Жанр: Научная фантастика
Агент Хаоса
...их спасение, а для третьего - судьба худшая, чем сама
смерть.
Во всяком случае, значительно более хаотичная судьба, чем простое возвращение
в ничто.
В самом деле, события ускоряли свой ход, как будто для того, чтобы подготовить
развязку драмы, начавшейся века назад. Менее чем за месяц "Прометей"
будет готов к полету, а Гегемония почувствует возникновение Факторов
Случайности в таком ритме, какого она еще не знала в своей истории.
Лиги больше не было. Отныне Совет Гегемонии будет вынужден признавать
руку Братства в любом событии, способном поколебать его порядок. Разница
станет значительнной: ведь теперь Гегемонии придется столкнуться с организацией
не наивных конспираторов-идеалистов, которыми она манипулировала,
как хотела, а с таинственной силой, действия которой нелегко предвидеть,
в намерения которой невозможно проникнуть.
То же касается изменений в Совете Гегемонии, то они могли только усилить
Социальную Энтропию. Такой оппортунист, как Джек Торренс, окажется более
гибким, чем Кустов, что не помешает ему, в случае необходимости, быть
еще более свирепым. Когда "Прометей" взорвет замкнутый мир Гегемонии,
устремившись в бесконечность Хаоса, Торренс - в отличие от Кустова -
предпочтет скорее извлечь выгоду из этого, чем напрасно противиться неизбежному.
На этой стадии операции лучше было иметь дело с оппортунистом
- даже если это был такой полупсихопат, как Торренс - чем с таким фанатиком,
как Кустов, особенно, если упомянутый фанатик оставался настоящим
дамокловым мечом, висевшим над головой нового Координатора. И в самом
деле, живой Кустов мог по-своему служить интересам Хаоса...
Жужжание интерфона прервало размышления Чинга. Он нажал клавишу приема.
- Слушаю.
- Пленники здесь, Главный Агент.
- Впустите их. Одних. Но пусть стража будет рядом и готова вмешаться.
Через несколько секунд дверь открылась, и несколько внушительного сложения
Братьев ввели Джонсона, Горова и Кустова.
Роберт Чинг внимательно обвел взглядом лица трех мужчин, которые нерешительно
продвигались в его сторону.
Борис Джонсон казался заинтригованным, скорее сдержанным, но без всякой
враждебной предвзятости. Он выглядел как человек, покончивший со своими
иллюзиями, который с определенным любопытством ждет, когда ему предложат
что-нибудь взамен, может быть, даже с определенным нюансом готовности к
этому. Это поведение, если оно и не вызывало восхищения у Чинга, то производило
на него скорее благоприятное впечатление.
Мысли, волновавшие Кустова, ясно читались у него на лице. Он явно испытывал
страх, но в глазах его читались одновременно ненависть и презрение,
то самое инстинктивное презрение, которое испытывает фанатик к другому
фанатику, который служит другой идее, противной его собственной.
Против воли Чинг признал, что, может быть, инстинкт его и не обманывал.
Напротив, лицо Горова было абсолютно бесстрастно. Подтверждались слухи,
что это был, скорее, не человек, а живой робот, думающая машина, личность,
которую оживляла только жажда познания. Однако, несмотря на инстинктивную
неприязнь, которую ему внушал Горов, Роберт Чинг чувствовал
определенное сходство характеров с этим человеком. Ведь невзирая на все
то, что их разделяло, у обоих была способность восхищаться снова и снова
чудесами окружавшего их мира. Способность восхищаться - и Горов, несомненно,
стал бы отрицать это - переходящая в какое-то мистическое чувство.
Чинг знал, что из этих троих именно Горов был лучше всех готов
воспринять смысл слов, которые Чинг собирался сейчас произнести.
- Добро пожаловать в генштаб Братства Убийц, - произнес он торжественно.
- Садитесь, господа.
Не колеблясь, Борис Джонсон тотчас уселся напротив Чинга, и его любопытный
взгляд так и застыл на лице Главного Агента. Чинг должен был признать,
что таких, как Джонсон, людей Гегемонии удавалось воспитывать лучше
всего: скрытые бунтовщики, непримиримые оппозиционеры, которые были в
то же время способны на удивительную приспособляемость, когда этого требовали
обстоятельства.
Поколебавшись минуту, Горов уселся рядом с Джонсоном. Владимир Кустов
остался стоять, вызывающе смотря прямо в глаза Чингу.
- Ну, господин Кустов! - обратился к нему Чинг одновременно укоризненным
и покровительственным тоном. - Вы же не станете вынуждать меня призвать
стражу. Вы ведь прекрасно знаете, что мне всегда неудобно, когда кто-либо
стоит, в то время как сам я сижу. Я позволю себе настаивать. Я прихожу
в ужас от ненужного насилия...
- Вы... - пробормотал Кустов, запинаясь.
Впрочем, он тотчас же упал в кресло.
- Вы приходите в ужас от насилия! Вы, который руководит бандой безумцев!
Убийц! Садистов! Опасных фанатиков!
- Я имел в виду ненужное насилие, - поправил его спокойно Чинг. - Но получилось
так, что в условиях жизни, созданных Гегемонией, даже самый миролюбивый
человек вынужден обратиться к насилию, чтобы заставить услышать
свой голос. И только насилие может сокрушить Гегемонию.
- Так Аркадий говорил правду! - воскликнул Борис Джонсон. - Вы в самом
деле противники Гегемонии? Но почему тогда вы систематически мешали нам?
Вы же знали, что мы, как и вы, боремся против Гегемонии. Мы могли бы
объединить усилия. В конце концов, у нас был общий противник. Зачем же
постоянно вставлять нам палки в колеса?
Чинг не очень-то твердо знал, что отвечать. Как объяснить такому человеку,
что своими заговорами он постоянно вредил тому самому делу, которому,
как он думал, служит? Как объяснить ему это, не сломив его окончательно?
Он все-таки попробовал навести его на мысль.
- Вы когда-нибудь слыхали что-либо о Законе Социальной Энтропии?
Джонсон вытаращил глаза.
Чинг вздохнул. Конечно, нет. Да и откуда?
- По крайней мере, имя Грегора Марковица говорит вам хоть что-нибудь?
- Пророк Века Религий? - пробормотал Джонсон застенчиво. - Ходят слухи,
что вы его последователи, что вы принимаете решения, глядя на внутренности
животных, причем консультируетесь по кодексу, который называется
"Библией". Именно поэтому все, что вы делаете, с виду не имеет смысла?
Чинг расхохотался.
- Внутренности животных! Библия! Мой бедный друг, я и не знал, что Гегемония
воспитала вас в таком темном невежестве! Но мы не Авгуры, а Марковиц
никогда не объявлял себя пророком. Такие люди раньше назывались социологами
или этнологами. И "Теория Социальной Энтропии" не сборник пророчеств,
а научный труд. Уверяю вас, что в основе всех моих действий -
безупречная логика. А кажутся они нелогичными только тому, кто не знает,
что логика - это Случай.
- Я и не понимаю, - не сдавался Джонсон. - Мне это кажется противоречивым.
- Да, я знаю. Это как раз то, что вам вдалбливала Гегемония. Порядок логичен,
а Хаос - нет. Те, кто служит Порядку - реалисты, а кто Хаосу -
религиозные фанатики. Однако вдумайтесь в положения Закона Социальной
Энтропии. Разрешите мне изложить его вам в доступных выражениях. Мир физики,
в общем, стремится к все более возрастающей в объеме неорганизованной
материи - к постоянному разложению материи. Именно это мы и имеем
в виду, говоря о Хаосе или об Энтропии. Но точно так же обстоит дело в
области человеческой культуры. Нужно потратить немало энергии, чтобы остановить
в пространстве и во времени склонность к энтропии в области материи.
Тот же феномен наблюдается в случае человеческого общества - Социальная
Энтропия. Чем больше данное общество упорядочено - а потому ненатурально
- тем больше требуется Социальной Энергии, чтобы поддерживать
этот противоестественный порядок. А где взять эту Социальную Энергию? А
просто-напросто организовать общество так, что оно будет производить ее.
Что требует еще более строгого Порядка, и, соответственно, еще большее
количество Социальной Энергии, чтобы поддерживать этот Порядок. Теперь
вы понимаете, в чем парадокс?
Выражение лица Джонсона передавало усилие, которое он делал, чтобы понять,
о чем шла речь.
- Обратитесь к вашему же опыту, - продолжал Чинг. - Гегемония является
неестественным образованием, строго организованной структурой, которая
противопоставляет себя полностью хаотичной природе вселенной. Демократическая
Лига попыталась свергнуть этот Порядок вполне определенным способом.
Попытка заранее обречена на неудачу, так как Гегемония несравненно
более организована, чем Лига, и вам было абсолютно неоткуда взять достаточно
Социальной Энергии, чтобы ее Порядок заменить своим. В самлм деле,
своими действиями Лига объективно способствовала консолидации вражеских
сил, среди которых всегда имелись определенные противоречия, в частности,
в верхушке Гегемонии. Лига преобразовывала Факторы Случайности в
факторы предвидимые и таким образом способствовала силению Порядка, который
хотела свергнуть. А что касается нас, то наоборот, действуя методом
случайности, внося в события невероятные Факторы Случайности, мы
обязательно должны были добиться конечного успеха, потому что мы боролись,
используя теорию Хаоса, следуя естественному развитию Вселенной.
- Довольно глупостей! - воскликнул Кустов. - Убейте нас - и покончим с
этим! Незачем еще и мучить нас дурацкими рассуждениями...
- Убить вас? - Чинг улыбнулся. - Это было бы слишком логично, предсказуемо.
Вы враг, а врага надо нейтрализовать. Это как раз то, что вы бы и
сделали на моем месте, не так ли? Но вы представитель Порядка, а я - Хаоса.
Поэтому мне кажется, что в данной ситуации вас надо пощадить...
С загадочной улыбкой Чинг следил за реакцией своих собеседников. На лице
Кустова можно было прочесть надежду, ничем не прикрытое презрение, а
также лихорадочно обдумываемые возможные варианты и проекты. Выражение
лица Джонсона выдавало абсолютное непонимание происходящего.
Только Горов оставался безмятежным, как будто он ожидал именно такого
развития событий. Чинг подумал, что он правильно сделал, выведя его из
Совета Гегемонии: этот человек, наряду с ненасытной жаждой знаний, точно
так же стремился к безграничной власти. В самом деле, Горов в качестве
Главного Координатора был бы грозным соперником!
- Естественно, - продолжал Чинг. Он по-прежнему обращался к Кустову. - Я
попрошу вас еще некоторое время оставаться моим гостем на другой базе
Братства. Мне кажется, что шести стандартных месяцев для этого вполне
хватит. По истечении этого срока вас отпустят. Ваше неожиданное появление
после довольно долгого пребывания в рядах Братства вызовет у Джека
Торренса реакцию довольно хаотичную!
Кустов побледнел.
- Вы не можете так поступить со мной! Совет подумает, что я все это время
сотрудничал с вами! Торренс уже неоднократно намекал на это. Они казнят
меня!
Может быть, - ответил Роберт. - А может быть, и нет. Ведь вы позволили
Торренсу захватить власть, поэтому мне кажется справедливым предложенный
вам способ сохранить жизнь. Подумайте сами: вы можете сказать Совету,
что казнь экс-Координатора может нанести урон интересам Гегемонии, особенно,
если пойдут слухи, что этот Координатор всегда был агентом Братства.
Ведь тогда придется признать чрезвычайное могущество Братства. Даже
сам факт вашего устранения из Совета тоже был бы ошибкой по тем же соображениям:
очень трудно было бы дать удовлетворительные ответы на все
вопросы, которые станут задавать себе Опекаемые. Я уверен, что с вашими
талантами вы без особого труда сумеете выдержать наскоки и со временем
снова претендовать на пост Координатора...
Чинг нажал на кнопку.
- Стража может увести господина Кустова.
Через несколько секунд дверь отворилась, и стражники вошли в зал. Чинг
посмотрел вслед Кустову с чувством полного удовлетворения. Социальная
Энтропия значительно усиливалась: пока Торренс будет исполнять обязанности
Координатора, Кустов станет очагом оппозиции в Совете, возникнет
новый источник междоусобиц, и задолго до того, как Кустову удастся восстановиться,
"Прометей" вернется, доставив ощутимые доказательства того,
что Галактика является необъятным скоплением цивилизаций, каждая из которых
уникальна в своем роде, а это открытие чревато такими революционными
потрясениями, что невозможно будет отрицать его или долго скрывать.
Гегемония развалится, и дадут плоды многовековые старания и те самые
Факторы Случайности, которые терпеливо и один за другим внедрялись в
замкнутую систему Деспотии. И Царство Хаоса будет увековечено!
Когда дверь затворилась за спиной свергнутого Координатора, Константин
Горов раскрыл рот.
- Так я не ошибался. Действия Братства, с виду лишенные смысла, были
составной частью общего плана, предусматривавшего воплощение в жизнь
идей Марковица. Идей, безусловно, интересных, которые, однако, содержат
определенное количество скрытых пороков, обрекающих ваши попытки на провал.
- Смотри-ка, - сказал Чинг с удивлением. - Объясните же, Горов, почему
так. Я не сомневаюсь, что человеку вашего ума вполне под силу выявить
все пробелы какой-либо теории, вот уже три столетия ежедневно подтверждаемой
фактами реальной действительности.
- Безусловно, - подтвердил Горов. Он не испытывал, видимо, ни малейшего
смущения. - Видите ли, основным пороком теории является ее увлечение
универсальностью и бесконечностью, которыми проникнуты все идеи Марковица.
Если говорить абстрактно, то я готов признать, что такая замкнутая
система, как Гегемония, в конце концов должна отступить перед Факторами
Случайности по мере того, как Порядок стремится к абсолютизму. И все это
в течение длительного времени, очень длительного. Но мы имеем дело с
конкретными событиями, а не с абстракциями. Да, если рассматривать бесконечно
длительный отрезок времени - Гегемония обречена. Как это бывает
со всеми формациями и в той мере, что однажды наступит конец всего человечества.
Однако время является фактором, работающим против вас, тем самым
фактором, который Теория Социальной Энтропии отказывается принимать
во внимание. Ваша стратегия может увенчаться успехом, если впереди у вас
вечность. Но это не так. Если заглянуть далеко в будущее, человеческая
раса, как и любая другая, угаснет, как только Солнце остынет. И угаснуть
она может также задолго до этого по причинам, которые мы не в состоянии
предвидеть. И угасание это произойдет задолго до того, как вам удастся
свергнуть Гегемонию, так как она будет скоро контролировать все - всю
Солнечную систему, все места, где живет человек. Система будет полностью
замкнутой. И, если вполне справедливо, что такая система будет все хуже
переносить появление Факторов Случайности, то точно так же справедливо и
то, что будет все труднее внедрять такие факторы. Господство Гегемонии
будет продолжаться еще миллионы лет, до тех пор, пока, опять-таки, не
угаснет вся человеческая раса. Вы сами видите это. Вы не единственные,
кто думает, исходя из этого, и именно в этом заключается основной недостаток
вашей стратегии.
Чинг не мог избавиться от чувства восхищения: Горов только что коснулся
проблемы, которая в течение веков волновала самые великие умы Братства -
до тех пор, пока не увенчался успехом проект "Прометей". И снова он
поздравил себя с тем, что похитил этого человека из вражеского лагеря:
может быть, в силу обстоятельств удастся привлечь его к сотрудничеству.
- Вы не разочаровали меня, Горов, - сказал Чинг. - Вы только что сделали
блестящий анализ развития замкнутой социальной системы, который произвел
бы впечатление на самого Марковица. Но только при том условии, что человек
будет обречен на вечное пребывание в этой замкнутой системе. Однако
подумайте о Галактике, о миллионах галактик, из которых состоит Вселенная.
Ведь она бесконечна, значит, открыта для всех. В таком случае подобная
упорядоченная песчинка, как, например, Гегемония, не может надеяться
на долгое существование.
- Вы сворачиваете в сторону! - запротестовал Горов. - Мы оперируем фактами,
а не досужими вымыслами. Мы говорим о колыбели человечества, о
Солнечной системе, а не о гипотетически достижимой бесконечности.
- Вот мы и подошли к самому главному, - сказал Чинг. - Но почему вы думаете,
что человек обречен на вечное прозябание в рамках Солнечной системы,
а человеческая раса - на неизбежное исчезновение в результате охлаждения
Солнца. Почему бы человечеству в один прекрасный день не разбить
раковину, в которой оно до сих пор вело эмбриональную жизнь?
Чинг заметил, что выражение лица Горова и Джонсона стало задумчивым.
- Мне кажется, - продолжал он, - что теперь самое время показать вам
нечто такое, что коренным образом изменит ваши взгляды, как это было со
мной, и что точно так же изменит отношение к этой проблеме всей человеческой
расы.
Он повернулся к интерфону и сказал:
- Подготовьте демонстрационный зал.
Находясь под сильным впечатлением от только что услышанного, Борис Джонсон
направился вслед за Горовым, Чингом и четырьмя стражниками по коридору,
конец которого терялся далеко впереди. Он смутно чувствовал, что
сейчас получит ключ к тайне, ответ на вопросы, которые он до сих пор даже
не мог толком сформулировать. Большая часть того, о чем говорили Чинг
и Горов, не задержалась у него в голове, однако чисто инстинктивно он
был уверен, что Чинг имел в виду самое главное, и теперь вел их за собой,
чтобы все подтвердилось наглядно.
Шагая по коридору, который вместе с другими уводил его в глубь астероида,
он почувствовал, что как будто яркий луч осветил все до этого момента
загадочное и необъяснимое для него самого. Всю свою жизнь, сколько он
себя помнил, он ненавидел Гегемонию, будучи в то же время не в состоянии
объяснить причины этой ненависти. Его постоянно вдохновляло неистребимое
желание сражаться с ненавистным врагом, однако он никогда не задавался
всерьез мыслью о целях своих действий.
Но ему только что дали понять, что и другие люди разделяли его взгляды,
люди, которые, в отличие от него, имели доступ к забытой, заброшенной
мудрости прошедших веков. Люди, которые разбирались в особенностях своего
противника, которые знали способы, с помощью которых они могли причинить
ему зло, и, самое главное, у него было определенное мнение о судьбах
человечества, мнение даже о невероятно отдаленном периоде развития,
в котором даже свержение Гегемонии было уже пройденным этапом.
Вот чего постоянно не хватало Демократической Лиге: ей было вполне достаточно
быть просто против чего-то. Она никогда не могла предложить взамен
ничего. Сама "Демократия" воспринималась только как отсутствие Гегемонии:
это было отрицание отрицания, а не утверждение какого-либо позитивного
проекта.
А вот у Братства было нечто такое, что оно называло "Хаосом" - понятие
неуловимое, которое было трудно воспринять сразу в силу необъятности
открываемой им реальности.
Итак, вся группа вошла в лифт, который бесшумно заскользил вниз. Через
несколько минут двери раздвинулись, и Борис Джонсон направился вслед за
Робертом Чингом и остальными по узкому коридору, который уперся прямо в
дверь, ведущую в скалистую стену. Все это время Джонсон не сводил глаз с
руководителя Братства, как будто зачарованный. Он думал, что перед ним
необыкновенный человек, который мог отъять взглядом всю глобальность
проблем Вселенной, человек, от которого не могло ускользнуть ничто из
окружающей действительности. Он начал понимать, откуда взялось почти что
религиозное поклонение этому человеку со стороны Аркадия Дунтова: не
всякий мог разобраться в сущности Хаоса. А Роберту Чингу это удалось.
Нельзя было осуждать человека, лишенного этой возможности, который так
слепо поклонялся этому самому Чингу.
Они очутились в небольшом зале, на одной из стен которого висел экран, а
напротив был установлен проектор, за пультом которого сидел оператор.
Чинг жестом пригласил всех садиться, сам сел рядом с оператором и, не
говоря ни слова, кивнул ему...
Экран осветился.
Джонсон увидел темное небо, усеянное звездами. Затем одна из начала
скачкообразно увеличиваться в размерах, превращаясь во все более широкий
диск.
- То, что вы сейчас видите, - прокомментировал Роберт Чинг, - это монтаж
на основе фильмов, снятых автоматическим межзвездным зондом.
Джонсон услышал удивленное восклицание Горова, сидевшего рядом с ним:
- Межзвездные полеты, сверхсветовая скорость... Невероятно! Только Шнеевайс,
в кркайнем случае, мог бы... Но он покончил с собой, когда, несмотря
на мое противоположное мнение, Совет лишил его возможности продолжать
исследования. Скажите, он действительно мертв?
- Каково ваше мнение обо всем этом? - спросил Чинг загадочным тоном.
Горов безмолвно следил за изображениями, сменявшими друг друга на экране.
Теперь были видны континенты, растительность, обработанные участки поверхности.
Затаив дыхание, Джонсон тоже следил за всем этим в окружавшей
его тишине. Что он мог сказать? Он чувствовал себя абсолютно подавленным.
Перед его глазами разворачивалось самое важное событие, которое
когда-либо переживало человечество. Ведь перед ним открывалась возможность
однажды отправиться к звездам! Новая солнечная система, быть может,
много солнечных систем... И это была настоящая, осязаемая свобода,
а не какая-то химера!
Он еле удержался от восклицания, заметив большой город, затем странной
формы космический корабль.
- Вы все видели, - сказал Роберт Чинг. - Теперь вы знаете: человек не
одинок во Вселенной. Эта пленка была заснята на планете, принадлежащей к
системе Синюс-61 - очень близкой к нашей по межгалактическим стандартам.
Это первая из исследованных нами. Подумайте только: если уже с первой
попытки нам удается найти высокоразвитую цивилизацию, как вы думаете,
сколько же их должно быть только в нашей Галактике?! Миллионы? Биллионы?
А сколько необитаемых планет, которые можно заселить? Что же произойдет
в таком случае с вашей системой, Горов? Может ли Гегемония мечтать о
распространении своего могущества на всю Галактику?
- Нет, - пробормотал Горов. - В самом деле, я признаю, что вы правы,
учитывая эти новые условия. Если зона распространения жизнь потенциально
безгранична, Гегемония обречена, и я не стану облачаться в траур по этому
поводу, так как это было бы бесполезно в социальном смысле.
- После всего, что вы видели, остаетесь ли вы приверженцем Гегемонии,
Горов? Я хотел бы ожидать большего от человека вашего ума.
- Вы не поняли меня, - ответил Горов. - Я никогда не был приверженцем
Гегемонии как таковой. Новые условия вызывают новое отношение. Но безумцы
из Совета никогда не поймут этого. Единственное, к чему я стремлюсь,
это к истине и социальной устойчивости, которые в конкретных условиях
лучше всего гарантируют интересы общества. До сих пор Порядок Гегемонии
больше всего соответствовал этой схеме. Однако, когда условия меняются,
логически мыслящий ум пересматривает свое отношение к ним. Единственное,
о чем я сожалею: если вообще сожалею о чем-либо, это то, что Гегемония
никогда не признавала и не признает факт межзвездных полетов. Это настоящий
идиотизм: мы могли бы узнать столько нового...
- Вы забываете, - заметил Роберт Чинг, - что Гегемония не является
единственной организацией, способной строить корабли. Проект "Прометей",
являющийся плодом трехсотлетней деятельности Братства Убийц, почти завершен.
И этот проект...
- Межзвездный корабль! - воскликнул Джонсон. - Необычный корабль, который
мы видели, когда прибыли сюда, и есть тот самый корабль, не так ли?
- Да, - ответил Роберт Чинг. - Менее чем через месяц "Прометей" полетит
к Синюсу-61. После его возвращения ход истории человечества коренным образом
изменится - к лучшему или к худшему. Эра Гегемонии кончится. Подумайте
только: когда новость распространится, - и уж будьте уверены,
Братство позаботится об этом, - Торренсу придется выбирать: или строить
корабль для межзвездных полетов, или попытаться преградить путь к звездам
другим. Исходя из мелочных политических расчетов, если Торренс выберет
один из этих вариантов, Кустов обязательно выберет другой. К тому же
вы еще не знаете, что за нашим зондом при возвращении следовала чужая
беспилотная ракета. Ясно, что обитатели этой планеты тоже скоро предпримут
межзвездный полет. Если человек не придет к звездам, звезды придут к
нему. Во всяком случае, результат будет тем же: Галактика откровется человеку,
что вызовет падение Гегемонии. Свобода и Хаос восторжествуют.
Что же касается вас, господа, то я приглашаю вас участвовать в самом великом
предприятии всех времен.
Он повернулся к Джонсону, которому показалось, что во взгляде вождя
Братства мелькнула тень зависти.
- Борис Джонсон, вы завоевали себе место на борту "Прометея". Вы сражались
слепо, но это был бой за права человека. Ваша храбрость может найти
применение при первых контактах с мыслящими существами, отличными от
нас. К тому же необходимо, чтобы с самого начала была полная ясность:
звезды являются всеобщим достоянием человечества, а не собственностью
одной из сторон - будь то Гегемония или Братство.
Он повернулся к Горову.
- Что касается вас, то вы обладаете всеми необходимыми качествами, чтобы
вести переговоры с негуманоидами. Должен честно признаться, что отсутствие
эмоциональности, а также ваша постоянная безмятежность, не вызывают
у меня особого энтузиазма. Тем не менее ваш ум и ваша страсть к чистым
знаниям могут значительно облегчить первые шаги человека к абсолютно чужой
культуре.
Чинг сделал паузу и слегка улыбнулся.
- Однако, у нас нет такой привычки - ставить наших гостей перед свершившимися
фактами. Мы предоставляем вам право выбора, господа, - не обижайтесь,
если выбор довольно ограничен: или вы летите на "Прометее", или
выбираете легкую смерть, без страданий. Я вам это гарантирую. Что вы мне
ответите, друзья мои?
Джонсон кивнул головой - отчасти машинально, отчасти в знак согласия. О
...Закладка в соц.сетях
