Жанр: Научная фантастика
Эффект бабочки
...щика,
так что и мать, и сын прекрасно понимали, что в этом городе никто не будет сожалеть об их отъезде.
Никто, кроме одного человека. Эван потер глаза, стараясь не расплакаться. Он сидел на переднем
сиденье грузовика рядом с вещами. Вся его тринадцатилетняя жизнь сократилась до нескольких
перетянутых скотчем коробок среди разобранных кроватей, стульев и кухонной утвари. Андреа села в
кабину, повернула ключ зажигания и неуклюже тронулась: она не привыкла водить такие большие
машины.
Кейли стояла, словно одинокий часовой, и смотрела на отъезжавший грузовик, на то, как они
исчезают из жизней друг друга. Слезы градом катились по ее щекам. Эван встретился с ней глазами и
вложил во взгляд все свои чувства к ней, все то, что не мог бы выразить словами. Но он был всего лишь
мальчишкой, и все, что бы он ни сделал, было бы недостаточно. Подчиняясь внезапному порыву, он
разодрал крышку одного из картонных ящиков за сиденьем. Внутри были стопки его дневников,
некоторые с загнутыми страницами, старые, еще детские, и новые, с пустыми страницами. Схватив
один из них и сорвав колпачок с ручки, которую обычно носил с собой в кармане, он написал большими
буквами одно предложение.
Грузовик выехал на дорогу, и Андреа прибавила скорость. Эван прижал открытую тетрадь к окну,
чтобы Кейли могла прочитать написанное. Он смотрел, как она бежала рядом с грузовиком, что-то
крича и махая рукой. Он помахал ей в ответ, и слезы выступили на его глазах. Через несколько секунд
она осталась позади, исчезнув за поворотом. Все.
Эван сжался в кресле, и тетрадь упала ему на колени, раскрытая на странице с написанным
второпях посланием. Андреа повернула голову, чтобы посмотреть, что написал ее сын, а прочитав,
тяжело вздохнула.
"Я вернусь за тобой".
Эван смотрел на эти слова, которые огнем впечатывались в его память, а затем, снова сняв
колпачок с ручки, начал быстро писать что-то в тетради.
- Прости, - сказала Андреа.
Он ничего не ответил. Он продолжал писать.
Глава девятая
Так ушла еще одна часть моей жизни. Страницы перевернуты, книга закончена.
В этом путешествии я попадал в места, в которых никому бывать не следует, но из всех
впечатлений со мной остались лишь самые невинные. Очень долго, закрывая глаза, я мог видеть лишь
бегущую за грузовиком Кейли. Она все еще там, словно фотография в моей памяти, застывшая на этом
печальном моменте.
Мы переехали в новый город и в новый дом. Мы жили в новом квартале, где никто нас не знал.
Самыми трудными были несколько первых месяцев. Я постоянно прокручивал в голове идею сбежать
обратно в Саннивейл и даже несколько раз грозился так поступить, но так и не смог найти в себе силы
сделать это. Однажды, в канун Рождества, было особенно тяжело, и я, разругавшись с матерью, схватил
велосипед и уехал на автобусную станцию. Мама нашла меня там, промерзшего до костей, ждущего
автобуса, который отвез бы меня к Кейли. В ту ночь мама долго плакала, и я понял, что должен
остаться. Мать нуждалась во мне так же, как и я в ней. Мы были семьей.
Я сказал Кейли, что вернусь за ней, и я отвечал за каждое слово, но расстояние между нами делало
это обещание с каждым днем все более иллюзорным.
Со временем все стало налаживаться. Мама хорошо себя зарекомендовала на своей новой работе и
получила повышение. Мы выбросили на свалку нашу старую "тойоту" и купили новую машину. Я
пошел в новую школу, и, когда мы сбросили с плеч груз прошлого, будущее для нас обоих показалось
гораздо привлекательнее. После школы я поступил в престижный колледж. Я направил все свои силы
на обучение, и чем больше я узнавал о человеческом разуме, тем сильнее мне хотелось раскрыть секрет
моего пропавшего времени.
Ни один из нас не признался бы в том, что отъезд из Саннивейла был самым разумным решением,
которое мы когда-либо принимали - ну, по крайней мере, так нам казалось в течение нескольких лет.
Я продолжал писать, рассказывая историю своей жизни, и все чаще смотрел в будущее. Но
прошлое не оставило меня.
__________
Идеи приходили быстро, и Эвану оставалось только быстро переносить их на бумагу. Он
помедлил, прежде чем написать последнее предложение в своем эссе, любуясь своим сочинением, как
плотник любовался бы новым столом, а живописец - завершенным, наконец, шедевром. Еще одно
предложение. Вот так.
Эван откинулся на спинку стула с довольной улыбкой. Он закрыл тетрадь в голубой обложке и
посмотрел на часы. Отлично.
- Итак, время, леди и джентльмены, - раздался в аудитории голос профессора Картера. -
Положите, пожалуйста, ваши ручки и карандаши и закройте ваши голубые тетради. Сдайте их мне,
когда будете уходить.
Эван заметил, как некоторые студенты лихорадочно дописывают что-то, и пожалел их.
Психология - это не тот предмет, на который можно забить, и у многих его сокурсников, похоже, не
было тяги к этой области знаний. Хотя, с другой стороны, у них нет стольких личных мотивов, как у
меня, подумал Эван. Он встал и, вытащив из-под стула сумку с учебниками, направился к кафедре.
Проходя мимо двух сокурсниц, он услышал фрагмент их разговора.
- Понятия не имею о половине всей этой фигни, о которой говорили сегодня.
- Какого хрена мы вообще на этот курс записались?
- Ты же сама сказала, что это будет отлично выглядеть в резюме...
Эван усмехнулся и отдал голубую тетрадь профессору Картеру.
Мистер Треборн, - улыбнулся профессор. - Вы выглядите чертовски уверенно. Могу ли я
спросить вас о том, как все
Эван сделал притворно-смущенное лицо.
- О, профессор, я не уверен. Мне кажется я что-то напутал... - Эван почесал голову. - Разве
Павлов не тренировал своих собак, чтобы те лизали ему яйца?
Картер расхохотался и покачал головой.
- Кажется, тебе что-то известно, Эван? Ты типичный студент психфака - слишком много
умничаешь!
Эван пожал плечами.
- Что я могу сказать? Это дар.
Две студентки прошли мимо, бросив свои тетради на стол так, словно они жгли им пальцы. Одна
из них показала Эвану язык и, уходя, пробормотала что-то типа "этот обдолбаный ботан".
Профессор посмотрел в тетрадь Эвана.
- Ну и как продвигается твой проект? Все намереваешься изменить точку зрения на ассимиляцию
памяти, которой мы, скромные ученые, придерживаемся до сих пор?
Внезапно у Эвана пропало всякое желание улыбаться, и Картер это почувствовал, сразу
посерьезнев.
- Увы, у меня нет выбора.
Картер с серьезным видом кивнул. Однажды Эван рассказал ему о своих затмениях, когда
занимался с ним дополнительно, и профессор понял причину, по которой его студент лез из кожи,
изучая проблемы памяти.
- Не беспокойся. Я уверен, что это будет настоящий взрыв.
Эван кивнул, прощаясь, и ушел. Даже если случайный выбор слов профессора и задел его, то
внешне это никак не проявилось.
__________
Проезжая на велосипеде по улице, Эван попытался снова поднять себе настроение и почти
преуспел в этом. В это время дня студентов у здания колледжа было немного - несколько небольших
групп, устроившихся на травке или у киоска. Приглушенные хип-хоповые банч доносились из чьего-то
динамика, и пальцы Эвана начали автоматически отстукивать ритм на руле. Завернув на хорошей
скорости за угол, он почувствовал, как свежий воздух приятно обтекает его лицо и, крутанув педали,
проскочил между двух попавшихся по пути первокурсников, обложивших его матом. Он поднажал еще,
проезжая мимо двух общежитий студенческих братств. Он никогда не затруднял себя запоминанием их
названий, отметив их про себя как "Фи Бета Чего-то" и "Тета Что-то Там".
У общежитий болталось немало "тет" в сине-желтых куртках. Они засмеялись над чем-то, когда
он проезжал мимо. Один из них выкрикнул оскорбление и швырнул в Эвана пивной бутылкой, от
которой тот ловко уклонился.
- Вали отсюда, мудак немытый, - крикнул другой.
Эван закатил глаза. "Козлы" было бы более подходящим названием для их компании, подумал он.
Неужели эти самовлюбленные придурки не понимали, что все это дерьмо о студенческом братстве
в духе фильма "Энимал Хаус" давным-давно выглядит просто глупо.
Через пару кварталов он притормозил. У входа в главный корпус общежития и пристегнул
велосипед цепью к железной велосипедной стойке. Достав из багажной корзины свою сумку, он
перекинул ее через плечо.
- Дом, милый дом, - с сухим юмором произнес он вслух.
Главный корпус был четырехэтажным кирпичным зданием с унылым фасадом, в котором
постоянно находилась толпа народа. Один из студентов психфака определил архитектуру здания как
"раннюю кретинскую готику". Для Эвана Треборна это был дом до конца семестра.
Эван делил комнату 404 с еще одним студентом и его "периодическими женщинами".
Поднявшись по лестнице на четвертый этаж, он сразу же услышал скрип кровати и звуки спортивного
секса, эхом отдававшиеся в коридоре. Эван щедро подарил им еще несколько драгоценных мгновений,
купив кока-колу из автомата, прежде чем войти в комнату.
В комнате было темно и душно. Жалюзи на окнах были закрыты, а свет погашен.
Эван прошел на свою половину и бросил книги на кровать. Он изо всех сил старался не смотреть
на бледную наготу девушки на другой половине комнаты, хотя все же метнул взгляд исподтишка на ее
дерзко торчащие груди.
Не обращая внимания на недовольные возгласы девушки и своего соседа по комнате, Эван поднял
жалюзи и открыл окно. Вспоровшие темноту лучи света осветили крошечную комнату с синими
стенами, залепленными постерами готических групп. Постеры регулярно обновлялись, и с творчеством
большинства групп Эван был едва знаком. На его половине было практически то же самое.
Из-под одеяла на другой кровати появилась толстая рука, потом нога, и, наконец, подобно
носорогу, вылезающему из болота, появился Тампер, сосед Эвана. Тампер-Кувалда был огромным
чуваком, это точно. Черные панковские волосы и грубые черты лица невероятно подходили к его образу
варвара, и все это венчало могучий трехсотфунтовый торс. Его настоящее имя было Уэнделл, но Эван
лишь однажды ошибся, назвав его так. На пенопластовых потолочных панелях осталась вмятина от
головы Эвана после того случая, когда разъяренный Тампер, подняв, ткнул его головой в потолок.
Совершенно не стесняясь, Тампер вытерся какой-то черной тряпкой.
- Сверчок, - провозгласил он. - Познакомься с моим хорошо воспитанным соседом,
уважаемым Эваном Треборном.
- Привет, - безразлично бросил через плечо Эван и тут же снова вернулся к своим опытам.
Он сконструировал простенький лабиринт с маленьким блюдцем, в котором на одном конце
лежали пожухлые кукурузные хлопья, а на другом была чашка Петри, населенная копошащимися
плоскими червями.
- Привет, ребята, - пробормотал он себе под нос. - Кто-нибудь из вас чувствует себя умным
сегодня?
Завязывая "мартенсы", которые завершали ее готический прикид, Сверчок исподлобья посмотрела
на Эвана.
- Я тебя знаю. Ты облажался на антропологии.
Она перевела взгляд на своего любовника.
- Увидимся, Тампер. Эван посмотрел ей вслед.
- Мне тоже очень приятно познакомиться.
Он улыбнулся своему другу.
- Любовь зла, а? Тампер скатал тряпку в шар.
- И то верно.
Он бросил шар Эвану, который инстинктивно его подхватил.
- Вот нашел твою футболку с монашками, братан.
Эван брезгливо сморщился.
- Спасибо. Ты просто классный парень, ты это знаешь?
Тампер улыбнулся и отхлебнул колы из бутылки Эвана.
- Потому-то телочки ко мне и липнут...
Швырнув сыроватую футболку в переполненную корзину с грязным бельем, Эван пробежал
пальцами по корешкам книг, посвященных проблемам амнезии, которые стояли на полке над его
кроватью. Его дневники были спрятаны между томами вроде "Как познакомиться с девушкой,
пользуясь гипнозом" и "Современные работы по посттравматическим синдромам". Достав тетрадь,
Эван посмотрел на дату.
- Одевайся, Тампер. Будем праздновать мой день рождения.
Тампер удивленно поднял бровь.
- День рождения? Я думал, ты декабрьский мальчик...
- Это круче, - перебил его Эван. - Семь лет без провалов памяти.
Тампер кивнул с серьезным видом и полез под кровать, доставая свой чилим.
- Ну, давай отметим. Эван засмеялся.
- Мне казалось, мы способны на большее.
Бар "Грязный Хэнк" имеется в каждом студенческом городке. Конечно, у этого бара не всегда
именно такое название и не всегда за стойкой работают столь неприветливые бармены, но, в принципе,
всё практически одинаково. Освещение оставляет желать лучшего, в туалетах воняет так, словно в них
не убирали с прошлого семестра. Музыка играет громко, и это не раздражает, но самое главное - это
множество кувшинов разбавленного пива, ежедневно поглощаемого студентами.
"Грязный Хэнк" был популярен среди большинства студентов университета, и Эван пометил его
как свою территорию сразу же после поступления в колледж. Он любил там тусоваться. Правда, ему не
слишком нравилось, что этот бар посещали также богатенькие ребятишки из студенческих братств -
будущие яппи.
Стоя у одного из бильярдных столов, Эван послал своему соседу по комнате многозначительный
взгляд. Они с Тампером играли против двух девчонок. Тампер не сводил глаз с одной из них, Кристин,
которая, покуривая, наблюдала за игрой без особого интереса. Тампер отдавал предпочтение высоким
худым брюнеткам - он их чувствовал за милю, как акула чувствует кровь в воде.
Эван старался не слишком явно рассматривать партнершу Кристин, Хайди, у которой были
красота "девочки с соседнего двора", драные джинсы и минимум макияжа. Эвану нравились - как это
он сам определил - "естественные девушки", те, кто не придавал слишком большого значения своей
внешности. Впрочем, девушки и сами положили на них глаз, поскольку альтернативой было общение с
тремя пьяными "братьями", сидевшими в углу бара, или с красномордым водителем грузовика,
который жадно их разглядывал.
Кристин была уверена, что они с Хайди выиграют.
- Ну, - она выпустила клуб дыма. - И у кого из вас живет домашний червь?
Прежде чем Эван успел что-либо ответить, вперед выступил Тампер.
- Не червь, а черви - множественное число.
Он постарался, чтобы фраза звучала как Можно более сладострастно. Кристин скривилась.
- Бред какой-то. Неужели нельзя завести себе нормального кота или, там, собаку?
Тампер тут же указал пальцем на Эвана.
- Эй, это его фетиш, так что его и спрашивай.
Хайди загнала в лузу еще один шар.
- Так, значит, у тебя черви?
Эван пропустил мимо ушей шуточку, которую слышал, наверное, миллион раз.
- Вообще-то я работаю над одним проектом для моего курса психологии. Изучение памяти, -
объяснил он.
Ни одну из девушек это не убедило.
Следующий шар находился в трудной позиции, и Хайди ударила по нему слишком сильно.
Нахмурившись, она отдала кий Эвану, подавив зевок.
- Вот дерьмо. Ты уж постарайся удовлетворить наше любопытство, пока нас удар не хватил от
возбуждения.
Эван тщательно натер мелом кий. В паре шагов от них шумно развлекались "братья" из "Теты".
Им нравилось называть себя "греками", потому что название их братства начиналось с греческой буквы
алфавита, но Эван готов был поставить все свои деньги на то, что их знакомство с греческой культурой
ограничивалось кебабом. Наклонившись к столу, он легко загнал шар в крайнюю лузу.
- Посмотри на этого жирного неудачника, - обратился один из "тет" к сидевшей у него на
коленях жеманной девице. Девицу звали Гвен, Эван помнил ее по курсу политэкономии.
- Да он просто кит! - поддержал его другой.
Эван бросил взгляд на Тампера, но тот проигнорировал этих придурков.
- Итак, - обратилась к Эвану Хайди. - Что там с червями?
- Это эксперимент с плоскими червями и лабиринтом. Берешь червя и прогоняешь его через
лабиринт до тех пор, пока он не запомнит путь.
Эван обошел вокруг стола в поисках хорошего угла для удара.
- Затем запускаешь в лабиринт нового червя, который не знаком с лабиринтом и тычется в стены,
теряясь и не понимая, куда ему ползти.
- Типа Оззи, - с задумчивым видом кивнул Тампер, не обращая внимания на брошенный в него
со стороны "тет" попкорн.
Темноволосый "тета", на куртке которого было написано "Спенсер", засмеялся и отхлебнул пива,
глядя на то, как его приятель швыряет новую порцию попкорна в соседа Эвана.
- Эй, Хантер. Спорю на десятку, он сожрет его с пола.
Хантер, широкогрудый детина, расхохотался и хлопнул Спенсера по руке. Эван был абсолютно
уверен, что именно он швырнул в него сегодня пивной бутылкой.
Третий шар ушел в лузу с костяным щелчком.
- Ты разрезаешь умного червя на куски и скармливаешь их тупому и presto! - продолжил Эван.
- И теперь тупой червь знает лабиринт как... свой хвост.
Он протиснулся между Хайди и стеной, чтобы получше прицелиться. Его рука коснулась ее плеча,
и, кажется, ей это не было противно. Эван подумал, что, возможно, сегодня ему дадут.
- Просто абсорбировав первого червя в свою клеточную структуру, второй получает его
воспоминания, - он подчеркнул сказанное, загнав в лузу еще один шар.
Тампер постучал пальцем по подбородку, словно размышляя о чем-то важном.
- Так вот почему Ганнибал Лектор такой умный [Ганнибал Лектор - персонаж американского
фильма "Молчание ягнят", психиатр и каннибал].
Едва он это сказал, как в него полетела новая порция попкорна.
На лице Кристин легко читалось отвращение, а Хайди посмотрела на Эвана, стараясь не замечать
выкрики "тет".
- Так какой смысл в этом эксперименте?
Эван тщательно подготовился к следующему удару, которым должен был загнать восьмой шар;
фактически это был конец игры, и через несколько секунд девушки должны были проиграть.
- Возможно, если я смогу понять, как именно работает память простого червя, то это поможет
мне понять и работу человеческого мозга.
- Да ладно, - сказала Кристи. - Ты говоришь как чувак с канала "Дискавери". У них была
передача про мозги и все такое.
Очередной град попкорна прилетел со стороны Спенсера и Хантера, отскочив от кожаной куртки
Тампера и усыпав пол под его ногами. Рука здоровяка сжала кий, и Эвану на секунду показалось, что он
сейчас отреагирует. Однако Тампер просто отошел к дальнему концу стола, подальше от хихикающих
"греков".
Хайди наклонилась к Эвану. Он явно вызвал у нее интерес.
- Так ты что, планируешь стать доктором или как?
- Просто не хочу терять рассудок, - отшутился он.
Тампер тронул его за плечо и прошептал на ухо:
- Мой удар, братан, ладно?
- Конечно...
Эван легким ударом поставил восьмой шар в очень удобное для Тампера положение, с которого
легко было забить в лузу. Тампер подмигнул ему и резко ударил по белому шару, который,
соприкоснувшись с восьмым, вышиб его со стола. Описав дугу, восьмой черной молнией влетел в
кувшин с пивом на столе у "тет". Стекло разбилось, и фонтан янтарной жидкости обрызгал сидевших за
столом придурков.
Злые и мокрые. Спенсер и Хантер вскочили, но Тампер, крутанув кий в сильных пальцах, со
стуком опустил его на край бильярдного стола. Посвистывая с невинным видом, он тепло улыбнулся,
хотя глаза его оставались холодными. Оба "грека", поколебавшись, стали отряхивать осколки с курток,
недовольно ворча. Гвен, чей топик был мокрым от пива, ушла, провожаемая шуточками насчет
конкурса мокрых футболок.
Кристи обняла Тампера за талию и посмотрела на него с улыбкой; он ухмыльнулся в ответ, всем
своим видом показывая, что, мол, не такое уж большое дело. Тем временем Эван едва сдерживался,
чтобы не расхохотаться, и в свою очередь улыбнулся Хайди.
- Кажется, вы выиграли, - сказал он. Хайди облизнула губы и игриво улыбнулась.
- Как насчет небольшого реванша в твоей комнате?
Было уже за полночь, когда они ввалились в его комнату в обнимку, целуясь и смеясь и желая
друг друга. Хайди едва не упала, выскользнув из его объятий, а он ржал, пытаясь вытащить ключ из
двери. После нескольких неудачных попыток ему, наконец, удалось это сделать, и он крутанул
ключами, радуясь победе над замком. Хайди зааплодировала.
- Кажется, - заявил он, - я немного перебрал.
Прежде чем вернуться в общежитие, они раздавили еще одну шестибаночную упаковку пива.
- Серьезно? - удивилась Хайди. - Но не настолько ты и пьян, чтобы увиливать...
- О нет, - улыбнулся Эван. - Я парень, а парни никогда не напиваются до такой степени,
чтобы...
Она заткнула его рот поцелуем.
- Чтобы что?
Эван засмеялся и, пинком открыв дверь, с грохотом ее захлопнул. Она потянула его за ремень и
потащила через комнату. Ее рука змеей скользнула ему под рубашку и начала легонько поигрывать с
соском. Он, потеряв равновесие, свалился на кровать, где они продолжили целоваться. Через пару
секунд она оторвалась от него, чтобы расстегнуть ему рубашку. Погладив его грудь, она принюхалась.
- Здесь пахнет сексом.
Эван послушно пошел к окну и приоткрыл его.
- У Тампера был тяжелый день, - объяснил он, кивнув на вторую кровать, на которой в
беспорядке, кучей лежали простыни и одеяло.
- Да ладно, - удивленно приподняла бровь Хайди. Она не могла понять интереса Кристи к
другу Эвана. - Он такой... большой.
Сделав несколько неуверенных шагов к холодильнику у двери, Эван достал из него две
запотевшие бутылки.
- Полагаю, харизма и немного черного макияжа производят неизгладимое впечатление на
некоторых девочек.
Очарование Тампера, которое Эван назвал "Большим готическим", подействовало на Кристин, и
та увела его к себе в комнату, предоставив Эвану возможность побыть наедине с Хайди.
Он помахал бутылкой:
- Пива хочешь?
- Спасибо.
Она взяла бутылку и основательно к ней приложилась, затем, безо всякого объяснения, скатилась
с кровати, пошарила рукой под матрасом и вытащила оттуда найденную связку бумаг.
- И что это такое ты делаешь? - поинтересовался Эван между глотками. - Ищешь Последнюю
девочку, которую я сюда приводил?
- Большинство ребят держат там порножурналы. Можно многое узнать о парне, посмотрев
порно, которое он любит. - Хайди подняла на него глаза. - Но у тебя тут только тетради какие-то.
Он присел рядом с ней.
- Да, я веду дневники с семи лет.
Заинтригованная, Хайди придвинулась к нему поближе, и Эван улыбнулся. Похоже, я ей очень
нравлюсь, подумал он.
- Уау! Круто! - Хайди всегда питала слабость к людям, ведущим дневники. Она любила сунуть
нос в записи своих сестер и даже своей соседки по комнате. - Прочитаешь мне что-нибудь?
Он обнял ее за талию, пытаясь сообразить, как бы ее переключить снова на поцелуи.
- Ни фига, - заплетающимся языком сказал он. - Я буду смущаться.
Он немного напрягся, чувствуя себя при этом уставшим, как это бывает с пьяными.
Она, дразня, погладила кончиками пальцев его голый торс, и Эван снова почувствовал прилив
сексуального возбуждения. С хрипотцой в голосе она сказала:
- Ну тогда выпей. Червячок, ты слишком напрягся.
- Замри на месте, - голосом полицейского приказал ей Эван. - Давай-ка договоримся раз и
навсегда. Я не желаю больше слышать от тебя никаких шуточек насчет червей. Не надо называть меня
ни "Червячком", ни "Доктором Червем", ни "Червивым генералом". Стоит только получить подобную
кличку, как она прилипнет - не отвяжешься. Мне бы не хотелось, чтобы все думали, что у меня глисты
из задницы лезут или что-либо подобное, хорошо?
Хайди засмеялась.
- Заметано. А теперь почитай мне что-нибудь.
Она наугад вытащила из стопки тетрадь, на которой было написано "13 лет".
- Давай эту! Хочу узнать твои самые интимные мысли!
Открыв тетрадь, Эван начал читать вслух. Слова вылетали из его рта, прежде чем их смысл
доходил до него. "Как будто мой разум отказывался поверить, что я видел это на самом деле. Слыша,
как ужасно кричит Крокет..." Он заморгал, пытаясь сосредоточиться на написанном. Эван
почувствовал, как кровь начинает стучать в висках. "Даже когда я пишу это, у меня бегут по коже
мурашки". Кровь отлила от его лица, когда до него дошло, о чем именно он читает. Он прервался,
почувствовав ком в горле.
- Я не хочу читать это... Она чмокнула его в губы.
- Да ладно тебе. Продолжай.
Его глаза сузились, и он подавил приступ тошноты. "Томми как будто был одержим чем-то. В его
глазах была ненависть, которую трудно назвать человеческой..."
Эван почувствовал, как мир ускользает и атмосфера в комнате становится разреженной и
светящейся. На периферии его зрения стены, двери и сама Хайли начали вибрировать, словно камертон
после удара. Девушка ничего этого не замечала.
Эван слышал, как его собственный голос искажается и рассеивается, когда новые звуки стали эхом
расходиться вокруг него, а старые шумы и обрывки речи поднимались из глубин его памяти. Он хотел
взять себя в руки, но его язык онемел, а тело не слушалось. Давление в его голове напоминало высокую
грохочущую волну, которая нарастала, нарастала, нарастала...
А потом мир сдвинулся.
Неожиданно, без паузы Эвана заполонили странные чувства, совершенно не подходящие моменту.
До этого он сидел в темной комнате и на улице была ночь, теперь же он был на ногах и бежал куда-то в
ярком солнечном свете. Его тело было намного меньше и слабее. Он споткнулся от неожиданности
перемены и рухнул на колени, поцеловавшись со всего маху с землей.
Эван поднял голову и увидел Томми, стоявшего над его простертым телом. Его лицо было
красным, а глаза блестели от ярости. Однако Томми был всего лишь ребенком, неуклюжим подростком,
выплевывающим проклятия сквозь сжатые зубы.
- Что за черт? - выдохнул Эван.
Он огляделся, и воспоминания нахлынули на него, свежие, словно новая рана. Он находился на
старой свалке в Саннивейле с толстым маленьким Ленни, с Крокетом, который жалобно скулил,
пытаясь выбраться из облитого бензином мешка, и лежавшей без сознания на земле Кейли.
"Почему бы тебе просто не поцеловать ее, прекрасный принц?"
Воспоминание пронзило Эвана, подобно пуле. Каким-то немыслимым образом он снова оказался
там, и ему снова было тринадцать, и снова он стоял лицом к лицу с разъяренным Томми.
- Это невозможно... Это не может происходить со мной...
Он услышал рычание и попытался отвернуться. Томми Миллер улыбнулся своей удаче и,
размахнувшись, ударил его палкой по лицу. Эван упал на спину. Кровь со лба заливала ему глаза.
Словн
...Закладка в соц.сетях
