Жанр: Научная фантастика
Тигр на свалке
...ров. У нас есть все удостоверяющие документы. Доктора в
детдоме уверяли, что он полностью здоров.
Женщина отошла к шкафу и, открыв ключом один из ящиков, достала оттуда пачку
бумаг. Она протянула ее врачу и тот стал знакомиться с написанным. Быстро пробежав
глазами по всем нужным ему фразам - заключениям, он бросил документы на грудь Макса и
произнес:
- Обыкновенное шарлатанство. Вас обманули, чтобы получить деньги за
нестандартного ребенка. Я готов, за определенную сумму, конечно, засвидетельствовать в
любом суде, что данный человек и эти бумаги несовместимы.
- А что же делать с мальчиком? - Отец демонстративно достал из кармана чековую
книжку. - Может, его все же удастся вылечить? Может, нужны какие-нибудь солидные
врачи в солидной частной клинике? Что посоветуете?
- К сожалению, как я уже и сказал, современная медицина на это не способна. Могу
посоветовать сдать его скупщиком органов и никому об этом инциденте не сообщать. Они
неплохо заплатят. Если решитесь на судебный иск к детдому, то на время можно заложить
парня ростовщикам. Для начала вам понадобятся деньги на судебные разбирательства.
Немалые, я скажу вам, деньги.
- Ой-ой! - зарыдала мать, уткнувшись в живот Макса. - Не отдам! Сынок мой. Не
отдам!
- Вы считаете, что нам надо подавать заявление в суд? - спросил отец.
- Ну да, если, конечно, хотите получить компенсацию, неплохую компенсацию. Я бы
на вашем месте запросил тысяч этак... пятьсот, а то и весь миллион кредиток. Моральный
ущерб и все такое. Думаю, хороший адвокат подскажет, сколько этот детдом сможет
заплатить. Это ж ясно, как солнечный день, столько прожить с парнем, можно сказать,
вырастить человека. Но даже если вы решитесь подать в суд и при моем участии выиграете
процесс, то все равно в итоге парня у вас заберут и отправят назад в детдом. Работники
детдома должны будут ухаживать за ним до смерти. Таковы законы.
- Сколько, вы говорите, мы можем получить денег? - мать приподнялась и уже
нормальным, не стонущим голосом констатировала: - Миллион! Ты слышишь, Салим!
Миллион! - Женщина погладила приемного сына по щеке. - Ничего, ничего, Максимилиан,
в детдоме за тобой присмотрят. Ухаживать за тобой будут.
От этих слов я пришел в ярость, но по понятным причинам высказываться не стал, а
начал тихо отступать к выходу. Занимала меня одна пришедшая в голову идея. На торцовой
стороне дома находилась наружная пожарная лестница. Если осторожно спуститься по ней,
то через узкий переулок меж двумя семиэтажками можно смыться от этой парочки маньяков.
Спустился я и вправду тихо, но когда коснулся земли, в переулок влетел, громко
тормозя шинами, злополучный "Бьюик". Я, смекнув, что если побегу, то со мной сделают то
же самое, что и с Матадором, сразу же решил спрятаться за кучей ящиков, вжавшись между
двумя особенно крупными. Переулок был загроможден множеством мусорных контейнеров
и автолет с бандитами, неспособный проехать вглубь, остановился вдалеке. Хлопнула
дверца.
- Санчо, мальчик мой, выходи. Я ничего тебе не сделаю. - Ковбой приближался. С
каждым стуком его подкованных каблуков звук голоса становился громче, и сердце мое от
этого начинало увеличивать темп. - Выходи, гаденыш! Думаешь, я настолько глуп, что
позволю тебе сбежать через чердак? Я попросил местного пацана, чтобы он последил за
пожарной лестницей. Выходи, дружок, тебя видели.
Я не сомневался, что бандит меня обнаружит, но все равно не решался показываться.
Чарли остановился напротив меня, продолжая смотреть дальше в переулок. Я зажмурился и
вдруг почувствовал, как меня схватили за воротник. Ковбой выволок меня наружу и в этот
момент я услышал человеческое лаянье, именно человеческое:
- Гав, гав, гав...
Не понимая, что происходит, я открыл глаза. Ковбой, отпустив меня, достал свой
пистолет и вытянул руку вперед.
- Ненавижу собак, - сквозь зубы выдавил он.
Я повернул голову и увидел, что в нашу сторону из глубины переулка бежит
бультерьер и продолжает лаять, но почему-то человеческим голосом.
Ковбой громко, со злостью, произнес:
- Получай, сучий сын! - И выстрелил. Пуля ударилась рядом с собакой, подняв
вулканчик пыли. Однако пес, видимо сообразив, что тут еще и стреляют, резко затормозил,
поднялся на задние лапы, передними схватился за грудь и, крикнув:
- Ты попал в меня, гад! - рухнул боком на асфальт. Открыв щелочкой один глаз, собака
стала наблюдать за происходящим. Чарли, увидев это, опустил пистолет и засмеялся
истеричным смехом, однако долго ему веселиться не пришлось. Сзади него вдруг
материализовалась из ничего фигура, это незаметно приблизился какой-то пожилой сеньор с
массивным рюкзаком за плечами и с большущим биноклем на груди. Он вытянул крюк своей
трости и, зацепив ковбоя за горло, с силой дернул его в бок. Движенье это было настолько
ловкое и сильное, что Чарли понесло в сторону и он на всем ходу врезался в стену дома
головой. Откинувшись назад, ковбой упал на спину, раскинув руки в стороны. Я в это время
потихоньку отползал назад, протискиваясь спиной между ящиками. Мужчина с тростью
легко потыкал носками ботинок лежащего бандита и, удостоверившись, что тот в отключке,
опустился на корточки и взял из рук ковбоя пистолет. Вытащил обойму и кинул ее вместе с
пистолетом в один из мусорных контейнеров.
- Apearse, chico! - сказано было явно мне. - Apearse .
Я выполз к спасителю и стал отряхиваться. Тот посмотрел на меня и шутливо бросил:
- Видок у тебя что надо. Упал, что ли?
- Да, несколько раз на кулаки этого ковбоя. - Я решился на шутку.
- Ладно, иди. Они еще несколько минут побудут без сознанья.
Я посмотрел на автолет и увидел, что водительская дверца у него открыта, а толстяк
негр лежит рядом, уткнувшись головой в асфальт. Ноги его по-прежнему оставались в
салоне. Когда я повернулся к старику, чтобы поблагодарить его, тот уже не спеша шел
дальше по переулку. Он приблизился к собаке, которая зачем-то подняла заднюю лапу и
смотрела себе в промежность.
- Слышь, Алекс, - сказала она подошедшему хозяину. - Не пойму, почему это он
сказал, что я сучий сын? Я же девочка.
- Девочка ты, девочка. - Алекс нагнулся и погладил собаку, но тут асфальт затрясся и
пес, взвизгнув, подпрыгнул прямо к груди старика.
- Землетрясение! - закричала собака. Хозяин поймал бультерьера, прижал к груди и
ласково произнес:
- Подземный скоростной. Линия как раз под нами. Видишь, дома тут какие
обшарпанные. Строения в подобных местах надо часто ремонтировать, иначе разваляться.
Поэтому и называется "Район трущоб". Слава богу, хоть до нашего дома эта тряска не
доходит.
Старик опустил собаку на землю и они пошли дальше. Чарли шевельнулся и я что есть
сил рванул за спасительной парочкой. Я подбежал к ним и попросил:
- Сеньор, возьмите меня с собой. Иначе эти бандюги убьют меня.
- Да ты что, мальчик, иди домой. У нас дорога очень дальняя. Да и не очень-то хочется
влезать не свои дела.
- Ну и что, все равно возьмите.
- Нет, парень, об этом не может быть и речи.
Они стали удаляться. Я постоял и, решив, что мне все равно надо мотать из Уруапана,
пошел за ними, держа старика с собакой в поле зрения. В городе никто не мог гарантировать
мне безопасность. О школе и доме я почему-то даже не вспомнил.
Глава 8. Переход.
Бультерьер постоянно оглядывался и что-то говорил хозяину, который почему-то
опирался на трость, хотя если и прихрамывал, то это совсем даже не бросалось в глаза.
Собака если о чем и сообщала Алексу, именно так она его называла ранее, то, видимо, о том,
что я следую за ними. Я старался не подходить близко, в то же время не отставая и держа эту
парочку в поле зрения. Почему-то я упорно шел за ними, хотя до сих пор не могу понять -
почему. По логике, я элементарно должен был хотя бы на время скрыться в каком-нибудь
уединенном месте и переждать переполох или просто пойти в полицию и все тут. Однако
жаловаться копам в нашем кругу считалось последним делом, оставаться же в городе
почему-то не хотелось. Потому я просто следовал за Алексом и его собакой. Вскоре мы
покинули город и продолжили двигаться на восток по обочине тракта, по которому изредка
мимо нас проезжали электромобили, чаще огромные - грузовые. Солнце припекало, и я
увидел, что Алекс раскрыл над собой расписанный иероглифами китайский зонтик,
скрываясь от палящих лучей. По шоссе мы шли, наверное, не менее часа, было жарко и
муторно от однообразия. Слева и справа тянулись кукурузные поля. Потом Алекс с собакой
сошли с тракта и двинулись по асфальтированной дорожке через пролесок. Дорожка эта
привела на площадку - полустанок железной дороги. Они оба расположились на скамейке и,
видимо, принялись ждать поезд. Я тоже сел на скамейку, но с другой стороны перрона.
Поезд, пыхтя, прибыл минут через пятнадцать. Алекс с бультерьером забрались в первый
вагон. Я сел в последний. Пришлось пожертвовать немного мелочи кондуктору. Усевшись
прямо на ступеньках, я поехал неизвестно куда. Кондуктор, дяденька с длинными усами в
синей фуражке, загонять в вагон не стал, но предупредил, чтобы я держался за поручни, что
располагались вдоль проема сверху вниз. Но я и сам вцепился что есть сил в поручень, когда
поезд внезапно зашел в мрачный туннель, а потом, так же внезапно, выехал на мост,
воздвигнутый над гигантской пропастью с бегущей внизу рекой. Аж дух захватило! На
следующей станции выглянул, но парочка тут не вышла, они покинули поезд еще через пару
остановок. Я спрыгнул вниз и как и прежде двинулся за Алексом и собакой. Они вновь
вышли на тракт и пошли по обочине. Я уже стал выдыхаться и еле передвигал ноги. Однако
вскоре парочка перешла на другую сторону шоссе и свернула с бетонной на проселочную
дорогу, с правой стороны которой расположилась, убегая вдаль, аллея ахрасов .
Остановились они под первым же деревом, видимо решив сделать привал. Мне же пришлось
скрыться от лучей солнца, присев под ближайший запыленный куст акации, одиноко
торчавший на обочине. Я стал ждать, когда они, передохнув, тронутся дальше, однако пес
вдруг отбежал от хозяина и потрусил в мою сторону. Я привстал, не понимая что бы это
значило. Собака подбежала ко мне и как-то странно, даже, пожалуй, брезгливо осмотрела с
ног до головы.
- Пойдем, - мотнула она головой в сторону хозяина. - П. Алекс тебя зовет.
- П. Алекс? - переспросил я.
- По-моему, я уже сказала кто, - недовольно ответила собака и затрусила назад.
Я пошел за ней, а когда подходил к месту стоянки, увидел, что мужчина расстелил
небольшую темную прорезиненную ткань и, доставая из рюкзака консервы, бутылочки с
соусом, завернутую в фольгу еду, булку хлеба-касабе , стал раскладывать пищу на эту
своеобразную скатерть. Нарезал перец и помидоры.
- Присаживайся, - спокойно произнес Алекс, даже не посмотрев на меня. - Если ты и
вправду собрался идти за нами до самой свалки, то голодный не выдержишь и полпути.
- У меня есть такос и бутылка с молоком, бабушка в школу с собой дала, - ответил я.
- Отлично, - мужчина приподнял брови. - Давай присоединяйся и попробуем вместе
бабушкины лепешки.
- Молоко мне, - бескомпромиссно констатировал бультерьер.
- Лизи, - хозяин укоряюще бросил взгляд на пса. - На чужой каравай...
- Ну хоть немного-то отольете? - перебила Алекса собака, хитро прищурившись.
Меня это немного развеселило и я достал пол-литровую пластиковую бутыль и
поставил ее на землю перед псом.
- Пей сколько хочешь.
- Ну вот, считай, что с Элизабет ты уже нашел общий язык. Теперь осталось найти со
мной. - Мужчина предлагающе вытянул ладонь, приглашая сесть, и я опустился на плоский
камень, которым он прижал край прорезиненной скатерти. - Скажи мне, что хотела от тебя
эта парочка бандитов? В том, что они бандиты я не сомневаюсь, повидал на своем веку
подобных типов. Вылавливал, можно сказать, пачками, работа была такая. Похоже, заезжие
гастролеры. Интересно, что ты, малолетка, задолжал им?
- А вы что, полицейский? - Я очень удивился, хотя и заметил ранее на Алексе
выцветшую форменную рубашку и потертую фуражку. Но старая потертая сорочка еще ни о
чем не говорила, да и опознавательные знаки: погоны, петлицы, шеврон, отсутствовали. В
нашем районе полицейские были не в моде, вернее, их вообще не признавали за людей.
Возможно, в этом большую роль сыграло то, что в каждой семье, проживающей в "Районе
трущоб", можно было отыскать человека, который по той или иной причине провел
несколько лет за решеткой, или даже кончил свои дни на марсианских приисках, куда сейчас
отправляли пойманные особо заблудшие души. Так что сами понимаете, с детства я, да и мои
друзья, слышали всевозможные байки о беззаконии, творимом полицией. Я еще раз
посмотрел на темные прямоугольники, оставшиеся от погон на плечах у Алекса, и смекнул,
что все-таки в моем теперешнем положении полицейский как нельзя кстати. Это лучше, чем
парочка недоносков, решивших прикончить меня. Пока я размышлял, стоит ли рассказывать
правду этому копу или нет, тот внимательно смотрел на меня, и как только я решил открыть
рот, он опередил:
- Ты ешь, не стесняйся. А насчет полиции, это в прошлом. Теперь я на пенсии.
Развернув фольгу, я увидел там кусок бедра индюшки с поджаристой корочкой. Во рту
моментально накопилась слюна, и я понял, что ужасно голоден. Полив мясо сальсой
мехикано из миниатюрной стеклянной бутылочки и с жадностью откусив кусок
прожаренного бедра, я забросил в рот еще несколько колечек желтого перца, откусил от
зеленых стеблей лука и, пережевывая все это, произнес:
- Я и сам особо не понимаю, зачем эти парни решили меня убить.
- А я помогу тебе, - Алекс тоже откусил прожаренного индюшиного мяса, у него в
фольге оказалась целая голень. - Ты задолжал им приличную сумму денег, которые потратил
на какую-нибудь наркотическую дрянь. В наше время что ни подросток, то наркоман.
Кругом одни наркоманы. А уж если не наркоманы, то: criminales, maricones, vagabundos! .
Да ладно, - Алекс махнул рукой. - Что-то я разнервничался. Еще вчера доказывал одному
своему другу, что лучше быть бродягой, чем подневольным. Сам уже путаюсь в том, что
лучше, а что нет. Кругом бардак. Вот ты, признайся, ведь правда наркоманишь? Вон худой
какой, кожа бледная, опухшие глаза нездорово блестят, на щеках болезненный румянец.
Видимо описывать человека, замечая внешние приметы, являлось профессиональным
качеством бывшего копа.
- Не наркоман я! - пришлось немного вспылить, так как я и вправду не считал себя
таковым. - Конечно, я пробовал некоторые наркотики, но ни разу не кололся, мы же с
друзьями, в основном, только травку и покуривали. Сейчас все кругом ее курят, это ведь не
нарушение закона. Вон в Южноамериканском округе героин и кокаин с четырнадцати лет
разрешены.
- Да, точно, - подтвердил Алекс и, откусив мяса, попробовал на вкус бабушкины
лепешки. - Сейчас это законно. Сейчас законно все что угодно, кроме самого закона. Я еще
помню те времена, когда мы с напарником выслеживали продавцов наркоты и прикрывали
точки продажи этой гадости. Мы спасали тысячи таких как ты от наркотического безумия,
сажая наркодельцов за решетку. И что? Сейчас эти же самые парни торгуют легально, при
этом официально получая лицензии и отчисляя налоги с прибыли государству. Все, что мы
делали, все коту под хвост.
Собака внимательно слушала нас, успевая при этом отпивать из бутылки молоко. Когда
Алекс произнес фразу про кота, она тихо закхекала. Такой способ выражать эмоции меня
тоже рассмешил, но бультерьер тут же грозно взглянул на меня. Мол, говоря: как умею, так и
смеюсь. Пришлось быстро изобразить серьезность, кто его знает, что у этой собаки на уме,
вдруг еще вцепиться в меня, у бультиков хватка что надо. Я взял баночку пива и, откупорил
ее, сделал пару смачных глотков. Алекс посмотрел на меня так, будто оценивал, можно ли в
моем возрасте употреблять спиртные напитки. Видимо решил, что пиво можно, потому что
ничего против не сказал.
- Эти парни, - произнес я. - Они пришли в школу и выдернули меня прямо с первого
урока. Они колотили меня, допытываясь, куда я дел их чемодан с деньгами и с какой-то
пальчиковой дискетой в прозрачной коробочке.
- Чемодан? - переспросил бывший коп, не прекращая жевать.
- Да, так и сказали: чемодан с деньгами.
- Так ты вор? - собака хитро прищурила глаза. - Не двигаться, полиция уже выехала!
- И куда ты подевал этот чемодан? - Алекс игнорировал бультерьера.
- Да я откуда знаю? У меня полицейские память стерли.
Алекс странно посмотрел на меня, отпил пива из своей банки. Потом достал из рюкзака
трубку, не спеша забил ее табаком, прикурил, после чего произнес:
- Давай все с самого начала.
- Сначала, так сначала. Я сегодня проснулся, а бабушка говорит, что вчера нам с
Максом, это друг мой, в полиции стерли память прошедших суток, мол, мы сперли крутой
автолет типа "Порш" и разбили его.
- Точно, есть такая кара. Применяется, в основном, в виде наказания при мелких
правонарушениях и, чаще всего, к людям, впервые совершившим проступок. Ну и что было
дальше?
- А дальше я пошел в школу, а там эти два дебила меня уже поджидают. Ковбой
показал нашей администраторше корочки комиссара полиции...
- Да из него такой же комиссар, - перебил меня Алекс, - как из меня ловец мустангов.
- Я ей что-то подобное и пытался сказать, но в итоге... - я развел руки в стороны,
показывая, что это не помогло. - Так вот, этот автолет, который мы якобы угнали и разбили,
как оказалось, принадлежал этой парочке бандюг, и они трясли с меня чемодан денег. Мы
поехали к Максу, но у того крыша съехала после стирания мозгов. Он лежал на столе, а
доктор говорил, что у него с рождения мозги бракованные. А родители хотят его из-за денег
назад в детдом сдать. Я попытался смотаться по пожарной лестнице, а дальше вы все знаете.
Алекс молчал, потом, докурив трубку, постучал ею о камень, вытряхивая пепел, и
произнес:
- Знаешь, что я думаю? Чемодан с деньгами - чистая постановка. Никто тебя убивать
не собирался. Эти парни просто хотели выжать с вас как можно больше кредиток за
разбитый автолет.
- Точно, бабушка сказала, что за него деньги придется отдавать немалые. Суд
постановил.
- Да что суд, - бывший коп махнул рукой, - если с вас нечего взять? "Порш" стоит
немыслимую сумму. У тебя бабушка что, внучка Рокфеллера?
- Нет, конечно.
- То-то же. Суд, в случае неуплаты, должен в подобном случае отдать вас рабиками,
пока не отработаете долг. Видимо этим парням рабики не нужны. Вот и все.
- Им, по-моему, вообще ничего не было нужно, кроме, пожалуй, своего чемодана
денег. Вы знаете, Алекс, ковбой, тогда, в "Бьюике", сказал дружку, что в полиции якобы не
признал свой "Порш", отказался от владения. Ну, мол, чтобы лишних вопросов не задавали.
- "Порш"? - Алекс удивленно приподнял брови. - Не признал? А вот это уже странно.
Странно и интересно. Такие автолеты просто так не бросают. Похоже, что тут замешано
что-то еще. Знаешь что, парень, я возьму тебя с собой на свалку, а когда вернемся в город, то
попробую разобраться в этом деле. У меня в Уруапане еще кое-какие связи остались.
Пожалуй, тебе и вправду в городе сейчас лучше не показываться. И для начала нам все же
неплохо бы познакомиться. Как ты уже знаешь, меня зовут Алекс, друзья зовут - П. Алекс. П
- значит полицейский. Вообще-то меня зовут Александр Роди, но к П. Алексу я уже давно
привык.
- Меня зовут Санчо Рамирес, - представился я.
- Тезка, значит.
Я пожал плечами не поняв, в чем прикол: я-то ведь Санчо, он же - Александр.
- Отлично, Санчо, давай собираться. - П. Алекс стал складывать остатки пищи в
рюкзак, мусор прижал валуном, после чего добавил: - Нам до вечера надо преодолеть
длинный участок пути, почти сорок километров. Ночевать будем у старого индейца
Ночтитлана.
Я не знал, кто такой старый индеец Ночтитлан, но мне было все равно куда идти, лишь
бы подальше от города, подальше от парочки маньяков, наверняка сейчас ведущих охоту на
меня. Я представил негра с ковбоем, стоящих на корячках, рыщущих по "Району трущоб" и
словно ищейки вынюхивающих след.
Рюкзак у бывшего полицейского, видимо, был антигравитационный, потому как он
легко забросил его за спину. Мы тронулись в путь. Дорога убегала далеко вперед, туда, где
на горизонте виднелись темные силуэты синих гор, вершины которых затягивала серо-белая
дымка облаков. Вначале пейзаж был однообразный, с обеих сторон простирались обширные
плодородные земли. Справа поля, заросшие густой кукурузой, початки которой, увитые
золотистыми нитями, поблескивали среди ярко-зеленой листвы. Слева территория была
засажена кустиками хлопчатника, коробочки уже раскрылись и всюду виднелись пушистые
комочки, белые, словно снег. По краю полей были равномерно установлены высокие
трехметровые столбы, меж которыми едва различалась позрачно-желтая паутина силового
поля. Вывески однозначно гласили: "Не подходи: убьет". Вскоре стали попадаться рощицы
чиримойо и алоэ. Через пару часов ходьбы поля резко оборвались, потянулись ряды
деревьев какао, которые при легких порывах ветерка потряхивали желто-красными
стручками. Мы приближались к деревне, расположившейся под склонами гор и окруженной
зарослями кактуса-магея, из которого и поныне местные жители приготавливают хмельной
напиток пульке. Виднелась вездесущая голубая агава, являющаяся основной для возгонки
текилы. Тут же среди ахрасов стремились к свету корявые шеренги кактуса-нопаля. Стайки
пестрых попугаев-гуакамайо и катеев то и дело вспархивали по обе стороны дороги, в листве
мелькали золотисто-зеленые перья священных кетсалей , а в необозримой высоте парил
одинокий сопилот .
Деревню прошли быстро. Стандартные одноэтажные жилища, сложенные из камней и
покрытые затвердевшей под обжигающими лучами солнца глиной с красноватыми
черепичными крышами. Возле многих домов припаркованы мощные мини-тракторы и
электромобили, в основном пикапы "Форды" и "Шевроле". Попадались и старинные
машины на бензиновом ходу. Крестьяне, облаченные в пончо и широкополые соломенные
сомбреро, занимались своими делами: чинили технику, копались на приусадебных участках,
или просто восседали на лавочках, покуривая трубки с длинными мундштуками. Несколько
женщин полоскали белье в заливчике небольшой, но бурной речушки, которую мы перешли
по бревенчатому мосту. Кругом паслась живность: куры, гуси, свиньи, бычки. Утки
плескались в прибрежной воде. Собаки, почуяв чужаков, залились надрывистым лаем. После
деревни дорога свернула направо и пошла вдоль подножия гор. Мы сошли с нее на местами
заросшую тропинку и двинулись по ней. Вскоре местность начала повышаться и Роди,
сложив свой зонтик, сунул его в рюкзак. Деревья стали встречаться реже, мы принялись
карабкаться вверх по склону. В какой-то момент пришлось забираться по каменистому скату
чуть ли не на корячках, и казалось, что мы никогда не доберемся до самого верха, но П.
Алекс не останавливался до тех пор, пока мы не оказались на перешейке двух вершин. Ветер
здесь приятно освежал. Я судорожно хватал ртом разреженный воздух, едва стоя на ногах
после долгого подъема. Немного переведя дух, присел на краеугольный кусок порфира .
Лизи тяжело дышала, выставив на обзор свой длиннющий язык.
- Если мне не дадут попить, я умру от обезвоживания. Вам нужен дохлый пес? -
произнес бультерьер, который всю дорогу от стоянки молчал и лишь однажды весело
повилял хвостом, когда услышал лай собак в деревне. Там он все же гавкнул пару раз для
приличия.
- Нет, нам не нужен дохлый пес, - ответил Роди и достал из рюкзака бутыль со
светло-желтой газированной водой. - Одного дохляка я уже подобрал на свалке и теперь
вынужден мучиться с ним.
- А молочка больше нет? - Лизи выжидательно посмотрела на меня.
- Нет, - ответил я, пожимая плечами.
- Зато есть вода с лимонным соком, - произнес П. Алекс. - Для утоления жажды лучше
и не надо.
Спуск прошел быстрее и легче. В какой-то момент мы оказались на краю широкой
площадки-выступа и я, взглянув вниз, остолбенел. Гигантских размеров кратер
искусственного происхождения виднелся далеко впереди в долине.
- Серебряный карьер, - почему-то с жалостью в голосе сказал Роди. - Выработали
полностью, видишь, даже экскаватор бросили.
Алекс снял с шеи бинокль и протянул его мне. Я настроил увеличение и увидел
проржавевший огромный многоковшовый экскаватор, одиноко стоявший на самом дне
карьера. Перед въездом на дорогу, спиралью убегавшей вниз этой гигантской ямы,
находился большущий грузовик, колеса которого наверняка превышали мой рост. Кузов был
наполнен горой породы, корпус проржавел ничуть не меньше, чем у экскаватора.
- Когда-то на этом месте возвышалась высоченная гора, полная серебра и укутанная
девственным лесом, сплошь покрытым бабочками монархами. Я тебе покажу их, красота
нечеловеческая. Ночтитлан до сих пор выращивает таких бабочек.
- Выращивает? - переспросил я.
- Ну да. Сам увидишь, когда доберемся до места.
Спустились к карьеру, когда солнце начало клонить к закату. Огромнейший котлован
стали обходить по периметру. На это потребовалось не менее часа. Вскоре вошли в заросли
деревьев и принялись пробираться по едва заметной звериной тропке вниз под уклон, кое-где
Алексу пришлось прорубать дорогу мачете, которое он предусмотрительно достал из
рюкзака. После, когда спустились еще ниже и вышли на открытое пространство, впереди
показалась красивейшая, заросшая лесом долина с быстро бегущей горной рекой. Позади
солнце краем задевало перевал.
- Поспешим, - сказал Алекс и прибавил шаг. - Вскоре стемнеет.
- Ночтитлан уже знает, что мы идем, - сказала Элизабет, которая бежала передо мной
за хозяином, мелко перебирая лапами.
- Почему это? - спросил я.
- У него тут в долине датчики да камеры понавешаны. Наверняка уже получил сигнал о
прибытии гостей.
Мы вновь зашли в густой лес, тропинка здесь была просторнее, духота, перемешанная с
запахами гнилой листвы, кружила голову. Воздух наполнялся трелями птиц, перекликались
звери, но этот животный гул сразу, как по команде, смолк, стоило только верхнему краю
солнечного диска скрыться за г
...Закладка в соц.сетях
