Жанр: Научная фантастика
Филумана
...овоохотливо сообщил лыцар. - А вы ведь - княгиня
Шагирова? Я что-то слыхал про вас...
- Но твой товарищ вроде называл тебя Климентом? - удивилась я.
- Какой товарищ? - ответно удивился он.
- Ну, второй дозорный.
- Дозорный? - с сомнением пожевал он губами. - А тут что - с дозором ходят? Это где
ж мы? Крепость какая-то!... Он с интересом огляделся, а потом вновь повернулся ко мне: -
Не знаете, княгиня, что за крепость?
- Киршаг... - одними губами ответила я.
Передо мной действительно сидел вовсе не лыцар, который только что ударил моего
ребенка и моего анта, а совсем другой, неизвестно откуда взявшийся человек. И он искренне
недоумевал, как здесь оказался.
- Киршаг... - озабоченно протянул он. - Да это ж незнамо где!
- А вы откуда? - спросила я, неожиданно переходя на "вы".
- Я? - он почесат в затылке. - И не сообразишь как-то сразу... Кошелевские мы, что
ли? Город Кошелево - знаете?
- Не знаю, - покачала я головой. А потом спохватилась: - Знаю, как же! Там же князь
Ондрей княжит!
- Во-во! - обрадовался лыцар. - А то я и сам засомневался чего-то... А как вы сказали
про князя - сразу вспомнил. Ондрей Дмитриевич. Воротынский. Правильно?
Я кивнула.
- Ну вот, видите! - засмеялся он с радостным облегчением.
- А фамилия ваша как? - спросила я, отлично видя в его мозгах, что радость эта
преждевременна.
- Фамилия? - наморщил он лоб. Фамилии не было.
- Фамилия...- растерянно повел он толовой.
И вновь его взгляд упал на тихонько постанывающего Бок-шу, на ребенка с
внимательными темно-карими глазами и кровавыми разводами на шеке.
- Да что фамилия! - возмущенно сказал он. - Что делать-то, скажите! А то, чую я,
неладно тут у вас.
- А фамилия ваша - Сидоров! - наобум ляпнула я. Почему Сидоров?
- Сидоров? - удивился он. И протянул с сомнением: - Сидоров... - А потом радостно
хлопнул себя по коленке: - Ну, точно! Сидоров! Вот же, княгиня, - он хитро подмигнул, -
сами знаете, а пытаете! Аврамий Сидоров, все точно!
Я уже давала как-то имя человеку, который был сначала одним, а потом стал другим.
Мой бедный сурожский кучер, которого я по незнанию ввергла в пучину навьей истомы. А
потом трансформировала в совсем другого акта, никогда навьей истомой не страдавшего.
Неужто то же самое сотворил сейчас и мой сын? Только не с антом, а с лыцаром. И не после
тяжелого, выматывающего душу ритуала, а в один миг, не двинув даже пальцем.
Впрочем, у него и гривен-то побольше, чем у меня. Вон - пять штук, на руках, ногах и
шее. И все-таки...
- Олежек - это ты его?.. - спросила я у сына, отчего-то тревожась.
Он ответил мне спокойным взглядом и поинтересовался - Ма? Бобо?
- Нет-нет, уже не больно! - поспешно заверила я его. - А Аврамия попросила: - Вы вот
что... С сыном я сама разберусь, а анта моего лучше сейчас не трогать. А то еще, не дай бог,
пропорем ему легкое осколком ребра. Но сейчас сюда прилетят люди...
- Люди прилетят? - не поверил Аврамий.
- Да вот они уже, - показала я на стремительно приближающиеся шары. - У них будут
проблемы с посадкой. Ветер видите, какой сильный! Вот им нужно будет помочь. Если они
скинут веревку, привяжите ее к чему-нибудь, чтоб шар сразу не улетел. Хотя бы до тех пор,
пока они не выгрузятся из корзины. А не кинут веревку - так просто постарайтесь держать
корзину. Хорошо?
Аврамий сосредоточенно кивнул, прикидывая расстояние до шаров.
- Мы померли? - таращась, спросил Никодим.
- Почему это? - весело поинтересовалась я.
- Ну как же - перенеслись по небу, а тут вы, княгиня, нас встречаете! А я ведь сам
видел, как собака Георг утопил вас в пустохляби! Значит - что? Значит, мы уже в царствии
небесном! Залетели, называется...
- Это ты еще не залетал по-настоящему! - засмеялась я. А из следующей корзины уже
выбирался Каллистрат и, прихрамывая, ковылял к нам.
- Я верил! Я знал! - кричал он восторженно, размахивая руками. - Что для вас, моя
любимая княгиня, такая мелочь, как Киршагова пустохлябь?! То-то великий князь
обрадуется!
- Разве Траханиотова не отравили? - удивилась я.
- Помер Траханиотов! - охотно согласился Каллистрат.
- А вы говорите - великий князь?
- Так ведь нового избрали! Весь Великий собор как один человек!... Теперь Михаил
Никитович Квасуров великий князь! Сейчас, сейчас они прибудут!
- Михаил тоже с вами? - поразилась я.
- Да вот же он! На третьем шаре подлетает!
- А как же я раньше-то не заметила его? - захлопала я глазами.
И только потом сообразила: в корзине третьего, приближающегося шара были
отчетливо видны четыре фигуры. А я чувствовала мысли только троих. Но не моего супруга.
То есть главное, как всегда, пропустила!
Каллистрат что-то начал говорить о воздушных шарах, требуя от меня ответа -
достаточно ли хорошо он воплотил в жизнь идею воздухоплавания? Но я не могла его
слушать - я смотрела только на подлетающего Михаила.
И он смотрел только на меня. Волосы разметались по ветру. В них блеснула седина - не
по моей ли вине? А улыбка по-прежнему была мальчишески-задорной!
- Мы ни за что больше не расстанемся! - обнимая и целуя меня, пробормотал он мне на
ушко. - Никогда и ни за что! Мне не перенести больше твоего исчезновения.
Когда же мы наконец смогли оторваться друг от друга, я сказала: - Исчезновений не
будет, больше такого не повторится! Обещаю. Но, - добавила тут же, - зато ты с прибылью -
с сыном!
- Да, - нетерпеливо ответил Михаил. - Никодим рассказывал. Все-таки - сын. Олег.
Где он? С тобою?
- Вот же он! - указала я на малыша.
Михаил проследил глазами мой жест, потом повернулся и спросил: - Где, говоришь?..
- Вот этот мальчик - твой сын, - строго повторила я.
На миг выглянуло солнце, перед тем как снова спрятаться в тучи. Обдало нас своими
желтыми лучами, осветив немую сцену: Михаил молча переводил взгляд с меня на Олежку и
обратно.
А потом осторожно обнял меня и попросил: - Расскажи, как ты спаслась.
- Но это и правда твой сын - Олег. Олег Михайлович.
- Давай об этом потом поговорим, - кивнул Михаил. - Когда ты успокоишься, а
Киршагский кремль будет очищен от врагов...
- Почему ты мне не веришь? - топнула я ногой. - Никодим! Иди сюда! Ты видед
новорожденного Олега Михайловича, ты можешь подтвердить!
И тут - из удивленных мыслей Никодима - я поняла. И поразилась вслух: - Даже
меньше трех месяцев? Со времени родов? Да уж... Я знала, что у нас будет неразбериха со
временем, но чтобы настолько...
Я повернулась к Михаилу: - Да, дорогой супруг, ты прав. Этот разговор лучше
оставить на потом. А сейчас - просто поверь мне. И все. Ладно?
План прибывших воздушных десантников был прост: пробраться к воротам, открыть
их, опустить мост. А уж полки князя Зиновия, войдя в кремль, должны расправиться с
неприятелем. Дело облегчалось тем, что Михаил, оказывается, знал секретный ход, который
почти отсюда, минуя все посты и заслоны, вел непосредственно к воротам.
Я сообщила им об усиленной охране ворот. На храбрых десантников это не произвело
никакого впечатления. Никодим от имени всех пренебрежительно заявил: - Перебьем!
Тогда я представила доброжелательно улыбающегося Артемия Сидорова и предложила
другой план. Без ненужного смертоубийства и риска погубить себя.
Для исполнения моего плана требовалось только использовать вот этого... мальчика с
гривнами - скажем так, чтобы вновь не затевать дискуссию о трехмесячном младенце...
Используя его дар делать из одних людей совсем других, взять его с собой к воротам. И там
просто переделать охранный отряд так, что после этого отряд даже и знать не будет о своей
службе в царовом ополчении. Соответственно не станет и ворота защищать. Тогда-то и
можно их открывать - совершенно беспрепятственно.
Михаил вновь странно посмотрел на меня, но противоречить не стал. Только уточнил:
- А можно объяснить мальцу, что ему надо делать?
Это был не простой вопрос. Малыш все это время просидел молча возле Бокши. Не
участвуя ни в чем, не проявляя повышенного интереса - просто наблюдая.
Я подсела к нему.
- Олежек, помоги нам, пожалуйста, - чувствуя себя дура Дурой, начала я просить. -
Мы, твои мама и папа, должны сделать одну важную вещь. Но нам хотят помешать. Убить
нас.
- Бобо? - ровным голосом спросил мальчик.
- Да, - вздохнула я. - Бобо. И я прошу тебя сделать с теми. кто хочет нам... это самое
бобо, прошу устроить с ними то же самое, что ты сделал с этими тремя дядями.
Я перевела дух, ожидая ответа.
Малыш молчал. Может быть, потому, что я не сформулировала толком сам вопрос?
- Сможешь устроить это по моей просьбе?
Малыш спокойно посмотрел мне в глаза и произнес:
-Да.
- Уф-ф... - сказала я Михаилу. - Не знаю, как получится, но я сделала все что смогла.
- За исключением одного, - поправил Михаил. - Давать команду должен я. А ты
подождешь окончания боя в укромном месте, в которое я тебя отведу.
- Но ты же обещал, что мы не расстанемся больше ни на секунду! - удивилась я.
- Но не в бою же! - развел руками Михаил.
- Значит, ты не хочешь подвергать никакому риску жену. - медленно закипая,
проговорила я, - но согласен подвергать этому риску своего малолетнего сына?
- Даже если он мой сын, - медленно произнес Михаил, - то он, как княжич, уже воин.
И может участвовать в бою.
- Сволочное средневековье! - прошипела я сквозь зубы. А Михаил присел перед
ребенком и поинтересовался: - Если я, скажу - сделаешь то, что обещал? Малыш кивнул
головой.
- Ну вот, - довольно заявил мой супруг, поднимаясь. - Договорились.
Мне вдруг стало очень страшно.
- Но я не отдам моего ребенка на растерзание! - воскликнула я, теряя самообладание. -
Я его только-только нашла и не собираюсь терять!
- Вот и прекрасно, - подытожил Михаил. - Поэтому мы сейчас спрячем вас...
- Бокша, - сказал малыш.
- И Бокшу спрячем, - кивнул Михаил. - А после сечи придем. И будет у нас
много-много времени - и для разговоров, и для рассказов, и для всего!
Я подняла на него глаза, наполненные жгучей слезной влагой. Я не хотела его
отпускать. И Олежку не хотела отпускать. И не хотела разрываться между мужем и сыном. И
вообще ничего не хотела
А потом я вытерла слезы Улыбнулась. Засмеялась. Прямо скажем, расхохоталась.
А когда испуганный, расстроенный Михаил порывисто шагнул ко мне, то я
отстранилась и, все еще похихикивая, с трудом выговорила: - Идите, идите! А то солнышко
уже поднялось, а вам еще ворота открывать. А там уже, наверно, вас ваши дружины за
воротами заждались...
По-моему, Михаила больше перепугала моя внезапная уступчивость, чем предыдущее
упорство.
- Но мы спрячем вас в потайном месте! - предупредил он.
- Конечно, конечно! - Я не удержалась и вновь залилась смехом. - Разумеется,
спрячете! А как же иначе?
И отправилась за мужем в прекрасном расположении духа. За руку с сыном.
- Ты знала это! - накинулся на меня любящий супруг, ворвавшись в укромное потайное
место после успешного окончания операции.
- Знала, - улыбнулась я и раскрыла объятия.
- Ты нарочно поставила нас в дурацкое положение! - понемногу успокаиваясь,
все-таки продолжал выговаривать он мне.
- Конечно, - согласилась я, целуя его.
- Ну могла же предупредить... - уже почти совсем мирно укорил меня мой
благоверный.
- А вот нечего жену за дурочку держать, - сообщила я. - Тогда и сам в глупое
положение не попадешь!
- Но у нас даже не оказалось теперь пленных' - пожаловался Михаил, целуя меня в
шею, - Не будешь же брать в плен человека, который даже не знает, как его зовут!... Князь
Зиновий вообще впал в глубокое расстройство. Такое славное предприятие замысливалось, а
превратилось в пустячную прогулку. Ни чести, ни славы... Ты сразу поняла?
- Нет, слишком уж увлеклась своими переживаниями и поначалу не обратила
внимания. А потом прислушалась - что-то не то творится вокруг. И только после до меня
дошло, что, думая лишь о воротах и об их охранном отряде, я на самом деле поставила перед
сыном задачу гораздо более широкую - устранить всех, кто хочет нам "бобо". То есть
получается, весь гарнизон, засевший в Киршагском кремле. Он мальчик послушный - всех и
устранил!
- Значит, мы с тобой еще говорили, спорили...
- Да, а гарнизона уже не существовало! Его не стало уже в тот момент, когда наш
малыш согласился выполнить мою просьбу!
- А мы, представляешь, крадучись, со всеми возможными предосторожностями,
пробираемся к этим самым воротам, посты обходим, дозоры минуем - и только потом
начинаем замечать, что до нас нет никому дела, - уже улыбаясь, делился Михаил
пережитым, - что все заняты поиском собственных персон, которых потеряли. Особенно на
волхвов забавно было смотреть. Они же всегда величественные такие, цену себе знают! А
тут бегают, суетятся, друг у дружки интересуются: что это за место такое? Да как они сюда
попали?
Мы уже смеялись вместе.
Олежка пересел поближе, чтобы лучше нас видеть в смутном свете единственной
свечки.
- А лыцары! -продолжал потешаться Михаил.-Даром что с гривнами - никто даже
своего княжества назвать не может! А все он, - кивнул муж на нашего сына. - Это же надо,
какое сокровище!
- Ты еще не знаешь, какое он сокровище на самом деле, - проникновенно произнесла я,
ласково притягивая к себе малыша.
- Где же ты нашла его?
- Вообще-то я его родила, - скучно напомнила я. - А потом это уже он меня нашел, а
не я. И вообще. Чего я тебе буду рассказывать? Пойдем, сам увидишь. Только вот что: в
вашем суровом кремле детская одежда найдется? Не век же ему в своих старых пеленках
ходить!
- Мои детские рубахи и портки подойдут?
- Еще как подойдут! - заверила я.
Я настояла, чтобы в пещерную экспедицию захватили и единственную жертву
бескровного штурма Киршагской твердыни - Бокшу. Что-то мне подсказывало, что в
катакомбных "опочивальнях" он быстрее излечится, чем лежа на самой мягкой из всех
пуховых перин кремля.
Приодетый Олежка уже настоящим княжичем вышагивал рядом. В крошечных
сафьяновых сапожках, в зеленоватого сукна камзоле, шитом серебряными узорами.
Чувствовалось, что ребенку, привыкшему к постоянной наготе, не слишком-то удобно
ощущать на себе всю эту одежку. Но он виду старался не подавать.
А безгривенный князь Фелинский заставлял себя не смотреть на гривны, то и дело
выглядывающие не только из-под воротника рубашки Олега, но и из-под кружевных
манжетиков его рукавов.
Я хотела сообщить Фелинскому, что ему о гривне беспокоиться нечего. Там, куда мы
направляемся, множество гривен - выбирай любую! Но потом сообразила, что так можно
только зря обнадежить человека. Ему же нужна именно Кор-сека! Решится ли он надеть
что-то другое? Ведь другое запросто может его и придушить... И мой сын тут вовсе не
показатель. В данном случае важно не то, сколько гривен признали моего княжича! Его,
может, все гривны признают - на то он и мой сын! А Зиновий-то - совсем другое дело...
Были в нашей маленькой компании еще двое - Никодим и Каллистрат. Они-то и
тащили носилки с моим антом. Как это ни унизительно для голутвенного, а тем более
лыцарова отпрыска. Но я заявила, что в случае отказа мы возьмем кого-то другого. А их
оставим. Желание быть среди избранных победило, они взялись за носилки.
Я коротко - пока мы пробирались по подвальным галереям кремля - рассказала
Михаилу о своих злоключениях. Он слушал не перебивая, лишь изредка уточнял то, о чем я
говорила недостаточно понятно. Хотя непонятного, конечно, хватало!
Остальные наши спутники вообще молчали, но я видела их мысли и знала, что
слушают они очень внимательно.
- Ну а ваши похождения? - наконец притомившись рас сказывать, спросила я, ",
- Великий собор не избрал Дмоховского предводителем Избрал меня, - коротко
ответил Михаил
- Это я знаю. А почему царовы войска до сих пор не разбиты? - От сечи уклонились.
Где они, бог весть. Мы с полками спешили сюда, узнав о падении Киршага.
- Слышала я кое от кого, что царово ополчение тоже движется сюда.
- От кого это? - поднял брови Михаил.
- Да так... - туманно ответила я. - Этих людей теперь нет.
- А, - он кивнул, - Тогда ясно.
- Расскажи, как ты-то спасся? - обернулась я к Никодиму.
В его голове тут же замелькали картинки: всадники из Кир-шагского кремля на
взмыленных лошадях врезаются в группу лыцаров из сотни Георга, рубя на ходу головы и
руки с поднятыми мечами. Падает, отлетая, голова самого Георга, теряя с располосованной
шеи родовую гривну. Знакомый дружинник из киршагской гридни, скаля зубы, разрезает
веревки, которыми вороги спутали Никодима. Да еще и ухмыляется: "Ты, слыхивали мы, в
Суроже воеводой заделался? А где ж твоя княгиня?" - Да я...-вслух вздохнул
Никодим.-Освободили меня тогда. А потом я Киршагский кремль, занятый неприятелем, три
месяца в осаде держал. Великого князя Михаила дожидался. Ну и дождался. А они задумали
кремлем хитростью овладеть, надули шары... Да дальше вы знаете. Я только одного понять
не могу: не гневайтесь, княгиня, но как вы дышали-то там, в пустохляби?
- Я и сама не знаю! - развела я руками. - Но, видно, не очень уж сильно, если столько
времени там пролежала. Хоть и не три года, а всего три месяца - и то долго. Что-то меня
покрывало с ног до головы. Пленка какая-то. Она была на мне еще и тогда, когда я бродила
по дну пустохляби - вслед за спасителем моим. - Я кивнула на сына. - А стоило мне выйти
из песка на воздух - она исчезла. Так что я и сама не знаю, как дышала!
- Тогда расскажите: как веревку перерезали?
- Какую веревку?
- Ну, ту, что собака Георг к вам привязал. Чтоб, значит, вытащить потом. - г,
- Не перерезала я ее. Обрывок этой веревки на мне еще долго болтался - я им даже
княжича подпоясывала. Но перерезать ее? Чем? И как? У меня ж руки были связаны! Я
думала - может, это вы, с берега?.. - А мы думали - это вы. Георг как ополоумел, когда
вместо вас пустой конец вытянул. Уже ни об обороне от киршагской конницы не думал, ни о
чем - как бешеный катался по берегу, вас проклинал. Там его и порешили. Может, из-за
веревки той и нас так легко смогли освободить...
- Еще одна загадка. Зато сейчас будут кое-какие разгадки. Мы уже стояли пред золотой
аркой.
- О! - сказал Михаил, с уважением глядя на облезлую позолоту.
- Да, видите, великий князь, и в вашем родовом гнезде имеется кое-что, вам
неизвестное, - не удержалась я от иронии.
- Нас не пускали вниз по малолетству, - уныло подтвердил Михаил.-А когда мы
старше стали: сами уже этим не интересовались... "Знаем мы, чем вы интересовались!" -
подумала я, вспомнив свою первую киршагскую служанку. Но вслух ничего говорить не
стала.
Открывшийся за аркой прямой как стрела коридор отозвался на наше вторжение
тяжким громовым раскатом - как и при первом моем посещении.
Олежек вздрогнул и покрепче схватился за мою руку. Михаил тревожно оглянулся.
Остальные ничего не заметили. Но сразу вслед за грохотом я перестала ощущать их мысли.
Правильно, так и в первый раз было.
Миновали развилку, по моему указанию свернули налево и вскоре оказались перед
дверью, вмурованной в стену.
- Хотите загадку, - усмехнулась я, вспомнив старый анекдот.-Что не смогут сделать
раз, два, три...-я пересчитала моих провожатых, - четверо взрослых мужчин, но сделает
один ребенок?
- Наверно, не смогут открыть эту дверь, - предположил сообразительный Михаил,
лишив меня возможности устроить им дополнительное развлечение.
- Точно, - хмыкнула я. - Никто не желает попробовать? Каллистрат, наш знатный
естествоиспытатель, подергал дверь. На дверь это не произвело никакого впечатления.
- Пойдем, сынок, - сказала я. - Твоя очередь показывать фокусы. Олежек уцепился за
дверную ручку, потянул. Михаил, скептически смотревший до этого на усилия Кал-листрата,
здесь не выдержал, шагнул вперед - помочь ребенку.
- Не надо, - остановила я его.
Дверь уже открывалась. Неторопливо, с большим достоинством. В узкой щели уже
засеребрился сумеречный свет тамбура.
- Вступаем в царство теней, - высокопарно прокомментировала я. - Уютненькое такое
царство. И вполне гостеприимное. Кстати, Михаил, - предупредила я мужа, когда он вслед за
мной и Олежеком перешагнул через порог тамбура, - трюки со скоростью течения времени
уже начались. Сынок, подержи дверь открытой. Мы с папой проведем один эксперимент.
Князь Зиновий, вы останьтесь пока с той стороны двери и машите вашим факелом, чтоб мы
видели. А великий князь Михаил будет махать вам отсюда. А потом мы сравним ваши
наблюдения.
Зиновий помахал.
- Хорошо, - похвалила я. - А теперь понемножку отдаляйтесь от двери. А мы будем
отступать в противоположную сторону. Итак, начали!
- Что это с ним? -забеспокоился Михаил, указывая на Зиновия.
Тот шагнул раз, другой. Потом как бы задумался - стоит ли шагать? Но все-таки вроде
начал переступать. Однако не закончил - так и застыл, забавно задрав ногу.
Мы уже успели отодвинуться почти к противоположной стене тамбура.
- Ты маши, маши факелом, - напомнила я.
- Да я уже помахал, - задумчиво сообщил Михаил.
- Ну, тогда возвращаемся к двери, - разрешила я.
По мере нашего приближения к заветному порожку Зиновий начал подавать признаки
жизни. А когда до порожка оставалось не больше полуметра, он - медленно, как бы нехотя,
но все-таки поставил наконец поднятую ногу на пол и даже собрался продолжить свое
отступление в глубь пещеры.
Я высунулась в дверной проем, крикнула: - Князь Зиновий, достаточно! Идите сюда!
Он сделал еще шаг назад. Потом, будто спохватившись, вернулся к двери.
- Что видели? - спросила я.
- Да ничего я не успел рассмотреть, - пожаловался Зиновий. - Только начал отходить
назад по нашему договору - вы там вдруг как запрыгали! Точно... - он поискал необидное
сравнение, - точно кузнечики. И факел ваш мелькал - я с такой скоростью его крутить из
стороны в сторону и не смогу. Как вам это удается, великий князь?
- Вот такой он умелый, наш великий князь, - развела я руками. - Ну а вы что видели? -
поинтересовалась я уже у Никодима с Каллистратом. Они хоть и не участвовали в нашем
опыте, но как независимые наблюдатели вполне могли пригодиться.
- Да то же самое, - осторожно сообщил Каллистрат.
- И я - то же, - подтвердил Никодим.
- Вам все ясно, мой дорогой супруг? - обернулась я к Михаилу.
Он не успел ответить. В облачках под потолком заплясали сварочно-фиолетовые
ослепительные искры, а помещение наполнилось низким сиплым воем.
- Бобо! - закричал Олежек. Дверь, несмотря на его усилия, неуклонно закрывалась.
- Не держи, не надо! - Я испуганно схватила сына, прижала к себе.
Дверь закрылась полностью. И, как только встала на место, световые и звуковые
эффекты исчезли. Разлилась благостная тишина.
- Что это было? - Михаил, видно, надеялся, что мы как старожилы на все имеем
готовое объяснение.
- В первый раз вижу такое, - пожала я плечами. - Но могу высказать предположение.
- Жду с нетерпением, - кивнул Михаил.
- Сигнализация.
- Это еще что?
- Наверно, дверь слишком долго была распахнута. А так почему-то нельзя. Вот и
сработала автоматика: дверь закрылась. И параллельно предупреждение последовало -
световое и звуковое. В моем мире такая сигнализация даже на домашних холодильниках
теперь устанавливается - если дверца холодильника долго открыта, то он лишать начинает и
лампочкой мигать.
- Ничего не понял, - уведомил Михаил, - но поверил. И что теперь делать? Или она
теперь, после всего этого, уже не откроется? И нам тут навсегда оставаться?
- Надеюсь, что нет. Впрочем, давайте пробовать. Практика, она, как говорится,
критерий истины. Олежек, сынок, попробуй, пожалуйста, еще разочек открыть эту дверь, -
попросила я.
Не устаю поражаться - до чего у нас с Михаилом получился послушный ребенок.
Другой бы на его месте давно возмутился, а он просто приналег на ручку.
И дверь вновь начала открываться...
В щель просунулось озабоченное лицо Никодима, которого тут же в просвете щели
сменил Зиновий.
- Господа, что у вас стряслось? - взволнованно поинтересовался он.
- Заходите, заходите быстрее, - замахала я рукой, приглашая, - пока она снова не
закрылась!
И когда все оказались в тамбуре, осторожно погладила Олежку по его длинным
нестриженым локонам: - Спасибо, сынок. - И повернулась к мужчинам: - Ну что- начнем
экскурсию?
Как я и ожидала, склад гривен поверг их в шок. Всех, включая Михаила.
Каллистрат и Никодим, несмотря на мои просьбы двигаться дальше, в немом
благоговении опустили носилки с Бокшей и стояли затаив дыхание, не в силах поверить в
существование такого богатства. На Зиновия же просто жалко было смотреть.
А Михаил промолвил, покачав головой: - Это ж сколько княжеских и лыцаровых родов
закончили здесь свой путь?..
- Почему думаешь, что закончили? - удивилась я. - Может, просто еще не начали?
Вдруг это ни разу не использованные гривны?
Зиновий, как сомнамбула, как человек, который не в силах остановиться, осторожно
приблизился к самой широкой, отблескивающей алым гривне, протянул к ней
подрагивающую руку...
- Не! - вдруг громко произнес Олежек.
Все вздрогнули, будто пробуждаясь от морока.
Зиновий отдернул пальцы. Потер лоб. Жалко улыбнулся: - Ну, хоть попробовать...
Хоть подержаться за нее... Ну, пожалуйста... - и вновь потянулся к гривне.
- Не! - резкий окрик моего сына заставил его отпрянуть.
- Нельзя?.. - безнадежно прошептал Зиновий/ пряча руку за спину.
- Не, - повторил Олежек. Вытянул пальцы из моей ладони и потопал к уступу в стене
пещеры, на котором был выложен пяток гривен поменьше.
Все уставились на него.
- Сынок... - в замешательстве начала было я.
А он взял с уступчика одну гривну, повертел, посмотрел на Зиновия, положил на место.
Взял другую. Зачем-то потер ее поблескивающую ленту между пальцами, негромко уронил в
тишине: - Да. - И протянул гривну Зиновию.
Тот неуверенно повел головой. Шепотом осведомился: - А эту - можно?
- Да, - негромко отозвался мальчик.
- Что - надеть?.. - внезапно побледнев как полотно, уточнил Зиновий.
- Да, - был спокойный ответ.
- А она примет меня? - просипел Зиновий пересохшим горлом, делая шаг к гривне,
которую протягивала ему детская рука. И внезапно решился. Отчаянно махнул рукой: - А и
не примет -т
...Закладка в соц.сетях
