Жанр: Научная фантастика
Паутина
...туковиной уникальной; поиск же человека по столь общему описанию будет идти
значительно дольше.
Вначале это было даже интересно. Я выходил на платформах между центром и Малой
Вишерой, прогуливался по небольшим городишкам, на вокзалах которых еще сохранились
деревянные сиденья, а в чистом воздухе ощущалось то провинциальное спокойствие, которое,
казалось, не нарушается веками. Радостное чувство оторванности, столь ценимое мною раньше
и как-то позабытое в последнее время, наполнило меня с новой силой. Никто не знает, где я, и
здесь никто не знает меня - словно ребенок, убежавший из дома, бродил я по маленьким
городкам, сидел в пустых залах ожидания, расспрашивал кассирш и контролеров,
милиционеров и редких бомжей, говоря им, что ищу брата, с которым у меня здесь (на этом
вокзале, в этом буфете) назначена встреча, да как-то вот разошлись - может, видели его? Эта
легенда тоже подкрепляла чувство новизны: вот так просто, с парой слов про несуществующего
брата, делаешься другим человеком, и кажется, никто уже не вернет тебя на место, в твою
настоящую реальность.
Через четыре дня все это смертельно надоело. Никто ничего не знал об "агенте по
недвижимости". Провинциальные городки уже не вызывали никакого восторга. Все они были
одинаковые. В каждом чувствовалось, что именно городок пристроен к большой дороге, а не
дорога к городку. Шутки аборигенов строились на фразах из старых фильмов и еще более
старых анекдотов. Из того, что можно было бы назвать достопримечательностями, в памяти
оставались лишь высшие (в самом буквальном смысле) точки местной архитектуры. Вероятно,
это была бессознательная реакция на монументальные губы, которые я видел на Московском, и
на последующее превращение галочки от Nike в соответствующий орган. Или же таковы
естественные ориентиры, за которые цепляется глаз в отсутствие более привлекательных
вещей? Над одним городком торчал купол церкви. Над другим - заводская труба с длинной
соплей дыма. Над третьим - странный высотный дом-башня, наверху которого цифровой
индикатор показывал время или температуру.
Где-то еще - то ли в Чудове, то ли в Любани - такой высотной
достопримечательностью оказалась вывеска на здании спичечной фабрики. Заметно ее было
даже из электрички: в темном утреннем небе над городом горели красные голографические
буквы "АО СОЛНЦЕ". Когда я проезжал городок в первый раз, это выглядело забавно. Но
четвертый восход акционерно-общественного "СОЛНЦА" воспринимался как издевательство.
Окончательно же доконала меня встреча с псиэном.
Никто точно не знал, откуда взялись эти существа, похожие на сусликов, но с
непропорционально большой головой и огромными неприятными глазами. Говорили, что они
- потомки тех редких электрических собак, которые выжили во время Целлофанового Мора.
Впрочем, откуда взялись электрические собаки, тоже никто толком не знал. Вместе с новыми
достижениями науки XXI век принес и понятие интерпретационного барьера. Конечно, раньше
тоже существовали технологии, которыми обладали одни группы людей и не обладали все
остальные. Однако в рациональном XX веке эти ноу-хау в основном были наглядными -
ядерное оружие, космические полеты, суперкомпьютеры. В первом десятилетии нового века
произошел всплеск открытий в менее осязаемых сферах. Даже самые общие данные об этих
открытиях глушились стенами корпоративной секретности, международными договорами и
собственными запретами отдельных стран на развитие отдельных технологий. Поэтому
проявления таких достижений в менее развитых странах зачастую воспринимались как
сверхъестественные явления.
России особенно повезло с падением за И-барьер: к началу нового века практически вся
отечественная наука разъехалась за рубеж. И хотя спустя десяток лет она начала понемногу
возвращаться и возрождаться, массовое сознание все еще демонстрировало странные
метаморфозы: маскировка под цивилизованную страну то и дело срывалась приступами почти
средневекового мистицизма в отношении очередной высокотехнологичной новинки,
выброшенной на черный рынок.
Оставалось утешаться тем, что у нас этот мистицизм по крайней мере не навязывали
народу на государственном уровне столь активно, как в других странах. Чего стоил один только
Парящий Мавзолей Туркменбаши, который к тому же периодически заносило в воздушное
пространство соседних государств, так что соседи неоднократно обещали поднять истребители
и распылить летающую святыню туркменов на всю таблицу Менделеева.
С собаками вышло хуже. Это было не штучное декоративное чудо, а широкая эпидемия
чего-то неуловимого и разрушительного. По одной из версий, всему виной стали генетические
эксперименты в Великобритании. Там якобы пытались вывести собак, способных накапливать
и сбрасывать в случае необходимости электрический заряд, как это делают электрические угри
и скаты. Эксперимент поначалу сочли неудавшимся - собаки с новым геном никак не
проявляли желаемых свойств. Но свойства проявились у следующего поколения, которое
выросло уже не в лаборатории, а на воле.
Однако более популярной была версия "электрической чумы". Чудо нанотехнологии
вырвалось, как утверждали, из самой IBM Research Lab в Цюрихе. Что конкретно хотели там
получить, неизвестно. Говорили, что эти искусственные вирусы, распространившись по всему
телу зараженного ими существа, образовывали сеть из миллиардов электрических наноузлов,
так что тело превращалось в своего рода антенну. Согласно этой версии, достаточно было
сбежать одной лабораторной собаке, чтобы разразилось то "электрическое бешенство", которое
и прокатилось пять лет назад по всей Еврафрике.
Первые месяцы это смахивало на обычное бешенство. Вскоре стали поступать сообщения
о дворнягах, вспыхивающих без видимой причины и моментально сгорающих. Потом было
замечено, что "бешеные" собаки бросаются не на кого попало, а на людей с мобильными
телефонами, ноутбуками и другими электро- и радиоприборами. Более того, оказалось, что
зараженные электрической чумой четвероногие сами создают сильные наводки в работе
приемников, телевизоров и прочей чувствительной техники. Начались аварии. А вслед на ними
- паника и массовое избиение не только "ходячих микроволновок", но и всех остальных
собак.
Даже убитый электрический пес мог ударить током, поэтому их с величайшей
осторожностью паковали в пластик, из-за чего Мор и назвали Целлофановым.
Неизвестно, могли ли кошки подцепить электрическое бешенство. Скорее всего, их
подвела давно известная способность наэлектризовываться от трения и иногда слегка бить
током хозяев. Но в год моровой паники и этого было достаточно: котов истребляли тоже, хотя и
с меньшим размахом. Досталось и другим животным, особенно после сообщения из Берлина о
том, что в городском зоопарке средь бела для "самопроизвольно вспыхнули" жирафы и зебры.
В Прибалтике ополчились даже на белок. Но к тому времени паника стала спадать, и в
некоторых зоопарках звери все-таки остались живы.
Через пару лет и об электрических собаках никто уже не говорил с придыханием.
Вероятно, зараженные псы были не особенно живучи. К тому же вскоре началась эпидемия
странного гриппа, который сваливал людей всего через несколько часов после заражения, и
если лечение не начиналось тут же, дело кончалось летальным исходом уже на следующий
день. После гриппа пришли лоа-лоа, тропические паразиты, неизвестно как адаптировавшиеся в
Европе. За этими напастями все забыли об электрических псах.
Пока не появились псиэны. По виду они не очень-то годились в родню собакам. Однако
была одна черта, которая заставляла заподозрить в них потомков электрических псов -
сильные наводки, которые псиэны создавали уже не в электроприборах, а в головах людей.
Взглянувший в большие черные глаза псиэна рисковал получить как минимум депрессивный
психоз, как максимум - полную потерю памяти.
Попытки поймать псиэна неизменно кончались сообщениями о нескольких новых
пациентах психбольницы. К тому же эти головастые суслики обитали в основном в провинциях,
редко попадались людям на глаза, были очень живучи и ни на какие приманки не покупались.
Тем более удивительным оказалось самое последнее известие об этих странных зверьках:
псиэнов начали приручать бомжи, отправляя их выпрашивать деньги.
О появлении псиэна в вагоне я узнал еще до того, как он дошел до моей скамейки. По
вагону прокатился испуганный шепот, и пассажиры, пряча глаза, начали доставать лички. Я
оглянулся. Глазастый суслик ковылял по проходу, ненадолго останавливался у каждого
диванчика, и шел дальше. На его спине, словно игрушечный рюкзачок, болтался портативный
кассовый аппарат - из тех, какими снабжают продавцов мороженого. Пассажир, к которому
подходил зверек, проводил личкой по желобу сканнера, сбрасывая кредиты со своей карточки
на неведомый банковский счет. Считалось, что червонца вполне достаточно, чтобы зверек
отвязался. Большинство пассажиров, очевидно, ехали этой электричкой не в первый раз и уже
были знакомы с процедурой добровольно-принудительных пожертвований. Нарываться на
промывку мозгов за жадность никто не решался.
Интересно, почему его ухитряются приручить именно бомжи, думал я, пока псиэн был
еще далеко. Может, потому, что у нищих ничего нет, а чуткий зверек улавливает это и доверяет
им? На моем счету, согласно индикатору лички, оставалась последняя тридцатка. Я дважды
нажал на соответствующий квадратик, приготовившись скинуть все эти кредиты псиэну, с
тайной надеждой, что удастся задобрить зверька. Вдруг через него или его хозяев можно будет
что-то узнать о человеке, которого я ищу.
Однако чертов суслик просто проигнорировал меня! Задержавшись буквально на секунду
у ножки моего сиденья, он как ни в чем не бывало потопал дальше, даже не дождавшись, когда
я проведу личкой по его рюкзачку! Это было уже чересчур - получается, что псиэн принял
меня за нищего и не удостоил внимания!
Спустя пару минут после того, как большеголовый суслик собрал пожертвования и
удалился, пассажиры снова вздрогнули. Как и в случае с псиэном, по реакции масс можно было
заранее узнать о начале следующего акта представления. В вагон вошел патруль.
Волна испуганной тишины говорила достаточно и о типе патруля. Приход алексиевцев
невозможно было спутать даже с рейдом ОМОНа. Сидевшая напротив меня женщина с
картофельным носом и большой корзиной трижды перекрестилась и прошептала молитву. Ее
молодая спутница с носом того же корнеплодного типа одернула юбку и стала застегивать
верхнюю пуговку воротника. Пуговка не давалась, девушка судорожно теребила воротник
дрожащими пальцами - но вдруг широко распахнула глаза и замерла, как кролик перед
удавом.
В проходе выросли три черные пуленепробиваемые ряс-палатки, увенчанные тремя
головами с одинаковой стрижкой в стиле "брит-поп". Золоченые крестообразные АКЭЛы
покачивались на крепких шеях, разбрасывая ослепительные зайчики. Такие же крестики, но в
миниатюре - эмблема святназа - сияли в петлицах. Слезоточивые гранаты РПЦ-5 звякали на
поясах. Старший по очереди поглядел в глаза женщинам с картофельными носами, затем
уставился на меня. У него были глаза цвета заварки, которую находишь в чайнике, вернувшись
домой из месячного отпуска. Двое других алексиевцев тем временем смотрели под скамейками,
видимо надеясь, что там их ждет - не дождется псиэн.
Очевидно, мои глаза так же мало понравились старшему патрульному, как и его глаза -
мне. Он положил руку на блестящую перекладину своего электронного АК, другой рукой
вынул из широкого кармана ряс-палатки небольшой пакетик из черной бумаги. Подняв пакетик
двумя пальцами к моему лицу, алексиевец произнес тихим голосом василиска:
- Соя морозоустойчивая "Осень Патриарха". Улучшает обмен веществ. Незаменима при
гастрите и во время Великого поста. Желаете приобрести, брат мой?
Интересно, что ответил бы на это "братание" мой самый религиозный виртуал, Монах
Тук? Может, напомнил бы, что в Новом Завете добрым христианам не предписывается
наводить на людей автоматы, ездить на бронированных джипах по встречной, предоставлять
налоговой полиции услуги шпионажа за населением и торговать
генетически-модифицированной соей со странными свойствами? Ну, в Сети-то мой Тук
ответил бы им и пожестче. А вот здесь, в реальности...
Я открыл было рот, но женщина с картофельным носом спасла меня от диалога. Она
буквально выхватила пакетик с семенами у алексиевца. Другая рука уже протягивала личку для
оплаты. Алексиевец снял ладонь с АКЭЛа и провел ею над личкой плавным жестом,
напоминающим благословение. Затем снова опустил руку в карман ряс-палатки и произнес
более благожелательным тоном:
- Имеются в продаже семена картофеля самовыкапывающегося "Марфа и Мария"...
Женщина с корзиной печально улыбнулась и покачала головой. Отказ был мягким, однако
за ним чувствовалась вековая воля народа, который отдал Наполеону только Москву, но не
больше. О, эти некрасовские женщины, вечная сила Севера! Моржа на скаку остановит, в
горящее "иглу" войдет!
Алексиевец обменялся взглядами с двумя другими патрульными, которые к тому моменту
уже закончили осмотр подскамеечной части вагона. Затем старший перекрестил своим
АКЭЛом воздух над проходом, и кивнул на дверь в тамбур. Не проронив больше ни слова,
святназ двинулся дальше.
На Московском я вышел из вагона в твердой уверенности, что с меня хватит. И с чего я
взял, что "агент по недвижимости" как-то причастен к моим фокусам с предсказаниями?
Только на том основании, что он и я - два психа с похожими заморочками? Нет, довольно
гоняться за тенью, пора домой. На моем счету всего тридцатка, мое лицо выдает пренебрежение
Великим постом, а для сусликов-телепатов я вообще пустое место.
Я в последний раз оглядел вокзал и спустился в переход. Навстречу из туннеля летели
звуки, больше всего напоминающие то, что слышится, когда соседи сверху передвигают
тяжелую мебель по линолеуму.
Нищий в драной хламиде - в прошлой жизни она могла быть и святназовской
ряс-палаткой, и макинтошем от Apple - стоял на повороте туннеля и мучил деревянную
блок-флейту. Вряд ли это можно было назвать музыкой. Правда, время от времени серия из
трех-четырех писков образовывала нечто, смутно знакомое - но тут же, не дав вспомнить,
исполнитель обрывал намек на мелодию очередным немыслимым пассажем. Казалось, все
старания нищего направлены на то, чтобы раздражать прохожих этой какофонией и
неудавшимся припоминанием.
Я заранее ускорил шаг, намереваясь пройти туннель побыстрее. Но еще через несколько
шагов увидел на полу перед горе-флейтистом нечто, что зацепило глаз и не отпускало, пока я не
подошел ближе. Изящная хрустальная фигурка - рюмка в форме женского торса? - стояла на
краю грязной картонки, которую нищий использовал в качестве подстилки для своего
"полу-лотоса".
- Купи вечность, добрый человек.
Ни в интонации сидящего на полу бомжа, ни в его лице не было ни капли просительности.
Казалось, он отвечает на какой-то будничный вопрос.
Я взял хрусталь в руки. У рюмки не было дна! Это вообще была не рюмка, а песочные
часы - но без песка и без крышечек, которыми обычно закрыты оба конца сосуда.
- Купить не смогу, - сказал я. - А вот обменять...
- Не из Новых Нетских часом? - В глазах бомжа заиграли веселые искорки.
- Нет, но... люблю меняться, - ответил я. О том, что деньги на исходе, я тактично
умолчал.
- Ясно, - подмигнул бомж. - Я тоже люблю. Чего у тебя?
Я вынул брелок с нью-йоркским "песчаным долларом" - совершенно бесполезный
теперь, когда личка заменила все мои ключи. Отстегнув от брелка посеребренную ракушку, я
положил ее на картонку, справа от таких же бесполезных песочных часов без песка. Потом
подвинул ракушку немного вперед, как того требовал ритуал обмена - странная современная
причуда, которой меня научил Саид. Бомж некоторое время рассматривал оба предмета.
- Песок, - сказал он наконец и подвинул часы вперед.
- Песок, - согласился я и снял хрустальную фигурку с картонки.
Общая ассоциация, связывающая два предмета, была подтверждена обеими сторонами:
обмен состоялся. Бомж, однако, не стал прятать "песчаный доллар", а оставил его на картонке.
Вероятно, до следующего обмена.
- А сигаретки не будет? - спросил он.
- Будет.
Он потянулся к предложенной пачке, но не стал брать сигарету:
- У тебя ж последняя...
- Ну, оставишь половину.
Нищий с удовольствием закурил и неожиданно спросил все тем же будничным голосом,
словно мы давно знакомы:
- Ищешь Куба?
- Кого? - переспросил я.
- Был у нас такой. У него фамилия была чудная. То ли Кубилин, то ли Кубарев. А звали
просто Кубом.
- А кто вам сказал, что я кого-то ищу?
- Дак у тебя во лбу написано.
Ослышался ли я, или он так и сказал: "во лбу"?
- Я ищу человека, который называл себя "агентом по недвижимости".
- Это Куб и был. Только он себя такими мудреными словами мог называть. Еще он был
"распределитель бабочек", и как-то там еще... не помню уж.
- А почему "был"?
- Так помер он. Аккурат неделю назад и отбросил коньки.
Больше мне нечего было узнавать. Я взял протянутый мне окурок. Нищий, продолжая
меня разглядывать, поинтересовался:
- А ты часом не родственник? Лицом-то похож.
- Родственник. Брат... двоюродный.
- То-то я и смотрю. И не жлобишься, покурить дал. Куб такой же был. Вокруг него
много народу толклось. Он завсегда выпивку мог достать или еще чего. Но сам не крал и не
просил никогда. А только завсегда знал, где дверь забыли закрыть, или излишки какие
остаются, или еще чего. Феномен был, одно слово. Только очень невеселый по жизни. В
молодости дров наломал, его и мучило. Какую-то там сеть не так сделал...
- Сеть? - я оживился. - Компьютерную? Но ее же делал не один человек. Тысячи
людей на это работали много лет.
- Не знаю, кто там работал и какая сеть. А Куб ее не сам делал, верно. Он только помог,
как он всегда делал. Что-то там наперед увидел-распределил по чьей-то просьбе, вот сеть и
вышла неверной. Куб тоже говорил: все равно сама бы выросла, но только чуток попозже. И
совсем другая. Не знаю, чего у него там не вышло. Сам-то я в этом ни бум-бум. Да и он говорил
всегда туманно, словно Моисей какой. Ну, вроде того, что сети разные бывают. И вот у него
из-за той ошибки получилась не то чтобы полезная сеть, как оросительная или там рыболовная.
А какая-то другая получилась, неверная. Паучиная, что ли, не знаю.
Я заметил, что курю фильтр.
Вот значит как! Наломал непонятных дров с Сетью и помер. Ничего не скажешь,
идеальный агент по недвижимости. Врач исцелился сам.
- А ты, если родственник, так может, ты тоже можешь, это... выпивки достать или еще
чего? А?
Похоже, этот бомж смотрел на мир так же рационально, как Жиган. И еще какая-то мысль
летала рядом в воздухе, точно полупрозрачная бабочка. Я следил за ней, затаив дыхание и
стараясь не упустить ее из вида, пока она не сядет и...
- Может, и я могу! - сказал я и подкинул на ладони пустые песочные часы.
- Заметано! Я завсегда здесь. Заходи, если что. Помянем братана.
Он снова взялся на флейту, давая понять, что разговор окончен. Я уже отошел метров на
двадцать, когда почувствовал едва заметный толчок в затылок - словно кто-то легким
щелчком сбил с моей головы невидимую кепку. Я обернулся.
Из кармана бомжовой хламиды на меня глядел псиэн. Бомж дунул в свою дудку, извлекая
из нее визг тормозящего поезда, и зверек спрятался обратно. Кажется, наше с псиэном
отношение к этой музыке было схожим.
В экстрасенсов я никогда не верил. Но надежда, вспыхнувшая во время разговора с
нищим, поколебала мое неверие. Не то чтобы я вдруг зауважал нечто сверхъестественное -
скорее наоборот, перестал относиться к нему как к сверхъестественному. Мне показалось, что
теперь я знаю, как именно работает на практике та формула отношений, которая пришла мне в
голову перед началом поиска "в лоб". И это новое, "нелобовое" решение выглядело вполне
естественно - по крайней мере, пока я ехал в метро.
Дома меня снова стал терзать скептицизм. Тем не менее, я решил провести задуманный
опыт. Я очистил письменный стол и полез в сервант, где стоял Хрустальный Паук. Этот приз за
победу в одном сетевом конкурсе был чем-то средним между большой рюмкой и маленькой
вазочкой для варенья: стеклянная посудина в виде паука, лежащего на спине. Во время
вечеринок в моей квартире я использовал эту штуку как дополнительную пепельницу для
гостей. А иногда от скуки ловил ею мух на столе, переворачивая посудину вверх дном: тогда
Паук вставал на лапы, и бедная муха металась в его хрустальных объятиях.
"Махнемся?" - спросил я у серванта. Затем вынул из кармана пустые песочные часы,
полученные от бомжа, и поставил на полку рядом с Пауком.
По ритуалу, сервант должен был теперь сказать "Хрусталь", если бы умел говорить и
хотел меняться. Однако говорить он не умел. Зато я, разглядывая две прозрачные безделушки,
заметил, что в них есть еще более глубокое сходство: Хрустальный Паук был поразительно
похож на увеличенную половинку от хрустальных часов. Я даже не знал, как выразить
покороче это свойство. Хорошо, что сервант неразумен, а то у него была бы та же проблема, и
это наверняка затруднило бы наш обмен. Я снял Паука с полки и поставил на стол.
Теперь, после "замены переменной", надо добавить другие "коэффициенты", которые
фигурировали в моем уравнении-пропорции с "пропавшим братом". Я вынул
серьгу-дримкетчер, повесил на люстру и сел в кресло под ней.
Итак, ему было достаточно лишь подумать? Я стал думать, что Хрустальный Паук
съезжает по столу к краю, падает и разбивается вдребезги... Падает и разбивается вдребезги...
Разбивается вдребезги, сволочь!
Паук не двигался.
Я представлял, что он начинает покачиваться. Что сдвигается хотя бы чуть-чуть. Ничего
подобного. Я дважды снимал дримкетчер с люстры и сжимал в руке. Я проверял, не приклеился
ли Паук к столу - при касании рукой он легко скользил по полировке. Я ставил его на самый
край и снова пытался сдвинуть мыслью. Бесполезно.
Битых полчаса я упорно сверлил взглядом злосчастную рюмку-вазочку, мысленно
повторяя "упади и разбейся", рисуя в воображении яркие образы битого стекла - и все больше
чувствуя себя идиотом. Ежу понятно, что стекляшка тяжелая и никакой мысленный образ,
никакой приказ не заставит ее сдвинуться. Надеяться на это мог только сумасшедший.
Устав от дурацкого опыта, я не заметил, как задремал.
Когда я проснулся, уже стемнело. Черт, я же должен позвонить Сергею, договориться об
очередном выступлении моего виртуального Робина! Я вскочил, бросился к телефону и...
...громкий хрустальный звон разлетелся по комнате. Я совсем забыл про Паука - и сбил
его рукой в темноте. Он упал и разбился вдребезги.
Я улыбнулся и вслед за этим понял, что вот теперь-то, если смотреть со стороны, я уж
точно выгляжу полным идиотом. Улыбающимся идиотом. Впрочем, кто может увидеть, как
улыбается человек, стоящий один посреди темной комнаты? Я отдернул занавеску. Битый
хрусталь на полу вспыхнул лунным светом, словно россыпь светляков.
Не собирая осколков, я осторожно прошел между ними к телефону и позвонил Сергею.
Только лишь мы обменялись приветствиями, он резко спросил:
- Профессор, вы случайно не подсели на диоксид?
- Нет... а что? - удивленно пробормотал я.
- Голос у вас подозрительно счастливый. Как у хакера, который впервые залез в систему
безопасности во дворце одного иранского аятоллы и обнаружил, что целых четыре камы
внутреннего наблюдения установлены в купальне гарема.
- Во-первых, не четыре, а всего две. К тому же вторая стоит под водой и через нее редко
что видно. Хотя, если посчастливится...
- Все-все, док, не растекайтесь мышью по хрефу, - перебил Жиган. - Извините, что
устроил вам проверку. Думал, мало ли, вдруг это не вы.
- А кто?!
- Не знаю. Тут какая-то еррорда происходит. При встрече расскажу подробнее.
Мы договорились встретиться в "Тетрисе" через два дня. На нашем условном языке это
означало - сегодня в "Сайгоне" в два часа ночи. Потом я завел будильник, включил "соньку"
и набрал адрес Мэриан.
И вовсе не удивился тому, что в этот вечер не было ни отказов, ни проверок с помощью
сторожевых сфинксов.
- Да?
- Здравствуй. Я получил твою сережку.
- Понравилась?
В голосе Мэриан была какая-то печаль. Или тревога. Сговорились они все, что ли?
- Да, очень красивая штучка... и неожиданная. Спасибо. И за часы тоже. Те самые, с
которыми никогда не опоздаешь. Но почему ты не отвечала на мои звонки? Между прочим, у
нас после того разговора...
- Я знаю. К вам кто-то залез. Извини, что я отключилась первой... Если бы ты первым
дал отбой, такого не случилось бы. Это известная дырка, через нее можно легко поймать
второго, оставшегося на линии, когда первый отсоединяется. Если я остаюсь второй, со мной
такая бяка не проходит, потому что я не... В общем, у меня на эту бочку есть затычка. Но я
забыла, что у тебя такой затычки может и не быть.
- Ничего, вроде все обошлось. Как... как твои дела?
- Дела... как дела. Ты ведь звонишь, чтобы услышать продолжение сказки?
- Не обязательно. Можно и просто так поговорить... Ты снова будешь меня
подкалывать, да?
- Вряд ли. Я и так наговорила тебе глупостей в прошлый раз...
- А мне они не показались глупостями. Я много думал об этом, о сказках как продуктах
психозеркал... В общем, я не согласен, но долго не мог сформулировать, в чем именно. А
теперь, кажется, могу.
- Ну и?...
- Во многих сказках описываются чудеса, которые не объяснить как метафоры,
гиперболы и прочие приемы "кривого отражения" обычных человеческих историй. Как
правило, эти элементы выступают в сказках на вторых ролях, как подручные инструменты
человека... однако из самих этих элементов складывается совершенно нечеловеческий мир. И я
знаю как минимум один мир, где подобные вещи - обычное дело.
- Ага, богатый мир писательского воображения.
- Нет, я имею в виду мир, где все это происходит на самом деле! Мгновенное
перемещение в пространстве и во времени. Мгновенная трансформация или дублирование
предметов. Магия заклинаний, когда одно слово или да
...Закладка в соц.сетях
