Жанр: Научная фантастика
Клан быка
...тонобитный снаряд в
спальню. Грубые, басовитые. Тревожные...
Сон все-таки удержался. Не давал вынырнуть. Цепко держал, как смола муху, но и покоя
уже не было. Теперь уже не сладкий отдых, а мутное мучение, в котором перекатываются крохи
сознания... Опять эта сволочь козлоногая чудит, валуны в перекидные календарики
переделывает?!
Леха с трудом разлепил глаза. Господи, как же хотелось спать! Но уж лучше один раз
открыть глаза, рявкнуть и дальше спать нормально, чем так... Леха мутно огляделся.
Вон валун, где сатир вчера скоблил. Четыре черточки вертикальные, пятой перечеркнуты
наискось. Чуть поодаль еще одна вертикальная. Готовая и чистенькая...
Уже выпилил. Да. Но тогда что же это... Опять грохнуло. Басовито, далеко - и знакомо.
Так же грохотало в первый день здесь, когда только познакомился с кабанами. Как же это сатир
сказал-то тогда... Это кабаны разбираются со своими тимуровцами? Так, что ли, он сказал?
Леха поднялся. Полез из спального закутка, еще не отойдя от тяжелого, вязкого сна.
Спотыкаясь, шаркая броневыми наростами о валуны...
А над долиной все грохало и грохало.
Да, басовитые плюхи летели с северо-запада. От опушки Блиндажного леса. Откуда-то
из-за него. Бм-м, бм-м, бм-м...
Тогда они кончились быстро - теперь же бухало и бухало, никак не кончаясь. А если
вслушаться, можно различить и треск автоматных очередей...
Перед первыми блиндажными дубами сгустилось туманное облачко, раскололось синим
всполохом - и на камни выпал белый кабан. Тот альбинос, маленький и тщедушный. Вскочил
с четверенек и метнулся в лес. Бм-м. Бм-м. Бм-м...
Еще одно облачко. Распоролось всполохом - и возле опушки выбросило еще одного
кабана.
Но этот в лес не бросился. Каштановый, с золотой искоркой в пятачке - Клык. Это он у
них держит масть. Только сейчас от былой вальяжности и следа не осталось. Стискивая свою
стальную дубину обеими руками, он напряженно замер - кажется, отсюда зубовный скрежет
слышно! - и лишь вздрагивал всем телом, словно кто-то невидимый кружил вокруг него и
вгонял в шкуру иголки.
Но не бежал в лес, стоял и терпел. Чего-то ждал, Бм-м, бм-м...
И еще туманное облачко. Выкинуло опять белого. Он шмякнулся на камни, стал
подниматься... тут Клык в очередной раз вздрогнул. Альбиноса скрутило, выгнуло дугой, и он
рухнул опять на камни, визжа, как резаная свинья.
Тут же вскочил, метнулся к опушке, ничего не замечая вокруг, но Клык нагнал его и
схватил за шкирку. Альбинос все рвался к лесу, но Клык его держал, как собаку на ошейнике.
Бм-м, бм-м, бм-м...
И все стихло. И взрывы, и автоматные очереди. Альбинос, не переставая, сучил ручками и
копытами, но Клык крепко держал его за шкирку. Сам тоже вздрагивал от боли, но не бежал в
лес и альбиносу не давал.
Возле них сгустилось еще одно облачко, и из него выпал розовый кабан - Черноух, хотя
черного уха отсюда и не разглядеть. Рванулся к лесу, но остановился - Клык окликнул его,
махнул рукой, призывая к себе.
Только теперь он рискнул опустить альбиноса на землю. Но совсем не отпустил.
Продолжал удерживать за шкирку, чтобы не убежал. Подождал, пока подойдет Черноух, и все
трое побежали в лес.
То и дело вздрагивая от боли. Шарахаясь и оступаясь, словно шли по битому стеклу...
Минуту все было тихо, а потом как посыпалось: бм-м, бм-м, бм-м, бм-м!... Взрывы шли
один за другим, почти сливаясь. Грохотало и грохотало, без малейшего перерыва... И вдруг
стихло, как отрезало.
Стало тихо-тихо, лишь отдаленно гудел в ушах ветер от озер, от вечно клубящихся над
ними облаков.
Леха глядел на опушку - но туманные шары там больше не появлялись...
- Ну что, рогатенький, как тебе?
Леха вздрогнул и обернулся, оступившись на предательской гальке. Чуть не рухнул на
бок.
Сзади на валуне расселся сатир. И когда успел подобраться? Не было же его...
- Совесть не мучает? - мрачно осведомился сатир.
Леха нахмурился. Что за дурацкие шутки?
- Что невинной овечкой смотришь, рожа рогатая? Сдается мне, это все из-за тебя.
- Да я-то тут при чем?... - опешил Леха.
- Так прямо и ни при чем? - хмыкнул сатир.
- Да что я сделал-то?!
- О! Вот они тебе сейчас все и объяснят... - Сатир уже не глядел на Леху. На опушке
показались кабаны. Не выпали из облачков, а вышли из леса самым обычным образом. Все
трое. Альбинос вскинул руку, указывая на Леху и сатира. Троица развернулась и решительно
зашагала прямо сюда.
- Значит, так, рогатое, - тихо и быстро забормотал сатир. - Хвост пистолетом, а сам в
кильватере. Усек? Поддакивай поувереннее, ну и вообще... понаглее. Ну а рожа у тебя и так...
врагу не пожелаешь.
Леха хмуро молчал, пытаясь собраться с мыслями после мутного сна. Глядя на шагающих
сюда кабанов. Расстояние быстро таяло.
- Ну, не школьница, короче! - уже почти шептал сатир, умудряясь шевелить только
самым уголком губ. - Не сливать, иначе сожрут. Понял, да?
Вдруг приосанился, упер руки в боки и выступил вперед.
- Куда топаем, кабанье? Желуди в той стороне.
- Ты не лезь, - мрачно посоветовал ему Клык.
- Че замер?! - тут же выдвинулся вперед альбинос - Чтобы тебя тут вообще не стояло,
и уже пять минут как! Намек понял, нет? Ну?! Одно копыто здесь, другой рог там! Время
пошло!
- Коз-зел... - добавил черноухий и сплюнул. Но на сатира это впечатления не
произвело.
- Этче? - хмыкнул он и покрутил головой, отказываясь верить собственным ушам. -
Этче такое, я не понял? Типа, рогами померяться приспичило? С-сынки...
Альбинос покосился на Клыка. Черноух сразу надвинулся на сатира, но Клык положил
руку ему на плечо.
- Подожди... - И, через голову сатира, словно того тут вообще не было, заговорил с
Лехой: - Ты где охотишься?
Но сатира трудно было обескуражить.
- Вляпалка вблудная, ты откуда вылез-то, вообще? - почти нежно спросил он Клыка, -
Че за предъявы без регалок? В терпилы намылился? Так ты только попроси...
- Да он это, он! - вклинился альбинос из-за плеча Клыка. - Ну кто еще! Четырех дней
не прошло, как он тут появился, а они уже к нам в лес полезли! Да он, он это достал
нефтяников, сука рогатая! Он это, базара нет!
- Он прав? - Клык глядел только на Леху. - Ты у нефтяников шкодил?
Леха молчал. Нефтяники?... При чем это тут вообще?... Покосился на сатира, но тот...
Сатир задумчиво тер мочку с кольцом. Прямо-таки весь ушел в этот захватывающий
процесс, потеряв интерес ко всему остальному. Зар-раза! Нахамил - и в сторону?!
Клык мрачно покивал, разглядывая Леху. Вздохнул:
- Ну что я тебе скажу, мужик... Тебя предупреждали, чтоб другим жить не мешал?
Предупреждали. Но ты по-людски не хочешь, до дел общества тебе дела нет... Ну, дело твое.
Пеняй на себя.
- Ну ты, мудрила! - вдруг ожил сатир. Попер прямо на кабанов: - Достал пальцы
гнуть, транзитник с экватора! Ну-ка собрал своих торпед в охапку, копыта в лапы - и бегом,
бегом отсюда, пока я добрый!
Ближе всех оказался черноухий. Сатир, совершенно не задумываясь, шагнул к нему и
ткнул в грудь. Совершенно не смущаясь, что тот на четыре головы выше, в два раза шире в
плечах и черт знает во сколько раз тяжелее... Черноухий ожидал всего, кроме этого. Он
пошатнулся, отступил на шаг, чтобы не рухнуть на острые камни, а на его морде застыло
удивление. Недоверчивое и какое-то даже веселое.
Ненадолго, впрочем. Черноух помрачнел, медленно сплюнул и шагнул к сатиру.
- Ну все, духарик, допросился, - объявил он, поудобнее перехватывая биту. - Будем из
тебя...
Из-за спины Клыка вынырнул альбинос, уже замахиваясь битой.
Леха рванулся ему наперерез, оскальзываясь в гальке...
И этот туда же, чертов шибздик однорогий! Как же он не чувствует, что сбоку на него
находят?! Почему даже глазом туда не косит, идиот...
Леха рванул наперерез альбиносу - но только ведь не успеть, слишком далеко сатир
вышел к кабанам. Слишком поздно...
По долине прокатился тугой звон.
На миг все трое кабанов застыли: невозмутимый Клык, альбинос с прутом над головой,
замахнувшийся Черноух, осекшийся на полуслове...
И тут их всех скрутило.
Клык и черноухий взвыли, стискивая зубы. Альбинос заорал во весь голос, выгнулся
дугой и рухнул на щебенку.
- Опять... - выдохнул черноухий, разворачиваясь к опушке. Про сатира он забыл.
Как и Клык про Леху:
- Назад! Быстро!
Альбинос лишь скулил, катаясь по земле. Хватал ртом воздух и никак не мог оправиться
от приступа боли.
- Пошли, придурок! - схватил его за шкирку черноухий и потащил к лесу.
Клык на миг задержался. Поймал взгляд Лехи, прищурился:
- Ну, смотри, мужик... Смотри...
Развернулся и побежал за своими.
Копыта у кабанов были странные - снизу не плоские, а как-то дугой, словно ладонь
попрошайки. Куски щебенки попадали в эту вмятину и, когда на это копыто переносился вес,
так и норовили вылететь, как шашки из-под пальца при игре в Чапаева. Кабаны оступались
почти на каждом шагу. Бежали вроде бы по прямой, а получалось змейкой. Они были уже на
опушке, когда над долиной снова прокатился тугой звон. Всех троих скрутило, альбинос и
черноухий не удержались и рухнули на землю.
- Встать! - рявкнул Клык. - Быстрее! Ну!
Троица рванула дальше, в переплетение зеркальных стволов и ветвей. Скрылись.
Из-за леса донесся тугой звон, и тут же завопил альбинос. Даже из-за деревьев его было
слышно...
Через минуту за лесом привычно забухали взрывы, застучали очереди - и тут же на
опушке вспух туманный шар. Из него вывалился альбинос, вскочил и бросился в лес.
Едва он скрылся, на опушке сгустились еще два шара. Клык и черноухий вывалились на
камни почти одновременно.
- Да-а, рогатый... - протянул сатир. - Нехило хрюшкам перепало. Похоже, и тебе
достанется...
- Ладно, не пугай. Пуганые.
- Да нет, рогатенький... - пробормотал сатир и вздохнул. Без привычного ехидства. -
На этот раз тебя, похоже, достанут. И достанут не по-детски...
- Да ладно тебе...
- Было ладно, да все вышло, - хмуро отозвался сатир, все глядя на опушку.
Леха медленно втянул воздух, еще медленнее выдохнул, изо всех сил стараясь
сдерживаться. Что за дурацкая манера вести разговор? То пугает, то партизанку на допросе
строит!
- Ну хорошо. И как же они меня достанут? Еще раз припрутся сюда? Буду спать у
другого прохода. Мне-то что, а им от леса далеко не походишь. Не смогут они за мной бегать
по всей зоне.
- Они-то бегать не смогут... - сказал сатир. И таким тоном произнес это "они-то"...
- Но если не они, то кто же и как меня...
- А так! - вдруг обозлился сатир. - Языком больше мели, парнокопытное!
Он развернулся и побрел к озерам.
Леха проводил его взглядом.
Минута тянулась за минутой, а бой за лесом все не кончался. Через каждые секунд
тридцать над долиной прокатывался тугой звон, будто разрывалась на части огромная стальная
труба. Канонада за лесом то усиливалась, то смолкала - и тогда на опушке Блиндажного леса
взбухали туманные шары, чтобы выкинуть из себя кабанов...
Они убегали в лес, там снова начиналась канонада - чтобы через пару минут оборваться.
Кабанов опять выкидывало на опушке. Иногда всех вместе, иногда порознь. Они поднимались,
бросались в лес... Раз за разом...
Клык, когда его выбрасывало на опушку, пытался ждать своих подручных, чтобы идти в
атаку всем вместе. Стоял и ждал, пока выбросит Черноуха и альбиноса. Вздрагивая всем телом,
когда над долиной раздавался звон, но ждал. Стиснув кулаки, вжав голову в плечи... Хватал за
шкирку альбиноса, чтобы не убежал, пока не выкинет черноухого... Альбинос орал, как
безумный. Рвался вперед, ничего не соображая. В лес, в лес, в лес! Как пес на цепи. Но Клык
держал его. Или черноухого, если того выбрасывало раньше. Заставлял ждать третьего, чтобы
идти в атаку всем вместе... Поначалу. Потом и Клык сломался, уносился в лес, едва его
выкидывало...
Леха тряхнул головой, поглядел на небо - где там солнце?
Сколько уже прошло? Полчаса? Час? Больше?... Эта чертовщина все не кончалась.
Господи, да что же у них там происходит-то, за лесом?! И еще в голове все каталась колючая
мысль: что там Клык говорил про нефтяников?...
Если то, что сейчас творится в лесу, как-то связано с нефтяниками...
Лес-то Блиндажный, и название у него такое не просто так. И если Клык прав...
К черту, к черту! Все равно, пока темно не станет, у нефтяной вышки не то что ничего не
сделать - вообще к ней близко не подобраться! При дневном свете еще издали заметят и из
крупнокалиберного пулемета расстреляют. Так что...
Леха вернулся в спальный закуток между валунами. Улегся, подобрал под себя ноги и
заставил тело расслабиться. Надо выспаться.
А для этого выкинуть из головы все мысли, перестать думать. Просто отключиться и
заснуть...
По долине прокатился тягучий скрежет, словно тащили железо по железу. Куда громче,
чем раньше. И тут же из-за леса завопило - в два голоса. Вместе с альбиносом орал и
черноухий. Раньше сдерживался, а вот сейчас...
Что же это за боль должна быть...
К черту, к черту! Надо заснуть, черт бы все это побрал! Потому что если Клык прав...
Если он прав и все это имеет отношение к нефтяникам... Тогда вечером ох как понадобится
свежая голова. Кристально ясная!
Не сразу, но все-таки удалось расслабиться. Отрешиться от того, что творилось вокруг.
Дать мыслям течь самим по себе... Они уже смешались в причудливую кашу, обволакивающую
и мягкую, дающую провалиться в сон...
И тут над самым ухом заскрипело железом о камень. Разом сдернув налет сна.
- Да твою мать! - не выдержал Леха, узнав этот чертов скрежет.
Мгновенно вскочил и теперь стоял, дрожа от ярости. Едва сдерживаясь, чтобы не
наброситься на сатира.
Опять приперся! Встал рядышком и корябал какой-то железякой по боку валуна, делая на
календарике еще одну палочку.
- Какого дьявола тебе тут надо именно сейчас?!
- А ты не ори, не ори, - невозмутимо отозвался сатир, даже не оборачиваясь. Прочистил
пальчиком канавку в камне, критически склонил голову к плечу, осматривая свои труды. Еще
пару раз царапнул железякой. - Лучше скажи спасибо, что разбудил. А то самое интересное-то
и пропустишь...
- Что я тут еще пропущу?!
По долине снова прокатился тугой звон, где-то за лесом заорал альбинос. Там тяжело
бухали взрывы, простучала очередь... Господи, сколько же это еще будет продолжаться-то?!
А теперь к этой какофонии присоединилось еще и солнце. Взобралось в самый зенит и
палило оттуда, и палило, слепя и заливая все вокруг душным жаром...
В голове было тяжело и зло. Хотелось на кого-нибудь накинуться, да так, чтобы в клочки!
Чтобы пух и перья летели...
- Вон, - сатир мотнул мордой на солнце. - Видишь?
Леха невольно проследил за его взглядом, уперся глазами в ослепительный диск солнца -
и зажмурился. Стиснул зубы от боли. По глазам как ножом резануло.
- Что "видишь"?! - прошипел Леха, едва сдерживаясь. Ну, все... Похоже, этим
"кем-нибудь", на кого будут выпускать душевный пар и из кого полетят пух и перья, будешь
ты, партизанка однорогая!
- Солнце где - видишь? - Сатир был все так же невозмутим. - Час дня сейчас будет.
- И что?!
- А то, что с Москвой у нас разница одиннадцать часов! А смены у модеров длятся по
полсуток! Сейчас меняться будут.
- И что?!!
Господи! Нет, это просто невозможно терпеть! Как дать бы ему по лбу, чтобы научился
разговаривать по-человечески...
- А вот что... - Сатир дернул подбородком и своей грязной бородкой на опушку.
Еще одно облачко. Лопнуло от синеватого всполоха, и оттуда выпал альбинос.
Тут над долиной опять зазвенело, и Леха заранее сморщился перед воплем, от которого
мурашки по хребту, - альбинос всегда орал после этого звона...
Но вопля не было.
И кататься по щебенке, извиваясь в судороге и лягая воздух от боли, альбинос тоже не
собирался.
Вместо этого он не спеша поднялся с четверенек на ноги, даже отряхнуться решил -
вместо того чтобы пулей нестись обратно в лес! Словно почувствовав взгляд в спину,
обернулся, заметил Леху и сатира - и сделал руками отрывистое па на крепко сжатых кулаках.
Простое и доходчивое.
Потом развернулся и засеменил в лес. Как бы и бегом, но без особой спешки...
Опять облачко, на этот раз выпал черноухий. Поднялся и тоже не очень-то спеша
направился в лес.
- Ну наконец-то! - облегченно выдохнул Леха. Повернулся к сатиру: - Им снизили
уровень боли, да?
Сатир кивнул, скептически поджав уголок губ.
- Им-то снизили... А вот чего ты радуешься - этого я не понимаю...
Леха нахмурился, разглядывая его. Шутит?... По тону не похоже, но с сатира станется...
Да только если это и шутка, то все равно дурацкая!
Сатир тоже покосился на Леху - и вдруг хмыкнул:
- Рогатенький, ты правда такой тупой или прикидываешься? Думаешь, им уровень боли
снизили за красивые свиные глазки?
- В смысле?...
- Разве это не потому, что модер их пожалел? Часа два уже мучаются, если не больше...
- В смысле держи пасть шире и глотай проворнее! - вдруг обозлился сатир. -
Запрещено модерам уровни боли трогать! Прут их с работы за такие дела, и ни одна сука тут за
красивые глаза никому уровень боли не понизит! Понял?!
- Но...
Леха покосился на опушку. Там опять туманилось облачко. Выпал альбинос. Неспешно
поднялся и засеменил в лес. Этак через силу. И лень вроде - но надо, обещал...
- Вот и я про то же! - все орал сатир. - Чем, думаешь, они тут могли расплатиться, а?!
- И чем же?
- А-а-а... - Сатир от души махнул на Леху рукой, - Теперь-то что, теперь молись
своему парнокопытному богу, чтобы пронесло...
Он спрыгнул с валуна.
- Ладно, спи! Дело есть серьезное, но ты сейчас, похоже, ни хрена не соображаешь.
Дрыхни! Вечером поговорим.
Сатир развернулся и зашагал к озерцам, но вдруг остановился. Яростно зачесал ухо, где
висело кольцо. Замер, будто прислушивался к чему-то. Досадливо дернул головой, с чувством
выматерился и пошел дальше.
Леха еще постоял, глядя то ему вслед, то на опушку.
Кабаны выпадали так же регулярно, как и раньше. И все так же бухали за лесом взрывы,
стучало короткими очередями...
Леха вздохнул - черт бы их всех тут побрал! ни черта не понятно! - и пошел обратно в
уютный закуток. Канонада никак не желала прекращаться, но хотя бы душераздирающих
воплей больше нет...
Что-то было не так.
Что-то было не так, но вот что... Леха заворочался, выдираясь из сна, с трудом разлепил
глаза...
Дьявол! Вокруг совершенно темно! Уже ночь!
И даже никаких признаков заката. Полная темнота, лишь вверху сверкают звезды. Месяц
висел над самыми вершинами Блиндажного леса, чуть потолще, чем вчера...
Черт возьми! Сколько же проспал?!
- Ну ты и здоров дрыхнуть, - хмыкнул сатир.
Он расселся на вершине валуна, ссутулившись. Уперши в колени локти, а в подбородок
кулачки. Теперь же выпрямился и спрыгнул на щебенку.
Леха задрал морду и разглядывал небо. Программеры и тут выше всяких похвал: звезды
как настоящие и вращаются вместе с небосводом. Прямо как в реале.
Вон загривок Большой Медведицы, похожий на ковш. Если взять две звезды на боку этого
черпака и отложить вдоль еще пять раз по столько же - прямо в Полярную утыкаешься.
Вокруг нее-то все и вращается. Можно прикинуть время...
- До самого вечера гремело, - сообщил сатир. - Прикинь, сколько поросятам счастья
перепало... Ладно, это все фигня, между нами, девочками, говоря. Парень ты не промах, так
что...
Леха не слушал. Облегченно вздохнул. Ух, пронесло... Не так много времени прошло
после захода. Месяц, должно быть, только-только ушел за Блиндажный лес. И если времени не
терять...
- Эй! Ты меня слушаешь? Прием! - Сатир пощелкал у Лехи перед носом.
Вот ведь привязался, болтун!
- Слушай, давай утром?...
Не дожидаясь ответа, Леха двинулся к выходу из спального закутка - но сатир загородил
дорогу между валунами.
- Стоять, рогатый, я сказал! У меня к тебе дело есть.
- У меня тоже дело есть! - сказал Леха. Попытался обойти сатира, но тот шагнул в
сторону, опять загородив дорогу.
- Ты на меня не фыркай, не фыркай, салага рогатая, - почти ласково посоветовал он. -
Ну, какое у тебя дело? К девке этой пернатой потащишься, глазки строить? Или опять к
нефтяникам, по-быстрому кровушки напиться, чтобы потом в город и всю ночь там фигней
страдать?
Леха сообразил, что замер с отвалившейся челюстью, - холодный ветерок вырвал
последние крохи влаги из и без того начинающего сохнуть горла. Закрыл пасть.
Ни фига себе...
Ну, про нефтяников - ладно, мог и догадаться... Ну, про Алису. Это тоже туда-сюда.
Если на самый верх скальной стены забраться, оттуда, может, много чего видно... Но про
город?!
- А может, вы с этой гарпией задумали на ее дружков выйти?
Леха только хлопал глазами. Сатир ухмыльнулся:
- Бесполезно. Шансы ниже нуля, рогатый... - Он посерьезнел. - Слышишь, нет? Я не
шучу. Шансы как в морозильнике.
- Почему?
- Потому! Думаешь, ты тут один такой твердолобый, а она одна такая умная? Многие
пытались на своих дружков выходить. Только сейчас этот фокус уже ни у кого не проходит.
Не проходит? Ни у кого?...
...Заклепанная куртка, черные космы до пояса, ведьмовское личико...
Леха хмыкнул. Угу, рассказывай!
- Ты чего? - нахмурился сатир.
Леха пытался удержать улыбку, но облегчение было слишком сильно: да ничего он не
знает! Ни про город, ни про дружков. Просто блефует. На нервах играет, козел однорогий!
Скучно ему, вот что. Вот и все его дело...
- Кончай пугать, - сказал Леха, - Вечером поболтаем, а сейчас, извини, некогда...
Леха протиснулся мимо него и пошел к расщелине.
- Да подожди, рогатый! Ты не понял! Я же тебе... Да стой! Серьезное дело есть!
Но Леха и сам уже остановился.
Каменная стена призрачно светилась в лунном свете, разбитая на две части темной
полосой расщелины. И из этой темноты...
Едва слышный шелест осыпающихся камешков.
Стал громче, оброс дробным эхом. И уже громкий топот ног, скрежет чего-то
металлического о стены. Стук камней, отлетающий из-под башмаков...
Кто-то нагло пер через расщелину. Даже не думая идти тихо, ни капельки не скрываясь.
Ничего не боясь, несмотря на ночь. Ну-ну...
И сатир еще уверен, что новички сюда не добираются, только опытные игроки? Теплый
завтрак в постель, вот вы кто! Кровь парная, диетическая... Леха поморщился - но тут уж
никуда не деться. Хочешь не хочешь, а придется их бить. В горле уже першит, скоро придет и
настоящая жажда.
Чертова игра! Надо выбираться из всего этого, и побыстрее. А то так и тронуться можно...
Из расщелины грохотало, как из туннеля подземки. Оттуда вырвался яркий луч фонаря,
запрыгал по валунам у входа, выхватывая из темноты углы и трещины, и погас. Снова остался
лишь серебристый лунный свет. А грохот уже у самого выхода...
Леха подобрался, готовясь к атаке...
И замер. Не потому, что решил ударить позже. Просто на миг забыл, что собирался бить.
Из прохода, обламывая каменную крошку широченными плечами, вылез Пупсик. За ним
показался Крысенок...
Леха моргнул. Господи, это что?... Уже тронулся?...
Или виной всему обманчивый лунный свет? И все это лишь дурное наваждение?...
Нет, не наваждение. Никаких сомнений - они. Пупсик и Крысенок. Только в руках
вместо неуклюжих миниганов - модерновые "бизоны". Короткие стволы, модерновая
компоновка, шнековые магазины огромные, больше подствольников - зато по шесть десятков
патронов.
- Ну ты глянь, вот оно! Ждет! - заржал Пупсик. Вместе с оружием он сменил и голос.
Писклявый детский - на прокуренный сорокалетний басок, который...
Голос рикошетом ворвался в память, вышибая наружу кусочки прошлого.
...Ослепительная голливудская улыбка - посреди мрачной испитой морды с тяжелыми
мешками под глазами... широкое и толстое золотое кольцо на коротеньком пальце, на всю
фалангу, как кусок стальной рыцарской перчатки... дорогой костюм, сочащийся грязной водой,
радужной от бензиновых пятен, - и бешеные серые глаза...
Леху передернуло от ненависти. Это он! Тот, из-за кого все это...
- Козел еще какой-то, - недовольно заметил Крысенок. Тоже отнюдь не детским
голоском.
Сатир метнулся за валун.
Леха лишь проводил его взглядом. Это только родственник горного козла может вот так
вот шустро по этим предательски шатающимся камням и разъезжающейся щебенке... Только
он. Попытаешься так же метнуться следом - и десять раз навернешься, прежде чем до первого
валуна добежишь.
Убегать бесполезно, не получится. Только беззащитный круп под стволы подставлять.
- Забей на козла, - сказал Пупсик, не спуская глаз с Лехи. - Вот эта зараза оборзевшая.
Еще и не боится, гад!
Сатир выпрыгнул из-за валуна и зигзагом помчался прочь в темноту.
Крысенок проводил его ленивым взглядом.
- Как скажешь, шеф...
Шеф... Ну да, конечно. Это далеко не Пупсик, это уже матерый Пупс, привыкший, чтобы
все вокруг считали его за пуп земли. И в напарниках у него уже не крысята, а матерые крысы...
- Что? Забыл уже, да? - Пупс медленно пошел на Леху. - Повырубался и слинял, да?
Вот такой вот фигней отделаться хотел? - обвел он рукой все вокруг.
- Думаешь, если от нормальной зоны откосил, так не найдем тебя? Прид-дурок...
- Ребята говорят, его тут должно по полной программе колбасить, - подал голос Крыс
- Ну, в смысле, когда его тут месят... Так, может, помедленнее его кончать? Чтобы, типа, все
осознал... А, шеф?
- Поучи отца на баб лазить, - предложил ему Пупс, не сводя глаз с Лехи. - Конечно,
медленно! Только по копытам пали.
Леха шоркнул задними ногами, сдвигая слой предательской щебенки, отыскивая опору
понадежнее. Главное, первая пара шагов... Дальше у основания скалы камни покрупнее. С
плоскими вершинами, по ним уже можно бежать. Главное, первые два шага...
Пупс вскинул автомат - и Леха рванул вверх по склону. Умирать, так с музыкой! Если
уж не получится никого из них зацепить - все равно лучше так, в драке. В суматохе. Пусть
палят куда придется! Может, сразу пристрелят. Если повезет...
- М-мать... - сипло выдохнул Пупс и дернулся в сторону. Леха почти взлетел по
склону. Дернул головой вбок, чтобы поймать Пупса на рог, как ломоть мяса на шампур, - и
тут загрохотало.
Вспышки выстрелов - прямо в глаза. Ослепительные после темноты, накладываясь один
на другой. И никак не пропадали. Так и прыгали перед глазами, переливаясь всеми цветами
побежалости... Леха н
...Закладка в соц.сетях
