Жанр: Научная фантастика
Эффект бабочки
...о играя в какую-то жестокую игру, зло смеющийся Томми подскочил к нему и пнул изо всех сил
раз, другой, третий...
Боль охватила тело Эвана, и, закашлявшись, он сплюнул кровь. Он услышал, как Ленни пытается
перекричать жалобный визг Крокета.
- Я не могу развязать веревку!
Ленни тянул завязку мешка, но его пальцы скользили по мокрой от бензина веревке. Томми
повернулся к нему и улыбнулся страшной улыбочкой.
- Оставь его, или я перережу глотку твоей матери, когда она будет спать!
Ленни испуганно выпустил из пальцев веревку и отступил. В его глазах был ужас.
Собрав остатки сил, Эван схватил Томми за лодыжку и дернул на себя, удерживая его, словно
капкан.
- Я держу его, Ленни! Помоги Крокету!
Но мальчик как будто застыл и стоял не двигаясь. Сердце Эвана упало, когда он увидел то же
самое пустое выражение на лице Ленни, которое видел в тот день, когда они взорвали ящик у дома
Халпернов. Томми резко вырвал ногу из руки Эвана и, повернувшись, навис над ним. Слезы
разочарования и копившейся годами злости выступили на его глазах.
- А теперь слушай меня внимательно, Эван, - прохрипел он. - В этом мире миллионы сестер,
так какого хрена ты связался с моей?!
Эван попытался ответить, но из его ушибленных легких вышел только тихий свист. Томми
помахал бутылкой с бензином перед застывшим лицом Ленни и засмеялся.
- Готов, толстяк?
- Томми, нет!
Эван увидел, как яркий огонь побежал по веревке к мешку. Мешок вспыхнул, и собака издала
ужасающий, леденящий кровь визг. На Эвана упала чернильная темнота.
Жесткая пощечина, которую отвесила ему Хайди, высекла искры у него из глаз, и его тело
одеревенело.
- О нет! Господи, нет, нет, нет! - кричал он в панике. Потом, дернувшись, он едва не свалился с
кровати. Он вдруг понял, что находится в своей комнате в общежитии, словно ничего не произошло. -
Боже, Крокет! Я был там!
- Да проснись же ты, идиот! - Девушка закатила глаза. Ей уже расхотелось его соблазнять. -
Это был всего лишь сон. Возьми себя в руки.
Хайди резко встала и схватила куртку.
- Черт, ты такой нытик!
Эван пытался унять бившую его дрожь.
- Но это было так реально... Вообще не похоже на сон...
- Может, это потому, что так никогда во сне не кажется.
Хайди раздраженно посмотрела на него.
- Ну, донжуан, ты всегда отключаешься на первом свидании? Ты действительно знаешь, как
заставить девушку почувствовать себя особенной, - добавила она с сарказмом. Он промолчал, и она
презрительно фыркнула.
Эван не обратил на ее слова никакого внимания, пытаясь понять, что именно только что с ним
произошло. Это было похоже на одно из его затмений, только все было по-другому: ярче, реальнее,
напряженнее. Он был напуган и смущен. Это явно был не просто сон - от силы этого видения он
абсолютно протрезвел, - а его затмения были именно такими моментами потерянного времени. Это
было воспоминание, сырой кусок памяти, которого прежде у него не было. Это казалось таким
реальным...
- Эй, Эван, - позвала его Хайди. - Ты вообще на этой планете. Червячок?
Но он ее не слышал. Он подождал, пока не успокоится его рвущееся из груди сердце и
прерывистое дыхание, а потом схватил ключи от машины и свое пальто. Обалдевшая Хайди смотрела
вслед его быстро удаляющейся спине.
__________
Солнце поднималось над горизонтом, когда Эван достиг цели своей поездки.
Ни о чем не думая, он просто сел в машину и помчался по шоссе. Он миновал дорожный знак, на
котором было написано: "Саннивейл приветствует аккуратных водителей".
Где-то здесь была Кейли, сказал ему внутренний голос, и Томми, добавил он сам.
Эван поежился. Он не был готов увидеть ее. Не сейчас.
Эван въехал на своей старой "хонде" на дорожку, ведущую к дому Кэганов, и остановился.
Проведя рукой по лицу, он почувствовал трехдневную щетину. Он был измотан эпизодом с Хайди и
долгой дорогой, но какая бы причина ни привела его сюда, он должен получить ответы на свои
вопросы.
Эван медленно поднялся по ступенькам крыльца и позвонил в дверь. Посмотрев вокруг, он увидел
деревянную решетку, по которой взобрался однажды с Кейли, когда они пришли проведать Ленни.
Теперь она была увита плющом, но кроме этого здесь мало что изменилось за последние семь лет. Эван
попытался не думать о том дне, когда он стоял здесь, а "скорая" увозила Ленни прочь.
Дверь открылась на длину цепочки. Джанет Кэган разинула рот, когда увидела Эвана. Она быстро
опомнилась, и на ее лице снова появилось неприязненное выражение.
- Чего ты хочешь?
Он натянуто улыбнулся.
- Здравствуйте, миссис Кэган. Давно не виделись. Хорошо выглядите.
На самом деле она была похожа на свой дом: почти никаких перемен за семь лет, разве что за эти
годы она чуть располнела и в волосах появилась седина.
- Я просто заехал в город, ну и подумал... Могу ли я поговорить с Ленни?
Эван увидел по ее глазам и по тому, как дернулись ее пальцы на ручке двери, что она хочет
захлопнуть дверь перед его лицом.
- К Ленни приходит не так много друзей, - сказала она лишенным эмоций голосом.
Эван не понял, воспринимать ли это как от ворот поворот или просто как печальную констатацию
факта, но она открыла дверь пошире.
- Ну, заходи, раз пришел.
Она провела его по лестнице, мягко ступая.
- Ленни - ранняя пташка, - сказала она как бы между прочим. - Он встает вместе с
жаворонками.
Она указала на дверь с керамической табличкой, на которой было написано "Комната Ленни".
- Не расстраивай его! - шепотом сказала она и постучала в дверь, прежде чем открыть ее. - У
меня для тебя сюрприз, Ленни, - притворно-весело крикнула она. - Угадай, кто пришел...
Ее голос был веселым, но она смотрела на Эвана с нескрываемой неприязнью.
- Я буду поблизости! - предупредила она.
Эван вошел в комнату и обомлел. Комната Ленни нисколько не изменилась. На стенах висели те
же самые постеры команды аэробатов "Синие ангелы" и панорамный снимок стадиона "Янки" ночью;
те же самые коробки комиксов и фигурки героев "Звездных войн" на полках. Единственным
новшеством были сотни аэромоделей, свисавших на леске с потолка или стоявших рядами на полках.
Ленни сидел в том же самом кресле, склонившись над аккуратно разложенными на рабочем столе
деталями. Он сохранил детскую полноту фигуры, и его одежда была чистой и тщательно выглаженной.
Наверное, его мать до сих пор одевала его сама, как в детстве. Ленни посмотрел на Эвана с легким
любопытством, но тут же его внимание переключилось обратно на сборку модели.
- Эй, это я - Эван.
Ленни нахмурился, пытаясь сконцентрироваться на сборке двух особенно трудных деталей, но
ничего не сказал.
- И что это ты там клеишь? Модель?
Эван даже мысленно застонал над тупостью своего вопроса, едва слова слетели с губ.
Заметив истребитель с двумя хвостами, он аккуратно снял его с полки и попытался подойти с
другой стороны.
- Эй, это же самолет, который был в том фильме, в "Топ Гане", да? Как он называется?
Ленни ничего не ответил, и Эван, вздохнув, аккуратно поставил модель на место. Это была
неудачная идея. А чего он ожидал? Немедленных ответов на свои вопросы? Он решил извиниться и
уйти.
- Ладно, - он повернулся к двери. - Похоже, ты занят, так что я буду краток. Я пойму, если
тебе не захочется об этом говорить, но тот день на свалке... Ты не мог бы мне помочь вспомнить, что
там случилось? Какие-нибудь детали?
Тишина.
Эван потянулся к дверной ручке.
- Ну что ж...
- Это "Ф-14 Томкэт", - сказал вдруг Ленни. - Самолет называется "Томкэт".
- О, правда? - Эвана поразил его мягкий голос. Он снова взял в руки модель. - Красота.
Ленни повернулся к нему лицом.
- Я не мог перерезать веревку.
На секунду ему показалось, будто этот голос протянулся к нему сквозь годы. Он обрадовался.
- Здорово. А что ты еще помнишь?
- "Оставь его, не то я перережу горло твоей матери, когда она будет спать".
Интонация и мимика были в точности такие же, как у Томми Миллера. Эван от удивления уронил
самолетик.
- Господи Иисусе! - выдохнул он. - Это на самом деле было.
Взгляд Ленни обратился к окну и рассвету. Эван был взволнован и потирал руки.
- Это значит... Что, если я могу возвращаться в свои потерянные воспоминания...
Наказание было жестким, быстрым, как молния, и ужасающим в своей полной неожиданности.
Ленни вылетел из откатившегося кресла и припечатал Эвана к стене с огромной силой. От удара
эскадроны висящих на лесках самолетиков посыпались на ковер. Нога Ленни раздавила вертолет, а его
пальцы железными когтями впились Эвану в плечи.
- Только пискни, и я клянусь, что этот писк будет твоим последним, гнида!
Ленни произнес эти слова монотонным голосом.
Сердце Эвана ушло в пятки; Ленни был в два раза здоровее него, и ему не составило бы труда
изувечить Эвана, если бы он этого захотел. Эван нашел глазами лежавший на рабочем столе нож и стал
молиться, чтобы его бывший школьный друг не потянулся за ним.
Потом, как ни в чем не бывало, Ленни мягко выпустил его из своих железных объятий и вернулся
в свое кресло. Аккуратно, пинцетом, он начал прилаживать пропеллер к носу очередного самолетика.
Он снова был в миллионе миль отсюда, в мире своих аэропланов.
Эван судорожно вдохнул воздух. Поведение Ленни потрясло его.
С грохотом распахнулась дверь, за которой стояла миссис Кэган с красным лицом. Она
посмотрела сначала на своего сына, потом на растоптанные модели на полу, потом перевела взгляд на
Эвана. Он взял себя в руки, проигнорировав ее обвиняющий взгляд.
- Ладно, старина, спасибо, что поговорил со мной, - он обогнул мать Ленни и помахал ему на
прощание рукой. - Надо было раньше заехать...
Прежде чем он закончил фразу, миссис Кэган закрыла дверь в комнату Ленни и погнала его к
выходу. На этот раз она захлопнула дверь перед его носом без всяких церемоний.
Оставшись один в своей комнате, Ленни сжал фюзеляж "Мустанга" в пухлой руке. Модель
сминалась и гнулась, пока с громким треском не разломилась на две половинки.
Глава одиннадцатая
Тампер ставил лаком свой ирокез перед единственным в их комнате зеркалом. Серьезно
посмотрев на Эвана, он спросил:
- Так этот Ленни действительно хотел тебя убить? Дурь какая-то просто.
Эван рылся в своих тетрадях, которые достал из-под кровати. Некоторые он отбрасывал сразу в
сторону, в некоторых быстро пробегал глазами страницы.
- Мне так показалось. Я боялся, что он перережет мне глотку ножом для моделей.
Эван закатал рукав футболки и продемонстрировал красно-синие кровоподтеки на плече.
- Глянь на это. Руки у него как тиски.
- Злая тема. Зарезан каким-то коллекционирующим аэропланы чудиком. Есть и получше
способы отойти на тот свет.
Тампер покачал головой.
- Если серьезно, чувак, то тебе просто повезло, что ты выскочил из той задницы, где вырос. Зря
ты туда вернулся. Напрашиваешься на неприятности.
- Я должен был туда поехать, - тихо сказал Эван. - Мне нужно было знать наверняка о том,
что произошло.
- Что ж, надеюсь, дело того стоило, потому что после случившегося с тобой прошлой ночью
можешь быть уверен, что с Хайди у тебя ничего не получится.
Он пустил еще одну струю лака на свой ирокез.
- Она очень разозлилась. Рассказала Кристин о том, какой ты псих.
Эван поднял на него глаза.
- Откуда ты-то это знаешь?
- Она ворвалась в комнату как раз в тот момент, когда я снял с ее соседки лифчик, - улыбнулся
Тампер. - Эй, неужели ты подумал, что я для тебя, урода, тут наряжаюсь? У меня сегодня свидание с
Кристин. Пойдем с ней клубиться. Сегодня в Редвиге играют "Гонте Гоустс", и я купил нам с ней
билеты.
- По крайней мере хотя бы у тебя все удачно.
Тампер сочувственно посмотрел на соседа.
- Послушай, Эван. Почему бы тебе не пойти с нами? Попробуй исправить все с Хайди или найди
себе еще кого-нибудь. Забудь ты про все это дерьмо с затмениями.
Эван покачал головой.
- Спасибо, но я не могу. То, что произошло со мной прошлой ночью, - реально. Все, что я знаю,
- это то, что я, возможно, способен разблокировать некоторые из моих воспоминаний с помощью
этого, - он кивнул на тетради.
- Как знаешь, - сказал Тампер. - Но помни, что сегодня я вернусь не один, так что мне бы не
хотелось, чтобы ты тут устраивал фестиваль психоспазматиков.
- Не буду, - отмахнулся от него Эван. - А теперь вали отсюда. Мне нужно немного
пространства и тишины.
Тампер взял куртку и направился к двери, на секунду остановившись, прежде чем захлопнуть ее.
- Просто будь осторожным, Эв. Свихнешься, и мне не у кого будет списывать.
Эван помахал ему рукой и вернулся к своим записям. Находя место, казавшееся ему важным, он
приклеивал к этой странице яркую бумажку со словом "Затмение". Понемногу около него образовалась
стопка дневников.
Достав тетрадь с надписью "13 лет" на обложке, он кинул ее на кровать. Упав, дневник открылся
на странице, взглянув на которую, Эван почувствовал, как у него по спине поползли мурашки. На
чистом листе неровными буквами было написано одно-единственное предложение: "Я вернусь за
тобой".
Эти слова были молчаливым обвинением, второпях написанным его собственным почерком. В его
груди тупо запульсировало чувство вины, и он быстро закрыл тетрадь.
Эван не замечал ни времени, ни опустившейся на общежитие тишины. Студенты из соседних
комнат либо легли спать, либо ушли веселиться. Эван запихнул под матрас последние тетради и
посмотрел на пять отобранных из стопки дневников, из которых торчали желтые бумажки.
Он взял тетрадь с надписью "13 лет" и, открыв ее, начал читать отмеченное место.
Через несколько секунд он побелел и быстро захлопнул дневник. В его душу медленно вползал
страх. В голове эхом отдавалось предупреждение Тампера. Возможно, сосед был прав, и эта идея была
неважной. Эван заметил, что его руки подрагивают.
Не обращая внимания на бешено стучащее сердце, Эван глубоко вздохнул и снова открыл
дневник. Решив действовать без колебаний, он начал читать вслух, развешивая слова в застоялом
воздухе.
"Последнее, что я помню перед затмением, - это мои руки, закрывающие уши Кейли".
И сразу же это началось: тугое давление на глаза и резонирующее эхо внутри черепа.
"Кажется, я был более сосредоточен на ее руках, которыми она прижимала мои ладони, чем на
почтовом ящике через дорогу..."
Буквы начали прыгать перед глазами. Зрение затуманилось, словно он поднес к глазам мутную
линзу. Пространство вокруг него завибрировало, а потом из его памяти пришел звук, странный и
неземной, столкнувшийся с настоящим. Этот звук огромными тисками сжал ему голову и тянулся,
тянулся...
И пространство снова сместилось, словно оно было подобно ртути. Глаза Эвана расширились.
Появилось так же, как и в прошлый раз, странное ощущение, будто земля уплывает из-под ног.
Пыхтящий Ленни стоял за ним. Кейли была впереди него. Улыбка играла на ее губах, когда она
прижимала руками его ладони, зажавшие ей уши. Находившийся в стороне Томми бросил на него злой
взгляд, но быстренько отвернулся, продолжая смотреть на почтовый ящик Халпернов. Эван снова был в
лесу и видел все так ясно, словно это происходило прямо сейчас.
У Эвана от удивления отвисла челюсть, и сигарета выпала изо рта. Он заставил это снова
произойти, и это на самом деле происходило!
- Может, фитиль потух? - прошептал Ленни, указывая на ящик. - Наверняка потух. Может,
кому-нибудь надо пойти и проверить?
- Ага. Почему бы тебе самому не сделать это, Ленни? - сухо сказал Томми. - Ну ты и
придурок.
Сигарета угнездилась в складках рубашки Эвана, тлея там и прожигая дырку. Он не обращал на
нее никакого внимания. Его мысли метались в беспорядке. "Я на самом деле здесь! Я выуживаю из
памяти момент, когда мы сунули взрывчатку в почтовый ящик, и это не сон, а реальность!" Все было
настолько ярким, что он на какое-то время потерял дар речи.
Послышался звук работающего мотора, и машина въехала на дорожку, ведущую к дому. Водитель
вышел и направился к ящику. Миссис Халперн! Эван поперхнулся от внезапно нахлынувшего
воспоминания. Мама часто о ней говорила. Она уверенно шла навстречу опасности.
Нервы у Ленни не выдержали, и он рванулся вперед.
- Мы должны...
Рука Томми вылетела подобно атакующей змее, и его пальцы больно впились в плечо подростка.
- Только пискни, и я клянусь, этот писк будет твоим последним, гнида.
От этих слов у Эвана похолодело в груди. Спокойный, ненавидящий, монотонный голос был в
точности таким же, каким говорил Ленни, когда Эван пришел навестить его. Его пальцы машинально
дернулись к плечу, на котором были синяки... или будут.
Лиза Халперн почти дошла до почтового ящика, когда из машины донесся плач. Она повернулась
и направилась обратно. Расстегнув ремни на детском сиденье, Лиза Халперн взяла ребенка на руки, и
плач затих.
- Не надо плакать, ангел! - улыбнулась она.
Резкая боль пронзила Эвана, и, посмотрев на рубашку, он лихорадочно начал стряхивать с одежды
пепел. Стряхнув тлеющий уголек сигареты на землю, он поднял подол рубашки и увидел красное пятно
ожога на животе. Сжав зубы, чтобы не закричать, он услышал тихие ругательства Томми:
- Вот дерьмо! Куда она идет?!
Через улицу до них доносился голос миссис Халперн.
- Как там моя девочка? - ворковала она. - Ой! Тебе, кажется, нужно сменить пеленки, не так
ли, милая?
Эван вздохнул с облегчением, когда увидел, как женщина миновала ящик и, поднявшись по
ступенькам крыльца, стала открывать дверь ключом. "Давай, давай!" - мысленно подгонял он ее,
желая, чтобы она поскорее вошла в дом! Бросив взгляд на друзей, он увидел то же самое выражение
трепета на лицах Кейли и Ленни.
Но внезапно миссис Халперн развернулась и зашагала назад.
- Давай-ка заберем почту для папы, - улыбнулась она. Ребенок счастливо гугукнул.
Теперь улыбался только Томми. На лицах Эвана, Кейли и Ленни появилось выражение
нарастающего ужаса.
Миссис Халперн поднесла ребенка к дверце почтового ящика.
- Хочешь сама открыть дверцу, красавица?
Эвану хотелось заорать изо всех сил, когда он увидел, как ребенок играет с ручкой.
Когда произошел взрыв, ощущение было такое, словно разверзлись небеса. Грохот загнал тупые
иглы в уши Эвана, погрузив его в свистящую и визжащую глухоту.
Едкий дым поднялся облаком, и легкий бриз донес до подростков запахи гари. Эван не мог
заставить себя оторвать глаза от окровавленных останков рядом с почтовым ящиком. "Что же мы
наделали?"
Обрывки чего-то, очень напоминающего ткань, и деревянные щепки начали сыпаться сверху, и
сухая черная сажа медленно опускалась на крышу машины Лизы Халперн.
Эван был рад, что взрыв оглушил его и ему не довелось услышать их крики.
Томми обшарил глазами дорогу - нет ли вблизи машин, - но ничего не увидел. Единственной
реакцией был лай соседских собак и автомобильные гудки за много кварталов от них.
- Быстро! - крикнул он остальным. - Бежим!
У них было не более минуты, чтобы унести ноги, прежде чем начнет собираться народ,
привлеченный шумом.
Эван и Кейли попятились в кусты и, развернувшись, рванули в лес. Пробежав за Томми несколько
метров, Эван повернулся и крикнул:
- Быстрее, Ленни!
Но Ленни стоял не двигаясь, как статуя, сжав кулаки в два тугих шара. Его пустой взгляд был
направлен на малинового цвета лужу у почтового ящика, и это зрелище навсегда запечатлеется в его
сознании. Подбежав к нему, Эван подхватил его под одну руку, а Томми - под другую.
- Двигайся, придурок чертов! - крикнул Томми. - Если ты сейчас же не двинешь свою жирную
вонючую тушу, я оставлю тебя полицейским!
Эван попытался подтолкнуть Ленни, но его ноги подгибались. Томми закинул его руку на себя, и
Эван последовал его примеру. Двое подростков поволокли третьего.
Они бежали вслепую, не обращая внимания на хлеставшие по лицу ветви деревьев, стараясь как
можно быстрее убежать с места преступления.
- О нет, - хриплый голос Кейли, казалось, исходит прямо изнутри головы Эвана. - О господи
боже мой... Нет...
Боль снова прострелила тело Эвана от головы до пят, и от этого по нему прошла судорога. Он
снова оказался в своей комнате в общежитии.
Повинуясь рефлексу, он перегнулся через край кровати, и его стошнило на пол. Он издал слабый
звук отвращения. Комната была душной и запущенной. Запах пива смешивался с вонью блевотины и
пота. Эван услышал ритмичное поскрипывание пружин кровати Тампера. Он кашлянул и поморщился
от едкого вкуса во рту.
Что-то смутное мелькнуло на задворках его памяти, и, посмотрев вниз, он провел рукой по груди и
животу. Пальцы нашли бесцветный кружок шрама на животе, как раз в том месте, где сигарета прожгла
его одежду во время болезненного возвращения памяти.
- Что за черт? - вслух удивился он. - Такого со мной никогда не случалось... Я никогда не
поджигал себя во время отключек, точно это знаю!
Он некоторое время изучал след от ожога, который был старым, хотя до сегодняшней ночи он его
никогда не видел.
Из-под одеяла вылезла голова Тампера.
- Эй, сосед! - позвал он.
Эван посмотрел в его сторону, обозревая голые формы девушки в постели. Про себя он отметил,
что это была отнюдь не Кристин. Тампер указал на его подбородок, испачканный рвотой.
- Ты бы вытерся, старик, пока у меня не пропал аппетит. Всю романтику убиваешь.
Эван проигнорировал его замечание и схватил дневник, который до этого читал. Взяв с полки
ручку, он начал что-то лихорадочно строчить на полях, рядом со словами, которые написал в
тринадцать. Он думал о шраме. Что-то изменилось. Точнее, он сам изменил что-то, побывав там, в
своем прошлом, и шрам был тому свидетельством. У Эвана закружилась голова.
Эвану не хотелось снова ехать в Саннивейл, и, судя по тому, как Ленни себя повел при их
последнем свидании, встречаться с ним было небезопасно. Но это была лишь одна из причин, по
которым он не хотел туда ехать. Картины из его новоприобретенных воспоминаний о проделке с
почтовым ящиком были слишком яркими и свежими, сама мысль о том, чтобы вернуться на место
преступления, наполняла его отвращением и страхом. Эван сглотнул ком в горле и отогнал мрачные
размышления, с напряжением слушая гудки в телефонной трубке. Нет ответа.
Он наклонился поближе к таксофону, заткнув одним пальцем ухо, чтобы заглушить шум,
доносившийся из холла общежития. Коридор был украшен яркими лентами серпантина, тряпочками
сдувшихся воздушных шариков и бесчисленными плакатами. Весь этот яркий декор был в честь
Родительского дня, и на досках объявлений висели афиши с расписанием концертов, презентаций и
прочих мероприятий. Праздничная суета проносилась мимо Эвана, который планировал провести это
время с матерью, как можно дальше от колледжа.
К телефону никто не подходил, и он бросил взгляд на часы в надежде, что миссис Кэган все еще
дома. В холле было полно студентов, болтающихся без дела. Некоторые напускали на себя мрачность,
некоторые беззаботно-весело гуляли со своими мамами и папами, приехавшими из дома с сумками,
полными продуктов и других сокровищ. Рядом с Эваном звякнул лифт, исторгая из себя очередную
порцию студентов, пополнившую холл. Среди них была готического вида девушка с прической как у
дикобраза, одетая в черный жилет и джинсовый комбинезон, что очень хорошо сочеталось с ее бледной
кожей и очками в черной оправе. Единственным ее украшением был золотой панк на цепочке.
Последняя пассия Тампера подмигнула Эвану, проходя мимо.
- И как это у него получается? - удивился вслух Эван, и в этот момент на другом конце подняли
трубку.
- Да? - спросил женский голос вежливым, корректным тоном, который появляется у пожилых
леди, когда они говорят по телефону.
- Э... здравствуйте, э... миссис Кэган? Это Эван Треборн...
- Что ты хочешь? - в голосе появился лед. - Ты уже достаточно навредил Ленни. Он очень
расстроился из-за твоего последнего визита!
- Я знаю. Мне очень жаль. Но я обязательно должен поговорить с ним...
- Я так не думаю! - зло ответила мисс Кэган. - В этот дом вам путь заказан, вы -
человеконенавистник!
- Но... - Зазвучали короткие гудки. Она положила трубку.
Эван переваривал услышанное, когда внезапно кто-то хлопнул его по плечу. От испуга он уронил
трубку. Он не знал, кто именно мог стоять за его спиной - Ленни? Томми? - и, повернувшись,
встретился лицом к лицу с профессором Картером.
- Ух! - улыбнулся Картер. - Не думал, что так тебя напугаю, Эван.
Он кивнул на телефон.
- Неприятный разговор? Эван вздохнул.
- Да все нормально, профессор. Просто я сегодня целый день какой-то заведенный.
- Я тебе говорил, что надо завязывать пить столько кофе! Слушай, я просто хотел узнать, как у
тебя продвигаются дела с червями. Жду не дождусь окончательных результатов.
Эван кивнул.
- О да, конечно. Просто у меня сумасшедший период: мама приезжает, и все такое, так что я на
самом деле...
Профессор, улыбнувшись, жестом остановил его.
- Знаю, знаю. Кто станет думать о функциях мышления плоских червей, когда активность либидо
зашкаливает, да?
Эван снова кивнул. Ему нравилась прямолинейность профессора Картера.
- В общем, так и есть.
- Но сделай мне одолжение, - посерьезнел профессор Картер. - Не бросай это дело, ладно? Ты
умный парнишка, Эван. Постарайся не распыляться. У тебя впереди большое будущее, я вижу это.
- Я вас не подведу, профессор.
- Знаю.
Картер дружески похлопал Эвана по плечу и пошел дальше, помахав какой-то студентке,
стоявшей с родителями.
Эван вздохнул и снова посмотрел на часы. Ему нужно было переодеться перед встречей с
матерью, с которой он договорился поужинать. Он снова и снова вспоминал ужасные события,
произошедшие с ним недавно. Он уже дал себе слово пока ничего не говорить матери о вернувшихся
затмениях. Его потери памяти были в прошлом, и ему не хотелось ее снова волновать. Тем не менее,
что-то рвалось на поверхность. Что-то из его детства. Подслушанный однажды на приеме у доктора в
клинике Саннивейла кусок разговора. Как там звали этого доктора? Редфилд, кажется.
Они были у него в кабинете, и мать сказала:
- Вот за этим я тебя и привела сюда, Эван. У доктора Редфилда есть опыт работы с людьми,
потерявшими память.
- У моего папы тоже плохая память? - вспомнил свой вопрос Эван.
В тот день он та
...Закладка в соц.сетях
