Жанр: Научная фантастика
Сборник рассказов
... завидовал мальчикам постарше, потому что, как только мы уходили
от дяди Игоря, они тут же начинали командовать. Но вообще-то было
интересно бродить большой толпой по темным улицам. Мы чувствовали себя
самыми главными, совсем взрослыми.
А мама почему-то сильно плакала утром. Она кричала: "Чтобы я никогда
больше не видела тебя со стеклянными глазами, слышишь, никогда!" Я ей
нагрубил и убежал.
Чего она разволновалась? Непонятно. Мамины слезы меня жутко
расстроили: я очень редко видел, чтобы мама плакала. Одновременно я слегка
на нее злился. Странно. Что-то было не так, но что? Конечно, когда дядя
Игорь вставляет ключ в спину, это приятно. Но почему глаза становятся
стеклянными? Почему вечером мне нравится воровать землянику, а утром я
знаю, что поступал плохо?
Почему я нагрубил маме?
Вопросы меня замучили. И я вдруг понял: лучше всего было бы плюнуть
на дядю Игоря. Не ходить к нему по вечерам, забыть про ключик, про
землянику и про глупое веселье. Но я уже точно знал - сделать это будет
трудновато. Не смогу я к нему не пойти, и все тут. Что же делать?.. Я
пробовал нащупать дырочку у себя спине. Руками никак было не дотянуться.
Тогда я пробрался в дом к дяде Игорю, пока он был на базаре, и начал
искать этот зловредный ключ. Лучше я ничего не придумал. Но сосед
неожиданно вернулся и застукал меня. Наверное, кто-то из ребят заметил и
ему доложил. Я думал, он рассердится, устроит скандал, а получилось все
наоборот. Когда дядя Игорь узнал, зачем я залез к нему, он обрадовался! И
сам достал ключ. Он дал мне эту штучку в руки (просто так, подержать) и
объяснил, что дело совсем не в ключе и даже не в том, чтобы найти дырочку
в чьей-либо спине. А в том, хватит ли сил и умения повернуть вставленный
ключ. Дело только в этом, - объяснил дядя Игорь. Если сил и умения
хватает, значит, человек всегда может получать от других людей то, что ему
нужно, и затем варить себе разные необходимые для жизни бульоны. Точно так
дядя Игорь и делает. Я же пока еще слишком мал и ни за что не смогу
повернуть эту дурацкую железку, даже если исхитрюсь кому-нибудь ее
вставить в спину. "Смешно надеяться!" - сказал дядя Игорь. Почему-то он
был уверен, что ключ мне понадобился для того же самого, для чего и ему.
Он меня похвалил: "Шустрый мальчик! Ничего, подрастешь, тогда и
попробуешь." Я не стал его разубеждать. Во-первых побаивался - вдруг он
все-таки рассердится? Во-вторых, я немножко обиделся. На самом-то деле я
хотел украсть ключ только для того, чтобы никто не мог подловить им меня
сзади.
От дяди Игоря я сразу побежал к Петьке и все ему рассказал. Он жутко
удивился, но не поверил. Он сказал, что ничего такого у дяди Игоря не
видел, и что я, наверное, вру. Он сказал, что никто мне ключа в спину не
вставлял, а уж ему, Петьке, и подавно! Просто у дяди Игоря очень
интересно, а сам он хороший мужик. И землянику таскать из-под носа у
монахов тоже интересно, вот ребята этим и занимаются. Мне неохота было с
ним спорить. Я попросил его показать спину, он показал, и я долго искал
там дырочку. Ее оказалось трудно найти, такая она была неприметная. Но я
все-таки нашел - точно посередине между лопаток, куда человек не может
достать руками. Если специально эту дырочку не искать, ни за что не
заметишь! Потом я попросил Петьку посмотреть мою спину, и он тоже нашел в
ней дырочку. Он еще больше удивился, сказав, что все равно не верит в эти
глупости, и ушел играть с ребятами в роботов. А я решил не идти сегодня
вечером к дяде Игорю. Не идти, и все тут!
Но я пошел. Не знаю, почему. Ничего не мог с собой поделать. Я шел к
дяде Игорю и старался не плакать, хотя мне хотелось. А потом опять стало
весело и хорошо, дядя Игорь смешил нас историями про всяких дурачков,
которыми умные люди играют, как хотят, мы лазили в сад за земляникой, а
ночью мне снились сны, где я дрался и всегда побеждал. Только утром мама
снова плакала, гораздо хуже, чем вчера. Она не кричала и вообще ничего не
говорила, но я знал, что ее огорчили мои стеклянные глаза. Если бы она
ругалась, было бы легче. Она плакала так страшно, что я не знаю даже, как
это описать. Я чуть не умер от стыда. Она ведь из-за меня мучилась! Вот
тогда я и решился. Я понял, что если уж родился мужчиной, то и поступать
обязан по-мужски.
Поняв это, я пришел к Петьке и прямо спросил - друг ли он мне. Он
ответил, что друг, конечно. Я раскалил в плите чугунную плитку, объяснив,
что мне нужна помощь в одном очень важном деле. Он должен взять эту гирьку
щипцами и приложить ее к моей спине - в том месте, где вчера нашел
дырочку. Петька сначала испугался, стал отказываться, но когда я отдал ему
свой ремень с бляхой и перочинный ножик, согласился. Я лег на живот, а он
сделал все, как я просил.
Мне было ужасно больно, и я плохо помню, что было дальше. Кажется, я
куда-то бежал, меня ловили, я вырывался... Что творилось с мамой, совсем
не запомнил. В тот же день она увезла меня обратно в город, там я долго
болел. Но зато дырочка пропала! Санька, мой сосед по лестнице, проверил -
рана от гирьки зажила, остались только шрамы. Я, кстати, посмотрел
Санькину спину. У него была точно такая же дырочка, но я ему ничего не
сказал, потому что он все равно бы не поверил.
Я много думал. И когда болел, и потом, когда поправился. Неужели все
люди имеют предательские дырочки в спинах? Может быть, они есть только у
детей, а у взрослых сами собой пропадают? Хотя, нет, само собой ничего не
бывает. Наверное, каждый нормальный взрослый когда-нибудь решался и
запаивал дырочку раскаленной гирькой. А потом долго болел - как я...
Другой важный вопрос - почему ребята не замечали, как им вставляли ключ в
спину и заводили их? Почему один я увидел? Может быть, некоторые и
замечали, но им было наплевать? Ладно, об этом надо еще подумать. А хуже
всего вот что. Есть люди, которые знают о дырочках и у которых хватает ума
сделать ключ, чтобы ловить на него дурачков вроде меня! Это хуже всего.
Или нет? Или хуже всего то, что остальные люди ничего не знают и ничего не
видят?.. Ладно. Следующим летом я обязательно поеду с мамой в деревню, там
и разберусь. Пусть дядя Игорь подождет немного.
В общем, прошедшее лето было коротким, но очень увлекательным, и я
его никогда не забуду.
Александр ЩЕГОЛЕВ
ОЛЬГА
Ее любили все, кто успел познакомиться с ней. Никто не знал, кто она
такая, откуда пришла и куда уйдет - так же, как никто не знал ее прежнего
имени, - но это было неважно. Ее называли Ольгой.
Началось так: она увидела, как хоронят молодую девушку. Покойница
лежала на боку и с тоской смотрела на людей. Ольга испугалась и закричала,
наполняя криком пустые сердца зрителей. Никто кроме нее не понял, что
совершается ужасная ошибка. Ольга кричала: "Нельзя хоронить, девочка
живая!"
"ОШИБКА!!!" - билось эхо под каменными сводами.
И крик этот услышали.
Потом был зал, в котором размещался узкий длинный стол. Вдоль стола
каменели молчаливые фигуры в черном. Ольга стояла на одном из концов - на
том, что ближе к нам. По левую ее руку был друг. По правую - чан с кипящей
водой. Она разделывала курицу: мелко-мелко рубила ощипанную тушку, чтобы
затем бросить кровавые куски в кипяток.
Принесли покойника, положили его на стол, отступили, ожидая Слово.
Тот сразу сел, свесив ноги вниз. Очень красивый был мужчина, с умным
волевым лицом - таких особенно жалко. Абсолютно белый. Он умоляюще смотрел
Ольге в глаза и указывал, указывал пальцем на себя, все еще надеясь. Он
очень хотел жить. "Люди ждут ответ, - тихо напомнил друг. - Да или нет?"
Тогда Ольга отрицательно покачала головой - ошибки, увы, не было. Человек
умер безвозвратно, похороны должны состояться. Она заплакала, не в силах
чем-либо помочь.
Следующим также был мужчина, огромный и грузный, одетый в тяжелое
серое пальто поверх серого костюма, занявший своим телом едва ли не
половину стола. И этот покойник также не смог лежать - стремительно встал
во весь рост. Встал прямо на столе, впечатав подошвы ботинок в смоленое
дерево. Ольга вскрикнула от ужаса, отворачиваясь. Человек был нестерпимо
уродлив: рыхлое лицо, непропорционально длинные руки, безобразно большой
живот, вываливающийся из расстегнутого пальто. Мертвое тело нависло над
маленькой испуганной женщиной. Однако люди ждали, и она зашептала: "Нет,
нет, нет..." Слово прозвучало. Мужчина покачнулся, поняв приговор. Он
торопливо заговорил. Причем, не ртом, не языком, а своим бескрайним
животом, - заколыхался, распространяя по гулкому залу волны утробных
звуков. Полы пальто развевались, как на сильном ветру. Страстное желание
высказаться раздуло серый костюм до неприличных размеров. Отскочили
пуговицы, лопнули швы.
Невозможно было разобрать ни единого слова.
"Что он хочет?" - спросила Ольга у друга.
"Он говорит, что ты самая красивая, что в своей жизни он не встречал
женщины лучше тебя, и что через полгода ты тоже умрешь. Он уверен, что
когда ты умрешь, вы соединитесь, и ничто не сможет помешать вашему
счастью."
В последнем усилии мертвец потянулся к Ольге. Он упал вперед, лицом
точно в кровавые птичьи потроха. Его унесли хоронить, потому что и здесь
ошибки не было, а хозяйка стола наконец-то смогла бросить разделанную
курятину в чан с кипящей водой...
Именно так и началось ЭТО.
Ужасного вида мужчина был неправ. Ольга прожила полгода, и еще
полгода, затем год, и снова год, и еще много-много лет. Жива она и
сегодня. Когда она уйдет, не знает никто, даже она сама. И вообще, Ольгу
особенно любят как раз за то, что ее прошлым и будущим можно не
интересоваться, можно даже не вспоминать о существовании этой женщины.
Достаточно верить ей. Достаточно знать ее нынешнее имя. Люди Ольгу ни о
чем не спрашивают, но приходит время, и они с замиранием сердца ждут от
нее Слово. И как же радуется она, если удается увидеть ошибку!
Впрочем, ответ ее всегда честен.
Единственное, что известно наверняка, это то, что она умрет в один
день со мной. Я и она, она и я - мы уйдем отсюда вместе, ошибки не будет.
Лучшая из женщин моя, и только моя. Ведь я люблю ее сильнее всех.
Сильнее всех мертвых.
Александр Щёголев
Показания обвиняемого
http://www.rusf.ru/books/
Александр Щёголев
Показания обвиняемого
Не знаю, зачем вам надо, чтобы я писал это дурацкое сочинение. Вы и так уже всё
выспросили. Наверное, думаете, что я вру, и хотите подловить меня?
Ладно, мне не жалко. Надо, так надо. Между прочим, у меня по литературе пятёрки, так
что сочинения я писать умею. Только сразу предупреждаю, я не преступник! Может быть, я и
не самый хороший человек, но не гад какой-нибудь, это вам любой в нашем классе скажет.
Началось с того, что мама решила выбросить старую мебель. Хотя, нет, с покупки новой.
А потом уж... Вообще-то если разобраться, всё началось немного раньше. Прошлым летом я
работал в молодёжном лагере, приехал домой, а тут такая новость! Папа нашёлся! Я отца
совсем не помнил, он пропал, когда я младенцем был. Ушёл в рейс и не вернулся. Мама
говорила, что он, наверное, утонул. Ей сообщили так: пропал без вести. Он ведь был моряком,
ходил за границу, и однажды его корабль попал в страшное столкновение. Папиных
фотографий я никогда не видел. Мама как-то мне объяснила: она сильно мучилась после
папиной смерти, потому что очень любила его, и, не выдержав, уничтожила все фотографии,
чтобы лишний раз не напоминали. Боялась покончить с собой. Ведь ей надо было жить - ради
меня.
Но это произошло давно, с тех пор маме стало легче, и когда она вспоминала папу, то уже
не так мучилась. Втроём мы и жили - мама, бабуля и я. Бабуля - это мамина мама, а вторая
бабуля, то есть папина мама, умерла до моего рождения. Так вот, прихожу я с рюкзачком
домой, а на кухне сидит мужик в пижаме, ужинает, и мама вся из себя счастливая с ним рядом.
Перемигиваются друг с другом, бабуля тут же крутится... Короче, сообщили мне, что вот это и
есть мой папа. Как выяснилось, он не погиб. После столкновения он болтался в океане,
цеплялся за деревянный обломок, потом его подобрал корабль, попал он в какую-то страну за
границей, а во время катастрофы его здорово стукнуло по голове, что-то там у него сдвинулось,
он забыл всё на свете, и когда его откачали, не мог ничего сказать. Так и мыкался в чужой
стране, больной и голодный, а потом добрался до нашего посольства, его переправили обратно,
но и здесь он тоже ничего не мог объяснить, долго лежал в больнице, лечился, а когда
вылечился и всё окончательно вспомнил, то сразу побежал домой. Вот так. Жалко, что я был в
лагере и упустил момент. Закрутили они историю, прямо, как в кино, и я тут же в неё поверил.
Было жутко интересно! Папа сидел передо мной, хитро посматривал на всех, иногда вставлял
басом что-нибудь смешное, а я стоял столбом, тихо балдел и помалкивал.
Вообще-то я обрадовался. Отец как-никак! Да ещё такой героический. Он мне понравился
с первого взгляда, потому что и в самом деле был похож на моряка. Весёлый, уверенный,
сильный. Настоящий морской волк. Из него прямо-таки сыпались особые солёные фразочки,
которые я никогда раньше не слышал. Помнится, в тот день я приехал усталый и вскоре лёг
спать, а перед сном подумал, что всё расскажу завтра ребятам, пусть они полопаются от
зависти.
В первую неделю было очень здорово. Я сначала стеснялся отца, не знал даже, как к нему
обращаться, но быстро привык. Он оказался простым и свойским, короче, нормальным
мужиком, и слово "папа" перестало во мне задерживаться. Не знаю, почему, но я и теперь
называю его папой, хотя это, конечно, глупо. Просто так удобнее. Да и какая разница? Короче,
в первую неделю я ещё ни хрена не понял и не увидел. А со второй недели всё пошло
совершенно вкривь-вкось, и вообще, по-настоящему эта история началась со второй недели.
Папе не понравилась наша мебель. Он сказал, что она дряхлая и убогая, что ему по
квартире ходить-то стыдно. И предложил её выбросить, а взамен купить что-нибудь
посолиднее, посовременнее. Мама с бабулей, понятное дело, согласились. А у нас, знаете, было
два шкафа для всяких тряпок и шуб: один в большой комнате, другой в коридоре. Так вот, в
этих шкафах жил шёпот. Самый натуральный шёпот, понимаете? Мама, правда, говорила,
будто это сверчок или какой-то там древесный жук завёлся. Она говорила, будто я выдумал
себе детскую игру и никак не хочу повзрослеть, но я-то знал, что это никакой не жук! И не
играл я вовсе! Шёпот мне давал советы, как надо жить. Я не разбирал ни одного слова, но,
посидев немного в темноте, получал ответ на любой вопрос. Я обожал забираться в эту дикую
тесноту, сидеть там, в духоте, отгородившись от остальной квартиры скрипучей дверцей,
слушать шёпот и задавать вопросы. И пусть мама злилась, пусть бабуля смеялась!
А папа сказал, что шёпот - это чепуха, и если в шкафах действительно завелась
живность, то их надо немедленно убирать из квартиры. Я не стал спорить или как-нибудь
бороться за старую мебель, хотя, конечно, я любил её, и мне было ужасно жалко. Но отец - это
отец. Да и мама сразу с ним согласилась. Не мог же я воевать с родителями, тем более, что папа
вернулся совсем недавно? Решили они избавиться от мебели, только не выбрасывать её, а
кому-нибудь продать по дешёвке. И продали. Мои шкафы - соседке с первого этажа,
дворничихе, а я в тот день, когда их уносили из дому, специально подольше шатался по городу.
Мне было погано. Теперь-то понимаю, что я тогда просто чувствовал себя предателем.
Взамен проданному родители притащили новую стенку. Шикарная стенка - шкафы,
серванты, секретеры. И стоит обалдено дорого. Шептать она, естественно, не могла, она была
неживой, но зато в ней сразу же завелась моль. Представляете, что это такое? Родители
взгоношились, напичкали шкафы нафталином, да только это не помогло. Моль нагло летала по
комнате, и в конце концов до того расплодилась, что даже в коридоре можно было её поймать.
Мама пыталась травить моль какой-то химией, но ничего не получалось.
Да, забыл сказать об отце. Он работал в порту - объяснил, что плавать ему не позволяют
врачи. Зарабатывал уйму денег, и купить новую стенку было для него - тьфу. Ещё он
приносил домой всякие шмотки. Я шмотки не люблю, я больше уважаю диски и кассеты, так их
он тоже приносил. Короче, жизнь у нас пошла совсем другая. Не знаю я, как это описать, ну да
вы сами понимаете. Из грязи в князи. Поначалу маме было неловко, мне, кстати, тоже, но все
вокруг нам жутко завидовали, и мы быстренько пообвыклись. Это ведь очень приятно, когда
тебе завидуют. Дружат с тобой, клянчат у тебя записи. А тот героический моряк, которого я
увидел в первый день, куда-то подевался, остался от папы только нормальный мужик, точнее,
нормальный деловой папаша.
И жили бы мы хорошо, если бы не проклятая моль! Бороться с ней оказалось бесполезно.
Самым непонятным было то, что с тряпками и шубами, хранящимися в шкафах, ничего плохого
не происходило, они почему-то не портились. То есть я имею в виду, что хоть моль одежду и не
портила, однако же летала всюду по квартире и спокойненько себе размножалась. Странно,
правда? Но родителей это вполне устроило. Они очень скоро успокоились, перестали обращать
на моль внимание.
А я заметил кое-какие другие странности. Например, мама больше не ругала меня за
плохие отметки. Я человек способный, но ленивый, поэтому "параши" хватал часто, и раньше
маму это всегда расстраивало. А теперь ей сделалась до лампочки моя учёба, зато она стала
ругать меня за испачканные джинсы и выспрашивать, с какими девочками я гуляю. Ещё я узнал
дикую новость - мама начала продавать вещи, которые папа доставал в порту. Знакомым,
подружкам, родственникам. Представляете? А ведь раньше она не любила торгашей, говорила,
что продавать и предавать - слова-близнецы.
С бабулей тоже стало что-то твориться. Раньше, бывало, я приходил после школы с
каким-нибудь корешком из класса, и она кормила нас обоих. Теперь ей вдруг это
разонравилось, и она принялась мне выговаривать, что, мол, я привожу в дом нахалов. А когда
к родителям являлись гости, бабуля пристрастилась отслеживать, кто сколько съедает, потом
докладывать нам и поносить гостей в отдельности и всех вместе. Ещё она научилась давать
ценные указания и делать замечания на каждом шагу. Ну и так далее. Что касается папочки, то
в нём я быстро разобрался - его вообще ничего кроме жратвы и квартиры не волновало.
Но это всё ерунда. Главная странность была вот в чём: мама и бабуля начали постепенно
холодеть. Как бы объяснить? Ну, просто температура их тела стала понижаться. Натурально! Я,
конечно, это понял не сразу, долго не мог врубиться, а когда врубился, когда увидел, что с
каждой неделей они холодеют и холодеют, то тогда впервые испугался. Я подумал о том, что у
нас в доме происходит какая-то гнусность. Особенно было заметно, как остывают руки, прямо
ужас. Лицо, щёки, губы и всё прочее тоже остывало - я специально исхитрился и проверил -
но помедленнее, чем руки... Кстати!
Даже глаза у них холодели, и это, скажу я вам, было самым неприятным. В общем, мама с
бабулей замерзали, но что поразительно, хуже себя не чувствовали, не бегали по врачам. Как
будто так и должно быть. Потом-то я понял, что они просто-напросто ничего не замечали. И до
сих пор ничего не заметили. И не поверили. И вы мне тоже, наверное, так и не поверили.
А папа жил себе, как жил, не меняясь, нисколько не холодея, поплёвывал на всех, гад
(слово "гад" зачёркнуто).
Так вот, о моли. Вы просили меня рассказать о ней, а я тут развёл канитель. Значит,
наблюдал я за странностями и мучился - что же такое происходит? Почему мама и бабуля
теряют тепло? Почему в доме стало так погано? Между прочим, у нас в семье начали назревать
такие крутые заморочки - хоть в форточку вой. Я случайно подслушал: мама с папой решили,
что бабуля им мешает, что она - лишняя обуза, и стали по-тихому прикидывать, как от неё
избавиться. А бабуля откуда-то пронюхала о замыслах родителей. Понимаете, раньше всего
этого просто никак не могло быть! Дикость же - мама против бабули... Короче, думал я,
думал, и однажды ночью меня шарахнуло - неожиданно понял. Сначала мне привиделась в
полудрёме страшненькая картинка. Будто какие-то прозрачные червяки грызут маму с бабулей,
а те их не замечают. Я чуть не закричал и проснулся. Вот тут-то в моей башке и щёлкнуло.
Моль! Почему она не портит шерстяные вещи?
Почему она так расплодилась, что летает по всей квартире? Да потому, что она ест нас!
Понятно? Я вдруг припомнил два фактика, содрогнулся, и в результате окончательно расставил
всё по местам. Гнусности начались после того, как купили новую мебель, и в ней завелась моль.
Это одно. Второе - мне в последнее время стало казаться, будто в маме и в бабуле появились
какие-то непонятные просветы, какие-то мутные полупрозрачные дырки, будто их силуэт
сделался странно размытым. Как я сразу не догадался, что к чему?
Щурился, всматривался, злился, боялся, что у меня зрение дурит... Это моль, это её
работа.
Решил я ночью задачку, и дальше спать уже не мог. Мне было так страшно, что даже
колотило временами. А утром со мной случилась истерика. Стыдно, конечно, ну да ладно.
Больше такого не было и не будет. Я кричал, что-то доказывал, перепугал всех, меня
успокаивали, я отбивался. Хотели даже вызвать врача. Чтоб я сдох, если такое со мной
повторится!
Естественно, они мне не поверили. Они решили: их дитя не в себе. Просто бабуля и
родители не видели того, что видел я - вот в чём беда. И вообще, никто ничего не видел, не
видит и не желает видеть, потому-то мне и не верят. Потому-то и вы мне не верите. Чтобы мне
поверить, надо оказаться на моём месте, надо самому окунуться в болото, в которое
превратилась наша семейка. А так... Зачем вам моя писанина, товарищ инспектор?
Ладно, идём дальше. Значит, я понял, что виной всему моль, а меня никто не слушал.
Было очень хреново, и тогда я решил воспользоваться испытанным средством. Я выбрал
момент и забрался в квартиру к дворничихе, той, которой родители продали часть нашей
мебели. Замок на двери у неё чепуховый. Я влез в свой старый добрый шкаф. Хотел послушать
шёпот и успокоиться, понимаете? Но там лежали чужие вещи, воняло нафталином, было
противно, стыдно и страшно, а самое главное, шёпот стал совсем слабым.
Единственный совет, который я сумел разобрать, был примерно такой: "Надо драться".
Больше ничего. Тогда я вылез и пошёл на улицу. Легко сказать - драться! С кем? С молью, что
ли? Шёпот мне этого не объяснил, и я стал думать сам.
Действительно, как можно бороться с молью? Мама уже старалась её вывести -
бесполезняк, ничего у неё не вышло. А что мог я сделать? Принялся рассуждать и кое-что
придумал. Если разобраться, то моль всего-навсего бабочка, которая откладывает в тряпках
личинки и таким способом размножается. Шерсть жрут не сами бабочки, а их личинки, так?
Значит, нужно сначала изничтожить личинки, а затем уж не давать моли отложить новые.
Кстати, здесь у меня впервые возникли два очень важных вопроса. Во-первых, ест ли моль
меня самого? То есть холодею ли я, становлюсь ли постепенно прозрачным? Во-вторых, почему
моль не трогает папу? Не смог я на них ответить, ни на первый, ни на второй. Хотя, если
честно, тогда эти вопросы меня не слишком волновали. Я ведь решал маленькую практическую
задачку - как победить моль, и кроме того, ещё не понимал до конца всю гнусность этой
истории.
В общем, сначала надо было изобрести способ, как убить проклятые личинки, которые
завелись в нас. И я изобрёл. Идиот! Представьте, пришёл домой, дождался ночи, и, когда все
улеглись, намазался карбофосом. Есть такое верное средство, в туалете хранилось. Смешно,
правда? Я начал с себя, только потом хотел попробовать на маме с бабулей. Короче, я со своим
изобретательством отравился и попал в больницу. Тяжело в больнице - жуткие процедуры,
тоска беспросветная... А когда вышел, вот тогда стало по-настоящему тяжело. Тогда и
начались главные события.
Дома назрел военный конфликт. Родители с одной стороны, бабуля - с другой.
Мама окончательно убедилась в том, что именно бабуля мешает всем нам строить новую
счастливую жизнь. Наверняка это ей папаша нашептал! Тут же возникли какие-то туманные
варианты относительно дома для престарелых, какие-то намёки, шушуканье по углам. Кошмар!
Первой открыла боевые действия бабуля. Она сходила на папину, а потом и на мамину работу,
и написала на обоих заявления о том, что её, мол, выживают из дому. В ответ родители сменили
на двери замок, поставили довольно хитрую систему, чтобы бабуля не могла сама ею
пользоваться и выходить на улицу, когда вздумается. Но бабуля как-то умудрилась открыть
дверь и отправила два письма. Одно в газету, другое в милицию. Она написала, что родители
занимаются контрабандой по крупному, замышляют организовать на квартире тайный склад, и
для этого им нужно избавиться от лишнего свидетеля, то есть будто бы родители хотят её,
бабулю, угробить. Такая закрутилась карусель! Чего только не было. То бабуля объявляла
голодовку, и ей вызывали санитаров, то родители сами переставали её кормить. Сплошные
звонки - то в милицию, то в "Скорую помощь", то в психиатричку. Каждый день ругань,
разборки, вопли. Много всякого было. А тут ещё маме взбрело в голову, что у папаши завелась
в порту какая-то цаца. Бабуля обрадовалась, начала маму подзуживать... А-а, что об этом
говорить! Полнейший мрак. Как у них только сил хватало, ведь мама с бабулей стали
абсолютно ледяными и до жути прозрачными. Вообще, они обе казались мне какими-то
привидениями, знаете, такими бесформенными облачками, которые разговаривают знако
...Закладка в соц.сетях
