Жанр: Научная фантастика
Тигр на свалке
...анулся в воздухе пару раз и, ударившись задним бампером в столб, рухнул
крышей на землю. Это произошло так быстро, что я не успел даже испугаться. Мы с Максом
оказались зажаты подушками безопасности, при этом висели вниз головой. Белый
воздушный пузырь полностью сковал мои движения и все попытки оттолкнуть его
оказывались безуспешны. Корсигас барахтался рядом, не переставая материться. Первой от
шока отошла Фернанда.
- Давай, Донна, давай! - закричала она. - Пора сматываться! Сейчас здесь будет полно
копов! Поторопись, иначе будешь всю оставшуюся ночь мыть кабинеты в участке.
Послышался звук открываемой дверцы и шорохи.
- Бежим, Донна, бежим... Что ты там копаешься?
Я почувствовал, что в моей ладони оказался твердый прямоугольник и тут же услышал
тихий шепот Донны над самым ухом:
- Когда станешь считать себя мужиком, свяжись со мной. Код видеофона на карточке,
вставишь в аппарат и я отвечу. - Донна, похоже, назначала мне свиданье.
После шуршания и беглого перестука каблучков, все стихло.
- Санчо, - сказал Макс. - Никак не могу дотянуться до ножа. Попробуй, может у тебя
получится. Мой рюкзак лежит между сиденьями.
Я протянул левую руку, пытаясь нащупать кожаный рюкзак, но тут внезапно донесся
звук лопастей вертолета и яркий луч прожектора осветил все вокруг. Послышались сирены и
зарябили попеременно вспыхивающие огни полицейских мигалок. Я, смотря вбок, увидел
как рядом с "Поршем" качнулись колеса приземлившегося автолета. Искать ножик больше
не было необходимости, так как подошедший полицейский, облаченный в черный
комбинезон и бронежилет, достал свой и проткнул сначала подушку, державшую Макса,
после чего грубо вытащил друга наружу. Потом он обошел машину и ткнул острием в
пузырь, пленивший меня. Когда полицейский выволок меня из разбитого автолета и
поставил лицом к себе с целью обшарить, я заметил, что нас окружают со всех сторон люди
в полной экипировке с автоматами наизготовку. В воздухе висел обтекаемый вертолет, из его
днища спускался толстенный трос, на котором, покачиваясь в метре от земли, болтался плот.
На подобных плотах десантировали с вертушек группы захвата. Я подумал, что полиции,
наверное, не стоило из-за всего этого так сильно волноваться, но тут же понял, что меня и
Макса приняли за каких-то крупных преступников-профессионалов. Тут я немного
испугался и заподозрил, что, скорей всего, теперь нас посадят в тюрьму. Полицейский,
который обыскивал меня, отошел в сторону и крикнул:
- Эй, Мигель, забирай их, чистые! Кроме, пожалуй, крупной суммы денег и пакета с
марихуаной. Стоило ли поднимать спецотряд из-за двух подростков? Вечно ты паникуешь
раньше времени. Мафия!.. Мафия!.. Ты так кричал в эфир, что переполошил все службы.
Завтра, наверное, парни смеяться будут. Может, тебе и кликуху такую дать - Мигель
"Мафия"? Звучит неплохо, а?
Из-за спин бойцов вышел полицейский в фуражке с сержантскими нашивками на
петлицах.
- А я-то что должен был предположить? Такие тачки могут позволить себе либо люди
из правительства, либо бандиты. Чиновникам незачем скрываться от полиции... сам
понимаешь.
Подойдя к Максу, Мигель сильно ударил его по почкам. Друг громко выдохнул и
изогнулся назад.
- А ну, маленький толстый говнюк, отвечай, где взяли автолет?! А?! Смотри, сейчас
тебе все ребра пересчитаю.
- Мы взяли покататься, сеньор полицейский, - взмолился Корсигас.
- А ну, пошел вон в ту машину, - коп указал на белый с черной полосой автолет. - И
ты там, - обратился он ко мне. - Бегом за дружком.
Я сорвался с места как стайер и, обогнав Макса по пути, залез на заднее сиденье
полицейской машины.
Бойцы из спецотряда, явно недовольные тем, что им не дали пострелять, гурьбой
направились к плоту и забрались на него. Огороженная площадка стала на тросе
подниматься в воздух.
Когда вертолет улетел, стало сразу так тихо, что я услышал стук собственных зубов.
Сержант с напарником забрались в машину. Мигель обыскал наши рюкзаки и, не найдя
ничего себе привлекательного, повернулся к нам.
- Деньги - вещественное доказательство, поэтому подлежат изъятию. Травка вам и так
ни к чему.
- Ну и куда мы этих салаг? - спросил напарник.
- Куда-куда... В участок. Пускай с ними дежурный судья разбирается. А "Порш"
ремонтная бригада на стоянку оттащит. Надеюсь, уже утром появится заявка на розыск.
Полицейский автолет взмыл в воздух и через пятнадцать минут мы сидели в камере
ближайшего участка. Это был отдельный бокс и провели мы там что-то около часа. Потом
появился охранник, который и привел нас в небольшое помещение с рядами кресел. Чему я
удивился сразу, так это тому, что в первом ряду сидели моя бабушка и родители Макса. Они
вскочили и направились к нам, но полицейский сразу выставил дубинку, предостерегая их от
каких-либо действий. Нас заперли в клетку у стены. Охранник встал рядом с решетчатой
дверью. В зал вошли сержант Мигель и напарник, которые тоже сели в первом ряду. Еще
через несколько минут появился судья, полный высокий мужчина в черной мантии с
заспанными глазами. Он зашел за массивный судейский стол, поднял молоточек и, стукнув
им, произнес:
- Председательствует дежурный судья Паскуаль Калисто. Слушается дело, - он
посмотрел на лист бумаги, лежащий перед ним, - двух несовершеннолетних: Максимилиана
Джона Корсигаса и Алехандро Рито Рамиреса. Для дачи показаний вызывается сержант
Мигель Бенито Гауденсио.
Полицейский встал и с места начал докладывать:
- Ваше законство! Эти двое молодых людей угнали автолет и, находясь в алкогольном
и наркотическом опьянении, пытались скрыться на нем от патрульных. В связи с чем попали
в аварию и этими действиями принесли владельцам транспортного средства существенный
ущерб...
- Достаточно. Можете не продолжать. Садитесь. Согласно статьи тридцать четвертой
части второй уголовного кодекса для несовершеннолетних, приговариваю, - судья вновь
посмотрел на листок, лежащий перед ним, - Максимилиана Джона Корсигаса и Санчо Рито
Рамиреса к стиранию событий прошедших суток из памяти. Ущерб, нанесенный владельцам
поврежденного автолета, выплатить по иску от таковых, если он будет подан в течение
месяца от сего часа. Приговор апелляции не подлежит.
- Судья! - крикнул Макс. - А нас выслушать вы не хотите?
- Нет, - спокойно произнес тот. - В вашем случае это не предусмотрено
законодательством. Скажу лишь родителям: Готовьте деньги. Подобные автолеты стоят
словно самолеты, - срифмовал Калисто и улыбнулся.
- Судья! - вновь крикнул Макс. - У меня есть деньги. Они у Сержанта Мигеля. Нельзя
ли просто выплатить огромный штраф? Стирание памяти не лучший выход.
Паскуаль Калисто удивленно посмотрел на полицейского и тот, тоже с удивление на
лице, пожал плечами. Мол, какие деньги?
- Вопрос исчерпан. - Судья зевнул и направился к выходу.
- Ваше законство, - мать Корсигаса двинулась за судьей. - Говорят, что стирание
памяти вредно для здоровья.
- Да, бывали случаи, но закон есть закон и обсуждению не подлежит. К вашему
удовольствию замечу, что это самое легкое наказание и назначено лишь потому, что ваши
дети не совершили ничего отягчающего, а также, что данное нарушение у них первое. Вас
вместе детьми доставят домой после процедуры. Подождите минут пятнадцать-двадцать. -
Калисто покинул зал, хлопнув дверью.
Нас повели на процедуру стирания памяти. Макс держался бодро, у меня же ноги
подкашивались. Когда завели в грязную, с кровавыми потеками на полу и облицованную
кафелем большущую комнату в подвальном помещении, я перепугался пуще прежнего.
Лысый парень в когда-то белом, сейчас грязном халате, подошел к Корсигасу и ласково
погладил его по голове.
- Не бойся, пацан, больно не будет. И не смотри так на меня, не я вынес вердикт.
- Какая разница, - ответил Макс, - кто выносит приговор, судья или врач.
- Я ни тот и ни другой. - Лысый улыбнулся, выставляя напоказ корявые, полугнилые
зубы.
- Этого-то я и боюсь. - Друг закрыл глаза.
Однако все кончилось быстро. Нас усадили в полулежачие кресла, пристегнули, дали
дыхнуть усыпляющего газа, и я стал терять сознание. Последнее, что заметил, как Максу на
голову натянули металлического цвета чулок. Этот "посеянный день" я выкупил совсем
недавно в полицейском архиве, записанным на древнюю дискету. Не знаю, зачем они в те
времена сохраняли для себя стираемую из мозга информацию, ведь прочитать ее все равно
бы не смог никто. Да и сейчас расшифровывать память могут позволить себе только
спецслужбы, чьими услугами я недавно и воспользовался. В полиции же до сих пор могут
лишь определить, где в памяти начинается и кончается данный отрезок прожитого времени.
Глава 7. Неприятности начинаются.
Утром меня разбудила дребезжащая трель будильника. Не открывая глаз,
инстинктивными движениями я потянулся и выключил невыносимый для слуха,
действующий на нервы тарахтящий звон. Плюхнувшись вновь на подушку, я стал
досматривать сон, в котором беспрерывно пытался опустошить большую бутыль, полную
пузырящейся минеральной воды. Пить и в самом деле хотелось очень сильно, и когда я это
понял, то поднялся, опустил ноги на пол и взглянул на циферблат часов. Через сорок минут
надо было уже сидеть за партой на первом уроке. Утренние лучи солнца ярко освещали
комнату. В клетке, стоящей на тумбочке, одна из декоративных мышек усиленно крутилась в
барабане колеса. Из кухни доносился шум, каждое утро производимый бабушкой. Я резко
встал и схватился за голову. Спазматическая боль ударила в виски и тут же отдалась в
затылке. Зажмурившись, я стерпел эту боль, которая отходила постепенно, пульсация в
голове почему-то явственно отдавалась в ладонях. Ничего не понимая, я поплелся на кухню,
пытаясь сообразить, чем же вызван этот приступ, но никаких мыслей по этому поводу в
отяжелевшую голову не приходило. Может, я заболел чем-нибудь?
Бабушка стояла возле плиты и, как и каждое утро, готовила маисовые лепешки. Увидев
меня, она состроила гримасу недовольства и причитающе забормотала:
- Что же это ты натворил, паразит окаянный? Бед мне не хватало, так внучок принес.
Взяла себе на голову заботу. Думала вырастет, человеком станет, помощь будет на старости
лет. Так нет же. Беспризорничает и ворует. - Бабушка присела на стул, положила руки на
колени. - Ай-яй-яй, что же мне теперь делать, что же делать?
Я, совершенно не понимая, что случилось и за что на меня так набросилась бабуля,
прошел к холодильнику и вынул оттуда бутылку свежей воды, доставленную ранним утром
разносчиком. Откупорив ее, я с жадностью припал к горлышку. Более-менее утолив жажду, я
подошел к столу и, сев к нему спиной на табурет, опустил голову, зажав ее с обеих сторон
ладонями. Бабушка, видя мое состояние, сжалилась, намочила полотенце, свернула его и,
подойдя, положила на темечко.
- Тяжело? - спросила она.
- Что случилось? - выдавил я из себя.
- Не помнишь? Совсем ничего не помнишь?
- А что я должен помнить? Я вчера пришел домой, посидел у компьютера и лег спать.
- Все правильно. Но только не вчера, а позавчера. Вчера вы с этим раздолбаем
Максимилианом сильно напились, паразиты, и своровали автолет, а потом разбили его.
Ай-яй-яй, как же платить-то будем? Дорогой ведь, говорят. "Порш" какой-то.
- Я? - пришлось приподнять голову и посмотреть прямо в лицо бабушке. Уж не
сбрендила ли старуха? - Да ты че, бабуля, я и водить-то машины не умею.
- Ты-то, внучек, не умеешь, а вот твой дружок, проказник Макс, оказывается, способен
и не на такое.
Головная боль постепенно отходила и я силился понять, что же мне пытается
втолковать бабушка.
- Можешь и не вспоминать, - бабуля махнула рукой, отошла к плите и продолжила
печь лепешки. - Ночью вас поймала полиция и вам обоим стерли память вчерашнего дня.
Спасибо святому Франциску, что хоть не посадили в тюрьму для малолетних. Боже мой...
Боже мой...
Я не раз слышал о подобном наказании, применяемом полицией, но верить в то, что это
произошло со мной, совершенно не хотелось.
- А где Макс? - спросил я.
- Где, где. Наверное, дома. Его родителей, также как и меня, подняли ночью с постели
и привезли в участок, аж в сам "Деловой центр". Далече вы гулять ходите, неймется вам. Ну
скажи мне, что вам у нас в районе-то не гуляется? Не ваше это место - "Деловой центр".
Ничего хорошего там нет. А твой Макс, проказник, наверное уже и не дома вовсе. Вам пора
уже в школе быть. Давай-ка выпей чашечку молока, поешь такос с грибами и поспеши,
иначе опоздаешь. Не хватало еще, чтобы тебя из школы выгнали.
Молока я выпил стакан, а вот лепешки тако с грибами положил в рюкзак, аппетит
совершенно отсутствовал. Прихватил также с собой и пол-литровую бутылку с молоком.
Быстро одевшись, я почти бегом направился в школу, слава богу, путь до нее, если срезать
через пустырь, занимал не более пяти минут. Всю дорогу я обдумывал сказанное бабулей и
очень спешил увидеться с Максом. Хотя, наверное, он тоже ничего не помнил.
Подходя к школьному крыльцу, я увидел стоящий неподалеку темно-коричневый
автолет марки "Бьюик". Два человека, находившиеся рядом с машиной, показались мне
немного странными. Точно не местные, решил я. Один из них - негр, иссиня-черный,
слишком полный, облаченный в строгий светло-серый, однако сильно мятый костюм, но с
белоснежной рубашкой и галстуком. Он ходил возле машины, осматривая ее, попинывая
колеса и наваливаясь на капот, как видно, проверяя амортизаторы. Второй - среднего
телосложения, длинноволосый, ну прямо ковбой с дикого запада. На голове широкополая, с
загнутыми по бокам краями шляпа, велюровая жилетка с бахромой, надетая на клетчатую
котоновую рубашку с длинными рукавами, галстук-шнурок, на ногах сильно потертые синие
джинсы и полусапожки из змеиной кожи с острыми оббитыми металлом носками,
скошенными каблуками и блестящими пряжками. Не хватало только шпор, но это и понятно:
кого он будет ими подгонять? Автолет, что ли? В таком облачении, ковбой и негр в уже
нагретые солнцем утренние часы наверняка парились, хотя могли и не торчать на солнце, а
сидеть в машине, в такой тачке точно есть кондиционер.
И вот парень, которому бы скакать на лошади по прериям, а не кататься на автолетах,
наклонился и о чем-то общался с "цыпленком" Мануэлой Альварес. Та, наклонив голову
вбок, внимательно слушала и кивала в ответ своей маленькой черепушкой. Когда же подняла
глаза и увидела меня, то моментально вскинула руку, указывая в мою сторону. Парень
встрепенулся и тут же быстрым шагом направился ко мне.
- Эй, Санчо, подожди! Мне надо поговорить с тобой! - крикнул он на ходу.
У меня почему-то сразу возникли нехорошие предчувствия, отчего я рванулся в двери
школы. Все, что мною двигало, так это желание поскорей добраться до Макса. Почему-то я
решил, что именно Корсигас примет меня под свое теплое крылышко, разберется со всеми,
защитит от неприятностей. Что бы мы вчера с ним не вытворяли, со всем Макс может
разобраться.
Я быстро оставил отпечаток своей ладони на "аппарате присутствия" и, миновав
вестибюль, взбежал по лестнице. Буквально влетев в класс, я стал искать глазами среди
одноклассников своего спасителя. Его не было. Я резко ухватил за руку длинного Гонсалеса,
который всегда лучше всех был осведомлен обо всем, что происходило в классе, да и в
школе и, повернув его к себе, выпалил:
- Где Макс?
- Ты че, обезумел что ли? Хватаешься! Нет твоего Макса. Сегодня в школу звонили
родители, заболел он. Администраторша сказала, что не будет его целую неделю. - Гонсалес
считался старостой класса и каждое утро выслушивал наставления в кабинете
администратора. Сеньора, отвечающая за школу, с утра всегда выглядела помятой, будто
пила текилу всю ночь. Скорее всего, так оно и было, потому что от нее постоянно несло
перегаром и луком. Появлялась она в школе только утром, давала указания и выслушивала
доклады старост о проблемах. Потом пропадала, и я всегда считал, что она уходила дальше
пьянствовать.
Выяснив, что Макс отсутствует, я сразу поник и направился к своей парте. В классе
никто меня не будет ловить, подумал я, другое дело, будут поджидать у входа после уроков.
Надо будет как-нибудь умыкнуть через черный ход. Однако я глубоко ошибался. Дверь
отворилась и в помещение вошла очкастая сеньора-администраторша. Она быстро нашарила
меня своим орлиным взглядом и, махнув рукой, произнесла:
- Рамирес! На выход!
Ну что я мог сделать? Выпрыгнуть с третьего этажа? Конечно же, нет. Я просто встал,
надел на плечи рюкзак и медленно, опустив голову, словно идущий на плаху, направился к
строгой феминистке-администраторше. Ковбой приспокойненько стоял в коридоре и, увидев
меня, улыбнулся, показывая кривые зубы. Он взял меня под руку и, сильно дернув, повел к
лестнице. На ходу обернувшись, он бросил:
- Его родителям я уже сообщил.
- Ничего, ничего, сеньор комиссар полиции, понимаю - служба.
"Ну что это за бестолковка! Совсем не соображает, что ли, что этот ловец мустангов
такой же комиссар, как я Санта-Клаус?" - с тоской подумал я, но промолчал, сообразив, что
наверняка этот ковбой предъявил настоящие корочки. То, что документы у него настоящие, я
не сомневался, так как охранник на входе не пустит в школу кого попало, не проверив
подлинность документов. На этот случай есть специальный сканер.
Из здания мы вышли молча, и тут я увидел возле крыльца школьного пса, дворнягу по
кличке "Матадор". Собака стояла приподняв ногу и спокойно мочилась на угол нижней
ступеньки. Учуяв незнакомца, от которого "за милю" несло смесью перегара и пота,
Матадор зарычал и бросился вперед. Он, не задумываясь, схватил ковбоя за ногу и стал
дергать головой из стороны в сторону. Парень взвыл и, матернувшись, вытащил из-за пазухи
черный пистолет, направил на обидчика и выжал курок. Выстрел громким эхом отдался в
близстоящих трехэтажках. Пес заскулил, отцепился и, что самое невероятное, заискрился в
районе шеи, там, куда и угодила пуля. Тут же брызнула кровь. Я вытаращил глаза, потому
что всегда считал Матадора естественной собакой. Кому это надо - делать
генно-электронного пса дворняжьей породы? Или искусственные создания уже сами
научились плодиться? Смешивая родословные, или просто спариваясь с натуральными
особями.
Ковбой спрятал оружие и, сильно дернув меня за собой, потащил к "Бьюику". Открыв
дверцу, он втолкнул меня на заднее сиденье, сам же устроился на переднем рядом с
водителем. Негр, бросив взгляд на меня, улыбнулся и без суеты поднял автолет в воздух.
- Ненавижу животных! - сказал ковбой и, наклонившись, стал осматривать место
укуса. - Штанину гадина порвала. Собак ненавижу больше всего!
- И не говори, Чарли, - толстяк-негр посмотрел на ковбоя, причмокиваяюще жуя
резинку. - Я тоже не люблю этих искусственных тварей. Было у меня тут недавно: смотрю
телевизор, и вдруг экран зарябил. Мигает, мигает. Думал, с антенной что случилось. Вышел
во двор, а там соседская лошадь подключилась к моему энергокабелю и скачивает
электричество. Вытаскиваю ружьишко и в голову скотине. Так хоть бы грамм настоящего
мяса в этой туше был. Ни фига, синтетика одна. Сосед, козел, извинялся, извинялся. Ну,
стукнул я ему пару раз в рожу. Что еще сделаешь-то?
- Да все просто помешались на искусственных тварях, да на запчастях к ним, -
подтвердил ковбой. - Знаешь, у нас на улице старуха живет, старше моей бабки, земля ей
пухом. Ну, та, что по контейнерам отходы собирает. Не знаешь? Ну да ладно. Так вот, сынок
у нее, ну, который в тряпье ходит, мастеровой чертов, обрезал козе ихней ноги и рога, а
потом приделал протезы, которые где-то на свалке подобрал. А вместо рогов знаешь что
присобачил? Деревяшки какие-то! Видимо срезал с ближайшей яблони, да и обстрогал
кое-как. В общем, уродец такой бегает по улице. Смех, да и только.
- Он что, извращенец какой-то?
- Вот и я его о том же спросил. И знаешь, что он мне ответил?
- Что?
- Да, говорит, мамке холодца захотелось. Представляешь?
- Ха-ха! Ну, дают, уроды. Эмигранты, что ли?
- Хохлы какие-то, даже не знаю, где страна такая.
- Ну да ладно, хватит про козлов. Куда вот парнишку повезем, а, Чарли?
- Куда-куда... Сейчас он сам скажет куда.
Ковбой повернулся и резко ударил меня кулаком в лицо. Прямое попадание в нос - это
вам не пончо-мончо! От боли я прикрыл нос руками и уронил голову на колени, сразу
ощутив на ладонях хлынувшую теплую кровь.
- Ну, давай, щенок, рассказывай, где чемодан с деньгами! - закричал над ухом Чарли.
- Какой чемодан? - спросил я, поднимая голову с зажатым пальцами правой руки
носом, и тут же получил кулаком в глаз. Бровь, конечно же, этот ковбой рассек мне сразу, и я
вновь уткнулся лицом в колени. Тут же почувствовал удар по макушке.
Ну что я мог ответить ему, кроме как спросить: "Какой чемодан?" Я же совершенно
ничего не помнил и такой вопрос естественным образом возник в моей голове. Получив еще
пару чувствительных ударов по затылку, я рванулся к двери, схватился за рукоятку и
принялся дергать ее, но блокированная дверь не открывалась.
- Да ты что, парень, - толстяк-негр обернулся, продолжая управлять машиной, и
растянул рот в улыбке, на его скуле дернулись два фиолетовых прыща. - Под нами метров
сто. Рано кончать жить самоубийством, успеешь еще. Да и ты, Чарли, чего разошелся-то?
Пацан ведь он еще, не видишь, что ли? Давай, Санчо, сынок, скажи, куда вы дели дипломат с
деньгами? Скажи, и мы тебя отпустим. Там еще была коробочка такая, прозрачная, с
пальчиковой дискетой внутри.
Если один дядя злой, а другой добрый, то, естественно, тянешься к доброму. Знал я
этот прием, но когда тебе бьют, да еще непонятно за что, то забываешь обо всем и ищешь
любого спасения. В отчаяньи взглянув на негра, я попытался найти у него хоть толику
защиты и понимания, поэтому, с жалобными интонациями в голосе, запричитал:
- Сеньор, мне полицейские память стерли. Я совершенно ничего не помню о том, что
было со мной вчера.
- Ты, Джеймс, ты - сеньор, понял ты кто? - Ковбой, указав пальцем на негра, загоготал.
Толстяк хлопнул ладонью по руке Чарли, отбрасывая ее в сторону, и парировал:
- А почему бы нет? Что, я не тяну на сеньора, что ли?
Тут до меня дошло, что эти ребята не только не из нашего города но, пожалуй, даже не
из нашего округа. Скорее всего, из Североамериканского.
Добрый дядя негр достал носовой платок и протянул его мне.
- На, утрись, а то сиденье загадишь. - Он посмотрел на ковбоя и спросил: - А тебе что
в полиции сказали?
- Что, что... Я ничего такого и не спрашивал. Я узнал, что машина разбита и узнал, кто
ее разбил. Не хотелось светиться, сам понимаешь. Один коп, к которому меня направил
Альварес, дал мне адреса малолеток. Так-то я даже не сообщил, что "Порш" наш. Проверил
салон, сиденье резаное. Говорю, не моя машина, мол, модель не та. Перестраховался на
всякий случай.
- Если этот парень ни фига не помнит, то что с ним возиться? - вдруг начала
проявляться настоящая сущность толстяка. - Надо бы помочалить его еще немного, да в
расход.
- Сеньоры, у меня есть друг, - поджилки у меня уже тряслись. - Может, он что знает?
Говорят, мы вчера вместе были.
- А ему что, память не стерли? - встрепенулся ковбой.
- Не помню, - я пожал плечами, отлично понимая, что логичнее прикидываться
дураком: мол, не знаю, не помню, а то скажешь чего лишнего и не будут со мной
церемониться. А так, хоть какая-то отсрочка.
- Показывай дорогу, - спокойно произнес негр, и я стал координатором полета.
"Бьюик" приземлился у подъезда семиэтажного дома, одного из двух, имевшихся в
нашем районе. Их так и называли: "трущобные небоскребы", потому что выше этой парочки
строений не было. На пятом этаже одной из семиэтажек и снимала квартиру семья
Корсигасов.
- Давай вытаскивай дружка на улицу, - порекомендовал мне ковбой Чарли и,
подтолкнув к дверям, добавил: - И не вздумай что-нибудь вытворить, из-под земли
достану. - Кулак бандита перед моим лицом с моей кровью на костяшках показывал всю
серьезность его намерений и нешуточность моего положения.
Я вошел в подъезд и стал подниматься по лестнице. Меня радовало хотя бы то, что я
сейчас увижу Макса и все ему расскажу, а потом пусть будет что будет. Когда я подошел к
массивной двери с надписью "Профессор Корсигас А.Г.", то заметил, что она приоткрыта.
Из щели доносились чьи-то приглушенные голоса. Я, уже имея добрую порцию адреналина в
крови, опасливо протиснулся внутрь и, пройдя на цыпочках через прихожую, осторожно
заглянул в самую большую комнату квартиры. Ко мне спиной стоял отец Макса, лысоватый
невысокий широкоплечий мужчина. Сбоку находилась заплаканная худосочная женщина.
Мать друга держала платочек у носа и внимательно слушала какого-то человека в белом
халате, видимо врача. Все они расположились возле стола, на котором, тяжело дыша, лежал
сам Макс с закрытыми глазами. На его голове примостилось несколько присосок, от которых
шли проводки к прибору в руках доктора. Помню, я еще тогда подумал:
"Почему он лежит на столе, а не в кровати, как положено больному?"
- Ничего утешительного, - наконец произнес человек в белом халате. - У парня слабый
мозг. Он не выдержал вмешательства стирающих систем. Скажу точно, он до конца дней
своих пробудет в коме. Современной медицине такое пока не по силам. Бывали, правда,
случаи излечения, но лично я с такими не сталкивался, лишь читал про это в научных
альманахах. Никак не могу взять в толк, вы-то что, сами не знали, что у вашего ребенка не
все в порядке с головой? Такое давно уже проверяют у младенцев в любом роддоме.
- Видите ли, сеньор доктор, - серьезным тоном произнес отец. - Это не совсем наш
ребенок. Мы взяли его в детдоме. Нам с женой запретили иметь детей, так сказать, по
причинам наследственных дефектов.
Услышав это, я присел на корточки, не веря своим ушам. У Макса приемные родители!
Вот те на! Я прислушался, стараясь пореже дышать.
- Опять ничего не пойму, - врач почесал затылок. - Но ведь вам ни за что не должны
были предлагать ребенка с такими вот отклонениями.
- Мой мальчик, - мать наклонилась к Максу и стала поправлять ему торчащие между
присосок волосы. - Он был здо
...Закладка в соц.сетях
