Жанр: Научная фантастика
Звёздные стражи 1. Звездные стражи
...амекал, наводил ее на мысль о том, что именно собирается
предпринять. Он не мог скрыть от нее свои замыслы. Значит, она знала, но вычеркнула из
памяти, не обратила серьезного внимания...
По его молчанию Мейгри поняла: он тоже задумался, почувствовав разочарование,
которое, как ржавчина, разъедало некогда крепкие, казавшиеся стальными идеалы.
"Да, миледи, я верил в Роубса. Вы не знали, каким он был тогда. Вы считали его ниже
себя..."
"Неправда. Я просто не любила его, не доверяла".
"Правда, миледи. Вы не могли простить ему, что будучи одним из нас, он не признавал
своих. Я верил в его цели, в его принципы или в то, что он выдавал за цели и принципы. Я
верил в народ. Брр! Известно ли вам, леди, что на последних выборах только двадцать
процентов граждан удосужились проголосовать? И выбрали тех кандидатов, кто больше всего
потратил денег, добиваясь их поддержки и голосов. Для народа не имеет значения, что Роубс
отъявленный жулик. Не имеет значения, что некогда великая империя разворовывается,
разваливается и гибнет.
Эдмунд Берк, как говорят, предсказывал, что Французская революция приведет к военной
диктатуре... Но появился Наполеон, пришедший на пепелище, чтобы раздуть угасающую искру
величия. Я уже почти достиг своей цели, миледи, стоит только протянуть руку".
Мейгри положила книгу на стол.
"Но при чем тут мальчик, милорд? Что за навязчивая идея?"
"Неужели непонятно, миледи? Чтобы удержать сентиментальных глупцов вроде вас от
попытки посадить на трон другого Старфайера, другого бессильного короля, который не в
состоянии решить, где ему делать пробор на волосах - прямо или сбоку".
"Вы ослепите Дайена блеском власти. Он станет любить, уважать и почитать вас, а затем
вы предадите его, как предали..."
Она поняла, что ее безудержный, неосторожный порыв завел туда, куда она и не думала
стремиться. Мейгри судорожно вздохнула, вытерла струящиеся по лицу слезы и поискала
глазами носовой платок.
Никогда его нет под рукой, это уже стало закономерностью. Поднялась, прошла в ванную,
взяла там полотенце и намочила холодной водой.
"Вы слишком легко говорите о предательстве, миледи. Пожалуй, это единственная
нерешенная нами проблема. Кто кого предал?"
"Разве я предала вас, милорд? Предала короля? Разве не знала я, что вы планируете? Но
молчала, пока не стало слишком поздно. - Мейгри вздохнула и приложила мокрое полотенце к
глазам. - Я отказываюсь помогать вам, Саган".
"Мне нужно три дня, чтобы подготовиться самому. За это время вы могли бы подготовить
мальчика к церемонии. Если вы забыли..."
- Невозможно забыть, - сказала она вслух.
"...то найдете все необходимое в компьютере, в моих личных файлах. Я дам вам доступ".
"Я не хочу..."
"Хотите, миледи. Потому что вам тоже интересно".
Связь прервалась.
Мейгри вернулась в кресло, снова взяла книгу, открыла. Компьютер на столе издал звук,
означавший, что его загружают информацией. Она глянула искоса и увидела на экране надпись:
"Файл": Обряд. Наберите пароль и нажмите клавишу "ввод".
Оставив без внимания компьютер, Мейгри погрузилась в чтение.
"...можете быть уверены, что уже вышли в путь те женщины и мужчины, которые
должны столкнуться с вами, и они столкнутся. Да, без сомнения, столкнутся".
Да, они могут. Мейгри не в силах помешать. А мальчику необходимо подготовиться, ему
надо знать, что делать. Если он сможет. Кроме того, надо признаться, что ей действительно
интересно. Саган знает ее, очень хорошо знает.
Мейгри начала загибать уголки страниц, представив мрачное, неприятное лицо
библиотекаря и то, как он посмотрит на нее и начнет сердито разгибать их обратно. В
библиотеке мало кто брал книги на древнем английском языке. Пожалуй, она да Саган, но вряд
ли он читал "Крошку Доррит": уж слишком толстая книга.
Интересно, суждено ли мне дочитать ее до конца?
Три дня. Слова всплыли из подсознания как бы в ответ на вопрос. Почему три дня?
Мейгри задумалась. Три дня. Сагану нужны три дня не для того, чтобы подготовиться.
Некоторые церемонии действительно требуют от священника многочасового поста и
продолжительных молитв, особенно когда человек снимает доспехи и облачается в культовую
одежду. Но обряд посвящения этого не требует. Он ждет чего-то другого, будто за эти три дня
должно произойти нечто. И скрывает это от нее в самых потаенных уголках сознания.
Подойдя к компьютеру, Мейгри посмотрела на экран, вздохнула, привычно нажала на
клавишу "ключ", а затем - "ввод". Ничего не изменилось. Нужен был пароль, а Саган его не
назвал. Конечно, это должно быть что-то известное ей, известное только им двоим, потому что
всем, не входящим в королевскую семью, запрещалось знать таинство обряда.
Вспомнить нужные слова не представлялось слишком трудным, но набрать их на
клавиатуре, дать им жизнь - требовало гораздо больших усилий. Она могла бы сказать их
вслух, но это означало дать им душу. Пальцы ее не гнулись и дрожали.
"Двое должны пройти путями тьмы, прежде чем они достигнут света".
Она нажала клавишу "ввод", желая, чтобы слова поскорее исчезли, но снова ничего не
произошло.
Мейгри прикусила губу и перечитала набранное предложение. Они точно должны быть
паролем, который он выбрал.
А, вот в чем дело. Глупая ошибка. Она добавила пропущенную букву "ь" в слове "тьмы".
И еще раз нажала "ввод".
Экран засветился, возник текст. Но она могла только догадываться, что это текст, потому
что несколько минут не видела ничего, кроме расплывчатого пятна.
- Обряд посвящения, миледи? - спросил Дайен с сомнением. - Не кажется ли вам, что
это... глупо?
Мейгри отрицательно покачала головой.
- Лорд Саган говорит не о братской пирушке. Это серьезно. Очень серьезно.
Дайена встревожил ее тон, но Мейгри и не пыталась ничего смягчить. Она хотела, чтобы
юноша испугался, испугался как можно сильнее.
Они сидели в пустой гостиной для дипломатов. Сквозь огромный иллюминатор она
наблюдала за неизменным и вместе с тем постоянно меняющимся пространством вселенной.
Она снова стала наведываться сюда, а сегодня пригласила с собой Дайена. В гостиной было
холодно, мебель отсутствовала, если не считать нескольких кресел, похожих на круги,
сложенных пополам таким образом, что одна половинка служила сиденьем, а другая спинкой.
Сидеть в них оказалось не очень удобно, потому что подлокотники были высокими. Мейгри
смотрела на звёзды, блестевшие в черном космосе, и обдумывала, что скажет дальше.
Дайен сидел напротив и неотрывно глядел на ее шрам. Подумалось вдруг, что когда кожу
на лице латали, зацепили иглой душу и вшили в шрам. Лицо ее никогда не выдавало ни мыслей,
ни чувств, но они зачастую легко читались по шраму. Он видел, как пульсирует в нем кровь,
передавая биение сердца. Он по-нимал, что не должен так пристально смотреть на шрам, что
это невежливо, но ничего не мог с собой поделать. Когда она неожиданно посмотрела на него,
он покраснел и сделал вид, что рассматривает центуриона, стоявшего в дверях.
Мейгри невольно поднесла руку к шраму, который порой начинал невыносимо болеть.
- Обряд посвящения много лет назад проводили как проверку.
- Проверку? - Дайен вскочил с кресла. - Лорд Саган не верит мне? Это так, миледи?
Он не верит, что я...
- Сядь, Дайен, и позволь мне закончить. Юноша вспыхнул, пристыженный холодным
упреком, прозвучавшим в ее обычном тоне, и сел в кресло.
- Во времена Второго Средневековья, которое наступило в начале двадцать первого века,
интеллигенция видела только две путеводные звезды в будущем человечества - космические
путешествия, куда человек мог отправиться, спасаясь от репрессий правительства, и
генетические исследования, чтобы создавать лидеров-суперменов, которые бы свергли все
репрессивные правительства и взяли контроль за властью на себя. Последующие несколько
поколений доказали, что успешно решаются обе задачи.
Но когда начался процесс генетического отбора и усовершенствования, тираны
попытались создать суперменов для своих целей. Ученые предвидели это и засекретили
исследования. Они разработали тесты, дающие возможность определять, кто действительно
имеет королевское происхождение, а кто, так сказать, дешевая имитация.
Дайен беспокойно заерзал, нахмурился, и Мейгри на минуту замолчала, внимательно
следя за ним. Она прекрасно понимала, о чем он думает и о чем хотел бы спросить. Но ему надо
научиться терпению. Ее внимание привлекало другое - кобальтового цвета глаза и
огненно-рыжие волосы, напоминающие львиную гриву, складка между рыже-коричневыми,
похожими на крылья бровями, большой лоб, высокие скулы, чувственные губы. Глядя на его
лицо, она видела другое - лицо единственной, любимой и верной подруги. Мейгри казалось,
что она видит Семили на фоне огня и ужасов той ночи.
И она торопливо отвела взгляд.
- Прошло время, и процесс генетических преобразований настолько
усовершенствовался, что королевская семья сама уже могла заниматься генетическим
контролем с целью сохранения чистоты крови. Браки разрешались только после тщательных
компьютерных исследований. Для мужчины, который имел какие-либо слабые стороны,
подбиралась женщина, у которой именно эти стороны были сильными. Случалось, что и не
срабатывало. Как я уже говорила, нужна еще искра Божья.
К этому времени генетические тесты стали неотъемлемой частью культуры королевского
рода, смешались со всевозможными обрядами и церемониями и постепенно в некоторых частях
галактики утратили свое первоначальное назначение. Приблизительно тогда начал обретать
силу Орден Адаманта.
Королевский род предназначался для управления государством, но никто не возлагал на
него роль властителя душ и тел. Боговдохновенные, сильные и властные священники Ордена
Адаманта проповедовали поклонение Всевышнему по всей галактике.
Они привнесли понятия вечной жизни и подчинения воли Божьей в жизнь людей разных
культур, особенно в жизнь королевского рода, представители которого зачастую покидали свою
планету, чтобы вступить в брак где-то в другом мире, совершенно отличном от их
собственного. Порой у жениха и невесты общей была только религия.
Старый генетический тест стал первым из ритуалов, который взял на себя Орден.
Священники стандартизировали его, добавили несколько своих штрихов, и таким образом ко
времени правления твоего дяди, короля, - добавила Мейгри, чтобы успокоить юношу и тонко
намекнуть на серьезность того, о чем она говорит, - тесты превратились в настоящий обряд,
торжественную церемонию, на которой присутствовали проповедники и... и подобные им.
Мейгри закашлялась. Один из охранников расторопно принес ей стакан воды.
- Благодарю, - сказала она, улыбнувшись охраннику.
По выражению лица центуриона было видно: он принял ее улыбку за великий дар. Дайен
понимал, что в эту минуту чувствовал центурион. Холодная, гордая и сильная женщина
выглядела одновременно хрупкой и беззащитной. Юноша всеми фибрами своей души желал
утешить ее печаль и защитить от опасности. Однако сама мысль о том, чтобы обнять ее или
даже прикоснуться к ней, казалась ужасной, недопустимой. Он мог бы с таким же успехом
хотеть обнять... комету. Желание юноши защитить ее, прикрыв своим телом, броситься между
ней и тем, что ей угрожает, было импульсивным. То же самое он видел на лице центуриона,
которому Мейгри и пяти слов в общей сложности не сказала.
Не сознавая, что делает, Дайен вскочил с кресла и бросился перед ней на колени.
- Миледи, вы так несчастны! Позвольте мне... Скажите, что я могу для вас сделать?
Мейгри улыбнулась, но тут же поджала губы, шрам ее покраснел. Протянув руку, она
взяла его за подбородок и крепко сжала пальцами. Ногти буквально впились в кожу, и она
повернула его лицо в свою сторону.
- Загляни в себя, Дайен! То, что ты испытываешь сейчас, - это сила королевской крови.
Когда-нибудь те чувства, которые ты испытываешь в отношении меня, люди будут испытывать
в отношении тебя.
Она оттолкнула его от себя, подобрала ноги в кресло и задумалась.
Едва удержав равновесие, Дайен потер поцарапанный подбородок и посмотрел на нее. Он
был в ярости. Его грубо оттолкнули, нанесли удар по самолюбию. Он не был уверен, что понял
правильно ее последние слова. Мейгри даже не смотрела на него, просто сидела молча. Дайен
медленно поднялся и вернулся в кресло. Оторвав руку от подбородка, он увидел на пальцах
кровь.
- Итак, - сказала Мейгри внезапно, - вот почему Саган хочет, чтобы ты прошел обряд
посвящения.
- Что из себя представляет этот обряд? Что происходит во время него?
- Я не могу говорить об этом. Это таинство, священный секрет. На того, кто выдаст его,
падет проклятие. - Заметив, что юноша сердито нахмурился, Мейгри добавила: - Я могу
только одно сказать: Создатель будет говорить со священником или даст знак своей воли и
намерений в отношении жизни, которая предстанет перед ним. На это Саган и надеется, как я
поняла.
- Божья воля, - пробормотал Дайен, вытирая кровь с пальцев о джинсы и надеясь, что
она этого не заметит. - Я не верю во все эти мифы. - Он отвернулся и потер рукой
подбородок, на котором уже пробивалась редкая щетина, золотистая и потому невидимая для
всех, кроме него. - А как насчет меня? Моей воли? Как насчет того, чего я хочу? Вы и Саган,
кажется, думаете, что у меня воли нет.
- У тебя есть воля, Дайен. Но это не отрицает того факта, что существует другая воля -
воля Всевышнего, которая учит: "Ты можешь быть сильнее, чем ты есть. Я это знаю, ибо я
создал тебя". Случается, что сталкиваются две воли - каждый ребенок восстает иногда против
своих родителей, и в этой борьбе нет ничего плохого, потому что, только подвергая все
сомнению, проявляя решительность и испытывая свои возможности, мы познаем себя и
становимся сильнее. Мы можем бороться с кем и с чем угодно, но приходит время, когда
человек должен склонить голову и сказать Богу: "Не моя воля, но Твоя".
- Но как узнать, какая из них чья?
- Думаю, со временем мы разберемся. - Мейгри вздохнула и посмотрела долгим
взглядом в другую часть корабля, туда, где было его второе сердце. - Это - задача для тех,
кто знает, на что идет, и все равно продолжает борьбу - самую ожесточенную в мире.
- Нам нравится видеть себя солнцем, - продолжала она, словно разговаривая сама с
собой. - Мы хотим, чтобы нам поклонялись как дарующим жизнь и боялись как
разрушителей. Но хотя солнце обладает огромной силой излучения, свет его затухает во
времени и пространстве, и звезды, даже все вместе взятые, бессильны осветить необъятное
пространство темноты.
"И тем не менее, - прозвучало эхом в ушах Дайена, - не моя воля, но Твоя".
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Смеющиеся львы должны прийти.
Фридрих Ницше, "Приветствие"
Как сказала Мейгри Дайену, борьба между знанием и верой, между пониманием воли
Божьей и подчинением ей - одна из самых жестоких. Саган следовал указаниям Всевышнего,
потому что они совпадали с его собственными желаниями. Теперь он начинал понимать, что
между его волей и волей Божьей может возникнуть столкновение. Командующий хотел
выяснить намерения Господа. В действительности же он со страхом сознавал, что знает Его
намерения, и стремился изменить их.
Закончив мыс ленный разговор с леди, он вызвал капитана своей личной охраны.
- Когда я закрою эту дверь, - Командующий указал на дверь, ведущую в его
апартаменты, - никто не должен сюда входить. Никто. Ни при каких обстоятельствах.
- Есть, милорд.
- Любые сообщения, как бы важны и срочны они ни были, должны передаваться вам. А
вы мне их представите, когда я попрошу.
- Есть, милорд. - Центурион отсалютовал и приложил руку к груди.
Саган дождался, когда дверь за охранником закроется, и запер ее изнутри на ключ.
Выключил компьютер, все средства связи, снял доспехи, убрал подальше гемомеч.
В апартаментах Командующего была потайная комната. Если бы капитан Нада знал о ее
существовании, то завоевал бы безграничное доверие президента Роубса и покончил с
карьерой, а главное - с жизнью Командующего Дерека Сагана. Комната была не чем иным,
как небольшой часовней. Никто, даже адмирал Экс, не догадывался о ее существовании. Те, кто
занимался ее сооружением, верили легенде, согласно которой строилось хранилище для
сокровищ. Впрочем, так оно и было, только сокровища эти собирались веками и не имели
ничего общего с золотом.
Раздевшись догола, Саган вошел в часовню через дверцу, которая открывалась с помощью
секретного устройства, схожего с тем, что приводило в действие гемомеч. Когда ладонь
прижималась к пяти шипам, выступающим из панели, в кровь впрыскивался вирус, идентичный
вирусу в гемомече. Он распространялся по всему телу, не причиняя вреда, но только телу
Сагана, тогда как попадая в любое другое тело, хотя бы того же Нады, вирус действовал
убийственно, и человек впадал в смертельную агонию.
Войдя в часовню, Саган тщательно закрыл дверь. Убедившись, что он в безопасности,
подошел к алтарю, представлявшему собой кусок обсидиана, не обработанный по бокам и
отполированный сверху. В часовне стояла кромешная тьма: в священном месте не допускался
искусственный свет. Да Сагану и не нужен был свет, чтобы видеть, что находится на алтаре.
Небольшая чаша с редким благовонным маслом, серебряный потир, украшенный изображением
восьмиконечной звезды, кинжал с рукояткой, элементом которой была та же звезда. И лежало
здесь аккуратно сложенное одеяние из тонкого черного бархата - единственное, что оставил в
наследство своему незаконнорожденному сыну отец-священник.
Встав перед алтарем, Саган поднял руки, приветствуя Бога. Облачился в одеяние,
предварительно поцеловав край материи, как его когда-то научили. Опустившись коленями на
черную шелковую подушку с вышитой на ней золотыми и пурпурными нитями эмблемой
Феникса, он чиркнул спичкой и поджег масло в чаше. Желтые и голубые языки пламени
осветили часовню, наполняя воздух тяжелым запахом ладана.
Саган довольно долго смотрел на пламя, сосредоточивая мысли. Затем поднял рукав на
левой руке, обнажив крепкое с синими прожилками запястье. На смуглой коже, всегда
прикрытой перчаткой, виднелись многочисленные шрамы одинакового происхождения. В
давние времена эти шрамы означали принадлежность человека к священникам Ордена
Адаманта. Теперь они означали смерть, так как Орден был запрещен, и всех имеющих
подобные шрамы немедленно казнили.
Зажав в правой руке рукоятку кинжала, Саган быстрым, ловким движением надрезал кожу
на левой руке. Кровь заструилась из раны. Он поднес руку к потиру. В колеблющемся свете
горящего ладана было видно, как кровь капля за каплей наполняет потир. Когда емкость до
краев наполнилась кровью, Дерек сунул раненую руку в пламя и зашептал молитву, не
разжимая губ, чтобы сдержать крик боли. Огонь обжег кожу, скрывая надрез; кровотечение
прекратилось.
От потери крови и мучительной боли кружилась голова. Дерек положил локти на алтарь,
поднял голову и начал беседу с Господом, излагая свои доводы.
Дайена заперли в его каюте не потому, что таков был приказ Командующего, а по
рекомендации Мейгри, чтобы у него была возможность поразмышлять, разобраться в душевной
сумятице. Юноша лежал на кровати, вперив взгляд в металлический потолок.
Ему очень не хватало синхоарфы, но она осталась в космолете Таска. У него не было
другого выхода, как, улетая, оставить ее на "Ятагане". Дайен пытался слушать музыку из
корабельной фонотеки, но в ушах постоянно звучала музыка Платуса, отчего он злился и
одновременно сожалел, что злится. В конце концов Дайен перестал включать музыку и начал
прислушиваться к тишине. Но тишины как таковой не могло быть на гигантском военном
корабле: все звуки просто сливались в негромкий, мерный шум, который он находил на
удивление успокаивающим.
Лежа на кровати, Дайен упорно пытался найти ответы на вопросы: кто я? почему я здесь?
куда меня влечет? направляет ли меня кто-то или я мечусь хаотично?
- Человечество ищет ответы на эти вопросы столетиями. А от меня хотят, чтобы я их
нашел за три дня, - сказал Дайен, обращаясь к лампочкам в потолке.
Но лампочки только светили ярким светом. И леди Мейгри тоже не помогала ему.
- Ты должен найти ответы сам, Дайен. Я не могу тебе подсказывать, во что надо верить.
- Платус, по крайней мере, объяснял, во что верить не надо, - обиженно говорил
юноша.
- Разве? Может, он все-таки учил тебя познавать, подвергать сомнению, искать правду?
А ты вместо того, чтобы искать, решил, что она не существует.
Дайен вспомнил часы, проведенные с Платусом над чтением Корана, Библии, текстов
Будды. Затем были Фома Аквинский, Жан-Поль Сартр, Декарт, Шопенгауэр, Ницше. И тогда
он понял, что они ищут правду - учитель и ученик.
Лежа в оглушающей тишине, Дайен думал, что накoнец начинает понимать Платуса.
Постепенно обида, смешанная со злостью, стала уходить. Страж делал то, что считал
правильным. После всех ужасов, которые он видел, после трагедии, свидетелем которой он
был, разве можно осуждать Платуса за то, что он потерял веру? Дайену хотелось бы знать,
нашел ли Платус после смерти то, чего искал.
Проходили дни. Саган был поглощен борьбою с Богом, Дайен искал пути к Богу. А
Мейгри подчеркнуто игнорировала Его. Бог привел ее сюда с одной целью - мучить. Бог
допустил, что добрый и ни в чем не повинный народ Оха-Ло страдает теперь под ударами
плетей. Бог завлек мальчика прямо в руки Сагана.
Она владела всеми мистическими силами королевского рода, всеми дарованными ей
способностями и могла с легкостью открыть самые замысловатые дверные замки или заставить
охранников подчиняться ей. Она могла открыть эту дверь или пройти сквозь, и никто, кроме
Дерека Сагана, не смог бы остановить ее. А он был очень занят сейчас, захваченный борьбой с
грозным противником - ее противником. Противником, который дал ей способности,
позволяющие бежать из этой тюрьмы, но он же мог легко приковать ее к стене шелковой
нитью. И она снесла бы стальные двери, захватила "Феникс", улетела из этой солнечной
системы, даже из галактики, но нить порвать была бы не в силах. Это ранило душу.
Мейгри продолжила чтение "Крошки Доррит".
"Других я жду... Возвышенней, сильнее... Смеющиеся львы должны прийти!"
Фразы распадались, теряли смысл. Смеющиеся львы. Дайен швырнул книгу Ницше в
дальний конец каюты. С него хватит. Он принял душ, оделся в форму пилота
военно-космических сил, присланную ему Саганом на смену выцветшим джинсам; расчесал
рыже-золотистую гриву волос, вырывая с корнем узелки спутавшихся волос, отчего на глазах
выступили слезы; расправил складки на черной, с красной отделкой и высоким воротником
форме. Форма сидела на нем безупречно, подчеркивая высокую, гибкую и мускулистую
фигуру. Изучая себя в зеркале, oн решил, что выглядит как король, что бы там ни говорили.
Подойдя к двери, с силой нажал контрольную кнопку. Дверь открылась, и он выскочил в
коридор, надеясь напугать охранников, стоявших по обе стороны от входа. Но ни один мускул
не вздрогнул на лице охранников. Взмах ресниц и устремившийся в его сторону взгляд - вот и
вся реакция на внезапное появление. "Интересно, что могло бы заставить их вздрогнуть?" -
подумал Дайен и решил, что только взорвавшаяся перед ними ядерная бомба или внезапное
появление Командующего.
- Полагаю, - сказал юноша, откидывая назад огненно-рыжие волосы, - на корабле
имеются места для отдыха и развлечений?
- Несколько, - ответил один из охранников. Дайен отметил про себя, что он не сказал
ни "милорд", ни "сэр", ни даже "молодой человек". Он мог бы приписать подобный знак
неуважения тому, что его считают заключенным, если бы не знал, что к леди Мейгри всегда
обращаются "миледи", причем произносят это слово с таким же почтением, как "милорд".
Дайена раздражала его молодость и неопытность, но уроки Платуса научили понимать,
что уважение надо заслужить, что его не добьешься в приказном порядке. Проглотив обиду, он
уточнил:
- А бар есть?
Охранник поднял бровь и посмотрел на другого охранника. В эту минуту Дайен испытал
восторг. Наконец-то он заставил их отреагировать, хотя это было всего лишь удивление.
- Я хочу пойти в бар, - добавил он, пока их удивление не прошло. - Надеюсь, лорд
Саган отдал приказ, что я могу совершенно свободно ходить по кораблю? Конечно, в вашем
сопровождении.
Один из охранников сказал что-то в переговорное устройство. Ответ последовал
немедленно.
- Лорд Саган дал приказ не беспокоить его.
- Так пошли, - настаивал Дайен. - Какой от этого вред? Я же не собираюсь заходить в
секретные или запретные зоны. Мне уже семнадцать лет, и в барах я бывал.
Правда, он был лишь в одном баре. Линк водил его, взяв клятву ничего не рассказывать
Таску. В баре было шумно, дымно, темно, и все это непривычно возбуждало. Тот вечер Дайен
вспоминал теперь с удовольствием.
- Командующий действительно говорил, что парень может ходить, где ему вздумается.
- Не вижу в этом ничего предосудительного. Ты пойдешь с ним, а я отправлюсь
составлять отчет о дежурстве.
- Хорошо, парень. Идем, - Центурион жестом указал направление, и они пошли по
коридору.
- Как вас зовут? - спросил Дайен охранника. Центурион, видимо, не хотел отвечать.
- Уж имя-то вы могли бы назвать. Понимаете... иногда чувствуешь себя таким
одиноким. - Дайен почувствовал, как щеки, на беду, покраснели.
- Маркус. Меня зовут Маркус.
Довольный тем, что сумел пробиться сквозь панцирь нелюдимого центуриона, Дайен
внимательно посмотрел на него.
- Это римское имя, верно?
- Всем, кого отбирают служить центурионами, дают римские имена. Лорд Саган
присвоил их нам, когда принимал в Почетный караул.
- Я заметил, что вы носите значок "Ятагана". Вы пилот?
- Да. - Маркус, казалось, был удивлен, что Дайен задает такие глупые вопросы. - Все
личные охранники лорда Сагана являются сезонными пилотами. Лучшими на флоте. - Он
говорил с неосознанной, спокойной гордостью человека, понимавшего, что не пристало ему
хвастаться своими достижениями.
Дайен начинал понимать, что эти люди выполняют столь незначительные задания, как,
например, эскортирование заключенного в бар, без сетований, пот
...Закладка в соц.сетях
