Жанр: Научная фантастика
Рассказы из клуба любителей фантастики
... и зятя. Его красноватые
острые глазки сразу углядели непростительные погрешности в представленной
на обозрение картине, на что он, вполне естественно, не замедлил
торжествующе указать (да-да, это и был первый на Земле
критик-искусствовед!).
На звуки перебранки сбежались прочие члены общины. Одни,
присоединившись к Одноухому, стали отпускать глубокомысленные замечания,
другие, вникнув в суть дела, тоже схватили по угольку, чтобы накорябать
собственные варианты. Так начался продолжительный артистический штурм, за
все время которого все художники и все зрители беспрерывно думали только об
антаресианах.
И конечно, пришельцы не могли не почувствовать гипнотической тяги...
Должно быть, поначалу она была пренебрежительно мала, но по мере того как
пещерные люди сверяли свои воспоминания и в муках творчества рождалась
истина, эта тяга делалась все сильнее и сильнее, а под конец, когда аппарат
настроился как надо, стала совершенно непреодолимой. Так что в должное
время на западном небосклоне появился серебристый овоид; он приближался к
деревне очень быстро и целеустремленно и через несколько минут опустился на
меловое плато, в чьих изрытых дырами обрывах гнездились Шалопай и его
соплеменники. Приземлившись, антаресианский корабль оказался в мертвой
зоне, где гипнотическая тяга не действует, и его команда, очнувшись,
немедленно стартовала - но тут же подпала под влияние собственного
устройства, и корабль вернулся; снова поднялся - и снова вернулся, поднялся
- вернулся... Опустившись на плато в десятый раз, огромное яйцо застыло в
неподвижности.
Сияющий Шалопай поспешил навстречу инопланетным благодетелям. Фигуры в
резиновых костюмах выбрались из водяного шлюза, и два чужака повернулись к
нему, делая угрожающие жесты. В мозг Шалопая ворвались раздраженные голоса,
и один из них сурово произнес:
/ ЧЕЛОВЕК / ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА ИСПОЛЬЗОВАТЬ НАШ ПОДАРОК ПРОТИВ НАС /
- Моим людям нужны новые копья, - объяснил Шалопай, продолжая радостно
улыбаться. - И луки, и стрелы, и ножи. Потому мы вас и позвали. Дайте нам
еще.
В голове его зажужжал целый рой сердитых мыслей, и юноша недоумевающе
уставился на собеседников. Остальные антаресиане тоже приблизились к нему,
так что Шалопай начал понемногу разбирать их безмолвный разговор.
/ НАМ НЕ УДАСТСЯ ПОКИНУТЬ МЕРТВУЮ ЗОНУ ПОКА ОНИ НЕ ПЕРЕСТАНУТ ДУМАТЬ О
НАС / проговорил взволнованный голос, а нервный яростно взвизгнул / МЫ НЕ
МОЖЕМ ДОПУСТИТЬ ЧТОБЫ НАМИ КОМАНДОВАЛИ ТУПЫЕ ЖИВОТНЫЕ / УБИТЬ ИХ ВСЕХ И
НЕМЕДЛЯ / ТИХО ТИХО / вмешался третий, рассудительный голос / НАДО
УНИЧТОЖИТЬ АППАРАТ ТОЛЬКО И ВСЕГО / В КОНЦЕ КОНЦОВ ЭКСПЕРИМЕНТ.../ тут
кто-то сухо и резко хмыкнул / НУ И ЖЕ ГДЕ ОН ЭТОТ АППАРАТ//
Чужаки засуетились. Шалопай, терпеливо ожидающий новых копий, ножей и
наконечников для стрел, столь же терпеливо выслушал бурную техническую
дискуссию, из которой понял только одно: антаресианам удалось-таки
определить точное местонахождение гипнотического аппарата, который оказался
глубоко в теле мелового массива, причем как раз под кораблем. Короче
говоря, в пещере...
Чтобы завладеть устройством, кому-то из чужаков следовало, удалившись
от корабля, добраться до края плато, чтобы затем спуститься вниз, к обители
Шалопая. Однако сделать это было совершенно невозможно, поскольку мертвая
зона до края плато не распространялась... Тогда сухой голос предложил
задействовать аналогичное устройство на корабле, дабы выманить дикарей из
пещеры и тем самым прекратить их воздействие на аппарат. Однако, чтобы
приблизиться к кораблю, людям сперва следовало выйти из пещеры, то есть
покинуть пределы мертвой зоны корабельного устройства, что тоже было
невозможно. Короче говоря, это была классическая патовая ситуация!
Итак, пришельцы оказались в ловушке... Нервный голос с надеждой
предложил взорвать к душам предков весь меловой массив, дабы раз и навсегда
покончить с опасным подарком, додуматься до коего мог лишь клинический
идиот. Идея была недурна - но, к сожалению, тот же самый взрыв раз и
навсегда покончил бы с кораблем... Вот так и вышло, что стотысячелетняя
антаресианская цивилизация спасовала перед наивным желанием дикаря
разжиться задарма сотней-другой кусков обработанного кремня.
/ ЧЕЛОВЕК / рявкнул голос в Шалопаевом мозгу / КАК ТЫ И ТВОИ ЛЮДИ ПРАХ
ВАС ВСЕХ РАЗБЕРИ УМУДРИЛИСЬ НАС ПОЗВАТЬ / КАКИМ ОБРАЗОМ ВАМ УДАЛОСЬ
СКОНЦЕНТРИРОВАТЬ ВАШИ СКУДНЫЕ МЫСЛИ /
- Мы вас нарисовали!- радостно отрапортовал Шалопай и, подумав, с
понятной гордостью добавил: - Это было очень трудно, но мы справились.
Наступило продолжительное молчание. Юноша доверчиво глядел на
пришельцев, а те с недоверием уставились на него. Наконец рассудительный
голос с горечью произнес:
/ ЧЕЛОВЕК МЫ ДАДИМ ТЕБЕ КОПЬЯ И СТРЕЛЫ ЕСЛИ ТЫ УНИЧТОЖИШЬ ЭТИ КАРТИНКИ
/ ВСЕ ДО ЕДИНОЙ /
- Мы сделаем это, - расплывшись до ушей, пообещал Шалопай. - Когда вы
нам понадобитесь, мы нарисуем новые. Теперь это будет нетрудно.
Тут в его голове зазвучали жалобные стоны и даже, как ему показалось,
кровожадное рычание (но это вряд ли - как-никак, антаресиане были
представителями высокоразвитой цивилизации), а в завершение прокатился
сухой иронический смешок.
/ ТВОЯ ВЗЯЛА ЧЕЛОВЕК / отсмеявшись, произнес педантичный голос
инструктора / ТОЛЬКО СОТРИ КАРТИНКИ И ТЫ ПОЛУЧИШЬ ВСЕ ЧТО ПОЖЕЛАЕШЬ / ПОТОМ
МЫ УЛЕТИМ НАВСЕГДА И ТЕБЕ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ УДАСТСЯ НАС ПОЗВАТЬ / МЫ
СОБИРАЛИСЬ ПРОВЕСТИ НА ЭТОЙ ПЛАНЕТЕ СТО ВАШИХ ЛЕТ И МОГЛИ БЫ ПРЕКРАТИТЬ
ЭКСПЕРИМЕНТ КОГДА ОН СТАНЕТ ОПАСНЫМ ДЛЯ ВАС ЛЮДЕЙ / НО СЕЙЧАС МЫ УВЕРЕНЫ
ЧТО ГОРАЗДО РАЗУМНЕЕ ПОЗВОЛИТЬ ВАШЕМУ ЛЮДСКОМУ РОДУ УНИЧТОЖИТЬ СЕБЯ /
СРЕДСТВА ДЛЯ ЭТОГО ВЫ УЖЕ ПОЛУЧИЛИ / А ТЕПЕРЬ ИДИ И СОТРИ ВСЕ ЧТО ВЫ ТАМ
НАМАЛЕВАЛИ /
Проворно спустившись вниз, довольный Шалопай распорядился насчет
картинок. Через какой-нибудь час пещерные люди получили свое оружие, а
корабль улетел. На этот раз он ввинтился в небо с такой стремительностью,
что, похоже, и впрямь не собирался возвращаться.
Первое время Шалопай попросту блаженствовал, по десять раз на дню
любуясь огромной грудой кремневых инструментов и оружия, хранившейся в
дальнем закутке его отдельной пещеры. Но через два месяца случилось
страшное несчастье: листки с рисунками животных сдуло сквозняком в очаг,
где они и сгорели без следа. В общине был объявлен глубокий траур. Шалопай,
Ягодка, Одноухий и все-все-все неоднократно пытались вызвать антаресиан...
подолгу, старательно и безуспешно. Это была подлинная катастрофа. Без
картинок Камень-Скликающий-Зверей категорически отказывался работать. Тогда
сметливая Ягодка предложила восстановить утраченные изображения, нарисовав
их на стенах пещеры. Вот так начался второй артистический штурм! Но на этот
раз все до единого члены племени рисовали не покладая рук под влиянием
могучего стимула, породившего впоследствии подавляющую часть шедевров
земного искусства: это было мучительное желание плотно и вкусно
пообедать...
И оказалось, что с наскальными копиями инопланетное устройство
функционирует ничуть не хуже, чем с оригиналами! К сожалению, команда
серебристого овоида, пребывавшего в тот момент в гиперпространстве, так
никогда об этом и не узнала...
Шалопай с Ягодкой жили долго и счастливо и народили кучу детей. И все
их потомки - дети, внуки, правнуки и дети правнуков - процветали благодаря
антаресианскому эксперименту, который все еще продолжался. Со временем
гнездившееся в меловом массиве племя настолько размножилось, что на
повестку дня крайне остро встал квартирный вопрос. Тогда от пещерной
деревни начали отпочковываться колонии, а от них - другие колонии и так
далее, и каждая из них распространяла по белу свету три основных результата
эксперимента по искусственному сдвигу экологического равновесия.
И это были, во-первых, каменные орудия, которые пещерные люди с
превеликими трудами выучились в конце концов изготовлять своими
собственными руками. А во-вторых, искренняя вера в то, что приманивать
съедобных животных для последующего забоя - несложное дело, было бы хотение
да картинка (подлинный аппарат пришельцев, хранившийся в дальнем закутке
Шалопаевой пещеры, через каких-нибудь два поколения был завален кучей
отбросов и окончательно забыт даже раньше, чем иссякла его долговечная
атомная батарейка). И, наконец, в-третьих - родившееся от мимолетного
контакта первобытных дикарей со сверхцивилизацией Антареса великолепное
искусство кроманьонских графиков и живописцев, коим человечество до сих пор
восхищается от души.
Эксперимент по-прежнему продолжался, и те люди, что пошли по оружейной
линии, заменили кремень на бронзу, бронзу на железо, холодное оружие на
огнестрельное, порох на атом... и так далее, и тому подобное. Другая часть
человечества, избравшая линию изобразительного искусства, также достигла
выдающихся успехов, подарив нам Праксителя и Микельанжело, Родена и
Пикассо... и многих, многих других!
Тем временем за эпохой Шалопая и Ягодки минуло еще тридцать тысяч лет,
и население многочисленных колоний Антареса настолько размножилось, что
чужаки ощутили настоятельную нужду в морях и океанах нашей родной планеты.
К сожалению, исследовательские отчеты об этом в высшей степени
перспективном мире оказались неполными, но и наличествующей в них
информации было более чем достаточно, чтобы без всяких опасений отправить
на Землю полномасштабный десант антаресианских колонистов.
В должный срок весь десантный флот Антареса был готов к дальнему
путешествию. Два миллиона колонистов погрузились на многочисленные
транспортные суда со скотом, скарбом, чадами и домочадцами. Перед самым
отбытием члены Антарасианского научного общества, роясь в отчетах первой
экспедиции на перспективную планету, по чистой случайности наткнулись на
упоминание о крайне любопытном эксперименте по искусственному смещению
экологического равновесия... и без особой надежды на успех направили в
адрес Главы десанта официальное требование расследовать обстоятельства
столь фамильярного обращения с законами природы, изложив добытую информацию
в форме отчета с приложением достоверных данных о конечных результатах
эксперимента, буде таковые обнаружатся.
Вынырнув из гиперпространства за орбитой Юпитера, колоссальный
десантный флот с неподражаемой уверенностью устремился к Земле. И каково же
было изумление антаресиан, когда невесть откуда взявшееся крошечное
суденышко крайне воинственно приказало им немедля остановиться и дать
вразумительные объяснения касательно беззаконного, никем не
несанкционированного вторжения в Солнечную систему!
Изумление Командующего флотом быстро перешло в ярость. Так как он
твердо знал, что в этой системе нет и не может быть аборигенной разумной
расы, то приказал ударить по кораблику мощным парализующим лучом, чтобы
затем втащить его в гигантское флагманское яйцо и тщательно изучить. К
сожалению, в последовавшей за первоначальным замешательством спешке
комендоры ударили лучом слишком резко, и несчастное земное суденышко сразу
же развалилось на части.
И тогда рассеявшиеся по всей Солнечной системе отдаленные потомки
Ягодки и Шалопая - совместно с бесчисленными потомками прочих супружеских
пар, гнездившихся некогда в меловом массиве, - незамедлительно нанесли
ответный удар... Они покончили с флотом пришельцев за несколько секунд, а
после приступили к тщательному изучению его обломков. В конце концов им
удалось выловить из пространства новехонький межзвездный гипердвигатель - и
это была довольно справедливая компенсация за один погубленный земной
корабль.
Что до Антаресианского научного общества, оно так и не дождалось
ответа на свой официальный запрос о конечных результатах начатого на Земле
тридцать тысяч лет назад экологического эксперимента...
С другой стороны, эксперимент по-прежнему идет полным ходом.
Перевела с английского Людмила ЩЕКОТОВА
_______
© "Техника - молодежи", N8 за 1996 год.
Клуб любителей фантастики
Рудольф БАЛАНДИН
СХЕМАТИЗАТОР ПУПОВА
Ко мне ежедневно прибывают письма от простых (и сложных) жителей нашей
Малой Галактики. (По причине младенческого развития здесь разума ее
называют еще Млечным Путем.) Всех интересуют подробности схематизации
гениального Пупова.
Увы, я знал его недолго. Но запомнил навсегда.
Свой ежегодный отпуск я провожу на патриархальной Земле. В тот раз я
запланировал в Анкете Отдыха небольшое старинное кораблекрушение с
последующим пребыванием на острове вместе с двумя занимательными
спутниками.
Корабль был деревянный, белый, крутобокий. Он легко покачивался на
волнах. Крыльями хлопали паруса и вымпелы. Обслуживающий персонал весьма
правдоподобно имитировал людей. Пассажиров было немного.
На третьи сутки набросился на нас ужасный шторм - тоже достаточно
правдоподобный. Ветер в клочья разодрал крылья парусов. Свирепые волны
вгрызались в белый бок шхуны.
Рухнула мечта. Гигантской волной - как рукой - смахнуло капитанский
мостик вместе с капитаном, который вполне убедительно вопил. Среди
пассажиров началась паника. Обычное явление! Хотя каждый мог бы вспомнить,
что заказал шторм заранее.
Через пару часов вся команда с душераздирающими стенаньями канула в
пучину вод.
Шторм ощипывал корабль, как гуся. Из обшивки белыми перьями вылетали
лопнувшие доски. При каждой волне из трещин в палубе вздымались фонтаны
воды. Грузные мутно-зеленые волны нависли со всех сторон - полупрозрачные
подвижные чудовища с разверстыми пастями и белопенными гривами...
Не помню, как попал в шлюпку, вцепился пальцами в борта и рухнул
вместе с ней в бездну. Волна с непостижимой быстротой вспухла подо мной,
вознесла шлюпку под облака и там рассыпалась вдребезги. Я кубарем полетел в
пенистую пасть. Она захлопнулась. Тело мое повисло в невесомости в
пронизанном тоненькими лучиками света чреве волны - теплом и удушающем.
...Песчинки звонко, словно пустые, осыпались к моим глазам. Ветерок
сдувал пыль.
Я поднял голову, огляделся.
Сутулые дюны - белесые застывшие волны - уходили толпой за горизонт.
Справа от них лениво плескалось усталое море, слева курчавились
ярко-зеленые кусты и деревья. Над ними висели, напоминая излишне красивую
декорацию, остроконечные горы. Тропические ароматы освежали легкие.
Мои живописные лохмотья и несколько ссадин довершали картину
счастливого избавления от смертельной опасности.
С удовольствием я прошелся по плотной отмели. Волны услужливо волокли
к моим ногам какие-то коробочки, пластиковые бутылки, доски.
Повернув к горам, я углубился в лес. Вскоре на полянке среди цветов и
мотыльков увидел невысокого худенького круглоголового человечка с крупными
ушами и глазами неспокойными, темными, блестящими. Голова его
поворачивалась резко, как у птицы. Возле него покоился аппарат,
напоминающий микроскоп.
Мы познакомились. Пупов (так он отрекомендовался) чрезвычайно
обрадовался, узнав, что я - не искусственный спутник, смоделированный по
Анкете Отдыха. То же чувство испытал и я.
На песчаном пляже, впитывающем волны, как губка, мы подобрали
снаряжение, приладили между двух песчаных холмов - будто меж горбов -
самостройный коттедж, загрузили продуктами кухонные комбайны и отправились
наслаждаться дикой природой.
Остров выглядел вполне первобытно. Пестрые птицы выписывали в небе
радуги. Дикие козы при виде нас сбивались в кучу, стеклянно блестя глазами.
Где-то рыкал хищник (или натыкался издали на холмы гром?). Деревья легонько
пошлепывали листьями, аплодируя нашему выходу на эту роскошно
декорированную сцену в пустыне моря. Звуки леса нанизывались на тонко
дрожащие струны бесчисленные ручьев.
- Хорошо организованный отдых,- сказал я Пупову.
- Стабильный биоценоз с саморегуляцией,- охотно поддержал он
разговор.- Занятная штука.
- Как удобно,- сказал я, - пользоваться Анкетой Отдыха. Просто
удивительно, какое все натуральное: и эти деревья, и облака, и Солнце, и
вы, и остров.
- Солнце, пожалуй, натуральное,- согласился он.- А зачем?
Излучение видимого спектра целесообразно рассредоточить по всему небу.
Дозу других излучений разумнее регулировать самому. Эта люстра -
излишество.
И тотчас дневное светило превратилось в скучную и понятную вещь, вроде
электрической лампочки.
- А деревья и зверьки? - Пупов резко кивал головой, словно птица,
клюющая зерна.- Кислород проще вырабатывать самим. Пищу дешевле
синтезировать.
И лес в моих глазах поблек и оскудел: не листья - сухо шуршат листы,
усыпанные формулами.
- Простите, - поинтересовался я.- Если вас не устраивает подобная
обстановка, зачем вы запланировали ее?
Он вдруг вскочил и взмахнул руками, как крыльями:
- Аппарат! Схематизатор Пупова!
Он покатился со склона, быстро перебирая ногами. Я поспешил следом.
Пупов местался по острову до тех пор, пока я, сообразив в чем дело, не
привел его на ту поляну, где мы впервые встретились. Аппарат торчал из
травы, уставясь в небо своим фиолетовым окуляром, в котором плавало
крохотное белое облачко.
Счастливый Пупов бережно перенес свое детище домой и до самой ночи
мурлыкал веселые песенки, перебегая из комнаты в комнату.
...Утро было прекрасное. Солнце всплывало из моря и, как цветок,
раскрывало свои ослепительные лепестки. От него протянулась по воде ровная
золотая дорожка. Солнце выкатилось на нее и собиралось было направиться к
нашему дому, но, передумав, на мгновение замерло, чуть касаясь горизонта,
и, легко оттолкнувшись, взмыло в небо.
Тут я заметил Пупова. На его волосатой и хилой груди, словно амулет
дикаря, болтался на ремешке аппарат, излучающий густое фиолетовое сияние.
Пупов подошел к пальме на берегу. Она вспыхнула фиолетовым пламенем.
Она темнела и коробилась до тех пор, пока не превратилась в тонкую трубку с
округлой пластинкой на верхушке. Пупов сломал ее, подпрыгнул и по-козлиному
затрусил в лес. Путь его там высвечивали фиолетовые факелы. А вместо
растений оставались только их скудные и скучные подобия.
Опомнившись, я бросился догонять его сквозь фиолетовый туман:
- Погодите! Вы спятили?! Оставьте!
Пупов остановился и повернулся ко мне. Фиолетовый луч описал дугу,
опаляя ближние деревья. Прежде чем он сразил меня, я упал на четвереньки и
быстро-быстро засеменил в сторону.
Пупов хохотал. Аппарат подпрыгивал на его груди. Луч исчез.
- Чего испугались! - веселился Пупов.- Это не больно!
...Возвращаться домой я не рискнул.
Птицы, сверчки, цикады и далекие волны прибоя звучали в ночи спокойной
колыбельной мелодией. Но колыбель моя - жесткая земля под шершавыми
листьями, и парящее высоко покрывало неба с бесполезными блестками звезд, и
мои беспокойные мысли - все гнало сон прочь. Ласковый ветерок гладил меня
своей невидимой рукой. Беда только - рука была холодна, а одежда моя
состояла лишь из того, в чем я выбежал из дома. А выбежал я - без ничего...
Ранним утром, подгоняемый свежим бризом, я рысцой протрусил к берегу,
решив тайно проникнуть в дом и разбить проклятый аппарат. Вместо деревьев
мне все чаще попадались трубочки с пластинками.
Окна дома нестерпимо блестели, словно внутри полыхало пламя. Они
отражали солнце, высунувшее свою макушку из моря.
Напарываясь босыми ногами на колючие трубочки и шепотом проклиная
Пупова, я подкрался к дому, задирая ноги, как танцующий журавль. Прильнул
ухом к холодной двери. Тихо... Вдруг!
Женский голос. Не от двери, а от окна:
-... И весь год ты скрывал это от меня!
- Не хватало, чтобы ты плакала,- затарахтел из глубины дома голос
Пупова.- Я совершил величайшее открытие. Видишь, на опушке
схематизированные деревья. Осталась принципиальная схема: питающий
стержень, пластина фотосинтеза. Никаких излишеств!
Я вернулся в лес. Сплел себе юбку из травы и ветвей. Надо было
начинать дипломатические переговоры.
...Пуповы прохаживались вдоль берега. Фиолетовый луч лизал воду, и
волны становились ровными и бесцветными, как на графике.
Я вышел из-за кустов, поздоровался издали и, стыдясь своей юбки,
заговорил о бессмысленности схематизации.
- Ерунда! - резко крикнул Пупов.- Самое разумное - упрощать. Мы
перегружены сложностью мира... Да вы не теребите сарафан, а то на нем все
листья опадут.
...Жизнь моя усложнилась необыкновенно. Приходилось самому добывать
огонь, мастерить каменные орудия, охотиться на диких животных, собирать
ягоды и коренья. Тем временем фиолетовое зарево приближалось к горам.
На охоте мне встретилась маленькая тележка с коробочкой и бачком. Она
катилась во главе овечьего стада. На схематизированном поле она принялась
сбивать пластины и укладывать их в бачок.
Я понял: это - схематизированный баран. Подумать только! И я могу
оборотиться тележкой, возящей мозги в коробочке!
Срочно нарядившись в парадную юбку и взяв в руки увесистую дубину, я
вновь отбыл с дипломатическим визитом к соседям.
Пуповы схематизировали цветы на поляне. В клубах фиолетового пожара
все растения сгорали в однотипные стерженьки с пластинками.
- Послушайте, вы! - крикнул я зычно.- Не лучше ли подарить вашей даме
букет живых цветов?
- Он схематизированный? - засмеялась женщина.
- Сами такие! - обиделся я.
- Он вскоре без всякого аппарата перепроизойдет в обезьяну,- сказал
Пупов.
Действительно, я ощутил пробуждение первобытных инстинктов.
- Ты, хиляк! - прохрипел я, вздувая мышцы и поводя дубинкой. -
Интеллигент паршивый. Размозжу!
Я был противен сам себе. Но ничего поделать не мог. Бытие определяет
сознание, а мое бытие было теперь примитивное.
От Пупова исходило слабое фиолетовое сияние, и это как-то
по-особенному ярило меня. С истошным воплем я бросился на него.
Навстречу - фиолетовая волна. Я метнулся в сторону и дал стрекача.
Сзади гоготали Пуповы.
Отдышавшись, я оправил юбку и вновь вышел из кустов. Застонал жалобно,
как подбитая птица:
- Зачем это? Не надо, не надо!
- Надо,- твердо сказал Пупов.
Спутница его прощебетала, играя длинными ресницами:
- Да он не знает, что такое такое наука и техника.
- Вы ответите! - стонал я.
- Кому отвечу? Я схематизирую всю планету. Сделаю ее доступной и
простой, как карманные часы. Позже - схематизирую весь мир. Постигну все
его взаимосвязи. Он будет для меня игрушечным. Вы помните сказки о боге
всепостигающем?
- И о богине,- без ложной скромности дополнила его спутница. Только
теперь я заметил, что она молода и стройна, с глазами, как
несхематизированное море: зелеными, глубокими и блестящими.
- А разве сами вы,- продолжал Пупов,- не захотели бы мыслью
пронизывать все мироздание, достигнув предела величия, могущества и
счастья!
Конечно, я бы хотел. Да еще - с богиней... Но ведь это ему была
уготована подобная участь! Мне вдруг открылась бездна, и руки мои, как в
падении, взметнулись к небу, и сердце сладко и жутко похолодело.
- Порчу несете вы миру! И этому острову - изумруду в аквамариновой
оправе. И этим облакам, изменчивым, как сновидения. И этим деревьям -
прекраснейшим колоннам, поддерживающим небо. И живым существам, на которые
не пожалела природа лучшие материалы и миллиарды лет творения! И людям,
наконец! Любой из нас не хуже вас!
- Он стихами заговорил,- изогнула брови Пупова.
- За такие стихи схематизировать мало,- сказал изобретатель.- Ты мне
надоел. Иди, пасись на воле. Это скоро кончится.
Я вернулся к своей лежанке, выстланной пряной травой. Замерли кругом
фиолетовые деревья под фиолетовым небом, и море вдали лучилось фиолетовыми
бликами.
"А может быть, так даже лучше? - думал я.- Может быть, нас уже
когда-то схематизировали? И не один раз. Еще разок схематизируют -
подумаешь, беда большая! От этого не умирают".
Мне понравилась мысль, что Пупов, великий схематизатор, сам уже был
прежде схематизирован. А кто помешает и мне со временем изобрести такой
аппарат? И тогда я схематизирую мир, схематизированный Пуповым. Надо мной
останется разум Пупова. Потерпеть можно... Лучше добровольно согласиться на
упрощение.
На опушке леса я залег и стал наблюдать.
Столбы фиолетовых лучей возносились к облакам и лились оттуда на
остров неиссякаемым дождем. Аппарат наращивал мощь. Пуповы стояли в самом
фиолетовом пекле и порой казались призрачными дрожащими язычками пламени.
Боги огня? Или его жертвы?
Будто под рентгеном просвечивали их кости, черепа...
Пупов пригляделся к своей спутнице:
- Ты похожа на схему из учебника анатомии.
И вмиг лучом спалил ее в маленькую куколку, поднял с земли и сунул во
внутренний карман пиджака.
...Я пришел в себя - через несколько часов или дней? - и огляделся.
Вокруг все было по-старому: заросли, дюны, море.
Ни Пуповых, ни аппарата я с той поры не видел.
...Иногда мне приходит в голову вздорная мысль: а что если Пупов
схематизировал меня? И вас? И всю Землю? И всю Вселенную?
Нашим схематизированным мозгам все кажется обычным, непостигаемо
сложным. Но Пупов своим всевидящим оком измерил до дна пространство и
время. И мир для него открыт и понятен, как заводная игрушка...
Ну и скучно ж ему жить на свете!
Зера ИБРАГИМОВА
ПИСЬМО
Слова говорят или слишком рано, или слишком поздно.
Вы поняли смысл этой фразы из старого фильма раньше, я - позже. Вы,
как всегда, правы. Слова говорят или слишком рано, или слишком поздно.
Но я скажу вам то, что хочу сказать, чтобы переломить смысл этой
фразы.
Я слишком поздно сказал вам свои слова, но я знаю, что вы можете
перекрутить себя, преодолеть и выбросить из своей души то, что должно
исчезнуть из вашей жизни, и потом снова подняться и снова стать самой
собой. Поэтому я и говорю вам то, что хочу сказать.
Человек должен сам носить в себе бога. Если в душе его нет, его ничем
туда не вложить: ни мессой Баха, ни реквиемом Моцарта, ни "Тайной вечерей"
Леонардо да Винчи. Или он есть в человеке, или его нет. Поэтому никогда
робот с его тремя законами роботехники не будет человеком. Никогда для
робота не будут звучать эти слова из Библии: "Сильна как смерть любовь".
Никогда для него не будет "ревность как ад тяжка". Никогда он не узнает,
что "стрелы ее - стрелы огненные". Поэтому никогда робот со всей его
самоотверженностью и преданностью не будет человеком. Потому что никогда он
не скажет тому, кому причинил боль и к
...Закладка в соц.сетях
