Жанр: Научная фантастика
Империя Воскрешенных 2. Корабль для уничтожения миров
...и от позиции наблюдателя.
- Видимо, лейтенант хочет сказать, сэр, - высказалась Хоббс, - что в разгар боя
непредсказуемость десятков ускоряющихся ракурсов сделает эту "невидимость"
бесполезной.
- Он играет с нами, Хоббс, - отозвался капитан. - Показывает, на что способен, и
смотрит, на что способны мы.
Старший помощник на миг задумалась.
- Может быть, он пытается потянуть время, сэр. Риксский крейсер всего в часе
пути отсюда.
Капитан кивнул. После того как была снята броневая защита с командного отсека,
"Рысь" проделала весь путь с ускорением в шесть g. Но риксский корабль не стал
разворачиваться, не подумал сбросить ускорение, чтобы уравнять свою скорость со
скоростями имперского фрегата и объекта. Крейсер мчался к "Рыси" во всю свою прыть.
Риксы явно спешили. Крейсер должен был проскочить мимо с огромной относительной
скоростью - почти вдвое быстрее, чем при первой встрече. Риксы потеряли почти все
свое дронное сопровождение, но Хоббс не сомневалась в том, что крейсер способен
уничтожить подбитый фрегат за несколько минут, стоит только "Рыси" оказаться в
пределах досягаемости орудий.
- Это возможно, Хоббс. Так что давайте посмотрим, не сумеем ли мы сделать ему
больно.
- С радостью, сэр. - Хоббс скрестила пальцы. - Тайер, дайте мне цель.
- Могу я назвать произвольный параллакс с комплексным дальним планом?
- Можете.
Тайер сделала условный жест, и дроны-разведчики пришли в движение. Они
принялись описывать зигзаги вокруг объекта. Дрон-приманка разбрасывал в пространстве
куски металлической фольги, а бортовые лазерные пушки "Рыси" эти куски освещали.
Объект стал видимым на фоне далеких звезд и сверкающей фольги, хотя и старался всеми
силами сохранять иллюзию своей невидимости.
Зай кивнул.
- Стрелок, пятьдесят терабит, по центру.
- Есть, сэр.
Одно мгновение было видимым тонкое копье лазерного луча, пробившегося через
фольгу, - вспышка фонаря на старом пыльном чердаке. Объект появился на секунду,
показал свою новую конфигурацию.
Сфероид с громадными вогнутыми зеркальными линзами, и все линзы были
сфокусированы на "Рысь".
Ослепительное изображение обожгло глаза Хоббс. В кратчайший миг луч
расщепился надвое, превратился в острие, заточенное под очень острым углом. Как
только лазерное отражение коснулось корпуса фрегата, два луча сомкнулись.
Кормовой артиллерийский расчет - который, согласно распоряжениям Хоббс, был
почти начисто лишен брони - умолк. Луч лазера погас.
- Медиков! Срочно пришлите медиков! - прокричал кто-то из отсека, отстоящего
на сто метров от пораженного расчета. Хоббс еле сумела шевельнуть одеревеневшими
пальцами. Она попыталась вызвать на связь бригаду орудийного расчета, но ей никто не
ответил. Посыпались новые просьбы прислать медиков.
Потом взвыла сирена, возвещавшая о декомпрессии. Все как один офицеры,
работавшие в командном отсеке, начали пристегивать гермошлемы. По всему кораблю
запестрели "иконки", сообщавшие о жертвах. И никаких известий от орудийного расчета.
"Они все там превратились в пар", - поняла Хоббс.
- Отказ энергопоглощающей оболочки, сэр! Луч прошил нас насквозь!
- Хоббс, - проговорил капитан.
- Пробоина второй кормовой переборки, сэр. Пенный герметик не держит. И...
- Хоббс! - рявкнул капитан. Его крик заставил ее умолкнуть.
- Да, сэр?
- Генератор сингулярности. Он цел?
Хоббс тряхнула головой, чтобы избавиться от голосов, требовавших ее внимания.
Снова была пробита обшивка, кормовые переборки оголились, что называется, "до
костей". Погибли и ранены члены экипажа. Так с какой стати капитан переживает из-за
дополнительного источника энергии?
Она заглянула в данные внутренней диагностики бортовых систем.
- Да, сэр. С ним все в порядке. А в главном двигателе утечка...
- Вывести генератор сингулярности на критическую мощность, - приказал Зай.
- Что?
- Выведите черную дыру на критическую мощность, Хоббс. Я хочу, чтобы
сингулярность самоуничтожилась через десять секунд после моей команды.
- Есть, сэр, - ответила Хоббс. В поле ее вторичного зрения возникли адские цвета
протокола самоуничтожения. Она дала команду условным жестом - шевельнула
большими пальцами и плечами. Даже само это движение было болезненным - наверное,
нарочно.
А потом она догадалась о том, что задумал капитан.
"Господи, - подумала Кэтри Хоббс, - он собирается всех нас прикончить".
Кэтри Хоббс вошла в наблюдательный блистер, до боли сжав зубы. Она не боялась
головокружения. Сейчас не было времени думать о верхе и низе.
- Сколько пострадавших? - спросил капитан, не дав ей сказать ни слова.
- Сорок один, сэр, - доложила она. - Тридцать обгорели, одиннадцать погибли
при взрыве обшивки. Только двенадцати можно вживить симбиант.
Последовала минута молчания в память о погибших. Хоббс было нестерпимо трудно
прерывать это безмолвие, но время поджимало. Вероятно, она никогда не смогла бы стать
такой "серой", как капитан и ее товарищи по команде. Как часто ритуалы становились на
пути действий!
- Сэр, - сказала Хоббс, - через двадцать минут ожидается прибытие риксского
крейсера.
Лаурент Зай кивнул. Он стоял спиной к Хоббс, и на фоне тьмы космоса этот кивок
получился почти незаметным.
Она собралась было продолжать, но вдруг увидела объект.
Хоббс еще ни разу не видела его невооруженным взглядом. Объект оказался
намного темнее, чем она ожидала. Они находились слишком далеко от солнца системы
Легис, и Хоббс не могла разглядеть тех деталей, которые выявлялись с помощью
увеличения, телескопов и синестезии. Однако было хорошо видно, что объект продолжает
двигаться, колебаться и извиваться. На полумесяцы перекатывающихся дюн падал
солнечный свет, и они казались похожими на барашки волн на море под луной.
Объект окружала эскадра дронов-разведчиков. На поверхности объекта плясали
зеленые поисковые огоньки. Лазеры невысокой мощности собирали информацию,
пытались обнаружить слабые места.
Хоббс собралась с духом.
- Если мы намерены предпринять какие-то действия против объекта, нам следовало
бы приступить к ним сейчас, сэр.
- Хоббс, - устало проговорил капитан. - Что именно вы предлагаете?
Она облизнула пересохшие губы.
- Подвергнуть его ядерной бомбардировке, сэр.
- У дронов-истребителей, насколько мне помнится, имелись помимо прочих и
снаряды с ядерными боеголовками? - осведомился Зай.
- Весьма невысокой мощности, сэр. А я имею в виду ядерную боеголовку
мощностью в тысячу мегатонн. Ни одно мыслимое вещество не способно выдержать
температуру в миллион градусов.
- Ну-ну, - отозвался капитан.
Хоббс ждала. Капитан молча наблюдал за извивающейся в пространстве тварью.
- Еще идеи есть? - спросил он наконец.
- Да, сэр.
Хоббс пришла сюда, имея в запасе несколько предложений - на тот случай, если
капитан возразит прости ядерной атаки.
- Мы можем использовать три оставшиеся фотонные пушки тандемом, сэр. При
этом можно было бы вести "Рысь" рывками. Отражающая линза на поверхности объекта
была диаметром двадцать километров и очень жесткая. Аналитики считают, что объект не
сумеет выследить нас.
- А мы сможем его повредить?
- Пока мы нанесли по нему удар мощностью пятьдесят терабит, сэр. Залпом
максимальной мощности из трех орудий мы можем получить пятьсот.
- Ничего не получится, - заявил капитан.
- Сэр! - не сдержалась Хоббс. - И в первом, и во втором случае на поверхности
объекта будет создана температура, достаточная для того, чтобы нейтроний превратился в
пар. Ничто материальное не выдержит таких энергий.
- Хоббс, а что, если эта штуковина способна достигнуть абсолютной отражающей
способности?
- Что вы имеете в виду, сэр?
Капитан повернулся и встал лицом к старшему помощнику.
- Что, если объект способен стать настолько совершенным зеркалом, что он сумел
бы пройти через сердцевину звезды типа G и при этом не нагрелся бы ни на один градус?
Это предположение не на шутку испугало Хоббс. Это была инженерная фантазия,
тот самый образ мышления, из-за которого она в свое время отказалась от утопианских
устоев, обещавших вечное процветание.
- Это невозможно, сэр.
- Мы этого не знаем. Наши собственные энергетические экраны способны
защитить нас от ядерных взрывов.
- Экраны используют эффект поля, сэр. Это энергия, а не материя. Пока мы не
наблюдали в действиях объекта ничего, кроме построения элементов. Он не создавал
никаких сложных устройств, не излучал никакой когерентной энергии. А наши экранышунты
- это не волшебство. Прямое попадание снаряда с мощной ядерной боеголовкой
- и "Рысь" испарится.
- "Рысь" - это "Рысь", Хоббс. А этот объект - нечто большее. Но он неопытен, и
всякий раз, когда мы его атакуем, мы его тем самым обучаем.
Хоббс покачала головой.
- Если мы станем бомбить его ядерными бомбами или облучать лазерами, он
адаптируется и к первому, и ко второму, - сказал капитан.
- Сэр, у него должны существовать структурные ограничения...
Зай шагнул к ней и знаком попросил замолчать.
- Этот объект - вовсе не космический корабль, Хоббс. Его нельзя рассматривать
как некую инженерную проблему. Попытайтесь на миг мыслить по-риксски. Для них этот
объект - вообще не артефакт.
Хоббс глубоко вдохнула. К чему клонил капитан? Да, безусловно, объект имел
колоссальные размеры и являлся продуктом неизвестных научных изысканий. Но уже не
первое столетие Империя сражалась со странными достижениями техники, зачастую
превосходящими ее собственные.
Может быть, Лаурент Зай перестал верить в то, что способен победить в этом
сражении?
- Если это не артефакт, сэр, то что же это тогда такое?
- Это живое божество.
Хоббс сглотнула подступивший к горлу ком. Уж не лишился ли капитан рассудка?
- Это не означает, что его нельзя убить, капитан.
Зай улыбнулся.
- Верно, не означает. У нас есть возможность его уничтожить. Но наше решение
должно носить абсолютный характер. Речь должна идти не просто об энергии как таковой,
но о разрыве ткани пространства-времени. О черной дыре. Саморазрушение -
единственный возможный способ.
- Капитан, у меня есть другие предложения...
- Молчите, Хоббс. Пора.
Зай стремительно прошел мимо нее и, как только они вошли в шлюзовую камеру,
дал блистеру команду сложиться. Хоббс поняла, что спорить бесполезно. Этот человек
зациклился на смерти. Вот почему он приходил сюда, в блистер. Для того, чтобы
предаться мрачным размышлениям о собственной обреченности.
"Бедный Лаурент, - думала Хоббс. - Отказ применить "клинок ошибки" отнял у
него все силы, подорвал изнутри".
И вот теперь утраченная ваданцем честь сосредоточилась для него в этом объекте,
возвращение чести снова стало достижимо, оно превратилось в последний и
единственный шанс умереть за Императора.
Шагая следом за капитаном к командному отсеку, Кэтри Хоббс вдруг ощутила
прикосновение пристегнутого к запястью пистолета и подумала о том, стоило ли спасать
капитана от покушавшихся на его жизнь мятежников.
- Десять минут, сэр.
Тысяча секунд - и риксский крейсер снова подлетит на такое расстояние, что
"Рысь" окажется в зоне обстрела. Хоббс покачала головой. Ей казалось, что это чистое
безумие - пережив бой с превосходящим противником, подвергать себя риску еще
одного сражения. Однако думать об этом было уже поздно. Даже при максимальном
ускорении фрегат больше не смог бы уцелеть в битве.
- Какова задержка со скидкой на скорость света? - спросил Зай.
- Сэр?
- Между нами и риксским крейсером.
Хоббс переключила разметку шкалы на световые секунды. Не вздумал ли капитан
выйти на связь с врагами?
- Девять секунд в обе стороны, сэр.
- Тогда будем ждать, - сказал Зай. "Чего ждать?" - подумала Хоббс.
Прошло сто секунд. Риксский корабль приближался. Теперь он сбавлял скорость, а
объект извивался в пространстве между "Рысью" и крейсером.
Хоббс сосредоточилась. Она пыталась вспомнить о том, каким считала Зая десять
дней назад. Она считала его воплощением чести и компетентности. Она бы умерла за него
- без вопросов. Почему же теперь ею овладели сомнения?
Она снова обдумала сложившееся положение. Приказ, полученный "Рысью", был
ясен и четок: не допустить контакта между гигантским разумом и риксским крейсером.
Для того чтобы этого добиться наверняка, существовал единственный способ. Вероятно,
саморазрушение можно было считать почетным выбором. Но создавалось такое
ощущение, что Лаурента просто-таки тешит мысль о гибели, а других вариантов он
словно бы не видит и не желает обдумывать даже тогда, когда было время для выбора.
А теперь времени выбирать не осталось.
Кэтри гадала: не в том ли причина ее сомнений, что она позволила себе по-дурацки
влюбиться в капитана? Неужели из-за того, что Зай отверг ее любовь, она стала не так
верна ему? Хоббс пыталась воскресить в себе то чувство долга, которое заставило ее
поступить во флот. Покинутая ею утопианская планета представляла собой тихую гавань,
где можно было жить в безопасности и радоваться. Здесь, на грани гибели, Кэтри должна
была постичь высший смысл своего предназначения. Такова аксиома служения Империи:
Древний Враг придавал жизни смысл.
Но перспектива самоубийства ничего не будила в душе Кэтри Хоббс, кроме
сожаления и страха. И желания найти выход.
Она посмотрела на таймер.
- Они выйдут на огневой рубеж через пятьдесят с небольшим секунд, сэр. Задержка
со скидкой на скорость света в данный момент - пять секунд.
- Ведите фрегат вперед, первый пилот. Мне нужно столкновение с объектом через
сорок секунд. Плавное ускорение.
Вот так.
Первый пилот Марадонна встревоженно глянул на Хоббс. У Кэтри голова пошла
кругом. Чего от нее хотел Марадонна? Хоббс кивнула пилоту. Она надеялась, что ее
взгляд подскажет ему: "Доверься мне".
Доверься - но в чем?!
В ответ на ускорение величиной в два g фрегат слегка дрогнул. Призрак гравитации
заставил заскрежетать металл со всех сторон. Капитан и не подумал возмущаться.
- Фрик? - проговорил Зай.
Бортинженер находился на мостике. Он был готов управлять генератором
сингулярности под бдительным наблюдением капитана. Черная дыра могла войти в
состояние критической мощности только с одобрения главного бортинженера. Если бы он
захотел, то мог остановить все это. Хоббс задумалась: не хочется ли Уотсону Фрику
взбунтоваться? Она не была в этом уверена.
Откуда у нее вообще взялись такие мысли? Когда-то командный отсек казался ей
чуть ли не воплощением святости, местом, где царили порядок и вера. Но уверенность
ослабла под наплывом сомнений. А может быть, из-за ее дурацкой влюбленности в Зая.
Хоббс гадала, стали бы ей вообще приходить в голову мысли о мятеже, если бы Лаурент
не сказал ей о том, что на Родине у него есть возлюбленная.
Красные боевые огоньки теперь казались Хоббс зловещими. На мостике воцарились
сумерки.
- Настройте генератор на экспоненциальную кривую, Фрик. Саморазрушение
должно произойти при контакте.
- Есть, сэр, - бесстрастно отозвался бортинженер. - Снятие с блокировки через
двадцать секунд.
Стало быть, конец. Через несколько мгновений все они будут обречены на смерть,
абсолютную и бесповоротную, они рухнут в бездну, откуда нет возврата.
Если только Кэтри Хоббс не начнет действовать. Она отбросила прочь сомнения
насчет того, какие мотивы движут лично ею. Нужно было подумать о трехстах с лишним
уцелевших членах экипажа.
А что, если сейчас, когда осталось всего десять секунд, она бы захватила командный
отсек? Только она одна здесь была вооружена.
Пилоты примкнули бы к ней, это она уже знала. Пилоты, как правило, происходили
из аристократических семейств и весьма почитали традиции. Третий пилот Магус,
который до сих пор находился под арестом, участвовал в первом мятеже. Но при том, что
процесс саморазрушения уже начался, Хоббс должна была привлечь на свою сторону
Фрика. С этим она затянула. Еще чуть-чуть - и риксы будут рядом. "Рыси" ни за что не
выдержать еще одного обстрела. Капитан не ошибался в одном: самоубийство оставалось
единственным способом покончить с объектом.
Хоббс выбросила все бунтарские мысли из головы. Бесполезный труд. Что бы она ни
предприняла, все равно все они погибнут.
И все же Кэтри ругала себя за нерешительность. Достойная смерть или бунт - над
таким выбором она могла бы размышлять, пока риксы были еще далеко. Она же дотянула
до момента, когда остались считанные секунды. Лаурент Зай и Уотсон Фрик - они сами
выбрали для себя смерть. А Кэтри Хоббс на свою просто напоролась.
- Десять секунд до снятия с блокировки, - сообщил Фрик.
- Двадцать до столкновения, - добавил пилот.
Ну вот. Осталось начинать обратный отсчет. И Хоббс ничего не понимала.
- Капитан, - воскликнула лейтенант Тайер. - Риксы!
- Прекратить ускорение, пилот, - порывисто выговорил Зай. - Ждите команды,
Фрик.
Капитан махнул рукой, и на главном воздушном экране появилось изображение
риксского крейсера. Он вдруг ярко осветился. По всей длине его корпуса прокатилась
буря взрывов. От бортов протянулись ослепительно белые энергетические стрелы, потом
выгнулись крутыми дугами и, вернувшись, ударили по крейсеру, будто солнечные
протуберанцы. Главный двигатель продолжал работать, но он был лишен структурного
крепежа и вертелся внутри корабля наподобие взбесившегося и изрыгающего пламя
шланга. Бешеный огонь разнес корму крейсера на куски, а потом двигатель оторвался и,
вращаясь, улетел прочь. Корпус крейсера, длиной в целый километр, исчез за вспышкой
ядерного взрыва - вспышка получилась идеально шарообразной и абсолютно белой.
- Фрик, первый пилот, спасите нас, - распорядился капитан.
- Есть, сэр.
Хоббс почувствовала, как ее вжимает в кресло, как тяжелеет все ее тело, барахлящая
система искусственной гравитации "Рыси" пыталась компенсировать торможение. Вой
сирены, возвещавшей об отказе генератора сингулярности, постепенно утих. Фрик,
управляя генератором, снял его мощность с критической отметки.
Кэтри в полном изумлении наблюдала за тем, как разлетаются в разные стороны
обломки риксского крейсера. Она не в силах была поверить в то, что такой гигантский
корабль почти мгновенно распался на части. За несколько секунд погибла тысяча риксов
- тысяча женщин. И за эти же несколько секунд решилась ее собственная судьба.
Капитан откинулся на спинку кресла. Только теперь Хоббс увидела, как он бледен и какой
у него измученный вид. Раньше ей казалось, что его мрачность сродни обреченности, а
теперь он просто выглядел до предела усталым.
- Они приняли решение намного быстрее, чем я ожидал, - сказал ей капитан. -
Учитывая задержку по скорости света, на обдумывание у риксского командования было
около десяти секунд. Видимо, они были готовы к такому варианту - на случай, если мы
придумаем, как навредить объекту.
Хоббс сдавленным голосом выговорила:
- Вы знали, как они поступят?
- Я же вам говорил: когда есть угроза для живого божества, самый достойный
выбор - саморазрушение.
Хоббс попыталась заново осмыслить эти слова. Зай шутил - о боже, он шутил! Но
все же...
- Почему они самоуничтожились, сэр?
- Они были слишком далеко для того, чтобы помешать нам, но слишком близко для
того, чтобы отступить, - ответил Зай. - Это был самый верный момент для того, чтобы
к саморазрушению приступили мы, потому что, на их взгляд, у нас не было иного выбора.
Они бы на нашем месте поступили именно так. А теперь, когда их нет, нам нет нужды
уничтожать объект.
Хоббс посмотрела на полыхающий экран. Еще ни разу в жизни она не видела ничего
более... окончательного.
- Но все эти женщины... - вырвалось у нее.
- Риксы не придают значения собственной жизни, Хоббс. Для них имеют значение
только их детища и боги - искусственные разумы. Для того чтобы сотворить этого бога
новой породы, они рискнули вступить в войну. Они не могли позволить ему умереть. За
это они были готовы заплатить чем угодно.
Хоббс облизнула пересохшие губы.
- Я не уверена, сэр. На их месте я бы заготовила запасной план.
Зай вымученно улыбнулся. Хоббс догадалась по его взгляду, что он испытывает
облегчение. Нет. Он вовсе не был на все сто процентов уверен в том, как все обернется.
- Какой план, Хоббс?
- Не знаю, сэр, - тихо отозвалась Кэтри. - Но ведь они вряд ли позволили бы нам
беспрепятственно пленить их живое божество, правда?
Зай развел руками.
- В сложившемся положении им, как я понимаю, надо было выбирать из двух зол
наименьшее. Они знали, что мы готовы умереть за нашу веру - настолько же, насколько
они готовы умереть за свою. Мы не блефовали, Хоббс. - Он устало рассмеялся. - Но
похоже, мы живы. Наверное, их вера крепче нашей.
Эти слова укололи Хоббс. Перед лицом смерти она металась, колебалась, мучилась
сомнениями, ей хотелось сохранить "Рысь" и совсем не хотелось разделить ее судьбу. Она
даже начала думать о мятеже.
Она была недостойна носить форму.
- Сэр, - проговорила она.
- Да, Хоббс?
- Я должна что-то сказать вам. Я не заслуживаю... - начала она и сглотнула
сдавивший глотку ком. - Когда мы должны были...
- Сэр! - вмешалась Тайер.
- Докладывайте.
- Они прячутся среди обломков корабля, сэр. Вижу шарообразные предметы на
фоне радиации!
Капитан выругался.
- Черные дроны.
У риксов, оказывается, все же имелся запасной план.
Хоббс приступила к исполнению своих обязанностей.
- Пилот! Шесть g, с быстрым нарастанием, в сторону по отношению к последней
траектории крейсера. Вперед!
Как только включился главный двигатель, лица у всех в командном отсеке
позеленели. Стрелка выбросило из кресла, он упал в углубление под воздушным экраном
и покатился вниз посреди синестезических символов, как по склону холма.
"Погано", - подумала Хоббс.
Генератор искусственной гравитации с каждой минутой вел себя все отвратительнее.
А командный отсек был на данный момент почти что самым безопасным местом на
борту "Рыси". Что же творилось в дальних отсеках, по которым эта вспышка гравитации,
без сомнения, хлестнула словно плеть? Хоббс пробежала взглядом по синестезическому
пространству и увидела членов экипажа, которых прижало к стенам и потолкам. Снова,
снова травмы... Но хотя бы декомпрессии не было. Система искусственной гравитации
ставила во главу угла структурную целостность корабля.
Но тут двигатель заработал на полную мощность, и Хоббс со страшной силой
придавило к спинке кресла.
Ее собственный вес все нарастал и нарастал. Она начала задыхаться. Синестезия не
показывала данных о гравитационной диагностике, поле первичного зрения Хоббс
окольцевали белые точки. Она гадала, не вышли ли из строя и гравитационные
генераторы. Будь все в порядке, бортовые компьютеры "Рыси" вмешались бы в ситуацию
и отключили двигатель, но сейчас, в условиях вражеского обстрела, компьютерные
программы слепо мирились с опасным ускорением.
Диагностические системы на запросы Хоббс не отвечали. Мощность процессоров
снижалась: кремниево-фосфорные "башни" фрегата еле держались под напором тяжелых
перегрузок. На грудь Хоббс словно бы давили ручищи великана. Еще двадцать секунд -
и без компенсации перегрузок все в командном отсеке могли потерять сознание. Шесть g
без коррекции могли травмировать и убить сотни человек.
А к "Рыси" приближались новые и новые черные дроны, готовые обрушить свою
невероятную огневую мощь на корабль, почти начисто лишенный броневой обшивки.
Хоббс отчаянно пыталась пошевелить пальцами, изобразить кодовый жест, но
давление на ее тело неумолимо росло. Наконец ей удалось прочесть показания
механического акселерометра, закопанные глубоко в недрах личного интерфейса
старшего помощника. Три g без компенсации. Ускорение продолжало нарастать.
Что-то случилось. Случилось что-то страшное.
- Убавьте ускорение до двух g! - прокричала она.
Один из пилотов поднял отяжелевшую руку, чтобы выполнить приказ.
Вдруг командный отсек заполнился ослепительно сверкающими вспышками.
Ярчайшие полосы света промчались мимо Хоббс, обожгли ее глаза. По барабанным
перепонкам ударили оглушительные взрывы, ноздри наполнились отвратительным
запахом каленого металла. На фоне воплей сирен, возвещавших о декомпрессии, и треска
гиперуглеродных конструкций Хоббс слышала крики людей.
А потом вой реактивных снарядов утих.
Хоббс почувствовала, что ее собственный вес продолжает увеличиваться. Двоих
пилотов и всех троих стрелков буквально разорвало на части снарядами, выпущенными
черными дронами.
- Капитан! - крикнула Хоббс.
Зай сидел в кресле с запрокинутой головой и выпученными глазами. Крови у него на
лице не было. "Конечно, - догадалась Хоббс, - его протезы очень прочные, но, видимо,
из-за перегрузок пострадали хрупкие компьютерные связи между протезами и живыми
тканями".
Весь корпус "Рыси" содрогался. Если система искусственной гравитации откажет
полностью, шесть g сомнут фрегат как бумагу. Акселерометр Хоббс показывал четыре
целых и четыре десятых g. Мощность процессоров падала, как камень в бездну.
Кремниево-фосфорные "башни" шатались под собственным чудовищным весом. С
каждой секундой все сильнее размывалось синестезическое поле зрения. Еще несколько
секунд, и от приказов, отдаваемых жестами, не будет никакого толка.
Хоббс попробовала встать с кресла. По всему кораблю были расставлены пульты
ручного отключения главного двигателя. Один из них находился всего в нескольких
метрах от Хоббс, посреди разодранных в клочья трупов, около кресла первого пилота.
Почему ничего не предпринимали инженеры, непосредственно отвечавшие за работу
главного двигателя? Они уже должны были понять, что происходит, должны были
отключить двигатель. Но остались ли они живы, а если живы - в сознании ли? Они
находились в одном из самых дальних кормовых отсеков - именно там, где перегрузки
могли произвести особенно сильные разрушения.
Хоббс должна была добраться до пульта пилотов.
Она еще раз оттолкнулась от кресла и сумела встать. Сделала один неуверенный шаг
и сгорбилась, будто женщина, несущая на спине мешок с камнями весом в сто
килограммов. Протянула руку и ухватилась за поручень, окружавший углубление под
воздушным экраном.
Но она была слишком тяжелой. Она пошатнулась. У нее подкосились ноги.
Ее колено опустилось на металлическую пал
...Закладка в соц.сетях
