Жанр: Научная фантастика
Неподражаемый доктор дарвин
...могу сообщить
вам ответ. Что до того, каким образом Гогенгейм сразу же по моем приезде узнал, что я
врач, загадки не составляет. Вы сами сообщили ему, машинально упомянув, что в
Малкирк едет "доктор Дарвин". С тех пор Гогенгейм так и думал обо мне как о
"докторе", но при первом же нашем разговоре это обстоятельство сильно смутило меня и
сбило с толку. Что же до всего остального, Гогенгейм невольно оказался просто-напросто
отвлекающим фактором, тем самым пунктом, в котором ваш замысел претерпел
дополнительное осложнение. Вспомните об инструменте, посредством которого ваш план
был приведен в исполнение - о наемных актерах, - и вы все поймете. Гогенгейм...
Тишину ночи внезапно прорезал поразительно громкий и близкий пушечный
выстрел. Дарвин с Маклареном в смятении переглянулись. Меж восточных холмов
прокатилось звонкое эхо, дверь дома задрожала.
Да это же не испанский галеон! Джейкоб Поул знал это наверняка - понял с
первого же момента, как в отсветах пламени разглядел очертания корабля. В белом,
пронизывающем свете подводного факела все выделялось с поразительной
отчетливостью, и даже наносы ила и ржавчина на железных частях ничего не скрывали.
Человек несведущий в морском деле, пожалуй, и обманулся бы, ибо сходство было всетаки
довольно велико, но Поула оно в заблуждение не ввело. Открытие его ошеломило.
Пред ним лежало обычное торговое судно, каких много близ этих берегов: высокая корма,
три мачты - он достаточно насмотрелся на такие в английских и ирландских водах.
Никак не тот галеон, что они искали. А Гогенгейм и Зумаль ничего не подозревали!
Присев на корточки рядом с Малюткой Бесс, Поул нахмурился, обозревая сцену в
заливе. Зумаль опустился на кренящуюся палубу и пытался поддеть длинным железным
прутом крышку переднего люка. Люк медленно отворился, выпустив целую тучу мелкого
ила. Вода вокруг мгновенно замутилась. За пределами этого облака виднелось дно залива
- ослепительно яркая мешанина белого песка и черных скал. Сверху возился в лодке
Гогенгейм - спускал в воду инструменты и готовил второй факел.
Ни он, ни его слуга не разбирались в кораблях настолько, чтобы понять: в
развалинах этого судна искать какие бы то ни было сокровища просто смешно. Что ж,
коли они обнаружили и исследуют не тот корабль, - тем лучше. Значит, галеон затонул
где-то в другом месте залива.
Поул кивнул сам себе, оглядывая узенькую бухту. Если предстоит искать второе
затонувшее судно, более подходящего момента не придумаешь. В ярком свете можно
было в мельчайших подробностях рассмотреть дно на добрые несколько десятков ярдов.
Полковник видел стайки мечущихся в панике рыб, напуганных чужеродным огнем.
Поодаль от устья залива вся подводная панорама являла собой сплошную сутолоку
мелькающих серебристых силуэтов. И среди них, неистово раскидывая все на своем пути,
стремительно неслась какая-то огромная тень.
При свете факела Поулу стало видно то, что вчера было скрыто от глаз. Дьявол
мчался прочь от Зумаля и факела. Венчающий спину гребень находился всего в паре
ярдов от поверхности воды. Поул различал маленькую головку, длинную шею,
переходящую в массивное туловище, и могучий хвост. Спина была серого цвета, а когда
чудище качнулось на повороте, на миг мелькнули розовые бока и красное брюхо. От
головы до кончика хвоста зверь достигал по меньшей мере семидесяти ярдов.
Мускулистое тело и похожие на крылья боковые плавники несли его вперед с
ошеломляющей скоростью.
Охваченное паникой гигантское существо слепо мчалось в глубь залива, ища
спасения от света и поднимаясь все ближе к поверхности. Вода кипела и пенилась под
неистовыми ударами хвоста, кругом расходилась высокая волна. Когда морской дьявол
повернул, сияние в устье бухточки начало меркнуть. Еще мгновение - и изогнутая волна
уже скользила обратно, над водой поднималась гладкая спина чудища.
Гогенгейм приготовил второй факел, а Зумаль уцепился за борт кобля, чтобы
отдышаться перед новым нырком. Оба неуверенно поглядывали на воду, не понимая,
откуда вдруг взялась странная рябь.
Поул вскочил и замахал рукой.
- Гогенгейм! Берегитесь - опасность!
Не теряя времени на то, чтобы убедиться, что предупреждение возымело успех, он
нагнулся к пушке. Пара секунд ушла на то, чтобы навести Малютку Бесс на залив, еще
пара - на то, чтобы высечь искру и поднести фитиль к казенной части орудия. Руки
полковника тряслись от напряжения, и он никак не мог унять дрожь.
Чудище находилось уже в каких-то пятидесяти футах от кобля, и оба незадачливых
искателя сокровищ успели осознать, кто на них несется. Зумаль закричал и попытался
вскарабкаться на борт, а Гогенгейм, бросив второй факел на носу, схватился за весло,
поспешно отгребая к берегу. Слишком медленно. Со своего места Поул отчетливо видел,
что в броске к открытому морю морской дьявол налетит прямо на них.
Полковник выпрямился, и в то же мгновение пушка рядом с ним загремела и
дернулась назад от отдачи. Окутанный облаком густого черного дыма, он не видел даже,
куда полетело ядро. Направление-то было взято верное, но сам выстрел чуть запоздал.
Вместо того чтобы попасть в морского дьявола, ядро лишь царапнуло длинный хвост, а
вся сила удара ушла в воду. Чудище рванулось вперед еще быстрее, как подстегнутое.
На то, чтобы приготовиться ко второму выстрелу, потребовалось бы несколько
минут. Поул беспомощно наблюдал, как дьявол неистово плывет к выходу из залива.
Второй факел все еще пылал. При столкновении он взлетел высоко в воздух. А
вместе с ним обломки кобля и тело Гогенгейма. Руки и ноги несчастного болтались, точно
у сломанной марионетки. Раздался душераздирающий вопль - Поул не знал, кричал ли
Гогенгейм или Зумаль, - и треск раздираемого на щепы дерева. Широкая спина дьявола
высунулась на добрых шесть футов над поверхностью, зверь бился и извивался,
продираясь по мелководью к открытому морю. И вот наконец чудище нырнуло на
глубину за грядой рифов.
Джейкоб Поул не стал дожидаться, чтобы поглядеть, куда направится морской
дьявол потом. Полковник мчался вниз по холму, а в ушах у него все еще звучал грохот
выстрела и отчаянный предсмертный крик.
На успокоившейся глади залива не было видно ничего, кроме яркого пламени и
разрозненных обломков суденышка.
При звуке пушечного выстрела лицо Малькольма Макларена побелело. Он бросил
быстрый взгляд на распростертую фигуру в постели.
- Если это солдаты и его обнаружат здесь...
Четверо или пятеро мужчин уже молча выбежали из комнаты. Макларен подал знак
женщинам, и те бросились к бесчувственному больному, чтобы закутать его в одеяла. Но
Дарвин преградил им дорогу и вскинул руку, призывая к вниманию.
- Погодите, и мужчинам вашим скажите не спешить. Макларен, выстрел донесся с
моря - от полковника Поула. Возможно, там что-то стряслось, но ни вам, ни вашему
принцу ничего не грозит. Если непременно хочется послать куда-то дозорных, пошлите их
к заливу. Вот где понадобится помощь.
Простая логика успела вразумить Макларена быстрее, чем доводы Дарвина.
Шотландец и сам вспомнил о пушке, которую Поул привез с собой и перетащил к заливу.
Что-то скомандовав людям за дверью, горец подошел к человеку на кровати. В лице
Макларена появилась новая безнадежность, точно он только что впервые осознал до
конца, что значат прогнозы английского доктора. Он нагнулся поцеловать руку лежащего
без сознания принца, а потом поднял взгляд на Дарвина.
- Вы правы насчет полковника Поула, и мои люди через несколько минут будут у
залива. А если вы правы и во всем прочем, мой вождь не вернется к жизни - никогда. Раз
он останется таким навсегда, уже не важно, жив он или мертв. Наша битва проиграна.
В голосе его звучало безграничное отчаяние. Дарвин встал рядом с горцем и
бережно положил ему руку на плечо.
- Малькольм Макларен, мне искренне жаль. Если вам будет от этого легче, то
знайте: принц Чарльз Эдуард покинул сей мир как сознательная, мыслящая личность в ту
самую секунду, как получил рану. Если бы вы нашли способ доставить меня в
Шотландию в тот же самый день, как это случилось, я все равно ничем бы не мог ему
помочь.
- Да. - Макларен протер глаза костяшками пальцев. - Род прервался, и я должен
смириться. Но мне нелегко, нелегко, хотя все три года я втайне боялся услышать эти
слова. Всем нашим надеждам конец.
- Так помогите мне позаботиться о тех, кого еще можно спасти. Принесите фонари
и давайте спустимся к заливу.
Дарвин шагнул к двери, но инстинктивно вернулся к кровати, чтобы взять
саквояжик с лекарствами. Не успел он нагнуться, как за дверью возникла какая-то
суматоха, послышались чьи-то крики.
- Идемте, доктор, - произнес Макларен. - Зовут мои люди, там что-то с
полковником Поулом.
После яркого света комнаты требовалось несколько секунд на то, чтобы привыкнуть
к темноте. Дарвин вышел вслед за Маклареном и теперь стоял, подслеповато щурясь на
склон холма, куда указывала группка людей перед домом. Наконец он разглядел троих
горцев. Посередине, повиснув на плечах двоих из них, брел, спотыкаясь и ловя ртом
воздух, Джейкоб Поул. Он кое-как добрался до Малькольма Макларена и, шатаясь,
остановился перед ним.
- Да скажите вы вашим чертовым горцам - хоть убей, не понимают они простую
английскую речь. Пошлите их обратно к заливу.
- Зачем? Доктор Дарвин беспокоился о вас, но вот вы здесь, целый и невредимый.
- Гогенгейм и Зумаль... - Поул схватился за бок и закашлялся. - В заливе, я не
мог ничем помочь. Оба мертвы. Там, в воде.
Макларен отрывисто рявкнул какой-то приказ, и трое парней рысцой рванулись по
тропинке. Поул устало оперся на плечи поддерживающих его горцев. Дарвин терпеливо
ждал.
- А вы уверены? - наконец спросил он. - Помните, ведь уже было немало
примеров, когда действия Гогенгейма оказывались совсем иными, чем казались с виду.
- Уверен. Уверен так же твердо, как и в том, что стою здесь перед вами. Я
собственными глазами видел, как кобль разлетелся на куски. Видел изувеченного
Гогенгейма и оба тела. - Полковник подался вперед, потирая лысую голову еще
дрожащей от изнеможения рукой. - Корабль, который они обыскивали, оказался не
галеоном! Я видел его - старая развалина с пустым трюмом. Вот за что они умерли. Не
тот корабль. Что за конец!..
- Воистину конец, - промолвил Макларен, наблюдая за молчаливой процессией
женщин, что вынесли бесчувственное тело из дома с черными ставнями и унесли прочь, к
деревне. - И горький конец для всех. Гогенгейм явился сюда по собственной воле, но его
смерть не входила в мои планы.
И он, склонив голову, побрел за женщинами.
- Не совсем конец, Малькольм Макларен. - Мрачный тон Дарвина заставил
шотландца остановиться. - Нынче вечером на нас возложен еще один долг - в чем-то
самый тягостный и скорбный из всех. Уделите мне еще десять минут, а потом следуйте за
вашим повелителем.
- Хуже уже некуда, - буркнул Макларен, но все же повернулся и подошел туда,
где стояли лицом друг к другу Дарвин и Поул. - Что еще-то?
- Гогенгейм. Он явился сюда незваным, и вы спрашивали зачем. Вы не пытались
привлечь его сюда, а уж я тем паче. Он был загадкой для нас всех. Идемте со мной, и
сейчас мы узнаем ответ на нее.
Доктор повел Поула и Макларена через покрытую дерном площадку к дому, где
Гогенгейм жил со своим слугой.
Дверь была заперта, изнутри не пробивалось ни лучика света.
Шагнув к двери, Дарвин забарабанил по темному дереву. Не дождавшись ответа, он
подал Макларену знак поднести лампу, которую тот держал, поближе и отворил дверь.
Трое пришедших застыли на пороге.
- Кто здесь? - спросил из тьмы заспанный голос.
- Эразм Дарвин.
Взяв у Макларена лампу, доктор поднял ее и шагнул в дом, освещая комнату.
- Что вам надо?
Человек на кровати повернулся, сбросил одеяло и сел. Джейкоб Поул взглянул на
него и отшатнулся, застонав от суеверного ужаса.
Перед ними сидел Гогенгейм. Туника и лоскутный плащ висели на кресле, но
крючковатый нос, румяные щеки и быстрые черные глаза не допускали даже возможности
ошибки.
- Не может быть, - пролепетал Поул. - Я же видел его мертвым не более десяти
минут назад. Это невозможно! Я сам видел...
- Все очень даже возможно, - мягко возразил Дарвин. - Именно этого я и боялся.
- Он нагнулся к человеку в постели, который тем временем более-менее проснулся и
сердито взирал на вторжение. - Обман закончен. Гогенгейм - ибо по незнанию
настоящего имени я вынужден по-прежнему называть вас старым, - мы принесли вам
ужасную весть. В заливе произошло несчастье. Ваш брат погиб.
Красные щеки побелели, Гогенгейм резко вскочил с кровати.
- Вы лжете! Это какой-то подлый трюк! В ловушку поймать меня хотите?
Дарвин печально покачал головой.
- Это не обман и не ловушка. Если бы я мог сообщить вам об этом иначе, я бы так и
сделал. Ваш брат и Зумаль только что погибли в Лох-Малкирке.
Стоявший перед ними человек несколько мгновений молча глядел на доктора, а
потом с диким воплем выбежал из комнаты.
- Остановите его, - закричал Дарвин, когда Гогенгейм скрылся в ночи.
- Он опасен? - спросил Макларен.
- Только для себя самого. Велите своим людям догнать его и задержать до нашего
появления.
Макларен подошел к двери и прокричал распоряжения вконец обалдевшим селянам,
что еще ждали возле дома с черными ставнями. Трое из них помчались вверх по холму
вдогонку за Гогенгеймом. Когда Макларен вернулся в комнату, Джейкоб Поул стоял,
свесив голову и тяжело привалившись к стене.
- С ним все в порядке? - спросил шотландец.
- Дайте ему время. Он выбился из сил и перенес сильное потрясение.
- Со мной все в полном порядке, - выдохнул Поул. - Но я и понятия не имею,
что тут происходит. Какой брат? Какой обман? Вы уверены, что знаете объяснение всей
этой чертовщине?
- Полагаю, что да.
Дарвин прошелся по комнате, разглядывая сложенные вдоль стен ящики и коробки.
- Зачем эти люди приехали в Малкирк? - начал он, - Ответить легко. Искать
галеон с сокровищем. Но есть вопросы и получше: как они попали сюда? Откуда узнали
про галеон в заливе? Существует только один возможный ответ. Услышали от актеров,
нанятых заманить меня сюда. Разве не очевидно, что и здесь мы имели дело с
профессиональными актерами? Вы сами их видели и слышали. Вспомните все эти
преувеличенные картинные жесты, вспомните, как они доставали предметы из ниоткуда.
Их магия буквально кричала мне о бродячих фокусниках, неизменном аттракционе любой
ярмарки или выставки по всей Англии.
- Но как вы узнали, что все их чудеса ненастоящие?
- Полковник, иначе это лежало бы вне сферы моих представлений о возможном.
Куда как легче поверить в фокусы, в ловкость рук, одерживающую победу над зрением. Я
быстро пришел к такому выводу, но предо мной встала-таки одна неразрешимая
проблема. Как может один и тот же человек быть вот сейчас здесь - а уже через
несколько часов в Инвернессе? Тут не поможет ни ловкость рук, ни прочие сценические
штучки. Но примите за данность, что нельзя находиться в двух местах сразу, - и вы
волей-неволей придете к самому что ни на есть простому выводу: значит, должно
существовать двое людей, способных выдавать себя друг за друга. Подумайте, как
неоценимо это для разнообразных театральных трюков, подумайте и о том, как практика
помогает довести иллюзию до совершенства. Два брата - и Зумаль, связующее звено меж
ними.
- У вас ведь нет никаких практических доказательств, - запротестовал Поул. -
Ну, то есть подозрение - дело одно, но вот так смело переходить от подозрения к
уверенности...
- Для этого требуется только уметь пользоваться глазами. Вы видели Гогенгейма в
деревне. А на следующий день - на заливе. Однако в деревне он постоянно отдавал
предпочтение левой руке - сами вспомните все его пассы в воздухе или как он
вытаскивал из ниоткуда флаконы и снадобья. А в заливе вдруг сделайся праворуким: и лот
бросал, и в лодке возился - все правой. Мы видели братьев, и, как часто встречается у
близнецов, один из них был правшой, а второй - левшой.
Макларен кивнул.
- Я тоже обратил внимание, однако мне не хватило ума сделать выводы. А теперь
один из них мертв, а второй...
- Познал горе, которое мне и вообразить трудно. Нужно найти его и попытаться
привести хоть какие-то доводы, которые убедили бы его жить. Нельзя оставлять
несчастного сегодня одного. С вашего позволения, я останусь здесь и, когда его приведут
с залива, поговорю с ним - наедине.
- Хорошо же, тогда я пойду и проверю, удалось ли им его остановить.
Макларен тихо направился к двери.
- А вот вам и доказательство, - произнес Дарвин, вынимая из открытого сундука
перед собой длинный плащ. - Видите потайные карманы и трубу, по которой их
содержимое передается к рукам? Никакого сверхъестественного могущества, простонапросто
ловкость рук и обычная человеческая жажда наживы.
Макларен снова кивнул.
- Понимаю. И еще - когда вам удастся найти доводы за то, чтобы жить, сообщите
заодно их и мне.
Он вышел. Джейкоб Поул поглядел на Дарвина.
- О чем это он? Почему ему вдруг жить не хочется?
- Сегодня он пережил тяжкое потрясение, но я за него не тревожусь: Малькольм
Макларен человек мужественный, да и крепкий. Когда он оправится от нынешней скорби,
для него начнется новая жизнь - и, уверен, лучше прежней.
Поул подошел к опустевшей кровати и со стоном опустился на нее.
- Скорее бы заканчивалась эта ночь. Хватит с меня всяческих волнений. Завтра
непременно снова отправлюсь к заливу и отыщу настоящий галеон. - Глаза у него
засверкали. - Если из всей этой неразберихи и выйдет что-нибудь путное, так уж верно
- то самое сокровище.
Дарвин закашлялся.
- Боюсь, что нет. Никакого сокровища не существует и в помине - как и самого
галеона. Это всего-навсего выдумка, при помощи которой нас сюда заманили.
- Что?! - Поул поднял голову. - Прах разбери, вы говорите мне, что мы
проделали триста миль понапрасну? Что здесь нет никакого сокровища?
- Сокровища нет. Но мы приехали сюда не напрасно. - Теперь искры возбуждения
разгорелись уже в глазах самого доктора. - Дьявол-то остался в заливе. Завтра пойдем
туда и определим подлинную природу этого существа.
Джейкоб Поул, в свою очередь, закашлялся.
- Ах да, морской дьявол. Вы твердо решили изучать его?
- Безусловно. Ради этого я бы отправился и не за триста миль, а куда дальше.
- Знаете, доктор, я как раз хотел вам кое-что сказать. Понимаете, когда я выстрелил
из пушки...
Полковник умолк. Что-то в выражении его лица подсказало Дарвину: запас плохих
новостей на этот вечер еще не исчерпан.
СЕРДЦЕ АХУРАМАЗДЫ*
[Ахурамазда - верховное божество в зороастризме. Имя его означает "Господь
Мудрый".]
Молодой человек в дорогом пальто небрежно прислонился к стене таверны,
потягивая темный эль. Он украдкой прислушивался к разговору сидящей за столиком в
углу троицы, но очень старался, чтобы объекты его любопытства ничего не заметили.
Впрочем, мог бы и не стараться - они настолько увлеклись, что не обращали на
окружающих никакого внимания.
Трудно было бы найти троих столь непохожих людей. Старшему уже давно
перевалило за шестьдесят, однако его энергии и живости мог бы позавидовать человек и
вдвое моложе. В пылу беседы он весь подался вперед и, дабы подчеркнуть свои слова и
придать им выразительности, то постукивал ногтем по столу, то прищелкивал пальцами в
воздухе. Вместо парика его высокую, совершенно лысую макушку венчала круглая
меховая шапка.
Двое остальных являли собой отнюдь не столь радующее глаз зрелище. Джейкобу
Поулу было около пятидесяти. Худоба его граничила с истощением, а желтоватый цвет
кожи придавал лицу нездоровый вид. Сидел он прямо, точно кол проглотил. Эразм
Дарвин, если это только возможно, производил еще более неприглядное впечатление. В
свои сорок с небольшим он казался значительно старше из-за непомерной толщины,
тройного подбородка и отсутствия передних зубов. Зато серые глаза глядели с
одутловатого рябого лица терпеливо и мудро, а сейчас еще и лукаво поблескивали.
- Она очень умна. - Обладатель меховой шапки говорил с отчетливым, но трудно
определимым акцентом. - Да и прехорошенькая. Любому было бы лестно пройтись с ней
под ручку у всех на виду. Так что подумайте, Эразм, подумайте. Вы слишком давно
вдовеете, возможно, пришла пора приискать себе новую жену.
- Л-легко вам судить - вы-то прочно женаты, пусть ваша супруга и проживает в
другой стране. - Дарвин подал служанке знак принести еще горшочек бульона и блюдо
копченостей. - Женитьба - серьезный шаг. Вот ответьте мне, Джозеф, а Джейкоба
возьмем в свидетели: будь вы свободны, так ли уж мечтали бы связать себя с юной Мэри?
Я сейчас не о постели, а о законном браке. Подумайте, Джозеф, подумайте. И месяца бы
не прошло, как она вам всю жизнь вверх дном п-перевернула бы.
Легкое заикание свидетельствовало, что шутливая беседа весьма развлекает доктора.
- Боже упаси! - Энергичный пожилой джентльмен обвел собеседников взглядом.
- Разумеется, уповаю на вас, Эразм, и на вас, Джейкоб, что до Мэри ни полслова об этом
не долетит. Но в моем возрасте ты или уже как следует устроился в жизни - или вообще
никогда толком не устроишься. К тому же Мэри Роулингс слишком молода для меня, -
он вскинул руку, предупреждая возражения, - слишком молода в смысле женитьбы.
Когда перевалишь за полвека, года становятся подобны поздним оранжерейным плодам, и
услада их требует тщательного продумывания. Их так мало, что и покоиться им надлежит
на подходящем блюде.
Он извлек из жилетного кармана прелюбопытнейшие очки, каждая линза которых
была разделена горизонтальной чертой надвое, и глянул сквозь них на циферблат
крошечных карманных часов.
- Мне чая больше не наливать. Еще пять минут - и все, пора уходить. Что же до
Мэри, я слишком стар и слаб здоровьем, а у нее кровь молодая, горячая, мне за ней не
угнаться.
Дородный доктор склонил голову набок и поглядел на него с новым выражением.
- А что вы, Джейкоб, думаете по этому поводу?
- Вы у нас эскулап, а не я, но все ж попробую. - Полковник Поул воззрился на
старшего товарища так, словно видел его впервые. - Ну, Джозеф, с моей колокольни
замечу, что вы кажетесь прямо-таки невероятно здоровым, крепким и энергичным.
- Ах, но ведь ни вы, ни доктор Дарвин толком меня не обследовали, -
ухмыльнулся пожилой джентльмен. - Видели бы вы мою разрушенную печень и бедное
иссохшее тело...
- Компетентному врачу это вовсе не обязательно. Весь ваш облик, все поведение
буквально пышут здоровьем. - Дарвин развернулся со стулом так, чтобы обозревать
помещение таверны. - Оглянитесь по сторонам, прочтите Книгу Природы. Взгляните,
что отпечатано на каждом лице и каждом теле. Вон там у двери мы с ходу обнаруживаем
сразу и зоб, и рахит, бок о бок.
- Ну нет, Эразм, так дело не пойдет, - проворчал полковник. - Это, черт возьми,
я и сам вижу.
- Терпение, друзья мои, терпение. Мы начали с простейших случаев. Теперь
глядите дальше, вдоль стойки. Перечисляю по порядку. С первым опять-таки все проще
некуда: чахотка, промежуточная стадия. Второй здоров. Возьмем следующего, того
отставного моряка в драной куртке. Что скажете?
Джозеф Фолкнер водрузил очки на нос и вгляделся потщательней.
- Не видя лица... гм-гм. По крайней мере тут у нас результат неумеренного
потребления спиртного.
- Браво. Конечно, на эту мысль вас могли навести и полпинты джина у него в руке,
но мы, безусловно, признаем тлетворный эффект злоупотребления горячительным. Что
дальше?
- Трясучка?
- Нет. - Дарвин удовлетворенно покачал покрытой париком головой. - Это
симптом, а не причина. Обратите внимание на то, как шатко бедолага ставит ноги и как
неуверенно тянется к стакану. Перед вами третья стадия сифилиса.
- Вы уверены? - Фолкнер по-новому взглянул на отставного моряка.
- Абсолютно. Запущенный случай. Если бы вы видели его лицо, разрушительное
действие болезни было бы совсем очевидно. Теперь взгляните-ка на следующего. Вон тот,
в фиолетовой фланелевой крутке, который как раз глядит сюда и собирается уходить. Как
насчет него, полковник?
Джейкоб Поул пожал плечами.
- Физиономия румяная, глаза ясные, сам дюжий и крепкий. Волосы густые и
черные.
- Вполне справедливо. Но загляните поглубже. Ну, Джозеф, а вы что скажете?
- Да на первый взгляд здоров как бык. Но... - Фолкнер остановился.
- Ага! Сформулируйте свое "но". У вас превосходное чутье, Джозеф, а вот
конкретных знаний ему в подпору не хватает. Друзья мои, чтобы вынести полноценный
диагноз, мы должны заглянуть за внешние признаки вроде волос или сложения. - Едва
речь зашла о медицине, из голоса Дарвина пропал даже намек на заикание. - Лучше
обратите внимание, какого цвета губы этого человека - нет ли там синевы? Взгляните
хорошенько на проступающие на висках вены, на осанку, на щеки - они ведь слегка
сероватого оттенка. Взгляните, как напряженно он двигается, взгляните на утолщенные
пальцы. Он страдает от серьезного и острого сердечного заболевания.
Сотрапезники доктора проводили черноволосого мужчину взглядом. Джозеф
Фолкнер покачал головой и снял очки.
- Ну и ну! Вы серьезно?
- Совершенно серьезно. Этому человеку жить осталось не больше года.
- Дьявольщина! Не знай я, что в Лондоне вы совсем недавно, непременно решил
бы, будто все эти люди - ваши пациенты. - Фолкнер развернулся. - Разве что вы
подсказали, полковник Поул?..
- Не виновен, - возразил тот. - В жизни не видел ни одного из них.
- Тогда, Эразм, вам крупно повезло, что мы живем в век разума. Двести лет назад
вас неминуемо сожгли бы за колдовство. А признайтесь, когда вы сталкиваетесь с такими
обреченными, вас не тянет сообщить им об их недуге?
- Тянет. Но я всегда спрашиваю себя: а зачем? Будь этот человек одним из моих
пациентов в Личфилде, причем состоятельным, я бы непременно обсудил с ним методы
лечения и предложил бы изменить образ жизни. Но у вышедшего отсюда бедолаги нет
подобной возможности. Он беден - видели его башмаки? - у него нет денег на
лекарства. Пусть лучше живет в счастливом неведении. Открою я ему горькую правду, не
открою - не пройдет и года, как он покинет этот мир.
Фолкнер поднялся из-за стола.
- А я должен покинуть эту таверн
...Закладка в соц.сетях
