Жанр: Научная фантастика
Империя Воскрешенных 2. Корабль для уничтожения миров
...но вращавшейся пластине. Он надеялся на то, что риксы
не услышали сообщения, и решил ждать, считать и отмечать минуты до тех пор, пока он и
все остальные не окажутся вне опасности.
КАПИТАН
- Вражеский импульсный обстрел прекратился, - сообщил офицер, следивший за
показателями датчиков.
Капитан Лаурент Зай облизнул пересохшие губы. Риксский лазер стрелял с высокой
частотой, разыскивая обледеневший след "Рыси". А теперь риксы прекратили поиски.
Враги услышали сообщение Хоббс.
- Наверное, заряжают, сэр.
- Похоже на то.
Скорострельность риксского дальнобойного лазерного орудия менялась. При низкой
мощности луча орудие могло выдавать по несколько импульсов в минуту, а при более
высокой стреляло реже. Если риксы отказались от пульсирующей стрельбы, значит,
поняли, где находится "Рысь". Теперь они готовились к выстрелу сверхвысокой
мощности - такому, с помощью которого можно было бы четко осветить имперский
фрегат и потом уже не выпускать из вида.
А как только луч лазера найдет и подпалит фрегат, за дело возьмутся риксские
гравитационные орудия.
До того, как риксы подготовятся к первому выстрелу, - как минимум десять
секунд.
Зай совладал с собой.
Мигнул большой дисплей, и помещение командного отсека осветило с такой силой,
словно в него угодила шаровая молния.
- Промах, сэр. Недолет - сто метров.
Зай кивнул. Риксы отстали на десять метров в секунду в квадрате - вот и все, чего
"Рыси" удалось добиться за счет запуска дрона-буя. Рывок был настолько силен, что
капитана Зая выбросило из кресла. Вероятно, еще несколько драгоценных метров в
секунду добавила потеря носового грузового отсека.
- Нам нужно развернуться, сэр! - прокричал первый пилот. - Мы повернуты к
противнику боком!
- Держим эту позицию, пилот, - скомандовал Зай.
Если бы "Рысь" смогла развернуться к противнику носом, она бы стала менее
обширной целью. Но Кэтри Хоббс сказала, что еще один разворот грозит "Рыси" полным
разрушением. Зай вынужден был ей поверить. Хоббс не стала бы рисковать своей
должностью и карьерой, не будь абсолютно уверена в том, что говорит.
В итоге Заю оставалось надеяться только на удачу - то есть на то, что риксы
промахнутся еще несколько раз. Ведь еще немного - и "Рысь" окажется вне зоны
обстрела.
Они были так близки к спасению.
Судя по показаниям часов в командном отсеке, оставалось продержаться еще
девяносто секунд - и "Рысь" окажется за пределами радиуса действия гравитационных
орудий. По самой своей природе хаотичные гравитоны были намного менее когерентны,
нежели фотоны. "Рысь" уходила от риксского крейсера со скоростью выше трех тысяч
километров в секунду. Согласно строгим законам физики, очень скоро фрегат должен был
обрести безопасность.
А как только они окажутся в безопасности, Зай сможет включить систему
внутренней диагностики и сам разберется в том, что можно делать с кораблем, а чего
нельзя.
Прошло еще пятнадцать секунд. Этого времени врагам вполне должно было хватить
на подготовку к очередному залпу.
Бесшумная вспышка появилась как по расписанию.
- Еще один промах, сэр! Перелет двести метров.
- Невероятно, - прошептал Зай. Удача снова улыбнулась "Рыси".
Капитан Зай откинулся на спинку кресла, разжал побелевшие от напряжения пальцы
на подлокотнике и вздохнул с облегчением.
- Что ж, может быть, у нас все получилось, - сказал он.
А еще через десять секунд мостик жутко тряхнуло, и корабль наполнился
душераздирающим воем вскипевшего воздуха.
ИНЖЕНЕР-СЕРЖАНТ
Наконец Телмор Бигз разглядел "Рысь". Фрегат искрился на фоне космической
тьмы. Вдоль корпуса корабля сновал красный луч лазера.
- Нет! - вскрикнул Бигз.
От корабля, сверкавшего наподобие гигантского фальшфейера, его отделяло
расстояние не меньше двадцати километров. Сигарообразный силуэт фрегата своим
свечением резал глаза - так же больно смотреть на солнце без защитных очков. Бигз
понял, что зрение у него восстановилось окончательно. Как раз вовремя, чтобы он смог
увидеть, как гибнут его родной корабль и товарищи.
"Уж лучше бы я остался слепым!" - в отчаянии думал Бигз.
Проклятье! Ведь "Рыси" почти удалось уйти из зоны огня. По подсчетам Бигза, еще
бы меньше минуты, и фрегат стал бы недостижим для риксских орудий.
Инженер-сержант обвел взглядом окружавшие его обломки. Они одиноко вращались
в пространстве. Крошечная планетка - обрубленный нос корабля. В окружении
спутников, имевшая свою призрачную атмосферу и даже население в лице единственного
гражданина - Телмора Бигза.
Очень скоро эта несчастная груда обломков и будет всем, что останется от "Рыси".
За несколько следующих секунд от корабля оторвалось с полдюжины крупных искр.
Теперь риксы наводили на "Рысь" орудие, стрелявшее разрядами хаотичных гравитонов.
Враги собирали все силы для последнего смертельного удара, а лазер им был нужен для
точного прицела. Скорее всего, риксы могли сделать по "Рыси" всего один выстрел, после
чего фрегат оказался бы для них недостижим, и поэтому они старались не промахнуться.
Бигз сжал закрепленный на ремне контейнер с противошоковым лекарством. Он
хотел, чтобы последние капли стимулирующего препарата подарили ему уверенность
перед принятием решения. Для него оставалось единственное.
Бигз включил аварийный маячок на полную мощность. Пульсирующий свет фонаря
ярко отразился от окружавших астронавта стальных плит. Потом Бигз взял сварочный
аппарат и вывел его в режим резки броневой стали. Он приставил аппарат к той плите, на
которой закрепился магнитами, и нажал на кнопку включения.
Свет и жар окружили сварочный аппарат. Пламя раскалило сталь добела.
Бигз превратился в солнце своей крошечной системы - в недолговечную звезду,
сверкавшую и отбрасывавшую тени на вращавшиеся вокруг нее металлические обломки.
Эта звезда засияла и ярко озарила пространство.
КАПИТАН
- Сохранять режим затемнения! - пытаясь перекричать грохот, приказал капитан
Зай.
- Но они засекли нас, сэр! Мы горим как бикфордов шнур!
- Надо ждать! - рявкнул Зай. - Еще двадцать секунд - и они не смогут до нас
дотянуться!
Офицер, ответственный за ликвидацию повреждений, наконец умолк. Он хотел
включить внутренние датчики корабля, помочь координации ремонтных работ. Все было
правильно. Риксы действительно определили местонахождение "Рыси". Но излучение от
системы внутренних датчиков подсказало бы врагам, как сориентирован имперский
корабль относительно их крейсера, и тогда они навели бы свое орудие точно на двигатель.
В этом случае "Рысь" пострадала бы куда серьезнее, чем при неприцельном попадании.
Какая-то часть "Рыси" так или иначе вот-вот должна была поджариться, но зачем же
предоставлять врагам выбор?
- Спокойно. Самое большее, на что они способны, - это выстрелить по нам
дважды разрядом полной мощности.
- С кормового пункта связи начинают поступать сообщения о повреждениях, -
доложил кто-то из работавших в отсеке офицеров.
Корме больше всего досталось от луча лазера.
- Докладывайте.
- Структурных повреждений нет. Похоже, расплавился кормовой процессор.
Десять погибших. Подсчет пострадавших продолжается.
"Проклятье! - думал Зай. - Опять жертвы, и снова потеря мощности
компьютерного обеспечения. И все из-за какого-то прицельного лазера.
А когда в нас угодит разряд хаотичной гравитации, начнется сущий ад".
- Сколько времени осталось до выхода из зоны огня? - спросил он девушкулейтенанта,
неотрывно смотревшую на циферблат часов.
- Двенадцать, - ответила она.
- Считайте, - приказал капитан.
Девушка начала обратный отсчет. По мере того как она считала, в командном отсеке
становилось все тише и тише. Никто из них не был способен сделать хоть что-то. Поток
гравитации наносил своим жертвам чудовищные повреждения - переломы
позвоночника, раздавленные мозги, разрывы внутренних органов. При том, что
отсутствовала энергопоглощающая оболочка, способная отразить гравитационный разряд,
могли погибнуть десятки, если не сотни членов экипажа.
Зай даже не мог предупредить весь экипаж, но мог хотя бы обратиться к тем, кто
находился рядом с ним в командном отсеке.
Когда осталось пять секунд, он дал знак лейтенанту, и та умолкла.
Но Зай обнаружил, что не в состоянии даже пошевелить языком. Все традиционные
ваданские фразы были составлены так, что в них упоминался Император, а слова об
Императоре из уст Лаурента Зая прозвучали бы смешно.
- Благодарю за службу. - Вот и все, что он сумел сказать.
А потом вздохнул и стал ждать. Время истекло. Наверняка истекло.
- Промах, - тихо проговорил капитан. Офицер, следивший за показателями
датчиков, ошарашенно уставился на настольный дисплей.
- Это не случайный промах, сэр. Они изменили прицел. Выстрелили по груде
обломков в шести километрах от нас. Груду разнесло в пыль.
- Но... почему?! - вырвалось у Зая.
- Она была освещена, сэр. Какой-то источник тепла, микроволн и трансляция
сигнала высокой мощности.
- Трансляция сигнала?
- Имперский сигнал SOS. Личный аварийный маяк.
Зай покачал головой. В это трудно было поверить. Отвлекающий маневр в самый
нужный момент. Член экипажа "Рыси" каким-то образом оказался там, в нескольких
километрах от корабля, и погиб, спасая родной фрегат. Но кто?
- Мы находились у них в руках, сэр, - продолжал офицер. - Почему же они
перенацелились на что-то еще? Там ведь были какие-то жалкие искорки - разве их
можно сравнить с тем фейерверком, в какой они превратили "Рысь"?
- Мы казались слишком легкой добычей, - ответил Зай. - Слишком очевидной.
Сигнал, переданный Хоббс, был слишком коротким. Наверное, риксы решили, что мы -
это и есть обломки.
Корабль задрожал. Послышался негромкий стон, он стал громче, а потом утих.
- Теперь они снова нацелились на нас, сэр. Перенесли огонь с груды обломков на
"Рысь". Но мы уже вне зоны опасного попадания. Гравитационное орудие выпустило луч
половинной мощности, широкого охвата. Пять тысяч гравитонов.
Зай вздохнул. Такой мощности едва хватило бы, чтобы вызвать у человека рак кожи.
За счет чувствительности своего вестибулярного аппарата сам он ощутил гравитонную
атаку в виде легкой тошноты, не более того.
- Включайте внутреннюю диагностику, - распорядился он. - Прикажите экипажу
оставаться в тяжелых скафандрах.
Фрегат получил много повреждений, а обстрел хаотичными гравитонами низкой
интенсивности мог еще какое-то время продолжаться, постепенно затихая по мере того,
как будет расти расстояние между "Рысью" и риксским крейсером.
Они снова уцелели.
ДОМ
На десять лет раньше (по имперскому абсолютному времени)
Дом за много десятков лет дом разросся во все стороны.
Изначально выстроенный на вершине горы, он пустил корни глубоко в мантию
планеты Родина, чтобы найти в ее недрах геотермальную энергию. Сейчас, когда
наступило лето, с шести балконов открывался вид на искусственные водопады и сады,
простиравшиеся до самого горизонта. Дом украсил соседние горные вершины специально
засланными стаями искусственных бабочек, способных существовать автономно.
Зеркальные крылышки этих бабочек отражали солнечные лучи и отбрасывали их на
растения, помогая им выживать, а воде - течь. Благодаря бабочкам на окружающие снега
ложились изящные тени, а бледно-алый арктический закат играл тремястами
шестьюдесятью оттенками. Процессоры дома были расставлены повсюду: захоронены в
каменных туннелях в недрах горы, припрятаны на дальних участках земель, рассеяны по
снегам на сотни километров. Огромный дом на полюсе, отрезанный от остального мира,
принадлежащий женщине, наделенной сенаторскими привилегиями, был отдельным
миром, существовавшим по собственным законам.
Но сегодня домом владело определенное беспокойство, чувство неуверенности и
сомнений, выражавшееся в виде легкой дрожи, пробегавшей по электронным системам.
Возникла новая ситуация - та самая, которую дом обдумывал и моделировал на
протяжении нескольких десятков лет, но никогда не пробовал на практике. Впервые в
доме одновременно находились двое людей.
Хозяйка принимала гостя.
Дом обшарил свои подземные кладовые, исследовал все то, что было специально
доставлено самолетом к визиту лейтенанта-командора, а также - неприкосновенные
запасы, пролежавшие нетронутыми сто лет. В кладовых хранилось, конечно, намного
больше продуктов, чем могли съесть двое людей за четыре года, а уж тем паче - за
четыре дня. И все же беспокойство сохранялось. Этот визит для дома был шансом
показать хозяйке, каких успехов он достиг за те долгие годы, пока здесь никто не жил,
продемонстрировать результаты своей долгой независимой программы расширения и
усовершенствования.
Обед был уже продуман. На нескольких уровнях выше геотермальной станции
кипела работа, там готовился тропический банкет. Ферментированный подорожник,
щедро украшенный зеленым тамариндом. Предварительно замаринованная капуста,
вырезанная в форме цветочных лепестков, а затем на миг обжаренная в микросекундном
плазменном поле. Морские креветки, которые обычно занимались очисткой водных
запасов дома, несколько часов вываренные в карамели. Пудинг из длиннозерного риса и
пальмового сахара, посыпанный пудрой из тертого кокоса, чтобы по цвету быть похожим
на флотскую форму лейтенанта-командора. На каждую перемену блюд полагалось по
двадцать миллилитров водки, настоянной на личи, рамбутане, папайе и косточках манго.
Но теперь дом впал в отчаяние и думал о том, что этого, пожалуй что, много.
Правила этикета четко гласили: при любом визите самым роскошным должен был быть не
первый обед, а последний. Лаурент Зай задерживался, и дому предстояло превзойти
самого себя целых четыре раза подряд! А что, если хозяйка опять передумает? Ни
мощности процессоров, ни какого угодно количества альтернативных вариантов, ни войск
машин - ничего этого не хватило бы, чтобы исполнить редкостный человеческий каприз.
О чем они сейчас разговаривали?
Дом вернул свое внимание туда, где хозяйка стояла рядом с недавно произведенным
в капитаны Лаурентом Заем. Они находились на западном балконе и, обнявшись,
смотрели на озаренные закатным солнцем три небольших колокола, на которых лежали
шапочки красноватого из-за наличия особых водорослей снега. "Хороша композиция", -
самодовольно подумал дом. Хозяйка все еще улыбалась после поцелуя, которым они с
капитаном обменялись после того, как она предложила ему задержаться.
- Четыре дня - это так мало, Нара, - сказал Зай.
(Дом с этим не был согласен. Приготовить двенадцать трапез, обустроить четыре
заката!)
- Мы можем сделать их длиннее.
- Надеюсь. - Взгляд Зая упал на сад, уставленный ледяными скульптурами,
изображавшими насекомых. - У нас столько разных технических способов для того,
чтобы заставлять абсолютное время бежать быстрее. Анабиоз, релятивистские
путешествия, симбиант. Но у нас нет ничего для того, чтобы несколько дней показались
дольше. Хозяйка рассмеялась.
- Уверена, мы что-нибудь придумаем, - сказала она и прижалась к гостю теснее.
- Уже придумала?
- Да, придумала. Пожалуй, обед подождет.
С затаенным ужасом дом следил за тем, как они идут к спальне.
СЕНАТОР
В комнату вошла короткая летняя ночь, и Нара Оксам подумала: "Целый день без
лекарства, отключающего эмпатию". Так долго. Ей нужно было почаще вот так прилетать
сюда из столицы и совершенно освобождать свой разум от лекарства, не опасаясь толп
народа.
Она посмотрела на спящего Лаурента. Возможно, порой ей нужны дозы безумия.
После прилива апатии в течение первых нескольких минут эффект лекарства
постепенно уменьшался. Медленно тянулись часы, и эмпатическая чувствительность
Нары нарастала. Весь день ее дар был активен. Эмпатическое чутье словно бы
исследовало свои пределы, приспосабливалось, помогало Наре ощутить себя спокойно с
тем человеком, который находился рядом с ней. Ее эмпатия ложилась на контуры его
мыслей, будто покрывало снега на один из садов возле дома. С того мгновения, как
Лаурент рассказал ей о Дханту, он вроде бы сумел восстановить душевное равновесие.
Нара видела, что его разум окреп на фоне догматов "серой" религии и военной
дисциплины.
Несмотря на то что убеждения Лаурента зиждились на понятиях, для Нары
чужеродных, ее радовало все, что могло унять его боль.
Нара гадала, а хорошо ли это для нее - позволить себе так сильно привязаться к
человеку, которого она едва знала и который был ее самым настоящим политическим
противником.
С человеком, который скоро уйдет, улетит так надолго.
Лаурент пошевелился.
- Разожжем камин? - спросила Нара.
Они встали с постели и открыли окно в северной стене спальни, чтобы
полюбоваться розовым ночным небом и ощутить арктическую прохладу. Нара любила
разгар полярного лета. Солнце пряталось за горами, но никогда не уходило за линию
горизонта совсем. Нара гадала, а каково же здесь в ту половину года, когда свет, а не тьма
длится всего один час из десяти.
Они выбрали сухие, расколотые поленья и развели в камине жаркий огонь -
настолько жаркий, что пришлось отодвинуться от камина, и улеглись на спину, головами
к открытому окну.
Когда Лаурент уполз, чтобы присоединить протезы, Нара попросила дом собрать
что-нибудь из того, чтобы было приготовлено на обед, и доставить в спальню. Дом
согласился не слишком охотно. Зная, что "серые" недолюбливают говорящие машины,
Нара приказала дому в присутствии Лаурента сохранять молчание, но подумала о том,
что, вероятно, дому нужна более интенсивная разговорная практика, нежели та, какую он
имеет во время ее кратких визитов.
Когда Лаурент вернулся, он был одет. Нара завернулась в простыни.
Он молчал, и Нара почувствовала, что ему неловко. Он не знал, что сказать. Такой
момент, как правило, всегда наступал в отношениях людей, только что ставших
любовниками, и эти периоды затишья предшествовали драматическим поворотам.
О чем могли говорить "розовый" сенатор и "серый" воин?
Откладывать очевидное не имело смысла.
- Ты вправду думаешь, что будет новое вторжение, Лаурент?
Капитан пожал плечами, но Нара почувствовала, что он нервничает.
- До сегодняшнего дня я сомневался в правдивости слухов. Но отправка в систему
Легис, на самую границу...
- Разве флот не всегда находится вблизи той или иной границы?
- Это так. Но мне отдают под командование боевой корабль новой модели. - Он
помолчал и посмотрел на нее. - Это, конечно, военная тайна. - Он улыбнулся. - Ты
ведь не риксская шпионка, верно?
Нара рассмеялась.
- Лаурент, через несколько недель я буду присутствовать на заседании
подкомиссии по делам военной разведки в Сенате его величества. Так что для тебя было
бы лучше, чтобы я не оказалась риксской шпионкой.
Лаурент вздернул брови.
- Ты входишь в состав подкомиссии надзирателей?
Нара эмпатически ощутила его тревогу и автоматически ушла от неприятных чувств.
Она знала о той неприязни, с которой военные относятся к вмешательству гражданских
властей в их дела.
- Если у вас во флоте это так называют - да.
Он шумно вдохнул.
- О, а я и не догадывался.
- Тебе не приходило в голову, что секуляристы интересуются военными делами?
- Интересуются? Конечно интересуются. Но ведь вовсе не обязательно этот
интерес позитивный.
- Мой интерес очень позитивный, Лаурент. Вооруженные силы Империи только
выигрывают из-за того, что надзор за ними осуществляют живые люди. В этом я
абсолютно уверена. В конце концов, ведь это мы поставляем Императору тех, кто за него
умирает.
Лаурент поморщился. Утраченные конечности свело спазмом фантомных болей, и
Нара почти расслышала его мысли. Что могла она, "розовый" сенатор, знать о смерти?
- Мое назначение может состояться до заседания подкомиссии, - сдержанно
произнес он. - Пожалуй, нам следует ограничить темы наших разговоров.
Нара Оксам изумленно моргнула. В очередной раз она изумилась тому, насколько
политически наивны некоторые военные. Лаурент даже не поинтересовался содержимым
ее портфолио перед поездкой сюда. А ведь окружение сенатора не позволяло ей даже на
вечеринку с коктейлями отправиться, прежде чем она не запоминала с подробностями
досье каждого из приглашенных. После того как Нара пригласила Зая, она узнала все о его
командирах, о бывшем экипаже, об успехах в академии, а также прочитала уйму
пропагандистских статей, в которых пресс-служба Аппарата восхваляла героя Дханту.
Нара не поленилась заглянуть и в "желтые" издания, где Лаурента Зая именовали не
иначе как "Калекой".
Конечно, все это вовсе не означало, что она понимала его. Во всех этих
подробностях Наре недоставало одной важнейшей мелочи: продолжительности карьеры
Зая в реальных годах. После почти столетия в абсолютном летоисчислении на службе у
Императора, после тех десятков лет, которые истекли с релятивистской скоростью, этот
человек устал терять друзей и любимых, устал отдавать их Воришке-Времени. И вот
теперь он вновь должен был улететь лет на двадцать.
Он имел полное право злиться. Но не на нее.
Она коснулась рукой его локтя и отвернулась к огню.
- Лаурент, мне бы не хотелось, чтобы мы в чем-то себя ограничивали в разговорах
друг с другом. И мне нет никакого дела до тайн Императора. Я задала тебе вопрос только
потому, что хочу узнать, когда ты вернешься.
Он вздохнул.
- Мне бы тоже хотелось это знать.
Они немного помолчали, глядя на огонь. Нара гадала, зачем ей понадобилось давить
на Лаурента. Пожалуй, он был прав. Наверное, им действительно не стоило затрагивать
конфиденциальные сведения из тех областей, где сходились интересы политиков и
военных, демократов и поборников Империи, "розовых" и "серых". Но почему-то Наре
было очень нужно сломать барьер между их чужеродными иерархиями ценностей сейчас,
в эти первые дни их любви. А иначе - так думала она - это не случится никогда.
Она хотела, чтобы Лаурент доверял ей, хотя она и была "розовой". Может быть, все
именно так, так просто.
Он еще не успел заговорить, а Нара уже ощутила происшедшую с ним перемену. Он
тоже чего-то хотел.
- Я знаю, что ты - не шпионка, Нара. И я уверен, что ваша комиссия очень скоро
узнает об этом, следовательно, ты можешь услышать все от меня. Мне дали совершенно
новый корабль. Фрегат новейшего образца.
- Все понимали, что тебе дадут под командование корабль, Лаурент. В награду за
верную службу.
- Возможно. Но любой новый образец военной техники нуждается в обкатке, в
проверке боем. Не стали бы посылать такой корабль, как "Рысь", к риксской границе,
если бы там не намечались какие-то военные действия.
Нара кивнула, почувствовав, что Лаурент уверен в том, о чем говорит. Им владела
уверенность, а еще - страх. Она была слишком молода, и Первое вторжение не
коснулось ее жизни, но она всегда чувствовала леденящие душу воспоминания о
террористических налетах риксов, когда встречалась с теми, кому довелось пережить эти
налеты. Тогда целые города уничтожались с помощью гравитационных орудий. Планеты,
подвергнутые бомбардировкам из космоса, отбрасывались в развитии далеко назад,
становились такими, какими были до начала их терраформирования. А при атаках на
"серые" анклавы, где проживали воскрешенные, их тела нарочно уродовались до такого
состояния, чтобы их было невозможно восстановить с помощью симбианта.
- Это небольшой, быстрый корабль, - продолжал Зай, - обладающий высокой
мощностью орудий и значительным радиусом поражения. Судно, способное совершать
глубокие рейды и наносить риксам значительные удары.
- Понимаю, - проговорила Нара негромко и сжала его здоровую руку. - А это
означает, что вас могут отправить еще дальше, да?
Между ней и Лаурентом сохранялась сильная эмпатическая связь. Его мысли вдруг
стали настолько холодными, что Нара не могла подобрать для них названия. О чем же он
думал?
- Еще десять лет, - произнес он. - И сколько-то лет на вылеты, если дойдет до
войны.
- Так значит, ты не шутил, когда говорил, что можешь улететь на пятьдесят лет?
- Да. На пятьдесят.
Полный сенаторский срок. Конечно, при том, что Нара большую часть года
пребывала в анабиозе, а для Лаурента время растягивалось за счет субсветовых скоростей,
субъективно для них обоих должно было пройти не более десяти лет. И все же и такая
разлука была очень долгой, если учесть, что они познакомились всего пару дней назад.
"Почему, - мучительно гадала Нара, - всегда так ужасно пугает разлука именно с теми,
с кем только что познакомился?"
- Дело не только в годах разлуки, Нара.
- А еще в том, что я - "розовая"? В том, что я буду пытаться урезать ваш бюджет,
пока ты будешь находиться на линии фронта?
Он едва заметно усмехнулся.
- Нет. Дело в том, чем я там буду заниматься. Снова эти ваданские установки...
- Лаурент, вряд ли я могу ждать от тебя верности.
- Я не имел в виду... Нара, я говорю о том, чем я там буду заниматься как солдат. О
том, для чего предназначена "Рысь".
- Воевать? Ты и раньше этим занимался. В конце концов, ты служил во флоте во
время оккупации Дханту. Ничего страшнее я представить себе не в силах.
Он, по-прежнему мрачный, обернулся к ней и с усилием произнес:
- А я могу.
Она заставила себя успокоиться и дала волю своему эмпатическому дару.
Такое крошечное, что она еле-еле смогла разглядеть. Черное пятнышко у него
внутри.
А потом она нашла дорогу к этому пятнышку и ощутила удар. Это было страшнее
его воспоминаний о пытках, пережитых на Дханту, это было нечто гораздо более тайное,
еще более личное. Черная абстракция, холодный потенциал, что-то вроде эмпатического
шума на углу улицы на Вастхолде во время затишья прямо перед началом мятежа -
такого мятежа, во время которого погибнут люди. Эмпатия в испуге отступила, у Нары
вдруг закружилась голова, какая-то животная часть ее сознания заранее догадалась о том,
что произойдет.
А Лаурент продолжал говорить.
- "Рысь" - корабль, предназначенный для глубоких рейдов на вражескую
территорию, Нара. Его огневой мощи достаточно, чтобы убивать врагов на дальнем
расстоянии - быстро и надежно.
И тут вдруг возникла подлинная телепатия, и Наре удалось на миг увидеть то, что
рисовало воображение Лаурента. Это было похоже на спутниковую видеосъемку: поля и
реки, видимые с огромной высоты, а потом -
...Закладка в соц.сетях
