Жанр: Научная фантастика
Звёздные стражи 4. Легион призраков
.... Ректор открыл его для всех
студентов, но сюда приходят немногие. Это далеко от студенческого городка. А теперь, - добавила
она, вздохнув и теснее прижимаясь к Дайену, - этот сад будет мне еще дороже.
У Дайена сладко и мучительно сжалось сердце. Сладко, - потому, что у них еще было время,
чтобы быть вместе. Мучительно, - оттого, что это время продлится так недолго. А она останется здесь
и будет приходить сюда, в этот сад, одна. И он будет здесь и будет приходить в этот сад, но только в
мечтах.
- Знаешь, - тихо продолжала Камила, - я часто думаю о том, как встречались в этом саду леди
Мейгри с Дереком Саганом. Наверное, встречались, когда учились в Академии. Не знаю - почему, но я
не могу представить их вместе где-то в другом месте. Может быть, потому, что я видела ее здесь, всего
несколько месяцев тому назад.
Камила сказала об этом так запросто, что на секунду Дайен усомнился в том, что правильно понял
ее. Наверное, она говорила не о Сагане и леди Мейгри, а ком-то другом, подумал он, слегка отстраняясь
от Камилы и глядя в ее золотистые глаза, лучившиеся солнечным светом даже в этой темноте с
растворенной в ней призрачной белизной снега.
- О ком ты? - спросил Дайен.
- О леди Мейгри, - сказала Камила. - И не смотри на меня так! - принужденно засмеялась
она. - Я в своем уме. Это было летом. Я работала в саду. Кругом ни души, полная тишина, жарко...
Вдруг вижу - на дорожке стоит какая-то женщина в синем платье. Я еще подумала, кто она такая и
зачем она здесь в это время, под вечер. Кладу на землю лопату, выпрямляюсь, собираясь подойти к ней,
а ее уже нет.
- Странный визит, - сказал Дайен.
- Ты весь дрожишь, - сказала Камила. - Пойдем обратно...
- ... Туда, где тепло, - отозвался Дайен, целуя Камилу.
Но они не спешили уйти, медлили, наслаждаясь предвкушением восторга любви, готовые сжечь
себя в огне страсти.
- Я думала, это была обычная гостья, - тихо сказала Камила, - но когда увидела ее портрет, то
сразу узнала в ней ту женщину. А ведь я никогда не видела ее раньше.
- Ты должна была видеть ее, - сказал Дайен, стараясь скрыть свое беспокойство за беззаботным
смехом. - На телеэкране, в доме своего отца.
- Мой отец терпеть не может всяких "технических чудовищ", - рассмеялась Камила, смахивая
со своих волос снег. - Нет, честное слово, я никогда раньше ее не видела.
Дайен улыбнулся.
Камила игриво схватила его за лацканы пальто:
- Не смотри на меня так сердито. Скажи мне: "Ты никогда не видела ее духа. Она не являлась
тебе. Она пожертвовала своей жизнью во имя короля!"
Вдруг Камила притихла и задумалась, снова глядя в сторону сада:
- Странно, почему его не было с ней? Они так любили друг друга, но жизнь разлучила их.
Неужели и после смерти они остались в разлуке?..
Дайен прикрыл глаза, чтобы скрыть непрошенные слезы.
- Не надо об этом, - сказал он.
Камила подняла на него глаза и увидела, как он бледен.
- Прости меня, - прошептала она. - Я не хотела... Прости меня. Я так тебя люблю. Я хочу,
чтобы ты был счастлив.
- Так сделай же меня счастливым! - сказал он, не в силах больше противиться жаркой страсти,
захлестнувшей его.
Луна скрылась за тучами, стало совсем темно, обильный снег падал им на ресницы и таял у них на
щеках. Смеясь, они повернули обратно и шли, держась за руки и крепко прижимаясь друг к другу. Они
скользили и оступались на гладких камнях дорожки, возвращаясь в тепло, спеша навстречу счастью.
... И вот тихая, холодная ночь осталась за окнами.
... Они лежали в темноте, счастливые и утомленные. Голова Камилы покоилась на груди Дайена.
- Астарта хочет ребенка, - сказал Дайен. - Это все, чего она хочет от меня. И тогда она будет
счастлива. И ее мать тоже. И вся галактика. Это для них что-то вроде бизнеса.
- Не порицай их за это, Дайен, - сказала Камила. - Вспомни о бедствиях и смутах, о тех
ужасах, которые они пережили. Люди благодарны тебе за то, что все это позади, за то, что теперь им
живется спокойно. И они хотят, чтобы и впредь все было так же. Ваш ребенок означает для них
будущее, и они с надеждой смотрят в это будущее. Они хотят верить, что их мирная жизнь будет
продолжительной.
- Знаю, - сказал Дайен. - Я понимаю их. Поверь мне, для меня нет ничего важнее, чем дать им
то, чего они хотят. Мы пытались - Бог свидетель... Но я не хочу думать об этом. И ты не думай. Не
здесь и не сейчас.
Однако он по-прежнему думал и говорил об этом, он искал утешения в том, что Камила понимает
его. А она слушала, хотя для нее это было совсем неутешительно. Слушала, потому что знала, что так
надо. Ему, Дайену, надо, чтобы она слушала его.
- Врачи в один голос говорят, что мы оба здоровы. Ничто не мешает нам иметь хоть сотню
наследников престола. Они говорят, что это стресс, а может, последствия космического путешествия. А
может, наоборот, космическое путешествие полезно для нас. Она отказывается от искусственного
оплодотворения, ее вера не допускает такого. Божье благословение, говорит она, распространяется
только на истинный союз души и тела.
Дайен сел спиной к Камиле и провел рукой по своим влажным от пота волосам, казавшимся в
лунном свете темными, кроваво-красными.
- О разводе не может быть и речи, - продолжал он. - Это означало бы войну, и тогда
миллионам людей пришлось бы заплатить своими жизнями за мое счастье.
- Знаю, Дайен. И все понимаю. Я сама не хочу и не жду этого. - Камила тоже села, обняв
Дайена и прижавшись щекой к его голой спине. - Мы уже говорили с тобой об этом, помнишь?
Он грустно улыбнулся:
- Да. Той ночью я сказал, что не могу сдержать своего обещания жениться на тебе. Я думал и,
может быть, надеялся даже, что ты будешь презирать меня. Так мне было бы легче.
- Презирать? Тебя? За то, что ты выполняешь свой долг? Я дочь короля и знаю, что долг короля
перед народом - превыше всего. Это был первый урок, который преподали мне мои родители. Что
значит наша любовь и наши обязательства друг перед другом по сравнению с твоими обязательствами
перед своим народом?
- Я мог бы избавиться от всего этого, Камила, такая возможность у меня была.
- Вот тогда я стала бы презирать тебя!
Он обнял Камилу и поцеловал ее в серебристые волосы.
- Это все, чего я хочу, - сказала она.
Дайен вздохнул и снова лег, увлекая за собой Камилу. Луна спряталась за тучами, и тень от них
скрыла Дайена. Камила прислушивалась к его ровному дыханию, к биению его сердца.
А когда тень исчезла, из темноты проступило лицо Дайена, строгое, словно высеченное из
мрамора. Камила похолодела от страха. Ей вспомнился сон, который приснился в первую ночь после
встречи с Дайеном.
Ей снилась битва, каких немало было в старину в ее стране. Она сражалась бок о бок с
возлюбленным. Он был рыцарем, а она - оруженосцем, прикрывавшим его с левой стороны. Так,
вместе, они сражались, сокрушая одного за другим вражеских воинов. Дайен был военачальником, он
вел за собой своих воинов. Его яркое знамя влекло их вперед.
А потом они повстречались с небывалым врагом. Волной бедствия и мрака он обрушился на их
ряды и нанес удар по щиту Дайена. Король держался стойко. Его доспехи и меч были в крови - его и
его врагов. Но раны и усталость сказались, он споткнулся и упал. Угроза гибели нависла над Дайеном.
Камила стояла над ним и закрывала его щитом. Что еще могла она сделать для него? Удары следовали
один за другим. И вот уже ее щит разбит, а сама она опустилась на колени.
Позади них дрогнуло войско Дайена. Камила упала, и разбитый щит лежал поверх их тел. Они
смотрели друг на друга, а враги промчались мимо, готовые уничтожить тех, кто шел за ними.
И тогда Дайен поднялся с земли и, отбросив в сторону щит, напал на неприятеля. Его воины
сомкнули ряды и, ведомые своим предводителем, нанесли врагу сокрушительное поражение. И Камила
осталась в темноте одна.
Неожиданно для самой себя Камила вскрикнула. Ее душили слезы.
- Не плачь, - сказал Дайен. - Это я во всем виноват. Я не хотел огорчать тебя. Скажи мне - я
первый, кого ты любишь?
Она прижалась лицом к его руке и молчала, не зная, как объяснить ему, отчего она плачет.
Дайен молча гладил ее волосы, а потом заговорил, чувствуя, как горит его лицо:
- Однако я не ожидал... Я думал... Здесь, в вашем городке...
- Дайен! - Камила заглянула ему в глаза и попыталась улыбнуться дрожащими губами. - Как
мог ты об этом подумать? Я люблю тебя, одного тебя.
Он крепко прижал ее к своей груди, а она горячо прильнула к нему. Еще немного, казалось им, и
их души, преодолев сопротивление живой плоти, сольются. Но плоть устояла, даря им взамен
наслаждение.
Упоительная страсть кружила им головы, гоня прочь все печали и заботы. Усталые, лежали они в
благодатной истоме и долго молчали. Первым нарушил тишину Дайен.
- Мы слишком много говорили обо мне, - сказал он. - Расскажи мне о себе. Чем ты занята, что
изучаешь, с кем встречаешься, о чем говоришь, где бываешь...
- Я нигде не бываю, кроме учебных аудиторий, - тихо засмеявшись, ответила Камила,
довольная тем, что Дайен спрашивает ее об этом, и еще теснее прижалась к нему. - Сначала мне здесь
было очень трудно. Я очень отстала от других. Ты ведь знаешь, как относятся в нашей стране к
университетскому образованию. Мне пришлось очень много работать, чтобы наверстать упущенное и
догнать остальных. А теперь я довольна...
- Теперь? - с любопытством взглянул он на нее.
- Сначала я очень скучала по дому. Это было трудное время. Ты как раз женился тогда... Я
чувствовала себя беспомощной и ревновала. Не к ней. Я не боялась, что полюбишь ее так же сильно,
как меня. - Она прижала ладонь к его губам, не давая перебить себя. - Я никогда не сомневалась в
тебе. Меня мучили воспоминания о тех днях, когда мы были вместе с тобой, мучило сознание, что
теперь ты не со мной, а с другой...
- С другой? Да... Но мы не любим друг друга, - нахмурясь произнес Дайен.
Луна снова зашла за тучи. Разыгрался ветер, начиналась метель. В окно стучались крохотные
льдинки.
- Почему ты молчишь? Рассказывай, - вдруг произнес Дайен. - Я хочу знать о тебе все, чтобы
быть с тобой в своем воображении. Что ты ешь на завтрак? Ты завтракаешь дома или ходишь в кафе?
- О, Дайен, - засмеялась она.
- Я серьезно. Рассказывай мне все.
Она послушалась его и стала рассказывать обо всех подробностях своей повседневной жизни, о
занятиях, о профессорах, о друзьях и подругах, о книгах, которые читает, а еще о том, что ей нравится
философия, но любимый ее предмет - математика. Ну и о том, что она ест на завтрак.
Он лежал очень спокойно и тихо. Она бы подумала, что он спит, если бы не видела его широко
открытых глаз, неподвижно смотревших в темноту.
Она мысленно сравнила его дни со своими. Сколько на нем ответственности, сколько приходится
ему принимать решений, от которых зависят судьбы множества людей. Как велика разница между
королем и человеком, который держит ее сейчас в своих объятиях! Сочувствие к нему и раскаяние
наполнили ее душу. Она не привыкла жалеть себя. Лишь изредка, вечером, когда кругом царил аромат
роз и на глаза ей попадались влюбленные парочки, ей становилось грустно и было жаль, что она одна,
вдали от любимого.
Но лучше не думать об этом. Никаких сожалений. Никакой жалости к себе. И поскорее прогнать
прочь страх и грусть, испытанные ею при воспоминании о приснившейся битве.
- Ну, хорошо, - сказал вдруг Дайен после затянувшегося молчания. - Ты изучаешь
астрофизику и квантовую механику. А что потом? Какие у тебя планы?
- А ты не догадываешься? - спросила Камила, чувствуя, что краснеет.
Он приподнялся, опершись на локоть. Ее тон заинтриговал его.
- Уж не собираешься ли ты посвятить свою жизнь Богу, уйти в монастырь?
- Вот именно, ты угадал! - И она игриво запустила пальцы в его шевелюру и слегка дернула его
за волосы.
Началась веселая возня, кончившаяся тем, что выбившаяся из сил и хохочущая Камила оказалась
прижатой к изголовью кровати.
- Скажите мне всю правду, леди, - притворяясь сердитым и строгим, сказал Дайен. -
Приказываю вам.
- Ты будешь смеяться надо мной, - запротестовала Камила.
- Ты же не смеялась надо мной, когда я сказал тебе, что стану королем.
- Нет, - согласилась Камила, - не смеялась.
Он поцеловал ее так пылко, что их беседа возобновилась не сразу. Мучительно сладки были его
объятия. Камилу клонило ко сну.
- Не уклоняйся больше от ответов на мои вопросы, - сказал Дайен слегка охрипшим от
усталости голосом. - Расскажи мне о своих планах. И не спи, ночь и так скоро кончится. Не будем
терять время впустую.
- Да, скоро рассветет. Еще немного - и я уйду, чтобы никто не увидел меня.
Но она медлила. Ей не хотелось покидать этот уют и тепло и, дрожа от холода, спеша и озираясь в
пустых и гулких коридорах, украдкой бежать в свою пустую спальню. На душе у нее становилось
тоскливо.
- Я приняла решение, - сказала Камила. - Когда я последний раз была в праздники на нашей
планете, у нас гостила Томи Корбетт. Ты помнишь ее?
- Капитан "Галактической Красавицы", на которую напала леди Мейгри, когда летала в
Коразию. А к вам Томи зачем прилетала?
- Мой отец встретил ее во время битвы, когда флоту пришлось сражаться, чтобы вырваться из
Коразианской галактики.
- Да, вспоминаю, она приняла часть войска твоего отца на свой корабль. Странно, но я давно уже
и думать о ней забыл.
- Они с моим отцом очень подружились. Он зовет ее в гости каждый год, чтобы она проводила у
нас свой отпуск. Она теперь полковник Королевского космического корпуса и говорит, что ты и генерал
Дикстер в свое время очень помогли ей.
- Она заслужила это, - подтвердил Дайен. - Итак, ты встретила ее...
- Да. - Камила нервно смяла пальцами простыню. - Она рассказала мне об Академии
Королевского корпуса. Это как раз то, чего я хочу - выучиться на космического пилота. Как Томи и
леди Мейгри.
Дайен молчал.
- Я знаю, о чем ты думаешь, - продолжала Камила, уверенная, что угадала его мысли. - Ты
думаешь, что у меня ничего не получится. Я знаю, как это трудно, и какая это честь, чтобы тебя
приняли в космические пилоты. Этой чести добиваются очень многие, а принимают в Академию лишь
лучших. Преподаватели говорят, что у меня достаточно хорошие знания. Мой средний бал 4,0, и я
практически уже сдала вступительные экзамены и набрала чуть ли не больше всех баллов. Тому, кто
хочет стать космическим пилотом, необходимо заручиться поддержкой влиятельного лица, чтобы
договориться с комиссией, но... - она принужденно засмеялась, - ведь мы друзья с Его величеством
королем. Я думаю, он мог бы...
- Да, мог бы, но не хочет, - сказал Дайен.
Он высвободил свою руку из-под ее руки и сел. Отбросив назад простыню, он встал спиною к ней
и потянулся за своей одеждой.
- Я мог бы, но это значило бы подписать твой смертный приговор.
Камила изумленно смотрела на него, не находя слов. Она чувствовала себя оскорбленной.
Накинув халат, он повернулся к ней лицом.
- Представляю, как привлекательна в твоих глазах полковник Корбетт. Обаятельная героиня. Я
видел, как люди гибли там, слышал их отчаянные вопли... Как будто все это было только вчера. Я не
хочу терять тебя, Камила, не хочу!
"Терять? Меня? Но меня нет у тебя, Дайен!" - могла бы она сказать ему, но никакая сила не
заставила бы ее произнести эти слова вслух. Долг оруженосца - защищать своего рыцаря от ударов, а
не наносить их ему. Однако ей было слишком трудно отказаться от своих планов и надежд. Они спасли
ее от пустоты ночей.
Камила встала с постели и подошла к нему. Ее била дрожь. Он прижал ее к себе и запахнул на ее
спине свой просторный халат.
- Оставайся там, где ты в безопасности. Я сумею навещать тебя здесь.
- Сумеешь? - Она взглянула на него благодарным взглядом. - Правда, сумеешь?
- Да. Я много думал об этом. Я сделал пожертвования в пользу Академии и получил почетную
ученую степень. Теперь я могу читать здесь лекции о...
- ... любви, - подсказала она, дразнясь.
- Нет, - улыбнулся он. - Это лекция - только для тебя одной.
- Я люблю тебя! - вырвалось у нее, и Камила прильнула к нему.
- А я тебя!
Уже забрезжил угрюмый холодный рассвет.
- Пора уходить, - сказала Камила и скрылась в ванной, чтобы одеться.
Дайен подошел к окну и прижал к холодному стеклу правую ладонь. Прохлада смягчила ноющую
боль. Так стоял он, глядя в заснеженный сад. Он не удивился бы, появись сейчас леди Мейгри в этом
саду. Дайен даже надеялся, что снова увидит ее.
"Поймешь ли ты меня? - спросил он ее. - Наверное, нет. Ты и Саган любили друг друга, но вам
мало было одной любви. Ваши амбиции, ваша гордость слишком много значили для вас. Ради короны
вы были готовы попрать и попрали любовь. У меня есть корона. У меня есть то, чего вы хотели. А
теперь я хочу, чтобы у меня была любовь. И я ни у кого ничего не прошу. Я знаю, в чем состоит мой
долг, и исполняю его. - Дайен сжал правую руку в кулак. - Но я заслужил свое счастье, заслужил!"
Рука Камилы коснулась руки Дайена, а ее щека прислонилась к его плечу.
- Там она? - тихо спросила Камила.
Дайен, смутившись, покачал головой.
- Нет, там никого нет, - еле слышно ответил он.
- Но скоро они будут там, - сказала Камила, уже одетая, чтобы уйти. И подняла капюшон
своего пальто.
- Не стоит тебе выходить в сад. Там полно снега, - сказал Дайен.
- Полно снега? - протестующе взмахнула рукой Камила. - Да по сравнению с тем, что бывает
на нашей планете, это сущие пустяки.
- Знаю, я бывал там, - почти недовольно сказал Дайен. - Но нельзя, чтобы в саду остались
твои следы. Мы должны вести себя осторожно и благоразумно.
Камила залилась румянцем и потупилась.
- Прошу вас, принцесса Олефская. - Дайен взял ее за руку и церемонно проводил до дверей
спальни.
Потом они прошли через залу с массивными книжными шкафами и диковинной старинной
мебелью.
- Мой охранник проводит тебя в твои апартаменты, - сказал Дайен, открывая перед Камилой
массивные двери, ведущие в коридор.
Камила остановилась в нерешительности.
- Удобно ли это, Дайен?
- Я доверяю этим людям свою жизнь, Камила. И готов поручиться за каждого из них своей
честью.
Камила покачала головой.
- Так надо. Нельзя, чтобы о нас с тобой сплетничали. В конце концов, я король, - сказал Дайен.
Он поцеловал Камилу в губы и в лоб, а потом, взяв ее руку в свои, поцеловал в ладонь и, сложив
ее пальцы в маленький кулачок, открыл двери. Стоявшие за дверью охранники застыли, всем своим
видом выражая самоотверженную готовность служить королю и сохранять непроницаемое выражение
на своих лицах.
- Центурион, - обратился Дайен к одному из несущих службу охранников. - Проводите
принцессу в ее апартаменты.
- Слушаюсь, Ваше величество.
Камила зарделась, как маков цвет. Она опустила голову и капюшон соскользнул вниз, закрыв ее
лицо. Бросив из-под капюшона быстрый и нежный взгляд на Дайена, она быстро пошла к себе, а в двух
шагах позади нее шел охранник.
Дайен смотрел ей вслед. Походка Камилы выдавала ее волнение. Вот она наступила на подол
своего длинного платья и чуть не упала, но охранник вовремя поспешил ей на помощь. Дайен
вспоминал, какой увидел Камилу у нее на родине, как шла она по траве широким, почти как у мужчины,
шагом, непринужденно размахивая руками и высоко держа голову. Ни неловкости, ни волнения не
испытывала она тогда....
Ярость бунтаря вспыхнула в его груди. Почему она не может принадлежать ему? Почему не может
он крикнуть во всеуслышание: "Она моя! Я люблю ее!"
Он осторожно прикрыл двери, стараясь, чтобы они не хлопнули, а потом прислонился к ним
спиной и, скрежеща зубами, стоял, пока не успокоился.
Долг. Ответственность. Да, конечно, в конце концов, он - король. Сегодня он вернется домой, в
свой дворец.
Вернется домой, к своей жене.
- Так тому и быть, - сказал он себе самому, подавляя долгий вздох. - Ну и пусть...
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Астарта Старфайер, супруга короля, королева галактики, Верховная жрица обоих подвластных ей
народов и приверженцев ее веры в других мирах, лежала в постели одна, уставясь в темноту. Смятая
простыня рядом с ней еще хранила тепло ее тела, тела ее супруга. Ей достаточно было протянуть руку,
чтобы почувствовать, как быстро исчезает это тепло.
Сохранился до сих пор и его запах. Это удивляло ее. Удивило еще при первой встрече с ним. Он
не пользовался никакими благовониями, но от него всегда так приятно пахло... Сам воздух, казалось,
становился мягче от его присутствия. Так бывает весенним утром. Наверное, только она одна замечала
это. Однажды она спросила своих фрейлин, чем объяснить благоухание ее супруга, но те лишь
недоуменно посмотрели на нее и так ничего и не поняли.
Была полночь. Сейчас Астарта осталась одна, потому что Дайен ушел. В ее глазах его
оправдывало то, что ему приснился дурной сон и он не хотел мешать Астарте. Это была правда. После
их женитьбы она нередко замечала, как он мечется во сне и, тяжело дыша, вздрагивает и произносит
какие-то невнятные слова. Она пыталась успокоить его, но он не принимал никаких успокоений, иногда
холодно, иногда не очень, но всякий раз давал ей понять, что ее вмешательство нежелательно. Астарта
не была навязчива. Она почувствовала облегчение, когда он ушел к себе, хотя его отсутствие в ее
постели бесило ее мать, из-за чего между обеими женщинами случались иногда бурные ссоры.
Убрав руку с измятой и давно уже остывшей простыни, Астарта положила ее на свой живот. В эту
ночь они с Дайеном были близки. Близки? Горький смех Астарты сразу же сменился рыданием.
Она лежала, держа руку на своем плоском животе и прижимая пальцы к мягкой податливой плоти.
Нет, это его тело было здесь, а его душа не с ней. С другой.
Дайен обладал своей женой, выполняя свой долг в течение целой недели после возвращения из
Академии. В первую ночь Астарта трепетала от наслаждения. Им владело желание, он был пылок и
полон страсти, но как только он ушел, холодно и бегло поцеловав ее, в свою спальню, она поняла, что у
него есть другая женщина.
Его пыл быстро угас. Теперь их близость бывала поспешной. Он стал тороплив и неласков.
Астарте это не доставляло удовольствия. Она догадывалась, что Дайен испытывает наслаждение,
представляя себе на ее месте ту, другую женщину. Во время их близости глаза Дайена оставались
закрытыми. В своем воображении Астарта готова была выцарапать ему глаза, чтобы увидеть, что за
женщина скрывается там, за закрытыми веками. Воображение Астарты разыгрывалось с такой силой,
что в душу ее закрадывался страх. Что, если высказать ему в лицо все, о чем она думает? Но Астарта
хранила молчание, потому что знала, что он старается сделать: дать ей ребенка, которого она так хочет.
Может быть, на этот раз... Астарта закрыла глаза и впала в полусонное состояние.
Он снова был с ней. Он вернулся несколько минут назад и "исполнял свой долг". Она лежала,
терпеливо снося все это, ненавидя то, что он делает, и ожидая, чтобы все кончилось как можно скорее.
Дождалась, открыла глаза и взглянула ему в лицо...
Это было чье-то чужое лицо.
Задыхаясь от ужаса, она отчаянно боролась, пытаясь сбросить с себя грузное тело насильника, а он
смеялся ей в лицо:
- Мой ребенок, мой!
И вдруг она увидела себя сидящей в постели и обеими руками отбивающейся от пустоты!
Астарта вздрогнула, съежилась и схватилась рукой за плоский живот. Не беременна ли она,
подумалось ей. Но что же означает это "видение"? И что за лицо привиделось ей? Его лицо. И все-таки
не его. "Благословенная Богиня, что хотела сказать ты мне?" - мучительно пыталась понять
случившееся Астарта.
Астарта снова легла навзничь. Слезы высохли на ее щеках. Она была набожна. Это видение
ниспослала ей Богиня - и уже не впервые. Такое случалось нечасто, но всякий раз неожиданно, а не по
ее желанию. Но уж когда видения посещали Астарту, то их предсказания неминуемо сбывались. И все
же - что означало нынешнее видение?
Дрожащими руками, торопливо она зажгла лампу, нашла свою одежду и закуталась в нее, а потом
подошла к двери, задрапированной роскошным гобеленом. Эта дверь вела в небольшую комнатку -
часовню Астарты. Здесь все до последней мелочи она расставила собственными руками.
Астарта зажгла свечу из белого пчелиного воска, вставленную в простой деревянный подсвечник.
Богиня привержена к простым вещам; и эта ее приверженность вошла в пословицу. Свет от свечи упал
на центральную часть алтаря - статую самой Богини. Эта статуя досталась Астарте в наследство еще
от матери ее матери, тоже Верховной жрицы, как и сама Астарта.
Статуя изображала двух женщин. Одна из них была в длинном белом покрывале. В правой руке
она держала сноп колосьев, а ее левая рука покоилась на плече ребенка, стоявшего впереди нее. Позади
этой женщины, спиной к ней, стояла другая женщина - в доспехах и шлеме, с мечом в правой руке и
щитом - в левой. Этот двойной образ Богини символизировал с одной стороны Мать, воспитывающую
свое дитя, а с другой - Воительницу, защищающую своих чад.
Такая статуя стояла на каждом алтаре в каждом доме на родине Астарты. Богиню чтили там на
протяжении веков, с тех самых пор, когда жестокий мор унес жизни почти всех мужчин, а тех, что
остались в живых, слабых и ставших драгоценными, воспитывали и растили, как тепличные растения,
ради сохранения популяции. В большинстве домов у статуи Богини было только одно лицо - то,
которое живущая в доме женщина выбирала сама. Мать Астарты избрала лицо Воительницы, а для
самой Астарты Богиня была нежной, любящей матерью. Но сейчас Астарта медленно поворачивала
статую, пока Воительница не заняла место матери.
Настало время бороться за спасение святыни, которая была всего дороже не только самой Астарте,
но и тем, кто верил в нее.
Алебастровая статуя смотрела на мир ничего не выражающими, пустыми глазами. Изображение
Богини-Воительницы никогда не привлекало к себе Астарту. Она знала каждую черточку, каждую
складку облачения Богини-Матери, а Богиня-Воительница казалась ей слишком холодной и суровой и
очень напоминала Астарте ее мать. Теперь же Астарта видела и понимала, что Воительница холодна и
сурова, потому что быть ин
...Закладка в соц.сетях
