Жанр: Научная фантастика
ИНСПЕКТОР-ПРИЗРАК Сборник фантастических произведений
...та легко подалась, край опустился - другая сторона плиты крепилась,
очевидно, на петлях, как и та,
внизу, в зале генераторов. Предки прокторов не любили разнообразить инженерные
принципы. Свободный конец
плиты почти касался крышки стола. Амальфи прыгнул на стол, полез по
наклонной плите. Когда он был
близок к концу пути, сработал скрытый неведомо где механизм-противовес, и плита
закрылась, прокатив
Амальфи на себе оставшуюся часть дороги.
Это была рубка управления, сомнений не оставалось. Тесное помещение было
плотно начинено панелями,
все было покрыто толстым слоем пыли. Иллюминаторы из толстого стекла
пялились на все четыре стороны
света и пара имелась в потолке. На одной из панелей одиноко горел зеленый
огонек. Амальфи направился к
панели, и пока он шел, огонек погас.
Это Карст отключил питание. Амальфи пожелал ему счастливо выбраться
наружу. Он успел полюбить
крестьянина. Непоколебимая храбрость и ненасытность, с которой Карст
удовлетворял изголодавшийся ум, -
все это напоминало Амальфи одного человека, а именно, самого Амальфи, каким он
был в двадцать пять.
По сути своей гирокруты - простая вещь. Амальфи без труда произвел
небольшие переключения внутри
панелей - это был хитроумный саботаж. Труднее было придумать, как замести
следы - каждое движение
оставляло широкие полосы на слое тяжелой пыли. В конце концов он решил проблему
единственно возможным
путем: снял рубашку и принялся размахивать ею над панелями. Пришлось чихать,
пока на глаза не навернулись
слезы, но способ сработал.
Теперь оставалось выбраться из храма.
Внизу уже слышались голоса, но прямого нападения он не боялся - у него
осталось второе яйцо, и
прокторы об этом знали. Более того, в его распоряжении была алебарда, и поэтому,
чтобы проникнуть в рубку,
прокторам придется выстроить гимнастическую пирамиду. Их спортивная форма была
не настолько хороша, к
тому же любителя подобных трюков легко будет обезвредить простым пинком.
И все-таки Амальфи не собирался провести остаток жизни в рубке управления
ИМТа. Чтобы выбраться
из города, оставалось шесть минут.
Секунды четыре Амальфи напряженно размышлял, потом встал на плиту, нарушил
равновесие механизма
и торжественно соскользнул прямо на стол посреди Звездной комнаты.
Миг изумления - и полдюжины рук вцепились в него. Прямо перед ним возник
Хелдон - лицо проктора
неузнаваемо переменилось под воздействием страха и ярости.
- Что ты там делал? Отвечай, или прикажу разорвать тебя в клочки!
- Не будь идиотом, Хелдон. Скажи своим людям, чтобы отпустили меня. Ты
ведь обещал мне неприкосновенность...
а если ты решил взять обещание обратно, мое оружие при мне. А
ну, отскочили дружно в сторону,
а не то...
Он не успел договорить, а охрана Хелдона поспешно его отпустила. Хелдон с
трудом вскарабкался на
стол и пополз вверх по плите. Несколько человек, тоже в балахонах прокторов и с
наголо обритыми головами,
отталкивая друг друга, протиснулись следом. Судя по всему, Хелдон, охваченный
страхом, успел поделиться
новостями кое с кем из Большой Девятки. Амальфи вышел из комнаты, спустился на
пару ступенек, потом
обернулся и положил яйцо на порог. Потом бросился бежать вниз по лестнице,
словно за ним гналась сама
Смерть.
Хелдону понадобится около минуты, чтобы обнаружить отключение генераторов.
Еще минута - в лучшем
случае, - чтобы спуститься в подземелье и снова включить питание. Потом
четыре минуты на разогрев
ламп. Затем - взлет.
Амальфи вылетел в переулок, оттуда - на площадь, налетел на изумленных
стражников, отскочил карамболем.
Позади уже раздавались крики. Амальфи пригнулся, втянул голову в плечи
и удвоил скорость.
Двойное солнце успело закатиться, и улица была погружена в сумерки.
Стараясь держаться в местах потемнее,
Амальфи добрался до ближайшего угла. Карниз дома впереди вдруг
раскалился, стал белым, как вулканическая
лава, потом начал тускнеть, стал вишнево-красным. Амальфи не расслышал
визга мезотронной винтовки,
он сосредоточил внимание на более важных вещах.
Он обогнул угол здания. Если он помнил, самый короткий путь к городской
черте шел вдоль улицы, которую
Амальфи только что оставил. Этот путь исключался - сгореть заживо у
Амальфи желания не было. Успеет
ли он выбраться из ИМТа каким-нибудь другим путем - это предстояло
выяснить.
Он побежал дальше. В него выстрелили еще раз - стрелявший едва ли знал, в
кого палит. Амальфи был
просто бегущим человеком, который не подходил ни под одну из местных категорий.
Выстрел был инстинктивной
реакцией, и, следовательно, стрелок не мог не промазать.
Мостовая содрогнулась, как шкура чудовища, которое почувствовало укус
блохи. Амальфи попробовал
прибавить скорости, и это, к его собственному удивлению, ему удалось.
Снова дрожь в плитах, на этот раз сильнее. Скалистое ложе города
застонало. Из зданий высыпали жители
- и прокторы, и крестьяне.
После третьего толчка в центре города что-то рухнуло. Амальфи был втянут в
поток охваченной паникой
толпы, ему пришлось пустить в ход руки, ноги, он кусался и таранил головой...
Камни застонали снова, намного громче. Мостовая вдруг вздыбилась, как
необъезженная лошадь.
Амальфи потерял равновесие, полетел лицом вниз. Люди кричали, падали, особенно
плохо пришлось тем, кто
остался внутри домов. Над головой Амальфи с треском и звоном разлетелось окно,
выбросило скорчившуюся
женщину
Амальфи рывком встал на ноги, сплюнул кровь, побежал. Тротуар впереди
прорезали трещины, он теперь
напоминал мозаику. Впереди - затор из каменных блоков. Амальфи вспомнил
морской волнолом, он видел
его на какой-то планете. При чем здесь волнолом.
Он уже карабкался на эти камни, как вдруг сообразил, что это и есть
граница настоящего ИМТа. По другую
сторону тоже были дома, но возникший из недр заслон указывал периметр
древнего летающего города,
некогда заполненный каменными блоками, утопленными в грунт. Глотая воздух, как
выброшенная на берег
рыба, Амальфи совершал отчаянные прыжки с камня на камень, пробиваясь к дальнему
краю рва. Он находился
в самом опасном месте - если ИМТ сейчас начнет подниматься, Амальфи окажется
в камнеломке и будет
растерт в тонкий фарш. Если он успеет добраться до границы Пустоши.
Подземный стон за его спиной не прекращался, высота звука возрастала,
словно там раздирали надвое
бесконечный лист металла. Впереди, за Пустошью, в последних лучах двойного
солнца сверкал родной город
Амальфи. Там шел бой, по периметру то и дело вспыхивали огоньки выстрелов.
Четыре ракеты мчались к городу
Амальфи, город выстрелил навстречу дымными полосками.
Ослепительная вспышка, и когда к Амальфи вернулось зрение, он увидел
только три ракеты. Еще несколько
секунд - и не останется ни одной. Отцы города никогда не промахивались.
Легкие жгло огнем. Сквозь подошвы сандалий он почувствовал мягкость дерна,
скрюченный усик-побег
утесника поймал в свою петлю лодыжку Амальфи, и мэр опять упал.
Он хотел встать, но не смог. Опаленный торф, на котором когда-то в
древности стоял непокорный город,
угрожающе задрожал, зарокотал. Амальфи перекатился на спину. Приземистые башни
ИМТа качались, громадные
каменные блоки по периметру подскакивали, переворачиваясь в облаках пыли.
Это напоминало прибой.
Тонкая полоска красного света появилась над гребнем каменного прибоя -
двойное солнце просвечивало
из-под города...
Полоска стала шире. Древний город подпрыгнул, воспарил. С громом, от
которого лопались барабанные
перепонки, город рвал каменные корни. Люди в отчаянии спрыгивали по краям,
бросались вниз, надеясь добраться
до Пустоши. Прокторов среди них Амальфи не заметил. Прокторы,
естественно, пытались управлять
полетом ИМТа.
Медленно, величественно, набирая скорость, город поднимался в небо. Если
Хелдону и его команде удастся
вовремя сообразить, что именно сделал Амальфи с системой управления,
древний сюжет баллады будет
разыгран заново, и владычеству прокторов ничто уже не будет грозить...
Но Амальфи сделал все как надо. ИМТ продолжал подниматься. С глубоким
потрясением Амальфи сообразил,
что город уже на высоте около мили и продолжает разгон. Воздух в городе
уже становится разреженным,
а прокторы забыли слишком многое и не знают, что делать...
Полторы мили.
Две мили.
Город стал заметно меньше. На высоте пяти миль он казался освещенным с
одной стороны пятнышком.
На высоте семи - святящейся точкой.
Из ближнего овражка показалась голова с начавшими отрастать волосами и
широченные мускулистые
плечи. Это был Карст. Он еще несколько секунд смотрел в небо, но на
десятимильной высоте ИМТ стал невидим.
Карст посмотрел на Амальфи.
- Они... они вернутся? - севшим голосом спросил он.
- Нет. - Амальфи почти успел отдышаться. - Следи, Карст, это еще не конец.
Вспомни, прокторы вызывали
полицию...
Как раз в этот миг ИМТ снова стал видимым - в некотором смысле. В небе
вспыхнуло третье солнце.
Оно сияло три-четыре секунды, затем померкло и погасло.
- Легавые были начеку, - тихо сказал Амальфи. - Они ждали, когда с планеты
поднимется город
оков. Их ведь предупредили, что город попробует сбежать. Они ждали не напрасно.
Конечно, разделались они
не с тем городом, которого ждали, но об этом уже не узнают. Теперь они
отправятся домой - а мы останемся
дома, и ты, и твой народ. Земля - наш дом навсегда.
Вокруг слышались голоса, люди разговаривали тихо, они еще не пришли в себя
после потрясения, после
пережитой катастрофы... но уже чувствовали присутствие чего-то нового, чего-то,
чье название было забыто на
планете, управляемой ИМТом. Это была свобода.
- Земля? - переспросил Карст.
Оба - Карст и мэр - с трудом поднялись на ноги.
- Как понимать? Это не Земля...
За Пустошью блестели башни города оков. Они прилетели сюда поискать работы
- например, подстричь
пару газончиков... Над горизонтом поднималось облако звездного скопления.
- Теперь это Земля, - сказал Амальфи. - Мы все - Земляне. Земля - это
больше, чем маленькая
планета, затерянная совсем в другой галактике. Земля - это большее, чем планета.
Земля - не точка на галактической
карте. Это идея.
Сидерит - большой железно-никелевый метеорит.
ПОЛ АНДЕРСОН
ЛЮДИ НЕБА
Глава 1
Флот людей Неба достиг цели перед самым восходом. С высоты полета - почти пять тысяч футов -
земля казалась синевато-серой, кое-где - дымчатой из-за тумана. Каналы орошения, поймавшие первые солнечные
лучи, казались полными ртути. На западе мерцал океан, сливаясь у горизонта с пока еще фиолетовым
небом, в котором светилась пара последних звезд.
Локланн сунна Холбер облокотился о поручень галереи своего флагмана и направил подзорную трубу на
город. Лабиринт стен, плоских крыш, квадратных сторожевых башен. Еще невидимое с земли солнце окрашивало
в розовый цвет шпили соборов. Аэростатов заграждения видно не было. Очевидно, слухи, дошедшие до
Каньона, были правдивы - Перио бросил внешние провинции на произвол судьбы и, значит, сокровища Мейко
перетекли в хранилища С'Антона. Локланн усмехнулся: налет совершать стоило, они не зря потратили время.
Молчание нарушил Робра сунна Стам, первый помощник капитана "Бизона".
- Лучше снизиться до двух тысяч, - предложил он. - Чтобы не сдуло за городских стены.
- Согласен. - Шкипер кивнул. Он был уже в боевом шлеме. - Пусть будет две тысячи.
Голоса на такой высоте казались необычайно громкими. Здесь тишину нарушали лишь свист ветра и
скрип такелажа. Небо вокруг было бездонно-туманным, с червонно-золотым оттенком на востоке. Палубу галереи
покрывала роса. Но когда деревянные сигнальные рожки выдули приказ, ни сам звук рогов, ни голоса, долетевшие
с других роверов, ни стук подошв по палубам, ни скрип лебедок, брашпилей и ручных насосов не
нарушили утренней гармонии. Для небоходов эти звуки были так же привычны, как голос ветра.
Пять громадных воздушных кораблей начали медленный спуск по спирали. Медь фигур, гордо украшавших
носы гондол, засверкала в первых солнечных лучах, соперничая с пестрыми эмблемами и узорами на
боках газовых баллонов. Паруса и рули казались невероятно белыми на темном фоне неба на западе.
- Привет! - сказал вдруг Локланн, изучавший гавань в подзорную трубу. - Что-то новое. Интересно,
что бы это могло быть?
Он предложил Робре взглянуть в трубу. Первый помощник поднял окуляр к единственному глазу. В
стеклянном кружке появились каменные доки, склады, построенные несколько веков назад, в эпоху процветания
и могущества Перио. сейчас они не использовались и на четверть. Шелуха рыбацких лодчонок, одинокая
шхуна... Ага, клянусь Октаи Буренесущим, экий великан, больше кита, семь мачт, и какие высоченные!
- Не знаю. - Помощник опустил трубу. - Иностранец? Но откуда? На всем континенте нет...
- Я такой оснастки еще не видал, - сказал Локланн. - Квадратные паруса на стеньгах, косые внизу. -
Он провел рукой по короткой бороде. В утренних лучах борода отливала огненной медью. Капитан был из тех
голубоглазых и светловолосых людей, которые редко попадались даже среди небоходов.
- Конечно, в морских кораблях мы смыслим мало. Мы видим их только сверху.
В его словах слышалось добродушное пренебрежение. Из моряков получались хорошие рабы, но старая
пословица гласила, что для настоящего воина есть два способа передвижения: добрый конь дома, и добрый
воздушный ровер вне.
- Наверное, торговец, - решил капитан. - Мы, если получится, захватим его.
Более насущные заботы требовали сейчас его внимания. Он не бывал над С'Антоном раньше, карты у
него не было. Совершая воздушные налеты, небоходы никогда еще не забирались так далеко на юг. Раньше
роверы были очень примитивными, а Перио - слишком сильным государством. Локланну придется одновременно
изучать город сверху, сквозь белесые пряди облаков, и разрабатывать план налета. К тому же, план должен
быть достаточно простым, потому что для коммуникации Локланн располагал только сигнальными флажками,
рогом и глашатаем с бочкообразной грудью.
- Большая площадь перед собором, - пробормотал капитан. - Высадимся на ней. Люди с "Грозовой
тучи" займутся зданием к востоку... видишь, похоже, там живет их правитель. Так, вдоль стены на север идут
типичные казармы и плац. Гарнизоном займется "Койот". На доках пусть высадятся люди с "Ведьмы небес",
захватят береговые батареи и вот то непонятное судно, потом присоединятся к атакующим гарнизон. "Огневой
лось" приземлится за восточными воротами и направит отряд в южную сторону, чтобы закупорить гражданское
население. Как только центральная площадь будет в наших руках, я начну направлять подкрепления туда, где
они будут нужны. Все ясно?
Он опустил на глаза защитные очки. Кое-кто из бойцов, столпившихся вокруг, был одет в кольчуги, но
Локланн предпочитал носить кирасу, сплетенную из упроченной кожи, как у монгов. Она почти не уступала в
прочности кольчугам, но зато была много легче. У него был пистолет, хотя больше он полагался на боевой топор.
Пользоваться огнестрельным оружием становилось не по карману, ресурсы серы таяли. К тому же, лук мог
стрелять почти так же быстро и метко, как пистолет.
Он чувствовал знакомую дрожь внутри, словно он опять стал маленьким мальчиком в предвкушении
Средизимнего Утра и подарков в коробке. Добыча будет богатой: золото, ткани, инструменты, рабы. Будет бой,
славные подвиги, вечная слава. Возможно, смерть. Локланн знал, что рано или поздно погибнет в бою, но он
принес столько жертв своим идолам, что они не откажут ему в услуге: он умрет в бою и снова родится небоходом.
- Пошли! - приказал он, вспрыгнул на поручень галереи и ринулся вниз.
На мгновение мир завертелся волчком, город оказался вверху, мимо пронесся корпус "Бизона". Потом
капитан потянул шнур, ремни перевязи дернулись, встали на место. Вокруг и над ним распустился алый парашют.
Локланн оценил силу и направление ветра и, потягивая стропы, начал спускаться.
Дон Мивель Карабан, кальд С'Антона, устроил щедрый пир для заморских гостей. Это было историческое
событие. Возможно, оно станет вехой, знаком надежды в эпоху упадка. (Дон Мивель был редким сочетанием
прагматика и грамотного человека и понимал, что отступление войск Перио в Бразилию не было "временным".
Прошло двадцать лет, и они уже не вернутся. Внешние провинции должны выкручиваться сами.) Но иностранцев
нужно убедить, что они нашли страну богатую и цивилизованную, что приплывать к берегам Мейко и
торговать выгодно. В итоге возможен союз против северных варваров.
Банкет длился почти до полуночи. Хотя в некоторых регионах оросительные каналы засорились и не были
приведены в порядок, а кактусы и змеи заполонили дальние покинутые поселения, провинция Мейко была
все еще плодородной и изобильной. Пять лет назад, во время набега узкоглазых монгов из Теккаса, были истреблены
тысячи и тысячи пеонов, и теперь пройдет еще лет десять, пока население восстановится. Поэтому
дом Мивель потчевал гостей говядиной, ветчиной со специями, сливками, фруктами, винами, орехами, кофе. С
последним мореходы не были знакомы и не проявили должного интереса, но далее следовали развлечения: музыка,
танцы, жонглеры, показательные поединки между молодыми благородными воинами.
Хирург с "Дельфина", выпив довольно много, предложил показать всем присутствующим традиционный
островной танец. Его коричневое, мускулистое и предельно татуированное тело проделало серию сокращений,
подергиваний и других телодвижений, от которых у почтенных донов неодобрительно поджались губы. Сам
Мивель заметил:
- Это напоминает ритуалы праздника плодородия у наших пеонов.
Сказано было с подчеркнутой вежливостью, чтобы дать понять капитану Руори Ранги Лоханассо, что пеоны
имеют культуру особую и не очень тонкую.
Хирург окинул за спину косу и усмехнулся.
- Капитан, давайте приведем с корабля наших вахинас и устроим настоящий хула!
- Нет, - сказал капитан Руори. - Боюсь, мы их и без того шокировали. Как гласит поговорка: "На Соломоновых
островах поступай, как соломонец".
- Я сомневаюсь, что они умеют развлекаться по-настоящему, - пожаловался веселый доктор.
- Но мы не знаем местных табу, - предупредил капитан. - Лучше примем такой же суровый вид, как
эти остробородые господа. А веселиться и заниматься любовью будем на корабле, среди наших вахинас.
- Но глупо же! Пусть сожрет меня акулозубый Нан, если я...
- Постыдись своих предков, они краснеют за тебя, - сказал Руори. Это был самый суровый упрек. Капитан
старался как моно смягчить тон, но нужно было заставить доктора заткнуться. Доктор пробормотал извинения,
покраснел и удалился в темный угол.
Руори повернулся к хозяину.
- Прошу прощения, сьнёр, - сказал он на местном, спанском, языке. - Мои люди владеют спанским
еще хуже, чем я.
- Ну что вы! - Дон Мивель отвесил церемонный поклон, его шпага смешно вздернулась, придавая тощей
черной фигуре сходство с птицей. Один из офицеров Руори не сдержался и фыркнул. Однако, подумал капитан,
чем узкие брюки и кружева хуже, чем саронга, сандалии и клановые татуировки? Всего навсего разные
традиции. Нужно проплыть всю Федерацию Маураи, от Авай до родной Ньзилан и на запад, до Моайи, и тогда
начинаешь понимать, как огромная планета и сколько загадок она еще таит.
- На нашем языке вы говорите преотлично, сьнёр, - улыбнулась очаровательная доньита Треза Карабан.
- Может, лучше нас самих, потому что вы изучали язык по книгам многовековой давности, а спанский
так сильно изменился с тех пор.
Руори ответил улыбкой на улыбку. Дочь дона Мивеля того стоила. Богатое черное бархатное платье облегало
фигуру, от которой бы не отказалась любая красавица подлунного мира. И хотя люди Моря обращали
мало внимания на лицо женщины, капитан не мог не отметить, гордость и скульптурную отточенность ее прекрасных
черт. Орлиная линия носа, унаследованная от отца, стала мягче, глаза сияли, волосы были цвета полночного
океана. Как жаль, что мейканцы благородного сословия берегут девушек исключительно для будущего
супруга. Вот если бы она сменила жемчуга и серебро на леи и го, и они вместе отправились в каноэ встречать
восход, любили бы друг друга.
Тем не менее.
- В вашем присутствии, - тихо сказал Руори, - у меня есть стимул овладеть современным языком в
самый короткий срок
Треза воздержалась от кокетливого жеста веером, но ресницы ее затрепетали. Они были такие длинные, а
глаза - зеленые, с золотистыми искорками.
- Манерами каб'леро вы овладеваете не менее скоро, сьнёр, - заметила красавица.
- Только не называйте наш язык "современным", умоляю, - вмешался в разговор ученого вида господин
в длинной сутане. Руори узнал Биспо дон Карлоса Эрмозильо, священника церкви Езу Карито, который,
кажется, соответствовал маурийскому Лезу Харисти.
- Не современный, а испорченный. Я тоже изучал древние книги, напечатанные еще до Судной Войны.
Наши предки говорили на истинном спанском. Мы используем вариант столько же искаженный, как и наше
нынешнее общество. - Он вздохнул. - Но чего ждать, если даже среди благородных донов только один из
десяти способен написать собственное имя?
- В дни расцвета Перио образованных было больше, - сказал дон Мивель. - Вам нужно было приплыть
лет сто назад, капитан. Тогда бы вы увидели, на что мы способны.
- Но что такое Перио? Всего лишь отпрыск другого великого государства, - с горечью изрек Биспо. -
Перио объединил под своей властью большие территории, на некоторое время установил закон и порядок. Но
ничего нового созданное было. История Перио столь же печальна, как и история тысяч государств до него.
Следовательно, его постигла та же участь.
Доньита Треза перекрестилась. Даже Руори, имевший диплом не только навигатора, но и инженера, был
поражен.
- Разве не атомной бомбы?
- Что? Вы имеете в виду старинное оружие, уничтожившее Старый Мир? Нет, конечно, нет. - Док
Карлос покачал головой. - Но мы были в своем роде столь же глупы и грешны, как и наши легендарные праотцы,
и результаты были под стать. Можете называть это человеческой жадностью, можете наказывать эль Дио.
Как угодно. С мое точки зрения, особой разницы нет. Первое и второе означают примерно одно и то же.
Руори пристально смотрел на священника.
- Я был бы счастливо побеседовать с вами еще, сьнёр, - сказал он, надеясь, что выбрал верную формулу
обращения. - Сейчас редко можно встретить человека, знающего историю, а не мифы.
- Обязательно, - сказал дон Карлос. - Окажите честь. Доньита Треза нетерпеливо переступила с ножки
на ножку.
- У нас есть обычай танцевать.
Ее отец рассмеялся.
- О да! Юные дамы слишком долго ждали. Терпение дается им нелегко. У нас есть довольно времени
продолжить беседу завтра, сьнёр капитан. А теперь - музыка!
Он подал знак. Вступил оркестр. Некоторые инструменты были похожи на маурийские, некоторые казались
незнакомыми. Сама музыкальная гармония отличалась... что-то подобное встречалось в Стралии. На руку
Руори легла ладонь. Он посмотрел на Трезу.
- Поскольку вы меня не приглашаете, могу я быть столь нескромной и пригласить вас?
- Что значит "быть нескромной"? - поинтересовался он.
Она покраснела и попробовала объяснить, но ничего не получилось. Руори решил, что это очередная местная
моральная концепция, которой не было аналога в моральном спектре мореходов. К этому времени мейканские
девушки и их кавалеры уже вышли на середину зала. Несколько секунд Руори наблюдал за парами.
- Это незнакомый танец. Я не знаю движений. Но, кажется, я быстро научусь.
Она скользнула в его объятия, и это было приятно.
- У вас хорошо получается, - сказала Треза минуту спустя. - У вас все так пластичны?
Лишь немного спустя он понял, что это комплимент. Но будучи истинным островитянином, он воспринял
вопрос буквально.
- Мы много времени проводим в море. Чувство ритма и равновесия - необходимые качества, если не
хочешь постоянно падать в волны.
Она наморщила нос.
- Довольно, перестаньте! - засмеялась она. - Вы такое серьезный, как С'Осе в соборе.
Руори тоже улыбнулся. Он был высокий, молодой, смуглокожий, как и все островитяне, но с серыми глазами
- память о его инглийских предках. Будучи н'зеланцем, он имел на теле меньше татуировок. Но, с другой
стороны, в косу он вплел филигрань из китовой кости, саронг был сшит из самого тонкогобатика, и он добавил
к костюму рубашку с кружевами. С костюмом контрастировал нож, без которого любой мауриец чувствовал
себя до неприличия беспомощным: старый, потертый. Но стоило лишь взглянуть на лезвие, и становилось ясно,
что это идеальное оружие.
- Я хотел бы увидеть этого С'Осе, - сказал он. - Вы мне покажете?
- Как долго вы у нас пробудете?
- Сколько будет возможно. Мы намерены исследовать весь мейканский берег. До сих пор все контакты
Маураи с Мерикой ограничивались экспедицией с Авайев к Калфорни. Там была обнаружена пустыня, редкие
племена дикарей. Но от оккайданских торговцев мы слышали, что на севере есть леса и там противостоят друг
другу люди белой и желтой расы. До нашей экспедиции мы не имели понятия, что лежит на юг от Калфорни.
Может быть, вы нам расскажете, чего ждать в Южмерике?
- Очень немногого, - вздохнула Треза. - Даже в бразилии.
- Зато в Мейко цветут восхитительные розы.
К ней вернулось хорошее настроение.
- А в Н'зелании процветает искусство комплиментов, - засмеялась она.
- Отнюдь, мы слишком прямолинейны. Конечно, если не рассказываем о наших странствиях. Тогда мы
плетем фантастические небылицы.
- А что вы будете рассказывать об этой экспедиции?
- Буду немногословен, иначе все юноши Федерации ринутся сюда. Но я вас приглашу на корабль,
доньита, покажу вам главный компас. И с этого момента компас всегда будет показывать на С'Антон д'Иньо.
Вы станете, так сказать, розой нашего компаса.
К некоторому удивлению Руори, она поняла шутку и засмеялась. Ловкая и гибкая, она изящно вела танец.
Ночь близилась к концу Они танцевали еще несколько раз, стараясь не нарушать рамок дозволенного и
не привлекать внимания, обменивались всякими веселыми глупостями. Когда рассвет был уже недалеко, оркестр
был отпущен отдыхать, и гости, скрывая зевки ладонями, н
...Закладка в соц.сетях
