Жанр: Научная фантастика
Смертельный эксперимент
Роберт Сойер
Смертельный эксперимент
Robert J. Sawyer. The Terminal Experiment (1995)
Библиотека Старого Чародея - http://www.oldmaglib.com/
В конечном счете наши ответы на все
вопросы, которые ставит перед нами жизнь,
определяются тем, что мы понимаем под
смертью.
Даг Хаммаршельд (1905-1961)
Генеральный секретарь
Организации Объединенных Наций
Декабрь, 2011
- В какой палате находится детектив Сандра Фило? - спросил Питер Хобсон,
худощавый седеющий брюнет лет сорока двух.
Дежурная медсестра за пультом была целиком поглощена каким-то чтивом. Нехотя
подняв голову, она посмотрела на Питера невидящим взором.
- Что?
- Детектив Сандра Фило, - терпеливо повторил он. - В какой она палате?
- Номер четыре-двенадцать, - наконец ответила дежурная. - Но лечащий врач
разрешил посещения лишь ближайшим родственникам.
Не обратив внимания на последние слова, Питер зашагал по коридору. Дежурная
выскочила из-за пульта и бросилась за ним.
- Туда нельзя! - решительно заявила она.
- Я должен ее видеть, - не останавливаясь, бросил Питер.
Дежурная прибавила шагу и, перегнав его, преградила дорогу.
- Она в критическом состоянии.
- Меня зовут Питер Хобсон. Я доктор.
- Я знаю, кто вы такой, мистер Хобсон. И знаю также, что вы не доктор медицины.
- Я член Совета директоров Центрального госпиталя Северного Йорка.
- Вот и прекрасно. Отправляйтесь туда и хулиганьте там. Я не позволю нарушать
порядок в моем отделении.
Питер заметно занервничал.
- Послушайте, это вопрос жизни и смерти. Я должен повидать мисс Фило.
- В отделении интенсивной терапии все - вопрос жизни и смерти. Мисс Фило
спит, и ее нельзя беспокоить.
Питер отпихнул ее и двинулся дальше.
- Я вызову охрану, - прошипела дежурная едва слышно. Она боялась потревожить
больных.
Питер не оглянулся.
- Ну и замечательно, - буркнул он себе под нос. Ноги у него были длинные, и шел
он быстро и легко.
Дежурная метнулась к пульту и подняла трубку.
Питер довольно быстро отыскал палату 412 и вошел без стука. Первое, что
бросилось ему в глаза, - электрокардиограф. Прибор был конструкции какой-то чужой
фирмы, но Питер без труда прочел его показания. У койки на треножнике висела
капельница с физраствором.
Сандра с трудом открыла глаза. Прошло несколько долгих минут, прежде чем она
узнала Питера.
- Вы?! - Ее голос был слабым и сиплым - очевидно, последствия облучения.
Питер прикрыл дверь.
- У меня всего несколько минут. Они уже вызвали охрану, чтобы выставить меня
отсюда.
Каждое слово давалось Сандре с трудом.
- Вы пытались... меня убить, - сказала она.
- Нет, - возразил Питер. - Клянусь, не я.
Сандра попыталась позвать на помощь:
- Сестра! - Но ее слабый возглас едва ли мог быть услышан в коридоре.
Питер с ужасом всматривался в знакомое лицо. Всего лишь несколько недель назад,
когда он впервые встретился с ней, это была здоровая молодая женщина с роскошными,
огненно-рыжими волосами. Теперь волосы выпадали клочьями, кожа была болезненно
бледной, она почти не двигалась.
- Мне не хотелось бы грубить, Сандра, - сказал Питер, - но, пожалуйста,
заткнись и выслушай меня.
- Сестра!
- Послушай же, черт возьми! Я не имею к этим убийствам никакого отношения. Но
я знаю, кто виноват. И хочу дать тебе возможность поймать его.
В этот момент дверь со стуком распахнулась, и в палату влетела давешняя дежурная
с двумя здоровенными охранниками.
- Выведите его, - приказала дежурная.
- Черт подери, Сандра, - воскликнул Питер. - Это твой единственный шанс. Дай
мне пять минут. - Один из охранников схватил Питера за руку. - Бога ради, я прошу
всего пять минут!
- Пойдем. - Охранник подтолкнул его к выходу. Питер заговорил умоляющим
тоном:
- Сандра, ну скажи же им, что мне можно остаться! - Затем, не найдя ничего
более убедительного, он произнес непростительную фразу: - Ты так и умрешь, не
раскрыв этих преступлений. - Он ненавидел себя за эти слова.
- А ну, парень, пойдем, - рявкнул второй охранник.
- Нет, постойте! Сандра, ну пожалуйста!
- Давай двигай...
- Сандра!
Наконец еле слышно прозвучало:
- Пусть... он... останется.
- Мы не имеем права оставлять его здесь, мадам, - сказал один из охранников.
Сандра немного собралась с силами.
- Криминальное дело... пусть он останется.
- Спасибо, - поблагодарил он Сандру. Дежурная сестра пылала негодованием.
- Я ненадолго. - Питер заискивающе улыбнулся. - Обещаю.
Сандра с трудом повернулась к сестре.
- Все... в порядке, - наконец прошептала она. Каждое движение стоило ей
огромных усилий.
Эта напряженная сцена продолжалась несколько секунд, затем дежурная
снисходительно кивнула:
- Так и быть. - Очевидно, она сообразила, что лучше держаться подальше от
полицейских дел и нераскрытых преступлений, в которые, похоже, замешаны слишком
важные особы.
- Спасибо. - Питер с облегчением перевел дух. - Благодарю вас.
Сестра бросила на него злобный взгляд, повернулась на каблуках и вышла. Сразу за
ней вышел один из охранников. Второй охранник замешкался, он медленно пятился к
двери, продолжая угрожающе тыкать в сторону Питера указательным пальцем.
Когда они наконец остались одни, Сандра попросила:
- Расскажи... мне.
Питер опустился на стул у изголовья.
- Поверьте, все, что произошло, от меня совершенно не зависело. Я не хотел, чтобы
кто-нибудь пострадал, и я очень, очень сожалею.
Сандра промолчала.
- У вас есть какие-нибудь родственники? Дети?
- Дочь, - удивленно ответила Сандра.
- Я этого не знал.
- Она сейчас с моим бывшим мужем, - пояснила она.
- Я хочу, чтобы вы знали: я обеспечу ее будущее, дам ей все, чего она захочет, -
одежду, машину, поездку в Европу, бесплатную учебу в университете. Я открою
специальный попечительский счет.
У Сандры буквально глаза на лоб полезли от удивления.
- То, что случилось, было для меня жестоким ударом, и, клянусь, я много раз
пытался это остановить.
Питер умолк, припоминая, как началась вся эта чертовщина. Снова комфортабельная
больничная палата и еще одна храбрая умирающая женщина. Роковая цепочка событий
замкнулась.
- Саркар Мухаммед был прав - мне следовало прийти к вам раньше. Только с
вашей помощью, Сандра, можно покончить с этим. - Питер вздохнул, не зная, с чего
начать. Столько событий. - Может быть, вы уже в курсе, - сказал он, собравшись с
мыслями, - что теперь возможно просканировать абсолютно все нейронные сети
человеческого мозга и создать точную копию человеческой личности в памяти
компьютера?
Едва заметным движением головы Сандра показала "нет".
- Ну так вот, разработанная Саркаром Мухаммедом новейшая технология сделала
возможным, казалось, невероятное. Как вы отнесетесь к тому, что была сделана копия
моего мозга?
Усилием воли Сандра попыталась сосредоточиться.
- Одна голова... хорошо, а две лучше.
Питер печально улыбнулся.
- Может быть. Хотя на самом деле было сделано три копии моей личности.
- И одна из них... совершила убийства?
Как это ни странно, Сандра поразительно быстро сориентировалась.
- Да.
- Я подозревала... что тут замешан искусственный интеллект.
- Мы пытались их остановить, - продолжал Питер. - Ничего не вышло. Но
теперь мне доподлинно известно, какая копия виновна. - Он помолчал. - Сандра, вы
получите все материалы, включая неограниченный доступ к результатам сканирования
моего мозга. Вы узнаете меня до мельчайших подробностей - лучше, чем кто-либо
другой в реальном мире. Знание моей психологии, образа мышления позволит
перехитрить модель-убийцу.
Сандра едва заметно пожала плечами.
- Я уже ничего не смогу сделать. - Голос звучал тихо и печально. - Я умираю.
Питер закрыл глаза.
- Мне очень жаль. Но рано отчаиваться. Есть способ, Сандра, - способ, который
позволит навсегда покончить с этим кошмаром.
Январь, 1995
Сандра Фило углубилась в воспоминания Питера Хобсона. Вся эта история,
закончившаяся так трагично, началась шестнадцать лет назад, в 1995 году. В те
времена Питер Хобсон еще не успел оказаться в самом центре потрясшей мир полемики
о науке и вере. Он был просто двадцатишестилетним аспирантом Университета
Торонто, готовился к защите диссертации на звание магистра биомедицинской
инженерии и не подозревал, что ему вот-вот предстоит пережить сильнейшее
потрясение...
В комнате Питера Хобсона в университетском общежитии зазвонил телефон.
- У нас появился жмурик, - услышал Питер голос Кофакса. - Хочешь
посмотреть?
Жмурик. Труп. Питер никак не мог привыкнуть к жаргону Кофакса. К тому же он
еще не совсем проснулся.
- Д-да, - прозвучало не очень уверенно. - Конечно, само собой. - Это было
сказано уже гораздо решительнее.
- Мамиконян собирается начать его потрошить, - сказал Кофакс. - Ты можешь
следить за электрокардиограммой. Это зачтется тебе как солидный кусок медицинской
практики.
Мамиконян. Стажировавшийся в Стэнфорде хирург-трансплантолог. Уже не молод
- шестьдесят с хвостиком, но рука твердая, как у статуи. Участвовать в отборе органов
для пересадки. Боже, разумеется, он не упустит такой шанс.
- Когда?
- Часика через два, - ответил Кофакс. - Паренек подключен к полной системе
жизнеобеспечения, чтобы мясо не испортилось. Мамиконян сейчас в Миссисауге; нужно
время, чтобы он мог добраться сюда и подготовиться.
Кофакс сказал - паренек. Жизнь какого-то паренька оказалась очень короткой.
- Что случилось? - спросил Питер.
- Несчастный случай. Какой-то "бьюик" задел сбоку мотоцикл. Его владелец
вылетел из седла и... оказался у нас.
Да, не повезло, наверно, совсем юный паренек. Питер сочувственно покачал
головой.
- Я обязательно приду, - повторил он.
- Третья операционная, - сообщил Кофакс. - Ты должен быть примерно через
час. - Он повесил трубку.
Питер начал поспешно одеваться.
Внутренний голос предупреждал: не в это дело, но соблазн оказался слишком велик
По пути в операционную он остановился у регистратуры отделения скорой помощи и
просмотрел записи о поступивших за ночь пациентах. Таблички прикреплялись к
алюминиевым дощечкам на вращающейся стойке. Одного парня зашивали после того, как
он пролетел сквозь оконное стекло Еще один со сломанной рукой. Ножевое ранение
Желудочные колики. А-а, вот оно.
Энцо Банделло, семнадцать лет.
Как и сказал Кофакс, несчастный случай.
Какая-то молоденькая медсестра подошла к Питеру сзади и заглянула ему через
плечо. На бирке пришпиленной к карману ее халата, было написано "Салли Коган".
Девушка нахмурилась.
- Бедный паренек. У меня есть брат того же возраста. - Пауза. - Родители в
часовне.
Питер кивнул.
Энцо Банделло, подумал он. Семнадцать лет.
Мальчика привезли в тяжелом состоянии Бригада травматологов ввела ему допамин
и провела дегидратацию, чтобы уменьшить отек мозга как правило, являющийся
следствием серьезных черепно-мозговых травм. Однако слишком большая доза допамина
могла повредить сердечную мышцу Согласно процедурной карте, в 2 часа 14 минут ночи
его начали вымывать из тела мальчика, вводя физиологический раствор. Последующие
показания приборов зафиксировали: кровяное давление некоторое время оставалось
повышенным - результат введения допамина, - но вскоре оно должно было
нормализоваться. Питер полистал странички. Отчет серологического анализа: в крови не
обнаружено антител ни к гепатиту, ни к вирусу СПИДа. Свертываемость крови и * * *
Они потратили на поиски около часа, когда к кабинке, в которой сидел Питер,
подошла взволнованная Кэти.
- Посмотри, что я нашла, - сказала она.
Он отложил в сторону лежащую перед ним брошюру и с нетерпением приготовился
слушать. Кэти устроилась в кресле и раскрыла на коленях тяжеленный том.
- Это книга о процедурах пересадки органов. Как тут написано, главная проблема с
трансплантатами - это то, что донора нельзя ни на минуту отключать от системы
жизнеобеспечения, иначе начнется отмирание тканей. Поэтому даже когда доноров
объявляют мертвыми, их сердца все равно продолжают биться. Если судить лишь по
кардиограмме, то юридически мертвый донор такой же живой, как мы с тобой.
Питер возбужденно кивнул. Именно это он и надеялся найти.
- Так как же тогда они решают, что донор мертв?
- Один из способов состоит в том, чтобы брызнуть ему в уши ледяной воды.
- Ты шутишь, - не поверил он.
- Нет. Тут написано, что это полностью дезориентирует пациента, даже если он
находится в глубокой коме, а порой вызывает рефлекторную рвоту.
- Это единственный тест, которым можно пользоваться?
- Нет. Также трут поверхность глазного яблока, чтобы увидеть, не пытается ли
пациент моргнуть. И еще вынимают - как это у вас называется? Эта дыхательная трубка?
- Эндотрахеальный вентилятор.
- Точно, - подтвердила она. - Эту штуку вынимают на короткое время, чтобы
посмотреть, не вызовет ли кислородное голодание самопроизвольного дыхания.
- А что насчет электроэнцефалограмм?
- Ну это же британская книга. Когда она была написана, там еще не было закона,
требующего их применения при констатации смерти.
- Невероятно, - сказал Питер.
- Но ведь здесь, в Северной Америке, энцефалограммы наверняка обязательны?
- Думаю, что да, по крайней мере в большинстве провинций и штатов.
- Значит, у этого твоего донора на энцефалограмме должна была появиться ровная
линия, прежде чем было принято решение извлечь его органы.
- Наверно, так, - согласился Питер. - Но на лекциях по электроэнцефалографии
профессор говорил, что у некоторых пациентов с совершенно ровными линиями
впоследствии появлялась некоторая мозговая активность.
Кэти слегка побледнела.
- И все же, - заметила она, - даже если донор проявляет некоторые
незначительные признаки жизни...
Он отрицательно покачал головой.
- Я не уверен, что эти признаки такие уж незначительные. Сердце бьется, мозг
получает насыщенную кислородом кровь, и, судя по некоторым симптомам, сохраняется
болевая чувствительность.
- Пусть так, - не сдавалась Кэти, - но ведь мозг, не проявляющий никакой
активности в течение длительного времени, должен быть очень серьезно поврежден. Ты
говоришь о постоянном вегетативном состоянии.
- Возможно, - ответил Питер. - Но все же есть разница между взятием органов у
трупа и вырыванием их из тела живого человека, какими бы серьезными умственными
дефектами этот человек ни страдал.
Кэти вздрогнула, представив себе жуткую картину, и, чтобы отвлечься, возобновила
поиски. Вскоре она нашла отчет за три года по изучению пациентов с остановкой сердца в
госпитале имени Генри Форда в Детройте. У четверти пациентов, которым был поставлен
диагноз отсутствия сердцебиения, на самом деле, как показали введенные в кровяное
русло катетеры, сердце еще билось. Отчеты содержали намек на то, что этих пациентов
объявили мертвыми преждевременно.
Тем временем Питер обнаружил в "Лондон тайме" за 1986 год несколько статей,
ссылавшихся на это исследование. Кардиолог Дэйвид Уэйнрайт Эванс и три других
известных специалиста отказались делать операции в этом госпитале, так как не было
полной уверенности, что предполагаемые доноры действительно мертвы. Они изложили
свои сомнения в письме на пяти страницах, адресованном Британской конференции
королевских медицинских колледжей.
Питер показал Кэти эти статьи.
- Но конференция отвергла их сомнения как необоснованные, - заметила она.
Питер покачал головой.
- Я с этим не согласен. - Он посмотрел ей в глаза. - Завтра в некрологе Энцо
Банделло будет сказано, что он умер от травм головы, полученных при падении с
мотоцикла. Но это неправда. Я видел, как умер Энцо Банделло. Его убили, вырезав ему
сердце.
Февраль, 2011
Детектив Сандра Фило продолжала тщательно изучать воспоминания Питера
Хобсона. После окончания аспирантуры в 1998 году он несколько лет проработал в
Центральном госпитале Северного Йорка, а затем основал собственную компанию по
производству биомедицинской техники. В том же 1998 году он и Кэти Черчилл, попрежнему
страстно влюбленные друг в друга, поженились; тогда же Кэти потеряла
интерес к химии; Питер в то время так и не понял почему. Расставшись с наукой, она
поступила на чисто техническую, нетворческую работу в рекламное агентство "Дуоп
эдвертайзинг". И каждую пятницу после работы Кэти со своими сослуживцами
отправлялась в паб "пропустить по стаканчику". На самом деле, как поняла Сандра,
речь шла о достаточно серьезных возлияниях, так как к концу такого вечера некоторым
из них неизменно удавалось познакомиться с глаголом "пить" во всех возможных
формах: выпить, напиться, упиться - зачастую до положения риз...
Было темно и холодно, типичный февральский вечер в Торонто. Питер неспешно
прошагал семь кварталов от современного четырехэтажного здания "Хобсон мониторинг"
до паба "Согбенный епископ". Он знал, что сослуживцы Кэти - люди не его круга, но ей
очень хотелось видеть его в этой компании. Все же Питер всегда старался приходить туда
последним; меньше всего его привлекала перспектива быть втянутым в светскую беседу с
каким-нибудь счетоводом или продюсером. В рекламном деле всегда было что-то
показное и неискреннее, и от этого его коробило.
Питер распахнул тяжелые деревянные двери "Епископа" и остановился, давая
глазам привыкнуть к царящему внутри полумраку. Слева помещалась доска с меню.
Справа висел рекламный плакат пивоваренной компании "Молсонз Кэнэдиен",
изображавший пышную красотку в красном бикини; ее торчащие вверх груди были
увенчаны коронами из кленовых листьев. Сексизм в рекламе пива, подумал Питер: и в
прошлом, и в настоящем, и в будущем, очевидно, уже навсегда.
Войдя, он огляделся в поисках Кэти. Длинные серые столы в большой комнате
напоминали авианосцы на рейде. У дальней стены двое мужчин играли в дротики.
Ага, вот они где: сгрудились вокруг стола на другом конце зала. Компания
расположилась частично на кушетке под плакатом с еще одной красоткой,
рекламирующей все ту же пивоварню, частью - с бокалами в руках в массивных
деревянных креслах; некоторые лакомились солеными орешками из общего блюда.
Величина стола способствовала общей беседе, но желающим высказаться приходилось
перекрикивать грохот динамиков, которые ухитрялись превратить приятную мелодию в
подобие какого-то хриплого воя.
Кэти была умной женщиной, что, собственно, вначале и привлекло в ней Питера.
Лишь позднее, пересмотрев свой идеал женской привлекательности, он оценил ее тонкие
губы и блестящие черные волосы. Прежде ему нравились пышные блондинки вроде тех, с
рекламы пива. Кэти устроилась на кушетке между двумя коллегами: Тоби, кажется? И
этот невежа, Ханс Ларсен, отметил Питер.
Ему захотелось сесть рядом с женой, но, улыбнувшись сияющей улыбкой, Кэти
только пожала плечами и жестом показала, чтобы он придвинул кресло от соседнего
стола: выбраться ей мешали соседи. Питер так и поступил, а приятели Кэти потеснились,
чтобы освободить место. Он очутился между одной из накрашенных дам - не то
секретаршей, не то координатором производственного отдела и тощим мужчиной лет
пятидесяти - псевдоинтеллектуалом. Дама явно злоупотребляла косметикой, а
псевдоинтеллектуал был вооружен приборчиком для чтения книгокарт; сквозь прозрачное
окошко кассеты было видно название книгокарты. Пруст. Вот ведь тщеславный ублюдок.
- Привет, док, - изрек Псевдо.
У него были длинные ногти и сальные волосы - эдакий Говард Хьюз
недоделанный. Питер слегка улыбнулся:
- Как поживаете?
Теперь уже все обратили внимание на присутствие Питера, и Кэти послала через
стол очередную улыбку. С его приходом разговоры за столом сразу стихли. Ханс, сосед
Кэти, не упустил возможности завладеть вниманием присутствующих.
- Старая тачка каторжника, к которой я прикован узами брака, сегодня не ночует
дома, - объявил он во всеуслышание. - Отправилась навестить племянниц. - То, что
они были и его племянницами, оратор как-то упустил из виду. - Это означает, милые
дамы, что сегодня я свободен.
Женщины, уже не раз слышавшие подобное, дружно захихикали. Ханса вряд ли
можно было назвать красивым мужчиной: у него были светлые, вечно грязные волосы, и в
облике сквозило что-то солдафонское. В то же время в такой беспардонной наглости было
и нечто притягательное - даже Питер вынужден был признать, что этот человек обладает
определенным обаянием, хотя и находил его похвальбу вульгарной.
В разговор вступила одна из накрашенных дам. На ее лице рваной раной выделялся
увеличенный ярко-красной помадой рот.
- Прости, Ханс, но сегодня вечером мне нужно вымыть голову.
Все засмеялись. Питер искоса взглянул на псевдоинтеллектуала: его интересовало,
как тот воспримет это замечание. Однако никакой реакции не последовало.
- Кроме того, - продолжала женщина, - у каждой девушки свои требования,
боюсь, что моим ты вряд ли соответствуешь.
Тоби, другой сосед Кэти, усмехнулся.
- Ну да, - сказал он. - Не зря же его прозвали "крошка Ханс".
Ханс расплылся в самодовольной улыбке:
- Как любил говорить мой папаша, любые препятствия можно обойти. - Он
многозначительно посмотрел на женщину с намалеванным ртом. - Кстати, не хули мои
таланты, пока - пока я не испробовал их на тебе! - Он зычно загоготал, придя в восторг
от собственного остроумия. - Спроси Энн-Мэри из бухгалтерии. Она расскажет тебе,
насколько я хорош в деле.
- Анну-Марию, - поправила Кэти.
- Не важно, - отмахнулся Ханс. - Во всяком случае, если она откажется это
подтвердить, то обратись к пылкой блондинке в кассе - ну, у нее еще такие большущие
сиськи.
Питер почувствовал, что устал от его дурацкого хвастовства.
- Почему бы тебе тогда не назначить свидание с ней? - раздраженно заметил он,
указав на рекламный плакат пива "Молсон". - Если вдруг появится не вовремя твоя
жена, ты всегда сможешь сделать из этой красотки голубя и выпустить его в окно.
Ханс снова заржал. Он был добродушен. "В чем, в чем, а уж в этом ему не
откажешь", - подумал Питер.
- Эй, а наш доктор, оказывается, шутник! - съязвил Ханс. Питер с досадой
отвернулся и, случайно встретившись взглядом с официантом, заказал большой бокал
апельсинового сока; спиртного он принципиально не употреблял.
Однако Ханс был не из тех, от кого можно так легко отделаться.
- Ну давай, док, расскажи нам еще какую-нибудь смешную историю. На вашей-то
работе их, должно быть, можно уйму услышать. - И он опять засмеялся.
- Ладно, - сказал Питер. Ради Кэти он решил угодить компании. - Я тут вчера
разговаривал с одним адвокатом, и он рассказал интересный случай. - Две женщины
принялись грызть орешки, подчеркивая, что не интересуются его шутками, но остальное
общество смотрело на него с любопытством. - Как-то раз одна женщина убила мужа
графинчиком для салатной заправки, - начал Питер...
По правде говоря, в анекдоте речь шла о муже, убившем жену, но Питер не устоял
перед соблазном поменять героев ролями в надежде заронить в голову Ханса мысль о
неизбежной расплате за его похождения.
- Наконец дело слушается в суде, и прокурор хочет предъявить орудие убийства.
Он берет все еще почти полный графинчик, закрытый стеклянной пробкой, и подносит его
к столу судьи.
- Ваша честь, вот тот самый предмет, которым было совершено это преступление,
и я хочу приобщить его к делу в качестве вещественного доказательства номер один. Как
вы видите, графин все еще полон уксуса и масла, и это наиболее веская улика. - Тут
вскакивает защитник. - Я протестую, ваша честь! - восклицает он, ударив кулаком по
столу. - Обвинение не имеет ни малейших оснований называть эту улику веской - в ней
не больше полутора фунтов!
Все вопросительно глядели на него, ожидая продолжения. Питер улыбнулся, давая
понять, что анекдот закончен. Кэти засмеялась, чтобы разрядить обстановку.
- Не больше полутора фунтов, - упавшим голосом повторил Питер. Снова
никакой реакции. Он взглянул на псевдоинтеллектуала. Псевдо снисходительно хмыкнул.
Он понял соль анекдота или хотя бы сделал вид, что понял. Но на всех остальных лицах
застыло недоумение. - Он имел в виду, что графинчик недостаточно тяжелый, -
пояснил Питер, обведя взглядом лица присутствующих. - Всего полтора фунта.
- А-а, - протянула одна из накрашенных дам.
- Ха-ха, - поддакнула другая.
Наконец Питеру принесли его апельсиновый сок. Ханс изобразил, как падает и
взрывается бомба, закончив, он сказал:
- Эй, кто-нибудь из вас слышал историю про шлюху, которая...
Питер стоически вытерпел еще час, показавшийся ему вечностью. Ханс продолжал
подначивать всех женщин вместе и каждую в отдельности. Наконец Питер решил, что с
него хватит и пошлой болтовни, и паршивого апельсинового сока. Он поймал взгляд Кэти
и выразительно посмотрел на часы. Она улыбнулась адресованной лишь ему одному
улыбкой - спасибо, мол, что был таким терпимым, - и они начали прощаться.
- Так рано, док? - Язык Ханса заметно заплетался, а его рука, кажется, нашла свое
постоянное пристанище на плечах одной из дам.
Питер промолчал.
- Вы могли бы позволить Кэт задержаться подольше.
Это бестактное замечание раздосадовало Питера, и он только кивнул. Кэти же тепло
распрощалась со всей компанией, и супруги направились к выходу.
Было еще только полвосьмого, но уже стемнело, хотя яркий свет фонарей не
позволял разглядеть звезды. Кэти взяла Питера под руку, и они медленно двинулись вдоль
улицы.
- Как же он мне надоел! - нарушил молчание Питер. Его слова вылетали изо рта
вместе с облачками пара.
- Кто? - лениво откликнулась Кэти.
- Ханс.
- О, он безобиден. - Кэти теснее прижалась к мужу.
- Только лает, но не кусается?
- Ну, не совсем так. Ему удалось, похоже, переспать почти со всеми женщинами в
нашей конторе.
Питер покачал головой.
- Разве они не видят его насквозь? Ему же только одно надо.
Кэти остановилась и потянулась поцеловать его.
- Сегодня вечером, любовь моя, и мне тоже.
Они улыбнулись друг другу, и им обоим почему-то показалось, что на улице стало
значительно теплее.
Позднее, придя домой, они занялись любовью, и это было чудесно, их обнаженные
тела сплетались, и каждый из них чутко отзывался на желания другого. После двенадцати
лет супружества, семнадцати - близос
...Закладка в соц.сетях
