Жанр: Научная фантастика
Близко, около звёзд 1-2.
...о остановился и через плечо, не глядя, спросил:
- Почему у тебя такой голос?
Бабка захихикала ему в спину:
- Я украла его у одной молоденькой девчонки. Но я добрая - взамен ей достался мой.
Юноша двинулся дальше. Не обернулся, отметила старуха. Порода. Злая порода. Из
него выйдет толк.
В одну из теплых июльских ночей черный камень неожиданно скатился с Ненужной
горы в деревню, разрушил несколько домов и убил шестерых человек. Напуганные жители
принялись поспешно разбирать по бревнам свои дома, чтобы уехать на новое место,
подальше от черного убийцы, лежащего теперь посреди базарной площади, в самом центре
деревни.
Коварство камня было очевидно: сотни лет он полз в гору, чтобы, забравшись повыше,
скатиться и навредить людям. В деревне стояла тишина - боясь навлечь на себя еще
большие несчастья, жители собирались в дорогу молча, но каждый в душе проклинал
безжалостную каменную глыбу, сгоняющую их с родной земли.
Так впервые Дуй познал опьяняющую силу власти над людьми. Он смотрел на
потрясенную деревню, на испуганные, страдающие лица, и ему хотелось кричать:
- Это сделал я, я! Вы слышите? Я, сын нищего пекаря, потомок королей!
Волнуясь, будто получил несметные богатства, он твердил:
- Голубая кровь... я король... король...
И мысленно произносил целые речи - злорадные, мстительные - этим людям,
которые, как ему казалось, презирали его за бедность. Его оскорбленное болезненное
самолюбие наконец было отомщено, и он решил, что власть - единственная ценность в этой
жизни. Власть доказывает твою исключительность: ты лучше, ты умнее, ты достойнее всех!
- Вы смеялись надо мной, - шептал Дуй, - и я наказал вас. Я разом перевернул
вашу жизнь. Я ваш король, только вы забыли это!
Эти новые, безумные мысли настолько потрясли все его существо, что он заболел и
десять дней находился между жизнью и смертью.
... Деревня снялась с места и невесело тронулась в путь. Телега, запряженная тощим
конем, везла больного юношу, над которым заботливо хлопотала мать...
2.
- Я заплатил и пришел к тебе, - волнуясь, сказал Дуй колдунье, которую он нашел
сидящей на камне рядом с пылающим проемом таинственной пещеры.
- Да-да... - рассеянно пробормотала старуха, явно размышляя над чем-то другим. -
Я отблагодарю тебя. Ты будешь доволен...
Дуй молча терпеливо ждал. Колдунья велела ему сесть в тень высокого стройного бука,
закрыть глаза и не шевелиться.
Юноша в болезненно-восторженном состоянии ждал чуда. Он никак не мог
сосредоточиться на какой-нибудь одной мысли, в голове шумело, как после работы в душной
пекарне, во рту пересохло. "Я король... я король..." - назойливо вертелись в сознании одни
и те же слова.
Бабка долго гремела чем-то металлическим, бормотала, потом, шаркая ногами,
удалилась. Замирая от сладкого предчувствия, Дуй открыл глаза. Он по-прежнему сидел на
траве под мощным буком. К его гладкому серебристо-серому стволу он был прикован
толстой железной цепью, тянущейся от ошейника на его горле.
Колдунья вернулась к пещере через три дня. Юноша на цепи, увидев ее, поднялся с
земли. Полубезумный от ярости, он был страшен. Вместо слов, которые он хотел сказать
старухе, из его горла вырывались какие-то булькающие звуки. Ведьма, прищурившись,
одобрительно смотрела на почти потерявшего человеческий облик пленника.
- Хорошо, очень хорошо... - проскрипела она жутким, утробным голосом,
удивившим даже измученного гневом юношу.
Старуха подошла поближе.
- Ты волк, - сказала она, страшно выкатив глаза и вперив их в человека на цепи.
- А ты старая сумасшедшая дура, - отозвался тот.
- Ты волк, - настойчиво повторила колдунья и длинной палкой ударила юношу по
спине.
Дуй в ярости закричал и хотел броситься на свою мучительницу, но внезапная
страшная боль согнула его пополам. Какая-то жестокая неведомая сила скрутила его и
принялась выворачивать наизнанку нутро, будто в нем сидели и рвали его когтями тысячи
злых голодных кошек.
Дую казалось, что он кричит и его крик слышит весь лес, но страшная бабка, без
особого интереса наблюдавшая за ним, видела, что он корчится на земле без единого звука,
как рыба, разевая искаженный болью рот. Дуй решил, что пришла смерть, но боль
неожиданно отступила, будто ее и не было. Земля приблизилась к нему, а деревья сразу
стали еще выше. Тело налилось безграничной, опьяняющей силой. В нос ударили тысячи
острых, пряных запахов леса.
Он почувствовал, что у него есть брюхо, сытое, тугое, есть четыре мощные
пружинистые лапы с острыми, как лезвие ножа, когтями, клыки, которыми так легко
вспарывать живую, теплую плоть. И глаза! Видящие теперь восхитительно далеко и четко!
Каждая букашка под ногами - или под лапами? - каждый никчемный муравей заметен, и
ничто отныне не скроется от острого, безжалостного взгляда черного волка!
Волк мотнул головой и нерешительно шагнул вперед. Тело превосходно слушалось его.
Сверкая желто-зелеными глазами, зверь сделал еще два быстрых шага, но железная цепь
больно ударила его по лапам, и захрипело перехваченное ошейником горло. Волк бешено
защелкал зубами, разбрызгивая с черной морды пену. Пригнув огромную голову, он в слепой
злобе уставился на колдунью.
Та издалека бросила ему окровавленный кусок мяса. Повинуясь древнему инстинкту,
зверь на лету, не раздумывая, проглотил его. Старуха довольно кивнула и подошла к волку
вплотную.
- Теперь, когда захочешь превратиться обратно в человека, вспомни, как тебя, короля,
будто дворового пса, продержали три дня на цепи. - И она засмеялась противным
скрипучим смехом.
Волк, гремя цепью, прыгнул на старуху, но та выбросила вперед руку, и облако огня
опалило оскаленную волчью пасть. Волк, трусливо скуля, упал на землю и принялся
передними лапами тереть обожженную морду.
- Видишь, волк... - задумчиво проговорила колдунья, - тебе не так больно, как
страшно... Это огонь... а волк боится огня всегда, и с этим ты ничего не сможешь поделать...
От огня слабеет твоя уверенность, а значит, и колдовство, и если ты не дурак, ты будешь
обходить его стороной. Пока что ты ведешь себя не очень умно, Дуй. Ты пришел ко мне,
чтобы меня уничтожить или чтобы я сделала тебя королем? - И она больно щелкнула волка
по кончику черного носа. Волк, съежившись, стерпел и, склонив голову, подставил колдунье,
как слабый сильному, шею, свое самое уязвимое место. - Я сделаю тебя могущественным, я
наделю тебя силой, какой нет ни у одного из этих презренных людишек, которые, как кроты,
целыми днями копаются в земле... - Колдунья, приблизив свое страшное бородавчатое лицо
к самой морде черного волка, жарко шептала ему о своих сокровенных желаниях. - Мы с
тобой теперь вместе, против них. Мы уничтожим их, мы будем гнать их прочь, как ветры
гонят по земле опавшие листья, - не спрашивая и не прислушиваясь к их шелесту... Да, ты
будешь ветром! Я научу тебя управлять стихиями - бурями, тучами. Научу внушать
необъяснимый, не сравнимый ни с чем страх. О, такая власть дороже денег, дороже любви и
даже бессмертия... Ты же хочешь этого, я не ошиблась? - Старуха, склонившись, жадно
смотрела в сверкающие волчьи глаза.
Черный волк, присев на задние лапы, задрал свою страшную морду кверху, задергал
горлом и издал громкий торжествующий вой...
3.
Ночь спустилась на землю, и лес зажил своей особой, не похожей на дневную, жизнью.
Смолкли уставшие птицы, спряталась по дуплам и норкам лесная мелочь, все затаилось,
сжавшись от страха перед сильными, прожорливыми, непобедимыми тенями, что вдруг
возникали из ночной темноты и выхватывали из жизни того, кто зазевался, не вовремя
высунулся, пискнул спросонья. Лишь деревья гордо шумели ветвями так же невозмутимо,
как и днем.
Всю ночь, позвякивая цепью, бежал по лесу огромный черный волк. Крепко
ухватившись за цепь, вприпрыжку, как резвая коза, неслась за ним следом страшная старуха
с большой головой. Время от времени она дергала цепь, и волк послушно поворачивал
налево или направо. Перед рассветом странная пара остановилась у заросшего высоким
лесом холма.
Старуха, принюхиваясь, потирая руки и подставляя их слабому утреннему ветру,
побродила по захламленным валежником склонам, поскребла скрюченными пальцами кору
на огромной лиственнице, одиноко стоящей на западной стороне холма, и уверенно показала
волку на землю между корнями дерева:
- Здесь.
Своими мощными сильными лапами волк принялся разгребать мягкую землю,
разбрасывая во все стороны влажные комья. Старуха молча наблюдала за ним. Когда
передние лапы волка вдруг провалились в черный проем в земле, он на мгновение
задохнулся от волны затхлого воздуха и попятился назад. Старуха подозвала его,
расстегнула ошейник и, отбросив железную цепь в сторону, сказала:
- Иди! Почувствуй себя королем.
Черный волк встряхнулся, потянул носом отвратительно пахнущий воздух из проема,
осторожно протиснулся в узкую дыру и исчез.
Волк бежал по широкому ходу, вырытому в земле, не удивляясь и не задумываясь над
тем, куда и зачем послала его колдунья. Он доверял ей. Он рвался к своей цели, и ничто
теперь не могло его остановить.
Зоркие волчьи глаза видели в темноте так же ясно и отчетливо, как и при дневном
свете. Он быстро привык к спертому воздуху, к тому же, в высоком потолке, где местами
обвалились сгнившие деревянные подпорки, осевшая земля открыла просветы, и из них
тянуло свежестью хвойного леса. Волк уверенно пробирался через завалы из упавших
бревен, оплетенных корнями растений, через груды осыпавшейся земли и вдруг начал
угадывать каждый приближающийся поворот. Он угадывал очень точно, и это было похоже
на просыпающуюся после долгого сна память. Волка пугало это. Он остановился и
огляделся.
Он никогда здесь не был. Это место ему совершенно незнакомо, убеждал он себя. Тем
не менее, он откуда-то знал, что сейчас подземный ход, огибая скалу, резко повернет влево,
потом нужно будет смотреть в оба, перепрыгивая через глубокие провалы в земле, а перед
самым выходом на поверхность ход сильно сузится, и придется идти, задевая боками мокрые
шершавые бревна...
Волк стоял, прислушиваясь к себе. Он чувствовал, что скоро, очень скоро, чужая
память, которую он обрел вместе с этим телом, откроется ему, и жгучее, нетерпеливое
любопытство захватило его. Он помчался во всю прыть, и когда в конце пути его сильное
тело рванулось через пролом в каменной стене на свободу, в залитый слепящими
солнечными потоками широкий двор, яркие картины прошлой жизни вдруг вспыхнули в его
сознании, ошеломив своей невероятной четкостью. Осматриваясь, волк покружил на месте,
чтобы не оказаться застигнутым врасплох, но вокруг царили тишина и спокойствие. Он был
на развалинах старого замка.
Четыре башни еще высились над осыпающимися стенами, и кое-где виднелись следы
прежних дворовых построек, но вражеские набеги и безжалостное время безвозвратно
разрушили прекрасную, горделивую обитель королей. Огонь, некогда бушевавший в замке,
уничтожил все, что могло гореть, и покрыл черным налетом его каменные останки. Ветры
год за годом заносили песком и вымощенный тесаным камнем двор, и стены, и подступы к
замку, прежде неприступному и величавому. Воронье кружило в небе над башнями,
высматривая поживу и изредка оглашая округу резкими гортанными криками...
Печальная участь замка удивила даже волка. Его, никогда раньше не знавшего чувства
жалости, вдруг больно кольнуло в сердце: это мог быть его дом - могущественный,
богатый, надежный, как в те времена, когда в замке жил тот, чья память сейчас бьется в нем
болезненными, горькими толчками.
Память повела его в одну из башен, заставила пройтись по полуразрушенным залам и
вместо развалин увидеть красивые, богато убранные комнаты, вместо свиста ветра и унылых
птичьих криков услышать тысячи звуков, какие обычно раздаются в многолюдном, обжитом
месте, а вместо призрачных теней, порожденных игрой воздуха и света, увидеть вокруг
сотни живых людей.
... Волк прилег в тени круглой арки на втором этаже башни, где легкий ветерок спасал
от нестерпимого зноя, и позволил чужим воспоминаниям завладеть им. Чужая жизнь -
необычная, далекая - проходила перед ним, и с первого же мгновения чувства жившего
давным-давно человека стали понятны волку, а иногда ему казалось, что это он страдает и
живет в те незапамятные времена...
Он недавно родился, и над его колыбелью склонились отец и мать. Их красивые лица
озабоченны.
- Разве он не рожден королевой и его отец не король? - возмущенно говорит мать и
берет младенца на руки. Она порывисто целует ребенка, встревоженного словами матери и
ее резким тоном. - Почему он не может вместе с братом править своей страной, так же
принадлежащей ему по праву родства?
Ребенок громким плачем пытается не допустить этой несправедливости, но отец
неумолимо произносит безжалостные слова:
- Потому что когда в доме два хозяина, в нем всегда будут раздор и смута. Королем
будет Ян.
Ребенок горько плачет. Он еще не знает, как зовут его самого, но уже знает, что он -
не Ян, он кто-то другой, и королем будет не он... Едва обретенная им радость жизни меркнет,
теряется перед огромным, непоправимым несчастьем - ведь он не может быть "другим",
как они не понимают этого?!
... Эта боль грызет его. Днем и ночью, год за годом, не дают покоя горькие думы: "Как
мне жить? Смириться? Но разве я не рожден королевой и отец мой не король?" Эта боль
погнала его в леса, к далекому, мерцающему в пещере красному свету, она обернула его
волком, и в безумных кровавых бесчинствах он пытается заглушить ее. Но никак не вырвать
занозу, засевшую в душе много лет назад...
Глупо так мучиться, решает черный волк, растянувшийся на грязном полу
разрушенного зала, ведь эту занозу ты вырвал - ты стал королем. Ты сильный, и должен
уважать себя за это.
Тот, другой, волк, похоже, не согласен с ним. Он не хотел убивать брата. Он снова и
снова вспоминает тот ужасный день. Ян случайно выследил в лесу волка, подземным ходом
пришел к маленькой потайной дверце, ведущей в покои Кора, а когда с обнаженным мечом
ворвался в большую комнату, то увидел в ней только брата, без сил лежащего на ложе. Кор,
мгновение назад обернувшийся человеком, покорно закрыл глаза, даже желая, чтобы его
жизнь сейчас оборвалась, но Ян, оглядевшись, вдруг воскликнул:
- Кор, с тобой все в порядке? Сюда забежал волк... Где он?
И это было хуже смерти. Предстояло объяснение.
Кор поднялся. Он смотрел на брата, которого и ненавидел, и любил, и горький стыд,
перемешанный со злобой, мучил его. Чтобы разом разрешить все сомнения, он, морщась и
ужасаясь собственным словам, с вызовом произнес:
- Я и есть волк, Ян... Разве ты не понял этого?
Ян страшно побледнел и отступил назад.
- Я не верю, Кор... Ты не можешь быть волком, этим безжалостным убийцей...
Кор хмуро усмехнулся. Как ему объяснить, что когда становишься волком, меряешь
жизнь волчьими мерками, а став снова человеком, ужасаешься и не понимаешь самого себя...
Он показал брату руки, на которых длинные волчьи когти еще не превратились в ногти, и
глухо сказал:
- Убей волка...
Но Ян покачал головой. Ужас в его глазах исчез, в них появилась боль, как будто на
него обрушилось огромное, непоправимое горе.
- Еще можно все изменить, Кор. Ты откажешься от этого, ведь ты человек. Никто ни о
чем не узнает, обещаю тебе.
Это было еще хуже. Кора душил гнев. Он не хотел никакого сочувствия,
покровительства, тем более от брата, с которым соперничал всю жизнь! Любое сострадание
злило и унижало его, особенно сейчас.
- Я помогу тебе, Кор!
- Убей меня!
Ян швырнул свой меч на пол и с тоской глядел на брата, которого вдруг начало странно
передергивать, на его искаженное нечеловеческой болью лицо и судорожно сжатые руки.
- Ты не оставляешь мне выбора... - Кор из последних сил пытался смирить свой
гнев, говоря себе, что нельзя проливать родную кровь...
- Я не могу убить тебя. Это мой выбор, - тихо ответил Ян.
Кор упал на четвереньки и, корчась в ногах у Яна, стал, начиная с головы,
превращаться в волка...
- Зачем все это, брат? Зачем ты это с собой делал? - с мукой в голосе шептал Ян,
наблюдая ужасное зрелище. Он даже не поднял руки, чтобы защититься, когда волк, пригнув
голову и не глядя человеку в глаза, совершил свой кровавый прыжок...
И вот уже в тронном зале, при большом скоплении народа, больной, с потухшим
взором, отец произносит долгожданные, невероятные слова:
- Королем будет Кор...
И на шею ему надевают цепочку с заветным медальоном, снятую с убитого брата.
Радость Кора горька, как растертая между пальцами полынь, и еще более жестоко
безумствует волк в остывающей с каждым днем под неярким осенним солнцем долине...
Я тебя не понимаю, думает черный волк и глядит на солнечные блики, скользящие по
провалу, на месте которого когда-то было окно. Ты сделал это, и уже ничего не вернуть - да
и зачем? - так не стоит и сожалеть. Король... Старуха права: это дороже всего на свете.
Веди себя, как мужчина.
Другой волк не слышит его, и его память рисует новые картины.
... Кор медленно едет по опустевшему осеннему лесу. Конь нехотя переступает через
похожие на змей корни деревьев, пугается внезапно вспорхнувшей птицы, и седок
удивляется своему безразличию. Раньше такого нервного коня он исхлестал бы плеткой, а
теперь равнодушно терпит и едет без дороги вперед по быстро темнеющему в холодных
сумерках лесу.
Неожиданно вдалеке, между деревьями, показалась высокая мужская фигура:
навстречу шел немолодой лесничий - в охотничьем костюме, с луком за спиной. Они
поравнялись, Кор взглянул встречному в лицо и задрожал.
Он узнал его. Это был сын старой ненавистной няньки, которая совала свой
любопытный нос, куда не следует. Три года назад Кор наконец расправился с ней.
Маленький мягкий шарик из ядовитого снадобья, незаметно брошенный в ее кружку с
молоком, отомстил за все муки Кора, ведь не подгляди тогда эта старая ведьма, что он снял с
брата медальон, он по закону был бы королем! Он был бы другим, совсем другим. Он не
оборачивался бы волком, не таскал мерзкой колдунье детей, не убивал ей в угоду крестьян...
Он стал бы королем, женился на Ане...
Но он отомстил! Старуха умерла на следующий день в страшных мучениях.
Приехавшего с охоты Кора известили о ее кончине слуги. Он не старался изображать скорбь.
Горевали Ян и Ана, мать, а он испытывал радость. Так сладко, когда осуществляется месть...
- Узнаешь ли ты меня? - тихо, с ненавистью спросил Кор лесника, склонившись к
нему из седла, и обнажил меч.
Старик перевел взгляд со сверкающего лезвия на темное синее небо в просветах между
верхушками деревьев, натруженной рукой пригладил усы и презрительно, чтобы задеть
побольнее, произнес:
- Это ты, маленький воришка?
Через мгновение его седая голова покатилась по траве. У Кора тряслись от ярости губы,
и пришпорив коня, он поскакал прочь.
... Кор уже король, и всеобщее внимание и поклонение льстят ему, но он понимает, что
так, как отца, подданные никогда не будут его любить. Мне не нужна их любовь, говорит
себе молодой король, но в глубине души таится сомнение, и в один из вечеров он входит в
отцовский кабинет, чтобы понять, что за человек был прежний, столь любимый народом
король.
Скривившись, Кор оглядел скромную обстановку: стены, обшитые дубовыми
панелями, несколько высоких резных шкафов вдоль стен, массивный стол у окна, потрет
королевы на стене. Он нехотя открыл один из шкафов, доверху набитых бумагами, из
толстой пачки листов наугад вытащил один, глянул. На него, с пренебрежением и чувством
превосходства, смотрело надменное хмурое лицо, талантливо нарисованное угольным
карандашом на плотной шершавой бумаге. Это был он сам - уже наследник трона, уже с
медальоном, уже вот-вот король...
Кор неловко потянул на себя пачку листов, и бумаги белым дождем просыпались на
пол. Он медленно присел и принялся рассматривать рисунки. Он и не знал, что отец так
прекрасно рисовал...
Вот свадьба отца и матери... Вот довольный отец, уже не молодой, но все еще статный,
подтянутый, везет впереди себя в седле свою королеву, которая прижимает к груди какой-то
сверток... Мать, улыбаясь, держит на коленях двух толстощеких младенцев, а рядом,
прижавшись к ней, стоит веселая черноглазая девочка... Ян и Кор, обнявшись, сидят у
камина и, замирая от сладкого ужаса, слушают страшные сказки слуг... Ана стоит на самой
крыше старой башни и с детским восторгом что-то кричит, а внизу, во дворе, плачет
испуганная мать... Ян и Кор, еще мальчики, сражаются на детских, затупленных мечах... Кор,
счастливо улыбаясь, держит в руках корзину, а из нее выглядывает острая щенячья
мордочка... На белом коне по цветущей долине во весь опор скачет молодая смуглая
красавица, следом за ней мчатся два белокурых юноши, похожие друг на друга, как две
капли воды...
Оглушенный увиденным, Кор, не шевелясь, сидит на полу в темной комнате и не
зажигает свечей. В горле у него стоит ком, но он не может заплакать, ведь короли не
плачут... и волки тоже... Неужели это все было - счастливая жизнь семьи, где все любят
друг друга? Почему же он не помнил этого? Почему подозревал всех в безразличии к нему, к
его чувствам? Почему все заслонили слова "Разве он не рожден королевой..."? Когда он
превратился в волка... и зачем?
... Мертвый Ян... Мать с безумным взглядом... И то, чего на самом деле не было: старый
король пронзает мечом черного волка...
Дрожащими руками, не глядя на лица, улыбающиеся ему в лунном свете с
пожелтевших листов, Кор сгребает рисунки в кучу. Их много, ими забит весь шкаф, и на них
- люди, которые любили вечно недовольного, ожесточенного душой мальчика. Что он
приобрел, потеряв их? Власть над людьми, которые ему безразличны? Старуху-ведьму,
которая помыкает им, королем, как хочет? Предсмертный ужас и ненависть тех, кого убивает
безжалостное черное чудовище?
Только вчера волк убил Любомира, вот этого человека, который на рисунке отца учит
Кора держаться в седле. Волк убил Яна, который, как оказалось, дорожил не властью, а чемто
другим, и собирался отдать трон своему обделенному брату. И раньше срока ушел старый
король, мать чахнет от тоски... Дол... Теперь на очереди Ана, которая, похоже, что-то
подозревает... Он загнал себя в западню, и из нее не выбраться...
Летучая мышь с силой ударилась снаружи о стекло. Кор вздрогнул. Хватит! Это все в
прошлом... Ничего не вернуть. Нужно жить дальше.
Подобрав каждый клочок, он набивает рисунками камин и поджигает груду сухих и
ломких, как осенние листья, бумаг. В трубе гудит; огонь весело пожирает легкую добычу, и
листы шевелятся, как живые - тонкие и хрупкие, как жизнь нарисованных на них людей...
Внимание дремлющего волка вдруг привлекает старый облезлый ворон, который с
самого утра сидит неподвижно на башне напротив и даже не поворачивает головы, когда
рядом затевают стычки молодые драчливые соплеменники. Ворон почему-то раздражает
волка. Сидит с таким видом, будто больше всех знает, с каким-то даже презрением
поглядывая вниз...
Волк уже устал жить чужими чувствами весь этот долгий жаркий день, но он знает, что
скоро конец воспоминаниям. Радости он не испытывает, только разочарование: молодой
король очень глупо распорядился своей властью, этим восхитительным подарком судьбы...
... Все больше Кора беспокоила Ана. После того вечера, когда он сделал ей
предложение, она избегала его. Он в отместку высокомерно молчал во время завтраков,
когда они встречались в обществе матери. Ана торопливо уходила к себе, подолгу сидела в
комнате королевы или сопровождала ее, когда та ходила на могилы отца и Яна.
Неожиданно Кор почувствовал, что отчужденность Аны таит в себе нечто большее.
Однажды, задумавшись, он вдруг уловил пристальный взгляд матери - она глядела, не
отрываясь, на его руку, сложенную горстью и скребущую стол. Под отросшими ногтями у
короля чернела бахрома грязи. Ана перехватила взгляд королевы и опустила глаза.
Очнувшись, Кор убрал со стола руки, резко поднялся и вышел.
Его возросшая неопрятность не нравилась ему самому, но то, что повадки зверя
становятся привычками человека, волновало его гораздо больше. Заметили женщины, что
его рука скребет стол, как звериная лапа, или нет? Придется следить за каждым своим
движением... Кроме того, теперь Кор, злясь, подолгу чистил и полировал свои ногти.
Через неделю Ана, нарушив свое обычное молчание, вдруг спросила Кора о чем-то
маловажном, но глядела не в глаза, а на шею, на роскошный кружевной воротник. Кор давно
ответил, а она, как зачарованная, все смотрела и смотрела, забыв о приличии, пока
поднесший новое блюдо слуга не заслонил ее. Кору не терпелось уйти и взглянуть на себя в
зеркало. Когда он наконец смог это сделать, то обнаружил густо прилипшие к воротнику
длинные черные шерстинки...
... Не только днем, по своей давней привычке, но и по ночам Ана ходила теперь в
старую башню. Кор считал, что это род болезни. От кого-то он слышал, что на
впечатлительных и нервных людей луна может оказывать самое неожиданное воздействие.
Ана, беззащитная, хрупкая, конечно не могла в такие минуты угрожать черному волку, и Кор
был далек от мысли, что она его выслеживает. Но когда у старой башни вдруг несколько
ночей подряд появился Любомир, а потом ему донесли, что Ана зачем-то разыскивала
старика по всему замку, волк медлить не стал.
После смерти Любомира Ана неожиданно повеселела, стала оживленной и любезной с
королем в их короткие утренние встречи.
Размышляя над этим, Кор спрашивал себя, действительно ли Ана видит слишком
многое и пытается отвести от себя беду, прикрываясь маской, или она в самом деле занята
поиском жениха и подумывает, не стать ли королевой в родном королевстве?
Легкие, плавные, как у волчицы, движения ее гибкого тела неизменно притягивали
взгляд молодого короля, но осторожность и осмотрительность заставляли его выжидать. И
когда однажды за завтраком, внезапно повернувшись, он уловил в ее взгляде неприязнь, то
мгновенно последовавшая за этим любезная беседа и милые обворожительные улыбки
девушки не смогли погасить его вновь вспыхнувшую подозри
...Закладка в соц.сетях
