Жанр: Научная фантастика
Танатонавты
... РЕШЕРШ ДЕ Ф.М.
Поглощенный выпивкой, Рауль никак не отреагировал на все эти события. Курс его
лечения на самом деле не удался. Он был вечно пьян, хотя бармены все чаще и чаще
отказывались его обслуживать. Рауль шагал верной дорогой к развитому алкоголизму.
Так что на танатодроме постоянно торчал только я, да три "моих" дамы: Роза, Стефания и
Амандина. В тот период наше любимое времяпрепровождение состояло в чтении газетных
колонок с именами новорожденных. Мы искали реинкарнированного Фредди. Ф.М., Ф.М.,
Ф.М....
Мы столько выкопали детишек на Ф.М.! Франсуа Морлон, Фатима Мауш, Франк Миньяр,
Фелисита Муни, Фердинанд Мелиссье, Флоран Мушиньяр, Фабиан Меркантович, Фирман
Маглур, Флоренца Мервин... Всякий раз мы шли с визитом к счастливым родителям и
показывали младенцу, среди всех прочих часов, авторучек и медальонов, те самые часы,
авторучку и медальон, что принадлежали Фредди. Но не тянулись крохотные ладони к личным
вещам нашего потерянного друга.
- Слишком рано, - утешала меня Роза. - Ты помнишь, какая там очередь? Должно
быть, Фредди застрял в пробке на желтой территории. Там даже Виктор Гюго стоит в
ожидании, а ведь у него чуть ли не двести лет форы. А ты говоришь, "Фредди"!
- Покойники не двигаются с одинаковой скоростью. Такой болтун, как Виктор Гюго,
сейчас тренируется вести культурный диалог. А кое-кто другой торопится. Ты посмотри, с
каким нетерпением эктоплазма Донахью хотела реинкарнировать!
- Рекомендуется быть терпеливым, а Фредди всегда себя именно так и вел, - напомнила
мне Роза.
Если честно, то я подозревал, что как раз она и родит следующую ипостась нашего
раввина-хореографа. Кстати, после целой кучи обсуждений мы заранее окрестили нашего
собственного ребенка Фредерик Марсель Пинсон. Между собой мы его называли
Фредди-младший.
Я присутствовал при родах. Вообще, это все очень здорово! Поцелуй, объятие и через
девять месяцев сия любовь трансформировалась в три и два кэгэ розового крошечного комочка,
жаждущего внимания. Никогда не был я так глубоко тронут. Даже лицо континента мертвых
было ничем в сравнении с этим чудом, таким простым и повторенным миллиард миллиардов
раз: зарождение новой жизни.
Несколькими днями раньше нас было двое в квартире танатодрома "Соломенные Горки".
А сейчас нас трое. Есть ли где еще более восхитительная магия? Посмотреть со стороны, так и
танатонавтика и моя карма были какими-то пустяками. Только он важен. Наш
Фредди-младший.
242 - ПОЛИЦЕЙСКОЕ ДОСЬЕ
Рапорт в компетентные органы
Считаем, что допущен грубейший недосмотр. Было ошибкой разрешать развиваться
танатонавтике. На данный момент регистрируем свыше десяти вылетов в час. Техника
становится все более и более надежной. Херувимы, серафимы, ангелы и демоны жалуются на
постоянные помехи работе.
Ответ компетентных органов
Не надо преувеличивать. Танатонавтика, как мы все знаем, имеет давнюю историю.
Тысячелетнюю традицию. Мы всегда давали пропуска тем, кто знал, как к нам войти. Нет еще
никаких оснований менять заведенный порядок.
243 - ФИЛОСОФИЯ ДАОСИЗМА
"Вся жизнь - словно один сон. Не подобает оплакивать смерть, потому что это
только лишь смена формы. Зачем сожалеть о жилище, в котором прожил всего один
день?"
Лао-Цзы
244 - МЛАДШИЙ
Мы ждали целый год, перед тем как провести над Фредди-младшим опыт с привлечением
личных вещей Фредди-старшего.
В Тибете имеется определенная техника распознания реинкарнаций. Впрочем, у
некоторых африканских племен существует своя методика. Там мертвому отрубают фалангу
пальца, чтобы так пометить младенца, который тоже родится без этой же самой фаланги. Нам
лично более приемлемым показался тибетский подход.
Мы с Розой и Амандиной устроились на коленках перед младенцем, который, упершись
всеми четырьмя лапами в ковер, разглядывал часы, авторучки и медальоны, словно они были
любопытными и необычными игрушками. Мы ведь всегда старались прятать от него такие
предметы, боясь, что он их поломает или вообще, чего доброго, проглотит.
Малыш поначалу заинтересовался часами и принялся размахивать ими с радостным
видом, после чего умудрился разбить пару моих собственных (полностью оправдав попутно
мои предыдущие опасения), а затем любовно ухватился за те, что принадлежали нашему
раввину.
Мы были уже готовы броситься друг другу в объятия. Фредди Мейер вернулся на землю в
образе нашего сына! Роза утихомирила всеобщую радость.
- Давайте не будем преждевременно восторгаться, - прошептала она, пока чадо
продолжало бороться с ворохом разнообразных предметов, вываленных на ковер.
Нет никакого сомнения, в этот миг я был полностью убежден, что мы нашли настоящего
Фредди Мейера. Впрочем, может быть, это он нас засек с того света, когда выбирал родителей.
Очень, очень разумно поступил наш мудрец. Он отлично знал, что мы его признаем! Короче, я
был совершенно уверен: у Фредди Мейера и Фредерика Марселя Пинсона одна и та же карма.
Со всеми теми знаниями, что сей младенец уже носил в себе, мы столько времени
сэкономим!
- Как он чуть подрастет, я его запишу в кружок танцев и хореографии, - восторженно
оповестила нас Амандина.
- И будет при этом ходить в талмудическую школу, - закончил я за всех. - Плюс к
тому, если мы расскажем жизнь Фредди-старшего Фредди-младшему, это будет ему такой
трамплин для прыжка через цикл реинкарнаций!
- Он сразу сможет воспользоваться шестьюдесятью годами опыта. Он станет первым
человеком, помнящим о двух жизнях сразу!
Роза не прятала в себе грандиозных амбиций в отношении нашего гениального ребенка.
- В двадцать лет он уже будет великим мудрецом. А что, если вот так и получаются
Моцарты? Он просто был реинкарнацией другого поразительного музыканта, а родители это
сразу же поняли.
Пьянея от счастья, мы наперебой рассказывали друг другу про его замечательное
будущее.
Мы уже позабыли о самум дитяти, как Фредди-младший окатил нас ледяным душем,
бросив авторучку Фредди-старшего, чтобы завладеть более привлекательным ярко-оранжевым
фломастером.
С перехваченным дыханием мы следили за его манипуляциями. Он решил швырнуть часы
и медальон покойного страсбуржца в стенку, а вместо них присвоить себе голубую
одноразовую зажигалку и плитку шоколада в золотой обертке. Ну это уже гнусность. Мы
уставились на своего сына-душу, будто он был полнейшим незнакомцем. Продолжением
какого-то типа, которого мы и в глаза-то не видели!
Роза попыталась утешить нас и саму себя, уверяя, что этот человек все равно должен быть
кем-то хорошим, раз он приземлился в таком славном доме, как наш.
И все же, увы, это не был Фредди и ребенок внезапно показался нам... как сказать?
совершенно посторонним человеком? Нас обманули. Нам подсунули обычного ребенка,
очередной кинокадр кармической ленты, которую до сих пор никто не смотрел. Отпечаток еще
одной жизни не святого, а просто человека.
Сейчас у нас было такое впечатление, что мы усыновили сироту из Кореи или что нам
подменили товар.
Нет, какой подлый трюк! Между тем, малютка сам себе разрешил съесть шоколад и
размазал его по всей мордочке. Роза подхватила его на руки и с отвращением понесла мыться.
Лежа в кровати тем же самым вечером, мы устроили друг другу домашнюю сцену. Роза
упрекала меня, что я слишком поторопился окрестить младенца именем Фредди. Нынче, раз мы
знали, что они не имели никакого отношения друг к другу, он будет вечно таскать за собой на
цепи чугунное ядро той жизни, что ему не принадлежит!
С внезапной злостью, которую я сам в себе не ожидал, я отразил удар, заявив, что именно
на нее падает вина. Как ни крути, а ведь в своем животе она соорудила эту "машину". Не в
моем. Опыта у нее нет, вот и получился такой ребенок! Она в бешенстве отшвырнула стеганое
одеяло и объявила, что всегда была уверена, что шансы и так были один на миллиард. "Один
шанс на миллиард, чтобы найти "настоящего" Фредди... Что же ты мне раньше-то не сказала?"
- огорчился я.
Она все еще была в расстроенных чувствах, но в то же время нельзя забывать, что это наш
ребенок, рожденный от ее генов и моих. Почему бы позднее из этого не выйти чему-нибудь
хорошему?
- Может, пора признать, что у слепца были точно такие же шансы и таланты, что и у
всех других людей? - полушутя спросил я.
Роза взорвалась. В конце концов, это о ее сыне мы говорим и, как всякая мать, она будет
отстаивать его клыками и когтями. Никогда еще я не видел ее такой сердитой. Захлебываясь
словами, она бросала мне в лицо упреки за все мои старые ошибки. Она обвиняла меня в
отсутствии инициативы, в вечной покорности Раулю, нехватке характера, неспособности
противостоять матери и брату, которые вели себя в нашей квартире, как у себя дома,
появлялись на ужин без приглашения, даже и не подумав, есть ли у нее время готовить, и не
захватив никогда ни одного цветочка, жадины такие!
Я ответствовал в том духе, что она напрасно себе воображает, будто замечательно
готовит, и что как уткнется вечно в свою астрономию, то едва-едва занимается своим
дражайшим Фредди, а между прочим, это она его мать!
Одна фраза цеплялась за другую, а ведь мы даже не хотели их говорить, ни я, ни она. В
финале Роза наугад схватила охапку каких-то своих вещей и побежала искать убежище у своей
матери.
Я очутился один на один, как идиот, с Фредди-младшим, который, слыша вокруг себя
такие вопли, включил свою персональную сирену. Я тщетно пытался отвлечь его любимыми
игрушками и в конечном итоге взял его к себе в кровать.
Сын сонно посапывал и я ковыляючи прошел в гостиную, решив поискать там покоя за
чтением романа ужасов. Обычно на фоне отвратительных злодеяний собственные проблемы
кажутся крохотными, но в этот раз я никак не мог позабыть свое гнусное поведение перед
Розой и те ужасные вещи, что сказал ей.
И этот-то момент выбрал Рауль, чтобы нежданно-негаданно появиться на танатодроме и
заглянуть ко мне.
Он едва держался на ногах, но, однако же, понял, что я был в нокдауне. Я рассказал ему
про нашу сцену с женой. При этом у Рауля было довольно странное выражение лица, а затем, с
обычным нахальством нетрезвого человека, он прислонился ко мне и объявил:
- Мишель, пришел час открыть тебе вторую правду.
В обычной ситуации я тут же зажал бы себе уши или врезал ему по физиономии, чтоб он
заткнулся. Но сейчас я был сам не свой. Позабыв все обещания, сделанные своей супруге, я,
напротив, стал наседать, чтобы он все выложил:
- Что-то про Розу?
- Э-э... можно и так сказать.
- Тогда говори.
Он плюхнулся на ковер, ныне освобожденный от всех напоминаний про
Фредди-старшего. Я улегся на животе неподалеку и Рауль залился глупым смехом, пуская
слюни. Я сдержал в себе желание его потрясти как грушу. Он мог сфонтанировать красным, от
которого потом не отчистишь, а Роза мне этого никогда не простит.
- Ну и что про эту твою вторую правду? - нервно спросил я, перетаскивая своего друга
на кресло.
Он икнул.
- Это... правда... про любовь.
- Про любовь! - поразился я.
- Да-с. Есть женщина, которая любит тебя и ждет.
Еще несколько холостых оборотов, но потом я раскрутил Рауля и заставил выдать
связный рассказ. Оказывается, в своей прежней жизни я узнал великую любовь. Поистине
Великую Любовь. Неизъяснимые минуты счастья быть рядом с чудесной женщиной. Увы, в той
жизни она была бесплодна и мы не смогли завести ребенка. Это заставляло ее страшно
страдать, да и меня тоже. Однажды, погруженная в свое горе, она рассеянно переходила дорогу
и ее сбила машина. Ангелы полагали, что это была одна из форм самоубийства. Как бы то ни
было, я так страдал, потеряв ее, что умер от горя через пару месяцев.
Трезвея на глазах, мой друг объяснил, что если двое познают столь неслыханную любовь,
но не смогут оставить после себя детей, им предоставляется право встретиться в следующей
реинкарнации для исправления сего недостатка.
Стало быть, я обязан отыскать эту женщину, которая суть моя истинная жена. Рауль знал
про нее почти все. Сатана ему до-олго рассказывал.
В этой жизни мою женщину зовут Надин Кент. Американка, но живет в Париже. Без
сомнения, я неоднократно сталкивался с ней на улице, но, вечно погруженный в свою
танатонавтику, я ее не узнавал при встрече.
- Надин Кент! - ошалело повторил я.
- Да, то самое имя, что Сатана назвал.
- Сатана - ангел зла.
- Но в его обязанности также входит забота о потерянных душах, - ответил Рауль,
столь же убедительный, что и его темный собеседник из Рая.
Он навел справки. Надин Кент отличалась тонкой красотой, может, оттого, что в своей
жизни знала очень немногих мужчин. Когда ее спросили, почему она, столь замечательно
красивая, продолжает жить одинокой, улыбнувшись, она ответила, что ждет Принца из сказки.
Сейчас ей было двадцать восемь и родители пришли к выводу, что остаться ей вечно в старых
девах.
- Но этот Принц из сказки...
- Это ты, старый ты хитрец! Хотел бы я знать, чего она могла такого в тебе найти, хоть
даже среди всех прошлых жизней!
Глупый смех прервался приступом отчаянного кашля.
- Да пойми ты, старик! Богиня ждет тебя с самого рождения. Не хочет никого, кроме
тебя, все остальные для нее неинтересны. Вот повезло, так повезло! Ты не только когда-то уже
знал великую любовь, но тебе дали еще одну в резерв!
Любовь, любовь... Я не просто не желал влюбляться еще раз, но мне в особенности не
нравилось, что вот ткнули пальцем и сказали: на, мол, сюда влюбляйся! Некая Надин Кент,
которую я никогда не видел и даже понятия не имел, что она вообще существует.
Тут я неожиданно понял, почему с таким трудом соблазнял женщин и привыкал к
семейной жизни. Пожалуйста, с самого начала я был запрограммирован сделать ребенка этой
самой Надин Кент. Роза и Фредди, оказывается, были неверным поворотом, куда я свернул по
дороге жизни... По крайне мере, именно так мне казалось в тот момент.
В растрепанных чувствах я схватил телефонную книгу и стал искать на букву "К". Кент
Надин, а вот и номер ее телефона, черным по белому, крошечными циферками. Ни секунды не
подумав, я схватил телефонную трубку.
245 - ИУДЕЙСКАЯ МИФОЛОГИЯ
"В Раю двое алмазных врат, пред ними семьдесят тысяч ангельских слуг. Когда
прибывает Заслуженный (т.е., чистый человек), они снимают с него погребальный
саван, и обряжают в восемь облаков славы. На голову ему водружают две короны,
одна из драгоценных камней и жемчуга, вторая из золота. В руку вкладывают восемь
ветвей мирты. Отводят его в место, где бьет восемь ключей, чья вода напоена
восьмистами ароматами розы и мирты. Каждому Заслуженному отводят по личному
ложу с балдахином, откуда течет четыре реки: из молока, вина, нектара и меда. И
шестьдесят ангелов выстраиваются перед каждым Заслуженным и говорят ему: "Иди
и вкуси, возрадуясь, от реки меда, ибо прилежно прочел ты Книгу".
Ялкут, Бытие 2
246 - НАДИН
Пожилой женский голос:
- Алло?
Может, я в спешке номером ошибся?
- Надин можно к телефону? - сказал я неуверенным голосом.
Час был поздний. Я уловил нотки нерешительности на другом конце. Должно быть, это ее
мать.
- Будьте так добры, пожалуйста! - взмолился я.
- Пойду посмотрю, - с некоторой недоверчивостью и опаской согласился голос.
Жду. Звук легких шагов. Деликатная ладонь касается аппарата. К трубке приближается
чей-то рот.
- Алло? Кто меня спрашивает? - интересуется голос, сладкий и хорошо знакомый за
триста лет реинкарнаций.
Никакого сомнения. Это Она.
- Алло!
Тишина.
- Это я, - бормочу я в трубку.
Я слышу, как на другом конце кто-то всхлипывает. Всхлипывает от радости.
Одновременно, в один голос, давясь слезами, мы начинаем говорить. Разговариваем о
совершенно сумасшедших вещах. Делаем признания, о которых невозможно сказать человеку,
если ты его ни разу в жизни не видел.
Благодаря танатонавтике я уже сталкивался со сложными и опасными ситуациями, но
никогда я не был так глубоко тронут. Тронут и приведен в ужас этим обменом доверчивых и
нежных слов. И я знал, что она переживает то же самое.
- Я столько ждала, чтобы ты позвонил, - ласково сказала Надин.
- Я знаю, - прошептал я.
Молчание.
- Алло? - испугался я.
- Нет-нет, я здесь. Я все время здесь. Для тебя.
У меня перехватило горло.
Как раз этот миг выбрал Фредди-младший, чтобы вползти в комнату с опухшим от сна
лицом. И выкрикнуть свое первое слово:
- Папа!
Пухленькая ручка принялась хлопать меня по лицу, стирая слезы, застрявшие в моей
свежевыращиваемой бороде. Я взял сына на руки и понес его обратно в спальню. Бережно
подоткнув одеяльце, я прикрыл дверь, разрисованную бело-голубыми облаками моей супругой.
Я больше не хотел слышать отчаянные "алло, алло!", доносившиеся из трубки.
Вот оно. Теперь-то я до конца усвоил знаменитую вторую правду! Чертов черт, Сатана! За
что?! Я бы дорого заплатил, чтобы никогда не слышать про Надин Кент.
Я проклинал Рауля, я проклинал ангелов в целом и Сатану в частности, я проклинал
танатонавтику.
Я обнял моего сына, уже прикрывшего свои глазки, столь же синие, что и у его матери.
В гостиной Рауль хохотал как демон. "Алло! алло!", - все еще плакал телефон. Я
схватился за трубку.
Я больше так не могу.
Хочу быть кем-то еще. Чтобы никаких женщин, суженных мне судьбой. Я не в состоянии
выполнять древний контракт, подписанный в предыдущих жизнях.
Мне захотелось скинуть эту кожу, что обтягивала мою душу.
Я вцепился себе в руку, пока из-под ногтей не показалась кровь. За что мне такое?! Я не
могу никуда убежать, ни в один город, ни в одну страну, эта правда будет меня вечно
преследовать.
Остановите планету, я хочу сойти.
Остановите планету, я хочу сойти.
Я попробовал взять себя в руки и прошептал в трубку, не сдерживая своей агонии:
- Забудь обо мне, Надин. Ради бога, пожалей меня и забудь на всю эту жизнь. Найди
другого, умоляю тебя, Надин, и будь с ним счастлива!
И потом, без дальнейших рассуждений, я схватил Рауля за ворот и вышвырнул за дверь.
247 - ЕГИПЕТСКАЯ МИФОЛОГИЯ
Формула бессмертия (произносить по двадцать восемь раз на ночь):
"Я - душа Ра, вышедшая из Слова, душа бога, что создал Шу.
Я ненавижу зло.
Я не думаю о нем. Я верю в Маат и я живу ею.
Я - Кху, кто не может умереть во имя Души.
Сквозь Слово я пришел из моего собственного существования, и во имя Хепри я
ухожу в существование каждый день.
Я - повелитель света и я ненавижу умирать. Я - Слово и те, кто творят зло, не
могут мне навредить.
Я - старший из древних богов; моя душа - это душа богов, это вечность, и мое
тело тоже нетленно, ибо мои проявления суть вечность, я властелин лет и хозяин
постоянства.
Я стираю следы моих ошибок, я вижу своего отца, владыку вечера, в чьем теле
пребывает Гелиополис.
Я несу на себе тяжесть обитателей сумеречной страны, западного холма Ибиса".
Египетская Книга мертвых
248 - НОВОЕ ОБЩЕСТВО
Открытие седьмого неба повлекло за собой каждодневные изменения. Храмы опустели.
Зачем участвовать в религиозных церемониях, раз тайна смерти уже испарилась? Даже клирики
теряли свою веру. Один за другим, высокопоставленные священнослужители всех религий
объявляли, что раз мы обнаружили ангелов, но не нашли Его, наступил конец набожности и
мистики.
Одни храмы были переделаны в музеи, другие - в театры, третьи - в непривычные
жилые дома. Вершиной всего явилось строительство плавательного бассейна в одной из
церквей.
На кафельном дне вспыхивали отблески многоцветных витражей, а органная музыка
резонировала в такт с визгом ныряльщиков, шлепавших пузом по воде.
С другой стороны, пока религии находились на грани полного развала, танатонавтика
неслась вперед полным ходом. Частные танатодромы множились как грибы. Кое-какие из них
превратились в настоящие турагенства: "Уик-энд на том свете. Доступные турпоездки.
Ускоренная спиритуальная подготовка. "Ракетоносители" напрокат. Дипломированный
гид-монах. Возможны встречи с ангелами".
Разумеется, по большей части эти рекламы были чистым надувательством. Экскурсии, как
правило, углублялись только до третьей, максимум четвертой зоны. Мы уже достаточно дорого
заплатили за выяснение того, насколько опасно заходить слишком далеко.
Хотя Рауль и отказался от намерения отыскать свою мать, он продолжал ходить все таким
же пьяным и мрачным. После случая с Надин я пребывал в аналогичном настроении и не желал
его ни видеть, ни слышать.
Работу танатодрома женщины взяли на себя. Амандина и Роза (с которой мы быстро
помирились) находились в отличной форме, в то время как мы с Раулем строили из себя
утомленных и разочарованных ветеранов. Женщины с увлечением занимались воспитанием
Фредди-младшего, который стал чем-то вроде их талисмана. Надо отметить, что ребенок был
смешлив, любознателен и с ним было легко и интересно. Может быть, внутри детей живут
великие мудрецы и что утомленные жизнью взрослые постепенно превращаются в неразумные
существа?
Даже если он и не был реинкарнацией Фредди-старшего, Фредди-младший совершенно
определенно отличался таким же жизнерадостным и активным характером, сломя голову бегая
по всем углам.
Амандина постоянно подхватывала его на руки. "Папа", "мама", "пипи" и "кака" были
теми четырьмя словами, которые он любил повторять в разных сочетаниях. Позднее ему
придется пройти хороший курс психоанализа, чтобы научиться различать эти четыре понятия.
Мой ребенок. Жизнь идет дальше. Человечество развивается. Мои гены нашли свое
продолжение в его хромосомах.
- Да сколько можно с ним играть?! - смеялся Конрад. - Он тебе уже по голове ходит!
Я лично своих сорванцов оставляю в покое.
- Папа - пипи? - начал приставать младший.
Мой брат расхохотался и объяснил:
- Ну уж нет, папа - кака!
Я всегда подозревал, что из Конрада - педагог никудышный.
Мой брат открыл танатонавтическое предприятие. Он строил танатодромы по всему миру,
заказы "под ключ". Ухватив настроения клиентов, он придумывал и создавал полетные залы с
мифологическим или мистическим интерьером. Дайте ему заказ и вы сможете стартовать из
копии пирамиды Хеопса или Сикстинской капеллы. По бешенным ценам он предлагал
индивидуальные танатодромы в виде деревянных изб, напоминавших бани, но оснащенные
всей аппаратурой, необходимой для полета. По спецзаказу, за дополнительные двести тысяч
франков, он ставил там звуковоспроизводящие системы и выдавал комплекты униформ по
точному подобию нашей экипировки.
Дела моей матери тоже шли полным ходом. Она открыла издательство по выпуску
полного собрания сочинений Амандины Баллю: "Справочник умирающего ", "Сто идей, как
провести уик-энд в Раю ", "Танатонавтика за десять уроков ", "Пособие для астматиков,
сердечников и эпилептиков: меры предосторожности перед смертью "...
Все это были бестселлеры, хотя конкуренция царила жестокая. Учебники для
танатонавтов, так же как и свидетельства из первых рук, цвели буйным цветом.
Полет на тот свет стал доступен всем. Даже для тех, кто по бедности не мог купить
оборудование Конрада, всегда оставалась возможность покинуть тело через простую
медитацию!
249 - ИНДИЙСКАЯ ФИЛОСОФИЯ
"Состояние духа в момент смерти определяет форму, принимаемую при
следующем существовании. Но как добродетель может в самую последнюю минуту
пустить свои ростки в душе того, кто всю жизнь отдавал себя злу? Получается, что
добродетель приходит из собранных или накопленных в ходе предыдущих жизней
добрых тенденций, доступ к которым открывается в момент смерти человека,
проведшего все свое существование в ошибке".
Ма Ананда Мойи
250 - ВСЕ ТАК СЛОЖНО...
Жизнь - только краткое путешествие. Хорошо ли, плохо ли, но по мере того, как в нашем
мире распространялось знание о Запредельном Континенте, эта концепция пробивала себе
тропинку в человеческие головы. Были другие жизни до нас, будут другие жизни после нас,
душа переживает плоть. Хоть Рай и не осязаем, у него, по меньшей мере, есть точный адрес:
черная дыра в центре нашей Галактики. Чуть ли не всякий теперь знал, что есть некий
"космический" континент, образованный семью небесами, причем на самом последнем из них
проживают ангелы, могущие решить какие угодно проблемы.
Первым пострадавшим от сих откровений был наш президент Люсиндер. До выборов
оставалось менее месяца, как один из его соперников, некто Ричард Пипкус, заявил, что
добрался до Рая и узнал там от одного из ангелов, что является реинкарнированным Юлием
Цезарем.
- От какого ангела? - потребовал Люсиндер в ходе теледебатов.
- Мумия, кто помогает добиться успеха в наших начинаниях, - ответил тот, ничуть не
смутившись.
Люсиндер, для которого Юлий Цезарь был примером и чью жизнь он знал наизусть,
тщетно пытался подловить противника. На глазах потерявших дар речи журналистов, Пипкус в
мельчайших деталях описал античный римский форум и те проблемы со здоровьем, что
преследовали победителя Версинжеторикса. Даже Люсиндер не знал, что на это сказать.
Мегаломания, а может, и просто энциклопедическая память, после Пипкуса-Юлия Цезаря
вытащила на свет других кандидатов: Роберта Моллина, убеждавшего, что он -
перевоплощенный Наполеон Бонапарт, и Филиппа Пилу - новую ипостась Александра
Великого. Мы, однако, знали, что ангелы немножко болтуны и сомневались в достоверности
заявлений этой когорты новых претендентов.
Люсиндер мог гордиться, что был первым главой государства, кто ворвался в Рай, но вот
Цезарь, Наполеон и Александр тоже построили не менее престижные империи. Каждый из них
заявлял, что не только способен вернуть Франции международное влияние, но и окончательно
покорить Запредельный Континент.
Ловушка! Люсиндер обнаружил, что его "райский" подход обернулся против него самого.
Он тут же собрал нас, чтобы вместе найти способ, как выбраться из этой мышеловки. Если
псевдо-Цезари, Наполеоны и прочие Александры смогут переманить избирателей, вновь
начнутся баталии и галактика полным ходом покатится по неуправляемой дорожке!
Роза предложила обратиться к истории. В конце концов, эти живописные личности жизнь
вели отнюдь не праведную! Это были прелюбодеи и тираны, о да! Они, можно сказать,
разрушали целые континенты и спровоцировали неисчислимое множество смертей. Мы
кинулись к старинн
...Закладка в соц.сетях
