Жанр: Научная фантастика
Хроники Кадвола 1. Станция араминта
...онятно откуда раздался тонкий свист, который постепенно повышал тон и вскоре
перешагнул порог слышимости. Без всякого ощущения ускорения корабль оторвался от
земли Кадвола и поднялся в небо.
Глауен осмотрел прогулочную палубу. Кеди нигде не было видно. Глауен снова
повернулся к иллюминатору.
Кадвол превратился в шарик, сверкающий в лимонно-белых лучах Сирены. Далеко
на юге виднелось зеленое пятно Трои. Глауен безуспешно попробовал определить
расположение Штромы и тут же вспомнил о Вейнесс; когда он теперь снова увидит ее? И
что она ему расскажет?
На прогулочной палубе появился Кеди, лицо у него было мрачным, глаза
невидящими. Глауен заметил, как он молча прошел мимо. Не смотря на благие намеренья,
Глауен снова почувствовал раздражение.
- Эй, Кеди! - окликнул он, - Постой! Взгляни на меня! Это я, Глауен!
Кеди остановился, на мгновение задумался, потом присоединился к Глауену у
иллюминатора.
- Позволь мне высказать тебе один силлогизм, - сказал Глауен, - Мир - реален.
Я - часть этого мира. Значит и я реален.
Кеди задумался.
- Мне эта логика не кажется такой уж строгой. Тебе бы надо было высказать первое
положение так: "Мир состоит из реальных элементов". Или: "Всякая часть мира реальна".
Тогда вторая будет: "Я один из этих элементов". В этом случае у тебе остается без ответа
вопрос обязательно ли объединение реальных частичек образует реальное целое.
- Я подумаю над этим, - пообещал Глауен, - А на данный момент мы с тобой оба
на борту корабля. Мы не можем избегать друг друга. Таковы факты.
Кеди только пожал плечами и посмотрел вдоль прогулочной палубы.
- Ты все еще продолжаешь любоваться открывшимся зрелищем? - очень вежливо
спросил Глауен, - Я думал ты уже не раз его видел.
Кеди взглянул в иллюминатор так, как будто только что заметил открывающееся там
зрелище.
- Как ты и сказал, я видел это и раньше. Ничего особо не изменилось. Иногда
Лорка и Песня висят вон там, как две дохлые птицы, а иногда нет. Флорест никогда не
любил на них смотреть, он считал, что они приносят неудачу. У него была дюжина
подобных фантазий и капризов, на которые мы не обращали внимания.
- Как долго ты участвовал в гастролях? - спросил Глауен.
- Семь лет. Я поступил туда, когда мне было десять лет. Я тогда был настоящим
увальнем.
- Это, наверное, было очень здорово.
- Флорест нас держал в ежовых рукавицах. - Кеди фыркнул. - Иногда мы даже
не знали куда летим, хотя маршрут в большинстве случаев был обычный: Потань или
Тассадеро, или Новая Голгофа, или Милдредский Голубой мир, затем обратно на Хлыст и
в Старый Лумас, а раза два ездили в Каффин. Мы никогда особо далеко не залетали.
- Почему?
- Мы летали только туда, куда Флорест мог достать дешевые билеты, это ведь
старый скряга, хотя жадничает он, сам понимаешь, не для себя, а для нового "Орфея".
- А какой из этих миров тебе больше всего понравился?
- Лучше всего Флорест устраивал нас на Соуме, - очень размеренным
монотонным голосом ответил Кеди, - Нетрайс - очень скучный и нравственный,
особенно подальше, в сторону Ленклендса, где пища хуже всего. Нас там кормили хлебом
из толченой крапивы и кислым черным супом из ящериц. Единственно сладостью были
маленькие сморщенные шарики на подобие изюма, как я потом узнал, это просто
высушенные насекомые. Флорест ехал в Ленклендс только в том случае, если не мог
договориться о гастролях в Пойнсиане, или в Гальционе, или в Саммер-сити. У ученыхсанартов
есть закон запрещающий гетеросексуальные представления для
гетеросексуальной аудитории. Флорест игнорировал это запрещение и его никто не
трогал, так как даже для ученых-санартов его представления были вполне невинными.
- Ученые-санарты? - В мозгу у Глауена мелькнула догадка, - Так вот что
означают буквы УС перед именем.
- Да все они там УС такой-то или УС сякой, - сказал Кеди, - Это как титул.
- А что в отношении дам? У них тоже есть какие-нибудь титулы?
- Я уверен, что что-то подобное есть. Но дамы все СО такая-то или СО сякая-то.
- А что это значит?
Кеди пожал плечами.
- Флорест говорил, что Судно Охраны, но может он просто шутил. У них у всех
длинные черные платья и забавные черные шляпки. Но дамы-ученые выглядят мрачнее
всех. Мне говорили, что они все там на рассвете купаются в холодной воде.
- Ну, значит меня тоже можно отнести к мрачным дамам, - заметил Глауен.
Кеди с отсутствующим видом кивнул.
- Про этих ученых-санартов рассказывают странные вещи.
- Самое странное то, что шесть ученых-санартов поехали на остров Турбен вместе
с сэром Матором Борфом и сэром Лонасом Медлайном из Гальциона.
- Последние два "патриции", что означает "аристократы". Обычно они плохо
уживаются с учеными-санартами, но, думаю, на острове Турбен все кошки серы. Господи,
оставь ты все это. Какое нам до этого дело?
Глауен удивленно посмотрел на него.
- Это именно наше дело и есть, коли мы хотим найти Огмо.
- А ты не думаешь, что это просто пустая трата сил и энергии? Эта обычная
шумиха, которые так любит поднимать Бодвин Вук. Старый бабуин боится, что без этого
все о нем позабудут. Экскурсии на остров Турбен прекращены, что ему еще надо?
- Он хочет арестовать виновников, чтобы они не вздумали проделать нечто
подобное еще раз. Отличная идея!
- Не уверен, - возразил Кеди, - Не успеешь ты избавиться от одного
преступника, как на его место выскочат еще двое. Эта затея с Огмо обычный карточный
домик, клубок бесполезных телодвижений и сумасшествия. А кто занимается этим, бегая,
вынюхивая, выслеживая в поте лица своего? Бодвин Вук? Жди дожидайся! Это два
молоденьких придурка Кеди Вук да Глауен Клаттук.
- Это наш хлеб, - печально сказал Глауен.
- Ха! - Хмыкнул Кеди, - Точно такая же компания поедет на остров Турбен, если
найдется кто-то еще готовый за это заплатить.
- Подозреваю, что ты прав, - согласился Глауен. - Во всяком случае таково наше
задание, и я собираюсь его выполнить должным образом. А ты?
На это Кеди просто одарил его пустым взглядом, который Глауен постарался
проигнорировать. Мягкий голос из громкоговорителя пригласил пассажиров на обед.
Юноши прошли в кормовую часть корабля в обеденный зал и уселись за стол. Экран
на маленькой вазе с цветами выдал меню, Кеди бросил на него взгляд и отвернулся.
Глауен поднял брови. Кеди не переставал преподносить сюрпризы.
- Что тебе приглянулось? - спросил Глауен.
- Мне все равно. Закажи мне то же, что и себе.
Глауен почувствовал себя ответственным за питание Кеди.
- Ты уж лучше выбери сам. Я не хочу чтобы ты на меня дулся, если тебе что-то не
понравится.
- Закажи мне просто жаркое.
- Это слишком просто, хотя здесь это называют рагу.
- Мне все равно, как это называется.
Глауен сделал заказ. Кеди принесли рагу, но оно ему не понравилось.
- Я хочу обычное жаркое. Это залито каким-то экстравагантным соусом. Я хочу,
чтобы ты, как я и просил, заказал жаркое.
- В конце концов, позаботься сам о своей пище. Почему я должен был делать это с
самого начала?
Кеди только пожал плечами и не стал ничего объяснять. Глауен исподтишка
наблюдал за Кеди.
- Эти твои кусочки сознания..., - осторожно спросил он, - они, что начали
складываться вместе?
- Не думаю.
- Очень плохо. Бодвин Вук считал что это путешествие с новым окружением и
новыми впечатлениями поможет тебе. А что ты на этот счет думаешь?
- Он не прав, но он начальник и надо подчиняться.
- Мне бы твое благоразумие! - воскликнул Глауен.
- Все относительно, - согласился Кеди равнодушно, - Мне бы хотелось скорее
вернуться домой. Я ничего не знаю про это дело с Огмо. Может все правильно, а может и
нет. Мне просто навязали твою компанию, каждый раз, когда ты говоришь, у меня кулаки
чешутся заехать тебе по физиономии. Может быть это очень хорошо, но я осторожный
человек и сдерживаю себя, так как хочу расплатиться за ту помощь, которую ты
оказываешь мне среди этих странных людей и странных звуков. Я бы хотел остаться один.
Один, совершенно один, сидеть в полной темноте.
Глауен постарался выдавить из себя улыбку.
- Посылки у тебя искаженные, но выводы правильные. Если ты заедешь мне в
физиономию, то я тоже набью тебе морду и больше не буду иметь с тобой никаких дел.
Так что, продолжай сдерживаться, - немного помолчав, он добавил, - Учитывая то, что
теперь я твой командир, то это приказ.
Кеди скривил губы.
- Тоже верно. Все правильно.
Постепенно Кеди становился все более зависимым от Глауена. Глауену такая
ситуация казалась и досадной и удивительной. Для Кеди любимыми темами разговора
были прошедшие времена, когда они были еще мальчишками. Он красочно в мельчайших
подробностях вспоминал события, о которых Глауен давным-давно забыл, но потом делал
из них выводы и предположения, которые Глауен находил неточными и надуманными.
После нескольких таких эпизодов, Глауен попробовал перевести мысли Кеди на
более близкое время. И наконец, однажды утром за завтраком Кеди заговорил о том, что
пережил в Йипи-Тауне.
- Все это даже меня позабавило. Они решили, что я сговорчивый простачок,
слепленный из каши и глины с птичьим пометом вместо мозгов.
Кеди в раздумии помолчал и одарил горькой ироничной улыбкой кого-то
уставившегося на него из-за соседнего стола.
- Так что они дали мне первую дозу этой гадости и даже сказали как она
называется. "Дайте-ка ему попробовать немного найена", - сказал йипи: грубый
маленький гад, который, возможно, был самим Титусом Помпо. "Это приблизит тебя к
истокам правды. Ты увидишь, как мне сказали, мир и с низу и сверху одновременно, а это
очень интересное зрелище".
Вот тогда-то они и познакомились с моим характером. Я оттолкнул одного и заодно
разбил ему челюсть. Врезал другому кулаком, так, что разлетелись кости его черепа. Я
взглянул на Титуса Помпо, я буду называть его так, но он забрался под стол. Я перевернул
на него стол и начал на нем прыгать, так чтобы раздавить его; затем я откинул стол чтобы
мне легче было разорвать его на кусочки, но тут прибежали еще умпы, и мне пришлось
выпрыгнуть в канал.
Они так и не нашли меня, так как я проскользнул сквозь ил под опорные столбы. Так
я затаился там, куда никто не осмелился сунуться, - Кеди хихикнул - тихий
булькающий звук, который вызвал холодок в животе у Глауена, - Таким образом я
оказался на свободе в царстве йутов. Да! Это было еще то времечко! Как тебе это описать?
Место это было вонючим и скользким. Йуты, как их называют йипи, считали это местечко
как своим царством. И как прикажите обращаться с йутами? На основании доброты и
логики? Но какое это имеет значение в тесном пространстве под Йипи-Тауном? Это не
реально! Я напугал их своими поступками так, что они при звуке моего голоса
разлетались в разные стороны, а я звал их сладким голоском. Я ел их молодняк и искал
рыбу, и ел ее, но тут-то и был скрыт секрет... большой секрет! Рыбы спокойно
заглатывают рыб-охотниц, которые в свою очередь выделяют найен, как своеобразный яд,
но чтобы блокировать его действие у рыб вырабатывается своего рода противоядие,
которое йипи называют глемма.
Как только в мой организм попала глемма, со мной произошло изменение; теперь я
уже не был таким озверевшим существом и йуты перестали боятся меня и стали
подкрадываться ко мне со всех сторон. Они боялись одного вида собственных потрохов,
поэтому я выпотрошил нескольких из них, но это не принесло мне покоя. Тогда я решил,
что ночью выплыву в канал, угоню лодку и уплыву на Мармион. Я попытался
осуществить этот план, но был пойман и снова доставлен к Титусу Помпо, если это,
конечно, был он.
На этот раз они изрядно потрудились надо мной, они связали меня так, что я не мог
и шелохнуться. "А вот теперь мы посмотрим! - воскликнул Титус Помпо, - Попробуемка
теперь хорошую дозу Найена, а?"
И так они впихнули в меня хорошую дозу этого снадобья, но оно не сработало. Я
притворился сумасшедшим, и они отдали меня нашим людям, которые вернули меня на
Араминту. Вот тут-то мои взгляды изменились. У меня появились новые цели, -
отрывисто закончил Кеди.
- И что же это за цели? - стараясь не упустить момент спросил Глауен.
Кеди бросил в сторону Глауена хитрый косой взгляд.
- Я больше никому не могу доверять. Это я знаю наверняка. Из всей реальности,
это самая достоверная: чистая сладкая и единственная правда. Я - это я. А все остальное
- это тесное вонючее грязное местечко.
Глауен даже не сразу нашелся что на это ответить. Спустя какое-то время он сказал:
- Если твои цели заслуживают доверия, то от кого же ты их скрываешь?
- Какая разница? Пока я не хочу об этом задумываться. Когда-нибудь ты поймешь
широту моего кругозора.
- Не думаю, что это меня заинтересует, - холодно отрезал Глауен.
Кеди уставился на него непроницаемыми голубыми глазами, которые когда-то были
такими открытыми и добрыми.
- Не надо ни в чем быть уверенным. Все меняется. Я заметил, что даже я сам
изменился. В какой-то момент я был жестким и непроницаемым. Я видел смысл за
каждым поступком. Я видел людей пышущих животной гордостью и накидывающих на
себя странные тонкие одеяния. Раньше, такие вещи доходили до моего подсознания,
которое по доброте не давало им хода в мой мозг. Теперь подсознание проходит прямо в
мой мозг и у меня появилось новое, ничем не сдерживаемое зрение. Все мне теперь
предельно ясно. Даже ты, Глауен! Твое кривлянье ничего от меня не скрывает.
Глауен отрывисто рассмеялся.
- Если то, что ты видишь во мне тебя оскорбляет, то можешь вернуться на
Араминту первым же кораблем из Пойнсианы. Я вполне могу справиться и один. Эта
точка зрения вполне тебе ясна, или от меня требуются дополнительные разъяснения?
- Это излишне.
- Ну и... что ты собираешься делать? Возвращаться на Кадвол?
- Я подумаю об этом.
2
"Стрела" снизила скорость, проскочила мимо звезды Блейс, Голубоглазого дьявола,
и вышла на орбиту над Нетрайсом. Глядя с прогулочной палубы, Глауен увидел мир
средних размеров, наполовину освещенный голубым сиянием Блейса. Маленькие шапки
полюсов казались сверкающими белыми горами; остальные детали скрывались плотной
атмосферой и висящим в воздухе туманом из кристалликов льда, который отражал
большую часть вредоносных актинических лучей Блейса.
В большом зале "Стрелы" стюард поставил на стол глобус изображающий Нетрайс.
Глауен рассмотрел его и обнаружил, что северное и южное полушария имеют примерно
симметричную топографию. Узкое экваториальное море Мбирлинг опоясывало глобус и
было ограничено равнинами с обеих сторон. К северу и югу от моря ландшафт постепенно
повышался, превращаясь сначала в возвышенность, потом в высокие горы, за которыми
до самых полюсов лежала тундра. В северном полушарии прибрежные долины были
обозначены на карте, как Ленклендс; соответствующий район на юге назывался Дикие
земли. По сложившимся историческим обстоятельствам население Нетрайса было
невелико. Небольшие города смотрели друг на друга с противоположных берегов
Мбирлинга. Самым большим городом, в котором и находился космопорт, была
Пойнсиана. Вторым по значимости был город Гальцион, который лежал на другом берегу
Мбирлинга почти напротив Пойнсианы.
Первые постоянные поселения появились на Нетрайсе, когда он еще не входил в
Сферу Гаеана. Здесь жили бросившие свое ремесло пираты, работорговцы, бродяги и
искатели приключений всех сортов, не говоря уж об обычных преступниках. Они
объединились, чтобы в покое наслаждаться своим состоянием, не боясь вмешательства
ИПКЦ. С этой целью они построили города вдоль берегов Мбирлинга, избрав
архитектурный стиль, который полностью гармонировал с окружающей средой. Широкие
низкие купола из пенобетона защищали от прямых солнечных лучей обширные тенистые
и прохладные сады, наполненные цветами. Здесь можно было встретить всевозможные
пальмы, желтые зонтичные деревья, черные небесные копья, сальматики со свисающими
ветвями и сердцеобразными сине-зелеными листьями, красивые лаймы с темно-зеленой
листвой, постоянно цветущие и приносящие изысканные плоды; жасмин, хинано,
кахалаеа, рамифолии, высоко поднимающиеся на своих десяти кривых ножках, выбеймозги
с ветвями заканчивающимися набалдашниками, небесная трава с ее розовыми,
голубыми, зелеными и фиолетовыми стебельками окружала дорожки, рядом качались
серебряные и черные папоротники, которые вскрикивали, когда соприкасались друг с
другом, здесь же красовались дендроны-латтисы с сотнями карминовых цветовколокольчиков,
гибрид розы и глицинии, виноград и пламенные цветы с Кадвола,
красные, черные с белыми полосками цветы, называемые Петрушкино Пузо.
Вот в таком окружении головорезы, гробокопатели, работорговцы и прочие
мерзавцы превратились в патрициев Нетрайса. Пред своими детьми она начали вести
жизнь полную благопристойности, чести, долга и праведности и постарались
дистанцироваться от старых соратников, тех кто снабжал их деньгами или даже просто
спрашивал совета как осуществить то или иное чудовищное преступление. Чтобы забыть
о всем этом, они привили себе манеры аристократов и воспитывали детей в
аристократической сдержанности. Так прошли столетия.
Когда Нетрайс был включен в сферу Гаеана, на него, к великому недовольству
патрициев, хлынула волна эмигрантов. Львиную долю из них составляли ученые-санарты:
члены ордена натуралистических философов. Они прибывали нескончаемым потоком изо
всех концов Сферы Гаеана и это в конце концов вынудило патрицием закрыть для
эмиграции космопорт в Пойнсиане. Ученые не обратили на этот запрет никакого
внимания и открыли свой собственный космопорт в Ленклендсе, поток прибывающих
продолжался, но теперь патриции ничего уже не могли сделать. Наконец этот поток стал
уменьшаться и вскоре прекратился совсем, так как, очевидно, все ученые-санарты Сферы
Гаеана переселились на Нетрайс, их общая численность перевалила за миллион. Они
возделывали достаточно земли, выплавляли достаточно металла, рубили достаточно леса,
чтобы обустроить свои гнезда и не делали никаких попыток распространять свое
мировоззрение, так как считали его считалось самоочевидной истиной.
В это части, они скорее всего были правы, так как философия санартов была
обезоруживающе проста. По их утверждению, человек Гаеана является природным
существом и создан из природного материала; его здоровье, добродетель и разум
полностью зависят от синхронности с, как они выражались, "медленной сладкой
гармонией природы". В этих нескольких словах заключалась Идея, из которой ученыесанарты
делали в той или иной степени надуманные выводы. Они приходили в восторг от
каждого элементарного явления: грома, молнии, потока воды, солнечного тепла,
плодородности почвы, смены времен года. Синтетическая пища, искусственные
материалы, неестественные привычки, абстрактная эстетика - считались дурными и
безвкусными извращениями, и всего этого следовало избегать, а в некоторых случаях
даже уничтожать. Верность, стойкость, настойчивость и аскетизм считались хорошими
качествами, все они согласовались с Истиной и Идеей. Несдержанность, излишества и
неразборчивая терпимость считались плохими качествами, так же как обжорство,
расточительность и чрезмерность в роскоши и чувственности.
Идея никогда не разрабатывалась и не обсуждалась. Это было порождение
природной силы, хотя и выраженное в человеческой мысли и в человеческих понятиях.
Кроме всего прочего, ученые-санарты отрицали мистицизм. Они ненавидели священников
и их религии, которые считали смешными и абсурдными и называли преступной
дуростью.
Почти так же отрицались гедонизм и праздная роскошь, которыми так наслаждались
патриции. Санарты считали старожилов Нетрайса паразитами, живущими за счет прибыли
от капиталовложений. Обычно при встрече с патрициями ученые-санарты холодно
пожимали плечами и отворачивались, иногда с мрачной улыбкой. Хуже всего с точки
зрения санартов было то, что распущенность и безмерной веселье патрициев подавали
плохой пример впечатлительной молодежи, которая по тем или иным причинам попадала
в их города. Они возвращались в Ленклендс с кучей дурацких идей, которые совершенно
не стыковались с Идеей. Некоторые из них "становились испорченными" и пытались
претворить в жизнь свои новые идеи. Когда таких "испорченных" пытались вразумить
или поправить некоторые из них навсегда покидали Ленклендс.
Каждые три года делегаты от всех округов встречались на Мировом Синоде. На
нескольких последних таких сборищах в адрес патрициев, которых рассматривали как
источник неприятностей, полетели довольно крепкие выражения. Некоторые наиболее
горячие головы предлагали даже предпринять прямые действия по очищению Нетрайса от
"дегенератов, которые воняют, как гнойная болячка, распространяющая заразу!".
Это предложение ставили на голосование и оно каждый раз проваливалось. В
Ленклендсе создалась напряженная обстановка.
Вместе с учеными-санартами на Нетрайс прибыли и другие эмигранты, которые
привезли с собой свое умение, свои таланты и свою предприимчивость. Кроме того, что
они хорошо зарабатывали, они еще начали перенимать манеры и образ жизни патрициев.
Но чем больше они старались приблизиться к патрициям, тем дальше те старались
отдалиться от них, пока, наконец, не придали всем приезжим статус метеков, то есть
временных поселенцев.
"Стрела" приземлилась в космопорте Пойнсианы. Глауен и Кеди высадились прямо
в крытый вагончик, который быстро доставил их сквозь полуденный жар Блейса к
терминалу. В туристической информационной будке им порекомендовали отель Ролинда.
"Это курорт высшего класса, - заявил туристический советник, манерный молодой
джентльмен, который, как все патриции, аккуратно облачил свое тело в свободную белую
одежду, - Ролинда абсолютно современна и отвечает наивысшим космополитическим
стандартам".
Кеди тихо предался меланхолическим воспоминаниям:
- Флорест для своей труппы предпочитал "Мирлвью хаус".
- Ни в какое сравнение не идет, - безапелляционно заявил советник, - Они хотят
минимальными усилиями достичь терпимых условий. Это курорт для приезжающих сюда
ученых-санартов. К этому стоит еще что-нибудь добавлять?
- Мирлвью действительно несколько суров, - задумчиво согласился Кеди, - И
все же тогда были замечательные времена! В те дни мне надо было еще столько узнать,
столько преодолеть.
Его голос постепенно сошел на нет.
- Именно так, - подхватил советник, - Будучи в здравом уме я бы никому не
посоветовал Мирлвью. Рассудительные люди с хорошими связями безоговорочно
выбирают Ролинду. Действительно, это дороговато, но и что из этого? Если один другой
потраченный динкет вызывает у человека боль, то такому человеку лучше сидеть дома,
где его экономность не оскорбит чувств работников туристического бизнеса. Вы со мной
согласны?
- Конечно, - кивнул Глауен, - Я - Клаттук, а Кеди - Вук. Для нас и лучшее не
самое хорошее; мы привыкли намазывать на хлеб не только джем, но и масло.
- Так и должно быть.
- Именно. Как нам добраться до Ролинды? Идти пешком по жаре?
- Конечно нет. Отель предоставляет к вашим услугам роскошный автомобиль с
кондиционером и баром пива и эля.
- Это бесплатная услуга для гостей отеля?
Советник закатил глаза к небу.
- Мой милый, сэр!
- Значит его надо оплатить.
- Уверяю вас, вполне разумная цена. Есть еще и автобус. Им пользуются слишком
скаредные, бедняки, ученые-санарты и бродяги. Он быстрый, приемлемый и дешевый, но
больше никаких достоинств. Если вы как и я обладаете чертой упрямого безразличия, то
можете попробовать проехаться на автобусе, так ради шутки. Сесть на него можно прямо
при выходе из терминала.
- Это нам вполне подойдет. Еще один вопрос: какие у вас существуют основные
туристические агентства?
- Вне всякого сомнения самыми престижными считаются "Агентство Флодорик" и
"Бакайрус тур". Для вашего удобства конторы обеих агентств находятся на площади
перед Ролиндой.
- И люди, который хотят отправится во внешний мир пользуются обычно этими
агентствами?
- Именно так, сэр.
Глауен и Кеди сели на автобус и были доставлены к отелю Ролинда: сложному
переплетению четырех низких, почти плоских куполов, оставлявших в центре площадь
около восьмидесяти метров диаметре. На этом участке был разбит сад, защищенный от
палящих лучей Блейса высокой раковиной из серого стекла. Справа и слева возвышалась
пара стеклянных башен, в которых располагались номера для гостей.
Автобус подъехал к отелю и остановился под козырьком из серого стекла. Глауен и
Кеди высадились прямо в струю прохладного воздуха. Они прошли сквозь занавес
ароматизированного тумана и очутились в сумеречном помещении таких громадных
размеров, что трудно было сразу определить его границы. Белый потолок мягкой волной
поднимался вверх и в центре достигал высоты в сотню метров. Столики клерков были
расположены с одной стороны, с другой находился обеденный зал, обрамленный
зарослями тропических растений.
Глауен и Кеди подошли к столу, где им оформили комнаты на девятнадцатом этаже
северной башни. В комнатах стояла удобная мебель, выдержанная в нейтральном
спокойном стиле. Серое стекло, из которого были сделаны стены, не позволяло видеть
снаружи что происходит внутри.
Глауен посмотрел на ландшафт столь отличный от всего, что он видел раньше.
Внизу, среди темно-зеленой листвы были разбросаны, сотни низких белых куполов. На
юге вправо и влево простиралась спокойная, блестящая шелковой голубизной,
поверхность Мбирлинга. Интригующая и необычная панорама, подумал Глауен,
возможно, только слишком яркая, слишком голая и слишком насыщенная белым и
голубым.
Юноша отошел от окна. Он принял ванну в комнате сделанной из монолитного
серого стекла и освещенной источниками света, находящимися прямо в стенах. Выйдя из
ванны он обнаружил оставленные для него свободные белые одежды, соответствующие
пойнсианской моде. Он оделся, вышел в коридор и постучал в дверь номера Кеди.
Ответа не последовало. Глауен уже хотел было развернуться и уйти, как дверь
открылась. Выглянул Кеди, его песчаные волосы были взъерошены, круглое розовое лицо
недовольно нахмурено.
- Что ты меня дергаешь? - он заметил новые одежды Глауена и с подозре
...Закладка в соц.сетях
