Жанр: Научная фантастика
Рассказы из клуба любителей фантастики
...ла IP (Internet Protocol) и других аналогичных протоколов.
Предоставляет услуги по передаче файлов (текстовых, графических и пр.),
электронной почты, телеконференций, осуществляет удаленный доступ,
позволяет вести беседу в реальном времени и др.
internet (со строчной буквы) - любое объединение двух и более сетей.
LAN (Local Area Network - локальная сеть) - замкнутая компьютерная сеть,
прокладываемая обычно в пределах одного здания или офиса.
Leased-line (выделенная линия) - телефонная линия, арендуемая на правах
эксклюзивного использования 24 часа в сутки и 7 дней в неделю для
постоянного соединения, например, двух офисов, находящихся в разных
городах.
Login (логин) - имя, которое используется для вашего подсоединения к
серверу. В отличие от пароля, не секретное.
Mosaic - первый навигатор по WWW, разработанный для платформ Макинтош,
Windows и UNIX. Именно с выходом Mosaic интерес к WWW стал расти по
экспоненте.
NIC (Network Information Center - сетевой информационный центр) - обычно
это любой офис, управляющий работой сети. Наиболее известным из сетевых
информационных центров Internet является InterNIC, осуществляющий функции
по регистрации новых имен доменов.
Network (сеть) - любое соединение двух или более компьютеров, при котором
они начинают разделять ресурсы друг друга. При объединении двух или более
сетей мы получаем internet (со строчной буквы).
Newsgroups - название тематических групп Usenet.
Node (узел)-любой компьютер, подсоединенный к сети.
Packet Switching (пакетная передача данных) - метод, используемый для
передачи данных по Internet. При этом данные, посылаемые компьютером,
разбиваются на пакеты, каждый из которых содержит информацию о том, откуда
он передан и куда следует.
Password (пароль) - код, используемый для получения доступа к системе,
недоступной для свободного входа.
РРР (Point to Point Protocol) - наиболее известный и используемый протокол,
позволяющий компьютеру осуществлять TCP/IP-соединение по модему с
использованием обычных телефонных линий для прямого доступа в Internet.
Протоколом РРР заменен не очень удобный протокол SLIP.
Router (маршрутизатор) - компьютер (или программное обеспечение, или
устройство), специально предназначенный для обслуживания соединения двух
или более сетей. Основная задача и действия, выполняемые маршрутизатором, -
пересылка пакетов данных между компьютерами сетей. Сейчас в маршрутизаторы
встраивают возможности по обеспечению безопасности, т.е. маршрутизатор
может не пропускать некоторые пакеты, если они по каким-либо признакам
кажутся подозрительными.
SMDS (Switched Multimegabit Data Service) - новый стандарт для
сверхскоростной передачи данных.
Server (сервер) - компьютер (или программное обеспечение), осуществляющий
определенные действия, связанные с обслуживанием клиента. Например, сервер
базы данных занимается обработкой запросов клиентов о содержимом базы и
передачей запрашиваемых данных обратно клиенту.
SLIP (Serial Line Internet Protocol) - стандарт, используемый для
подсоединения к Internet при помощи модема по обычным телефонным сетям. С
появлением протокола РРР протокол SLIP устарел, но все еще используется.
TCP/IP (Transmission Control Protocol/Internet Protocol) - набор
протоколов, определяющий формат передачи данных по Internet. Разработанный
первоначально для платформы UNIX, TCP/IP теперь перенесен практически на
все остальные платформы.
Terminal (терминал) - устройство, позволяющее посылать команды компьютеру.
Обычно так обозначаются клавиатура и дисплей.
UNIX - операционная система. Наиболее известна своей ориентированностью на
обслуживание компьютерных сетей. Большинство серверов Internet работают
именно под этой ОС.
URL (Uniform Resource Locator) - стандартный способ присвоения каждому
ресурсу WWW своего уникального номера или имени, по которому его можно
впоследствии найти.
WWW (World Wide Web - "Всемирная паутина") - совокупность серверов
Internet, работающих в режиме реального времени, используя документы
различного типа (текст, многоцветная графика, звук, видео) с
гипертекстовыми связями.
(с) ТЕХНИКА-МОЛОДЕЖИ N 1/97
Наталья Околитенко, Данило Кулиняк
Дождь и снег
Супруги Н. Околитенко и Д. Кулиняк - украинские писатели (она - прозаик,
он - поэт), члены СП СССР, опубликовали по нескольку интересных книг. Живут
и работают в селе Лютеж Вышгородского района Киевской области. Предлагаем
вашему вниманию их первую совместную работу в жанре научной фантастики.
Дождь шел шестой день подряд. Над землей поднималась испарина, в ней
задыхались цветы. Под тяжестью плодов гнулись ветви. А кочаны капусты
плавали в огородах, словно кораблики с блекло-зелеными листьями-парусами...
В предрассветный час улица была пустынна. По ней брел невысокий паренек с
большим чемоданом. С длинных его волос стекала вода. Дома еще спали, закрыв
глаза-ставни.
- Молодой человек, сюда, - вдруг позвал ктото. В одном из сонных домов
открылась дверь, на крыльцо выдвинулась сперва нога в клетчатой штанине,
потом в щель протиснулся большой зонтик, из-под которого показалась рука в
таком же клетчатом рукаве.
Паренек заглянул под зонт и увидел продолговатое лицо, окаймленное редкой
русой бородкой.
- Заходите, юноша. Я буду рад, если вы зайдете.
Паренек пожал плечами - деваться, мол, некуда,- поднялся по крутым
ступенькам и оказался в тесной прихожей. Увидел прямо перед собой
полуоткрытую дверь, за нею уголок ковра и теплую уютную темноту. Хозяин
поднес к губам палец и указал на другую дверь.
За нею была еще одна комната. Скудная мебель - диванчик и старый стол,
вдоль стены стеллаж, на котором выстроились папки с бумагами. На столе -
пишущая машинка, старенький телевизор...
- Ну вот,- сказал хозяин,- теперь вы можете хотя бы обсохнуть. Отдыхайте.
Вы ведь утомились, не так ли?
- Да, я приехал в полночь, а гостиницы не нашел.
- Так и бродили всю ночь?
- Не совсем. Немного вздремнул на лавочке, под каким-то брезентом, пока и
он не промок.
- Я согрею вам чай. А вы пока послушайте, как шумит дождь. Обязательно
послушайте.
Светало. Паренек чувствовал себя так, как часто бывает после бессонной
ночи - в голове легкий звон, и все кажется чуть нереальным: грани между
обычным и странным, между дозволенным и запретным размыты. Если бы он
чувствовал себя иначе, то врядли вошел сюда. Теперь же все казалось
нормальным: он озяб и устал, ему нужно отдохнуть. Он скинул мокрый пиджак,
с наслаждением вытянулся на диванчике и стал слушать. Спать не хотелось,
спать было слишком поздно и слишком рано. Дождь шуршал неспешно и ласково.
Звуки его каждое мгновение были иными - то мягкими, то становились чуть
громче, то едва шелестели...
И вдруг паренек подумал о том, что в саду растут разные деревья - яблони,
абрикосы, возможно, акация, у всех у них разные листья и потому капли
ударяют о них по-разному, вот и получается целая симфония. Приглушенные
звуки ее плыли, плыли за окном.
И еще он подумал, что никогда до сих пор не слушал дождь: жил в большом
городе, на девятом этаже большого дома. Если дождь заставал его на улице,
это лишь усложняло жизнь. Звуки тех, мешающих жить дождей терялись в шуме
машин, в шарканье бесчисленных подошв...
Вошел хозяин с подносом в руках - вазочка с печеньем, стаканы с чаем.
Паренек сказал:
- Я вам очень благодарен. За чай. За приют. За дождь...
- Даже за дождь?
- Да. Я впервые услышал его мелодию.
Хозяин отставил стакан.
- Скажите, но только честно, вы очень хотите спать?
- Нисколечки.
- Тогда послушайте.
Он взял со стола листок бумаги и стал читать:
Когда прервется этой жизни нить,
Когда для нас последний час настанет,
Весь светлый мир, как прежде, будет жить,
Все будет жить, и только нас не станет...
Странное чувство охватило паренька. Он любил стихи. В этих было что-то
неуловимо общее с дождем, что неспешно шуршал за окном, с запахом влажной
земли и листьев, даже с этим неожиданным знакомством. И хотя прозвучали
слова "когда прервется", он остро почувствовал, что живет, что будет жить.
Слова, звуки, запахи, мысли, воспоминания и предчувствия - все сразу
нахлынуло и смыло вялую усталость ночи.
И снова будет белый снег идти...
- Боже мой,- пробормотал хозяин, - Снег? Почему именно снег? Никакого
снега ведь нет...
- Дальше,- попросил паренек.
Виновато улыбнувшись, хозяин продолжил:
И снова будет белый снег идти -
Мгновенный на руке, но все же вечный.
Вершина громоздится на пути,
За нею - мрак, мгновенно-бесконечный...
Мы будем возвращаться в чьи-то сны
Проклятьем, что когда-то прозвучало.
Конец зимы и первый день весны -
Конец начала и конца начало...
Да, будет снова белый снег идти
И обновляться по весне природа.
И упадет на прерванном пути
Опять зерно в извечной жажде всхода.
Все повторится. И лишь в той реке,
Что воды мчит свои с высот забвенья,
Зажгутся вдруг, как слезы на щеке,
Растаявшие звезды на мгновенье...
Несколько минут оба молчали, потом паренек сказал:
- Да. Теперь я понимаю. Вы поэт. Я должен был сразу догадаться. Только
поэты способны на такие неожиданные, добрые поступки. И еще я хочу сказать,
что вы - хороший поэт. Кто вы? Видимо, я вас знаю.
Хозяин покачал головой.
- Нет. Это дождь. Поэт, о котором вы говорите, - это дождь. Я просто
записал то, что сложил он.
"Конечно,- подумал паренек.- Он и должен говорить о себе только так.
Дождь навеял ему и этот ритм, и эти образы..."
- Не верите? Но это действительно дождь. Я сейчас объясню...
Хозяин торопливо прошел вдоль стеллажа. Пальцы его, словно по клавишам,
пробежали по корешкам папок.
- Дождь - естественный генератор шума, то есть последовательности
случайных сигналов. Ведь каждая капля падает по-своему, правда? Я придумал
одно устройство. Оно фиксирует удары капель и преобразует их в обычный
двоичный код. Импульс - единица. Нет импульса - ноль... Моя пишущая машинка
превращает язык дождевых капель в знаки: 10000 - "а", 01000 - "б", и так
далее. И вот, представьте себе, сначала получался хаотичный, бессмысленный
набор знаков, строк. Но потом, потом... Сколько дождей прошумело за те
десять лет, что прошли! Сколько капель упало... Наверное, нет числа, чтобы
их сосчитать... Но потом вдруг случилось вот это... Явилось это
стихотворение. Теперь вы понимаете, почему его написал дождь?
Паренек взял одну из папок, раскрыл ее. Бесчисленные буквы перетекали из
строки в строку, со страницы на страницу, из папки в папку... в
бесконечность.
Он поднял глаза:
- Но десять лет... Десять лет! Как вы могли ждать? И... зачем вам все
это?
Ему не стоило так говорить. Лицо хозяина стало замкнутым.
- Я математик. Я хотел показать, на что способна техника. И сам хотел
узнать, на что она способна. Мне было интересно. Неужели не понимаете?
Паренек поспешил исправить оплошность.
- Я понимаю, понимаю. Все равно - вы поэт. Поэт техники.
Глаза хозяина снова засияли по-детски. Он засуетился, схватил поднос,
выбежал из комнаты. Вернулся с крупными яблоками, мокрыми, со следами земли
на золотистых боках. Они словно светились.
- Как вас зовут?
- Саша.
- А я Павел Иванович.
- Что вы собираетесь сделать со стихами? Пошлете в редакцию?
- Нет. Разве можно? Они ведь не мои.
- Стихи дождя. Но нашли их и записали вы. Чьи же они еще?
Хозяин съел яблоко вместе с сердцевиной. Покрутил в руках "хвостик",
сказал:
- В том-то и дело, что они чьи-то. Когда-нибудь родится человек. Он
вырастет и начнет писать стихи. Кто знает, когда и почему выплеснет из его
сердца эти строки. И в эту минуту человек станет их рабом: слова будут
торопливо ложиться одно за другим, словно их кто-то нашептывает. А когда
поставит последнюю точку, прочтет изумленно. Как это случилось? Откуда
взялось? Он не будет знать, что стихи в природе существуют объективно: как
дождь, как ветер, как эти яблоки. Все прекрасные мелодии, стихи существуют
объективно - сегодня или в будущем. На языке математика они - продукт
естественных генераторов шума. Человеческий мозг - самый совершенный из
таких генераторов. Какие еще возможности скрыты в нем! Может быть, всего
десяти минут хватит тому, неведомому человеку, чтобы создать стихи, которые
я искал десять лет...
Помолчав, хозяин добавил:
- А вдруг такой человек уже есть? Может, он уже написал эти стихи?
Паренек не ответил: он слушал дождь. Дождь шуршал, шелестел, шептал в
созвездьях плодов и цветов...
Перевод с украинского
© Техника молодежи N 1 за 1986 г.
Рубрика "Русские космисты"
Рудольф БАЛАНДИН
Наперекор космическому порядку
Ну, что если человек был пущен на землю в
виде какой-то наглой пробы, чтобы только
посмотреть: уживется ли подобное существо
на земле или нет?
Ф.М.Достоевский
Достоевский оказался напрямую причастным к нашей космической эре. И не
только с идейных позиций, не умозрительно, а как автор технического термина
"спутник" (в значении - искусственный спутник Земли). Сделано это было в
художественной форме, но безукоризненно точно с научной точки зрения.
Вот слова черта, порожденного больным сознанием Ивана Карамазова: "Что
станется в пространстве стопором?.. Если куда попадет подальше, то
примется, я думаю, летать вокруг земли, сам не зная зачем, в виде спутника.
Астрономы вычислят восхождение и захождение топора, гатцук внесет его в
календарь, вот и все".
Учтем, так рассуждает "нечистый", а спутник представлен в виде страшного
орудия казни. Что это, провидение смертельно опасных для человечества
"звездных войн"?
На первый взгляд такой вывод чересчур осовременивает взгляды
Достоевского. Ведь о трагических последствиях технического прогресса ученые
и публицисты громко заговорили лишь во второй половине нашего века. Однако
Федор Михайлович более ста лет назад задавал вопрос: "Увеличилась ли сумма
счастья в человеческой жизни равномерное развитием господства человека над
природой, возможного для него при теперешнем развитии естественных наук?" И
отвечал на него отрицательно.
В знаменитой "Легенде о Великом Инквизиторе" ("Братья Карамазовы") он
последовательно развивает идею неуемной человеческой жажды материальных
благ. А источник материальных ресурсов, как известно, окружающая природная
среда. Человек обращается с ней бесцеремонно. Дальнейшее видится
Достоевским так. Покоряя "уже без границ природу, волею и наукой", человек
исполнится великой гордости, ощутив себя человекобогом; и уже сама мысль о
таких возможностях ведет к преклонению перед самим собой, перед своими
желаниями, ради удовлетворения которых можно пойти даже на преступление,
ибо нет ничего на свете выше человека, которому "все дозволено".
Достоевский предугадал некоторые острейшие проблемы нашего времени,
связанные с эксплуатацией природных богатств и разрушением биосферы. Но
исходил он не из фактов преобразующей деятельности технической цивилизации,
не из положений естествознания, а из глубокого знания души человеческой.
Было бы несправедливо упрекать Достоевского в отрицании технического
прогресса и научных достижений (к этому официозные критики и философы
добавляли приверженность к мистике и религиозному мракобесию). Писатель
категорически отрицал воинствующее невежество, уверенное в своей правоте:
"Полузнание - это деспот... имеющий своих жрецов и рабов, перед которым все
преклонились с любовью и суеверием... перед которым трепещет даже сама
наука". Он категорически отрицал суеверия, в частности, спиритизм, веруя в
высшие идеалы, в недоступный для ограниченного рассудка человека
Божественный Разум. И трагический финал технической цивилизации он
предполагал прежде всею из-за потери веры в Бога.
Идею Бога Достоевский воспринимал непросто, без упований на чудо, при
отличном знании научного метода и сути естествознания. Область знаний и
доказательств он безоговорочно относил к науке, оставляя религии веру в
добро, красоту. Разум Вселенной, пронизывающий мироздание. "Я православие
определяю не мистической верой, - писал он, - а человеколюбием, и этому
радуюсь". В то же время он отчетливо понимал ограниченность научных
представлений о мире. И объяснял это так: "Путаница и неопределенность
теперешних понятий происходит 110 самой простейшей причине: отчасти оттого,
что правильное изучение природы происходит весьма недавно (Декарт и Бэкон)
и что мы еще собрали до крайности мало фактов, чтобы вывести из них хоть
какие-нибудь заключения. А между тем торопимся делать эти заключения,
повинуясь нашему закону развития. Выводить же окончательные результаты из
теперешних фактов и успокаиваться на этом могут разве только самые
ограниченные натуры..."
Не случайно, конечно, А.Эйнштейн признавался: "Достоевский дает мне
больше, чем любой другой мыслитель, больше, чем Гаусс". В данном случае
речь идет и о постижении сути научного метода, и о научном понимании
природы. Иван Карамазов сетует на ограниченность рациональной мысли: "Все
эти вопросы совершенно несвойственные уму, созданному с понятием лишь о
трех измерениях". У Эйнштейна есть почти дословный повтор: "Человеческий
разум не способен воспринимать четыре измерения. Как же он может постичь
Бога, для которого тысяча лет и тысяча измерений предстают как одно?"
В своих сочинениях Достоевский постоянно использовал метод мысленного
эксперимента, ставя перед своими героями трудноразрешимые задачи. При этом
человеческая личность выступает не просто как микрокосм, но и равноправным
партнером окружающей природы, вселенского Разума. Как справедливо отметил
советский физик и историк науки Б.Кузнецов, у Достоевского: "Итог
рационалистической мысли - космическая гармония неприемлема, если она
игнорирует индивидуальную судьбу... Это крик боли, жажды гармонии, который
вошел в историю человеческой культуры как вопрос, обращенный к XX
столетию... Он стоит рядом с крупнейшими научными открытиями XIX столетия".
Однако надо признать, что это-достаточно странное научное открытие, ибо
совершенно не учитывает ту объективность (иллюзорную?), которую исповедуют
правоверные ученые. В естествознании принято считать Вселенную совершенно
чуждой человеку, существующей как бы вне его и без него по каким-то
непреложным, невесть кем и зачем установленным законам. Существование
человека в таком мире бессмысленно: "Ну, пусть бы я умер, - пишет герой его
рассказа, - а только человечество оставалось бы вместо меня вечно, тогда,
может быть, я все же был бы утешен. Но ведь планета наша невечна, и
человечеству срок-такой же миг, как и мне, И как бы разумно, праведно и
свято ни устроилось на земле человечество,-все это тоже приравняется завтра
к тому же нулю. И хоть это почему-то там и необходимо, по какимто там
всесильным, вечным и мертвым законам природы, но поверьте, что в этой мысли
заключается какое-то глубочайшее неуважение к человечеству, глубоко мне
оскорбительное и тем более невыносимое, что тут нет никого виноватого".
Достоевский вполне корректно, в духе естествознания описывал
геологические циклы и судьбы планеты. И вновь, в отличие от ученого,
завершал описание субъективным, человечным выводом: "А ведь теперешняя
земля, может, сама-то биллионы раз повторялась; ну, отживала, леденела,
трескалась, рассыпалась, разлагалась на составные начала, опять вода, яко
бе над твердию, потом опять комета, опять солнце, опять из солнца
земля-ведь это развитие, может, уже бесконечно раз повторяется и все в
одном и том же виде, до черточки. Скучища неприличнейшая..."
Добавим, что по своим взглядам на природу Достоевский был эволюционистом
(элементы направленного развития видел он и в истории человечества). Хотя
его занимал парадоксальный образ вечности не в непостижимом величии, а в
виде зауряднейшей каморки с паутиной по углам.
Подобная унылая вечность. Свершающаяся по законам мертвой природы,
сравнима с часами, отзванивающими бессмысленные сроки и периоды в пустом
доме. Писателю нет никакого дела до жизни природы вне человека и Бога.
(Достоевский писал о возможных обитателях других планет, но всерьез не
увлекался такими научными фантазиями.) Он стремится постичь смысл в
проявлениях жизни и разума, в процессе эволюции, благодаря которому создан
человек. Но вовсе не для того, чтобы подчиниться "осознанной необходимости"
законов природы и осторожно существовать в соответствии с ними. Напротив,
Парадоксалист, главный герой его "Записок из подполья", утверждает нечто
противоположное. По его мнению, своеволие человека не позволяет ему всегда
и во всем подчиняться объективным законам бытия.
Странное это человеческое качество. Вроде бы, зная экономические, скажем,
законы, можно использовать их для своего блага, чтобы "совсем уж ничего
больше не оставалось делать, кроме как спать, кушать пряники и хлопотать о
непрекращении всемирной истории". И вот тут-то он пренепременно
"неблагодарную мерзость сделает", пожелает "самой неэкономической
бессмыслицы" и пойдет наперекор очевидности! Единственно ради того, чтоб
самому себе подтвердить (точно это так уж очень необходимо), что люди все
еще люди, а не фортепьянные клавиши, на которых хоть и играют сами законы
природы собственноручно, но грозят до того заиграться, что уж "мимо
календаря и захотеть ничего нельзя будет".
Судя по всему, видится Парадоксалисту смысл человеческой жизни как
противостояние несвободе законов природы: "Ведь все дело-то человеческое,
кажется, и действительно в том только и состоит, чтоб человек поминутно
доказывал себе, что он человек, а не штифтик!"
В системе взглядов космистов такая позиция может показаться крамольной.
Космисты-материалисты обычно полагают, что знание законов увеличивает
возможности людей, позволяет продолжать строительство космического порядка
- как бы дополняя вселенский Разум волей и разумом человека.
Космисты-идеалисты подчеркивают значение познания природы для того, чтобы
полнее и глубже ощущать сопричастность к ее совершенству и пронизывающему
ее Разуму. А у Достоевского получается так, будто знание законов природы
только и нужно человеку ради желания действовать им наперекор...
Дальнейшее развитие этой идеи приводит едва ли не к богохульственным
выводам. Ведь законы природы установлены, согласно религиозным канонам,
Богом (или, если угодно, Разумом Вселенной). Выходит, человек в своей
гордыне выступает против божественных установлений? Против гармонии
Вселенной? Против высших мудростей всемирного Разума? Или вспомним
популярную ныне гипотезу В.И.Вернадского о построении на Земле области
разума - ноосферы. Именно благодаря научной мысли, согласно Вернадскому,
возможна такая радикальная перестройка биосферы. Суть ее - в полнейшем
согласии с законами природы. А тут - полнейшее беззаконие, свобода,
анархия!
Впрочем, и об анархии, и о биосференоосфере у нас еще будет особый
разговор в статьях, посвященных Кропоткину и Вернадскому. Во времена
Достоевского эти идеи еще не были теоретически оформлены. Правда,уже
существовали такие сочинения, выражающие крайний индивидуализм, как труд
Р.Штирнера "Единственный и его собственность".
Парадоксалист Достоевского не противопоставляет себя всей остальной
природе, не претендует на престол всемогущего Бога. Его тревожит и
возмущает бессмысленность жизни и смерти разумного существа в мироздании,
где все продумано и бесспорно установлено или-в атеистическом варианте-все
свершается по мертвым законам природы. Человек осужден на осознание своего
ничтожества перед извечным космосом и на жалкий бунт против неизбежности, В
конце концов, если человек есть высшее, самое разумное существо в мире, то
он волен делать все, что угодно, даже самые наисквернейшие и страшные
поступки. Ведь каждый из нас все равно приговорен к высшей мере
наказания-смертной казни! Таков не подлежащий обжалованию приговор Природы
(космического порядка, всемирного Разума).
Итак, в данном случае у Достоевского речь идет не о протесте против
Вселенной вообще, а против той научно-философской модели, которая
представляет мироздание в виде гигантского механизма. Тогда и выходит, что
человеческий разум поистине "венец творения" (но не Бога, а мертвой
природы, какихто ее замысловатых законов), а следовательно, его назначение
- покорять косную материю, привносить в нее продуманный порядок. Только для
этого вроде бы и служит познание природы.
Трудно не согласиться с Достоевским: "Прогресс естественных знаний имеет
отношение к жизни главным образом своей технической стороной".
Действительно, уже в те времена было ясно, что естествознание нацелено на
активное использование законов природы для удовлетворения материальных
потребностей. Словно мыслящему, терзаемому сомнениями человеку лишь это и
надо! Но человек- по Достоевскому-лишь тогда оправдывает свое положение в
мире, если его не устраивают только материальные блага, какими бы обильными
они ни были.
Мудрый писатель и в этом случае прибегает к методу мысленного
эксперимента. В статье о спиритизме (столоверчении или, как ныне говорят,-
полтергейсте) он фантазирует о том, что было бы, если б хитроумные духи
(черти) задумали открыть людям будущие научные и технические достижения.
Люди смогли бы летать по воздуху, извлекать из земли баснословные урожаи,
"создали бы химией организмы, а говядины хватило бы по три фунта на
человека, как мечтают наши русские социалисты". И уже не надо много
трудиться, "а теперь все займутся высшим, глубокими мыслями, всеобщими
явлениями",
И что дальше? Что былобы, если 6 люди сначала удовлетворили все свои
материальные потребности, зажили в сытости и довольствии, а лишь потом - в
сущности, от безделья и пресыщения-принялись размышлять о смысле жизни и
своем предназначении в мире? "Люди вдруг увидели бы,-считает
Достоевский,-что жизни уже более нет у них, нет свободы духа, нет воли и
личности, что кто-то у них все украл
...Закладка в соц.сетях
