Жанр: Научная фантастика
Рассказы из клуба любителей фантастики
...учше, чем с матерью? Да или нет?
- Нет ваще.
- Но вы же понимали, что рано или поздно труп найдут. Хотя вы и
распилили его на части и упрятали в картонные коробки. Действуя таким
образом, плохое, допустим, общество матери вы заменили куда более
отвратительным тюремным обществом. Да еще квартиру потеряете. Вам этого
хотелось?
- Нет. Я думал - обойдется.
Тем временем принтер со змеиным шипением выталкивал широкую ленту с
цветными картинками, напоминающими репродукции полотен Филонова.
- Томограммы,- пояснил Либиар,- тут отсняты во всех ракурсах отделы
головного мозга. Особое внимание советую обратить на гипотоламус.
А заключенному скомандовал:
- Встаньте и подойдите к той стеклянной стойке. Расскажите, что лежит
на среднем стеллаже.
Испуганный встал и, шаркая по-стариковски, побрел к стойке. Охранники
не отпускали его ни на шаг.
- Тест на "ямоустойчивость",- прошептал Либиар Сфирку на ухо,-
смотрите внимательнее. Вот он наклонился, разглядывает, называет
предметы... - А в полный голос сказал: - Все, идите на место! Вы видели? -
повернулся он опять к Сфирку.- Человек, уже затронутый болезнью,
обязательно сделает шаг назад, не глядя. Он не понимает, что сзади может
появиться препятствие, помеха, и не в состоянии предвидеть последствия шага
вслепую. Наш пациент, так сказать, обязательно свалился бы в яму. Процесс
психического расстройства уже пошел. Однако, суду мы в таких случаях даем
однозначный ответ: вменяем.
Он сделал отметку в бумагах заключенного и разрешил его увести.
Сфирк уткнулся в томограммы.
- Явные следы работы моего вируса. Целые группы нервных клеток
поражены: заменены обычной мышечной или соединительной тканью. Особенно
пострадали участки продолговатого мозга и мозжечка. А здесь
сконцентрированы функции управления...
Перебивая, Либиар с восторгом воскликнул:
- Вот что значит работать на стыке наук! Откровенно говоря, я и до
вашего доклада на конгрессе подозревал, что социальное поведение многих
людей определяется заболеванием вирусной природы. Ну, чем можно объяснить:
человек делает опасную и тяжелую работу без оплаты, довольствуясь лишь
обещаниями. Или взять то, что мы называем "экранной зависимостью". Жертва
этого распространенного психоза верит на слово всему, что говорит
хорошенькая дикторша, стоит сутками в очередях, чтобы отдать деньги любому
названному ею прохвосту. Голосует за того, кто уже не раз обманул и
заведомо обманет еще раз...
- Простите,- перебил Сфирк,- я в политику не лезу, но все же: вы
оппозиционер?
- Да, а что такоего? Энэрия - свободная страна, где политические права
личности святы. Но я не излагаю сейчас свои взгляды, а рисую портрет
типичного пациента нашей клиники. Кстати, о вирусах. До вашего открытия я
полагал, что имею дело с результатами работы вируса Крейцфельда-Якоба.
Давайте порассуждаем. Начало: легкое нарушение походки и речи, ни на
чем не основанная веселость. Середина болезни характерна общей апатией,
перемежаемой взрывами буйства и вспышками агрессивности. При этом острие
вспышек направлено не на истинных виновников житейских бед, а на друзей или
близких,- подчас и на случайные объекты: электролампочки, заборы, почтовые
ящики или лифты. Оказавшись на войне, такой больной становится мародером, в
бою тычется без толку туда и сюда, и вечно попадает в засаду, в окружение и
в плен. Он никогда не рассчитывает заранее, где может прятаться снайпер, и
становится его жертвой. Ну, а финал... В финале больной погибает. Не от
вируса, как такового. Вирус СПИДа тоже не убивает. Но при СПИДе причиной
смерти становится любая простуда, а в данном случае любое бытовое или
общественное зло. Ведь речь идет о нарушении управляющих функций мозга. При
болезни Крейцфельда-Якоба человека губит наркотик или пуля, несчастный
случай на улице, в цехе - где угодно. В Энэрии от этих причин, включая
алкоголизм, люди мрут как мухи. Много самоубийц.
Сфирк поднял руку, прося слова. Он показал на пеструю ленту томограмм:
- Извините, но вы не правы. Мой вирус, вирус Сфирка, воздействует на
волевые центры...
Резкий властный голос по громкоговорящей связи прервал его тираду:
- Либиар, вы почему уехали с заседания?
- У меня была назначена психиатрическая экспертиза одного обвиняемого.
Компетентные органы торопили.
- А вот мне звонят из тех же органов, что на утреннем заседании был
инцидент, в котором вы принимали участие.
Либиар побледнел. Стараясь сохранить достоинство, он менее пискляво,
чем обычно, возразил:
- Да ерунда это. Один чудак, на самом деле, грозил пандемией, кричал
об озоновых дырах, под которыми в Энэрии рождаются красные дети. Его
стащили с трибуны, и все.
- Нет, не все. Он распространял листовку с самыми грязными
антиправительственными домыслами. И вы, Либиар, принимали в этом участие.
- Боже упаси. Что вы, шеф. Если я состою в оппозиции, это еще не
значит...
- Не клянитесь. На одной из листовок, изъятой после инцидента,
обнаружены отпечатки ваших пальцев. Короче, сейчас подъедут агенты. Они
хотят с вами побеседовать. Не отлучайтесь.
В глазках Либиара полыхнул ужас. Он отключил микрофон и повернулся к
Сфирку:
- Вас тоже могут начать трясти. В конце коридора грузовой лифт. Идите
в угол сада по тропинке - там два прута в решетке отогнуты. У главного
входа вас могут перехватить, туда лучше не соваться.
Либиар, трясясь, достал из нагрудного кармана пластиковый пакетик,
похожий на заварку чая быстрого приготовления.
- Меня обыщут. И десь все вверх дном перевернут. Прошу сохранить.
Потом я у вас заберу. Это микродискета, а что на ней, я и сам толком не
представляю.
В этот момент на экране показались две шкафообразные фигуры. Агенты
двинулись по пустынному коридору, вертя головами. Читали таблички на
дверях.
- Поздно! - стукнул кулаком Либиар.- Они вас засекут.
- Куда выходит эта дверь?
- А, верно. Здесь выход на балкон. Под нами комната отдыха и
бильярдная. Там в это время никого не бывает.
Сфирк вырвал из какого-то аппарата прочный кабель и выскочил на
балкон. Привязал кабель двойным десантным узлом: пригодилась армейская
выучка.
- Кабель - сразу на место,- бросил он Либиару и соскользнул вниз;
дверь в бильярдную была закрыта изнутри, хотя на улице стояла теплая
майская погода.
Сфирк обмотал руку платком и выдавил угол стекла. Просунул руку,
олтодвинул щеколду. В бильярдной было безлюдно, и он перевел дыхание.
Подождав, вышел в коридор.
До дома он добрался без приключений. Рогнеда, едва открыв дверь,
повисла у него на шее.
- Поздравляю! Я видела твое выступление по телевизору - молодец!
Только почему этот противный мужик в перерыве давал странную оценку твоего
открытия - мол, вирус Сфирка - один из многих штаммов, простых
разновидностпей уже открытого вируса.
- Такой всклокоченный, с бородкой и в очках?
- Он самый. Репортер его представил: профессор Роальд. Еще он сказал,
что вирусов известно полторы тысячи, что в каждом стакане воды их
миллиарды. Ну, стало одним больше, ничего особенного.
Сфирк прошел на кухню. - Изобрази-ка чайку. Смертельно хочется пить. А
Роальд... что, в сущности, Роальд? Завидует. Он ведь не может не понимать,
что болезнь Крейцфельда-Якоба - это обычная латентная инфеккция, в
результате которой мозг понемногу превращается, грубо говоря, в губку. А
мой вирус непредсказуем. Он может дремать в организме десятилетиями, а
может по еще не до конца ясным причинам взорваться и уничтожить мозг своего
носителя за сутки, а иногда и за часы. Он губит клетки мозга, которые
заведуют волей. Подопытные мыши, будучи внешне здоровыми, теряют
способность бороться за выживание и добывать пищу. Люди то же самое: им все
на свете трын-трава, они легко поддаются влиянию алкоголя, наркотиков,
любой телевизионной агитации и рекламы. За мзду или под давлением охотно
идут на преступление. Склоны к холуйству, предательству. Но при вскрытии
обнаруживается: губчатости мозга нет. Погибшие нервные клетки обычно
замещаются длинными мышечными волокнами типа тех, что имеются в седалищных
буграх.
В квартиру позвонили. "Они? - со смертной тоской подумал Сфирк.-
Неужели Либиар раскололся?"
Оказалось, что нет. На площадке стоял невысокий сильно загоревший
господин в корректном черном костюме и отличной белой рубашке. Очки, узкие
глаза, подчеркнутая опрятность, едва уловимый приятный запах. По всему -
иностранец.
- Я приехал поздравить вас с блестящим открытием,- с акцентом, но
грамотно заговорил он по-энэрийски,- кроме того, я хотел бы обсудить один
деловой вопрос, представляющий взаимный интерес.
В столовой иностранец, прежде чем сесть в предложенное кресло, сделал
комплимент Рогнеде и Сфирку одновременно:
- У вас исключительно красивая жена. Я был в вашем чудесном музее. Там
есть большая картина "Фрина на празднике Посейдона". Это вылитая она!
Действительно, Рогнеда в свои тридцать пять выглядела на девятнадцать.
Рослая, гибкая и стройная, с маленькой грудью и озорными черными глазами,
короткоостриженная, она напоминала большого мальчика.
- Но давайте перейдем к делу. Меня зовут Уну, можно просто У. Я -
вирусолог и до чрезвычайности интересуюсь вашими научными работами. Заведую
лабораторией Супийской Академии наук. Вот моя визитная карточка.
Действительно, Уну четко и коротко изложил основное содержание статей
Сфирка. Его интересовали пути распространения вируса, способы его выявления
и многое другое. Сложными даже в произношении словами "рибонуклеиновая
кислота" и "персистенция" он жонглировал легко, как фокусник шариками.
В заключение Уну заявил:
- Почему бы вам не съездить на денек в мою лабораторию в Супию? Ваши
консультации мы хорошо оплатим.
Он назвал сумму в долларах Страны Заходящего Солнца, такую, что у
Рогнеды мгновенно порозовели уши. Эта сумма позволяла сразу решить многие
житейские проблемы. Например, сменить старенькую, купленную еще в первые
годы совместной со Сфирком жизни, мебель на приличную современную. Да и
Сигги растет не по дням, на ней все горит.
- Надо подумать,- сказал Сфирк,- как еще начальство посмотрит.
- Начальство хорошо смотрит.
Уну показал Сфирку официальное, на хрустком бланке письмо из Супии на
имя директора института. В верхнем углу знакомым почерком была начертана
резолюция: "На усмотрение Сфирка при условии покрытия всех расходов
приглашающей стороной". Дата стояла сегодняшняя.
- Виз в Супию не надо,- соблазнял Уну, - а билеты у меня в кармане.
Полет на сверхзвуке длится не более двух с половиной часов. За двадцать
минут доедем до электролетной площадки... Со всеми делами пройдет не более
четырех часов, как мы окажемся в Бэйпинском аэропорту. А завтра вечерним
рейсом вы вернетесь к очаровательной Рогнеде. С собой брать не надо, кроме
паспорта. В Супии, как в Герции, есть решительно все. Вас ждет восточное
гостеприимство.
Сфирк вопросительно взглянул на Рогнеду, хотя все и так уже было ясно.
Уну решительно достал бумажник.
- Вот маленький аванс. Здесь шестьсот. Электромобиль у подъезда. - Уну
загадочно улыбнулся и вышел из квартиры...
Полет начался превосходно. Набор высоты и переход звукового барьера
прошли безболезненно, после чего прехорошенькие стюардессы вплотную
занялись пассажирами. Сувениры от авиакомпании, шампанское от командира
корабля, закуски, прохладительные напитки - все весело пошло по рукам.
Смакуя шампанское, Сфирк решил, что пора более коротко познакомиться с Уну.
- Как вам показалась Энэрия?
- Очень, очень хорошо. Грязновато, правда, бандитов многовато, зато
девушки красивые. - Уну с восхищением посмотрел на одну из стюардесс,
которая в очередной раз протанцевала по салону, и повернул плоское лицо к
Сфирку:
- Вы не обиделись за откровенность? Я ведь учился в Энэрии. Давно,
тридцать лет назад. Тогда Энерия называлась по-другому, державой была.
Шесть лет провел в Городе Великого Вождя. Сейчас он называется иначе.- Уну
вздохнул.- Счастливые люди. Уничтожая прошлое, вы шагаете в будущее
налегке. Супия тоже меняется с каждым годом, но мы не разрушаем старое. За
пять тысячелетий в восточных цивилизациях накопился гигантский пласт
истории, обычаев, нравов - словом, культуры в целом. И этот пласт тяжек,
как пирамида Хеопса.
Уну замолчал, прислушался к тихому звону турбин сверхзвукового лайнера
и резко переменил разговор.
- Скажите, а вы не задумывались над тем, как точнее назвать ваш вирус?
В одной из статей мы именовали его "вирус обидиенс". Насколько я понимаю,
это связано с деградацией личности?
- Я тогда экспериментировал на мышах. "Обидиенс" примерно означает
покорность. Что касается человека, то этот вирус, как я считаю,
распространен широко. Носителями инфекции являются вши, комары, грызуны,
сами люди, наконец,- вирус передается половым путем, при переливании крови,
через плохо обработанные хирургические инструменты.
- Но ведь эпидемий, тем более, пандемий не было?! - возбужденно сказал
такой тихий на вид Уну.
- Вот здесь тайна велика есть.
Словно забыв о собеседнике, Сфирк задумался. Открытый им вирус имел
странную способность порождать вирусы-мутанты. Они отличались от настоящих
только тем, что просто оккупировали, но не уничтожали приютившие их клетки
мозга. Тем самым снижалась концентрация настоящего "обидиенса" и его
болезнетворность. Опаснейший вирус сам регулировал свою численность!
Поэтому и не случалось эпидемий в обычном понимании, не возникало локальных
пятен на карте, очагов. Болезнь распространялась, не имея четких границ.
Конечно, Уну все это знал. Очевидно, его интересовала подоплека странностей
"обидиенса".
- Не мучайтесь,- мягко сказал внимательный Уну,- мы тоже, как говорит
в Энэрии, не лыком шиты. Мы шиты прочными капроновыми нитями. На уникальном
резоонансно-электронном микроскопе нам удалось обнаружить программу
функционирования вируса. Это гигантская молекула, свернутая в спираль -
наподобие перфолент старинных компьютеров. Если кончик ленты-программы
оторван, вирус безопасен.
- Да, но кто, когда и чем этот кусок обырвает или не обрывает? -
возразил Сфирк. - Нужен механизм, спусковой крючок, триггер. А это загадка.
Оба замолчали и пристегнули ремни. Самолет встряхнуло в облачном слое.
Показалась земля Супии - зеленая, расчерченная на квадратики идеально
ухоженных полей.
Сидевший перед Сфирком господин европейского вида выключил диктофон,
на который тщательно записывал все разговоры своих соседей во время полета.
В аэропорту Уну повлек Сфирка в ресторан. По его словам, лаборатория
находилась значительно севернее Бэйпина, рядом с подземными усыпальницами
династий Мэй. Электролет должен подбросить ученых прямо на место, но до
рейса оставалось время.
Завтрак начался с зеленого чая, а кончился рисом и супом, который
подавали в фарфоровой чашечке. Уну говорил только о кухне и хвалил Сфирка
за проявленную ловкость при обращении с палочками во время еды.
- Я обещаю вам небольшую культурную программу,- сказал он после
завтрака.- С воздуха мы увидим Великую Стену. Потом зайдем на полчаса в
подземелье и посмотрим гробницы. Жаль, нет времени слетать на центральную
площадь Бэйпина: там дивный дворец семнадцатого века и знаменитая кукла,
изображающая нашего любимого Президента. Фа Зер Фолк сам приказал ее
поставить. Нам не надо оппозиции, мы древний народ и живем обычаями. Каждый
недовольный может подойти к кукле и поругать ее, выразить свои сомнения. А
если уж хочет - ударить куклу палкой, и ему за это ничего не будет.
После прохлады кондиционированного воздуха ресторана бетон летного
поля обдавал жаром. "К обеду здесь будет, как на сковороде", подумал Сфирк,
забираясь в электролет, похожий на летающий автобус. Он сел у окна, чтобы
получше разглядеть Великую Стену.
Электролет плавно поднялся в воздух и понесся на север. Высота была
метров четыреста, что давало возможность хорошо видеть землю. Равнина
быстро сменилась предгорьями.
- Смотрите,- прокричал Уну,- вот она! И таких стен и башен почти
четыре тысячи километров!
Гигантская зубчатая стена с квадратными башнями дыбилась по горам.
Туристы включили видеокамеры. Огромность вложенрного человеческого труда
потрясла Сфирка. Он недоумернно пробормотал:
- Но зачем? Три десятка крепостей, поставленных на путях вероятного
продвижения противника, наверняка дали бы больший эффект при умеренных
затратах...
Глаза Уну впервые за время знакомства со Сфирком стали злыми.
- У нас, людей желтой расы, другой менталитет,- веско сказал он.- Это
вы ищете обходные пути, а мы все делаем до конца и как следует. Пусть на
это уходит больше труда и времени. У нас все это есть - и люди, и время.
...Гробницы династии Мэй представляли собой огромный подземный город.
Туристам разрешалось осматривать его ничтожную часть, где имелось
искусственное освещение. Саркофаги из резного камня выглядели домами. Около
одного из них к Сфирку обратился турист европейского вида.
- Виноват,- сэр,- начал он по-английски,- у вас на руке часы
энэрийского производства. Я давно мечтал иметь такие. Вы купите себе в
Энэрии другие... А за эти я вам отдам лучшие часы в мире - швейцарский
"Ролекск. Это хорошая сделка для вас, а не для меня. Но каприз есть каприз.
Сфирк посмотрел на свои допотопные "Командирские". Красная цена им
была двадцать. К тому же Рогнеда давно жаловалась, что грубый корпус часов
рвет манжеты рубашек и пиджаков, и просила сменить их на более современные.
Плоский и изящный "Ролекс" - то, что надо.
- Нет проблем,- ответил он, расстегивая браслет.
Уну ничего не заметил или сделал вид, что не заметил.
- Пойдемте, Сфирк, еще в один зал. По преданию, там встречаются
призраки, для широкой публики зал закрыт, но для почетных гостей иногда
делается исключение. А кстати, оттуда ближе к лаборатории. Она ведь
находится здесь рядом, в подземных галереях.
Уну дал Сфирку компактный, но мощный карманный фонарь и подвел к
решетчатой двери с надписями на многих языках. Смысл всех был один: прохода
нет. Уну достал ключ, отпер дверь. В лучах фонарей открылся длинный
наклонный тунель, мощенный серым камнем. Туннель привел к большой подземной
камере. Здесь стоял один каменный саркофаг в виде домика с двухскатной
крышей. Пахло тленом, сырой пылью, мышами. Вдоль стен располагались
изваяния мистических людей и животных. Их агатовые глаза отсвечивали
зловещим блеском. Сфирку показалось, что по его лицу пробежало насекомое -
паук или таракан. Он вздрогнул.
- Пойдемте,- прошептал Уну, теребя его за рукав,- здесь нельзя надолго
задерживаться: могут появиться злые духи. Вообще обследована лишь двадцатая
часть этих пещер.
Он вывел Сфирка из зала по другому туннелю, одетому в бетон и с
многими ответвлениями. На всех углах виднелись супийские надписи и знаки,
что позволяло Уну уверенно ориентироваться в лабирирнте. Вскоре впереди
показался свет. За решетчатой дверью стоял малорослый желтолицый солдатик в
кителе цвета майской травы. При подходе Уну и Сфирка он расстегнул кобуру и
положил руку на рукоять пистолета. Уну сунул ему через решетку документы и
что-то сказал по-супийски, показывая на Сфирка. Солдатик, не торопясь,
изучил пропуска. Потом куда-то позвонил по древнему телефону-вертушке,
висевшему на стене, и, наконец, отпер дверь.
Сфирк насчитал еще три таких поста. Только после этого Уну
торжественно объявил, что они находятся в помещениях собственно
лаборатории. Оборудование, демонстрируемое Уну, Сфирку было знакомо хорошо:
в застекленных камерах стояли центрифуги и автоклавы, побескивали плоские
колбы-"матрасы", пчелиными сотами громоздились кассеты с сотнями и тысячами
пробирок. Действительно, великолепным оказался электронный микроскоп с
очень высокой разрешающей способностью. Около него хлопотала миниатюрная
черноволосая девушка в белоснежном халатике. Она радостно улыбнулась Сфирку
и защебетала по-английски, сообщая технические данные прибора.
Уну провел Сфирка в соседний бункер, заставленный вычислительной и
кино-фототехникой, где он обратил внимание на совсем древний кинопроектор.
Уну перехватил его удивленный взгляд и сказал:
- Этот аппарат был сделан в Стране Восходящего Солнца около стал лет
назад. Им пользовался еще генерал Иссии Сиро. Здесь, в бункере, был его
кабинет, а наверху стояли бараки с людьми, на которых он экспериментировал,
отрабатывая методы создания и применения бакоружия.
Уну вздохнул.
- Да, всякая серьезная наука имеет двойное применение, тут уж ничего
не поделать. Иссии Сиро ставил военные задачи, а мы использувем результаты
его исследований исключительно в мирных целях. Генерал продвинулся в науке
очень далеко, и не все его записи нам понятны. Я вирусолог, а вы, как я
понял из ваших статей, еще и инженер-кибернетик. Сдается, именно вы сможете
помочь расшифровать загадочные места рукописи Иссии Сиро. Но для начала
посмотрим фильм, снятый во время второй мировой войны. Старый аппарат уже
отслужил свое, и мы пересняли ленту на компьютерный носитель информации.
Уну достал из сейфа микрокассету - точно такую же, как та, что до сих
пор лежала в кармана куртки Сфирка. Вставил кассету в приемную щель и
набрал код обращения к вычислительной машине. Сделал он это быстро, но
Сфирк код на всякий случай запомнил. На стене вспыхнул полутораметровый
экран, и фильм начался. Сфирк решил, что это не то: шли кадры какой-то
исторической ленты - гремели барабаны, люди с ружьями наперевес и в киверах
с султанами сквозь клубы дыма ломили густыми рядами в атаку, падали, бились
на штыках. Закадровый комментарийй на певучем супийском или бог знает каком
языке Сфирку и вовсе не был понятен. Он наклонился к Уну, глубоко
погрузившемуся в мягкое кожаное кресло:
- Что такое?
- А, ерунда,- махнул рукой тот,- так, муляж из истории бакоружия. В
1801 году корпус Наполеона вторгся на Гаити и вскоре оказался истребленным
вирусом желтой лихорадки. Туземцы лишь довершили разгром, учиненный
заразой.
На экране уже шла хроника первой мировой войны. Разрастались черные
кусты взрывов, падали на землю горящие аэропланы, и броненосец в свинцовых
водах опрокидывался на борт. Длинные ряды лазаретных коек, ямы братских
могил, кресты на могилах. Солдаты с забинтованными головами и на костылях.
Медбратья волокли носилки с больным.
- За время той войны надо пятьдесят миллионов человек,- переводил
Уну,- а боевые потери составили меньше половины - двадцать миллионов.
Остальных унесли в иные миры инфекционные болезни. В основном, вирус
гриппа. Генерал Иссии Сиро сделал вывод: бакоружие куда эффективнее, чем
обычное. И города разрушать не надо, и линкорами засорять морское дно не
потребуется. Победитель получает все.
А на экране между тем разворачивались удивительные вещи. На фоне гор,
в бамбуково-банановой чаще, плясали, пели и бесновались полуголые люди
первобытного обличья. На земле у костра лежал в их плясовом кругу труп
человека.
- Новая Гвинея - Папуа,- пояснил Уну,- ритуальная пляска племени фебе.
Наплясавшись вдоволь, две папуаски ловко каменьями расколотили череп
труба, достали мозг и запихнули в широкий цилиндр, изготовленный из обрубка
бамбуквого ствола.
- А, понял,- сказал Сфирк,- речь идет о куру. Страшная неизлечимая
болезнь со стопроцентной смертностью. Прежде чем погибнуть, больные очень
веселятся. Хохочущая смерть. Выключайте. Я не хочу смотреть, как они будут
поедать полусырой мозг.
Экран погас. Уну вынырнул из глубин кресла, сел нормально.
После некоторого молчания сказал: - Генерал Иссии Сиро занимался, по
всей вероятности, тем же, чем и вы. Он старался выделить вирус болезни,
которая довольно продолжительное время не ослабляет ни физических, ни
умственных способностей зараженного. Она выражается лишь в ослаблении воли
и социальных инстинктов. Сиро стоял на пороге открытия вирусного оружия,
самого совершенного оружия на свете. Победитель получает в свое
распоряжение не развалины и трупы, а города, промышленность, землю и еще -
людей. Не тупых, запрограммированных на некоторые операции роботов, а
классных саморазмножающихся исполнителей, интеллектуальных рабов.
- Я этим не занимался,- горячо возразил Сфирк.- Я просто выделил вирус
и исследовал его. И еще: без спускового механизма такое оружие не будет
массовым! Оно останется в лабораториях!
- Вирус Иссии Сиро очень похож на ваш вирус. Его код как бы склеен из
рибонуклеиновых кислор вирусов куре и Крейцфепльда-Якоба. Поэтому и
механизм быстрого размножения наверняка тот же самый. Наш компьютер для вас
перевел на энэрийский те места рукописи Сиро, где, видимо, он исследует
этот, как вы называете, спусковой механизм. Поработайте с материалами Иссии
Сиро до обеда. У вас есть три часа.
Уну встал и быстро вышел в коридор. Раздался щелчок соседней двери,
Сфирк бесшумно выскользнул из лаборатории и приложил ухо к дверной щели.
Слышался голос Уну - неузнаваемо жестки, властный. Говорил он на каком-то
совершенно не известным Сфирку языке, с лающими нотками. На супийский этот
язык не походил.
Сфирк вернулся в кабинет Уну. Ситуация не нравилась ему. Хотелось
покончить со всем делом и выбраться поскорей домой - он не рассчитал, что
придется возиться с бумагами такого одиозного человека, как Иссии Сиро.
"Набрешу, что ничего не понял. Откажусь от гонорара - и вечерним
самолетом стартую в Энэрию". С этой мыслью он открыл рукопись генерала,
чтобы быть, по крайней мере, в курсе дела. К его удивлению, весь материал
представлял собой цифры. Колонки чисел, по четыре четырехразрядных числа в
каждой колонке. Сама постановка задачи занимала не более полустраницы и
звучала примерно так: имеется излучатель А и приемник В. Между ними - среда
С, в которой действуют возмущения Д. Требовалось определить параметры
излучателя при заданной чувствительности приемника для различных условий. И
все. Сиро умел формализовать задачу так, что для непосвященных все
выглядело, как темный лес. Или как учебная задача для
радиста-первокурсника. При чем тут вирусология?"
Прошло два часа. Сфирк сидел, упрямо склонив голову. Что-то ему эти
цифры напоминали. Но что? Он взглянул на "Ролекс". До обеда оставалось еще
время. Он стал пер
...Закладка в соц.сетях
