Жанр: Научная фантастика
Близко, около звёзд 1-2.
...ке, не побоялись. Она деда пристроила
у себя в подполье, а когда тот немного очухался после встречи с Дуем, рассказал ей, что
Дизи с ним разговаривал. Никогда еще Арина не встречала человека, который мог бы, как
она, разговаривать с домовыми. Диво...
А Второй тоже не прост, ох, как не прост! Как магнитом, тянуло Арину смотреть на
него. То развеселится, шутит, смеется, то вмиг настроение у него испортится, будто
вспомнит он о чем-то плохом, что отравляет ему жизнь. Тогда яркие зеленые глаза его сразу
тускнеют, он начинает к друзьям придираться и указания раздает направо-налево... Дизи в
ответ знай улыбается, а бородатенький принимается скакать и куролесить. Но на маленького
Второй никогда не обижается. Да и разве можно на него злиться?
Полюбила Арина этого мальчонку. Он проще и понятнее, чем дружки его, и беседовать
с ним одно удовольствие, все сам расскажет. Только шустрый больно. Того и гляди, в
историю какую-нибудь вляпается. Характером очень на внука похож...
При мысли о внуке у Арины заныло под ложечкой. И возраст примерно одинаковый,
лет семь ему, не больше... Тоненький, как былиночка, черноволосый и черноглазый, а
улыбка белозубая и такая славная, открытая. Старшие его любят, это сразу заметно. Вон,
давеча, когда с бородатеньким беда приключилась, как Второй на нее сердито смотрел...
Арина как-то сразу оробела, хотя какая за ней вина? Ведь предупреждала - в овин не
ходите!
Забавный очень этот мальчишечка. Поначалу побаивался ее, а потом оттаял, посмелее
стал. Говорит:
- Бабуля, мне у тебя важное нужно спросить, наклонись... - И шепчет на ухо: - У
ведьм всегда хвостики бывают, а у тебя есть?..
И не знала Арина, плакать ей или смеяться, покраснела да прикрикнула:
- Какая я тебе ведьма, дурачок! Запомни, я мокошь! Я добро людям делаю, а не зло.
Глазенки свои черные таращит только в ответ, улыбается смущенно. Эх, дитя малое...
За что же бородой тебя наказали? Маленький, а скажет - и в точку попадет.
- Ты, - говорит, - бабуля, сидишь здесь, в своей деревне, как на необитаемом
острове...
Да уж, вздохнула Арина, как на острове...
Пришли и молчат. Откуда и куда идут, зачем пришли, что им нужно - ничего
неизвестно Арине. Вчера, после грозовой ночи, когда дети уже уснули, не утерпела она:
певуче произнесла древние, только ей известные слова и заглянула в гадательный горшочек,
намереваясь все узнать о своих необычных гостях.
Вода даже не колыхнулась. Став черной, как деготь, она только втягивала свет, а
отдавать его не хотела - ни лучика не мелькнуло в неподвижном зеркале воды. Поначалу
мокошь решила, что ошиблась - переставила или забыла слова, старость ведь не радость.
Сосредоточилась и снова прошептала заклинания. Молчала вода.
Арина не знала, что и подумать. Иногда будущее человека было скрыто от нее пеленой,
но уж прошлое она видела, как на ладони, ведь все, что происходит с людьми, отражается в
Великой Книге Жизни. Никто не знает, где ее искать, и никогда не найдет, но посвященные
могут научиться читать в ней. До сих пор у Арины это получалось.
... Свече осталось гореть совсем немного. Небо на востоке начинало светлеть, и в
вышине одна за другой гасли последние утренние звезды.
Да, загадали ей дети загадку. Если сами не захотят о себе рассказать, ничего Арина не
сможет про них узнать. Конечно, они не обычные какие-то дети... Но ведь все равно - дети,
мальчики! Так как же Арина решится исполнить следующее предсказание - "... и отдашь ты
им самое дорогое, что есть у тебя на свете, - чтобы спасли они, дети, не похожие на
детей..."?!
Арина не замечала бегущих по лицу слез.
- Не отдам! Ни за что не отдам, нет... - исступленно твердила она, изо всех сил
сопротивляясь своей жестокой судьбе.
Вдруг пахнуло в растворенное окно сладким ароматом уходящей летней ночи, и
дрожащие мягкие тени от мерцающей свечи заметались по стене. Свеча всё не хотела
догорать и слабо теплилась. Арина не спешила задуть ее и не отрываясь глядела на
крохотный, умирающий огонек.
8.
Впервые в жизни Арина проспала. Подхватившись с лежанки, поспешно собрала на
стол и пошла звать мальчиков завтракать. Во дворе никого не было. Около крыльца лежал
ящик с игрушками, на завалинке сохли штук двадцать новых горшочков. Услышав голоса,
Арина побрела к углу дома. Неожиданно ветер донес до нее обрывок фразы:
-... вы один сопротивляетесь очевидному...
Завернув за угол, Арина увидела, что Дизи и Второй сидят в тенечке на траве, а Рики
катает взад-вперед игрушечную деревянную машину, когда-то сделанную ее покойным
мужем. Мальчики поздоровались. Рики подбежал к Арине.
- Бабушка, я игрушки на чердаке нашел... Ты не будешь ругаться? Это чьи?
- Это моего внука... Играй, деточка... - Арина погладила Рики по голове. -
Пойдемте чай пить.
... Рики дул на чай и с обидой выговаривал Арине за то, что ночью ничего не
происходило. Мокошь, улыбаясь уголками рта, оправдывалась:
- Не виновата я, дружочек. Дуй, наверное, вас испугался...
- Наверное, - хмыкнул Тики, и видя удивление Арины, добавил: - Встречали мы
его вчера, злодея твоего. Дизи его припечатал алмазом.
Арина побледнела и покачала головой.
- А я почему не видел? А я где был? - расстроился Рики.
- А маленький зайчишка со здоровенным медведем бился... - ответил Дизи словами
из сказки.
Рики вспомнил вчерашнюю встречу с мохнатым, пропахшим дымом овинником, его,
будто из железа сделанные, руки, злобные красные глаза и поежился.
- Везде опасности подстерегают... Шагу ступить некуда - уже кто-нибудь ждет за
углом... - обиженно сказал он. - Бабушка, ты бы нас тоже научила колдовать, а? Как ты
вообще, это, колдуньей стала?..
- Как стала? - Арина вздохнула. - Да все женщины в нашем роду мокшили,
колдовали то есть. Знания свои перед смертью мокошь должна дочери передать или другой
родственнице. Вот пришло время бабушке моей, Катерине, помирать. Лежит она, мучается,
стонет - три дня помереть не могла, потому что мать моя отказалась ведовство на себя
взять, сказала бабушке:
- Ты для себя не жила, все для других. Хочешь, чтобы и я это ярмо на себя надела? Ни
за что!
Плакала мать, глядя, как бабушка мучается, но на своем твердо стояла, не подходила к
ней даже, и мне запретила. На третий день отец соседей позвал, стали они крышу разбирать,
чтобы бабушке страдания облегчить. Мать куда-то отвлеклась, а я встала в дверях и смотрю
на бабушку. Так я ее любила! А она лежит и молча на меня смотрит. Потом говорит:
- Аринушка, принеси мне воды попить...
Я принесла, она мою руку взяла, а пальцы у нее, как огонь... и говорит... говорит тихотихо...
После убежала я во двор, мать пришла, видит, что бабушка повеселела, -
прикрикнула на нее:
- Что ты, мокошь, уже сотворить успела?
А та молчит и улыбается. И вскорости померла, крышу так и не разобрали. Подзывает
меня к себе мама, спрашивает:
- Ариша, ты к бабушке заходила?
- Да, - говорю. - Она воды попить просила.
- А прикасалась к ней?
- Она меня за руку брала...
Мать меня прижала к себе и давай плакать:
- Доченька ты моя, что же это за судьба у тебя несчастливая! Прости ты меня, дуру,
это я перед тобой виновата!
Я ничего понять не могу. А через три дня вдруг приходит к нам сосед, поклонился мне
и говорит:
- Помоги, Арина Петровна, кобыла у меня захромала...
Я и обмерла. Мне ведь всего девять лет было... Мать с отцом мои потупились, на меня
не смотрят.
Делать нечего, пошла я к соседу. Как лошадь лечить, не знаю. Взяла ее больную ногу
руками, глаза свои закрыла, и тут вдруг пришли мне на ум слова, каких я и не знала раньше...
Перевязала я лошади ногу, и через неделю она уже вовсю бегала. Так и стала я мокошью. По
лугу иду - мне каждая травинка шепчет, от какой она хвори. Умения во мне проснулись, о
каких я раньше и не подозревала. Книги старинные читала, новые заклинания учила...
- А нас научишь? - Рики заерзал на месте.
- Не всякий к этим наукам способный, - со значением сказала Арина и посмотрела
на Дизи.
9.
Весело насвистывая, за что получили от Арины нагоняй ("Ишь, чего надумали -
свистеть в доме! Да хуже приметы не бывает!"), Рики с Тики отправились во двор
расписывать белой краской подсохшие горшки. Дизи остался помочь хозяйке убрать со стола
посуду и сразу озабоченно заговорил:
- Бабушка, я хочу поговорить с тобой о Рики... - Арина медленно опустилась на
стул. - Что о нем скажешь?
- Как? Вообще?
- Да. Когда ты на него смотришь, что приходит тебе на ум?
- Хороший парнишка, добрый, ласковый... Ну, не глуп, нет. Иногда очень даже
сообразительный. Вертлявый, конечно. Обычный ребенок.
- А как у него со здоровьем, ты ведь понимаешь в этом толк?
- Ты говоришь о бороде?
- Да нет, я имею ввиду его общее состояние.
- После вчерашнего случая с овинником он так быстро идет на поправку, удивительно
даже. На нем все, как на собаке, заживает...
- Рики болен.
- С чего ты взял?
- Он потерял память.
Арина оторопела.
- Ну, уж... Он так подробно рассказывает о себе, так интересно... И семья у них
дружная, и собака есть, большая, лохматая... Вечерами они ходят встречать с работы отца,
любят загорать в своем саду, где много цветов и поют красивые желтые птицы... Как же он
их называл?.. Вот забыла...
Дизи болезненно поморщился.
- У него нет матери. Она умерла давно, как только Рики родился. А отец... С отцом у
него были плохие отношения.
У Арины перехватило дыхание. Бедный мальчик...
- Но как же...
- Он забыл о своей прошлой жизни, как иногда люди пытаются забыть о чем-то
плохом. Он мечтал о дружной, счастливой семье, где все любят и понимают друг друга. И
после болезни эти мечты превратились в его воспоминания. Он верит, что так все и было, и
ждет, когда вернется домой.
- Но ему некуда возвращаться, так?
Дизи кивнул. Арина сейчас чувствовала то же, что и ее собеседник, - печаль и
желание защитить, отогреть худенького одинокого мальчика с черными глазами.
- Хочешь меня о чем-то попросить?
- Полечишь его? Борода и память - что с этим можно сделать? Одно убрать, а другое
вернуть.
- Борода у него начала расти одновременно с потерей памяти?
- Да, можно так сказать.
- От бороды, возможно, я его избавлю. Был у меня случай: женщина чуть не погибла
при пожаре, и у нее начали расти волосы на лице. Я поила ее травами и вылечила. - Дизи
повеселел. - А вот память... Вряд ли помогу. Понимаешь ли, это темная и запретная область
в ведовстве. Только черные колдуны вмешиваются в человеческую память, как хотят, а нам
это запрещено. Считается, что это знак судьбы, и все должно идти так, как идет. Видишь, как
у бородатенького все получилось... А может, оно и к лучшему, что он забыл все плохое?
Зачем ему опять узнавать, что он одинок? Сейчас у него есть друзья, может, встретится ему и
та, которую он назовет своей матерью... Разве тебе так хочется снова увидеть его
несчастным? Пусть будет всё, как есть, а?
Дизи в волнении прошелся по горнице и остановился у окна, отвернувшись от Арины.
- Представь, что ты сейчас тоже лишилась памяти, - сказал он, глядя на работающих
во дворе мальчиков. - Ты не понимаешь, где ты находишься и что происходит вокруг. Ты
не помнишь себя, своих мыслей, чувств, своего имени, своих родных. А самое главное - ты
забыла, что тебе грозит опасность, и ты не готова встретить ее. - Дизи взглянул на
растерявшуюся мокошь. - Так что бы ты выбрала: забыть все плохое в своей нелегкой
жизни или помнить и принимать решения?
Он прав. Как он прав... Яйцо учит курицу. У Арины разболелась голова. Почему в
жизни все сложно и запутанно? Почему не бывает так, чтобы все были счастливы?
- И еще... чтобы ты поняла, почему я хочу вернуть ему память... - добавил Дизи,
глядя на нее печальными глазами. - Рики стал - как бы это объяснить? - совсем другим.
Он утратил часть себя, своей личности. Я понятно выражаюсь?
Арина в ответ только вздохнула.
Дизи отправил Рики в дом, к Арине, а сам вкратце пересказал Тики свой разговор с
мокошью. Не успели мальчики снова взяться за работу, как их черноглазый дружок
вприпрыжку вернулся обратно. Судя по его блуждающему взгляду, он искал свою
деревянную машину.
- Уже все? - удивленно спросил Дизи.
- Ага.
- Не боялся?
- Вот еще!
- А бабушка где?
- Она спать легла.
Каждый занялся своим делом.
- Что-то она сегодня много спит, - сказал Дизи через некоторое время. Тики кивнул.
Дизи отставил в сторону незаконченный горшочек и подозвал к себе Рики.
- Рики, бабушка тебя отпустила?
- Нет. Я же вам сказал уже - она спать легла!
- Я ничего не пойму. Ну-ка, рассказывай все сначала.
- Ну, я пришел к ней, сказал, как ты научил: "Бабушка, полечи меня, пожалуйста..."
- Так, молодец. А дальше?
- Она мне дала выпить какую-то травку горькую - тьфу! - от бороды, сказала...
Потом она села на лавку, я встал перед ней. Она говорит: "Закрой глаза." Я закрыл, потом
хотел подглядеть, что она делает. Она вот так руками у меня над головой стала водить. -
Рики показал, как двигались руки мокоши. - Увидела, что я подглядываю, сказала: "Ну-ка!"
Я сразу зажмурился. Жду-жду, она молчит. Я думаю: что я, до вечера, что ли, буду так
стоять? Глаза открыл, а она лежит на лавке и спит. Я ее позвал, за руку подергал, она не
просыпается...
Дизи и Тики одновременно вскочили на ноги и побежали в дом. Рики, остолбенев на
мгновение, бросился за ними.
Мокошь, раскинув руки, без сознания лежала на лавке. Мальчики быстро развязали ее
белый головной платок, сбившийся набок, смочили его водой и положили ей на лоб. Тики
настежь распахнул окно, а Дизи принялся нажимать на голове и руках больной
чувствительные точки. Рики наблюдал за действиями друзей, раскрыв рот. Вскоре лицо у
Арины порозовело, и она пришла в себя.
- Ну, напугала ты нас, бабуся! - с облегчением произнес Тики. - Выпей-ка водички
брусничной...
От воды Арина отказалась, не без помощи мальчиков приподнялась, села на лавке и
сказала, ни на кого не глядя:
- Голова что-то закружилась... - Потом обратилась к Рики: - Дружочек, куда же это
петух мой запропал? Ты бы пошел его поискал...
- Я? - поразился Рики. - Чтобы он меня опять клюнул?
- А вдруг он тоже заболел, как бабушка? - сказал Дизи.
Этот довод показался Рики убедительным, и он отправился на поиски петуха.
С минуту все молчали - мокошь собиралась с мыслями.
- Вот что, - наконец сказала она. - Не могу я ничего про его память разузнать.
Несколько раз руками над его головкой провела - хотела заглянуть внутрь, нащупать
больное место - получила по сознанию удар, сами видите, какой...
- Ты начала его гипнотизировать? - спросил Дизи.
- Боже упаси... - отмахнулась Арина. - Этим только фокусники всякие занимаются.
Приезжал тут к нам один гипнотизер... Меня не было в деревне, а то он у меня узнал бы, как
людей портить! В общем, пришел народ на чудеса его поглазеть. Он вызвал к себе Федю -
здоровый такой парнище у нас был - загипнотизировал его, Федя и давай скакать, как дитя
малое... Плакать принялся, мамку свою искать... Это двадцатилетний парень-то! А наши
остолопы и рады, хохочут. Натешились, вывел он Федю из гипноза, а разум к нему и не
вернулся... - Арина сокрушенно вздохнула. - Два года ходил, как ребятенок.
- А гипнотизер? - спросил Тики.
Арина махнула рукой.
- Побили его мужики сильно, да что толку, Феде-то этим не помогли... Я тоже не
смогла.
- Интересная история, - задумчиво произнес Дизи. - А с Рики что делать?
- Оставить все, как есть. И ждать. Может, переменится все к лучшему. Кто знает?
Со двора донеслись вопли, шум и хлопанье крыльев.
- Нашел, - сказал Тики, и все негромко засмеялись.
- Дизи, мы скоро отсюда уйдем?
- Скоро. Что, надоело уже здесь?
- Петух надоел. Я его ненавижу.
- А мне кажется, ты ему нравишься.
- Нравлюсь?! Вчера раз пятнадцать меня клюнул!
- Это он хочет, чтобы ты обратил на него внимание. Возьми и погладь его завтра, чтонибудь
ласковое скажи.
- Я ему ласковое, а он опять драться!
- А ты сначала попробуй.
- Я и так уже весь в синяках от этого петуха! Тики, вон опять звездочка полетела...
Почему они падают, а?
- Это не звезды. Это метеоры.
- Что за метеоры?
- В космосе летают небольшие такие камни. Они подлетают к Земле и, когда падают,
сгорают, а нам кажется, что это падают звезды.
- А вот есть такое слово - "выпуклый"... А если наоборот, то как? Впуклый?
- Вогнутый.
- А кто такой "шалопуп"? Бабушка так сказала...
- Наверное, не шалопуп, а шалопут. Это человек такой, непутевый, ну, бездельник,
что ли... Кого она так назвала?
- Про какого-то мальчика мне рассказывала. Тики, а в космосе везде, что ли, камни
летают? Там, наверное, тоже опасно, как здесь?
- Наверное.
- А хочешь, я тебе стихотворение прочитаю? Я сегодня сочинил. Я стану высоким,
как дерево. Я стану горячим, как солнце. Я стану прозрачным, как вода, и быстрым, как
рыба. Я стану... Все... я уже... засыпа...
10.
Утром во дворе вовсю кипела работа. Расписанные мальчиками горшочки Арина
ставила на большую кованую решетку, а Тики, подвязанный широким фартуком, задвигал
решетку в натопленную для обжига печь и наглухо закрывал заслонку. Остальным, чтоб не
путались под ногами, велено было сидеть в сторонке. Петух окопался в песке под самой
стеной дома, куда не попадали палящие солнечные лучи. Пока горшки "жарились", как
выразился Рики, Арина решила не терять времени даром.
- Как тебя звать-то, помощник? - обратилась она к Тики. Тот отозвался с веселой
готовностью:
- Да хоть горшком назови, только в печку не ставь!
Рики так и залился звонким смехом. Засмеялась и Арина.
- А как это вы сюда ко мне прибрели? Откуда про меня узнали? - не отступалась
мокошь.
- Сорока на хвосте принесла.
Арина не обиделась на грубоватый ответ. Не хотят говорить, чтобы не поняла, откуда
они идут...
- Дуя сегодня ночью опять не было? - спросил Дизи. - Арина кивнула. - Вот
поможем тебе, бабушка, и завтра дальше пойдем.
- Завтра?! - Арина ожидала от этих странных мальчиков чего угодно, но только не
этого. - Как же? Нет, постойте... Вы не понимаете... Ведь здесь безопасно, спокойно...
Дизи усмехнулся.
- Ты хочешь, чтобы мы тут всю жизнь от Дуя прятались, за твоей спиной?
- Переждите хотя бы некоторое время!
- Зачем? И потом, не забывай, бабушка, у нас свои планы. Дуй в них присутствует
случайно.
- Но теперь он так не считает - после вашей встречи...
- Думаешь, будет преследовать?
- А кто его знает, безумца? Он очень злопамятный. Мог и обиду на вас затаить.
- Ты же дала нам алмаз.
- Мальчик, послушай меня, мне кажется, ты не понимаешь, что происходит! -
вспылила Арина. - Можно презирать опасность, но этого недостаточно. Нужно быть
способным защититься от нее, иначе это не храбрость, а просто глупость!
- Дизи, - чуть повысив голос, сказал Тики. - Оставьте этот разговор. - Он
незаметно показал глазами на встревоженного Рики. - Бабуся, ты бы нам рассказала чтонибудь
интересное, - чтобы разрядить обстановку, обратился он к Арине. - Наверное, за
свою жизнь ты много чего повидала.
Арина рассеянно взглянула на мальчика и кивнула. Несколько минут прошли в
молчании, и заскучавший было Рики решил подыскать себе какое-нибудь занятие, но тут
мокошь заговорила:
- Ну, расскажу вам случай... Было это зимой, года три назад. Приходит ко мне моя
дальняя родственница, плачет:
- Помоги, Арина, корова чахнет и чахнет, погибает совсем, три дня по полчашки
молока выдаиваем взамен обычного ведра... Полечи...
Пошла я на коровку ту посмотреть. Батюшки... Вымя больное, чужими пальцами
исхватанное.
- Что ж, - говорю, - Матрена, плохо дело, ведьмина это работа.
Та охнула, что делать, спрашивает. Научила я их с дочкой:
- Вечером, как подоишь Зорьку, молоко налей в кошачье блюдце. Двери с Дуняшей
заприте, а окна хорошенько шторами прикройте. Сядьте за стол за шитье, блюдечко под ноги
поставьте, а сами колите иголками в молоко, пока в дверь не постучат - значит, ведьме
невмоготу стало, искололи вы все ее тело. Дверь откройте, но вид сделайте, что шитьем
заняты, а на блюдце даже и не смотрите. Если тот, кто пришел, начнет у вас что-нибудь
просить, хоть глоток воды, не давайте, придумайте что-нибудь и откажите. Уйдет человек,
вы с полчаса подождите, да смотрите, не болтайте ни слова, молчите, как немые. Осторожно
в окно посмотрите. Коли увидите, что далеко тот, кто приходил к вам, опять колите
иголками в молоко, что есть силы. Если и во второй раз придет тот же человек и начнет
опять что-нибудь просить, как ни в чем ни бывало дайте, и уж больше ничего не делайте. А
утром ко мне, Матрена, приходи, расскажешь, что было.
Назавтра, чуть свет, по свежему снегу прибегает Матрена.
- Все сделали, как ты велела, и пришла Настасья, соседка, сначала луковицу
попросила, а вскоре за веретеном принесло ее. Больше никого и не было. А как веретено я ей
дала, - говорит Матрена, - ушла она, я шторку-то чуть отодвинула, вслед ей посмотреть, а
она стоит на сугробе и в наше окошко заглядывает. Взглядами мы с ней и столкнулись. Я
прямо обмерла, от неожиданности да со страху... Чего стоишь-то здесь, спрашиваю, а она
недобро так усмехнулась, зыркнула на меня еще раз глазищами своими черными злыми и
пошла. Ой, Петровна, боюсь я до смерти, изведет она нас теперь...
- Что за Настасья? - спрашиваю.
Оказалось, у соседа Матрениного, Митрофана-кузнеца, сын, Иван, женился недавно.
Перед этим все на Дуняшку заглядывался, красивый парень, рослый, работящий. Думали, всё
уж у них с Дуняшкой сладилось. А поехал по делу в соседнюю деревню, на постоялом дворе
и встретил Настасью, дочку хозяев.
- Через день привез ее домой... Женюсь - и все тут. На Дуняшку больше и не
смотрит. Сколько слез девка пролила... Ясно теперь, - раздраженно добавила Матрена, -
приворожила его эта ведьма!
- Ну, а Настасья эта какова? - спрашиваю.
Матрена губы поджала, мол, неткаха-непряха. Неумеха, значит. Зазвала я к себе
кузнеца, спрашиваю:
- Как, Митрофан, семья твоя поживает? Все ли у молодых ладно? Не заболела ли
Настасья?
- Да вчера вечером, - говорит, - прихватило её, всю ночь стонала да охала... А так
- все живы-здоровы, спасибо.
- А не было ли чудес каких раньше? Что-нибудь необычное не происходило у вас
дома, нет?
Посмотрел он на меня удивленно, подумал и говорит:
- Постой-ка, Арина Петровна, я кое-что вспомнил. Я сейчас за сыном схожу.
Привел Ивана. Стоят оба, переминаются с ноги на ногу.
- Ну, - говорю, - вы долго на меня смотреть будете?
- Да не знаю, как начать, расскажи сначала ты, Арина Петровна, зачем ты знать это
хочешь.
Я рассказала им историю с Матрениной коровой. Иван задрожал, как осиновый лист, а
кузнец в сердцах шапкой об пол.
- Я, - говорит, - Ивана с женой летом, в самый сенокос, послал на нашу делянку
траву косить, а они через два дня домой возвращаются. Ваня мне говорит: "Все, батя,
скосили." - А сам в глаза не смотрит. - "Как это, - спрашиваю, - сын, вы так быстро
управились, когда там работы на неделю?" - Молчит. Поехал я сам туда посмотреть. И
вправду, все скошено, трава такая густая, сочная в это лето вымахала. Вот мы с бабой моей
потом все удивлялись, она плакала даже, мол, не к добру это...
Тут Митрофан на сына прикрикнул: "Говори, как дело было!" Иван и рассказал:
- Косил я днем. Настасья помогала так-сяк. Ну, спать легли. Утром встали, я гляжу -
все скошено. Что такое? "Да я, - говорит, - Ванюша, ночь не спала, все косила, косила..."
- "Дрыхла ты, - говорю, - а не косила, руки свои покажи!" - Смотрю, а руки белые, и
ни одного мозоля... А она смеется только...
Кузнеца всего так и передернуло:
- Черти ей, мерзавке, накосили!
Ваня стоит, на себя не похож.
- Ну, что, - говорю, - Митрофан, сам ее поучишь, или мне это сделать?
- Сам... - отвечает. - Завтра, как на сход все придут...
Ивана затрясло всего.
- Не пойду я, батя! Люблю я ее, проклятую...
- Пойдешь, - говорит Митрофан. - Ты эту нечисть сюда привез, значит, на тебе
вина лежит. А за сына отец в ответе, поэтому и я с тобой вместе завтра ее учить буду.
Поклонились и ушли понурые.
- Ну, - улыбнулась Арина, - хватит разговоры разговаривать, дело стоит. В
следующий раз доскажу. Давайте-ка горшки наши посмотрим...
Тики помог Арине вынуть горшки из печи. Закаленные жаром, они были чудо как
хороши, но Рики на них даже не взглянул и расстроился до слез:
- Бабуленька, расскажи сейчас, как ведьму проучили, вдруг и я когда-нибудь с
ведьмой встречусь...
- Ой, что ты... И думать об этом не смей! Думать о плохом - только беду накликать,
поверь мне, дружочек. Всегда думай только о хорошем!
Остальные тоже были не прочь дослушать эту историю до конца, и когда новые горшки
посадили в печь, Арина продолжила свой рассказ.
- На следующий день собрался народ на сход, дела решать, и Ваня женушку свою
привел. Ох, хороша была молодуха: бойкая, красивая, кожа белая-белая, чистая, как снег,
глаза и брови черные, а губки бантиком. Смотрю, Ваня сам не свой, но держится. Поговорил
народ о том, о сем, и тут мужики вокруг нашей молодой пары плотным кольцом встали.
Митрофан к ним подходит и на ходу рукавицы свои рабочие надевает. Настасья еще белее
лицом стала.
- Что это, - говорит, - ты, батя, делать собрался?
- А ты не знаешь, - отвечает, - что с ведьмами делают, как поймают их?
Схватил он ее, заломил руки за спину. Мужики подали Ивану ось тележную.
- Бей, - говорят, - да приговаривай: "Раз! Раз! Смотри, не ошибись!"
Иван-то ось взял, да не может руки поднять, жалко жену бить. А она кричит-плачет:
- Ванюша, посмотри на меня - какая я ведьма? Наговоры это!
Митрофан тут на сына страшно закричал:
- Бей, или прокляну!
Ну, и ударил ее Иван, один раз, второй, третий. Бьет и приговаривает: "Раз! Раз! Раз!"
А в четвертый раз ошибся и сказал: "Два!" Обратилась она тут в желтую кошку,
вывернулась и как кинется Ивану в лицо, так кровь и брызнула, потом ну метаться по кругу,
но мужики ее выловили, и уж теперь бил ее Иван - не жалел. Упала кошка замертво, изо рта
ее змея, как лента, выскользнула. Иван и тут не растерялся, прибил ее. Глядим, а вместо
кошки лежит на снегу толстая некрасивая баба. Вот тебе и красавица Настасья.
...Закладка в соц.сетях
