
дилетанты едва ли преодолеют его. И твой разум засияет, как яркая звезда.
Мои глаза... Я провел рукой по шраму над левым глазом, вновь почувствовав
тревогу. Лицо Рубая изменилось, изменилась и тема разговора.
- Сейчас ты как бы отбываешь срок условного наказания за то, что тебе не
понравилось внимание вербовщиков Контрактного Труда. Неужели это так плохо
по сравнению со Старым городом? Они говорят: "Контрактный Труд создает
миры". Что именно там любой приобретает навыки и на него делают ставку. Что
это возможность убежать из Старого города, что это выбор...
- А еще говорят, что лучше сразу подохнуть, чем жить в Старом городе. Но
это не означает, что я хочу попасть из огня да в полымя. По крайней мере в
Старом городе я знал, чего ожидать.
- Понятно, - Рубай внимательно слушал меня. - И чем же ты занимался?
- По большей части воровал и всегда выходил сухим из воды. А здесь я -
"телепатический клептоман".
Мои губы дрогнули. И тут я почувствовал, как Рубай впервые устанавливает
со мной телепатический контакт не для вторжения, не для сбора информации, а
для передачи затерянных в его памяти образов. Передо мной прошли картины
жизни оборванного голодного мальчишки с энергией пси, бушующей в его голове,
как пожар; мальчишки, проклятого Даром, как и огромная армия псионов в
сотнях трущоб, городов и миров. Но в этих картинах не было пораженческих или
капитулянтских мотивов - их герой был готов продавать свои пси-способности
любому, кто больше заплатит, и делать все, за что платили. Все что угодно. И
ему всегда щедро платили или сожалели, что не могут дать адекватную сумму.
Через некоторое время бывший оборванец вел уже жизнь, далекую от труда, и
мог себе позволить не торговать своими талантами. Однако он продолжал
сотрудничество с сильными мира сего, уже диктуя условия, если предложение
было выгодным, потому что он был лучшим и любил доказывать это.
Рубай сидел напротив меня, его высокомерие было как направленный на нас
бесцветный огонь, а небо за окнами в отчаянии плакало: Квиксилвер! Я понял,
что этот человек был сам Квиксилвер. Он сам пришел за нами, не замаскировав
свою внешность и оставив в дураках Службу Безопасности, настолько он был
уверен в себе.
Его ледяные зеленые глаза неподвижно сосредоточились на мне: интересно,
что он мог прочесть в моем лице после того, как прервал телепатический
контакт?
- Итак, вы готовы выслушать мое предложение?
- О да! - Мой натужный голос едва достиг ушей, но я продублировал ответ
мысленно, чтобы он мог прочитать его. Джули, в свою очередь, кивнула,
отвечая лишь на устный вопрос.
- Хорошо! - Рубай встал. Прием закончился и, создавалось впечатление, не
слишком удачно для нас. - Я скоро опять найду вас.
И он исчез. Едва заметным дуновением воздух заполнил пространство,
которое только что занимал Рубай. Мы долго молча смотрели то на это
опустевшее место, то друг на друга.
- Квиксилвер. Джули, это был он. Вот здесь.
- Сам Квиксилвер? Ты хочешь сказать... - Она замолчала, оглядываясь по
сторонам и пытаясь сконцентрироваться.
- Ты можешь расслабиться, если даже он слушает нас. Если он собирается
узнать о конечной цели наших занятий, лучше, если он сделает это сейчас. - Я
почти желал этого. - Пока для нас это не зайдет слишком далеко. - Я провел
пальцами по горлу.
- Он может убрать нас и ничего не почувствовать при этом, это так?
Я кивнул. Вспомнив о тех картинах, которые он мне показал, я похолодел.
Квиксилвер был словно изо льда, он мог сделать кому угодно что угодно, не
испытывая никаких угрызений совести. Когда-то, возможно, он был
чувствительным и даже сентиментальным, а я не раз наблюдал, как люди такого
типа под давлением жизни в Старом городе утрачивали человеческие черты. Но
неужели мы похожи на него?
- Первый раз я видела не человеческое существо, - Джули обняла себя за
плечи, как будто ей было холодно.
- Так значит, тебе повезло, - пробормотал я. Нечеловек, недочеловек,
чужак, пришелец... Мои глаза... Что он говорил про мои глаза?
- Нужно немедленно найти Ардана. - Джули уже поднималась. - Мы скажем
ему... Я пожал плечами:
- Рубай, наверное, уже делает это за нас.
- Но мы же не могли его удержать. Мы не скажем Ардану, что это сам
Квиксилвер. Ардан не представляет, с кем имеет дело. Он не читает мысли...
- Да все с ним будет в порядке. В конце концов, Рубай не будет ничего
предпринимать в этих стенах. Да и потом - у Зибелинга хорошее чутье на
подонков. - Я скрестил руки на груди. - По крайней мере, мне он часто
повторяет это.
Джули села.
- Не надо. - Она вновь нахмурилась, прочитав мои мысли. - Не сейчас. Если
сейчас мы не будем держаться вместе...
Я не пытался уйти от разговора.
- (Это не моя вина!) Зибелинг всегда препятствует этому. Ты знаешь, что
не я! - Тут я сообразил, что именно пытался сказать. - Тебе известно это,
Джули, разве не так? - Я придвинулся к ней.
Она кивнула, сжав губы.
- Да, конечно. - Ее голос почти умирал. - Но попытайся... не испытывать к
нему такой ненависти. Кот. У него внутри глубокая рана, нечто невыразимо
трагическое. - Она сделала движение рукой, как будто стряхивая видение. - Я
еще не знаю, что именно, это очень запутанно и скрыто. Но это связано с
тобой... - Она старалась не смотреть мне в глаза. - Он не желает делать тебе
больно.
- А мне-то что? Это не дает ему право постоянно ранить меня!
Что-то, связанное со мной. Что-то в моих глазах, как сказал Рубай.
Зибелинг тоже упоминал об этом, пытаясь начать разговор, который я не
хотел продолжать...
- Джули, - перевел я дыхание, - что он хотел сказать о моих глазах?
- Кто? - Она вошла в мои мысли, прослеживая их ход.
- Рубай. И Зибелинг. Оба говорили что-то о моих глазах. У меня зеленые
глаза. Но у всех псионов они такие. - Я представил глаза Рубая - бирюзовые,
как лед на море. - Разве не так?
Она взглянула на меня своими серыми глазами с круглыми, обычными
зрачками.
Я пристально смотрел на нее. Перебирая бахрому шали, она воскликнула:
- Я знаю, все так говорят. Но для большинства псионов это уже не
актуально. Далеко не у всех такие изумрудные, цвета травы глаза, как у тебя.
У многих глаза зелено-карие, смешанного оттенка.
- А у тебя?
Она жестко улыбнулась, глядя на меня, затем смягчилась:
- Просто курьез. Никто в моей семье не думал... Мои родители были
уверены, что наша порода никогда не испытает смешения. Они хотели забыть те
дни, когда Транспортная Служба Созвездия Центавра... Нет, у псионов не
бывает зеленых глаз, - почти раздраженно сменила она тему. - Больше не
бывает. Это было давно.
- Как давно?
- В те времена, когда мы столкнулись с гидранами.
Я сжал кулаки.
- Ты знаешь эту историю? - спросила она - точно, как Зибелинг, когда я не
стал продолжать разговор.
- Не очень. - Мой голос был не намного громче, чем голос Джули. - А в чем
там было дело?
- Когда человечество получило возможность совершать межзвездные перелеты
и осваивать другие галактики, обнаружили, что на Бета Гидре III обитают
гуманоидные существа, распространившиеся на близлежащие планеты. Они
основали свои колонии в пределах созвездия, и пик развития их цивилизации
закончился задолго до прихода людей. Сперва это открытие принесло чувство
удовлетворения - мы были рады открыть еще одну цивилизацию, доказывающую,
что мы не одиноки во вселенной. Тем более что гидраны были настроены
дружественно и не представляли для Человеческой Федерации ни малейшей
опасности. Это была цивилизация псионов.
Сперва это стало потрясением для людей - общество гидранов
функционировало в совершенно другом ритме и на других источниках энергии,
нежели человечество. Мы многое узнали о гидранах, но в процессе изучения
стали причинять непоправимый вред их цивилизации. Однако в первое время
казалось, будто ничто не угрожало нашему мирному сотрудничеству: между
людьми и гидранами совершались браки, и появились дети, несущие в своих
жилах смешанную кровь. Дети обычно наследовали пси-способности родителей, а
их глаза имели изумрудно-зеленый оттенок...
- Но как у них могли рождаться дети? Ведь... Я хочу сказать, гидран - это
же не человек. Теперь люди не вступают в брак с пришельцами. Разве это не
считается незаконным или чем-то в этом роде? - Я нахмурился.
Но Джули по-прежнему смотрела на дождь.
- Некоторые люди поступают так до сих пор. Одним из них был Ардан. Это не
противоречит закону, просто это сопряжено с рядом сложностей. С течением
времени взгляды на эту проблему менялись. Гидраны от этого очень пострадали.
В случае подобного брака, Кот, пришельцы должны быть максимально приближены
к человеческой природе, иначе не могло бы быть и речи о зеленоглазых
псионах...
Или, возможно, сами люди - это пришельцы. Были утверждения, что
человечество - это ответвление, цивилизация мутировавших гидранов. И только
отсутствие пси-способностей привело человека к потере его истинной сущности.
- Бред какой-то, - заметил я, сцепив пальцы.
Она пожала плечами:
- Но до сих пор встречается большое количество зелено-кареглазых
псионов-людей, однако таких зеленоглазых, как ты, можно пересчитать по
пальцам.
- Потому что ни один человек в здравом рассудке не хочет иметь вместо
сына какого-то гибрида...
Джули посмотрела на меня. Она всегда знает - не может не знать - почему
же она не понимает? Я поглядел на нее своими зелеными глазами чужака. Джули
была полна стыда, сожаления, отраженной боли, смятения и раскаяния.
- (Прости, прости, прости...) - В ее глазах показались слезы. - Прошу
тебя, не надо!
Я напряг волю, чтобы перестать чувствовать ее и чтобы она не чувствовала
меня. Она глубоко и прерывисто вздохнула, прижав руку к губам.
- Ты не знал, что в твоих жилах течет кровь гидрана? Я думала... Неужели
ты не знаешь? - Ее голос дрожал. - Разве никто никогда...
Я покачал головой и произнес с горечью:
- Мне, думаю, просто повезло...
Разрозненные эпизоды в моей памяти стали складываться в стройную картину:
шутки, оскорбления, бессмысленные побои имели причиной то, чего я никак не
мог понять. Мне такое никогда не пришло бы в голову. Может быть, просто
потому, что я боялся этого, опасаясь взваливать на себя еще одну ношу.
Возможно, осознание этого было именно тем, от чего я бежал всю жизнь,
прячась в темных углах, бесконечных днях одиночества и наркотических снах...
то, что делало меня мишенью и жертвой для охотников.
У Джули был отсутствующий взгляд, означающий, что она размышляла на свои,
очень личные темы. Я смотрел на дождь и думал, что я... Ну уж нет. Это
только предположение. Может быть, этим объяснялось мое странное везение,
несмотря на подножки, которые всегда ставила мне жизнь. Может, это прояснило
и поведение Зибелинга - человека, который был женат на женщине-гидране и сын
которого со смешанной кровью затерялся где-то во вселенной... Который
стыдился своей презренной слабости, ненавидя эту тайну, скрытую в глубинах
его прошлого. Кто не испытывал подобных чувств? Как отнесся бы каждый к
напоминанию об этой тайне? Зибелинг тогда прямо дал мне это понять. Во время
того разговора с ним я увильнул от возможности узнать правду. И в этот раз я
попытался сделать то же, но теперь мне отвертеться не удалось.
Вновь раздался звонок прибывшего лифта. Я оглянулся. Джули вздрогнула, ее
лицо напряглось. Двери лифта открылись, и мы увидели Зибелинга. Не
обязательно было быть псионом, чтобы понять, что Зибелинг чем-то не на шутку
озадачен. Он молча направился к нам. Джули просияла и ожила. Одно его
присутствие наполнило ее горькой радостью. Однако Зибелинг смотрел на меня,
и я понял, что предстоит серьезный разговор.
- Ардан, - начала Джули, - он появился. Его зовут Рубай, это один из тех,
кого мы ждали. Он был здесь и сообщил нам о своем предложении. И Кот думает,
что он...
- Он говорил с вами обоими?
Она кивнула:
- Да, с нами обоими. Я... Он был...
- Тогда это подождет, - покачал головой Зибелинг. - Пока поговорим о том,
что касается только нас.
Он положил на маленький столик между нами прозрачный стеклянный шарик,
который напоминал кристалл и содержал в себе зеленое с золотым отливом
насекомое, пойманное в полете.
- Прелестная игрушка. Где ты ее взял?
Теперь я знал, что случилось. Я позабыл про шарик.
- Это... это не мой.
- Допускаю. - Голос Зибелинга звучал угрюмо.
Я покачал головой.
- Впервые вижу. - Я не мог оторвать глаз от шарика. Мне это никогда не
удавалось.
- Тогда, я полагаю, он оказался в твоей куртке по случайному стечению
обстоятельств?
- Послушайте, если вы хотите пришить мне воровство, пожалуйста. Вы имеете
в виду именно это. - Я с тоской подумал, что сегодня, пожалуй, не стоит
вообще просыпаться.
- Да, я думаю именно так.
- Я не крал этот шарик! Я взял его на время - просто хотел посмотреть на
него.
Интересно, почему правда всегда больше похожа на ложь, чем сама ложь?
Наверное, потому, что мои объяснения были правдой лишь наполовину. Я
забрал этот шарик со стола Зибелинга во время второго собеседования. Я
сделал это со злости, без всякой задней мысли, и не собирался оставлять
вещицу у себя. Но так и не вернул... Я не мог. Когда держишь этот шарик в
руках, он показывает удивительные, невиданные картины других миров. Если
надоедает одна картина - она заменяется другой или, если вы хотите вернуть
прежнюю, возвращается. Ничего подобного я никогда не видел. И я
действительно не мог отдать шарик и держал его у себя. Я ожидал
неприятностей в случае, если шарик обнаружится, но запер мысль о нем в своей
памяти. Настоящее преступление. Я чувствовал, что начинаю краснеть. Он
накрыл шарик рукой почти нежно, и образ внутри тотчас поменялся.
- Зачем? - спросил Зибелинг напряженным голосом.
- Что?
- Зачем ты взял его? - Однако он имел в виду вовсе не это. В его мозгу
переплелись пылающие вспышки мыслей, которые я не в состоянии был прочесть,
и он явно думал не только обо мне... Я вдруг понял: шарик пришел из другого
мира, из цивилизации гидранов. И принадлежал он его сыну-полукровке. А я
взял его.
Идиот, проклятый дурак! Я хмыкнул.
- Так почему ты взял его?
- Я... я... - Как я мог признаться ему, что мне становилось тепло, когда
я крутил в руках этот шарик, когда смотрел на эти картины? Как я мог
объяснить ему то, что не очень понимал сам? - Это... занятная вещица, она
мне понравилась.
- Он тебе понравился?
- Ну да, он... - Я прикусил язык, воздерживаясь от окончания фразы. - Ну
хорошо. Я взял его и не отдал. Я поступил плохо, простите меня. Это не
повторится, я обещаю. Ладно?
Кажется, вопрос исчерпан: ведь я признал свою вину. Чего ж ему больше?
Зибелинг прошептал имя. Очевидно, так звали его жену, которой уже не было
в живых. Боль наполнила душу Зибелинга. Он не отрываясь смотрел на шарик и
даже не заметил, что произнес вслух что-то, не предназначенное ни для чьих
ушей. Он посмотрел на меня:
- Он не должен реагировать на тебя. Ты не способен даже понять...
Зибелинг сказал это так, будто обвинял меня в чем-то. Он протянул руку,
чтобы забрать шарик. Я сжал его, картинка в нем поменялась. Зибелинг схватил
меня за запястье:
- Руки прочь от этой вещи! Ты, очевидно, полагаешь, что быстрое извинение
- это все, что от тебя нужно после того, как тебе в очередной раз что-нибудь
"понравится". Со мной такое не пройдет. Если это единственные манеры,
которые ты можешь продемонстрировать, значит, ты не годишься для участия в
эксперименте. (И ты никогда не будешь...) - Вы не имеете права так говорить.
- Я резко высвободил руку. - У меня такой же дар, как и у вас. И мне
осточертело, что со мной так несправедливо обращаются!
Зибелинг взял шарик.
- Ты отстранен. Пошел вон, чтобы я больше тебя не видел.
- Что? - Я был ошеломлен.
- Ты слышал, что я сказал.
- Но... - Мне удалось подняться, хотя я был как парализованный. -
Кажется, мы оба понимаем, почему вы поступаете таким образом, разве нет?
Зибелинг молчал. Я обернулся к Джули. Ее лицо сильно побледнело, в глазах
стояли слезы. Она смотрела на свои сцепленные пальцы с обкусанными ногтями.
- Джули, - позвал я ее тихо, но она не подняла глаз. - Все будет хорошо,
вот увидишь.
Я дотронулся до ее рук, впервые прикоснувшись к ней. Ее пальцы
инстинктивно сжались, и на миг она задержала прикосновение. Я чувствовал,
что ее слезы вызваны не тем, что происходит здесь сейчас.
- Ну вот, я ухожу. Я... Увидимся?
Она не отвечала. Ей было нечего сказать мне.
Когда я выпрямился, Зибелинг встал между нами, почти оттолкнув меня. Он
нагнулся к Джули, что-то шепча ей на ухо. Я прошел в открытый лифт.
Глава 5
Лифт остановился на том этаже, где я обычно выходил, потому что я нажал
номер автоматически. Я почти вышел, собираясь вернуться к себе в комнату:
что мне оставалось делать, как не идти туда и ждать?
Однако я продолжал стоять, глядя в пустой коридор как бы со стороны: я
больше не мог назвать эти стены родными. Зибелинг отсек меня одним ударом, и
очень скоро ребята из Службы Безопасности придут за мной и объявят об этом
официально. Я прекрасно понимал: все, что со мной происходило здесь, было
слишком хорошо, чтобы продолжаться, - как любой сон. Я сжал кулаки,
омертвение, наполнившее меня по самое горло, стало проходить. Все
закончилось, меня вывели из игры. Я никому ничего не должен. И я перестал бы
уважать себя, если бы остался здесь в роли униженного неудачника, уповая на
то, что меня возьмут обратно. Дверь лифта закрылась, и я побрел по коридору.
Так я дошел до главного вестибюля здания. Стены этого огромного помещения
высотой в три этажа были покрыты изоляцией, превращающей любой звук в шорох.
Я шел с таким видом, как будто все еще имел право находиться здесь. Но если
бы я и не старался изображать это, никто не обратил бы на меня ни малейшего
внимания. Я двигался среди суетливо снующих по холлу людей, пока не достиг
выхода, где не оказалось ни охраны, ни сколько-нибудь солидной двери. Легкая
дрожь, решительный вдох - и я стою на широкой площади с фонтаном перед
зданием института, на той площади, которую я много раз видел сверху.
Все оказалось гораздо проще, чем я ожидал.
Я стоял на площади, удивляясь, что же мешало мне сделать это раньше? Я
мог преспокойно уйти в любой момент в течение последних недель, если бы
только захотел. Я обернулся напоследок, глядя на открытые двери Института
исследований Сакаффа. Потом перевел взгляд наверх, на стеклянный фасад,
пытаясь найти окна своей комнаты. И опустил глаза, внезапно ощутив себя
оглушенным, опустошенным и совсем одиноким. Теперь я знал, почему никогда не
стремился уйти, но было слишком поздно.
Я пересек площадь. Дождь прекратился, но в воздухе висела влага, и
дышалось тяжело. Фонтан выделывал чудеса, я и предположить не мог, что вода
способна на такое. Когда я проходил мимо, струя брызнула на дорожку прямо
передо мной. Зажмурив глаза, я прошел сквозь этот освещенный душ. Влажный
жаркий воздух тяжело давил на грудь после кондиционированной прохлады
института. Я успел забыть, что такое лето и как я ненавидел его - почти так
же, как и зиму. По крайней мере здесь не было летнего зловония, которое в
Старом городе напоминало о разлагающихся мертвецах.
Я вступил в ущелье между двумя небоскребами. Улица была, пожалуй, самой
яркой из всех, какие мне доводилось видеть, и в то же время спокойной,
легкой и чистой. Вокруг было не так уж много людей, большинство - на
движущихся лентах-тротуарах или сновали туда и сюда, входя и выходя из
зданий. Высоко надо мной располагались посадочные площадки для воздушных
такси и тоннели переходов, связывающих фасады небоскребов, как нити
ожерелья. Одн
...Закладка в соц.сетях
