Жанр: Научная фантастика
Смертельный эксперимент
...ти и девятнадцати - знакомства, их тела
двигались в едином ритме. И все же после стольких лет все было как в первый раз.
Наконец, уже за полночь, они уснули, не разжимая объятий, успокоенные, расслабленные,
утомленные, влюбленные.
Но где-то около трех часов Питер внезапно проснулся в холодном поту. Ему снова
приснился все тот же сон - сон, преследовавший его вот уже шестнадцать лет подряд.
Он лежит на операционном столе, объявленный мертвым, но он знает, что жив.
Скальпели и грудинные пилы вгрызаются в беспомощное тело, его органы вынимают из
его вспоротого туловища.
Кэти, разбуженная внезапным движением мужа, все еще раздетая, выскользнула из
постели, принесла ему стакан воды и села рядом. Она успокаивала его, как делала до этого
много раз, до тех пор, пока ужасное видение не исчезло.
ГЛАВА 3
Питеру и раньше встречались эти рекламные объявления и в журналах, и в сети.
"Живите вечно! Современная наука может навсегда защитить вас от старения". Он не
придавал этому значения, пока не увидел статью в научном журнале "Биотехнология
сегодня". Некая калифорнийская компания за двадцать миллионов долларов предлагала
сделать бессмертным любого желающего. Питер не очень-то верил в такую возможность,
но применяемая при этом технология его заинтересовала. Теперь, когда ему исполнилось
сорок два, было мучительно сознавать, что им с Кэти на совместную жизнь остается
совсем мало времени.
Так или иначе компания "Неограниченная жизнь" проводила семинары по всей
Северной Америке, пропагандируя свою методику. Наконец ее представители добрались и
до Торонто, где арендовали конференц-зал в фешенебельном отеле "Ройал Йорк".
Из-за пробок добраться в деловую часть города на автомобиле стало практически
невозможно, поэтому Питер и Кэти доехали на метро до станции "Юнион", откуда был
выход прямо в вестибюль отеля. Семинар проводился в роскошном зале "Онтарио".
Собралось что-то около тридцати человек, и...
- Ое-ей, - тихо шепнула Кэти Питеру.
К ним подходил Колин Годойо - муж подруги Кэти, Наоми. Будучи вицепрезидентом
банка "Торонто Доминион", он очень любил демонстрировать свое
положение. Питер с симпатией относился к Наоми, но Колина никогда всерьез не
воспринимал.
- Питер, дружище! - громко приветствовал его Колин, явно стараясь привлечь
всеобщее внимание. Он протянул Питеру мясистую ладонь, которую тот был вынужден
пожать. - И обворожительная Кэтрин. - Тут уж пришлось Кэтрин вытерпеть
малоприятный поцелуй. - Как чудесно видеть вас обоих!
- Привет, Колин, - сдержанно ответил Питер. - Подумываешь, не пожить ли
вечно? - Он кивнул в сторону только что появившегося докладчика.
- Звучит заманчиво, не так ли? - сказал Колин. - А как насчет вас? Счастливая
пара не может смириться с мыслью: "...пока смерть не разлучит нас"?
- Меня интересует в этом биомедицинская инженерия. - Питер был слегка
раздосадован развязностью Колина.
- Ну конечно, - продолжил Колин раздражающим тоном всезнайки. - А Кэти -
ведь ей наверняка хочется навсегда остаться столь же прекрасной, как сейчас?
Питер почувствовал, что надо вступиться за жену.
- Ты забыл, у нее степень бакалавра в области химии. Мы оба просто интересуемся
научными достижениями, лежащими в основе этого процесса.
В это время раздался громкий голос докладчика:
- Леди и джентльмены, мы готовы начать наш семинар. Пожалуйста, займите свои
места.
Питер заметил два свободных кресла в уже заполненном ряду и быстро повел туда
Кэти. Все уселись и приготовились слушать рекламные обещания.
- Ключом к бессмертию является нанотехнология, - так начал свой доклад
сотрудник "Неограниченной жизни". Это был мускулистый негр лет сорока с сильной
проседью и широкой улыбкой. Его костюм стоил, очевидно, не меньше двух тысяч
долларов. - Наши микророботы, изготовленные с помощью нанотехнологии, могут
предотвратить любые возрастные изменения. - Он обернулся к висевшему на стене
экрану. Там появилась увеличенная микрофотография миниатюрного робота. - Вот один
из них, - сказал он. - Мы называем их "нанни", потому что они, как няньки,
присматривают за вами. - Он усмехнулся, приглашая всех оценить его чувство юмора.
- Вы спросите, как же наши нанни - которых мы внедряем в организм - могут
помешать вам состариться? - Он сделал эффектную паузу. - Очень просто.
Значительная часть процессов старения регулируется таймерами, включающими и
выключающими определенные гены. Просто убрать эти таймеры нельзя - они
необходимы для регулирования жизнедеятельности клеток, но наши нанни запоминают
положения, в которые они установлены, и по мере необходимости возвращают их на свои
места. Нанни также сравнивают молекулы ДНК, синтезируемые вашими телами, с
изображениями первоначальных ДНК. Если обнаруживается, что при репликации
появились ошибки, то их исправляют на атомном уровне. Все это очень напоминает
безошибочную передачу сообщений по компьютеризованным линиям связи: контрольные
суммы позволяют делать быстрые и точные сравнения.
Важной составной частью процессов старения также являются разрушительные
последствия накопления токсичных отходов жизнедеятельности, но наши нанни могут
позаботиться и об этом, выводя эти яды из организма.
Аутоиммунные реакции, такие, как ревматоидный артрит, - это еще один аспект
старения. Однако, ведя борьбу со СПИДом, мы тщательно исследовали аутоиммунные
процессы и теперь в состоянии предотвратить почти все их негативные последствия.
Но самая тяжелая сторона старения - это утрата памяти и умственных
способностей. Во многих случаях это происходит просто из-за недостатка витаминов В6 и
B12, а также из-за нехватки ацетилхолина и других нейромедиаторов. И опять же наши
нанни установят необходимые уровни всех этих веществ.
А как насчет болезни Альцгеймера? Она генетически запрограммирована на
определенный возраст, хотя может быть также вызвана высоким содержанием алюминия
в тканях. Наши нанни как следует повозятся с вашими генами, включая и выключая
нужные регулирующие участки ДНК. Мы найдем последовательность генов,
ответственных за болезнь Альцгеймера, и просто не дадим им инициировать болезнь.
Хотя надо заметить, что этот кусок ДНК бывает не у всех людей.
Докладчик улыбнулся:
- Я догадываюсь, о чем вы сейчас думаете. Ничто не поможет, если грабитель
выстрелит мне в грудь. Тем не менее запатентованная "Неограниченной жизнью"
технология гарантирует, что вы сможете пережить даже это. Да, пуля остановит сердце -
но наши нанни будут следить за уровнем окисленности крови и сами в случае
необходимости смогут доставлять кислород в мозг, как тракторы таща за собой
эритроциты. Конечно, вам потребуется пересадка сердца и, возможно, другие ремонтные
работы - но мозг все это время будет жив.
"Ну хорошо, - теперь подумали вы, - а вдруг грабитель выстрелит мне в голову?"
- Тут докладчик продемонстрировал аудитории тонкий листок какого-то материала,
напоминающего алюминиевую фольгу. - Это полиэфир D-5. Похож на пленку "Мэйлар".
- Он поднял листок за угол и помахал им в воздухе. Листок затрепетал. - Тоньше
половины миллиметра, а теперь посмотрите. - Он закрепил листок на квадратной
металлической раме, затем достал пистолет с глушителем. - Не волнуйтесь, у меня есть
на эту штуку специальное разрешение. - Негр усмехнулся. - Я знаю, как вы здесь, в
Канаде, относитесь к ношению оружия. - Он направил пистолет на лист фольги. Питер
услышал негромкий хлопок и увидел, как из дула вырвалось маленькое облачко пламени.
Раздался еще один звук, похожий на удар грома, и с занавесом на заднике сцены что-то
случилось.
Докладчик подошел к металлической рамке, снял с нее пленку и показал зрителям.
- Никакой дырки. - Действительно, листок остался целехонек и колыхался в струе
воздуха от кондиционера. - Полиэфир D-5 был разработан для нужд военных и теперь
широко применяется в пуленепробиваемых жилетах полиции во всем мире. Как видите,
он очень гибок, но если получит сильный удар, тогда затвердеет и станет тверже стали.
Пуля, которую я выпустил минуту назад, отскочила от него. - Он обернулся и позвал
помощника, который вышел на сцену, держа что-то в металлических щипцах. Помощник
разжал щипцы, и этот предмет упал в стоявшую на подиуме стеклянную чашку. - Вот
она.
Докладчик повернулся лицом к публике.
- Мы покрываем череп тонким перфорированным слоем полиэфира D-5.
Разумеется, для этого не нужно снимать скальп; мы просто вводим в вену наши
нанотехнологические микророботы, и они откладывают нужный слой. При такой защите
вы можете получить пулю в голову, попасть под колесо автомашины, выпасть из окна
вниз головой - череп останется целым и невредимым. Полиэфир так затвердевает при
ударных нагрузках, что энергия удара практически не достигает мозга.
Ну что же, давайте подведем итоги. - Он ослепительно улыбнулся собравшимся. -
Все без обмана, ребята. Мы можем так перестроить ваш организм, что вы никогда не
умрете - ни от старости, ни от несчастного случая, почти любого, который вы только
можете себе представить. Мы предлагаем в точности то, что обещаем: самое что ни на
есть подлинное бессмертие. Ну как, есть желающие?
Было первое воскресенье месяца. По давно заведенной традиции в этот день Питер
ужинал у тестя и тещи.
Родители Кэти жили на Бэйвью-авеню в Северном Йорке. Дом семьи Черчилл с
гаражом на одну машину, построенный в шестидесятые годы, некогда считался довольно
большим, но теперь на фоне выросших вокруг огромных домов казался карликом, да к
тому же из-за них большую часть дня находился в тени. Над гаражом было укреплено
ржавое кольцо баскетбольной корзины без сетки.
Замок открылся от прикосновения большого пальца Кэти, он был запрограммирован
узнавать ее отпечаток. Она вошла первой, Питер вслед за нею. Кэти крикнула:
- Мы пришли.
И на верхней площадке лестницы появилась ее мать. Она вышла их встречать. Банни
Черчилл - да поможет ей Бог, ее действительно так звали - было шестьдесят два года.
Она была низенькая, опрятная, с седыми волосами, которые отказывалась красить по
принципиальным соображениям. Питер ее очень любил. Вместе с Кэти он поднялся
наверх в гостиную. Питер приходил сюда уже много лет подряд, но все никак не мог
привыкнуть к ее убранству. Там была всего одна маленькая книжная полка, на которой
помещалась аудиосистема для проигрывания компакт-дисков и набор лазерных
видеодисков, в том числе полный комплект видеоприложений к журналу "Плейбой" с
1998 года.
Отец Кэти преподавал физическое воспитание. Учителя физкультуры были
проклятием детских и юношеских лет Питера. Общение с ними показало, что взрослые
люди далеко не всегда бывают умны. Род Черчилл управлял своей семьей, как
футбольной командой старшеклассников. Он требовал, чтобы все мероприятия
начинались точно в назначенное время - даже теперь Банни приходилось спешить
накрыть на стол, прежде чем часы пробьют шесть. Каждый знал свое место, и, разумеется,
все подчинялись командам тренера - Рода.
Род восседал во главе стола, напротив него Банни, а Кэти и Питер по обе стороны,
лицом друг к другу - иногда, когда Род принимался рассказывать свои утомительные
истории, они шутя под столом пихали друг друга ногами.
Это был месяц индейки - на ужин в первое воскресенье месяца неизменно
подавалась то индейка, то ростбиф, то цыплята. В прошлый раз были цыплята, значит,
теперь наступила очередь индейки. Род взял разделочный нож. Он всегда первым
обслуживал Питера, неизменно приговаривая - "сначала нашему гостю". Этим он давал
понять, что не считает его членом семьи, хотя тот уже четырнадцать лет был мужем его
дочери.
- Я знаю, что вы любите, Питер, - индюшачью ножку.
- Я бы предпочел белое мясо, - вежливо заметил Питер.
- Я думал, вы любите темное мясо.
- Я люблю темное цыплячье мясо. - Этот диалог повторялся каждый третий
месяц. - В индейке я люблю белое мясо.
- Вы в этом уверены? - последовал традиционный вопрос.
"Нет, я, как всегда, просто придуриваюсь".
- Да.
Род пожал плечами и вонзил нож в грудку индейки. Он был тщеславен - уж год как
вышел в отставку, но все равно продолжал красить остатки волос в каштановый цвет. И
отрастил их с одной стороны подлиннее, чтобы было чем прикрывать лысину.
- Кэти, когда была маленькой, любила птичьи ножки, - сообщил Род.
- Я и сейчас их люблю, - попыталась поддержать разговор Кэти, но Род, казалось,
не слышал ее.
- А мне нравилось давать ей здоровенную ножку и смотреть, как она с ней
мучается.
- Она могла бы подавиться, - робко вставила Банни.
Род ворчливо ответил:
- Дети способны сами позаботиться о себе. Я помню случай, когда она сверзилась с
лестницы. - Он заржал, словно жизнь представляла собой одну длиннющую комедию с
падениями и оплеухами. - Ты была расстроена больше, чем Кэти. - Теперь он
обращался к Банни. - Девчонка ждала, пока соберется побольше народу, прежде чем
начать реветь. - Он покачал головой. - У детей гуттаперчевые кости. - Род протянул
Питеру тарелку с двумя неровными ломтями индюшачьей грудки. Питер взял ее и
потянулся к блюду с печеным картофелем. Пирушки по пятницам в "Согбенном
епископе" уже не казались невыносимо скучными.
- У меня ссадины зажили только через несколько недель, - пожаловалась Кэти.
Род ухмыльнулся:
- У нее на попе.
У Питера на ноге до сих пор остался длинный шрам после несчастного случая в
физкультурном зале. Ох уж эти чертовы преподаватели физкультуры. Такие веселые
ребята. Он подождал, пока Род положит каждому его порцию индейки, налил себе
подливки из соусницы и предложил ее Роду.
- Нет, спасибо, - отказался тесть. - Я теперь не ем жирной подливки.
Питер сначала решил спросить почему, но потом передумал и передал соусницу
Кэти. Он повернулся к теще и улыбнулся:
- У вас есть какие-нибудь новости, Банни?
- О да, - с готовностью откликнулась она. - Я каждую среду по вечерам хожу на
курсы разговорного французского языка. Вот решила, что и мне пора чему-нибудь
поучиться.
На Питера это произвело большое впечатление.
- Рад за вас, - сказал он, затем, повернувшись к Роду, спросил: - Неужели вам
приходится самому заботиться о себе каждую среду?
Род фыркнул.
- Я заказываю ужин в "Фуд фуд", - ответил он.
Питер неопределенно хмыкнул. Кэти обратилась к матери:
- Индейка великолепна.
- Спасибо, дорогая. - Банни тепло улыбнулась. - Я помню, как ты изображала
индейку на школьном спектакле в День благодарения.
Питер удивленно поднял брови:
- Я не знал об этом, Кэти. - Он посмотрел на тестя. - Ну и как она выглядела,
Род?
- Я не знаю. Меня там не было. Смотреть на детей, одетых в костюмы домашних
птиц, - нет уж, увольте, у меня другое представление о приятном вечере.
- Но ведь она ваша дочь, - возмутился Питер и тут же пожалел об этом.
Род положил себе еще тушеной моркови. Питер подозревал, что на игру своего сына
в Малой лиге он бы пошел посмотреть во что бы то ни стало.
- Папа никогда особенно не интересовался детьми, - примиряющим тоном
заметила Кэти.
Род кивнул, словно для отца такое отношение к собственным детям было вполне
естественным. Питер под столом нежно коснулся ноги Кэти.
Август, 2011
Два времени года сменяют друг друга на планете за шесть месяцев. Стоит ли
удивляться, что за такой срок происходит множество событий?
Питер загрузил из сети в свой компьютер номер "Тайм" за эту неделю и стал его
просматривать. Мировые новости. Люди. Вехи.
Вехи.
Рождения, свадьбы, разводы, смерти. Далеко не все вехи столь четко обозначены.
Где упомянуты такие события, как гибель романтической любви? В каком журнале
регистрируются затяжные хвори, опустошенные сердца? Кто отметил исчезновение
счастья?
Питер вспомнил, какими прежде были субботние вечера. Ленивыми. Наполненными
любовью. Вместе читали газету. Смотрели маленький телевизор. В какой-то момент
поднимались в спальню.
Вехи.
Кэти спускалась вниз по лестнице. Питер мельком взглянул на нее. В нем все еще
теплилась надежда - надежда на то, что он увидит прежнюю Кэти, ту Кэти, в которую он
когда-то влюбился. Затем, вновь уткнувшись в экран, он вздохнул - не театрально, не
для того, чтобы она услышала, а про себя, - тяжелый вздох, попытка заглушить печаль.
Бросив на жену лишь мимолетный взгляд, тем не менее Питер успел запомнить, как она
выглядит. Она была в потрепанной футболке с эмблемой Торонтского университета и
мешковатых джинсах. Никакой косметики. Черные волосы до плеч наспех расчесаны, но
не уложены. Вместо контактных линз - очки.
Еще один едва слышный вздох. Ее так портили болтающиеся на носу толстые
стекла, но Питер не смог вспомнить, когда она в последний раз надевала контактные
линзы.
Они уже шесть недель не занимались любовью. Средняя цифра по стране составляла
2,1 раза в неделю. Так, во всяком случае, было написано вот в этом номере "Тайм".
Конечно, "Тайм" - это американский журнал. Возможно, здесь, в Канаде, другая
статистика.
Возможно.
В этом году исполнялось тринадцать лет со дня их свадьбы.
А они не занимались любовью уже шесть проклятых недель.
Шесть недель! Он снова посмотрел на жену. Она все еще стояла там, на лестнице, на
третьей ступеньке снизу, одетая как девчонка-сорванец.
Ей сейчас сорок один год; в прошлом месяце они отметили ее день рождения. Она
сохранила хорошую фигуру - хотя Питеру нечасто теперь удавалось ее разглядеть.
Трикотажные футболки, слишком просторные свитера и длинные юбки - эти мешки,
которые она с некоторых пор предпочитала носить, скрывали почти все.
Питер резко ткнул в кнопку "след, стран". и стал читать дальше. Во второй половине
дня по субботам они прежде подолгу занимались любовью. Но, Боже, если она и впредь
собирается так одеваться... Он прочел три абзаца лежащей перед ним статьи и поймал
себя на том, что не имеет ни малейшего понятия об их содержании, он не запомнил ни
единого слова.
Он еще раз взглянул наверх. Кэти по-прежнему стояла на третьей ступеньке, глядя
на него сверху вниз. На мгновение их взгляды встретились, затем она опустила глаза и,
держась за перила, сошла в гостиную.
Не отрываясь от журнала, Питер спросил:
- Что ты предпочитаешь на ужин?
- Не знаю, - последовал равнодушный ответ. Не знаю. Государственный гимн
Кэтиленда.
Боже, как это все надоело. Чем бы ты хотела заняться сегодня вечером? Что ты
хочешь на ужин? Не хочешь ли взять отпуск?
Не знаю.
Не знаю.
Не знаю.
Проклятие.
- Я хочу рыбу, - сказал Питер и снова "перевернул страницу".
- Все что угодно, если тебе это доставит удовольствие. - Все те же безжизненные
интонации.
"Мне доставит удовольствие, если ты поговоришь со мной, - подумал Питер. -
Мне доставит удовольствие, если ты перестанешь одеваться в это идиотское тряпье".
- Может, нам просто заказать что-нибудь на дом? - спросил Питер. - Скажем,
пиццу или что-нибудь китайское.
- Как хочешь.
Он снова начал листать страницы, все новые слова заполняли экран.
Тринадцать лет супружества.
- Может, мне позвонить Саркару, - осторожно предложил он, стараясь
расшевелить Кэти. - Пойти с ним куда-нибудь перекусить.
- Как хочешь.
Питер выключил экран.
- Черт возьми, дело же не только в том, чего хочу я. В конце-то концов, чего
хочешь ты?
- Я не знаю.
Нарыв созрел и должен был прорваться, все его вздохи не приносили желаемого
облегчения.
- Может, мне просто выйти поужинать с Саркаром и больше сюда не
возвращаться?
Она молча стояла на другом конце комнаты, спиной к лестнице. Ее нижняя губа
слегка дрожала. Наконец чуть слышно раздалось:
- Если это сделает тебя счастливым.
Все рушится, подумал Питер. Все рушится прямо сейчас.
Питер машинально включил и выключил экран.
- Все кончено, да? - с отчаянием произнес он. Тринадцать лет...
Он должен прямо сейчас встать с дивана, встать и уйти. Тринадцать лет...
- Боже мой, - тоскливо произнес Питер, так и не дождавшись ответа. Он закрыл
глаза.
- Питер...
Он все сидел с закрытыми глазами.
- Питер, - послышался напряженный голос Кэти, - я спала с Хансом Ларсеном.
Он ошалело уставился на нее. У него, что называется, отвисла челюсть, сердце
бешено колотилось. Она отвела взгляд.
Кэти нерешительно прошла в центр гостиной. Несколько минут оба молчали. Питер
чувствовал резь в желудке. Наконец хриплым, срывающимся голосом, словно механизм, у
которого кончился завод, он с трудом выдавил:
- Я хочу знать подробности.
Кэти говорила тихо. Она старалась не смотреть на мужа.
- Разве это так уж важно?
- Да, это важно. Конечно, это важно. Как долго продолжалась эта... - он замолчал
на секунду, - ...эта связь? - Боже, он никогда не думал, что придется употреблять это
слово в подобном контексте.
Ее нижняя губа снова задрожала Она сделала шаг к нему, словно хотела сесть рядом,
но остановилась в нерешительности, увидев выражение его лица. Вместо этого она
медленно пошла к креслу и устало опустилась в него, казалось, эти несколько шагов по
комнате были самой длинной дорогой в ее жизни. Кэти осторожно положила руки на
колени и стала их внимательно рассматривать.
- Это не было связью, - тихо сказала она.
- А как же, черт возьми, это называется? - Питер произносил жесткие слова, но
тон совершенно им не соответствовал. Он был безжизненным, опустошенным.
- Это было... это не были какие-то взаимоотношения. - Кэти слегка заикалась. -
Это просто случилось.
- Как?
- В пятницу вечером, после работы. Ты в тот раз не пришел. Ханс попросил меня
подбросить его до метро. Мы вместе с ним дошли до стоянки машин нашей компании и
сели в мою машину. На стоянке в тот момент никого не было, и было очень темно.
Питер устало покачал головой.
- В твоей машине? - переспросил он затем он долго молчал и наконец тихо
сказал: - Ты... - и следующее слово он произнес Нарочито медленно, с брезгливой
гримасой, словно это было единственное верное определение, - потаскуха.
Ее лицо опухло, глаза покраснели, но она не плакала. Кэти слегка покачала головой,
словно пытаясь оспорить это слово, слово, которым до сих пор никто никогда ее не
называл, но в конце концов она только пожала плечами, возможно, смирившись.
- Что там произошло? - спросил Питер. - Что именно вы делали?
- Мы занимались сексом. Вот и все.
- Какого рода сексом?
- Нормальным сексом. Он просто скинул брюки и задрал мне юбку. Он - он нигде
меня не трогал.
- Но ты была пьяная?
Она вспыхнула.
- Я... я слишком много выпила.
Питер кивнул.
- Ты никогда прежде не пила. Пока не начала там работать.
- Я знаю. Я больше не буду.
- Что еще случилось?
- Ничего.
- Он поцеловал тебя?
- Перед этим - да. Но потом нет.
Саркастически:
- Он сказал, что любит тебя?
- Ханс говорит это всем.
- А тебе он это говорил?
- Да, но... но это были только слова.
- Ты ему это говорила?
- Конечно, нет.
- А ты... ты кончила?
Шепотом:
- Нет. - И тут слеза все же медленно поползла у нее по щеке. - Он... он спросил
меня, кончила ли я. Как будто можно кончить, когда это так делают, раз-два и готово. Он
спросил меня. Я сказала, что нет. А он засмеялся... засмеялся и застегнул брюки.
- Когда это случилось?
- Ты помнишь ту пятницу, когда я пришла домой поздно и приняла душ?
- Нет. Погоди-ка - да. Ты никогда не принимала душ по вечерам. Но это было
несколько месяцев тому назад...
- В феврале, - подсказала Кэти.
Питер кивнул. Ему стало легче. Тот факт, что все это случилось так давно, почему-то
сгладил остроту ситуации.
- Шесть месяцев тому назад, - уточнил он.
- Да, - подтвердила она, но затем три слова, как три пули, вонзились ему в сердце.
- В первый раз.
Все идиотские вопросы вмиг заворочались в мозгу. Ты хочешь сказать, что были и
другие разы? Да, Питер, именно это она и имеет в виду.
- Сколько раз?
- Еще дважды.
- Всего, значит, три раза.
- Да.
Снова саркастически:
- Но "связь" неподходящее слово для этого?
Кэти промолчала.
- О Боже, - тихо выдохнул Питер.
- Это не было связью.
Питер кивнул. Он знал, что собой представляет Ханс. Разумеется, это не было
связью. Разумеется, любовь тут совершенно ни при чем.
- Просто секс, - с горечью повторил Питер.
Кэти благоразумно промолчала.
- Боже. - Питер словно растерял все слова. У него в руках все еще был экран для
чтения журналов. "Хорошо бы шарахнуть им об стену", - тоскливо подумал он. Но через
минуту просто уронил его на диван рядом с собой. Экран бесшумно закачался на
подушке. - Когда был последний раз?
- Три месяца тому назад. - Она говорила очень тихо. - Я пыталась набраться
смелости рассказать тебе. Я... боялась, что у меня не получится. Я уже пробовала два раза,
но просто не смогла это сделать.
Питер не ответил. Не существовало адекватной реакции, никакого способа с этим
справиться. Ничего. Бездна.
- Я... я подумывала о самоубийстве, - еле слышно пробормотала Кэти после очень
долгой паузы. - Но не травиться и не вскрыть вены - ничего такого, что выглядело бы
как самоубийство. - Она заглянула ему в глаза. - Автомобильная катастрофа. Я хотела
врезаться в стену. Тогда ты бы продолжал меня любить. Ты никогда бы не узнал, что я
сделала, и... вспоминал обо мне с любовью. Я пыталась. Я была уже совершенно готова,
но, когда дошло до дела, я отвернула машину, не смогла, струсила. - Слезы покатились у
нее по щекам.
Молчание. Питер попытался разобраться во всем этом хаосе. Было совершенно
бессмысленно спрашивать, не собирается ли она остаться с Хансом. Ханс не хотел
никаких взаимоотношений ни с Кэт, ни с любой другой женщиной. Ханс. Этот проклятый
Ханс.
- Как ты могла связаться с Хансом? Из всех мужчин именно с ним? - спросил
Питер. - Ты же знаешь, что он за тип.
- Я знаю. - Она смотрела в потолок. - Да, я знаю.
- Ты должна признать, что я старался быть хорошим мужем, - продолжал Питер,
- всегда и во всем помогал тебе. Мы легко находили общий язык, могли разговаривать с
тобой о чем угодно, и я обычно до конца выслушивал тебя.
В ее голосе впервые прозвучала обида:
- А заметил ли ты, что вот уже несколько месяцев я долго не могу уснуть и плачу
по ночам?
У их кровати стояли два вентилятора, которыми они пользовались, чтобы заглушить
шум машин и случайные храпы
...Закладка в соц.сетях
