Жанр: Научная фантастика
Звёздные стражи 1. Звездные стражи
...грузовиков",
какого ты когда-либо знал!
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
А когда весь купол звездный
Оросился влагой слезной...
Уильям Блейк, "Тигр"
Дайен в волнении бродил около вагончика узла связи. Было раннее утро, но солнце уже
припекало, что обещало нестерпимую жару пополудни. От душного горячего воздуха он весь
вспотел, одежда липла к телу. Ища спасения от палящих лучей, юноша встал в тени трейлера,
где находился штаб, и ждал новостей о Таске. Разного рода антенны и локаторы торчали над
крышей вагончика, вращаясь медленно или быстро, а то и вовсе неподвижно устремив в небо
похожие на иглы концы. Дайен как загипнотизированный смотрел на них. В голове возникали
странные бессвязные мысли.
"Еще месяц назад я бы не поверил, что со мной произойдет нечто подобное... Таск
оставил мне космолет. Если он не вернется, то я... Он вернется. Я не должен так думать. Как бы
не сглазить. По крайней мере вслух я этого не сказал. Вот Платус бы посмеялся! Мы часто шутя
приговаривали: "Как бы не сглазить!" Боже милостивый! Что я такого сказал, что могло убить
его? Перестань. Не думай об этом... Я могу управлять космолетом. Знаю, что могу. Я же
какое-то время управлял космолетом, когда Таск первый раз вышел из скачка. Таск тогда
сказал, что я делаю это не хуже профессионала. Может быть, Дикстер разрешит мне полететь с
другими. Я смог бы отомстить за Таска... Глупости! Ничего с Таском не случилось, не должно
случиться. К тому же едва ли они разрешат лететь подростку, не имеющему подготовки. Сам
попадешь впросак и других погубишь - вот что, бывало, говорил Таск. А я..."
Кто-то вышел из вагончика. Бежит. Что-то случилось. Что-то не так.
Дайен бросился за связистом и влетел вслед за ним в штаб, чуть не сорвав дверь с петель.
От удивления Беннетт так высоко поднял брови, что, казалось, они достают до корней волос.
- Генерал... - запыхавшись, начал связист.
Беннетт кивком головы указал ему на дверь кабинета Дикстера, а Дайена остановил
строгим взглядом. Генерал, услышав суматоху в приемной, открыл дверь и чуть не столкнулся
со связистом.
- Сэр, радары зафиксировали приближение эскадрильи бомбардировщиков.
- С ядерными ракетами?
- Нет, сэр. Обычные. Похожи на мусорные баки, сэр.
- Представляю. И весь свой мусор они сбросят на нас. Что ж, можем себе
поаплодировать. Как я понимаю, "грузовик" успешно выполнил свою миссию?
- Да, об этом я должен был доложить во вторую очередь. Есть один убитый...
- Убитый? - Дайен шагнул вперед.
Беннетт упаковывал портативный компьютер, готовясь к спешной эвакуации, но, услышав
восклицание юноши, нахмурился и прервал работу, словно ожидая приказания вытолкать
молодого человека за дверь.
- Капитан Мирна...
Дайен облегченно вздохнул и дальше уже не слушал. Дикстер отдал несколько приказов,
ничего не говорящих юноше, который не понимал, что происходит. Беннетт собирал папки с
бумагами, отключал системы связи, сворачивал аппаратуру с ловкостью человека, привычного
к подобного рода процедуре. Связист ушел. Дикстер направился в свой кабинет, но, вспомнив
что-то, оглянулся и, увидев Дайена, улыбнулся приветливой, но озабоченной улыбкой.
- С Таском все в порядке. Они благополучно прошли и состыковались с баржевым
кораблем Командующего.
В этот момент послышался звук, напоминавший рычание дикого зверя, бросившегося на
вой разъяренных фурий. Дайена охватил ужас.
- Сигнал воздушной тревоги, - объяснил Дикстер и, посмотрев внимательно на юношу,
нахмурился. - Что же мне с тобой делать? Беннетт!
- Да, сэр. Уже заканчиваю. В вашем кабинете...
- Я сам все соберу. У нас есть еще время. Мы засекли их раньше, чем они ожидали.
- Сэр, объясните, пожалуйста, что происходит? - вмешался Дайен.
Вой сирен пугал его, но одновременно возбуждал. Пол трейлера дрожал от этого звука.
Выглянув в окно, Дайен увидел несколько космолетов с включенными двигателями. Они
двигались к взлетной полосе.
- Воздушный налет. Чертовски досадно. Придется поднять в воздух все космолеты. От
бетонного покрытия ничего не останется. Надо искать новый космодром. Беннетт!
- Я знаю один. Если хотите...
- Нет. Беги к связистам и передай всем координаты нового космодрома, - приказал он
Беннетту и затем обратился к Дайену: - Заходи в кабинет, мальчик. Подожди, пока я уложу
карты...
- Бомбы, - сказал Дайен, думая о космолете Таска и об Икс-Джее.
Дикстер вошел в кабинет.
- Ты можешь поехать с нами. В трейлере, правда, трясет. Надо что-то с ним сделать, но
все как-то времени нет. Я...
Он оглянулся. Юноша исчез.
Дикстер выглянул в приемную и увидел в дверях Беннетта, вернувшегося от связистов.
Адъютант, заметив сердитое выражение на лице генерала, готов был снова бежать.
- Где Дайен? - спросил Дикстер.
Беннетт показал рукой в сторону стоянки космолета.
- Черт! - выругался Дикстер, сразу поняв, куда и зачем убежал юноша. Он вышел в
приемную и натолкнулся на стоявшего навытяжку адъютанта.
- Уйди с дороги.
- Прошу прощения, сэр, вы сами соберете вещи в кабинете или это сделаю я? У нас
осталось меньше пятнадцати минут, сэр.
- Этот чертов парень...
- Да, сэр. Извините, сэр, но догнать в вашем возрасте человека намного моложе вас, да
еще без стимуляторов физически невозможно. Так я соберу вещи в вашем кабинете?
- Ты же прекрасно знаешь, что я не терплю, когда кто-то роется в моих бумагах. Не
гляди так самодовольно. Я не забуду твоего замечания о моем возрасте. Где мой водитель?
- Прогревает двигатели, сэр.
- Попробуй связаться с космолетом из кабины. Если удастся связаться до того, как
парень попытается взлететь, то скажи ему, чтобы покинул космолет. Пусть его хоть в пыль
разнесут эти ублюдки. Я достану Таску другой. Будет даже лучше, если разбомбят, тогда
Командующий не найдет его.
- Есть, сэр. - Беннетт вышел.
Дикстер прошел в кабинет, выключил компьютер и начал бережно упаковывать все, что
не смогло бы перенести тряски трейлера по пустыне на большой скорости. Рев взлетающих
космолетов был оглушающим, несмотря на отдаленность взлетной зоны. Трейлер трясло, и
несколько карт упало со стен. Дикстер выглянул в окно. Сквозь тучи пыли и клубы дыма,
гонимые ветром, мелькнуло что-то похожее на развевающиеся огненно-рыжие волосы - в
пустыне полыхал пожар.
- Как это там говорится? - произнес вслух Дикстер. - "Господь предстал пред нами в
ночи..." Как, черт возьми? Соляным столбом? Нет. Столбом... "... чтобы вести их". Почему
мне это пришло на ум? Этот несносный мальчишка убьет себя. А Таск никогда мне этого не
простит. Я обещал позаботиться о нем. Почему же я не побежал?.. А, вот, вспомнил: "... в ночи
столбом пламени".
Кончив работу, Дикстер расправил плечи и выглянул в окно. Юноша все не появлялся.
- И поэтому я думаю, малыш, - сказал он, обращаясь к яркому образу, мелькнувшему у
него в мозгу, - тебе не суждено превратиться в кровавое месиво от рук какого-нибудь
третьестепенного олигарха. А по мне, так пусть бы это случилось. Думаю, так было бы проще
для всех.
Горло щипало, глаза слезились от пыли и гари, доносимые ветром от площадки, где
взлетали корабли. Кашляя, с трудом видя дорогу, Дайен бежал, надеясь найти какой-нибудь
попутный транспорт. Невдалеке он увидел джип на воздушной подушке, полный пилотов,
попавших в такое же положение, как и он. Дайен почти поравнялся с джипом, когда тот
тронулся. Кричать, чтобы его подождали, он не мог из-за кашля. Поэтому просто бросился
вперед и зацепился за край кузова, ударившись при этом грудью так, что дух перехватило.
Один из пассажиров подхватил его и втянул внутрь в ту самую секунду, когда джип, взревев,
набрал скорость и помчался по пустыне.
Сесть в кузове было негде, и Дайен прислонился к борту. Женщина, которая помогла ему
забраться, держала его теперь за руку, чтобы он не вывалился. Езда на бешеной скорости
кончилась быстрее, чем он сообразил, что происходит. Как только джип остановился, женщина
отпустила руку. Дайен выпрыгнул из кузова и упал лицом прямо в пыль. Вскочив, побежал, ни
минуты не раздумывая, поранился он или нет. Сирены продолжали выть. Их звук был таким
пронзительным, что казалось, пронизывал тело насквозь.
Взлетев по ступенькам внешнего трапа, он безуспешно пытался открыть входной люк и
чуть не скатился на палубу кубарем, когда Икс-Джей впустил его. Пробежав жилой отсек и
поднявшись на мостик, он сел на место пилота.
- Приготовиться к взлету, - проговорил он, едва дыша. От каждого вздоха в боку
болело, словно в него вонзался нож.
Лампы освещения мигнули; система жизнеобеспечения издала странный, похожий на
кашель звук.
- В моей системе короткое замыкание, - послышался резкий голос Икс-Джея. -
Кажется, ты сказал, чтобы я готовился к взлету?
- Ты разве не слышишь эти... чертовы сирены?
- У тебя перенасыщение крови кислородом. Сунь голову в бумажный кулек и сделай
глубокий вдох. А что касается сирен, так в этом нет ничего особенного. Обычный взлет по
тревоге. Случается два, а то и три раза в день.
- Это... другое! Бомбардировщики...
- Бомбардировщики? В самом деле? Идем, малыш. Мне нужно переключиться на
передвижной робот. Ты понесешь меня, иначе я отключусь. Мы двинемся в сторону тех гор...
Полукруглый металлический ящик с блестящими электронными глазами и коленчатыми
ручками, стоявший на краю приборной панели, неожиданно зашевелился и прыгнул к Дайену
на колени.
- Нет! - Подняв робот, Дайен посмотрел ему в глаза, вернее - в объективы камер, и
хорошенько встряхнул его. - Мы должны взлететь и спасти космолет Таска. Если не взлетим,
то останемся здесь и будем ждать, когда на нас свалится бомба.
Впрочем, последняя идея не так уж и плоха. Дайен схватил бутылку Таска, прижал
горлышко к губам, глотнул и чуть не задохнулся, почувствовав, как отвратительная на вкус
жидкость обожгла горло. Проглотив ее, он еле перевел дух. Но потом дышать стало легче, и,
кажется, даже боль в боку прошла.
Глаза робота вспыхнули, он издал серию громких замысловатых звуков, похожих на
брачное воркование птиц. И наконец проговорил:
- Таск был бы в восторге.
- Я передам ему то, что ты сказал.
Дайен ухмыльнулся и сделал еще глоток из бутылки. Не так уж плоха эта жидкость, если
привыкнуть. Поставив бутылку так, чтобы она была под рукой, он принялся за работу. Робот
еще минуту пожужжал, затем прыгнул на прежнее место в приборной панели. Компьютер
включился, вспыхнули контрольные лампочки, послышался звук захлопывающегося входного
люка.
- Они приближаются, - сказал Икс-Джей, - я вижу их на экране радара.
Дайен надел шлем, пристегнул ремни безопасности и начал вспоминать, что и в каком
порядке включать. Руки его немного дрожали, но пальцы действовали уверенно.
Раздался сильный глухой звук, и в обзорный иллюминатор стало видно, как в воздух
взлетели комья земли и куски бетона. Дайен посмотрел на приборы.
- Что я сделал? Я ничего...
- Это бомба, идиот! - Икс-Джей буквально завыл. - Не обращай внимания. Надо
скорее убираться отсюда! Нажми вот эту и эту кнопки. Да нет же, левую. Правильно!
Отправить бы этого чертова Мендахарина Туску к коразианцам, в газовую камеру. Нет! Да,
правильно! И...
Двигатели космолета взревели. Дайена отбросило на спинку кресла с такой силой, словно
его пытались раздавить. Выпитая жидкость стала подниматься из желудка по пищеводу, лишая
его возможности насладиться своим первым взлетом, потому что едва он успел перегнуться
через ручку кресла, как его начало тошнить.
Пилоты бомбардировщиков видели взлетевший прямо перед ними космолет, но
пропустили его. Взлетевший с поверхности планеты, он становился для них недосягаем. К тому
же они имели свой приказ, и исходил он не от правительства, как думал Дикстер.
В небе, далеко от поверхности планеты, охотник ждал, какую добычу его собаки спугнут
из кустов.
Такая бледная, такая холодная, такая прекрасная.
"Блюз лазарета Святого Иакова"
Мейгри потеряла представление о том, сколько времени прошло с тех пор, как она
оказалась на борту "Феникса". Заключенные утрачивают чувство времени, даже если способны
отличить день от ночи: все равно день незаметно переходит в ночь, но порой он кажется
долгим, как месяц, а месяц коротким, как день. Вот и для Мейгри дни стали ничем не
примечательны, бесконечны. Ей разрешалось гулять по кораблю, но запрещалось заговаривать
с кем бы то ни было, даже с центурионами, охранявшими ее.
Легко быть мужественным в короткие и страшные моменты кризиса. Адреналин
взбадривает тело, мысль работает напряженно. Когда же опасность проходит и оказывается, что
в решительный момент ты вел себя как герой, то объяснить, как и почему это произошло, уже
невозможно. Другое дело - смотреть в лицо опасности день за днем, сохранять мужество час
за часом, засыпать в страхе и просыпаться от страха, жить в постоянной неуверенности, что
ждет тебя завтра. Все это изматывает, опустошает тело и душу.
Мейгри безропотно подчинялась приказу молчать не из духа противоречия, как полагал
Командующий, а от отчаяния. Корабельные "склянки" оповещали о конце дня и начале
следующего, и каждый раз, услышав их, Мейгри думала: "Завтра он спросит меня о мальчике.
Сегодня он спросит меня о мальчике". Но Саган не спрашивал. Он вообще не разговаривал с
ней, не подходил к ней. Но знал о ней все, как и она о нем. Навязчивый мучительный страх стал
неотступно преследующим призраком.
"Чего он добивается, что хочет получить от меня, если не мальчика? - думала она. -
Может быть, я ошибаюсь в нем, неправильно понимаю, неточно оцениваю? Это рок, фатум".
Мейгри пыталась избавиться от призрака, обращаясь к книгам - старым, долго бывшим
недоступными ей друзьям. Со времени бегства в ту роковую ночь она жила без книг. Читая
теперь свои любимые произведения, она наслаждалась ими больше, чем много лет назад. Как
все эти годы она могла обходиться без любимого персонажа - мистера Микобера?
В ее распоряжении были и новые книги, но ей не нравились современные авторы,
появившиеся после второго периода средневековья. Казалось, они считали, что если их роман
не доведет читателя до глубокой депрессии, то и писать его не следует. Невольно возникала
мысль: а что читает Командующий? Ответ на этот вопрос мог бы дать ключик к его планам.
Отчаяние не убило в ней стремления к деятельности, и она проводила часы за компьютером,
изучая файлы корабельной библиотеки.
Саган не разделял ее пристрастия к романам, считая их, за редким исключением,
фривольными. Просматривая файлы, она с интересом отметила, что он часто перечитывает
"Государство" Платона и "Государя" Макиавелли. То, что он отдавал предпочтение столь
странному выбору, породило у Мейгри дурные предчувствия. Несколько последних
исторических текстов и комментариев привлекли ее внимание и вернули к событиям недавней
политической ситуации в галактике. Она обнаружила также замечательный технический текст,
написанный самим Командующим, в котором он описывал усовершенствования, сделанные им
в конструкции "Ятаганов" дальнего и ближнего радиуса действия. Прочтя текст, Мейгри не
сомневалась, что могла бы с легкостью управлять подобными космолетами.
А еще музыка была лучшим утешением для нее. Живя на Оха-Ло, она мечтала о музыке,
вспоминала полюбившиеся мелодии, иногда в памяти неожиданно всплывали отрывки
однажды услышанных произведений. Теперь ее жизнь была наполнена музыкой, слушая
которую, она понимала: это помогает ей переносить одиночество и скрашивает однообразные
дни.
В нынешнем положении Мейгри смирилась со многим, но тяжелее всего было от
проснувшейся в ней давней любви - любви, которую она считала побежденной, да вот
оказалось, что это на всю жизнь. Любовь к космическим полетам.
Космос был ее любовником, который привлекал своей загадочностью, вызывал
возбуждение, подвергал опасностям и при этом оставался равнодушным. Его красота поражала
в самое сердце, его холодность леденила кровь. Он увлекал, привязывал к себе, делал рабой, а
затем убивал без жалости, без сожаления.
На борту "Феникса" существовала комната отдыха, расположенная в части корабля,
предназначавшейся для приема дипломатов, правителей планет и членов Конгресса, миссия
которых заключалась "в проверке фактов". Саган редко имел дело с дипломатами, еще реже с
правителями планет и совершенно не желал иметь дел с конгрессменами, совершающими
увеселительные поездки за казенный счет. В результате этими апартаментами пользовались
редко, а для рядового персонала вход сюда был закрыт. Во время одной из своих бесцельных
прогулок по кораблю Мейгри забрела сюда и обнаружила, что из огромных размеров
иллюминатора открывается прекрасный вид.
Ее охранники, конечно, доложили Командующему.
- Милорд, разрешается ли ей бывать там?
Немного подумав, Саган дал разрешение. Мейгри часто приходила в комнату отдыха,
чтобы полюбоваться панорамой кораблей флота, бороздящих космос, их яркими крошечными
огоньками, терявшимися в черном океане пространства.
"Этот флот мог быть твоим, - сказала Мейгри себе - единственному человеку, с
которым никто не мог ей запретить разговаривать. - Вся эта галактика могла быть твоею! У
тебя есть ум, сила, воля, чтобы сделать все это своим!"
И тогда неожиданно перед ней возникло видение. Этого человека она узнала сразу.
Это была она сама. Видение протянуло ей руку. Руку, державшую корону.
После этого Мейгри прекратила посещать комнату отдыха.
- Милорд, мы вошли в зону связи с планетой Вэнджелис.
- Но не настолько близко, чтобы они нас обнаружили?
- Нет, милорд, - ответил капитан Нада. - Технологические возможности этой планеты
ограниченны. Вэнджелис относится к классу "В", милорд.
К классу "А" относились планеты, уровень развития которых позволял совершать
межгалактические полеты, к классу "Б" - планеты, корабли которых достигали
расположенных близко к планете звезд, к классу "В" - те, что освоили межпланетные полеты
в пределах своих солнечных систем. И так далее до класса "Я", в который входили такие
планеты, как Оха-Ло, ставшая теперь колонией для каторжников.
- Благодарю, капитан Нада. Пришлите ко мне леди Мейгри.
- Слушаюсь, милорд. Куда доставить заключенную?
- Сюда, Нада. На мостик.
Капитан Нада поджал губы, складки его пухлых щек обвисли. Он был недоволен.
Заключенным, особенно роялистам, нечего делать на мостике военного корабля Республики. Не
то чтобы Нада серьезно верил, будто кораблю угрожает опасность от женщины средних лет.
Все дело в принципе. Сейчас у капитана не было иного выбора, как подчиниться приказу.
Однако он сообщил об этом случае в своем докладе.
Покинув штурманский мостик, Нада прошел в узел связи.
- Доставить гражданку Морианна на мостик.
Капитан намеренно отказывался обращаться к ней с добавлением отвратительного, как он
считал, титула высшей знати, которой давно не существовало. Достаточно того, что он
вынужден без конца говорить "да, милорд", "нет, милорд". Иногда это слово застревало у него
в горле. Произнося его, он каждый раз испытывал неприятный привкус во рту.
Центурион вручил послание. Прочтя его, Нада вернулся на мостик.
- Мы только что получили донесение, милорд. Обнаружен "Ятаган".
- Где?
- На Вэнджелисе, милорд. Он входит в состав сил наемников под командованием
некоего... - Нада заглянул в наскоро написанное донесение, - Джона Дикстера, так
называемого генерала на службе мятежника Марека. Как вы и предполагали, милорд,
правительство отдало приказ совершить бомбовый удар по эскадрилье космолетов наемников,
действующих в настоящее время в этом районе. "Ятаган" покинул планету и был замечен
одним частным лицом, сообщившим нам об этом из личных побуждений. Мы не смогли
установить его имени.
- Это неважно. - Саган знал имя - Снага Оме, адонианец. Правители олигархии были
не единственными на Вэнджелисе, кто получал приказы от Командующего. - Наблюдение
подтверждено?
- Да, милорд. Пилот бомбардировщика прислал подтверждение. Космолет взлетел и
переместился на новый космодром. Пилот держался в отдалении, как вы приказывали, милорд,
и у Туски не возникло никаких подозрений.
- Это вы надеетесь, что он ничего не заметил. Выношу вам благодарность, капитан.
Характерно, что Саган ни словом не обмолвился о том, кто именно послал свою "собаку"
по верному следу. Развернувшись, он направился к трапу.
- Но милорд! - окликнул его Нада. - А как же ваш приказ?
- Приказ, капитан? Вы получили его. Мой приказ остается в силе.
- Я имею в виду не это, милорд. Приказ оставаться на нынешней позиции выполняется.
Я имею в виду приказ о дезертире по имени Туска. Не следует ли мне послать команду для его
ареста, милорд?
- Вы что, оглохли, капитан? Мой приказ остается в силе. И вам не следует ничего делать.
А главное - не упоминать об этом в присутствии леди Мейгри.
Пухлые щеки Нады то раздувались, то опадали. Насупленным бровям сойтись на
переносице не давала жирная складка на лбу. Нада понял, что все это дело пахнет интригой.
Адмирал Экс намекал, что поиски дезертира ведутся с согласия президента. И все-таки у Нады
возникло сомнение. Он знал, что Командующий поддерживает связь с кем-то на Вэнджелисе.
Связь осуществлялась при помощи сверхсекретного кода, а это означало, что никто, даже
адмирал не может расшифровать ни приказов, ни донесений. Разве так следует поступать
гражданину Республики, который обязан служить народу? Ведь один из принципов революции
гласил: "Никаких секретов от народа!"
Строго придерживаясь этого принципа, капитан Нада составлял секретные донесения
лично для президента. Эти донесения принимались с благосклонностью. "Настало время
составить очередное", - подумал Нада.
Главным наблюдательным пунктом на борту "Феникса" был гигантских размеров
бортовой иллюминатор, диаметр которого превышал сотню метров. К иллюминатору выходило
несколько палуб: на нижней палубе находилась комната отдыха для команды корабля, выше -
комната отдыха для офицеров. Самая верхняя часть иллюминатора полукруглой формы
возвышалась над палубой, где находилась каюта Командующего, и занимала всю стену в его
кабинете. Часть палубы, расположенная в самом центре иллюминатора, имела наиболее
выгодное положение для обзора. А выдававшаяся вперед узкая площадка традиционно
называлась "капитанским мостиком". Отсюда лучше всего было наблюдать прекрасную
панораму космического пространства. На капитанский мостик допускались лишь высшие
офицеры. Здесь, в святая святых, принимались решения, на основании которых задавали работу
командному центру, находившемуся как раз под мостиком, здесь же давалась оценка
функционирования корабля, в чем помогал мощный компьютерный мозг командного центра.
Обычно на флагманских кораблях капитанский мостик был местом оживленным,
поскольку, кроме офицеров, сюда могли прийти сразу и капитан с адмиралом, чтобы
поговорить о повседневных делах или, прогуливаясь, наслаждаться панорамой солнц,
туманностей, далеких галактик, комет, астероидов, планет и лун. Но на флагманском корабле
"Феникс", где, помимо капитана и адмирала, присутствовал также маршал, существовал
неписаный закон, запрещавший всем, кроме специально приглашенных, появляться на
капитанском мостике, когда маршал там.
Прохаживаясь в одиночестве по мостику, лорд Дерек Саган увидел мелькнувшие на
нижней палубе светлые волосы. Остановившись, он стал наблюдать за женщиной,
поднимавшейся к нему. Впервые в жизни Саган пожалел, что с сарказмом отнесся к жалобам
адмирала. Теперь, глядя на Мейгри, он понял, почему в ее присутствии люди перестают
работать, почему мужчины не могут оторвать от нее глаз.
Если бы на борту его корабля появились ужасные переваливающиеся с боку на бок
механические тела коразианцев, то реакция команды была бы быстрой и эффективной, как тому
и учили. Но как могли они реагировать на эту женщину с застывшим выражением холодного
спокойствия на мертвенно-бледном лице, с неподвижным взглядом больших серых глаз?
Только пульсировавшая в шраме кровь говорила, что женщина не призрак, а живой человек.
Саган победил. Женщина стоявшая перед ним, выглядела сломленной, подавленной. Но
он понял, сколь обманчива эта победа. Ему не нужно безжизненное тело. Оно бесполезно. А он
хотел использовать эту женщину в своих целях. Надо как-то вернуть ее тело к жизни.
Охранники, приведшие Мейгри, остались на площадке перед трапом, ведущим на мостик.
Командующий спустился навстречу ей.
Глаза их встретились - его, смотрящие сквозь прорези шлема, и ее, напоминавшие
цветом море под зимним небом. Так смотрят друг на друга два вражеских военачальника,
занявших позиции на поле боя и пытающихся разузнать слабые места в обороне противника.
Саган церемонно поклонился.
- Леди Мейгри, сейчас отсюда хорошо видно кольцевую туманность. Вы не должны
пропустить подобного зрелища. Я буду польщен, если вы присоединитесь ко мне.
Он подал ей руку.
Они прекрасно сознавали, что за ними наблюдает множество глаз. Оба играли на публику.
Таков был их удел с самого рождения. Трагедия их жизни заключалась в том, что им
приходилось играть перед тысячной толпой.
- Благодарю, милорд.
Заученным холодным жестом она положила кончики пальцев на его ладонь и пошла с ним
рядом, подняв подбородок и горделиво выгнув спину, но при этом всем своим видом
показывая, что повинуется приказанию как пленница. Щеки ее вспыхнули, глаза заблестели.
В эту минуту Командующий переживал настоящий восторг, как некогда доктор
Франкенштейн. Безжизненное тело ожило.
Оглянувшись, Саган убедился, что охранники стоят на прежнем месте. В молчании они
поднялись по трапу. Шепот наблюдавших был для них как аплодисменты. Окрик капитана
Нады вернул команду к выполнению своих обязанностей, но лорд и леди знали, что публика,
перед которой они разыгрывали этот фарс, все еще не спускает с них глаз.
Оказавшись на мостике, Мейгри убрала пальцы с ладони Командующего, подошла к
иллюминатору и молча стала смотреть, сплетя пальцы на животе. Саган убрал руки за спину и
встал рядом с ней. Оба любовались туманностью с таким восторженным вниманием, будто
...Закладка в соц.сетях
