Жанр: Научная фантастика
Лачуга должника
...ется в
пользу других кандидатов на бессмертие - он очень уважает Колю Рамушева и
его жену Валю; они живут через пять домов... А может быть... Я перебирал
возможные кандидатуры, порой включая и себя. Еще я размышлял о том, почему
иномиряне дали такой жесткий срок для приема экстракта. Наверно, для того,
чтобы бессмертие досталось тем, кто имеет непосредственное отношение к
нашедшему агрегат? Несомненно, это эксперимент. Через сколько-то времени они
вновь посетят Землю и проверят результаты. Если опыт окажется удачным, они
дадут бессмертие всем людям.
Я вздрогнул, услышав чьи-то шаги. Потом вижу - ко мне Валик приближается.
- А бандура эта, значит, сгорела? - спросил он нервным шепотом.- Это
хорошо!.. Пауль, тебя в дом зовут. Потопали.
- Ты уже обессмертился? - спросил я на ходу.
- Омильонился! Все в норме!.. И ты сейчас омильонишься: это бабуся насчет
тебя такую заботу проявила... А синяя посудина эта, как только мы из нее
жидкость вылили, сразу пропала, в туман превратилась. Никаких доказательств.
Засеки это на ум!
Супруги Бываевы сидели возле круглого стола в той комнате, что рядом с
кухней. Занавеска на окне была задернута для секретности. Стол, как сейчас
помню, накрыт был холщовой скатертью с вышитыми на ней розами и бабочками -
работа тети Лиры. Шесть граненых кефирных стаканов стояли на столе: три
пустых и три - наполненных вишнево-красной жидкостью.
- Павлик! - обратилась ко мне тетя Лира тревожным голосом.- Павлик, мы
решили дать тебе выпить этого самого... Чтоб не постороннему кому, а своему,
понимаешь? И одна к тебе просьба: молчи об этом деле!
- Твое дело, Павлюга, выпить - и молчать. Понял? - строго произнес дядя
Филя.
- Учти, Пауль, если раньше времени начнешь болтать, тебя просто за психа
сочтут. Не поверят! - добавил Валик.
- А поверят - так еще хуже,- вмешался дядя Филя.-Нынче доцентов всяких
развелось - что собак нерезаных, все около науки кормятся. Затаскают они нас
по разным комиссиям. Еще и дело пришить могут, что я не так распределил это
лекарство. А чем я докажу?! Квитанций-то на руках нет.
- Опять же Филимону Федоровичу на пенсию скоро выходить,- испуганно
зашептала тетя Лира.- А если пойдет о нем вредный слушок, что ему миллион
лет жить, то в райсобесе засомневаться могут, давать ли ему пенсию.
- У дедули есть полный шанец без пенсии остаться,- подтвердил Валик.
- Значит, договорились? - просительно произнесла тетя Лира.- А теперь
пей, Павлик, пей!
И она подала мне стакан.
От густой влаги тянуло таинственной свежестью. Вереница мыслей промчалась
в моем уме. Мелькнула догадка: через сверхдолгожительство я обрету всемирное
поэтическое величие. Волны будущей славы к моим подступили стопам,
зазвенели, запели, заплескались в гранит пьедестала. Я ведь стану великим,
бессмертным я стану в веках! Современных поэтов я оставлю навек в дураках! Я
всех классиков мира, всех живых и лежащих в гробу, всех грядущих пиитов
своим творчеством перешибу! Будет книгам моим обеспечен миллионный тираж! Я
куплю себе "Волгу", построю бетонный гараж! Будут критики-гады у ног
пресмыкаться моих! Всем красавицам мира я буду желанный жених! Моим именем
будут называть острова, корабли! С моим профилем будут чеканить песеты,
рубли! Буду я еще бодрым, еще не в преклонных годах,- и уж мне монументы
воздвигнут во всех городах!..
Я выпил стакан до дна и ощутил привкус прохлады и легкой горечи. Через
мгновение ощущение это прошло.
- В нашем полку прибыло! - заявил дядя Филя.
- А кому остальные две дозы? - спросил я.- Рамушевым, наверно?
- Нет, не подходят они для такого дела. Раззвонят на весь свет,- сухо
ответил дядя Филя.
- Одну порцию тогда, верно, соседке дадите, Мармаевой? - стал выпытывать
я.
- Людка Мармаева не подходит,- возразила тетя Лира.- Она почем зря своих
кур в наш огород допускает, сколько раз я ей говорила... Дай ей этого
лекарства, а потом миллион лет мучайся из-за ее кур! Да и болтать она любит,
язык без костей... Тут Валентин один совет дал...
- И опять повторяю: одну дозу надо дать Хлюпику! - решительно заявил
Валик.- Сейчас ему пять лет, а собаки в среднем живут до двенадцати. Через
десять-пятнадцать лет действие экстракта будет доказано на живом ходячем
факте. Сейчас нам нет смысла шуметь о своем долгожительстве, но в будущем
оно нам ой какую службу сослужит! Мы все великими людьми станем.
- Во головизна-то у Валика работает! - восхитился дядя Филя.- Мы все
великими будем, а Хлюпик наш ходячим фактом будет - с хвостом!
- Жаль на собачонку экстракт тратить,- высказался я.
- Павлик, если мы тебе такую милость оказали, жизнь вечную-бесконечную
бесплатно выдали, так ты не думай, что наши дела имеешь право решать,-
обиделась тетя Лира.- Я, может, давно уж мечтаю, чтоб Хлюпик за свою
честность никогда не помирал.
Любимчик ее был тут как тут. Слыша, что упоминают его имя, он вылез
из-под стола, разлегся посреди комнаты и притворно зевнул. Потом подошел к
хозяюшке и требовательно тявкнул.
- Чует, умница, что о нем разговор! Все-то Хлюпик понимает! - заумилялась
тетя Лира. Затем принесла из кухни чистую тарелку, поставила ее на пол и
вылила в нее содержимое одного из стаканов.- Пей, Хлюпик! Пей, ангельчик
честный!
Песик неторопливо, без жадности начал лакать инопланетную жидкость.
Опустошив тарелку, он благодарно икнул.
- А шестую дозу кому? - спросил я. Ответом было неловкое молчание. Потом
дядя Филя, потупясь, произнес:
- Не стоит нам этим питьем с чужими людьми делиться. Подведут. Нельзя нам
счастье свое упускать.
- Фроське надо дать,- предложил Валик.- Тогда у нас два живых документа
будут: собака и кошка.
- А и верно, чем Фроська хуже Хлюпика,- согласился дядя Филя.- Сколько
она мышей-то переловит за миллион лет! Не счесть!.. Лариса, покличь-ка ее.
Тетя Лира прошла сквозь кухню на крыльцо и стала кликать:
- Фроська! Фроська! Фроська! Кушать подано!
Потом вернулась в комнату и заявила:
- Опять она шляется где-то, шлындра несчастная!.. Ну, кошка, через
блудность свою потеряла ты жизнь вечную!
Время шло, а шестой стакан все стоял на столе. Наконец дядя Филя
предложил дать эту дозу поросенку - пусть и он у нас будет долгожитель, про
запас. И тетя Лира отнесла стакан в сарайчик.
- Ну как?- спросил ее Валик, когда она вернулась.- Приемлет он вечность?
- Налила ему в корытце - он сразу и вылакал.
Талантами не обладая,
С копыт не стряхивая грязь,
При жизни ты, свинья младая,
В бессмертье лихо вознеслась!
- Теперь нас, значит, шестеро,- подытожил дядя Филя.
XIX
Я вышел из дома.
Все в мире было по-прежнему и все на своих местах. Картофельные грядки,
деревья, времянка, сарайчик - все обыкновенное, настоящее. И на небе та же
легкая, не предвещающая дождя дымка. Я посмотрел на часы и удивился, даже
испугался: лишь час с небольшим прошло той минуты, когда из-под земли вылез
чешуйчатый агрегат.
Надо обдумать все это, переварить в покое, подумал я и открыл калитку.
Пройдя по улице поселка, свернул на неширокую, поросшую сорной травой
грунтовую дорогу и долго шел по ней; я знал, что она ведет к кладбищу.
Вскоре на взгорье показалась красная кирпичная церквушка с одноярусной
колокольней. Дойдя до погоста, ничем не огражденного, я долго глядел на
сбегающие в низинку покосившиеся кресты. "Пчелы не жалят мертвых",- всплыла
в памяти вычитанная где-то фраза. А меня пчелы будут жалить миллион лет.
Люди будут рождаться и умирать, умирать, умирать, и Эла тоже умрет, а я буду
жить, жить, жить, жить... Мною овладело смутное чувство вины.
- Я не виноват перед вами,- произнес я вслух, обращаясь к ушедшим.- Я не
виноват. Все произошло слишком быстро.
Когда я вернулся в Филаретово, то первым, кого увидал у дома Бываевых,
был Валентин. Он подкачивал камеру своего велосипеда; к багажнику он успел
приторочить объемистую корзину. Валик весело поведал мне, что едет на
станцию Пронино, там неплохой привокзальный буфет. Бываевы решили
чин-чинарем отметить сегодняшнее событие. Тетя Лира отвалила на это
мероприятие свои похоронные ("смер„тные") деньги.
- У тебя в передней вилке трещина,- напомнил я ему,- возьми велик у
Рамушевых, на этом ты рискуешь сломать себе шею.
- Э, все равно,- отмахнулся он.- Авось целым вернусь.- Прикосновение к
вечности не сделало его более осторожным.
- Может, пешком вместе сходим в Пронино? - предложил я.- Я тебе помогу
покупки нести.
- Не, подмоги не треба... И вообще никакой помощи мне теперь не надо. Ты,
Пауль, можешь прекратить свое шефство надо мной в смысле грамматики. Окунусь
на второй год - не беда, потом наверстаю. У меня теперь впереди вагон
времени. И даже не вагон, а черт знает сколько составов.
В этот момент из окна выглянула тетя Лира.
- Павлик, в одиннадцать вечера приходи! Никуда не пропадай смотри! Будем
отмечать!
- Но почему в такое позднее время? - удивился я.
- Раньше нельзя. Вдруг соседи зайдут или кто. А в одиннадцать все уже
спят в поселке.
XX
В назначенный час я постучался в дверь Бываевых. Послышались осторожные
шаги. Тетя Лира наигранно сонным голосом, не отодвигая засова, тихо
спросила:
- Кто там? Мы уже спать легли.
Я назвался, и она сразу впустила меня. Потом выглянула за дверь и,
убедившись, что никого поблизости нет, что никто не видел моего прихода,
снова закрыла ее на засов.
В комнате глазам моим предстал Стол. На нем стояло несколько бутылок
шампанского, а посередке красовался торт. Стеклянные вазочки были заполнены
конфетами "Каракум", "Белочка", "Элегия" и "Муза". Остальная поверхность
скатерти была буквально вымощена тарелками и тарелочками со всякой снедью.
Тут хватило бы на десятерых, а нас было только четверо, не считая Хлюпика.
Песик с голубым бантом на шее - по случаю праздника - важно возлежал на
сундуке. Он был уже сыт по горло.
- Богато!- сказал я, садясь за стол.- Чего только нет! Даже кальмары в
банке!
- Икры нет, Павлик,- с лицемерно хозяйской скромностью посетовала тетя
Лира.- Икры, вот чего нам не хватает.
- И до икры доживем! Главное теперь - не теряться! - бодро изрек дядя
Филя и, подмигнув супруге, принялся открывать шампанское.
Но дело не пошло - всю жизнь он имел дело с иной укупоркой. За бутылку
взялся Валик. Он долго возился, наконец пробка выстрелила в стену и
рикошетировала в Хлюпика. Тот презрительно поморщился.
- Так жили миллионеры!- воскликнул Валентин, разливая вино в стаканы.-
Ведь мы теперь миллионеры!
- Ну, чокнемся за вечное здоровье! - провозгласил дядя Филя.- Чур, до
дна.
Мы сдвинули стаканы, выпили. Дядя Филя крякнул, но кряк получился
какой-то неубедительный.
- Градусенков мало,- буркнул он, наливая себе по второй.
- Смотри, дедуля, не надерись. Шампанское - опасное вино,- полушутя
предупредил Валик, откупоривая новую бутылку.
- Не указывай! Молод, чтоб учить меня!
- Сейчас молод, а через тысячелетье мы с тобой почти уравняемся,-
отпарировал Валентин.- Тебе будет тысяча пятьдесят девять, а мне - тысяча
восемнадцать.
- А ведь верно! Вот это да - уравняемся! - изумленно произнес дядя Филя
и, опережая остальных, опрокинул в себя очередной стакан.
Тетя Лира пила и ела молча, ошеломленная значительностью события. И вдруг
заплакала, стала жаловаться сквозь слезы:
- Поздно лекарство это пришло... Молодости-то через него не вернуть, всю
жизнь вековечную старенькой прохожу...
- Веселья мало! - закричал захмелевший дядя Филя.- Заведу-ка я свои
пластиночки.
Когда-то, работая в пункте по скупке утиля, он отобрал несколько
заигранных, но совершенно целых пластинок. Он очень берег их. И вот теперь
включил электропроигрыватель, поставил на него диск. Игла долго вслепую
брела по какому-то шумному темному коридору. Наконец выделилась мелодия,
прорезался голос певца: "Ночью, ночью в знойной Аргентине..."
- И в Аргентине побываем! Не унывай, Ларка! - воскликнул Филимон
Федорович.
- Теперь это вполне реально,- подтвердил Валик.- Аргентина от нас не
уйдет.
- Бомбоубежище надо копать - вот что надо в первую очередь! - испуганно
объявила тетя Лира. Довоенная пластинка напомнила ей войну.
- Права ты, умница моя! - умиленно согласился дядя Филя.- Оно, конечно,
войны, может, и не будет,- а мы в бомбоубежище нашем картошку хранить будем.
Нам теперь хозяйство с умом вести надо! С умом!
Человек был наг рожден,
Жил без интереса,
А теперь он награжден
Радостью прогресса!
Тем временем Валик выдвинул ящик комода и, покопавшись там, вытащил отрез
холста и похоронные туфли тети Лиры. Обмотавшись холстиной и переобувшись в
эти самые тапочки, он принялся отплясывать нечто вроде шейка. Картонная
подошва от левой туфли сразу оторвалась, а он знай пляшет.
- Ой, озорник! - захохотала тетя Лира.- Гляди, совсем стопчешь!
- Тебе, бабуля, эти шлепанцы теперь ни к чему! Теперь ты миллионерша! -
крикнул Валентин, убыстряя темп. Хлюпик спрыгнул с сундука и с лаем стал
прыгать вокруг танцора. И вдруг, поджав хвост, забился под стол, умолк.
- А может, зря мы микстуру эту приняли,- высказалась тетя Лира.- Жили бы,
как все, и померли бы, как все... Грех мы перед людьми на души взяли.
И она снова заплакала. Но потом начала смеяться. Она была уже сильно под
хмельком. Вскоре я незаметно покинул пир, пошел во времянку и там уснул. И
приснился мне сон. На этот раз в нем архитектуры почти и не было.
Погожим летним днем иду я по родной Большой Зелениной. Иду просто так,
прогуливаюсь в порядке самообслуживания. Шагаю скромно, глаз на девушек не
пялю, размышляю о чем-то умозрительном. Но невольно замечаю, как встречные
прохожие оживляются при виде меня, как неожиданная радость озаряет их лица.
А те, которые по двое идут, начинают перешептываться: "Это сам Глобальный! И
ведь ничуть не гордый, совсем не кичится своей кипучей славой!" Мамаша
какая-то симпатичная шепчет своей дочке: "Люся, запомни этот текущий момент
на всю жизнь: перед нами - сам Глобальный!" Вдруг, завизжав тормозами,
останавливается белая свадебная "Волга" - с лентами, с двумя кольцами на
крыше. Жених в аккуратном костюме, невеста в нейлоновой фате выскакивают,
кидаются ко мне, объятые счастливой паникой: "Благословите нас, Глобальный!"
Я благородно, без сексуального подтекста, одариваю обаятельную невесту
культурным братским поцелуем.
Все проспекты и бездорожья,
Все луга, и поля, и лес,
Вся природа - твое подножье,
Ты - царица земных чудес!
Осчастливленная пара едет дальше, а я, под аккомпанемент восторженных
шепотов и возгласов, вступаю на мост - и вдруг я на Крестовском острове, на
стадионе. Там уже минут двадцать идет футбольный матч "Зенит" - киевское
"Динамо". Все скамьи заняты, утрамбованы болельщиками; не то что яблоку -
маковому зернышку упасть некуда. Но билетерша узнает меня: "О, нет меры
счастью! Нас посетил Глобальный!" Она ведет меня на трибуну, спрессованные
болельщики размыкаются, выделяют мне место. Я сажусь и спрашиваю соседей,
какой счет. "Два один в пользу "Зенита"!" - торопливо хором отвечают мне.
"Это хорошо!" - говорю я. По рядам проносится шепот: "Это он! Сам
Глобальный! Он сказал: "Это хорошо!" Радость-то для нас какая!" Теперь сто
две тысячи зрителей смотрят уже не на футбольное поле, а на меня. Раздается
бешеный гром аплодисментов, футболисты в недоумении: они сначала подумали,
что это им за что-то хлопают. Но вот и до них дошло-доехало, кто здесь
сегодня виновник торжества. Они прерывают игру - тут уж не до мяча - и
присоединяются к аплодирующим. "Хо-тим сти-хов! Хо-тим сти-хов!" - начинает
скандировать весь стадион. Вратари соревновавшихся команд покидают свои
посты, идут ко мне, под руки выводят меня на середину поля. "Прочтите
что-нибудь оптимистическое! " - шепчет мне на ухо один из голкиперов. В
благоговейной тишине слышится мой голос, звучат проникновенные строки:
Бык больше не пойдет на луг,
В быка добавлен перец, лук...
Я ем убитого быка -
Ведь я еще живой пока!
И вдруг нет футбольного поля, нет стадиона. Я стою на невысоком
беломраморном пьедестале посреди огромной площади, обрамленной модерновыми
высотными зданиями. Я стою на пьедестале -но я не статуя: этот постамент
воздвигли мне при жизни моей. По выходным я прихожу сюда, чтобы лично
общаться с почитателями моего таланта. Площадь кишит народом. Здесь и мои
современники по перу, я классики всех времен и народов, и читатели изо всех
стран и континентов. У каждого в руке - книга моих стихов. Сегодня я даю
автографы. Подходит Пушкин, протягивает мне свежее издание моих стихов и
поэм. "Великому - от равного",- делаю я уважительную надпись на титульном
листе и расписываюсь. Александр Сергеевич очень доволен, улыбается. Потом
еще некоторым отечественным классикам даю надписи, но этим уже построже.
Вдруг подкатывается ко мне изящная экскурсоводица. У нее слезная мольба:
хочет, чтобы я обслужил вне очереди группу интуристов, которые явились в
Ленинград специально для того, чтобы заиметь моя автографы. "Что ж, если
широкая публика не возражает, я согласен",- отвечаю я. Иностранные гости
выстраиваются в отдельную очередь, и я даю свои автографы Гомеру, Данте,
Шекспиру и некоторым другим. Затем произношу для них краткий спич, в котором
призываю их повышать качественность творческой продукции, не жалея на то
труда, времени и даже жизни - одним словом, работать на совесть.
Не выполнив плана по ловле мышей,
К русалкам отправился кот,
И ветер, рыдая среди камышей,
Поэта к работе зовет!
Интуристы, тайком утирая слезы, садятся в комфортабельный автобус и
уезжают, а я продолжаю подписывать свои книги читателям. Тут вижу - Шефнер
ко мне подходит. Старый уже, в очках. И притом - под градусом. Видать, из
зависти выпил. "Перешиб я вас, Вадим Сергеевич! Ох как перешиб! - говорю
ему.- Автограф-то дам, рука не отсохнет, но на близкое знакомство не
напрашивайтесь".
Человек ты, или ангел,
Или нильский крокодил -
Мне плевать, в каком ты ранге,
Лишь бы в гости не ходил.
XXI
Проснулся я не потому, что выспался, а от головной боли. С тоской
подумал, что нужно одеваться, и вдруг обнаружил, что лежу на раскладухе
одетым. Тогда я перевернулся на другой бок, лицом к стене. Вставать не
хотелось.
На правах живого классика
Подремлю еще полчасика;
На правах живого гения
Буду спать без пробуждения.
Потом мне пить очень захотелось. Я поднялся, направился к дому Бываевых.
Валентин сидел на крыльце, крутил транзистор. Какая-то похожая на икоту
музыка выдавливалась из черного ящичка. Глаза у Валика были осоловелые.
- Начинаются дни золотые, начинаются будни миллионеров! - объявил он.-
Бабуля спит без задних, перебрала малость. А у дедули сильный перебор, он
ведь вчера и водки втихаря хватил. Сейчас он приземлился у исторической ямы,
харч в нее мечет... Надо бы проверить, как у него там дела.
Мы направились к двум березам. Дядя Филя лежал, свесив голову в яму. Он
дергался и стонал. Его рвало.
Звук ножниц и ножей
Ты слышишь в слове "жисть".
Чтоб не было хужей -
Ты с водкой раздружись!
Мы пошли обратно, к дому. Сели на крыльцо, и Валик, выключив транзистор,
спросил меня:
- О чем призадумался, Пауль? О планах на будущее в разрезе
миллионнолетней жизни?
- Тут есть о чем призадуматься,- ответил я.- Например, о взаимоотношениях
с некоторыми людьми.
- Это ты об Эле? - с ехидной догадливостью подхватил Валик.-- Бессмертный
жених и смертная невеста.
- Ну, какие мы жених и невеста...
- Это я так сказал, с бухты-барахты. Но прошлым летом ты к ней очень
клеился... Знаешь, если бы я любил какую-нибудь девушку по-настоящему, я бы
этого инопланетного зелья пить не стал. Но я еще ни в одну не влюбился. Мне
просто с ними везет. Сплошная инфляция.
Действительно, с девушками Валентину везло. Я только не мог понять, чего
хорошего они в нем находят.
Через полчаса, напившись чаю, с посвежевшей головой вышел я из дому и
направился в сторону Ново-Ольховки. И как-то незаметно для самого себя дошел
до дачи, где жила Эла. Она оказались дома.
- Почему ты не пришел вчера на Господскую горку? - спросила она.
- Я думал - ты не придешь,- неуверенно выдавил я из себя.
- Ладно, давай зачеркнем распри и раздоры. Пойдем бродить.
Мы вышли на улицу, потом свернули на полевую дорогу, потом пошли в лес.
Долго шагали молча: я из-за того, что с мыслями собраться не мог, а Эла,
наверно, просто потому, что не хотела нарушать лесную тишину. Затем у нас
прорезался серьезный разговор.
Э л а. Не пора ли прервать молчание?
Я. Хочешь, я задам тебе психологический тест в виде сказки?
Э л а. Вычитал где-нибудь? Теперь кругом тесты и тесты... Ну, я согласна.
Я. В одном королевстве жил престарелый король и с ним - королева. Это
были неплохие люди. Все в их жизни шло в общем-то нормально, но их угнетало
сознание, что каждый день, даже удачный, приближает их к смерти. Придворный
главврач пичкал их всякими лекарствами для продления жизни, но они отлично
понимали, что когда-нибудь их все равно обуют в белые тапочки. Но вот
однажды королевская чета в сопровождении наследного принца и большой свиты
отправилась в дальний лес на охоту...
Э л а. Поймала! Сперва ты сказал, что они неплохие люди, а теперь
говоришь - отправились на охоту. Хорошие люди не станут охотиться для
собственного удовольствия.
Я. Конечно, любительская охота - это разрешенный законом садизм.
У двуногого двустволка,
Он убьет и лань, и волка,
Он убьет любую птицу,
Чтоб не смела шевелиться.
Но сами король с королевой этим делом не занимались, это их челядь
стреляла в зверей. А королевской чете это был просто предлог для верховой
прогулки. И вот в лесу они вместе с наследным принцем незаметно отделились
от свиты, чтобы побеседовать о своих династических делах. Постепенно кони
завезли их в глухую чащобу. Они очутились на полянке, где стояла ветхая
избушка. Из нее вышел старый мудрый кудесник...
Э л а. Любимец богов?
Я. Может - богов, а может - наоборот. Этот колдун заявил королю и
королеве: "Вы явились как раз вовремя. Ваши тайные желания будут исполнены.
У меня имеется в наличии пять волшебных яблок. Они доставлены мне с неба.
Живое существо, съевшее яблоко, становится бессмертным. Вот вам эти фрукты -
их надо съесть не позже получаса, иначе они не окажут действия". И тогда
король, королева и принц немедленно слопали по яблоку. Четвертое королева
скормила своему любимому коню.
Э л а. А пятое?
Я. Пятое король хотел дать своему коню. Но в этот миг на поляну вышел
один молодой поселянин. Он спешил в одно лесное селение к своей невесте.
Вернее сказать, она еще не была его невестой, но он, как в старину говорили,
ухаживал за ней и собирался предложить ей руку и сердце. Пятое яблоко было
вручено ему. Он не мог долго раздумывать, он его съел - и обессмертился.
Все.
Э л а. Довольно-таки мутная байка.
Я. Тест заключается в том, что испытуемый должен продолжить эту историю и
дать оценку каждому действующему лицу. Кто здесь выиграл и кто проиграл?
Э л а. Кудесник себе не взял яблока. Значит, он мог обессмертиться - и не
захотел?
Я. Да, выходит, что так. Но это лежит за пределами теста, это к делу не
относится.
Э л а. Нет, относится! Он был мудрый, а яблока себе не взял. Значит, он
знал, что яблоки эти никому не принесут счастья.
Я. Но ведь бессмертие - это уже само по себе счастье!
Э л а. Нет! Бессмертны должны быть или все люди на свете, или никто на
свете. Я бы вовсе не хотела быть бессмертной, зная, что все кругом смертны.
Мне было бы просто стыдно и неприятно... И потом - ты помнишь этих
несчастных вечных людей у Свифта... Струдберги, что ли?..
Я. Но у него они не по своей воле...
Э л а. А когда по своей воле, как эти твои дурацкие короли и королевы и
всякие там принцы,- это еще хуже. Ведь никакие царства не вечны, и их в
конце концов прогонят с престола и даже без пенсии. А принц, из-за того что
его родители бессмертны, никогда не вступит на престол. И выиграл во всей
этой истории один только конь. Да и то... Ведь это только люди знают
заранее, что они умрут. Коню его бессмертие - не в коня корм.
Я. Постой, а об этом поселянине ты ничего не сказала. Он ведь тоже
обессмертился.
Э л а. Ты говоришь, он знал, что яблоко это необыкновенное?
Я. Вообще-то ему сказали... Но у него не было времени на размышления.
Э л а. А когда он начал жевать это яблоко, он не подумал, что невеста его
останется смертной? Что он будет все такой же, а она будет стареть у него на
глазах?! Хорош гусь!
Я. Я же тебе говорю, что все очень быстро произошло. Уже потом до него
дошло, что он, может быть, не очень-то хорошо поступил по отношению к ней.
Э л а. Он поступил как подонок! Это даже хуже, чем измена с другой
женщиной. То измена по любви или по легкомыслию, а это просто измена,
предательство... Но хватит этих тестов. Ты скажи мне, что с тобой-то
творится? Ты в чем-то изменился, а в чем - не пойму.
Но что я мог сказать ей после этого разговора? Я перевел беседу на
какую-то мелкую тему. Эла, ожидая чего-то более серьезного, обиделась,
замолчала.
Есть молчание согласья,
Праздничная тишина;
Есть молчанье поопасней,
Есть молчание - война.
С этого дня трещинка отчуждения возникла между нами - и все ширилась,
ширилась...
XXII
За ужином все мы, за исключе
...Закладка в соц.сетях
