Жанр: Научная фантастика
Эффект бабочки
...он разрешит мне называть его Папа".
Послышалось слабое эхо мужского голоса, и...
Эван заморгал, ослепленный ярким светом флуоресцентных ламп.
- Сынок? - слова эхом отскакивали от голых железных стен комнаты для свиданий, и Эван
поежился, переживая момент смятения, возникающий при каждом переходе в его подростковое тело.
Подняв глаза, Эван увидел, что Джейсон Треборн смотрит на него с теплом и любовью.
- Ты говорил что-то насчет своих глаз? - Поинтересовался он. - С тобой все нормально? Ты
выглядел так, будто на секунду отключился.
"У меня есть кое-что, о чем только он смог бы мне рассказать. Вопросы". Эван вспомнил разговор
с матерью и взял себя в руки.
- Слушай, Джейсон... Папа, - начал он низким голосом. - Мне срочно нужны от тебя ответы на
некоторые вопросы, которые помогут мне исправить то, что я натворил.
Пару секунд на лице Джейсона было недоумевающее и смущенное выражение, но в следующее
мгновение он понял причину внезапных перемен в поведении и разговоре Эвана. Кровь отлила от лица
Джейсона, и оно стало белым, как бумага.
- О нет, - выдавил он. В его голосе слышалось страдание. - О, Боже, только не это! Мой
бедный мальчик. Бедный маленький Эван...
- Слушай меня, Джейсон, - прошипел Эван. - Я хочу, чтобы ты сосредоточился.
Отец печально покачал головой.
- Ты тоже часть этого, не так ли? Я молился, чтобы действие этого проклятия закончилось на
мне.
Эван коснулся его руки.
- Но это на тебе не закончилось, и потому мне нужна твоя помощь. Мне нужно знать, как все
изменить, сделать правильно, и ты единственный, кто может мне это сказать. Он глянул через плечо на
свою мать, которая наблюдала за ними, стоя с другой стороны стекла.
- Ты должен помочь мне.
Джейсон нахмурился.
- Все изменить? Сделать правильно? Нет такого слова "правильно"... Ты должен понять, что
когда ты меняешь настоящее людей, то лишаешь их прошлого. Меняя то, какие они есть, ты
уничтожаешь то, какими они были, а это неправильно!
- А кто сказал, что я не смогу сделать все лучше?
- Думаешь, я не пытался? - поднял голос Джейсон. - Я пытался, пытался и пытался, но с
каждым разом все становилось только хуже! - Наклонившись к Эвану, он сжал его детские пальцы. -
Послушай, ты должен прекратить это!
- Не могу, - сказал Эван. - Я должен изменить одну маленькую вещь...
- Не существует никаких маленьких вещей! - Губы Джейсона дрожали. - Это как Круги на
воде, эхо в пещере, волны в океане, падающие домино, эффект бабочки...
Эван откинулся назад. Его отец, похоже, бредил.
- О чем это ты?
- Ничего не происходит само по себе, Эван. Ты делаешь одно маленькое изменение в прошлом,
но оно влияет на что-нибудь еще, и так далее, все больше и больше! Бабочка взмахивает крыльями в
Китае и колеблет воздух, и, в конце концов, на Нью-Йорк обрушивается шторм, понимаешь? - Его
кулаки сжались, и цепь на наручниках звякнула. - Ты не должен играть в Бога, сын! Это должно
закончиться на мне. Ты разбиваешь сердце матери, просто находясь здесь!
- Ерунда! - разозлился мальчик. - Если ты не хочешь помочь мне, я сделаю все сам и пошлю
тебе открытку, когда снова все будет идеальным.
- Я не позволю! - проревел Джейсон, бросаясь на него через стол и звеня наручниками. Эван не
успел защититься, когда руки отца железными тисками сомкнулись на его горле. - Я должен
остановить тебя!
В глазах Эвана потемнело, и он начал задыхаться. Багровое от ярости лицо Джейсона вдруг
замерцало и задрожало...
Он очнулся с разрывающим легкие кашлем и схватил себя за горло. Жадно вдохнув свежего
воздуха, он потрогал руками шею - от удушья не осталось и следа.
- Ты в порядке, чувак? - спросил один из салаг. Эван узнал в нем парня, которого Хантер
заставил носить женское платье в другом варианте событий. - Ты отключился.
Эван кивнул и с трудом встал на дрожащие ноги.
- Я... я в порядке, спасибо. Оглядевшись вокруг, он не заметил следов каких-либо перемен и
вздохнул. Он чувствовал себя дрейфующим в неизвестном направлении. Теперь он потерял всякую
надежду вытянуть нужную ему информацию из отца и чувствовал себя разбитым и расстроенным.
Предупреждение Джейсона все еще звенело в его ушах, когда он выходил с территории колледжа,
и слова отца неотвязно крутились у него в голове. Эван бросил тетради на заднее сиденье потрепанной
"хонды" и выехал с территории университета, сворачивая на шоссе.
- Мне нужно все исправить, - говорил он сам себе.
Он мчался по шоссе не разбирая дороги, пока солнце не стало клониться за горизонт, и, когда в
животе у него заурчало, он свернул у первой же остановки грузовиков, которая была на пути. Эван не
осознавал, где он, до тех пор, пока не уселся за один из столов с жирной столешницей. На захватанном
меню в пластиковой обложке было написано название столовой: "Закусочная Риджвуда".
Заказав себе гамбургер с картошкой, Эван набросился на еду с жадностью, почувствовав внезапно
волчий аппетит. Одной рукой он бессознательно прикрывал тарелку, как будто защищая свою еду.
- Что-нибудь еще, милый? - поинтересовалась официантка. - Долить? - покачала она
кофейником.
- Не-а, просто счет, - ответил Эван с набитым ртом. Он посмотрел на униформу девушки: она
была такой же идиотской, как и та, которую он видел на Кейли в ночь накануне ее самоубийства.
На значке было написано "Сельма". Она положила перед ним счет.
- Только что вышел, да?
- А?
Сельма кивнула на его руку, которой он прикрывал тарелку.
- Просто мой брат отсидел в тюрьме, и он ел точно так же, когда вышел.
- Я из большой семьи, - защищаясь, ответил Эван. - Я не зек.
Сельма пожала плечами.
- Не хотела тебя обидеть.
Она повернулась, чтобы уйти.
- Я и не обиделся, - сказал он. - Эй, э-э, а Кейли Миллер все еще работает здесь?
Сельма недоуменно на него посмотрела.
- Кейли? Извини, никогда не слышала о такой. Я работаю здесь уже пять лет, и у нас никогда не
было никакой Кейли.
Эван доедал и смотрел сквозь грязное стекло на опускающуюся на землю ночь. На горизонте,
мерцая, зажигались огни Саннивейла. Он смотрел в темное окно и думал о Кейли Миллер.
__________
Кейли.
Сколько раз все возвращалось к ней? Я уже потерял этому счет. Вам трудно меня понять, потому
что вы не знали ее, потому что вы не видели ее моими глазами. Долгое время я сам не мог этого
осознать, пока однажды до меня не дошло. Она была моим компасом, моей путеводной звездой, по
которой я направлял свою жизнь. Без нее я потерянный человек. Мне казалось, что я смог бы
существовать без нее, и было время, когда мы расстались и моя мать увезла меня из Саннивейла, и я
почти в это поверил.
Сейчас, оглядываясь назад, я не могу постичь, как я мог жить, не видя ее улыбки, не имея
возможности прикасаться к ней, чувствовать ее. Любовь - странная штука. Она проделывает с тобой
много интересного, и я не буду притворяться, что понимаю все.
В тот вечер там, в столовой, я стоял на краю пропасти, хотя и не осознавал этого. Отец пытался
предупредить меня, а я проигнорировал все, что он сказал. К тому времени я зашел слишком далеко и
все равно не повернул бы обратно. Помню, каким грузом висело на мне понимание того, что я наделал.
Наверное, я хотел, чтобы Джейсон вручил мне что-то вроде волшебной палочки, которая помогла бы
мне сделать все так, как мне было нужно, но когда стало ясно, что этого не случится, я потерялся.
Полностью и безнадежно.
В общем, я поехал искать свою путеводную звезду, свой компас. Кейли.
Глава двадцать вторая
Когда-то дом Миллеров был одним из самых красивых в квартале, но теперь, когда Эван подъехал
к нему, он увидел, что время не пощадило здание.
Дом был запущенный и обветшалый. Сад, одно из любимых мест их детских игр, зарос
пожелтевшей травой, из которой выглядывала ржавая газонокосилка.
На крыльце лежали пара автомобильных покрышек, треснувшая табличка, объяснявшая, что
лоточники здесь не приветствуются, и куча всякого другого барахла. Эван скривил рот при виде всего
этого и потянулся к потемневшему медному звонку.
Откуда-то изнутри дома донесся мужской крик:
- Да заткнись ты, черт тебя побери!
Эван сразу же узнал голос Джорджа Миллера.
- Неужели человек не может отдохнуть в своем собственном доме?
Тот, на кого кричал Джордж Миллер, не ответил.
Эван нажал на кнопку звонка, и тот издал слабый и тонкий писк, словно в нем садились батарейки.
В коридоре послышались шаги.
- Господи, ну что еще? - проворчал Миллер, подходя к двери.
Посмотрев на Эвана, он моргнул, и на его лице сохранялось ленивое выражение, по которому
было ясно, что он не узнал своего посетителя.
- Кто ты такой? - рявкнул он. - Какого черта тебе надо, щенок? Надеюсь, ты не пришел сюда
продавать печенье?
- Ты очень догадлив! - Эвана разозлила манера Миллера разговаривать с людьми, и он
втолкнул его обратно в дом, прижав к стене в коридоре.
- О, черт! - испугался Миллер. - У меня ничего нет! Оставь меня в покое!
- Заткнись, гондон! - прорычал Эван, и Миллер удивленно дернулся. - Ну что, вспомнил меня,
Джордж? Мы с тобой славно поболтали, когда мне было семь лет.
На лице Миллера появилось выражение ужаса, когда он узнал Эвана.
- О нет... Пожалуйста, - простонал он. - Как ты...
- Я говорил тебе, что за тобой будут наблюдать, разве не так? - Эвану нравилась роль, которую
он играл. - Теперь ты должен кое-что для меня сделать.
- Я не трогал ее, - с отчаянием в голосе сказал Миллер. - Клянусь, я никогда ее пальцем не
тронул!
Эван кивнул.
- Хороший мальчик. А теперь ответь мне на один вопрос, гондон, - прошипел он в лицо
Миллера. - Где я могу найти твою дочь?
- Я скажу! - Миллер сглотнул подступившие слезы. - Я все скажу, только, пожалуйста, оставь
меня в покое.
Эван с трудом разобрал каракули, которые дрожащей рукой нацарапал на бумажке Джордж
Миллер. Подняв глаза, он посмотрел на знак над перекрестком и повернул "хонду" направо. Он
чувствовал себя отвратительно после встречи с Миллером. От человека, который когда-то пытался
растлить его и собственных детей, осталась лишь жалкая оболочка, слабый маленький человечишка,
который готов с потрохами сдать свою дочь, лишь бы спасти собственную шкуру.
Около мерцающего неонового щита, обозначающего вход в отель "Санрайз", Эван свернул,
паркуя машину поближе к офису. Внутри он увидел пожилую леди с бигуди в волосах; она лишь на
мгновение оторвалась от чтения журнала, чтобы посмотреть на Эвана и тут же вернуться к чтению
светской хроники. Два мрачных тинэйджера сидели на корточках перед вывеской, на которой была
расписана почасовая оплата комнат.
Проходя мимо темного силуэта микроавтобуса, он услышал скрежет железа по железу и мужской
голос, матерившийся по-испански. От машины отделилась фигура, попавшая под свет фонаря.
- Это твоя? Эй, я ничего не делал...
- Карлос? - Эван остолбенел от удивления. Его сокамерник стоял прямо перед ним, одетый поуличному
и пытающийся спрятать в рукаве слим-джим - полоску металла, предназначенную для
открывания автомобильных замков.
По взгляду Карлоса было видно, что он его не узнал.
- Кто ты такой? Ты не можешь меня знать.
Он протиснулся между Эваном и машиной и пошел прочь.
- Ты не знаешь меня, чувак.
- Нет, знаю, - сказал ему вслед Эван, которому в голову пришла кое-какая мысль. - Я о тебе
все знаю, Карлос.
Увидев, что тот не остановился, он добавил:
- Я знаю все о тебе и о том, что у тебя есть жена и маленькая дочь Джина.
Карлос резко развернулся.
- Что ты сказал?
- Твоя дочь, Джина. Темные волосы, большие карие глаза, как у матери. Ты хочешь быть
хорошим отцом для нее, не так ли?
На лице испанца отразились смущение и злость.
- Ты ведь не коп. Тогда что ты за хер с бугра?
- Господь послал меня, Карлос. Он сказал, чтобы ты прекратил воровать.
- Ты псих, парень, - сказал Карлос, хоть и менее уверенно.
Эван указал пальцем ему на грудь.
- У тебя под рубашкой татуировки Христа. Ты ведь в него веришь, так?
Карлос кивнул, побледнев, и Эван продолжил, разведя руки, чтобы были видны шрамы на
ладонях:
- Иисус тоже в тебя верит, но тебе надо перестать красть, иначе он не сможет помочь тебе.
Увидев похожие на стигматы шрамы, Карлос почти шепотом спросил:
- Ч-чего ты хочешь?
Эван указал на микроавтобус.
- Я знаю твое будущее, Карлос. Если ты украдешь сегодня ночью машину, тебя арестуют. У тебя
это будет уже третий привод, парень, и ты надолго сядешь. Как только тебя посадят, твоя жена запретит
тебе видеться с Джиной. Твой ребенок вырастет, думая, что его отец мертв.
Карлос отвел взгляд, и Эван понял, что попал точно в цель.
- Она тебе это уже говорила, да? - продолжил он. - Она просила тебя не воровать, но ты все
равно пошел.
- Мне нужны деньги для них... - неубедительно сказал Карлос.
- Воровство не выход из положения, и ты это знаешь, - строго сказал Эван. - Найди работу.
Устрой свою жизнь. Будь хорошим отцом и мужем.
На какую-то секунду ему показалось, что Карлос собирается с ним спорить, но в этот самый
момент мимо проехала полицейская машина. Проезжая, копы внимательно посмотрели на двух мужчин
на стоянке. Карлос уставился на Эвана. Если бы он открыл машину, то возился бы с проводами как раз
в тот момент, когда мимо проезжал патруль. Наверняка его бы поймали.
- Сделай это для Джины, - добавил Эван. - Пусть она тобой гордится.
С раскаянием на лице Карлос кивнул. Достав из рукава слим-джим, он согнул его пополам и
зашвырнул в темноту.
- Спасибо, парень... - сказал, обернувшись, Карлос, но Эван уже ушел.
Ему пришлось перешагнуть через пару валявшихся в коридоре тел и обогнуть дыру с обгорелыми
краями в старом ковре. На этаже воняло мочой. Одна из дверей второпях была заменена фанерной
плитой, и из-под нее все еще торчали куски желтой ленты, типа той, на которых написано "Прохода
нет. Место преступления".
Найдя комнату 22, он постучал. Послышалось звяканье цепи, и дверь открылась. Эван увидел
бледное, изможденное лицо с темными кругами под глазами и выпирающими скулами.
- Кейли, - кое-как выдавил из себя Эван. Слова застряли у него в горле.
В ее темных глазах мелькнуло презрение, и на лице появилось выражение разочарования.
- А, звоночек из прошлого, - шмыгнула она мокрым носом. - Я-то надеялась, что уже никогда
тебя не увижу.
Эвану показалось, что сейчас она захлопнет дверь перед его носом, но вместо этого она широко ее
распахнула.
- Побыстрее. Я кое-кого жду.
- Я тоже рад тебя видеть, - ответил он. - Могу я войти?
- Мне все равно. Как хочешь.
Она бросила быстрый взгляд на пустой коридор, затем жестом пригласила его войти.
- Извини за бардак, - сказала Кейли со скрытым сарказмом в голосе. - Если бы я знала, что ты
пожалуешь, то сменила бы простыни.
За ним со стуком закрылась дверь, и Эван оглядел запущенную, грязную комнатку. Старый,
искажающий изображение телевизор работал без звука. Рядом с пустыми коробками из-под пиццы
стояла переполненная окурками пепельница. Около фиолетовой сумочки валялись ложка с
закопченным дном, пожелтевшие ватные шарики и куски фольги с коричневыми пятнами. "О, Кейли,
- подумал он. - Что же с тобой случилось?"
Она тяжело опустилась на единственное кресло в комнате и прикурила сигарету от одноразовой
зажигалки, наблюдая за ним.
- Ты там целый день будешь стоять, что ли?
- Ты здесь живешь? Кейли выпустила клуб дыма.
- Это, конечно, не отель "Хилтон", но да, я здесь живу. Извини, если что не так.
Несколько секунд он смотрел на нее. Ее волосы, прекрасные золотистые волосы, в которые Эвану
так нравилось зарываться лицом, теперь превратились в неопрятные, грязные лохмы, падающие на
плечи. На ней была коричневая кожаная куртка, которая, казалось, скреплялась заплатами и была такой
поношенной, будто ее проволокли на веревке за машиной миль пятьдесят. Под курткой был дешевый
яркий топ, подчеркивающий бледную, анемичную грудь. Кейли закинула ногу на ногу, зашуршав
виниловыми, под змеиную кожу штанами. Она была лишь пародией на девушку, которую помнил Эван.
- Ну и чего ты хочешь? - спросила Кейли, когда Эван сел на грязную постель. Он не мог
произнести ни слова, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.
Набрав в грудь воздуха, он кое-как выдавил из себя:
- Мне просто нужно было увидеть... лицо друга.
Даже, несмотря на свою циничную манеру разговора, Кейли была тронута честностью в его
голосе, и выражение ее лица слегка смягчилось. Она бросила взгляд на механический будильник в
изголовье кровати.
- Вообще-то, Эван, время деньги, так что если ты...
Он молча достал бумажник и бросил его на тумбочку. Он увидел, как жадно блеснули ее глаза, но
она осталась на месте.
Кейли пожала плечами и прикурила сигарету.
- Что ж, наверное, я могла бы уделить десять минут своему старому другу, не так ли?
Эван смотрел на нее, и слезы текли по его щекам, хотя лицо оставалось неподвижным
- Ну, как стоит? - резко сказала она. - О, извини. Профессиональный юмор.
- Я понял, - пробормотал он. - Проехали.
Она с раздражением затушила сигарету, рассыпая искры.
- О, простите. Неужели моя работа тебя напрягает, дорогуша?
Он покачал головой.
- Нет. Просто тебе не нужно делать мне больно этим, - он вздохнул. - Я там побывал.
- Ха! - выплюнула она. - И где это? Ты что, снимал похотливых козлов на улице?
- На дне. Там, где ты всего лишь кусок мяса, ожидающий следующей атаки. Я знаю, на что это
похоже.
Кейли внимательно посмотрела на него, взвешивая каждое слово, но пустота в его глазах сказала
ей, что он не лжет.
- Что случилось с тобой? Он печально покачал головой.
- Ты все равно мне не поверишь, даже если я и расскажу, - он безрадостно улыбнулся. - Ну,
люди всегда так говорят, не так ли? "Ты не поверишь". Хотя в этом случае даже не стоит и пытаться
объяснять что-либо.
- Херня какая-то, - сказала Кейли. - Я видела много всякого дерьма в своей жизни, и позволь
мне сказать тебе, Эван, что мне наплевать.
Она замолчала и наклонилась к нему.
- Особенно в твоем случае.
- Это почему?
- С тобой что-то не так, - она кивнула в унисон своим мыслям. - Ты какой-то... другой.
Эвану стало не по себе.
- Это в каком смысле другой?
Кейли схватила фиолетовую сумочку и начала рыться в ней в поисках еще одной сигареты. Найдя,
она прикурила.
- Я знала это еще с тех пор, когда мы были детьми. С тобой что-то не так, Эван.
Она помахала сигаретой в воздухе.
- Позволь мне задать тебе один вопрос, который мучил меня все эти годы.
- Да? - Он знал, о чем именно она спросит, еще до того, как она произнесла вопрос.
- Там, в лесу. Тот день в лесу. Откуда ты знал, что у Томми твоя собака? Это была не просто
догадка - ты уже точно знал об этом.
Расскажи ей. Эван почувствовал, как внутри него все забурлило - его возвращения в прошлое,
дневники, все те перемены, которые он совершил, - и внезапно ему захотелось рассказать ей обо всем,
сняв со своих плеч эту тяжесть.
- Ты помнишь о моих детских затмениях? Она кивнула.
- Конечно. Томми говорил, что ты такой же псих, как и твой старик.
В ее словах был и скептицизм, и интерес.
- Он был не так уж не прав... - Эвана перебил стук в дверь.
- Открывай. Это я, - услышал он мужской голос.
Кейли нахмурилась и, подойдя к двери, приоткрыла ее на несколько дюймов.
- Эй, детка, - сказал мужчина. - У меня есть то, что тебе нужно...
Она посмотрел на Эвана, потом на стоявшего за дверью человека.
- Извини, Чаки, но на сегодня придется отложить. У меня другие планы.
Мужчина разозлился.
- Что? - прошипел он. - Ты не можешь меня послать, маленькая шлюшка...
- Могу. И пошлю. Пошел в жопу, Чак. - И она захлопнула дверь перед его носом.
Кейли устало посмотрела на Эвана.
- Слушай, если ты хочешь со мной поговорить, тогда купи мне ужин, о'кей?
- Хорошо.
В конце квартала была небольшая забегаловка, в которой сидели несколько полуночников. Кейли
и Эван уселись за самым дальним столиком и заказали еду. В основном говорил Эван, временами
отхлебывая из чашки чернейший кофе, а Кейли ела с такой жадностью, словно пережила голодовку.
Эван рассказал ей все о каждом случае, каждом событии с того самого момента, когда он был с
Хайди и обнаружил, что может возвращаться в детство. Большую часть она прослушала с насмешливоглумливым
выражением лица, но время от времени застывала, особенно когда он рассказывал о тюрьме
и об убийстве Томми.
Когда он закончил, Кейли отодвинула в сторону пустую тарелку и закурила сигарету.
- Ты под чем-то, да? - сказала она после глубокой затяжки. - Наверное, ты просто обожрался
кислоты и насмотрелся "Назад в будущее", потому что все, что ты рассказал, похоже на плод больного
воображения.
- Это все правда, - ответил он. - Каждое слово.
Она покачала головой.
- Ты был прав там, в комнате, Эван. Я не верю тебе.
- Я и не думал, что ты поверишь. - Он посмотрел на нее усталым взглядом. - Именно поэтому
до сегодняшнего дня я не рассказывал об этом ни одной живой душе, и никогда этого не сделаю.
- Я единственный человек, которому ты поведал эту историю? - повысила она голос. - Уау!
Это прекрасное выражение. Скажи мне, это когда-нибудь срабатывало? Тебе давали после этого?
Девочки, наверное, тают, когда ты им это говоришь. Они на самом деле верят в это дерьмо?
- Вообще-то мне плевать, веришь ты мне или нет, и, честно говоря, я слишком устал, чтобы тебе
что-то доказывать.
Эван с трудом находил силы, чтобы говорить. Он чувствовал себя выжатым и вялым - даже
поднять ко рту кофейную чашку было трудно.
- О, а что, есть доказательства? Я бы послушала.
- Черт, ну я не знаю. Если бы я лгал, то как бы узнал, что у тебя две родинки на внутренней
стороне бедра?
Кейли расхохоталась.
- Мог бы найти что-нибудь получше этого! Много мужиков их видели. Любой, у кого есть
пятьдесят баксов, мог тебе это рассказать!
Он наклонился ближе, стараясь сосредоточиться.
- Ладно, забудь об этом. Как насчет... - Эван помолчал, пытаясь вспомнить все, что знал о ней.
- Как насчет того, что ты предпочитаешь мускусный запах цветочному?
Кейли захлопала глазами, и он продолжил:
- Ты всегда ненавидела силантро, потому что по каким-то непонятным причинам это напоминало
тебе о твоей сводной сестре.
У Кейли от удивления отвисла челюсть.
- Как, черт возьми, ты...
- О! - Эван щелкнул пальцами, внезапно вспомнив что-то. - Как насчет этого? Когда ты
испытываешь оргазм, у тебя немеют пальцы на ногах. Я уверен, что твои клиенты не знают таких
подробностей.
Она безуспешно пыталась скрыть удивление. Эван кивнул в такт своим мыслям.
- Я приехал сюда, потому что хотел тебе кое-что сказать. Мне кажется, ты должна это знать.
Она внимательно на него посмотрела.
- Знать что?
- То, что я не оставлял тебя гнить здесь.
Она вздрогнула, услышав это. Все те крохи уверенности, которые Эван обрел в процессе разговора
с ней, исчезли, когда в глазах Кейли Эван увидел презрение и недоверие.
- Ты больной сукин сын, - холодно произнесла она. - И в твоей памяти действительно есть
одна большая дыра.
Эван отвел глаза в сторону.
- Какая?
Она бросила окурок в чашку с недопитым кофе.
- Ни на этой планете, ни на какой-либо другой я никогда не жила в сраном женском общежитии.
Кейли встала и вытащила двадцатку из бумажника Эвана, затем бросила кошелек на стол. Она
помахала банкнотой в воздухе.
- Ты уверен, что тебе это не нужно? - Он пожал плечами.
- Не думаю, что она мне понадобится рам, куда я собираюсь.
Кейли глумливо усмехнулась.
- Что, собираешься снова изменить всем жизнь, да? Идешь снова менять историю?
- Не знаю, смогу ли я.
- Да, конечно. Может, в этот раз ты очнешься в каком-нибудь дворце, тогда как я буду трахать
ослов в Тихуане, а?
Эван потер руками лицо. Кожа была вялой и нечувствительной.
- Я завязываю. Каждый раз, когда я пытаюсь кому-то помочь, все становится еще хуже.
Кейли взяла пальто и сунула бумажник в карман.
- Не сдавайся, красавчик. - Она насмешливо потерла руки. - Смотри, сколько ты для меня уже
сделал.
- Прости, - прошептал Эван.
- У меня есть мысль, - проигнорировала она его слова. - Черт, а почему бы тебе не вернуться
назад и не сделать что-нибудь стоящее? Стать героем и спасти миссис Халперн и ее ребенка, например.
Тогда, возможно, этот псих Ленни не съедет с катушек и не разрушит мою семью?
Она пошла к выходу целеустремленной и резкой походкой.
- Да, и еще кое-что! - бросила Кейли через плечо. - Вернись в тот день в подвале и трахни
меня как следует перед папочкиной камерой, ну, типа, чтобы я взялась за ум.
Она швырнула ему его бумажник и ушла, хлопнув дверью.
Эван уставился в кофейную чашку, теряя себя в отражении на поверхности черной жидкости,
падая в окружающую его темноту.
До общежития Эван добрался уже на рассвете, и под первыми оранжевыми лучами восходящего
солнца он шел по коридорам здания, поникнув плечами, как какой-то серый призрак. В эти ранние часы
коридоры были пусты. Студенты спали после попоек и ночных приключений. Эван чувствовал себя так,
словно вся сила земного притяжения обрушилась на него. Он попытался вспомнить, когда ему
последний раз удалось нормально поспать, но не припомнил ничего, кроме каких-то смутных обрывков
произошедших событий. "Да знаю ли я, какой сегодня день?"
Открыв дверь комнаты, он сразу же услышал знакомый скрип пружин кровати Тампера и стоны
какой-то молоденькой студентки, Пребывающей на пике оргазма. Они проигнорировали вошедшего
Эвана, который, хотел заполнить пробелы в теологических познаниях. Эван вспомнил татуировки
Карлоса, хотя изображенный на свече лик был гораздо мягче и добрее. Сам Эван никогда не был
особенно религиозным человеком, но в этот момент, под влиянием усталости, мысль о том, что кто-то
великий, возможно, наблюдает за всем, придала ему немного уверенности. Закрыв глаза, он
пробормотал короткую молитву:
- Господи, дай мне силы и мудрости, чтобы я мог все исправить.
Там, в закусочной, Эван сказал Кейли, что он больше не станет читать свои дневники и пытаться
менять ход событий, но когда он это говорил, то знал, что лжет. Он крепко сжал дневник. Его
способность возвращаться в про
...Закладка в соц.сетях
