Жанр: Научная фантастика
Империя Воскрешенных 2. Корабль для уничтожения миров
...рамидальной формы,
высеченное в гранитном основании, на котором была выстроена столица. Если бы кому-то
вздумалось наполнить эту полость гипсом, то получился бы перевернутый зиккурат -
ступенчатая пирамида с плоской вершиной, в данном случае являвшейся полом. Каждая
из мажоритарных партий занимала одну из треугольных "лестниц". При этом лидеры
партий группировались ближе к низу, а их соратники, занимавшие более скромные посты,
размещались выше, на более широких ступенях-рядах.
Председатель Сената восседал на Нижнем Возвышении, за круглым мраморным
столом в самом центре "ямы" Большого Форума. Сенатор Оксам раньше только один раз
видела этого старика, Пурама Дрекслера с планеты Фатава, на парадном возвышении. Это
было в тот день, когда она давала присягу, и председатель вручил ей сенаторские регалии.
Странно было думать о том, что через несколько дней все это у нее могут отнять и обречь
на смерть после того, как этот самый человек сосчитает голоса.
Сегодня Большой Форум был как-то особенно, нереально освещен. На серый
гранитный пол не падали тени. Сделано это было для телекамер, облепивших верхнюю
ступень Форума по всему периметру. Сенатор Оксам позволила себе на секунду заглянуть
в поле вторичного зрения, чтобы проверить, какова зрительская аудитория. На Родине
статистика была ошеломляющая: прямую трансляцию из Форума смотрело восемьдесят
процентов населения. Даже в городах противоположного полушария, где сейчас в лучшем
случае было раннее утро, а в худшем - полночь, большинство жителей настроились на
эту передачу. Найлз сообщил Оксам о том, что сверхсветовой сигнал небольшой
мощности передается "в живую" через имперскую систему ретрансляторных антенн,
затем этот сигнал будет усилен, и в итоге запись судебного процесса обязательно увидят
на всех планетах Империи. Императору так и не удалось превратить Лаурента Зая в
мученика, как он этого ни жаждал, но зато теперь он обрел злодейку, которую следовало
образцово обвинить и наказать.
Политический Аппарат сделал все возможное для того, чтобы раздуть аудиторию,
следящую за процессом Нары Оксам. Видимо, политиканы не опасались того, что она
может сказать.
Ей позволили выступать в собственную защиту. Председатель Сената Пурам
Дрекслер настоял на самой обширной интерпретации традиции сенаторского иммунитета,
подкрепив свое решение аргументами о безопасности Империи - от той партии, которую
он сам представлял. Но даже сенаторский иммунитет нельзя было противопоставить
закону о столетнем табу, и потому был изобретен компромисс. Пурам держал под рукой
пульт-выключатель - на тот случай, если Оксам заговорит о задуманном Императором
геноциде. Шею Нары обвивал шоковый ошейник, чтобы она думала о том, что говорит.
Здесь, на парадном Возвышении, Дрекслер казался немного бледным. Видимо,
аппаратчики хорошенько просветили его относительно замысленной Императором
ядерной атаки на Легис, и теперь Дрекслер знал, когда именно ему следует вносить в речь
Оксам цензуру. Оксам не сомневалась, что Дрекслер глубоко возмущен подобным
нарушением устава Сената, но как бы противны ни были ему лично планы Императора,
политика Дрекслера оставалась такой же "серой", как тот гранит, в котором были
высечены ступени Большого Форума. Оксам была уверена в том, что он непременно
утихомирит ее, - если она хотя бы намекнет на запретную тему. Она с грустью подумала
о том, что представителям "розовых" политических партий несколько десятков лет в
голову не приходила мысль о переизбрании Дрекслера. Все считали, что пост
председателя - фикция, номинальная должность. И вот теперь этот человек держал в
руках ее жизнь.
Шла вторая неделя подготовки к процессу, и когда об этих условиях узнал Роджер
Найлз, он обреченно покачал головой.
"Нам конец, - сказал он. - Если ты не сумеешь сказать им о Легисе, все
бессмысленно. Сдавайся и проси пощады".
"Не волнуйся, Найлз, - ответила она. - У меня в запасе есть и другие тайны".
Услышав это, ее главный консультант изумленно вздернул брови, но больше она ему
ничего не сказала.
Император понятия не имел о самом последнем сообщении, полученном Оксам от
Лаурента Зая. Это сообщение было очень ловко упрятано внутрь политического отчета от
адепта Харпер Тревим. Пленница-рикс рассказала о том, что узнал на Легисе гигантский
разум. О правде насчет спасения заложников, о симбианте, об Империи в целом. Оксам
владела тайной Императора.
Да, она не имела права говорить о геноциде, но это не имело никакого значения.
Теперь у нее имелась история получше. Аппаратчики заперли не ту дверь.
Сенатор Дрекслер открыл заседание. Он сжал костлявой правой рукой жезл и
стукнул по полу его металлическим наконечником. Звук удара был усилен и эхом
разлетелся по каменным просторам Форума.
- Тишина, - проговорил он. Его голос был подобен скрежету гравия.
В Большом Форуме воцарилась тишина.
- Мы собрались, чтобы разобрать дело об измене.
Нара оставила транслируемую "картинку" в поле вторичного зрения и теперь видела
перед собой собственное лицо. Какая-то далекая камера пристально следила за ее
реакцией. От созерцания себя самой в синестезическом зеркале у нее возникло неприятное
чувство - она словно лишилась тела. Оксам моргнула и прогнала изображение.
"Нужно оставаться в реальном мире", - напомнила она себе.
Она даже свою речь целиком заучила наизусть, не желая, чтобы нормальному
зрению мешали синестезические суфлеры.
Наре нужно было видеть лица сенаторов, а не волноваться о том, как все
происходящее транслируется в эфир. Если ей не удастся завладеть вниманием
соратников-солонов, то ей совсем не поможет то впечатление, какое она произведет на
зрительскую аудиторию.
- Кто является обвинителем? - спросил Дрекслер.
На ступенях, оккупированных лоялистами, поднялась мертвая женщина. Прелат.
Сенат выдал ей специальное разрешение на проход через Рубикон, и она стала первой
представительницей Политического Аппарата, кому такое позволили.
- Сам Император, - ответила женщина-прелат. - И я представляю Его.
- Кто является обвиняемой?
- Представительница его величества с планеты Вастхолд сенатор Нара Оксам.
Произнося эти слова, аппаратчица указала на Нару.
Нара почувствовала, как всколыхнулись в зале эмоции, и ее пальцы машинально
потянулись к лечебному браслету, но она совладала с собой и опустила руки. Она заранее
выставила нужный режим эмпатии и чувствовала, как над ее головой парит, подобно
громадному стервятнику, вся столица, как она следит за каждым словом, звучащим здесь,
но при этом сдерживается, не выдает своих чувств. На протяжении нескольких недель
звучало множество призывов к немедленной расправе, но теперь торжественный ритуал
судебного процесса превратил бешеную толпу в уважительную аудиторию. Людей в
столице долго приучали почитать традиции.
К сенатору Оксам подошел вооруженный сенатский охранник. Только этому
молодому человеку разрешалось иметь при себе оружие в Форуме. Об этой должности
Нара прежде тоже всегда думала как о номинальной, но вдруг и охранник, и оружие стали
весьма реальными.
Он взял ее за руку.
- Это она? - спросил охранник у женщины-прелата.
- Да.
Охранник отпустил ее руку, но остался рядом - словно Наре могло прийти в голову
сбежать.
- Кто будет говорить в защиту обвиняемой? - спросил Дрекслер и обвел взглядом
всех сенаторов - словно бы гадал, кто из них дерзнет выступить против Императора.
- Я буду говорить в свою защиту, - сказала Нара, и собственный голос показался
ей отделенным от тела - из-за громкого усиления и невероятности происходящего. Ей
трудно было поверить, что она обращается к сотням миллиардов людей, к истории, и что
от этих слов зависит ее жизнь.
- Что ж, пусть уважаемый Сенат выслушает обвинение, - сказал Дрекслер и
опустился на каменный стул.
Мертвая женщина-прелат снова поднялась и подошла к краю Возвышения.
- Председатель, сенаторы, граждане, - начала она. - Императора предали.
Процесс начался.
Прелат продолжала свою речь - звучную и изобилующую повторами и оттого
похожую на молитву. Ритуальные фразы волнами накатывали на Нару - все эти слова о
клятвах на крови и плате кровью за нарушенные клятвы, о войне против смерти, о
бессмертии - великом даре Императора... Все это туго вплеталось в речь прелата. Все
прописные истины, вдалбливаемые каждому ребенку еще в раннем детстве. В конце
концов даже сама сенатор Нара Оксам ужаснулась тому, что натворила. Как она посмела
нарушить верность человеку, который победил смерть - Древнего Врага?
Она взяла себя в руки, заставила успокоиться. Пусть разыгрывают все свои карты.
Пусть пробуждают все, какие только есть, замшелые предрассудки. Тем больнее будет
падение Императора, когда раскроется его тайна.
- Эта женщина была призвана, чтобы давать Императору советы во время войны.
Наконец прозвучал явный упрек.
- И, дав клятву не разглашать военные тайны, - продолжала прелат, - она
предала военный совет Императора. Она нарушила законным образом введенное правило
столетнего табу. Нара Оксам стала изменницей.
Затем последовали доказательства. Свет в Большом Форуме померк, и ожил
воздушный экран над Нижним Возвышением. Пураму Дрекслеру пришлось бы выгнуть
свою старческую шею, чтобы смотреть на экран, и он этого делать не стал, а взирал на
аудиторию как строгий учитель, наблюдающий за ходом виртуального урока.
Сенат выслушивал обвинительницу в торжественной тишине, хотя все эти факты и
изображения передавались по всей Империи в течение последних двух недель. Но в
выпусках новостей, конечно, повторялось одно и то же сочетание доказательств: кадр, на
котором Оксам и Зай были запечатлены во время торжественного приема, несколько слов
из посланного Заю предупреждения, произнесенные ее голосом, и дальний снимок
восточного крыла Алмазного Дворца, где заседал военный совет. А вот здесь, в Сенате,
масштаб доказательств растянулся в противоположном направлении. Время начало
двигаться ползком. Каждый след отношений между Оксам и Заем, запечатленный
средствами массовой информации, теперь объяснялся в течение нескольких невыносимо
долгих минут. Их первый разговор был разобран, кадр за кадром, словно преступление,
случайно заснятое камерой наружного наблюдения. Короткие записки, которые они
посылали друг другу в течение десяти лет, были скорбно, нараспев, зачитаны вслух
женщиной-прелатом. Она рассуждала о планах Оксам и Зая на будущее так, словно их
роман с самого начала представлял собой преступный заговор.
Затем были зачитаны последние несколько сообщений, отправленных Оксам на борт
"Рыси". Эти послания на заседании Сената два дня назад большинством голосов были
лишены сенаторской тайны переписки. То письмо, которое состояло из одногоединственного
слова "нет", прелат связала с отказом Зая от "клинка ошибки". Все
свидетельства были отредактированы во имя безопасности и представлены так, чтобы
Оксам в этом союзе выглядела агрессором. И Нара радовалась тому, что аппаратчики не
устроили облаву на Лаурента. Наоборот: последние две недели они только тем и
занимались, что усиленно муссировали образ Зая-героя. Этот пропагандистский образ
значительно ослаб, но не был уничтожен. Теперь Зая представляли некогда
непоколебимым имперским воином, которому заморочила голову женщина-интриганка.
К счастью, среди свидетельств не было последнего письма Зая. Его маневр сработал.
Враги до сих пор не знали, что Нара Оксам владеет тайной Императора.
Обвинительница продолжала свою речь и к ее концу скатилась к фактам, к делу
отношения не имеющим. Всплыла информация об антивоенном билле, предложенном
Оксам и отозванном как раз перед тем, как она получила место в военном совете. Все ее
прежние голосования в Сенате были извлечены на свет и получили новое истолкование.
Обвинительница ухитрилась изыскать элементы вредительства даже в тех актах, которые
прошли утверждение единогласно.
И все это представляло собой всего лишь предварительное заявление. Вот так
медленно, ползуче обвинительница только очертила общую картину и, видимо, в
последующие дни намеревалась завалить Сенат горой доказательств. Двести минут, в
течение которых говорила обвинительница - половина первого дня процесса, -
показались Оксам годами.
Но вот наконец Наре Оксам было предложено произнести свое начальное слово.
Председатель Сената продемонстрировал ей пульт и предупредил:
- Тайны государства священны, сенатор Оксам. Не пытайтесь раскрыть их здесь, в
Большом Форуме.
- Не стану пытаться, председатель Дрекслер.
Естественно, старого солона просветили исключительно относительно задуманного
Императором геноцида - того самого вопроса, по поводу которого был задействован
закон о столетнем табу. Если Лаурент не ошибался, то настоящая тайна - та самая, ради
сохранения которой его величество был готов прикончить миллионы человек, - была
неведома никому из людей, ни живому, ни мертвому, кроме зомбированных
аппаратчиков.
Судя по сведениям, полученным от риксского гигантского разума, даже аппаратчики
об этой тайне говорить не могли. При одном упоминании о ней их начинали мучить
жуткие боли.
Оксам очень надеялась на то, что это правда.
Нара наконец поняла, почему Империя построена на страхе и подкупах, на
унижении, на муштровании верности, на суеверной болтовне о каком-то мистическом
культе древних времен.
Все это было так, потому что Империя была построена на лжи.
И Оксам обратилась к сенату, готовая развенчать эту ложь.
В первое мгновение она не смогла выговорить ни слова. То, что на нее смотрела вся
Империя, было слишком волнующе. На миг Нара испугалась: а вдруг она и сама
зомбирована, и какой-то глубоко захороненный в ее подсознании императив не даст ей
выговорить заготовленную речь. Но она сделала глубокий вдох, легонько прикоснулась
кончиками пальцев к лечебному браслету - просто так, как к талисману, и прогнала
страх. Волновалась она только из-за того, что не знала, как собственная речь аукнется ей в
плане эмпатии - ведь ей предстояло оседлать опасное и очень нервное животное под
названием Империя.
- Председатель, сенаторы, граждане, - сказала она. - Мертвые умирают.
С губ женщины-прелата сорвался негромкий вскрик, но все остальные в Большом
Форуме сидели тихо. Нара с удовлетворением отметила, что Дрекслер не заставил ее
замолчать. Лаурент был прав: этого не знали даже самые старые из лоялистов.
- Нам было даровано обещание, - продолжала Нара. - Нам говорили, что
Древний Враг побежден, что, служа Императору, мы будем жить вечно. Но мертвые
умирают. Все они.
По аудитории прошла волна ропота, и Нара вдруг эмпатически ощутила некое
подобие щелчка и отсоединения. Она перестала чувствовать напряженное внимание
столицы. Все смешалось.
"Уже?" - изумилась она.
Но стоило ей на миг заглянуть в поле вторичного зрения - и она убедилась в том,
что новостные каналы пусты. Аппаратчики перестали транслировать ее выступление.
ЧЕЛОВЕК С ЧУМНОЙ ОСИ
- Вам плохо?
Представитель Чумной Оси взглянул на свою секретаршу и по совместительству -
горничную.
Молодая Посвященная вдруг упала на пол, схватилась за живот, и из динамика ее
скафандра донеслись сдавленные звуки. Похоже, ее тошнило. Носитель массы инфекций
опустился на колени и почти безотчетно взглянул на табло диагностики возле нижнего
края лицевой пластины шлема Посвященной.
Там горели зеленые значки. Он ничем не заразил эту молодую мертвую женщину. И
уж конечно, симбиант защитил бы ее от любых болезней в течение нескольких дней.
- Могу я...
- Отключите его! - прохрипела Посвященная, указав на плоский экран, с
помощью которого они следили за ходом процесса.
Эта просьба озадачила представителя Чумной Оси, но он отвернулся, чтобы
обеззвучить увеличенное, размером с целую стену изображение Нары Оксам. Но он не
успел даже сложить пальцы в условном знаке, как лицо опального сенатора сменилось
изображением медленно вращающегося щита - эмблемы медиа-цензуры Политического
Аппарата Империи. Трансляция из Большого Форума была прервана, можно сказать, в
зачатке.
Посвященная перестала издавать неприятные звуки. Она схватилась за голову и
несколько раз подряд произнесла:
- Она знает.
Представитель Чумной Оси жалел о том, что не видит лица Посвященной за
пластиной шлема биоскафандра. Здесь, в своих герметично изолированных апартаментах,
сам он одевался обычно, а вот посетителям приходилось облачаться в "противочумные"
скафандры. Отражательная пластина, закрывавшая лицо молодой аспирантки, вновь
напомнила о том, как мало он сам походил на человека, когда надевал свой скафандр,
насколько безлико выглядел.
Однако ему вовсе не нужно было видеть лицо этой женщины, он и так понимал, что
ей плохо, очень плохо. И припадок ее вызывал тем большую тревогу, что она была одной
из воскрешенных.
Переключившись в синестезическое поле, представитель Чумной Оси вызвал
другую Посвященную, которая делила обязанности с этой женщиной и являлась его
сменным секретарем. Ответа не последовало. Он не услышал даже сожалений о том, что
эта Посвященная занята или спит. Он позвонил другим представителям обслуживающего
персонала дворца, с которыми привык иметь дело, но никто из членов Аппарата не
отвечал.
Неужели им всем стало плохо? Он знал, что здесь, в условиях монокультуры,
болезни могут распространяться с невероятной быстротой, и в этом состоит одна из
многих слабых сторон этих полулюдей, но подобная внезапность и одновременность
реакции больше походила на биологическую атаку, нежели на эпидемию.
Он моргнул и посмотрел на эмблему медиа-цензуры, все еще вращавшуюся
посередине экрана. Изображение пропало слишком неожиданно, и это было непохоже на
обычную тактику вмешательства Аппарата. Представитель Чумной Оси видел, как они
порой отключали звук на новостных каналах и прерывали идущее в прямом эфире
интервью сообщением о каком-нибудь надвигающемся стихийном бедствии или
срочными новостями о ходе военных действий. Но крайне редко аппаратчики настолько
грубо затыкали рот своим оппонентам. Все новостные каналы, до одного, не работали,
были отключены и каналы-"сплетники".
Что же сказала Оксам перед тем, как Посвященная упала на пол?
- "Мертвые умирают", - негромко повторил представитель Чумной Оси.
- Не надо! - умоляюще простонала молодая мертвая аспирантка и,
приподнявшись, снова опустилась на пол. - Я этого не выдержу...
Он поднялся.
- Думаю, вам нужна помощь. - сказал он, быстро облачился в свой биоскафандр и
проверил систему брони - на тот случай, если во дворце и в самом деле что-то было
неладно. Затем он знаком велел дверям открыться. Механизмы трехкамерного люка
знакомо зашипели.
Выйдя в коридор Алмазного Дворца, представитель Чумной Оси почти сразу же
наткнулся на еще одного аппаратчика. Молодой Посвященный пытался подняться на
ноги. Датчики биоскафандра показали, что кожа у него холоднее, чем должна быть даже у
мертвого.
- Вы знаете, что происходит? - спросил представитель.
- Она знает Тайну, - хрипло выговорил Посвященный и вытянул дрожащую руку.
- Знает... и говорит.
Мимо пробежал отряд дворцовой гвардии - живые солдаты в боевом облачении. На
них странная инфекция не подействовала, и они не обратили ни малейшего внимания ни
на Посвященного, ни на представителя Чумной Оси. По всей вероятности, причина
эпидемии носила не биологический характер, а может быть, живые обладали
иммунитетом.
Человек с Чумной Оси собрался снова обратиться к Посвященному, но в это самое
мгновение он услышал звон гонга в поле вторичного слуха. "Хотя бы синестезические
каналы заработали, - обрадовался он, но в следующее мгновение узнал звук.
Это был призыв на заседание военного совета.
Представитель медленно, шаркающей походкой зашагал в сторону палаты
заседаний. По пути он не уставал удивляться тому жуткому шуму и беспорядку, который
поднялся в обычно торжественно-тихом Алмазном Дворце. Живые люди физически были
здоровы, хотя и сильно напуганы, все аппаратчики до единого оказались парализованы, а
вооруженные до зубов солдаты все прибывали и прибывали. Человек с Чумной Оси гадал,
уж не атакована ли столица каким-то новым и странным способом и не предвидится ли
новых атак.
ДОМ
Дом сенатора Нары Оксам, стоявший неподалеку от южного полюса, насторожился.
Дому было очень приятно наблюдать за своей хозяйкой, которую в течение
последних недель очень часто показывали в выпусках новостей. Дома со времени начала
войны она бывала так редко. И вот теперь ее изображение пропало со всех экранов во
время трансляции ее выступления, совершенно неожиданно и безо всяких объяснений.
К счастью, хозяйка оставила дому четкие распоряжения насчет того, что делать, если
возникнет подобная ситуация. Она даже наделила дом особыми привилегиями: он должен
был проявить максимальную инициативу, не обращать внимания на всевозможные
правила и установки и не жалеть абсолютно ничего, лишь бы только выполнить эти
распоряжения. Правду сказать, взволнованный тон хозяйки немного удивил дом. Ведь он
уже несколько десятков лет только тем и занимался, что проявлял собственную
инициативу.
Первым делом дом разыскал специальный файл в своей обширной памяти. Файл был
крошечный, всего несколько тысяч байт, и хранился в редкостно эффективном, чисто
текстовом формате. Дом сделал в памяти столько копий этого файла, сколько
поместилось, а поместилось их немало. За последнее столетие дом распространил свой
интеллект очень широко - в недра горы, на которой он возвышался, к поддерживающим
мощностям, размещенным в арендуемом компьютерном пространстве недорогих серверов
на всех двенадцати континентах Родины. Его разум функционировал и внутри всего сонма
наноустройств, которые работали в снежной тундре вокруг обширного поместья. Места
хватило для того, чтобы разместить квадриллионы копий крошечного файла.
Первый этап работы порадовал дом. Даже если бы Родина подверглась
массированной ядерной атаке, если бы имперская цивилизация превратилась в лучащиеся
радиацией руины, все равно какой-нибудь археолог из далекого будущего где-нибудь и
когда-нибудь непременно наткнулся бы на копию этого файла.
Но хозяйка просила дом не только об этом.
Дом разослал копии файла - а он, как отметил дом, представлял собой полный
текст нынешней речи хозяйки - всем профессиональным новостным каналам на планете.
Сообщения поступали с тысяч вымышленных адресов и буквально бомбардировали
медиа-империю с завидным упорством. Затем дом начал звонить по всем вообразимым
номерам мобильных телефонов на Родине и зачитывать речь сенатора Оксам всем, кто
отвечал и был готов слушать.
Зеркальные поля, с помощью которых дом согревал солнцем наружные сады, тоже
не остались без дела. С их помощью дом принялся передавать содержание файла древним
сигнальным кодом - мигающими вспышками - пролетающим самолетам. Кроме того,
дом реанимировал древнюю линию связи с первоначальными проектировщиками, и по
всей планете телефаксы начали печатать речь сенатора.
Начав все эти процессы, дом приступил к запуску особых снарядов.
Он ужасно гордился тем, как усовершенствовал ракеты, предназначенные для
передачи срочных сообщений. Ими следовало пользоваться в случае потери связи, если
бы гостю, например, понадобилась бы неотложная медицинская помощь во время
снежной бури или полного отказа коммуникационного оборудования. Эти ракеты
представляли собой небольшие суборбитальные летательные аппараты, оборудованные
низкочастотными передатчиками. Они взлетали, поднимались над атмосферными
фронтами и быстро передавали сигналы SOS. Дом расширил радиус действия
передатчиков, зарядил ракеты более качественным топливом и снабдил их крыльями,
способными менять конфигурацию, что позволило ракетам держаться над атмосферой в
течение нескольких часов. Ракеты взмыли в холодное, чистое летнее небо и направились к
ближайшим крупным городам, готовые передавать речь сенатора Оксам на резервных
частотах погодных пейджеров, противоугонной сигнализации и раций такси.
Дом наблюдал за тем, как разворачиваются все эти приготовления, с тайной
радостью. Хозяйка Оксам должна была остаться довольна. К ее просьбе он отнесся с
немалой изобретательностью. Через несколько минут планетарная инфоструктура должна
была до краев наполниться этим крошечным документом.
Процесс пошел полным ходом, и дом с превеликой радостью приступил к
выполнению очередного проекта. Следовало усмирить водопад, сотворенный на основе
таяния снега, - главный аттракцион в западном саду.
Уж слишком громко сейчас, в пору естественного таяния снегов, этот водопад стал
шуметь.
СЕНАТОР
Нара Оксам сосредоточилась. Теперь зрительская аудитория сильно сократилась,
остался только Сенат. Правда, сенаторы были весьма обескуражены. Большинство из них
все это время "вполглаза" следили за трансляцией процесса по новостным каналам,
наблюдали за рейтингом и числом зрителей. И теперь их политические рефлексы не
справились с неожиданным исчезновением медиа-среды.
- Сенаторы, - громко произнесла Оксам, пытаясь снова привлечь к себе их
внимание. - Выслушайте меня!
- Пусть она замолчит! - взвизгнула обвинительница.
Мертвая женщина вскочила на ноги и шагнула к Оксам.
Форум при этом изумленно загомонил. Мало кому доводилось слышать, чтобы
почтенные мертвые повышали голос, и уж тем более - истерически кричали.
- Тише! - воззвал к сенаторам Дрекслер. Он посмотрел на обвинительницу,
возмущенный тем, что одна из слуг Императора внесла такую сумятицу в Сенат. - Вы
находитесь на территории, обнесенной Рубиконом, прелат. Ведите себя осмотрительнее!
- Эти слова нельзя произносить! - вскричала аппаратчица. - Воспользуйтесь
пультом!
Сенатор Дрекслер посмотрел на пульт, который держал в руке. Нара видела его
неуверенность, сильнейшую неловкость из-за того, что он отказывается исполнить
приказание почтенной мертвой. Но все же сила традиции, сила привилегий, дарованных
сенаторам, оказалась выше.
- Сейчас выступает сенатор Оксам, - строго проговорил Дрекслер. - Помолчите,
прелат.
Нара сглотнула подступивший к горлу ком. Зай написал
...Закладка в соц.сетях
