Жанр: Научная фантастика
ХОНОР ХАРРИНГТОН 8. Испытание адом
... более чем спорно!
- В том, что вы так считаете, у меня сомнений нет, - сказала Хонор, умолчав, что,
по ее мнению, единственная цель, которую он преследовал, стараясь оспорить ее право на
организацию военных судов, заключалась в подрыве ее авторитета. Зародить у
подчиненных сомнения в ее праве на командование - вот все, чего он добивался. Сам-то
он действительно был уверен, что ей эти суды были нужны исключительно для
завоевания популярности у бывших рабов и военнопленных, опираясь на которых она
собиралась и дальше узурпировать его полномочия.
- Однако, - продолжила она, - если бы вы дали себе труд ознакомиться с
соответствующим меморандумом или, на худой конец, прислушаться к моим словам, вы
бы знали, что в мои намерения никоим образом не входит судить граждан Народной
Республики, опираясь на наш Военный кодекс.
Стайлз, когда до него дошло, о чем речь, побагровел как помидор. Хонор изобразила
на здоровой половине лица морозную улыбку.
- Я собираюсь судить их по их собственным законам.
- Вы...
Стайлз вытаращил глаза, и она кивнула.
- В базе данных Стикса имеется достаточно юридических материалов, касающихся
и уголовного права, и норм военной юстиции. Есть и так называемый Кодекс поведения
служащих силовых структур. Я, пожалуй, соглашусь с вами в том, что люди,
составлявшие все эти правила и кодексы, рассматривали их лишь как пропагандистскую
уловку, призванную продемонстрировать "цивилизованность" правящего режима
Народной Республики. Однако все эти положения никто не отменял: они считаются
действующими и обязательными к исполнению для всех, включая сотрудников БГБ.
Судить их будут в соответствии с их законодательством, адмирал, и все приговоры будут
полностью отвечать юридическим нормам Народной Республики.
- Но... - начал было Стайлз.
Хонор оборвала его речь нетерпеливым жестом.
- Адмирал, я пригласила вас к себе не для ведения дискуссии, а чтобы сообщить
вам о принятом решении. Первоначально предполагалось, что, как старший на планете
офицер Королевского флота, вы возглавите комиссию военного трибунала. Однако вы
заявили о принципиальном несогласии с самой этой идеей, и я, ни в коем случае не желая
заставлять вас идти против своих убеждений, освобождаю вас от этой обузы. Ваше место
займет коммодор МакКеон.
- Но позвольте, если вы собираетесь применять их собственные законы... - снова
начал он, и в его голосе прорезалось нечто близкое к отчаянию.
Хонор, ощущая хаотическую путаницу его эмоций, едва скрыла презрительную
усмешку. Его переживания были настолько путаными и так быстро менялись, что
вычленить что-то конкретное было затруднительно, но этого и не требовалось. Ясно было,
что, хотя Стайлз яростно возражал против организации судов, собственное отстранение
вызвало у него не меньшую ярость. Он воспринял это как оскорбление, и ненависть
вскипела в нем с новой силой.
- Нет, адмирал, - твердо сказала адмирал Харрингтон. - Я не стану принуждать
вас поступаться принципами.
Собеседник открыл было рот, но она покачала головой.
- Вы свободны, адмирал.
- Ну, шкипер, задали же вы ему жару! - восхитился Алистер МакКеон.
Вышедший из ее кабинета Стайлз был похож на сомнамбулу: шедшего навстречу
МакКеона он просто не заметил. Впрочем, между этими двумя офицерами не
наблюдалось и намека на симпатию, и Хонор порой задумывалась, с чем это связано.
Предыдущего опыта совместной службы явно было недостаточно. Хонор возложила на
Стайлза обязанности, соответствовавшие должности начальника по кадрам, а также
контроль над полетами шаттлов, контакты с разбросанными по планете поселениями и
обмен информацией. Это была ответственная работа... но Стайлз понял, что ее поручили
ему с той целью, чтобы оправдать исключение его из прямой цепи командования.
Комендантом базы "Харон" стал Хесус Рамирес, его заместителем - Гарриет Бенсон, а
МакКеон фактически исполнял должность старшего помощника Хонор. Правда, Хонор,
щадя самолюбие контр-адмирала, предоставила ему возможность отчитываться
непосредственно перед ней, а не через МакКеона, однако на всей планете таким правом
пользовался только он. Тот факт, что младший по званию офицер имел большую
реальную власть, не мог не повергать тщеславного контр-адмирала в негодование.
МакКеон все это прекрасно знал, и столь эмоциональный комментарий несколько
удивил Хонор. К тому же она не понимала, как Алистер узнал, что Стайлзу досталось на
орехи. Уловив ее недоумение, он криво усмехнулся.
- Стенки здесь тонкие, Хонор, - пояснил МакКеон, - а я был здесь рядом, ждал
своей очереди. А он до того, как ты поставила его на место, орал так, что можно было
услышать и на летном поле.
- Боже мой! - вздохнула Хонор, откидываясь в кресле и массируя лоб пальцами.
- Вот уж чего я не хотела!
- Твоей вины тут нет, - сказал МакКеон.
- Я виновата в том, что не сумела это предотвратить. Не дело, если людям станет
известно, что старшие офицеры Альянса друг с другом на ножах.
- Во-первых, это не твоя работа - предотвращать неизбежное, - строго сказал
МакКеон. - Твоя работа заключается в том, чтобы осуществлять руководство и
заботиться о том, чтобы мы остались живы. А если какому-то безмозглому идиоту угодно
делать из себя дурака и посмешище, твоя работа сводится к тому, чтобы не позволить его
глупости помешать нам выбраться с Ада. Заметь, вовсе не в том, чтобы защищать его от
неприятностей, которые он сам усердно ищет на свою задницу. А во-вторых, нам все
случившееся не во вред, а на пользу.
- То есть? - Хонор удивленно склонила голову набок.
- Надеюсь, ты не думаешь, что те, кто не служил на флотах Альянса, останутся в
неведении? - МакКеон покачал головой. - Ты ведь прекрасно знаешь: любые стены
имеют уши. Раз уж я услышал вашу милую дружескую беседу, то ее наверняка слышал и
кто-нибудь еще, а в конце концов про нее узнает весь Ад. Следовательно, очень скоро и
наши друзья из "Геенны", и бывшие рабы, и прочие бывшие заключенные будут знать,
что ты пошла на конфликт со старшим офицером Королевского флота ради выполнения
обещания, данного еще в "Геенне". Многие из этих людей являются - или являлись -
профессиональными военными. Им такие игры понятны... и то, как играешь ты, сделает
для их сплочения больше, чем тебе кажется.
- Алистер, но ведь я воюю со Стайлзом вовсе не для того, чтобы кому-то
понравиться! - резко возразила она.
- Конечно, нет, - чуть ли не грустно произнес МакКеон. - И это для них не
секрет. Именно поэтому эффект будет оглушительный.
Хонор посмотрела на него хмуро: и его доводы, и скрывавшиеся за ними эмоции
отзывались в ней некоторой неловкостью. Однако МакКеон выдержал ее взгляд с полной
невозмутимостью.
- Ну, в таком случае... - начала она и осеклась.
Кто-то резко постучал в косяк остававшейся открытой двери. Подняв глаза, Хонор с
удивлением увидела в проеме Соломона Маршана. Лицо его сияло, а под легким
смущением чувствовалось нетерпеливое желание поделиться поразительной новостью.
- В чем дело, Соломон?
- Прошу простить за то, что свалился как снег на голову, миледи, - сказал он, -
но мы со старшиной Харкнессом только что взломали очередной секретный код, и нам
показалось, что вам будет интересно ознакомиться с результатами.
- Вы не ошиблись, - суховато обронила Хонор, поскольку он, рассчитывая на
эффект, сделал многозначительную паузу.
Соломон покраснел, но тут же рассмеялся.
- Прошу прощения, миледи. Просто я сам был настолько поражен, что... - Он
пожал плечами. - Короче говоря, мы нашли сверхсекретный список виднейших
представителей прежнего руководства Республики, которые, как считалось, обладали
чрезвычайно ценной информацией или могли в будущем понадобиться новому
правительству. Исходя из этих соображений их приговорили к смертной казни, но вместо
эго, чтобы привести приговоры в исполнение, официально объявили расстрелянными, а на
деле отправили на Аид под ложными именами и с фальшивыми сопроводительными
документами.
- Ого! - Хонор покачнулась в кресле и посмотрела него с пробуждающимся
интересом.
- Представляете, миледи! Большую часть этих засекреченных арестантов
составляли высокопоставленные сотрудники министерства внутренней безопасности или
постоянные помощники госсекретарей правительства Гарриса - и таком роде. Но
нашлось и несколько высших офицеров... включая адмирала Амоса Парнелла.
- Парнелла? - МакКеон привстал с кресла, повернувшись к грейсонскому
офицеру.
- Так точно, сэр.
- Но они расстреляли его еще много лет назад, после Третьей битвы при Ельцине,
- возразила Хонор.
- Объявили расстрелянным, - возразил Маршан. - Но согласно спискам он
находится здесь, и я уже послал за ним бот. Э... - Маршан неожиданно смутился, - мне
подумалось, вам захочется встретиться с ним поскорее, миледи.
- Правильно вам подумалось, - медленно произнесла Хонор, одновременно
обдумывая поразительную новость.
Да, при прежнем режиме Амос Парнелл, при всех своих талантах, никогда не
получил бы должность главнокомандующего Вооруженными силами Народного флота, не
родись он Законодателем - однако, как бы ни достался ему его пост, проявил он себя на
нем наилучшим образом. Приняв назначение на Грейсон, Хонор получила возможность
ознакомиться с секретными материалами, относящимися к Третьей битве при Ельцине, и
тогдашние действия Парнелла произвели на нее сильное впечатление. Угодивший в
ловушку и столкнувшийся с превосходящими силами противника, возглавляемыми столь
тонким стратегом, как Белая Гавань, Амос умудрился сохранить в целости половину
своего флота. Она уважала этого человека, но, как и все, уже восемь лет считала его
мертвым.
Но если Соломон не ошибся и Парнелл жив... тут было о чем подумать. Адмирал
знал множество секретов прежнего режима и не имел ни малейших оснований любить
новый. После перехода капитана Альфредо Ю на сторону Альянса союзники узнали
немало вражеских секретов, но Парнелл, согласись он на сотрудничество, мог бы
рассказать гораздо больше. Конечно, многие сведения устарели, но тем не менее...
Встряхнувшись, Хонор вынырнула из омута размышлений и снова посмотрела на
Маршана.
- Молодчина, Соломон. Спасибо вам за хорошую работу. И передайте мою
благодарность Харкнессу.
- Передам, миледи.
- И с ботом вы верно сообразили, - добавила она с неожиданным смешком.
- А что смешного? - не понял МакКеон.
- Да так... мысль появилась... - отозвалась Хонор, развернувшись в кресле лицом к
мантикорцу.
- Что за мысль?
- Да вот... для Уорнера ситуация может измениться, - произнесла она с кривой
ухмылкой.
МакКеон уставился на нее с недоумением, но спустя мгновение тоже прыснул и
покачал головой.
- Да, похоже на то, - согласился он. - Все зависит от того что скажет - если
скажет вообще хоть что-нибудь - Парнелл, но вы, как всегда правы, леди Харрингтон!
ГЛАВА 27
У мужчины, которого ввела в кабинет Хонор Джеральдина Меткалф, были снежнобелые
волосы и лицо, изборожденное глубокими морщинами. Судя по фотографии в
личном деле, на момент прибытия на Аид ни тем ни другим он похвастаться не мог... как,
впрочем, и шишковатыми скрюченными пальцами на левой руке, и безобразными
шрамами - скорее всего, следами ожогов - на правой стороне лица и правом запястье.
Зубов у него осталось еще меньше, чем у Алистера МакКеона, а правая нога не сгибалась
в колене.
Но этот изувеченный, изможденный старик держался с уверенным достоинством
несломленного, непобежденного человека.
Встретив суровый взгляд его карих глаз, Хонор поднялась с кресла.
- Добрый день, адмирал Парнелл.
- Боюсь, в отличие от вас я не знаю, с кем имею честь... - отозвался он,
внимательно присматриваясь к собеседнице.
При виде парализованной половины лица и пустого рукава он едва слышно
хмыкнул, и уголки его губ дернулись в молчаливом признании того факта, что
Госбезопасность сделала и его, и нынешнюю хозяйку кабинета членами одного и того же
клуба.
- Мундир грейсонский, - пробормотал адмирал, словно Размышляя вслух, - но
чтобы женщина...
Он склонил голову набок, перевел взгляд на живую сторону ее лица, и глаза его
расширились.
- Харрингтон, - тихо ахнул Парнелл.
- Хонор Харрингтон, - подтвердила она. - А это мои старшие офицеры: контрадмирал
Стайлз, Королевский флот Мантикоры, коммодор Рамирес, флот Сан-Мартина,
коммодор МакКеон, тоже КФМ. А это, - она кивнула четвертому присутствующему
офицеру, - гражданин коммандер Уорнер Кэслет, Народный флот.
Парнелл обвел присутствующих цепким, чуть задержавшимся на Кэслете взглядом и
с забавной нерешительностью вежливо поклонился Хонор. Она указала ему на стоявшее
перед письменным столом кресло.
- Прошу вас, адмирал, присаживайтесь.
- Спасибо.
Слегка поморщившись - негнущееся колено еще и болело, он осторожно опустился
в кресло, откинулся на спинку, положил на колено искалеченную руку, снова обвел всех
взглядом и, улыбнувшись Хонор, сказал:
- Вижу, с тех пор, как кому-то в последний раз пришло в голову поделиться со
мной новостями с фронта, вы сделали неплохую карьеру, адмирал Харрингтон. По моим
последним сведениям, вы были капитаном, причем Королевского флота.
- У вас, сэр, долгое время не было доступа свежей информации, - ответила Хонор
с кривой усмешкой.
- Верно, - с серьезным видом подтвердил адмирал. - Увы, что верно, то верно.
Должен признаться, пока я летел к вам, всю дорогу я спрашивал себя, что же происходит.
Я ведь не первый раз на Стиксе, - он слегка поднял покалеченную руку. - Знаете, они
были весьма настойчивы, пытаясь вытащить из меня интересующую их информацию, а
наши программы превентивной обработки военнослужащих оказались чересчур хороши...
во всяком случае, против наших собственных наркотиков и сывороток правды они
работают великолепно. Но поскольку экипаж бота носил мантикорские, грейсонские,
эревонские и даже совершенно неизвестные мне мундиры, у меня волей-неволей возникло
подозрение, что с капралом Трека приключилась какая-то неприятность.
Заметив, что Хонор приподняла бровь, Парнелл хрипло рассмеялся:
- Да-да, адмирал. Гражданин бригадир Трека до переворота имел чин капрала
войск МВБ. А вы не знали?
- Согласно личному делу, он был капитаном морской пехоты, - ответила Хонор.
- Вот оно что, - усмехнулся Парнелл. - Ну, удивляться, наверное, не приходится:
он имел доступ к файлам личного состава и всегда отличался тщеславием.
Голос адмирала звучал непринужденно, но глаза потемнели, как полированные
агаты, и Хонор ощутила заклубившуюся вокруг него, подобно зимнему туману, холодную
ненависть.
- Могу ли я предположить, что с ним и правда... что-то случилось?
- Можно сказать и так, сэр, - отозвалась Хонор.
- А могу я надеяться, что это происшествие стало для него фатальным? - учтиво
осведомился Парнелл.
Хонор кивнула, и глаза его вспыхнули.
- Прекрасно, - пробормотал он себе под нос, - один пункт вычеркиваем.
- Прошу прощения, сэр?
- А? - старый Законодатель встрепенулся. - Простите, адмирал Харрингтон, в
последнее время я стал несколько рассеян. Понимаете, - на его губах появилась легкая
усмешка, - я составил небольшой список того, что следует сделать при первой
возможности, и убийство Трека значилось там вторым пунктом. А могу я позволить себе
надеяться еще и на то, что он умер плохой смертью?
- Думаю, сэр, умер он так, что хуже некуда, - ответил вместо Хонор МакКеон,
вспомнивший кровавые ошметки, найденные его людьми в покоях Трека.
- Приятно это слышать, коммодор.
Уорнер попытался скрыть свои чувства и почти преуспел в этом, однако цепкий
взгляд Парнелла приметил промелькнувшее на его лице выражение. Адмирал снова
улыбнулся, но теперь в его улыбке не было ничего, кроме неприкрытой холодной
ненависти.
- Мои слова шокируют вас, гражданин коммандер?
Уорнер замешкался, затем кивнул.
- Раньше, наверное, такое шокировало бы и меня, - сказал Парнелл, пожав
плечами. - Но это было раньше. До того, как капрал Трека на моих глазах вбил молотком
шестисантиметровый гвоздь в череп начальника моего штаба, поскольку никто из нас не
хотел добровольно признаваться в "преступлениях", инкриминируемых нам БГБ.
Кэслет побледнел, ноздри Парнелла затрепетали.
- Прежде чем заняться мной, - непринужденным тоном продолжил адмирал, -
они трудились над ним более двух часов. Коммодор Перо был крепким человеком, он
никак не хотел умирать, даже с гвоздем в черепе, а потому капрал Трека решил
опробовать свое умение обращаться с молотком и на мне. Прежде чем вбить в голову
Перо второй гвоздь, Трека минут пятнадцать обрабатывал мою руку и правое колено.
Внимание Хонор отвлек булькающий звук: Стайлз, зажав рот рукой, бросился к
выходу. Ее желудок тоже скрутило в узел, но она справилась с подступившей тошнотой.
Этому в какой-то мере способствовала ее способность воспринимать эмоции Парнелла:
ненависть и мука, скрытые под напускной непринужденностью, подготовили Хонор к
тому, что он собирался сказать. Наверное, подумала она, Парнелл дружил со своим
начальником штаба, как мы с МакКеоном. Одна мысль о том, что кто-то мог бы так
издеваться над Алистером, заставила ее руку сжаться в кулак, костяшки пальцев
побелели.
- Признания, адмирал? - услышала она словно со стороны свой голос.
Парнелл кивком поблагодарил ее за нейтральный тон: только так и можно было
вести подобную беседу - как бы отгораживаясь от всей этой мерзости, от всего, с чем не
хотелось соприкасаться близко.
- Да. Он хотел, чтобы мы признали свое участие в заговоре с целью убийства
Гарриса. Вообще-то нас уже осудили и приговорили к смерти как раз за это, но ему
требовалась запись наших признаний. Полагаю, в пропагандистских целях, хотя могу и
ошибаться. Не исключено, что он проделывал это ради собственного удовольствия...
Адмирал вздохнул и добавил:
- Вообще-то в случившемся есть своего рода справедливость, ведь это чудовище,
Трека, мы выпестовали в недрах министерства внутренней безопасности. И, если уж
говорить честно, позволили Пьеру с его бандой сесть нам на шеи по собственной дурости.
Разве нет, гражданин коммандер?
В последних словах прозвучала холодная, нескрываемая ненависть. Вопрос
Парнелла и его нескрываемое презрение к изменнику, пошедшему на службу к
узурпаторам, разили как отточенная сталь. Кэслет открыл было рот, желая сказать что-то
в свое оправдание, но не смог вымолвить ни слова. Да и что мог бы ответить он
искалеченному старику, который всего лишь восемь лет назад был его командующим?
- Мне понятны ваши чувства, адмирал, - спокойно произнесла Хонор.
Законодатель поджал губы, но она слегка пошевелила обрубком левой руки, и этот
едва уловимый жест что-то важное изменил - выражение лица Парнелла смягчилось.
- Мне понятны ваши чувства, - повторила она, - однако позволю себе заметить,
что граж... что коммандер Кэслет попал на Аид из-за того, что пытался добиться от БГБ
гуманного обращения с военнопленными. Заверяю вас, сэр, я не понаслышке знаю, что он
всегда проявлял лучшие качества, присущие офицерскому корпусу Народного флота... и
никогда не проявлял худших.
Их взгляды скрестились, и Парнелл первым отвел глаза.
- Поделом мне, адмирал Харрингтон, - сказал он, помолчав, и посмотрел на
Кэслета. - Прошу прощения, коммандер. Я на Аиде уже давно, но прибывавшие сюда
после моего прибытия политические рассказывали, под каким давлением находятся
офицеры. Так что, возможно, на вашем месте я и сам...
Он осекся, задумался, а потом, пожав плечами, заключил:
- Да, будем честными. На вашем месте я бы не высовывался, исполнял, по мере
сил, свой долг и постарался остаться в живых. Я порой забываю, - он рассмеялся, и смех
его прозвучал почти естественно, - что если тебя все равно так или иначе должны убить,
сделать "выбор" между смертью и бесчестьем чуточку полегче.
- Сэр... адмирал Парнелл! - начал Кэслет. Он умолк, закрыв глаза, и открыл их
лишь по прошествии нескольких секунд. - Сэр, мы все считали, что вы погибли. И вы, и
адмирал Роуллинз, и адмирал Хорнер, и вице-адмирал Клермон, и адмирал Тревелин...
Все произошло мгновенно, сэр! Ничто не предвещало беды, и вдруг... президента нет,
правительство сменилось, война с Мантикорой...
Он снова умолк, перевел дух и, глядя Парнеллу прямо в глаза, очень тихо произнес:
- Мы должны были не позволить этому случиться, но все произошло так
неожиданно, и...
- Довольно, коммандер, - оборвал его Парнелл, хотя на сей раз его голос
прозвучал почти мягко. - Вы были не в том чине, чтобы позволять или не позволять
случиться событиям такого масштаба. Другое дело я. Но не вы. И не стоит вам так уж
проливать слезы по старому режиму - это, опять же, больше пристало мне. Насколько
мне известно, никто из моих близких не уцелел. Возможно, я ошибаюсь. Надеюсь, что
ошибаюсь. Правда, остаться в живых кто-то из них мог, лишь укрывшись от БГБ в
подполье, а это...
Он пожал плечами и умолк.
- Но наш старый режим - он прогнил до основания, - продолжил адмирал после
недолгой паузы. - В противном случае шайке Пьера не удалось бы провернуть свою
аферу. Черт побери, коммандер, мы, наверху, прекрасно знали, что система рушится! А
вот как ее укрепить, не знали, потому и позволили гнили распространяться все дальше и
дальше, пока Пьер не положил конец нашему правлению. Но мы точно знали, что делаем,
посылая таких, как вы, на захват соседних звездных систем, прекрасно знали... И,
признаюсь, об этом я не жалею.
Заметив, как напрягся Рамирес, Парнелл слегка улыбнулся.
- У нас не было другого выхода, - сказал он извиняющимся тоном. - В другие
игры мы играть не умели, а в эту - и я до сих пор, представьте, испытываю
определенную гордость - играли неплохо.
Рамирес стиснул зубы, но промолчал. В кабинете воцарилось молчание.
- Простите, адмирал, - сказал через некоторое время МакКеон, - но вы, кажется,
сказали, что убийство Трека значилось в вашем списке под вторым номером.
Глаза адмирала лукаво блеснули.
- В таком случае, возможно, вы не откажетесь сообщить нам, что было первым?
- Разумеется, коммодор, - вежливо ответил Парнелл. - Видите ли, моя неприязнь
к Трека носила личный характер, в связи с чем его устранение и оказалось задачей номер
два. А вот задачей номер один я поставил себе рассказать всей Галактике о том, что
поведал Трека между делом, пока убивал коммодора Перо и калечил молотком мою руку.
- И о чем же он вам поведал? - учтиво осведомился МакКеон, когда Законодатель
сделал паузу.
- О том, кто в действительности стоял за убийством Гарриса, - спокойно ответил
Парнелл. - Ведь флот не имел к этому ни малейшего отношения.
Кэслет резко вздохнул, и бывший главнокомандующий бросил на него
снисходительный взгляд.
- А вы что, коммандер, не догадывались? И вправду верили, будто мы способны на
такое безумие, да еще во время войны?
- На первых порах нет, - тихо сказал Кэслет. - Но потом, после всех этих
свидетельств и публичных признаний... Такое казалось невозможным, сэр, но вместе с
тем...
- Понимаю, - сказал Парнелл. - Мне и самому на какое-то время голову
заморочили, что уж говорить о вас. Но нет, коммандер, убийство организовали не мы, не
флот и не Законодатели. За ним стояли сам Пьер, Сен-Жюст и Корделия Рэнсом. Таким
способом они обезглавили правительство и дискредитировали флот - единственную
силу, способную их остановить.
- Dios... - прошептал Рамирес.
Парнелл выжидательно посмотрел на Хонор.
- А вас, адмирал, это, похоже, не удивило, - заметил он.
- Не очень, сэр, - подтвердила она. - Наши разведывательные службы
подозревали что-то в этом роде, однако по причине отсутствия доказательств руководство
приняло решение воздержаться от голословных заявлений. Полагаю, в тех
обстоятельствах это было верное решение. Любое выступление, не подкрепленное
уликами, было бы воспринято в Народной Республике как пропагандистское и
клеветническое; оно могло лишь подорвать доверие к любой исходящей от нас
информации.
- Понятно. Но теперь-то вы, надо думать, знаете, что здесь, в Аду, находится как
минимум дюжина человек, способных, как и я, подтвердить данный факт. Более того, гдето
в базе данных должны сохраниться записи допросов: найдите их, и вы получите
необходимое подтверждение из уст самого Трека.
Уорнер Кэслет тяжело вздохнул. Парнелл уперся в него взглядом, молодой человек
открыл рот, но закрыл его, так ничего и не сказав. Адмирал печально улыбнулся.
- Трудно смириться с изменой, правда, коммандер? Как может адмирал, принесший
присягу отечеству, в военное время выдавать врагам политические тайны Республики?
- Сэр, решать вам, - заговорил наконец Кэслет. Глаза его беспокойно блестели,
лицо, несмотря на загар, побледнело. - Господь свидетель, не мне вас судить. Судя по
рассказанному вами, Республикой управляют предатели и убийцы. Я... честно говоря... я
догадывался об этом и до вашего рассказа. Но я, как и вы, принес присягу, и Республика,
кто бы ею ни правил, остается моей родиной. Сэр, если я лишусь этого, у меня вообще
ничего не останется!
- Сынок, - устало вздохнул Парнелл, - пойми, нет у тебя никакой родины. Если
тебя угораздит вернуться домой, ты очень скоро снова окажешься в Аду, и это - в
лучшем случае. А скорее всего тебя просто шлепнут, потому что, просто разговаривая с
этими людьми... и со мной, ты уже совершаешь страшное преступление. И вот еще что,
коммандер. Республика не заслуживает верности таких славных ребят, как ты, потому что
сама она никогда не была верна своим защитникам. Не была, когда ею правили люди
вроде меня, а уж при нынешней власти и подавно.
- Не могу с вами согласиться, сэр, - хрипло возразил Кэслет.
Хонор уловила за его словами боль, разочарование и, главное, мучительное
подозрение: кажется, он все-таки мог с этим согласился. Хуже того, в глубине души уже
согласился. А значит, как бы это ни было тяжело, должен перестать прятать голову в
песок, собраться с духом и принять осознанное решение.
- Наверное, не можешь, - сказал Парнелл, не желая давить на молодого офицера.
- Но из этого отнюдь не следует, что я не прав. Хотя, - он покачал головой, - кажется,
некая толика этого прекраснодушного идеа
...Закладка в соц.сетях
