Жанр: Научная фантастика
Последние и первые люди: История близлежащего и далекого будущег
...ечно же, были значительно улучшены;
возникла даже пара дополнительных глаз в области затылка. Теперь человек имел
полностью круговое, а не половинное поле зрения. И общее умственное развитие новой
расы было таково, что многие проблемы, требовавшие раньше специального
обдумывания, теперь решались единственной вспышкой озарения.
Из всех самых крупных практических задач, к которым Шестнадцатые Люди
прикладывали свои способности, в качестве примера следует упомянуть только об одной.
Они получили контроль над движением собственной планеты. В начале их жизненного
пути они оказались способны, имея неограниченные ресурсы энергии, направить свою
планету по более широкой орбите, так что ее средний климат стал более умеренным, и
даже временами снег покрывал полярные области. Но годы шли, Солнце очень
постепенно становилось менее жарким, и появилась необходимость вновь вносить
коррективы и постепенно сдвигать планету поближе к центральному светилу.
Когда Шестнадцатые Люди прожили в своем мире, всецело обладая им, около
пятидесяти миллионов лет, они, подобно Пятым, научились проникать в разум прошлого.
Для них это было еще более восхитительное приключение, чем для их предшественников,
поскольку при этом они оставались равнодушны к истории Земли и Венеры. Как и их
предшественники, они оказались настолько потрясены безмерной массой вечного горя и
страданий в прошлом, что на какое-то время, несмотря на собственное благоденствие и
спонтанное веселье, их существование казалось им насмешкой. Но спустя некоторое
время они начали относиться к прошлым бедам как к вызову. Они убедили себя, что
прошлое взывает к ним о помощи, и что каким-то образом они должны подготовить
"великий крестовый поход за освобождение прошлого". Как это должно быть сделано,
они не знали, но были нацелены на то, чтобы помнить об этой донкихотской цели в том
великом предприятии, которое стало теперь главной заботой расы, а именно - создание
человеческого типа во всех отношениях высшего порядка.
Стало ясно, что теперь человек продвинулся вперед и в понимании, и в творчестве
настолько, насколько это было возможно для отдельного человеческого мозга,
действующего в полной изоляции. Однако Шестнадцатые Люди находились в тисках
собственной беспомощности. Хотя они и продвинулись в философии значительно дальше,
чем это казалось возможным, но даже и в этой глубине они нашли лишь пересыпание
песка загадочного. Особенно им не давали покоя три древние проблемы, две из которых
были чисто интеллектуальными, а именно, загадка времени и загадка взаимосвязи разума
с окружающим миром. Третья проблема заключалась в необходимости как-то примирить
их устоявшееся стремление к жизни, которую они понимали как противостояние смерти, с
их все время усиливающимся побуждением подняться над этой битвой, беспристрастно
наблюдая ее.
Век за веком расы Шестнадцатых Людей преуспевали, переходя в развитии от одной
культуры к другой. Движение мысли вновь и вновь вносило искажения во все возможные
формы духа, всякий раз открывая новое значение в самых древних предметах и темах.
Однако на протяжении всей этой эпохи три величайших проблемы так и оставались
неразрешенными, приводя людей в недоумение и разлагающе действуя на всю расу.
Таким образом, вынужденные со временем сделать выбор между духовной
стагнацией и опасным прыжком в темноту, Шестнадцатые Люди вознамерились
приступить к созданию такого типа мозга, который, посредством слияния разумов
множества индивидуумов, мог бы пробудиться к совершенно новой форме сознания.
Поэтому появилась надежда, что человек сможет заглянуть в самую суть бытия и обрести
либо восхищение, либо ненависть. И вследствие этого общая цель, которая столько раз
приводила в замешательство философским равнодушием, могла бы наконец проясниться.
Мне нет нужды подробно описывать те сто миллионов лет, прошедших до того, как
Шестнадцатые Люди все-таки произвели новый человеческий тип. Им казалось, что они
достигли своего главного желания; но на самом деле произведенные ими восхитительные
существа все же содержали едва заметные изъяны, несмотря на устремления и многие
знания их создателей. А в результате, не успели эти Семнадцатые Люди получить в свои
руки весь мир и добиться определенного величия цивилизации, как тоже направили все
свои силы на производство нового типа, по существу подобного им, но только более
совершенного. Поэтому, после короткого жизненного пути, длиной в несколько сотен
тысяч лет, исполненных величия и агонии, Семнадцатые Люди уступил место
Восемнадцатым - как оказалось, последнему человеческому виду. Поскольку все эти
промежуточные культуры нашли свое воплощение и в мире Последних Людей, я
пропускаю их, чтобы сделать более подробным описание нашей современной эпохи.
XV. Последние Люди
1. Предисловие к рассказу о последнем человеческом виде
Если бы хоть один из Первых Людей смог попасть в мир Последних, он нашел бы
множество вещей знакомых, и множество таких, которые показались бы ему до странного
извращенными и превратно развитыми. Но почти все, что есть истинно особенное,
своеобразное среди последнего человеческого вида, ускользнуло бы от него. Если только
ему не сказали бы, что за всеми этими заурядными и впечатляющими чертами
цивилизации, за всей социальной организацией и личном участии в делах огромного
сообщества лежит, окружая его, целый иной мир духовной культуры, однако он находится
за пределами его кругозора, потому что о его существовании он подозревает не больше,
чем лондонская кошка может подозревать о существовании финансов или литературы.
Среди знакомых вещей, с которыми он неожиданно столкнулся, оказались бы
существа, опознаваемые как человеческие, однако вид их был бы слишком необычен для
него. И в то время как он сам едва передвигался бы под тяжестью собственного тела, эти
гиганты свободно ходили бы широкими размашистыми шагами. Он посчитал бы их
здоровяками, зачастую плотно скроенными людьми, но был бы вынужден признать за
ними грацию движений и даже изящество пропорций. Чем дольше он оставался бы среди
них, тем больше видел бы в них красоты, и все меньше самодовольства оставалось бы у
него в отношении собственного типа. Некоторые из этих фантастических мужчин и
женщин, как он обнаружил бы, покрыты тонкой шерстью, волосами или мягким мехом,
как у кротов, подчеркивая скрытые под кожей мускулы. Другие имели бронзовую, желтую
или красноватую кожу, а были еще и такие, у кого кожа была полупрозрачная зеленопепельная,
с просвечивающей текущей под ней кровью. Как вид, мы все являемся
людьми, но так различны по форме тела и организации ума, так изменчивы и
разнообразны, что внешне кажется, что представляем не один вид, а целое множество.
Несомненно, есть ряд характерных черт, общих для нас. Путешественник, вероятно,
может быть удивлен наличием больших чувствительных рук, одинаковых у мужчин, и у
женщин. У всех у нас самый крайний палец имеет на своем кончике тройной захват для
мелких операций, до некоторой степени подобный тому, что впервые был создан для
Пятых Людей. Эти наросты на пальце безусловно вызвали бы неприязненное отношение у
нашего гостя. И пара глаз в затылочной области подобным образом шокировала бы его, а
также и направленный вверх "астрономический глаз" на макушке, одно из особенных
отличий Последних Людей. Этот орган так ловко сконструирован, что когда полностью
выдвинут из своего костного углубления, примерно на ширину ладони, может
разглядывать небеса в таких же подробностях, как самый малый из наших
астрономических телескопов. Есть еще немного менее заметных таких же особенностей,
но которые не скажут о нас ничего нового, хотя каждая конечность, каждое очертание
совершенно безошибочно показывают, что именно произошло с человеческим видом со
времен Первых Людей. Мы одновременно стали и более человечными, и более
животными. Первобытный исследователь был бы поражен прежде всего нашей близостью
скорее к миру животных, чем к роду человеческому: столь многое из наших человеческих
черт оказалось бы за пределами привычных для него норм. Возможно, что в первый
момент он принял бы нас за деградирующий тип. Назвал бы нас фавноподобными, а в
отдельных случаях обезьяноподобными, медведеподобными или подобными быку,
кенгуру или даже слону. Однако в целом наши пропорции несомненно человеческие,
почти соответствующие древнему типу. Будь гравитация не такой высокой, двуногое
прямоходящее существо было бы самой подходящей формой для развитых земных
животных; и таким образом, после долгих блужданий, человек вновь вернулся бы к своей
старой форме. Затем, если бы наш обозреватель оказался способен к анализу внешности,
то наверняка начал бы узнавать в каждом нашем физиономическом типе трудно
описываемый, но определенно человеческий взгляд, видимый признак того внутреннего и
духовного изящества, которое не полностью подавлено и у его собственного вида.
Возможно, он мог бы сказать: "Эти люди, что выглядят как звери, несомненно, являются
скорее богами". И наверняка вспомнил бы о древних египетских божествах с головами
животных. Но в нас человек и животное глубоко переплелись буквально в каждой черте, в
каждом изгибе тела, и с безграничной гармонией. Он увидел бы в нас, вместе с примесью
давно угасших монголов, негров, скандинавов и семитов, множество необычных черт и
выражений, происходящих от человеческих подвидов, развивавшихся на Нептуне или на
Венере. Он увидел бы в каждой конечности незнакомые контуры мышц, сухожилий или
костей, которые приобретены намного позже того, как совершенно исчезли Первые Люди.
Помимо знакомого цвета глаз, он нашел бы глаза, похожие по цвету на топаз, изумруд,
аметист и рубин, и тысячи их комбинаций. Но во всех нас он увидел бы, при наличии
проницательности, выражение лица и некоторые физические жесты, свойственные только
нашему собственному виду - определенно ясную, однако острую и ироническую
значительность, которая была почти полностью утрачена в более ранних человеческих
лицах.
Путешественник опознал бы среди нас безошибочные черты половой
принадлежности, как по общим пропорциям, так и по особым органам. Но ему пришлось
бы потратить очень много времени, чтобы понять, что некоторые из большинства самых
заметных отличий, касающихся лица и тела, произошли благодаря разделению двух
древних полов на множество их разновидностей. Полный сексуальный опыт включает для
нас сложные взаимоотношения между индивидуумами всех этих типов. О чрезвычайно
важных сексуальных группах я еще расскажу в дальнейшем.
Наш гость, между прочим, должен бы заметить, что хотя обитатели Нептуна и ходят
по привычке обнаженными, не считая, конечно, сумок и походных рюкзаков, для особых
целей используется одежда, зачастую ярких тонов, изготовленная из переливчатой
блестящей или грубой ткани, неизвестной до нашего времени. Он бы также заметил
множество разбросанных в зеленых зонах зданий, большей частью одноэтажных, потому
что на Нептуне жилья вполне достаточно даже для многих и многих миллионов
Последних Людей. Тем не менее то тут, то там у нас построены высокие архитектурные
башни-небоскребы, крестообразной или звездообразной формы в сечении, пронзающие
облака и облагораживающие однообразные равнины Нептуна. Эти огромнейшие из всех
сооружений, произведенные из очень твердых материалов на основе искусственно
полученных атомов, показались бы нашему гостю геометрически правильными горными
вершинами, куда более высокими, чем могла быть любая естественная гора, даже на
планете с малой силой тяжести. Во многих случаях весь материал зданий
просвечивающий или прозрачный, так что ночью, при внутренней иллюминации, каждая
из них кажется величественным сооружением из света. Имея у основания в поперечнике
до двадцати или более миль, эти устремившиеся к звездам башни достигают высоты, где
даже атмосфера Нептуна становится до некоторой степени разреженной. На вершинах
работают множество наших астрономов и тех внимательных наблюдателей, глазами
которыми наше сообщество, или значительная часть его, следит за океаном. Там же часто
проводят время многие мужчины и женщины, созерцая нашу галактику и бесчисленное
множество удаленных вселенных или вместе выполняя те священные символические
акты, для которых я не могу подобрать более подходящего в вашей речи слова, кроме
избитого слова "религия". Кроме того, они пытаются найти там свежесть горного воздуха,
что характерно для мира, где отсутствовали естественные горы. А на остроконечных
вершинах и склонах этих высочайших скал многие из нас получают удовольствие от того
первобытного лазания, которое укоренилось в человеке еще до того, как он вообще стал
человеком. Эти сооружения, таким образом, объединяют функции обсерватории, храма,
санатория и гимнастического зала. Некоторые из них почти такого возраста, как и сам наш
человеческий вид, однако другие еще не завершены. Поэтому они отображают в себе
много стилей. Путешественник нашел бы здесь формы, которые склонен был бы назвать
"готическими", "классическими", "египетскими", "перуанскими", "китайскими" или
"американскими", помимо еще тысяч архитектурных стилей, вообще незнакомых ему.
Каждое из этих сооружений являет собой труд, вложенный всей расой на определенной
стадии ее жизненного пути. Ни одно из них не было лишь произведением местного
зодчества. Каждая успешно развивающаяся культура выразила себя в одном или
нескольких таких величайших монументов. Раз в сорок тысяч лет или около того должно
быть задумано и выполнено некое новое архитектурное достижение. Вот так достигается
неразрывность наших культур, и потому едва ли когда-нибудь появится необходимость в
уничтожении произведений прошлого.
Если же нашему гостю случится быть недалеко от одной из этих величественных
башен, он заметит, что она окружена сонмом кажущихся издалека миниатюрными
существ, которые на самом деле окажутся парящими в воздухе людьми, бескрылыми, но с
распростертыми руками. Незнакомец, возможно, удивится, как это большой и тяжелый
организм способен подняться над землей в столь сильном гравитационном поле Нептуна?
Однако полет стал нашим обычным средством передвижения. Человеку достаточно одеть
нечто типа комбинезона, снабженного в нескольких местах специальными генераторами.
Таким образом, обычный полет становится одной из разновидностей воздушного
плавания. И только когда необходимо достигнуть очень высоких скоростей
передвижения, мы используем закрытые воздушные корабли и лайнеры.
Равнинная или холмистая местность у подножия этих громадных башен одета в
зеленые, коричневые и золотистые тона и усеяна стоящими там и сям домами. Наш
путешественник наверняка обнаружил бы, что большая часть земли отдана под сельское
хозяйство и увидел бы множество людей, занятых обработкой ее посредством
механических орудий или машин. Однако большая часть нашей пищи производится путем
искусственного фотосинтеза на жаркой планете Юпитер, где даже сейчас, когда Солнце
несколько поослабло, без мощного охлаждения не способна существовать никакая жизнь.
Что касается просто питания, то мы можем обходиться и без растительных продуктов, но
сельское хозяйство и его продукция имеют столь большое значение в истории
человечества, что и на сегодняшний день сельскохозяйственные работы и растительная
пища очень полезны для психологической гармонии расы. И так уж повелось, что
растительная материя пользуется большим спросом не только как сырье для
бесчисленных фабрик, но также и как деликатес. Зеленые овощи, фрукты и различные
алкогольные фруктовые напитки имеют для нас тот же самый ритуальный смысл, что и
для вас вино. А также есть у нас и мясо, хотя и не как часть обычного рациона - оно
употребляется очень редко и по священным случаям. Охраняемая дикая фауна планеты
поставляет свои жертвы для периодических символических празднеств. И всякий раз,
когда человеческое существо выбирает время умереть, его тело, согласно ритуалу,
съедается его друзьями.
Связь с пищевыми фабриками на Юпитере и сельскохозяйственными полярными
областями менее жаркого Урана, как и с автоматическими станциями добычи руды на
ледяных внешних планетах, поддерживается космическими кораблями, которые движутся
быстрее самих планет, делая полет к соседним мирам сравнимым лишь с небольшой
частью длительности года на Нептуне. Эти корабли, из которых самый малый имеет около
мили в длину, можно иногда видеть, когда они, словно утки, приземляются на наши
океаны. Перед тем как коснуться воды, они вызывают ужасное волнение от направленной
вниз реактивной тяги, но, опустившись на поверхность, затем спокойно заходят в бухту.
Космический корабль - что-то вроде символа всего нашего сообщества, настолько
сложно он устроен и так мал по сравнению с пустотой, что поглощает его. Пилоты этих
кораблей, поскольку они проводят много времени вдали, в безлюдных краях, за пределами
"телепатической" связи, а иногда даже и радио, образуют, с точки зрения разума, особый
класс среди общества. Это выносливый, простой и сдержанный народ. И хотя они
воплощают человеческую гордость повелителей космоса, но никогда не устают
напоминать "сухопутным" собратьям, с суровой веселостью, что самые смелые
путешествия ограничены всего лишь внутренним пространством нашей крохотной капли
безграничного океана космоса.
Недавно один исследовательский корабль вернулся из путешествия во внешние
районы пространства. Половина его экипажа умерла. Выжившие были истощены,
измучены болезнями и имели расстройство рассудка. Для расы, которая думает о себе как
об устойчивой к безумию и что ничто не может поколебать ее, наблюдать этих
несчастных было весьма поучительно. На протяжении всего путешествия, которое было
длиннейшим даже для пробного, они не повстречались ни с чем, кроме одной-двух комет
и случайного метеорита. Были обнаружены изменения форм у двух ближайших созвездий.
Одна или две звезды слегка увеличили свою яркость; и Солнце уменьшилось до размеров
самой яркой из звезд. Холодные и неизменные очертания созвездий, казалось, должны
были свести путешественников с ума. Когда же наконец корабль вернулся и "встал на
якорь", то напоминал постороннего наблюдателя в нашем собственном мире. Открылись
бортовые люки, и экипаж, спотыкаясь и плача, оказался в объятиях толпы. Никогда бы
никто не поверил, что представители нашего вида могли быть настолько лишены столь
обычного для нас хладнокровия. Впоследствии эти жалкие человеческие обломки
обнаружили иррациональную паническую боязнь звезд и всего безразличия космоса к
человеку. Они даже отказывались выходить из помещения ночью, и жили в нелепом
стремлении всегда находиться в окружении других. А поскольку все остальные имели не
настолько ограниченный ум, то эти жертвы космоса так и не могли найти себе
подходящей компании. Они безумно отказывались принимать участие в
интеллектуальной жизни, принимать разделяемые всеми условности, жалобно тянулись к
удовольствиям личной жизни, и таким образом довели себя до того, что стали проклинать
бесконечность. Они заполняли свой разум человеческим тщеславием, а свои дома
игрушками. По ночам они выставляли занавесы и заглушали тихий голос звезд шумными
попойками. Но это было безрадостное и сопровождаемое тяжелыми видениями веселье
необходимое лишь для собственного успокоения, а не служащее защитой против
окружающей реальности.
2. Детство и возмужание
Я уже отмечал, что все мы имели не стесняемый многими ограничениями ум с
оттенком астрономического склада, но мы не были лишены и "человеческих" интересов.
Наш гость с Земли очень скоро обнаружил бы, что низкие здания, будто в беспорядке
разбросанные повсюду - это дома для отдельных индивидуумов, семей, сексуальных
групп и приятельских компаний. Большая часть этих зданий сконструирована таким
образом, что крыша и стены могли передвигаться, полностью или частично - либо для
получения солнечного загара, либо на ночь. Вокруг каждого дома находится или
нетронутая природа, или парк, или сад, полный наших крепких фруктовых деревьев. В
разных местах можно было видеть и мужчин, и женщин, занятых работой либо с
культиватором, либо с лопатой, либо с садовыми ножницами. Сами здания поражают
множеством стилей, и внутри каждого, от дома к дому, наш гость может обнаружить
большое разнообразие. Даже внутри отдельного дома можно пройтись по комнатам,
внешний вид которых принадлежит самым разным эпохам. И хотя многие комнаты
заполнены предметами и вещами, многие из них непостижимы для чужеземца, в других
нет ничего, за исключением стола, стульев, шкафа и, возможно, нескольких единичных
образцов чистого искусства. У нас имеется огромное множество промышленных товаров.
Но посетитель, пришедший сюда из мира, одержимого материальным богатством,
вероятнее всего отметил бы простоту, даже строгость, которая характерна для
большинства частных домов.
И, несомненно, он был бы удивлен, не увидев здесь книг. Однако в каждой комнате
есть шкаф, заполненный множеством мелких рулонов пленки, хранящей множество
микроскопических записей. Каждый из этих рулонов содержит материал, который не
удалось бы втиснуть даже в два десятка ваших томов. Эти записи используются совместно
с карманным прибором размер и форма которого напоминают старинный портсигар.
Когда пленка вставляется в аппарат, он считывает записанное на ней с любой желаемой
скоростью, что управляется особыми воздушными вибрациями, производимыми
прибором. В результате генерируется очень сложный поток информации на
"телепатическом" языке, который и проникает в мозг читателя. Столь тонко и изящно
организована эта "среда отображения", что едва ли может возникнуть хоть какое-то
возможное непонимание мыслей и намерений автора. Следует сказать, что сами рулоны
записываются с помощью другого специального прибора, чувствительного к колебаниям,
генерируемым человеческим мозгом. Он вовсе не производит полную копию работы его
сознания, а записывает только те воплощения и идеи, которые автор сознательно
регистрирует. Здесь стоит упомянуть еще и о том, что поскольку мы в любой момент
можем осуществлять прямую "телепатическую" связь с любым человеком на планете, эти
"книги" не используются для дублирования обыденных сиюминутных мыслей. Каждая из
них сохраняет только "урожай обмолоченного и просеянного зерна", собранный с чьеголибо
мозга.
В наших домах можно увидеть и другие приборы, на описании которых я не стану
задерживаться, чья задача или выполнять однообразную домашнюю работу, или служить
непосредственно, в том или ином виде, для улучшения жизни. Около входной двери
находится несколько летательных комбинезонов, а в гараже, пристроенном к дому,
размещаются индивидуальные летательные аппараты, напоминающие по форме торпеду,
раскрашенные в яркие цвета, и, кроме того, предметы самого разного назначения.
Украшения в наших домах, за исключением тех, что предназначены для детей,
обычно выглядят очень просто, даже скорее строго. Но мы ничуть не меньше ценим
красоту и тратим много времени на рассуждения о ней. Разумеется, дети очень часто сами
украшают свои дома с пышностью и блеском, которыми могут наслаждаться и взрослые,
- глазами детей, когда получают возможность с неподдельным восторгом включиться в
шалости и проделки малышей.
Количество детей в нашем мире очень мало по отношению к общему
многочисленному населению. Однако, учитывая, что каждый из нас потенциально
бессмертен, может показаться странным, как это мы вообще позволяем себе иметь детей.
Объяснение здесь двояко. Прежде всего, наша задача - создание индивидуумов более
высокого типа, чем мы сами, потому что мы еще слишком далеки от биологического
совершенства. Следовательно, мы нуждаемся в постоянном обновлении расы. А когда
дети успешно достигают зрелости, то берут на себя функции взрослых, чья природа менее
совершенна; а те, когда убедятся, что больше не в состоянии приносить пользу,
принимают решение расстаться с жизнью.
Но даже если каждый индивидуум, рано или поздно, прекращает свое
существование, средняя продолжительность жизни остается никак не меньше чем
четверть миллиона земных лет. И поэтому неудивительно, что мы не можем иметь много
детей. Но у нас их гораздо больше, чем можно было бы ожидать, потому что периоды
младенчества и возмужания у нас очень долгие. Зародыш вынашивается где-то около
двадцати лет. Проблема искусственного выращивания зародыша была решена еще
нашими давними предшественниками, но такой подход отклонен нами, потому что при
значительно улучшенном протекании материнства в подобном нет никакой нужды.
Разумеется, наши матери и физически, и умственно более подвижные в течение всего - у
нас слишком редкого - периода беременности. После рождения где-то около ста лет
длится период подлинного младенчества. В это время, когда закладываются основы тела и
разума, очень медленно, но так спокойно и надежно, что это происходит всегда без
затруднений и неудач, каждый подрастающий индивидуум опекается своей матерью.
Затем следует несколько веков детства и тысяча лет юности.
Конечно, наши дети весьма отличаются от детей Первых Людей. Хотя физически
они во многих отношениях и остаются детьми, в самом обществе они занимают
положение независимых личностей. Каждый имеет или свой дом, или комнату в большом
здании, которое содержат вместе со своими друзьями - тысячи таких можно найти по
соседству с каждым образовательным центром. Есть некоторые дети, которые
предпочитают жить с кем-либо из родителей, но это случается крайне редко. Хотя, как
правило, между родителями и детьми устанавливаются весьма дружеские отношения,
поколения с большей охотой обычно живут под разными крышами. Среди нашего вида
это вполне нормально. Потому что значительный жизненный опыт взрослых открывает
перед ними мир в совершенно иной манере, чем та, что доступна даже самым
талантливым из детей; в то время как, с другой стороны, у нас разум каждого ребенка, в
некой потенциальной возможности, несомненно выше разума
...Закладка в соц.сетях
