Жанр: Научная фантастика
Девушка у обрыва
... не делали, я никогда, никогда, слышишь...
- Скажи мне, Вильма, могла бы ты из преданности к дядюшке скрывать
существование чего-то, что как тебе известно, существует?
- Клянусь, что нет, Кирби. Клянусь! Бетси, она сказала мне, где ты
ночевал. Не понимаю, как ты мог оказаться в квартире этого дешевого типа!
- Так как я не знаком с хозяином, не мне о нем судить.
- Где ты встретился с этой нахальной девчонкой? Кто она, Кирби?
- Бонни Ли, мой очень хороший др... извини... Бонни Ли - девушка, в
которую я влюблен.
- О, господи! - сказала Вильма.
Бонни Ли довольно подмигнула Кирби.
- Ты врал мне, не так ли? - спросила Вильма едва слышно. - Когда
говорил, что боишься женщин? Ты просто щадил меня, щадил мое достоинство.
А как смеялся, вероятно, после того, как убежал от меня!
- Я сказал тебе правду, Вильма. Я убежал в полной панике.
- Но сейчас ты выглядишь совершенно иначе. Такое впечатление, что
теперь тебя не страшат не только женщины, но и вообще ничто на свете.
- Что ты! Я боюсь очень многого.
- В последнее время он ведет себя с девушками, как последний наглец,
- вставила Бонни Ли и хихикнула, заметив недовольство Кирби. - Недавно,
например, он раздел одну прямо на городском пляже. Не зная даже, как ее
зовут.
От этого заявления Вильма пришла в совершенный ужас.
- Кирби, это правда? С тобой все в порядке?
- Я в полном порядке, - сердито буркнул он.
- И она не сопротивлялась?
- Бедняжка не могла даже пошевелиться, - продолжая весело усмехаться,
сказала Бонни Ли.
- Пожалуйста, Бонни Ли, я тебя прошу!
- Все, милый, все. Больше не буду. Обещаю вести себя хорошо.
- Вильма, ты следила за новостями?
- Да, но... видишь ли, так получилось... некоторые места я помню не
вполне ясно. Насчет этой яхты и твоих вещей, которые на ней оказались. Еще
о том, как ты утром убежал от полицейских, забрав у них пистолеты. Все
это, Кирби, совсем на тебя не похоже.
- Когда Бетси ушла отсюда?
- Очень рано. Сказала, что попытается сблефовать. Я не очень поняла
ее. Что это значит? Сблефовать. Да, именно так она и сказала. Впервые
слышу это слово.
- Но ты, надеюсь, поняла, что сблефовать ей не удалось.
- Конечно, это я сообразила. Часа через три после ее ухода сюда
явились эти матросы. Они позвонили условным знаком, так что я решила, что
это ты или Роджер, или Бетси вернулась. Они ворвались в дом. Сперва вели
себя довольно вежливо, пока я не предложила им выйти вон. Тогда Рене, тот,
который побольше, - я, правда, еще не знала, как его зовут - схватил меня
вот здесь, за запястье, и стал медленно выворачивать руку, пока я не
оказалась на коленях, уткнувшись лицом в ковер. Боль была ужасная. До сих
пор рука не отошла. И я поняла, что лучше с ними не связываться. Больше
всего я боялась, что это бандиты, что они вынудили Роджера сказать, где я
скрываюсь, и теперь собираются вытянуть из меня сведения о местонахождении
миллионов, этих дурацких миллионов, которых давным-давно уже нет. Но из их
разговора выяснилось, что они матросы с той самой яхты, куда отправилась
Бетси, и что они приехали сюда, чтобы доставить меня на яхту, где ждет
Бетси. Я не могла больше с ними спорить. Мы поехали. В бухте стоял катер.
Они посадили меня на дно и заставили спрятать голову под приборный щиток.
Там было очень грязно, жарко и неудобно. Потом что-то случилось. Они стали
ругаться между собой и спорить о том, что делать дальше. В конце концов
решили вернуться назад. Из того, что они говорили, я поняла, что яхта
отплыла без нас. Они выглядели очень хмурыми, до тех пор пока не услышали
в новостях про яхту. Про Бетси они сказали, что она заболела. Конечно, она
особа весьма эмоциональная, но я никак не могла предположить, что у нее
возможен нервный срыв.
- Сестричка, - вмешалась Бонни Ли, - ты меня убиваешь. Неужели не
ясно? Эти ублюдки схватили Бетси и пытали до тех пор, пока она не
рассказала, где найти тебя и Кирби. Затем они позвонили ему и предложили
явиться на яхту. Все отвратительно просто. Должен же он помочь Бетси! А
как было допустить, что бы они проделали с тобой то же, что с ней? Та
вещь, о которой ты даже не догадываешься, им страшно нужна, хотя и они не
знают, что это такое.
Вильма мрачно взглянула на Бонни Ли.
- Они пытали Бетси?
- Милая моя! Субботним вечером, в определенный частях Нового Орлеана,
тебя могут сделать калекой на всю жизнь всего лишь за семь грязных
долларов. Ты что, не знаешь, где живешь?
- Это ужасно! - воскликнула Вильма. - Что же делать? Мы должны
немедленно найти то, что их интересует и позаботиться, чтобы они эту вещь
скорее получили. Или надо как-то доказать, что ее не существует.
Бонни Ли вызывающе рассмеялась.
- Мы знаем, что они хотят. Только ничегошеньки они от нас не получат!
- Что же это? - потребовала ответа Вильма.
- Бонни Ли! - строго сказал Кирби.
- Не волнуйся, милый. Она все равно не готова, чтобы поверить в это,
и, могу спорить, никогда не будет готова. Что мы станем делать теперь?
- Надо поскорее убираться отсюда.
- Но куда? А, ко мне? Правильно? Это, черт побери, единственное
место, о котором твои знакомые еще не пронюхали.
Вильма вдруг уставилась на Кирби, как будто что-то сообразив. Ее
бледные губы приоткрылись.
- Кирби, ты... ты управился с этими двумя? Один?
- Кирби Винтер! - вмешалась Бонни Ли. Она повернулась к Вильме. -
Милашка, тебе вредно столько пить.
Вильма покраснела.
- Я просто... просто мне на все плевать. Жизнь стала слишком
запутанной, чтобы ее можно было терпеть на трезвую голову.
- Черт возьми, ты, кажется, не представляешь, насколько усложняется
жизнь для девицы, если она напьется. Вали-ка отсюда, Кирби. Я постараюсь
найти для нашей крошки что-нибудь из одежды.
- У меня есть...
- Я знаю. То же, что на фотографии в газетах.
Кирби встал и направился вон из спальни. Но едва он шагнул в
гостиную, что-то ослепительно вспыхнуло у него перед глазами. В следующий
момент правая сторона головы взорвалась. Нечто подобное наблюдаешь, когда
взрывают скалы: сначала видна вспышка, а лишь затем доходит громовой
удар... Падая в темноту, он услышал отдаленные крики женщин.
11
Сознание медленно возвращалось к Кирби. Ему показалось, что он ощупью
поднимается по лестнице из темного подвала навстречу слабенькой полоске
над дверным порогом, за которым - свет. Со страшным трудом он открыл
глаза. Свет резанул по ним, точно струя кислоты. За ухом ритмично
пульсировало, будто ребенок пытался надувать воздушный шар.
Кто-то взял его за подбородок и резко тряхнул голову. Кирби удивился,
как это она не выскользнула из грубых рук и не упала на пол. Над ним
склонилось огромное лицо, и он узнал Рене, одного из матросов.
- Посмотри, как надо завязывать узлы, приятель, - весело
приветствовал его Рене.
Кирби сидел в кресле. Одна веревка охватывала его предплечья, так что
локти почти сошлись за спиной. Руки, слегка затекшие, оставались
свободными, но движения их были сильно ограничены. Вторая веревка
скручивала ноги ниже колен. И все концы соединялись в одном единственном,
аккуратном узле.
- Век живи - век учись, приятель. Запомни, никогда не следует
связывать кисти рук. Никогда также не связывай ноги выше колен. Видишь,
где узел? Тебе не добраться до него ни пальцами, ни зубами. Нет у тебя
никакой возможности освободиться! Да что говорить, ты и узел-то приличный
завязать не умеешь.
- Похоже, ты распутался, - грустно сказал Кирби.
- Это точно! И освободил Рауля. Он, правда, и сам уже почти
развязался. Подкрался я к двери и - бум!
- Да, действительно, - печально подтвердил Кирби. - Бум.
Он осмотрелся. Комната была пуста.
- А где мисс Бомонт и мисс Фарнхэм?
- Бомонт? Эта та блондинка, что ли? Она не захотела здесь оставаться.
- Голос Рене зазвучал недовольно. Кирби заметил повязку на руке и длинные
глубокие царапины на горле.
- Я тебе скажу: это не девка, а сто чертей. Чуть душу из меня не
вынула. Царапалась, как тигр. А бедному Раулю синяк под глаз поставила и
ускакала через заднюю дверь, которую вы всю под орех раздолбали.
Превозмогая тошноту и боль в голове, Кирби пытался сосредоточиться.
Рене сидел против него на диване. Он уже перестал сердиться и казался
совершенно спокойным.
- А вы не боитесь, что мисс Бомонт вызовет полицию?
- Она? Полицию? Не-е, не вызовет. На улице она к счастью, налетела на
босса с двумя нанятыми парнями. Они треснули ей разок по башке - она сразу
и успокоилась.
Кирби повернулся, чтобы взглянуть на наручные часы. Без двадцати
пять.
- И что теперь мы собираемся делать? - спросил он.
Рене пожал плечами.
- Будем ждать, пока босс составляет план, как поскорее доставить тебя
и Вильму на "Глорианну". Думаю, сперва им надо завершить все формальности.
Потом они отойдут, встанут где-нибудь в стороне на якорь, а мы загрузим
вас на неприметную плоскодонку, и тоже туда.
Кирби задумчиво покивал.
- А какое счастье для босса было видеть тебя здесь, Винтер! В этой
игре джокер - ты. Босс рассчитывает, что с настоящего момента все пойдет
как по маслу. Поначалу была такая путаница! Слишком много шума. А босс
этого не любит. Если, как они говорят у тебя действительно запрятано
где-то двадцать семь миллионов, то с тобой стоило повозиться.
- Куда они повезли мисс Бомонт?
- Откуда я знаю? Если за яхтой по-прежнему следят, придется отвезти
ее в другое место. А уж коль босс нанимает еще людей, то, наверно, и
местечко укромное заготовлено. Так что, Винтер? Как насчет двадцати семи
миллионов?
- Что именно тебя интересует?
- Ведь это за ними охотится босс?
- Понятия не имею.
- Каждый, кто крадет так много, становится приманкой для всякого, кто
в состоянии до него добраться. Большие деньги никогда не доведут до добра,
если не хранить их существование в секрете.
- Я буду счастлив воспользоваться твоими ценными советами.
Рене насупился, медленно встал, подошел к Кирби, наклонился и, взяв
двумя пальцами за нос, сильно сжал его и повернул. Это было обидно,
унизительно и больно. Слезы покатились по щекам несчастного Кирби.
- Впредь разговаривай со мной повежливей, приятель, - сказал Рене. -
Нам еще долго с тобой сидеть. Это ожидание может стать для тебя весьма
неприятным.
Он вернулся к дивану и снова сел, достал из кармана брюк перочинный
нож и принялся чистить ногти. Спустя несколько минут Кирби снова подал
голос.
- Извини, друг, - обратился он к Рене, - а разве Джозеф не сказал,
когда мы уйдем отсюда?
- Кто?
- Мистер Локордолос.
- Его здесь не было. Я видел только босса. Миссис О'Рурке.
- О! - только и смог произнести Кирби.
Рене печально покачал головой.
- А это твоя Вильма - совсем дурочка. Она непростительно грубо вела
себя с боссом. Пришлось сделать ей укол. Через тридцать секунд она спала
мертвым сном.
Со стороны кухни в гостиную вошел Рауль. Его левый глаз заплыл. Он
что-то ел из банки, зажатой в гигантском загорелом кулаке.
- Что ты снова жрешь? - спросил Рене с отвращением.
- Бобы.
- Опять бобы?
- Вкусные!
Рауль сел на стул, продолжая громко чавкать. Покончив наконец с
бобами, он отставил банку в сторону, вытер рот тыльной стороной ладони,
посмотрел на Кирби и обратился к Рене на непонятном языке. Лишь спустя
несколько минут Кирби сообразил, что это за язык. Это был
североафриканский диалект - французский, обильно перемешанный с
испанскими, итальянскими и арабскими словами. Несмотря на то, что понимал
Кирби далеко не все из того, что говорилось, ему удалось сообразить, о чем
просит Рауль. Он просил разрешение у Рене пойти в соседнюю комнату, где
находилась Вильма, и, чтобы разогнать скуку, "поиграть немножко со спящим
там костлявым цыпленочком". Свои просьбы Рауль сопровождал жуткими
гримасами, от которых перекашивалось все его лицо.
К ужасу Кирби, Рене реагировал без должного возмущения. Видно было,
что напарник уже надоел ему со своими приставаниями. Он задал лишь один
короткий вопрос, смысла которого Кирби не смог уловить. Рауль отвечал
что-то вроде того, что все равно об этом никто не узнает. Да и какой вред
от этого может быть? А вот время пройдет быстрее.
Казалось, сейчас Рене пожмет плечами и кивком головы даст разрешение.
Сердце у Кирби сжалось, дыхание сперло, как будто невидимая рука легла на
горло и стала душить его. А он-то поверил в свое безграничное могущество!
Реальность уже казалась ему покорной и податливой, как сцена, на которой
он может осуществить любую постановку. Эти золотые часы дядюшки Омара
перевернули все его представление, превратив жизнь в его глазах в веселую,
беспечную игру, в комедию, где добро обязательно одержит верх над злом.
Иначе и быть не могло - ведь он, любящий справедливость Кирби, властелин
мира! Но здесь, сейчас, не будет торжества справедливости. Здесь для
Вильмы Фарнхэм все игры могут закончиться трагической развязкой, а
властелин мира не в силах предотвратить ее и остановить двух подонков. И
снова Кирби Винтер почувствовал себя как будто бы отброшенным назад, в
первобытный хаос, где царили кровь, слезы и жестокие разочарования
одинокого сердца.
Он едва уловил смысл следующей фразы Рене: мешало отчаянно
колотившееся сердце. Что-то насчет ожидания, насчет того, что если им
придется ждать всю ночь, то тогда, будет приказ или нет, они развлекутся с
цыпочкой по очереди. Надо повременить, пока она проснется, чтобы объяснить
ей, что от нее требуется. А теперь лучше сыграть на нее в карты.
Невидимая рука ослабла - Кирби облегченно вздохнул.
Рауль пожал плечами, зевнул и сказал, что он согласен. Раз уж Рене
проиграл все свои наличные деньги, а заняться чем-то необходимо, они, так
и быть, сыграют еще раз - на цыпочку, разделив ее на ставки.
Глаза Кирби наконец перестали слезиться после обидной экзекуции. Но
ему казалось, что кончик носа стал величиной с бисквит.
Матросы пересели за кофейный столик и достали колоду карт. Тасуя
карты, Рене взглянул на пленника и спросил:
- Как тебе удалось связать нас, парень?
- Мне помогли, - неопределенно ответил Кирби.
- Ясное дело. Какой-то газ?
- Что-то вроде того.
- Босс очень этим заинтересована. Она хотела, чтобы ты ей все
рассказал.
- Сдавай, - сказал Рауль.
В наступившей тишине падающие на столик карты издавали слабый
шуршащий звук. Что-то подсказывало Кирби, что часы по-прежнему должны
находиться в правом кармане взятых на прокат брюк. Он чуть переместился в
кресле, наклонил тело вправо и провел связанным локтем по карману. Под
материей он ощутил округлую форму часов. Ему показалось даже, что он
слышит звяканье цепочки о металл крышки.
- Э, только не умничай! - сказал Рене, встрепенувшись.
- У меня все тело затекло, - сказал Кирби смиренно.
Рауль перешел на грубый диалект африканских портовых городов.
Много Кирби по-прежнему не понимал, но общий смысл доходил до него.
Не обращай внимания на этого жалкого клерка. Он слишком слаб, напуган и
беспомощен, чтобы бояться новых осложнений.
Да, беспомощность, думал Кирби, - это самое ужасное. Чудесные часы
могли бы находиться в миле отсюда, разницы никакой. Беспомощность давила
на него, притупляла мысли, отнимала способность сосредоточиться на поисках
какого-нибудь выхода. Кирби нисколько не сомневался что, заполучив его,
Карла уже не выпустит добычу из своих хищных лап. Не поможет ни
объявленный полицейский розыск, ни шум, поднятый вокруг всего этого дела.
Она найдет деньги, чтобы прекратились розыски и утих шум. В любую минуту
ему грозит оказаться на "Глорианне", где стеречь его уже будет команда из
пяти человек - его и трех потерявших всякую надежду женщин. Вполне
вероятно, что в эту самую минуту Бонни Ли, лишившаяся всей своей дерзости,
рассказывает Карле о таинственной власти, о полученных им по наследству
часах. Скоро они вернутся, отнимут часы, а затем, тихо, аккуратно проломят
головы всем, кто имеет хоть какое-нибудь отношение к этой тайне, и
привязав каждому по камню на шею, сбросят их где-нибудь в открытом море.
Предчувствие неизбежности поражения отнимало все силы, столь
необходимые для сопротивления, как отнимает их безнадежно смертельная
болезнь. Только гордость еще взывала к продолжению борьбы. Настало время,
подумал Кирби, когда я должен стать таким, каким меня хотел видеть дядюшка
Омар, каким надеялся видеть. Или же постыдно капитулировать.
Он спросил себя, по-прежнему ли на месте "Санбим", оставленный у
подъезда к дому. Естественно предположить, что его не тронули. Для Карлы
Бонни Ли новое неизвестное в ее уравнениях. Но, чувствовал он, Карла
необыкновенно быстро умеет приспосабливаться к неожиданным переменам
обстоятельств. А тому, что он успел посвятить Бонни Ли во все детали
дядюшкиного наследства, следует только радоваться. Так ей легче бороться с
Карлой. Надо думать, у Бонни Ли хватит ума прикинуться полной дурочкой.
Если у нее вырвется хоть малейший намек на осведомленность, Карла не
успокоится, пока не вытянет из бедной девушки все, причем выбор средств
для этого не затруднит ее ни на мгновение.
Если машина Бонни Ли все еще здесь, можно предположить и то, что и
ключи от зажигания остались на месте.
Рене и Рауль о чем-то громко заспорили. Кирби прислушался. Рауль
считал, что Рене его обманывает.
- Кстати, - громко произнес Кирби. - Насчет этих двадцати семи
миллионов.
Оба они сразу повернулись к нему.
- Что такое?
- Скучно мне сидеть без дела и на вас смотреть. Может, возьмете меня
в игру? Сыграем во что-нибудь втроем? На деньги.
- Откуда у тебя деньги? - усмехнулся Рене. - Все, что было, мы
забрали и поделили. Тысячу двести.
Остальное, вспомнил Кирби, осталось под матрасом в квартирке Бонни
Ли.
- Я могу дать вам расписку.
Рене с презрительной усмешкой посмотрел на него.
- И босс заплатит нам по твоей расписке, Винтер?
- Она - нет. Я - да.
- Ты уже ничего не сможешь делать.
Наступил решающий момент. Поражение было почти неизбежным. Веревки
больно врезались ему в тело. Кирби улыбнулся.
- А разве вы не удивлены тем, что я так спокойно с вами разговариваю?
Тень неуверенности прошла по их лицам.
- Я видел множество дурачков, которых босс обвела вокруг пальца, -
сказал Рене. - Ты действительно ведешь себя иначе, чем они. Я уже давно
понял, что ты попытаешься заключить с нами сделку. Но ничего у тебя не
выйдет.
- Сдавай, - сказал Рауль.
- Заткнись. Винтер, я не понимаю, как ты можешь на что-то
рассчитывать. Через три дня на борту яхты ты будешь шелковым, как овечка.
Она оберет тебя до нитки, а потом еще немножко развлечется с тобой и
выбросит вон. Не в твоих силах тут что-либо изменить.
- Сдавай, - снова сказал Рауль.
- Лучшее, на что может рассчитывать миссис О'Рурке - это войти со
мной в долю.
- Обязательно передам ей это. Она изрядно позабавится.
- А я, думаете, не предполагал, что все может так обернуться? Деньги
выдадут только по моей фотографии и по отпечаткам пальцев.
Рене недоуменно посмотрел на него.
- Отпечаткам пальцев?
- Да. Это нумерованные счета, конечно. Но только снять с них деньги
можно лишь в моем присутствии. Шестьсот разных счетов в девяти странах.
Рене с минуту думал.
- Ну, а если ты помрешь? Кто получит деньги тогда?
- А никто. Если я не появлюсь в течение пяти лет, счета закрываются.
А деньги передаются людям и учреждениям, которые я обговорил в каждом
отдельном случае. Так что убивать меня вашему боссу нет ни малейшего
смысла. Да и силой она от меня ничего не добьется.
- Она еще об этом не знает?
- Пока не знает. А когда узнает, ей придется обращаться со мной с
превеликой нежностью. Со мной, с мисс Фарнхэм, мисс Бомонт, а также с мисс
Олден.
- А что, если с ними уже обошлись не лучшим образом?
- Тогда мне придется уменьшить долю миссис О'Рурке - в качестве
наказания за жадность и плохие манеры. Видишь ли, мой друг, со мной все
будет в порядке, если, конечно, миссис О'Рурке - женщина разумная.
Рене наморщил лоб.
- Зачем же ты тогда мутил воду?
- А почему я должен с кем-то делиться? Но этот раунд выиграла она, и
я готов принять ее в долю. На первое время этого достаточно, вы согласны?
Рене ухмыльнулся, разинув пасть, как зевающая собака.
- Половина от двадцати семи устроила бы меня до конца жизни.
- Я не буду играть на такие большие суммы, не надейтесь. Но сколько
бы я ни проиграл, деваться мне будет некуда - придется расплачиваться.
- Она приказала не развязывать, - сказал Рауль, - сдавай.
- Мы можем держать его связанным, но так, чтобы он мог играть.
- Не нравится мне все это, - сказал Рауль.
Рене перешел на диалект и напомнил Раулю, что тот только что сам
говоря о Кирби, толковал о его слабости и беспомощности. Деньги сами
плывут в руки, убеждал он, а на цыпленочка они сыграют потом, отдельно.
Рауль, пожав плечами, согласился.
Тогда Рене поднялся, подошел к Кирби и поднял вместе с креслом. Это
была пугающая демонстрация силы. Перетащив через комнату, он поставил
кресло перед кофейным столиком. От одного движения матросского ножа упали
веревки, связывающие локти Кирби. Взяв другую веревку, Рене привязал левую
руку Кирби к подлокотнику кресла, накинул петлю, довольно свободную, ему
на шею и привязал веревку сзади к креслу. Хотя расправить наконец затекшие
руки и плечи было приятно, Кирби скоро понял, что выиграл гораздо меньше,
чем ожидал. Правая рука оказалась свободна, но как незаметно от этих двоих
сунуть ее в карман и быстро перевести серебряную стрелку? Даже если ему
удастся это сделать, он и в красном мире останется таким же беспомощным.
Кирби достаточно хорошо представлял себе, в какой твердый кабель
превратятся веревки.
- Все, что тебе нужно для игры - одна свободная рука, - сказал Рене.
И положил двести долларов перед Кирби.
- Ты должен мне двести, приятель.
- Хочешь расписку?
- У меня будет возможность напомнить тебе о долге.
- Я бы предпочел все записывать. У вас есть листок бумаги. Ручка у
меня, кажется, в кармане.
Сказав это, Кирби сунул руку в боковой карман брюк.
- Стой! - закричал Рене.
Пальцы Кирби нащупали головку часов, и, нажав, он повернул ее. Мир
стал густо-красным. Остановленное время поймало его тюремщиков глядящими
прямо на него. Кирби вынул часы из кармана, положил их перед собой на стол
и попытался развязать узлы на веревке, стягивающей левую руку. Но ничего
не получилось. Он явно попал в тупиковую ситуацию. Даже если бы ему
удалось завладеть ножом, сомнительно, что удастся перепилить им веревку.
Предметы приобретали дополнительную твердость в этом мире остановленного
времени. Серебряная стрелка двигалась, золотые неподвижно стояли на
четверти шестого.
Кирби, вздохнув, понял, что придется дождаться более удобного
момента. Только вот как снова добраться до часов? Следовало бы поместить
их в более удобное и доступное место, так чтобы он мог дотронуться до них,
не вызывая у Рене и Рауля подозрений. Неожиданно ему в голову пришла
блестящая идея: засунуть часы себе под правое бедро, головкой наружу. Так
он и сделал. Затем сунул руку обратно в карман и сквозь материю нажал на
головку.
- Я думал, что у меня есть ручка. Похоже, я ошибся, - сказал он и,
медленно вынув руку, показал им, что она пуста.
- Не нужны нам твои расписки. И держи-ка руки подальше от карманов, -
сказал Рене.
- У него же ничего нет, - заметил Рауль.
- Как и у того парня, который достал бритву из тульи своей шляпы и
хорошо тебя порезал.
- Заткнись и сдавай.
Они договорились, что играть станут в обычный покер, и игра началась.
Кирби все время оставался, что называется, при своих, не проигрывая и не
выигрывая. Проигрывал Рауль. Неисправимый оптимист, он постоянно был
уверен, что последняя карта вызволит его из всех затруднений.
- Твоему приятелю везет, - сказал Кирби Раулю.
- Сдавай.
Кирби облизал губы и добавил таким тоном, как будто хотел на что-то
намекнуть:
- Руки у него больно быстрые. Ловкач!
Рауль напрягся. Наклонившись к Рене, он угрожающе заговорил на своем
диалекте, но с такой скоростью, что Кирби не мог понять ни слова. Стараясь
двигаться незаметно, Кирби опустил правую руку к часам. С неослабленным
вниманием он следил за своими тюремщиками, надеясь, что судьба
смилостивится к нему, предоставив какой-нибудь шанс. В чем этот шанс мог
заключаться, он даже не представлял. Завершив гневную предупредительную
тираду, Рауль, со стуком бросил на стол рядом с собой раскрытый нож. Когда
он успел достать его и раскрыть, Кирби не заметил.
Рене быстро и громко доказывал свою невиновность, а Кирби тем
временем перешел в мрачную тишину. Он опять вдруг вспомнил Бонни Ли и ее
рассказ и насколько мог потянулся вперед, стараясь достать нож. Этого ему
никак не удавалось сделать. Петля больно впилась в шею. Он предпринял еще
одну попытку, но до ножа так и не смог дотянуться. Тогда, взяв за уголок
одну из карт потянувшись и легонько ударяя ее кончиком по лезвию, Кирби
принялся осторожно передвигать нож по столу. Каждое усилие приближало
победу не больше, чем на миллиметр. Время от времени приходилось делать
паузы, чтобы передохнуть. Казалось, прошла целая вечность. Наконец он
схватил нож в руку и победно сжал рукоять. Карта осталась висеть в
воздухе. Лезвие Кирби подсунул под веревку, которая прижимала его левую
руку к подлокотнику кресла, и, собрав все силы, надавил кверху. На вере
...Закладка в соц.сетях
