Жанр: Научная фантастика
ИНСПЕКТОР-ПРИЗРАК Сборник фантастических произведений
...он все гудел и гудел...
Глава 6
- Малин! - взревел капитан, забарабанив кулаками в запертую дверь каюты. - Малин, выключи! Ты
убьешь себя!
"Авантюра" вдруг содрогнулась по всей длине, снова, на этот раз сильнее, подпрыгнула и как бы закашлялась.
И понеслась дальше на вспомогательных моторах. В какие космические дебри их забросило, мелькнула
мысль у капитана. Неважно!
- Малин! - завопил он. - Что с тобой?
Из кабины донеслось тихое "фамп-фамп" и - тишина. Целую минуту капитан потратил, отыскивая в
кладовой подходящий режущий инструмент. Несколько секунд спустя секция дверной панели ввалилась, капитан
ухватился за край и вместе с панелью кувыркнулся в каюту
Мелькнул мячик оранжевого пламени, неуверенно крутившийся над пирамидкой из черных кривых проволочек,
потом огонь исчез, проволочки попадали на столешницу
На полу за столом скорчилась фигурка - вот почему он не сразу ее заметил. Капитан опустился на пол
рядом, ноги его вдруг подкосились.
На него взглянули карие глаза, моргнули.
- Выжимает человека, как мочалку! - простонала Гоф. - Есть хочу.
- Душу выну! - пообещал капитан. - Если попробуешь еще хоть раз...
- Да брось! - фыркнула Гоф. - Мне надо поесть.
Насыщалась она минут пятнадцать, потом откинулась на спинку кресла и вздохнула.
- Возьми еще мармелада, - предложил капитан участливо. Вид у Гоф был довольно бледный.
Гоф покачала головой.
- Ни кусочка больше! Наконец-то ты разговорился. А то влетел, "Малин!", - кричит, - "Малин!" Ха!
У Малин, между прочим, мальчик есть!
- Не шуми, дитя, - остановил ее капитан. - Я размышлял. - Немного спустя он добавил: - В самом
деле есть?
- Подцепила в прошлом году, - кивнула Гоф. - Очень симпатичный мальчик. Как только будет можно,
они поженятся. Она просила тебя вернуться, потому что тревожилась. У нее был предвид. Тебя ждали крупные
неприятности!
- Она была права, малыш, - зловеще сказал капитан.
- А о чем ты думал?
- Я думал, что как только ты придешь в себя, я отвезу тебя прямо на Каррес!
- Я уже почти пришла. Может, живот будет болеть, и все. На Каррес меня отвезти не получится.
- Кто же меня остановит, позволь узнать? - поинтересовался капитан.
- Нет больше Карреса, - вздохнула Гоф.
- Нет? - тупо повторил капитан, чувствуя, как растет внутри зародыш не совсем определенного страха.
- Нет, он не взорвался или что-нибудь подобное, - успокоила его Гоф. - Его передвинули! У имперцев
снова начали трястись поджилки, выслали большущий флот, с бомбами и так далее. Поэтому всех вызвали
домой. Им пришлось ждать, пока нас не отыскали - Малин, Ливит и меня. Потом ты нас привез, и пришлось
снова ждать, пока решили, что с тобой делать. И как только ты улетел - мы улетели, я хочу сказать - планету
переместили.
- Куда?
- Великий Патам! - пожала плечами Гоф. - Откуда же я знаю? Места полно!
Это верно, внутренне согласился капитан. Перед ним вдруг всплыла сцена... огромная известково-белая
чаша наподобие арены, с крытыми рядами сидений... "Театр, здесь..."
Но только теперь сцена была погружена в неестественный мрак, накрывший весь мир. Восемь тысяч
ведьм и колдунов Карреса заняли кольцевые ряды Театра, склонив головы вперед, к центру арены, где над пирамидой
странно изогнутых стальных балок пылал огромный оранжевый шаг.
И вся планета умчалась со скоростью... какую только способен развить вжжиикк-двигатель! Места полно,
совершенно верно. Какие необыкновенные люди!
- Ладно, - вздохнул капитан. - Придется заняться твоим воспитанием. Больше не говори этих слов -
"Великий Патам". Это ругательство!
- Я услышала их от тебя! - заметила Гоф.
- Да, верно, - признал капитан. - Я тоже больше не буду. А они не будут волноваться, что ты пропала?
- Не особенно. Мы редко попадаем в серьезные переделки, особенно, когда молодые. В этом возрасте у
нас все способности: телепортация, предвиды, свист, как у Ливит. С возрастом это проходит. Но сейчас этой
проблемой занимаются, так что у нас не пройдет. Малин уже только и умеет, что предвидеть.
- Но шикарно, согласись. И... вжжиикк-даигатель - это у вас все умеют, да?
- Угу, - кивнула Гоф. - Но этому обучают. Эту штуку уже знают досконально. Только тебе я рассказать
не могу, пока ты сам не станешь, - добавила она немного стесненно.
- Пока я что? - капитан был вновь озадачен.
- Пока не станешь, как мы. У нас такое правило. А случится это не раньше, как через четыре года по
времени Карреса.
- А что будет через четыре года?
- Мое совершеннолетие. Мне можно будет выходить замуж, - сказала Гоф, хмуро разглядывая банку с
мармеладом из ягод винтен. - Все уже продумано, - твердо сказал она долькам мармелада в банке. - Как
только они решили найти тебе на Карресе жену, я сразу сказала - это буду я. И все потом согласились, даже
Малин, у нее ведь уже был мальчик.
- То есть, все было заранее спланировано?
- Конечно. - Гоф поставила банку на место, посмотрела на капитана. - Три недели весь город только
о тебе и говорил! Это первый случай! Это очень важно.
Она неуверенно замолчала.
- Теперь все понятно, - согласился капитан.
- Угу, - облегченно вздохнула Гоф, откидываясь на спинку кресла. - Но только мой папа смог придумать,
как все устроить, чтобы ты порвал с никкельдепейцами. Он сказал, это у тебя в крови.
- Что же у меня в крови? - терпеливо сказал капитан.
- Что ты с ними порвешь. Моего папу зовут Требус. Ты его пару раз видел в городе. Высокий, блондин
с бородой - Малин и Ливит пошли в него.
- Не хочешь ли ты сказать, что это мой прадядя Требус?
Он чувствовал неестественное спокойствие.
- Именно. Ты ему очень понравился.
- Тесна Галактика! - философски вздохнул капитан. - Так вот куда Требуса занесло... Я бы с ним с
удовольствием как-нибудь побеседовал.
- Мы отправимся вдогонку за Карресом через четыре года, когда ты сможешь научиться нужным вещам,
- сказала Гоф. - Всего тысяча триста семьдесят два дня, - добавила она. - Но у нас будет много дел.
Ты же хочешь расплатиться с долгами, верно? Есть у меня пара идеек...
- Только никаких фокусов с телепортацией! - предупредил капитан.
- Игрушки для младенцев, - презрительно фыркнула Гоф. - Я из них выросла. Это будет честный обмен.
Но мы разбогатеем.
- Я не удивлюсь, - признал капитан. Он задумался на секунду. - Поскольку мы оказались очень
дальними, но родственниками, я могу тебя удочерить, на время, пока...
- Само собой, - сказал Гоф и поднялась.
- Ты куда?
- Спать. Устала. - Она остановилась в дверях. - Пока ты можешь почитать "Инструкции и правила".
Там про нас много всякого. Правда, и вранья хватает.
- А когда ты узнала про интерком? - спросил капитан.
Гоф усмехнулась.
- Еще тогда. А те две ничего не заметили!
- Ну, хорошо. Спокойной ночи, ведьма. Если живот заболит, крикни, я тебе лекарство принесу
- Спокойной ночи, - зевнула Гоф. - Я крикну.
- И помой за ушами! - добавил капитан, припомнив наставления Малин.
- Ладно, - сонно пробормотала Гоф.
Дверь за ней затворилась - но полминуты спустя опять была распахнула. Капитан, который уже склонился
над увесистым томом "Общих космических инструкций и правил поведения в пространстве для граждан
республики Никкельдепейн", удивленно поднял голову. Книжищу он только что обнаружил в ящике пульта. В
дверях, хмурясь, стояла Гоф.
- И ты тоже помой за ушами! - сказала она.
- Как? - Капитан немного подумал. - Ладно, мы оба помоем.
- Годится. - Гоф была довольна.
Дверь снова затворилась.
Капитан провел пальцем вдоль длинного алфавитного указателя на букву "К" - или лучше бы обратиться
к "В"?
МЮРРЕЙ ЛЕЙНСТЕР
ОРУЖИЕ-МУТАНТ
"При любых обстоятельствах вероятность неблагоприятных последствий всегда
больше нуля.
Но эта вероятность возрастает многократно, если увеличивается
продолжительность действий
или поступков. Эффект морального контроля может быть представлен как
математически
описанное количество, процент, на который сокращается число вероятных
неблагоприятных
случайностей Разумеется, назвать этот процесс можно по-разному - разумным
использованием
вероятности или просто благочестием. В любом случае, это метод сделать
неблагоприятные
последствия поступка менее вероятными Поступки, определенные как
преступления,
математически оправданы быть не могут. Например..."
Фитцджеральд "Вероятность и поведение человека"
Кэлхаун лежал на койке и читал книгу Фитцджеральда "Вероятность и
поведение человека". Его кораблик,
принадлежавший Медицинской Службе, парил в гиперпространственном режиме,
иначе называемом овердрайвом.
Этот режим позволял перемещаться со сверхсветовой скоростью. Во время
полета в овердрайве делать
совершенно нечего, кроме как убивать время. Друг и помощник Кэлхауна,
тормал по имени Мургатройд,
свернувшись клубком, спал в углу кабины, тщательно прикрыв нос хвостом. В тишине
кабины то и дело раздавались
какие-то щелчки, шорохи, постукивания: звуковой фон был необходим
человеку, чтобы не сойти с ума в
мертвой неподвижности гиперпространственного полета.
Кэлхаун зевнул и перевернул страницу. Что-то зашуршало, громко щелкнуло, и
записанный на пленку
голос сказал:
- Пять секунд до выхода в нормальное пространство после окончания сигнала.
Сурово зазвучал отсчет метронома. Заложив недочитанную страницу, Кэлхаун
заставил себя перейти к
пульту, сесть в кресло и пристегнуть ремни.
- Мургатройд! - обратился он к тормалу. - Травка зеленеет, солнышко
блестит, и кто-то там в гости к
нам летит. Очнись, мы прибываем!
Мургатройд открыл один глаз, увидел Кэлхауна в пилотском кресле, встал,
потянулся и побрел искать
место, где можно за что-нибудь ухватиться. Большие светлые глаза тормала
внимательно смотрели на Кэлхауна.
- Банг! - сказал голос, и начался отчет: - Пять... четыре... три... два...
один...
На счет "один" корабль выскочил в нормальное пространство. Ощущение было
незабываемое. Желудок
у Кэлхауна вывернуло наизнанку, потом обратно, и так еще два раза. Возникло
чувство головокружительного
спирального спуска по конусу. Кэлхаун с трудом сглотнул слюну, а снаружи все
переменилось.
В иллюминатор заглядывало местное светило, ослепительная Марис. Созвездие
Кита осталось за кормой.
Хотя Кэлхаун лишь три недели назад покинул штаб-квартиру Медицинской Службы,
свет этих звезд должен
путешествовать много-много лет, чтобы дойти до точки, где он сейчас находился.
Третья планета звезды Марис
величественно кружилась по своей орбите. Кэлхаун сверил данные, довольно кивнул
и сказал через плечо, обращаясь
к Мургатройду:
- Все в порядке, мы на месте!
- Чи! - пронзительно завопил Мургатройд, раскрутил хвост, которым
придерживался за ручку ящика,
и вспрыгнул на крышку, чтобы посмотреть на экран.
Конечно, изображение для него смысла не имело. Просто тормалы имитировали
поведение людей подобно
попугаям, подражающим человеческой речи.
- Это - Марис-3, - объяснил ему Кэлхаун. - До него рукой подать. Там
колония с Деттры-2, Как
сказано в рапорте, город построен два года - земных года - назад. Сейчас там
должна быть приличная колония.
- Чи-чи! - согласился Мургатройд.
- Прочь с дороги! - приказал Кэлхаун. - Начинаем подтягиваться на
посадочную орбиту. Я сообщил,
что мы прибыли.
Он начал стандартный маневр подхода на внутрисистемной тяге, что, само
собой, потребовало времени.
Несколько часов спустя он щелкнул тумблером передатчика и запросил разрешения на
посадку по стандартной
формуле.
- Говорит корабль Медслужбы "Эклипсус-20". Прошу посадки. Прошу координаты
космодрома. Наша
масса - пятьдесят тонн. Повторяю, пять-ноль тонн. Цель визита - планетарная
санинспекция.
Он откинулся на спинку кресла. Задание было рутинным. В космопорту на
Марисе-3 должна быть посадочная
решетка. Диспетчер сообщит координаты точки, в которой должен зависнуть
медкорабль. Посадочная
решетка протянет в космос, на расстояние пяти планетных диаметров, щупальце
посадочного поля, поймает
корабль и, мягко притянув к поверхности, опустит на посадочную решетку. После
этого Кэлхаун, как официальный
представитель Медслужбы, вступит в серьезные переговоры с властями
колонии с целью выяснить состояние
общественной системы здравоохранения.
Кэлхаун ждал ответа на запрос и рассматривал диск планеты.
- Судя по карте, - заметил он, обращаясь к Мургатройду, - город расположен
на берегу вон того залива.
С поверхности пришел наконец ответ. В динамике космофона раздался
удивленный голос:
- Что? Что вы там такое сказали?
- Корабль медслужбы "Эклипсус-20", - терпеливо повторил Кэлхаун. - Прошу
координаты посадки.
Масса пять-ноль тонн. Цель визита: планетарная санинспекция.
- Медкорабль? - с еще большим удивлением сказал голос. - Великие Небеса! -
Судя по тону, человек
у микрофона отвернулся в сторону: - Эй, вы только послушайте его!
Наступила тишина. Кэлхаун приподнял брови. Он не ожидал затруднений. Он
должен был познакомить
медиков Мариса-3 с последними достижениями в области медицины. Если даже эти
сведения уже имелись на
планете, добытые обычным путем обмена и торговли, Кэлхаун должен был в этом
убедиться. В любом случае,
через три дня он вернулся бы на борт медкорабля, посадочная решетка забросила бы
"Эклипус-20" на орбиту, и
Кэлхаун с Мургатройдом поспешили бы с докладом в штаб-квартиру Службы. Возможно,
- хотя и маловероятно
- он увез бы с собой какую-нибудь новинку, придуманную медиками этой
колонии.
Кэлхаун нетерпеливо постукивал по приборной панели пальцами. Слишком
долгая пауза. Наконец послышался
новый голос.
- Эй, наверху! Отзовитесь!
Кэлхаун очень вежливо ответил.
- Ждите, - сдавленно сказал голос.
Послышалось неразборчивое бормотание. Люди, собравшиеся вокруг передатчика
в пятидесяти тысячах
миль внизу, совещались. Потом - щелчок. Кэлхаун снова вопросительно поднял брови
- это абсолютно не
вписывалось в рамки рутинной процедуры! Важность Медслужбы еще никто и никогда
не оспаривал. Штабквартира
местного сектора находилась в созвездии Кита. Сотрудникам приходилось
работать с двойной и тройной
нагрузкой и существовать Медслужба могло лишь благодаря согласию колоний
помогать. Ведь Медслужба
была чем-то вроде межзвездной клиники. Сюда собирался и отсюда распространялся
новый опыт лечения и
диагностики, а время от времени местная служба входила в контакт с аналогичной
штаб-квартирой соседнего
сектора. Например, новой технологии генной селекции понадобилось всего пятьдесят
лет, чтобы пересечь Галактику.
Неплохая скорость, учитывая, что полет по прямой в овердрайве занял бы
три года. Медицинская
служба стоила затраченных усилий. Десятки колоний выжили только благодаря помощи
медкораблей. И никогда,
нигде медкораблю еще не отказывали в гостеприимстве.
- Слушайте, внизу! - нарушил молчание Кэлхаун. - В чем дело? Вы думаете
меня сажать?
Молчание. Потом, совершенно внезапно, кабину наполнил оглушительный
грохот. Вибрировало все, что
могло вибрировать, подпрыгивать, дребезжать и стучать. Отключилась система
освещения - сработали предохранители.
Затарахтел клаксон детектора наружных объектов. Вскрикнул индикатор
температуры корпуса.
Внутреннее гравиполе дало всплеск интенсивности и полностью исчезло. Пульт
словно сошел с ума. На несколько
секунд воцарился бедлам.
Потом все стихло. Мертвая тишина. Невесомость, темнота. Где-то жалобно
мяукнул Мургатройд.
Кэлхаун вспомнил книгу, которую читал во время полета. По книге, он имел
дело с "неблагоприятными
последствиями", нацеленными, скорее всего, на прекращение существования
медкорабля.
- У кого-то чешутся руки, - подчеркнуто спокойно сказал Кэлхаун. - Черт
подери, какая муха их
укусила?
Он щелкнул клавишей экранов. Видеоэкраны имели сложную чувствительную
систему предохранителей,
потому что нет в космосе объекта беспомощнее ослепшего корабля. Экраны, вопреки
надежде Кэлхауна, не
загорелись: значит, предохранители вовремя не сработали.
Волосы на затылке Кэлхауна зашевелились. По мере того, как глаза привыкли
к темноте, он начал различать
слабое флюоресцентное свечение и понимать, что произошло. Посадочная
решетка "шлепнула" медкорабль
силовой "ладонью", рассчитанной на посадку лайнера массой в двадцать тысяч
тонн. Такая энергия парализовывала
любой прибор и сжигала любой предохранитель. Это не было случайным
совпадением и несчастным
случаем. Они поняли, с кем имеют дело, переспросили, велели подождать... Да,
попытка уничтожить медкорабль
налицо.
- Возможно, - сказал сам себе Кэлхаун, окруженный чернильной темнотой
кабины, - прибытие медкорабля
невыгодно вследствие чьего-то нехорошего поступка и теперь они стараются
от нас избавиться. Очень
на то похоже.
Мургатройд жалобно завыл.
- И мне кажется, - холодно продолжал Кэлхаун, - что кое-кому не помешает
хороший ответный пинок.
Обратная связь!
Отстегнув привязной ремень, он нырком пересек кабину, открыл металлическую
дверцу. То, что он сейчас
делал, обычно производилось в пункте обслуживания посадочной решетки людьми
в толстых изолирующих
перчатках. Чудовищная энергия уходила на ввод в овердрайв даже пятидесятитонного
корабля и чудовищная
энергия возвращалась в аккумуляторы, когда корабль выходил обратно. Теперь
Кэлхаун перекинул контакты
так, что всю эту энергию можно было сбросить на посадочную решетку.
Он поплыл обратно к пульту.
Корабль дернуло: посадочное поле решетки безжалостно затрясло корпус.
Кэлхаун успел схватиться за
спинку кресла, но новый жестокий толчок едва не вырвал кресло из его рук. Если
бы он не удержался, ускорение
расплющило бы его о стенку. "Эклипсус-20" висел как бы на одном конце рычага
с плечом в пятьдесят тысяч
миль, и сейчас этим рычагом старались как следует его потрясти. Для этого
требовались специальные переключения
и настройка посадочной решетки. Кто-то их сделал. Новый толчок, в
другую сторону. Кэлхаун старался
не выпустить спинку. Опять толчок. И еще один. На этот раз повезло - его
бросило прямо в кресло.
За спиной сердито шипел Мургатройд - его пронесло через всю кабину, а
всеми четырьмя лапами и
хвостом зверек пытался за что-нибудь зацепиться.
Кэлхаун едва успел щелкнуть ремнем, как последовал новый рывок - опоздай
он на долю секунды, и
его макушка протаранила бы потолок. Жуткий всплеск ускорения. Кэлхаун пытался
дотянуться до пульта. Рывки
становились все чаще, и у него начала кружиться голова. После особенно
мощного рывка он на секунду потерял
сознание, но каждый раз, когда руки попадали на пульт, Кэлхаун пытался
привести в действие нужную
цепь. Почти все цепи пережжены, но эта...
Онемевшие пальцы попали на нужную клавишу. Последовал взрыв - это ревели,
разряжаясь, аккумуляторы
Духанна. Энергия в сотни миллионов киловатт ушла к посадочной решетке в
долю секунды. В кабине, как
после удара молнии, запахло озоном.
И вдруг все кончилось. Состояние полного покоя казалось до невозможного
блаженным. Кэлхаун принялся
дрожащими пальцами выключать цепи предохранителей. Замигал и загорелся
свет, но экраны оставались
слепыми. Кэлхаун в сердцах выругался, негодующе зашипел Мургатройд, висевший -
на стеллаже для инструментов.
Индикатор внешних объектов показывал, что в сорока с чем-то тысячах
миль плывет в пространстве
коварный Марис-3. Температура наружного корпуса поднялась на пятьдесят шесть
градусов, генераторы искусственной
гравитации пришли в норму, невесомость исчезла. Только экраны были
мертвы. Кэлхауну понадобилось
несколько секунд, чтобы подавить бессильную ярость и взять себя в руки.
- Чи-чи-чи! - отчаянно защелкал Мургатройд. - Чи!
- Заткнись, и без тебя тошно! - проворчал Кэлхаун. - Какой-то шутник на
посадочной решетке думал,
что изобрел новый способ убийства. Он тряс нас, как собака крысу. Теперь,
надеюсь, я его немного поджарил!
Хотя едва ли. Энергия, сброшенная Кэлхауном, расплавила трансформаторы
решеток, но едва ли добралась
до тех, кто стоял у пульта управления комплексом посадки.
Выражение лица Кэлхауна вдруг изменилось - он пытался представить
последствия управления ослепшим
кораблем. Электронный телескоп! Он не был включен и не мог перегореть, как
обзорные экраны! Кэлхаун
нажал на клавишу телескопа, и над головой возникло звездное поле.
- Чи-чи! - истерически прокомментировал Мургатройд.
Кэлхаун мельком взглянул на зверька и обнаружил причину - хотя инструменты
были плотно закреплены
в гнездах стеллажа, хвост Мургатройда оказался защемленным.
- Погоди чуть-чуть, - попросил Кэлхаун. - Нужно создать видимость
неуязвимости корабля, иначе
они попробуют новый способ. Нужно из несчастливой случайности сделать
счастливую!
Во время схватки с посадочной решеткой медкорабль потерял ориентацию, его
швыряло в произвольных
направлениях и с произвольной скоростью. Кэлхаун включил корректирующие ракеты,
заработали батареи высокоимпульсных
дюз толщиной в карандаш. Кораблик начал разворачиваться.
- Только не по прямой!. - напомнил Кэлхаун сам себе.
Он повел корабль по неверной головокружительной спирали, создавая иллюзию
случайного включения
корректирующих дюз. Он выбросил за борт весь накопившийся за полет мусор - с
поверхности отстрел мусорного
контейнера могли принять за взрыв внутри корпуса.
- А теперь...
Через поле зрения телескопа пронесся Марис-3. Поверхность казалась до
ужаса близкой, но это был
лишь эффект увеличения. Кэлхауна прошиб пот, он бросил встревоженный взгляд на
индикатор наружных объектов.
Планета стала ближе на тысячу миль.
- Ха! - сказал Кэлхаун.
Он изменил спиральный курс, потом еще раз и еще. Хорошая подготовка в
тактике космического боя позволяла
ему вести кораблик по эффективному курсу-ускорению, но тогда с планеты
быстро распознали бы, что
за пультом ловкий пилот. Никто не должен предугадать его маневров. Когда в поле
телескопа вновь попала
планета, он перешел на прямую, сделал несколько снимков и снова ввел корабль в
штопор, падая к планете,
перемежая падение хаотическими петлями, а потом помчал почти параллельно
поверхности, имитируя обезумевший
корабль без пилота.
На высоте в пятьсот миль он поднял броневые шторки иллюминаторов и увидел
небо в иглах звезд. По
правому борту распахнулась чернота: он мчался над ночной стороной планеты.
Кэлхаун нажал спуск. На высоте в четыреста миль индикатор наружного
давления покинул отметку "0".
Кэлхаун произвел в уме несложный расчет, сравнив статическое давление на этой
высоте с динамическим давлением
движения корабля. Указатель не должен был покидать нулевую отметку.
Развернув корабль на сто восемьдесят
градусов, он погасил скорость, доведя стрелку индикатора до нужной
отметки.
Корабль опускался. Двести миль. Он увидел яркую линию восхода. Еще сто
миль долой. Он выключил
двигатель и позволил кораблю падать.
На высоте в десять миль он начал искать признаки искусственных излучений.
Электромагнитный спектр
был пуст, не считая треска грозы в тысяче миль от корабля. На высоте в пять миль
нижний индикатор наружных
объектов заволновался, указывая, что корабль движется вдоль гористой
местности. Кэлхаун развернул
"Эклипсус" и погасил скорость.
На высоте в две мили он включил посадочные ракеты. Ориентируясь по
лесистым склонам в иллюминаторах,
он добился полной относительной неподвижности корабля и начал опускаться
по вертикали. Тонкие фокусированные
струи выхлопа били на десятки метров вниз. Поверхность была уже
близко.
Вертикаль получилась довольно приличной, если и не идеальной. Корабль
опускался в выжженный среди
громадных деревьев туннель-шахту. Тонкие струи выхлопа вырыли яму, пробив
почву и дойдя до скального
ложа. Камень начал плавиться. В этот миг"Эклипсус-20" коснулся грунта. Сорванная
струей ракетного пламени
ветка осторожно тронула корпус пришельца из космоса.
Кэлхаун вырубил двигатели. Корабль немного накренился, потом замер -
посадочные опоры стабилизаторов
надежно вошли в грунт.
- Итак, - сказал Кзлхаун, - теперь можно заняться тобой, Мургатройд.
Несколько минут спустя он включил наружные микрофоны, гораздо более
чувствительные, чем человеческие
уши. Детекторы радиации сообщали только о дальней грозе.
Микрофоны принесли в кабину свист ветра над вершинами гор, оглушающий, как
гром, шорох листвы.
Сквозь шорох прорывались звуки живой природы - чириканье, шелест, щелканье. В
этих звуках местной фауны
было что-то исключительно мирное. Кэлхаун уменьшил громкость и превратил
звуки в ненавязчивый фон, в
концерт ночных существ, который для человеческого уха всегда ассоциировался с
полной безмятежностью.
Теперь можно было заняться изучением снимков фоторекордера, сделанных во
время пролета над городом.
Именно там находилась решетка, высушившая весь его реверс энергии, без
которого ему никогда не вернуться
в штаб-квартиру Медслужбы.
На снимках город был виден в мельчайших подробностях. Его кольцом окружала
сеть шоссе и автострад,
жилые комплексы казались кружками-медальонами, щедрая зелень парков занимала
пространство между зданиями.
Была видна и посадочная решетка - конструкция из стальных балок в полмили
высотой и целую милю
в диаметре.
Но на шоссе не было машин. Не было видно пешеходов на улицах. На крышах не
стояли коптеры, да и в
воздухе не было транспорта. Город или был покинут, или в нем никогда не было
жителей. Здания находились в
полном порядке, автострады не успели зарасти травой. Но город был пуст - или
мертв.
Но кто-то же совершил очень эффективную попытку уничтожить медкорабль!
Кэлхаун вопросительно посмотрел на Мургатройда.
- Что ты об этом думаешь? Будут какие-нибудь предложения?
- Чи! - сказал Мургатройд.
"...Целью действия человека всегда является получение желаемого субъективного
опыта.
Желание коррелирует как интенсивность, так и продолжительность действия. Легко
вычислить
привлекательность различных степеней интенсивности для данного индивида.
Тем не
менее необходимо учитывать вариации продолжительности, если мы определяем
вероятность
совершения им данного поступка. Продолжительность зависит от чувства времени
индивида,
его правильности и тонкости. Замер чувства времени..."
Фитцджеральд. "Вероятность и поведение человека".
В конечном итоге Кэлхаун покинул
...Закладка в соц.сетях
