Жанр: Научная фантастика
Экзамен для гуманоидов
.... Нет, это все-таки они;
костюмы, маски, гренадерское телосложение... Что-то надо сделать, чтобы не
дать им включить камеру... Что? Павел шевельнул рукой. Боль пробежала по
предплечью, плечу, шее и снова уткнулась в ноющий затылок. Нужна всего лишь
щель. Щель между крышкой и пазом в корпусе, в который она должна войти.
Тогда газ вскоре выйдет, через восемь-девять часов перестанут действовать
инъекции, и можно будет вновь включаться в процесс борьбы за выживание.
Трудноватая задача, но выполнимая для ветерана трех суперопераций и одной
локальной войны. Пальчик. Мальчик с пальчик. Больше нечем. Мизинец левой
руки. Пожалуй, да. Назад его, конечно, не приклеить, но валяться здесь
бесчувственным манекеном хуже в сто сорок раз! Павел сосредоточился и сжал
кулаки. Что это? В руке по-прежнему была зажата "батарейка" - миниатюрная
газовая граната. Пилот собрал всю волю и резко, одной кистью выбросил
гранату наружу. Зверская головная боль чуть не лишила его сознания, но
главное - не позволила ему как следует задержать дыхание. Паша закашлялся и
заморгал. Слезоточивый газ окутал диверсантов, но, казалось, не причинил им
никакого вреда. Один из них громко высморкался и, подойдя к камере,
удивленно уставился на Павла.
- Очухался, герой? - он коротко прокашлялся. - Не угомонишься никак?
Вот, черти! И газ их не берет. Вторую гранату Павел выронил где-то по
пути. Значит - пальчик.
- Закрой его, - потребовал другой. - На крышку нажми.
- Спи спокойно, дорогой товарищ, - пожелал Павлу первый и ударил по
медленно опускающейся крышке рукой.
Боль в затылке была гораздо сильнее, чем в раздавленном пальце. Павел
глубоко вдохнул и мысленно поблагодарил медпрограмму за принесшую облегчение
усыпляющую инъекцию.
- Хорошо, я сдаюсь, - так, чтобы слышала одна Лена, произнес Афанасьев. -
Идем ко мне, поговорим.
Лена молча повернулась и пошла к выходу. Следом двинулся Алик и чуть
позже - академик. Добравшись до каюты, Афанасьев устало рухнул на койку и,
небрежно махнув рукой в сторону кресла, предложил своей М: - Садись, если
хочешь...
- Твой телохранитель...
- Не сможет услышать из коридора ни единого слова, не волнуйся, - не дал
закончить фразу академик.
- Оставаясь в одиночестве, подвергается опасности, - не обращая внимания
на реплику Афанасьева, закончила Лена.
- Я думал, что мы видим врага на мониторах...
- На звездолете пока нет никакого врага, он только идет. Вернее, ждет,
когда к нему придете вы.
- Я же сказал, что сдаюсь! Прекрати свои словесные забавы! Если те
гориллы, что отбивают почки моим пилотам, не враги, то кто же они?
- Отзвуки. Всего лишь отзвуки земных проблем. Их легко образумит тот, кто
подослал, это детали. Главное в другом - вы сейчас находитесь совсем не там,
где стоит размениваться на такие мелочи...
- Это я уже понял, но что конкретно ты можешь рассказать о месте нашего
пребывания? - вновь попытался перебить Музу академик. - И что за враг нас
ждет не дождется?
- Порядок, Санечка Его зовут - Абсолютный Мировой Порядок. Тот миг, в
котором вы почти застряли. Звенящая на единственной ноте, освещенная мертвым
недвижимым светом, холодная, без запнувшейся о время энергии, Стабильность.
Паша прав, ты трижды гений, я могу с этим согласиться, но без оглядки на
твое легкомыслие. Поставив эксперимент на себе, ты рискнул проникнуть туда,
где не побывал даже Одиссей, шляясь по Аиду. Это место глубже - место между
мгновениями, трехмерное, как ты выражаешься, пространство. Пространство без
времени, только с тремя осями координат. Место неприятное даже для давно
освоивших Вселенную цивилизаций. Сюда не заглядывает никто, по крайней мере
осознанно. Хозяином здешних мест является единственный и неповторимый
Порядок. Что это за сущность - неизвестно, но в том, что он есть,
сомневаться не приходится. Больше в замершей Вселенной обитать не способен
никто. Жизнь это почти хаос, а не натянутая неподвижность. Здесь интересно
побывать на экскурсии, но жить невозможно. Порядок, естественно, имеет на
этот счет особое мнение и его навязчивое гостеприимство до сих пор приносило
заглянувшим сюда умникам одни неприятности. Конечно, если смотреть в корень,
то становится понятно, что мыслящее существо не может принадлежать такому
миру целиком, его родина не здесь, но он выбрал это место как наиболее ему
приятное, так что же осуждать воробья за пристрастие купаться в пыли?
Каждому свое. Только у Порядка есть данные, как говорится, к такому спорту,
а у остальных обитателей Вселенной таких данных нет. Однако он почему-то
считает, что может поделиться своими способностями или ему просто скучно. В
общем, попав сюда, приходится держать ухо востро, иначе - можно застрять
между мгновениями навсегда. Вот такой парадокс когда человеку предлагают
проиллюстрировать термины добро и зло при помощи хаоса и порядка он выбирает
порядок-добро, а если вдуматься, то все оказывается совсем наоборот...
- Я что же, сделал глупость?
- Нет, ты просто поспешил. Твой "искривитель" примитивен, и создаваемое
им поле не стабильно Оно, как кучевые облака при сильном ветре, то
сгущается, то истончается. А рано или поздно в нем появится просвет. И
тогда...
- И тогда мы станем частью Абсолютного Порядка, вмуруемся в мгновение и
исчезнем из расширяющейся Вселенной навсегда. Так?
- Да.
- Ты предлагаешь выйти из игры и повернуть назад?
- Другого варианта нет. Поле твоего "искривителя", как воздушный шарик.
Если сделать в нем маленькую дырочку - проколоть, то он громко лопнет и
порвется на куски, а если его развязать, то давление в нем уравняется с
наружным постепенно - и его можно будет снова надувать. Если ты отключишь
свою установку постепенно, то корабль выйдет в обычное пространство без
всяких проблем, а в случае локального прорыва оберегающего нас поля внутрь
корабля проникнет безвременье, и "Ермак" навсегда станет частью Вселенной
Порядка...
- Нет вариантов? Кто это сказал? Ты? А что ты смыслишь в физике? Ты,
гостья из прошлого?! - с нарастающим раздражением сыпал вопросами Афанасьев.
- Я не верю тебе, но если ты и права, то я не поверну назад! Я
усовершенствую "искривитель", и плевал я на твой Порядок! - Напрасно, -
глаза Лены стали печальными. - Напрасно ты упорствуешь. Я предвижу твою
гибель в будущем Ты не успеешь ничего усовершенствовать Поле прорвется через
двенадцать биологических часов. Выйди из безвременья, подумай хотя бы о
других!
- Нет, Леночка, - постепенно обретая свое обычное спокойствие, ответил
Афанасьев. - Я успею, и все, тобою предсказываемое, не состоится. Как я
понимаю, такое изменение будущего здесь возможно, раз ты пытаешься меня
переубедить? Что там подсказывает инопланетный опыт? А другие они
добровольцы, муза, а я их командир. Пройдя со мной весь путь, они могут
погибнуть, а могут спастись. Вернувшись с полпути назад, они погибнут без
альтернативы - погибнут морально. Как погибли обманутые инопланетянами
первые космодесантники. Они будут до конца своих дней бродить по кабакам и
доказывать собутыльникам, что жизнь дороже чести и веры в себя, а по ночам
они будут рыдать в подушку, пытаясь вырвать у прошлого тот миг малодушия, в
который я, заметь, не они, а я струсил и решил спасти жизнь им и себе.
Вырвать, чтобы растоптать потому, что изменить его сил у них уже не будет.
- Что ж, будь по твоему, - Лена вздохнула - Жаль терять тебя снова Но
пока мы живы, я буду помогать во всем Начну прямо сейчас. Дело в том, что
полного прорыва поля для фиаско нам и не нужно Истончения поля уже будут
влиять на экипаж и приборы самым странным образом, а сгущения теоретически
должны эти проблемы снимать, но исправить их последствия сами по себе они не
смогут.
- Мы будем начеку...
- Тогда удачи, Санечка...
17
Из текущего рапорта в разведку Мобильного Флота
К сожалению, результат положительный Земляне вышли в элементарное
пространство, хотя и немного другим способом. На борту, кроме вспышек
насилия в связи с действиями неизвестных, чувствуется нестабильность
временного поля. Вероятность встречи со Стражем возрастает., да охранит их
от этого Великий Клайр...
А.
Афанасьев А. Н., враг Мирового Порядка
- Я хочу, чтобы вы отправили этот груз в первую очередь. Как хотите, но через два дня коробочка должна стоять на складе нашего института, обклеенная бирками карго или ручной клади, меня не волнует. Я достаточно ясно выражаюсь?
Субъект, представленный мне, как новый начальник нашего транспортного
отдела, промокнул цветастым платком потную лысину и кивнул. Я сердился
потому, что мы совершенно выбились из графика, и выправить положение могло
только чудо. Собственно, никто меня особо не подгонял, но четкость
исполнения плана дисциплинировала, а для работников старой закалки это имело
принципиальное значение. Гоша почему-то предпочитал иметь дело именно с
такими кадрами: пронырливыми и живучими, но только когда они попадают в поле
зрения начальства. Ему-то что, он сидит в своем кабинете и выслушивает
доклады, а я должен носиться по континентам и подпинывать агентов,
закупающих не освоенное отечественной промышленностью оборудование. Нет, я
мог бы доверить это кому-нибудь другому, например, Олегу, но у него тоже дел
невпроворот, как и у всех сотрудников. Так что путь мой лежит из одного
аэропорта в другой без нытья и отдыха и так до самого старта "Ермака".
Охрана от усталости бледнеет и теряет бдительность, все три смены пилотов
спецрейса зевают и трут воспаленные глаза. Работа на износ. Вот улечу, тогда
и отоспитесь, парни, а пока... Кружится голова. Мне и самому неплохо бы
отдышаться где-нибудь на лазурном побережье... Нет, не пойдет, но присесть и
выпить чашку ненавистного кофе необходимо. Какую по счету, седьмую или
восьмую за утро? Не важно...
- Оплатите немедленно, - приказал я, до треска сжимая телефонную трубку,
- Если бухгалтер не подписывает, увольняйте его, принимайте на работу нового
и оплачивайте!
Нервы уже не выдерживают. Я же ученый, а не снабженец! Но тот, кто не
может организовать рабочий процесс - работает сам. Все верно, только я
организовать могу, а работать приходится не меньше. Парадокс.
- Кто такой Завьялов? Я вас спрашиваю! Что в нем такого особенного по
сравнению со мной, например? Вот пусть и не выпендривается, а собирает
чемоданчик и немедленно вылетает в Израиль. Если сорвет поставку, назад
может не возвращаться!
Я раздраженно бросил телефон на соседнее кресло и залпом выпил остывший
кофе. В шикарном зале для особо важных персон не было слышно рева взлетающих
и садящихся самолетов, мягко журчали декоративные фонтанчики, едва слышно
шелестела листва миниатюрной оранжереи, а солидные люди в сопровождении
охраны и секретарей спокойно потягивали прохладительные напитки и
неторопливо беседовали. Казалось, их не волнуют выкрики, доносящиеся из
нашего раскрасневшегося стана, хотя многие наверняка беседуют обо мне. Я,
почти устыдившись своей несдержанности, откинулся на спинку шикарного кресла
и принялся разглядывать расписанный библейскими картинками потолок. Черте
что, библейская тематика - в аэропорту! Готовят к вечности, на всякий
случай? Четыре мощные театральные люстры вдруг одновременно замигали и стали
медленно, как перед началом спектакля, гаснуть. Я, борясь с неприятным
предчувствием, опустил глаза и обнаружил, что, кроме лысого начальника
отдела снабжения, рядом никого нет. На опустевших креслах лежали забытые
газеты, на столиках поблескивали запотевшие стаканы с облитым виски льдом и
остывали крошечные чашки с кофе. Где-то надрывался телефон. Спрятанная в
листве оранжереи птаха поперхнулась и прервала заливистую песню. Фонтанчики
иссякли. Смолк даже незаметный ранее гул кондиционеров; от него остался лишь
последний бесшумный выдох, пронесшийся, пожалуй, чуть сильнее, чем
следовало, по залу и бесследно растворившийся в приличной кубатуре. Мой
снабженец ошалело завертел головой, но, когда люстры почти погасли,
испуганно вжался в кресло и замер. Я почему-то не боялся. Происходящее
напоминало прелюдию кошмарного сна или начальные кадры триллера, не хватало
душераздирающей музыки, но в моем состоянии все это воспринималось спокойно.
Он вошел молча. Грустный, усталый, неизлечимо больной, как в те весенние
дни перед смертью, когда я видел его в последний раз. Человек, умерший пять
лет назад. Сев напротив, он долго смотрел на меня, так же молча и без
всякого выражения на осунувшемся лице.
- Ты материален или я могу пройти сквозь тебя? - спросил я храбрясь.
Он не ответил, продолжая сидеть неподвижно. Спустя минуту, в остаточном
свете едва тлеющих спиралей люстр его силуэт немного раздвоился и поплыл по
залу. Начальник снабжения сполз по креслу на пол Я начал как всегда
сердиться, но на этот раз не слишком искренне. Почему-то мне было даже
весело.
- Свет - крикнул я, сжимая кулаки.
Темный силуэт продолжал плавно кружить по залу. - Свет, много света! -
заорал я в полную силу.
Силуэт заметался, словно понимая, что происходящее контролируется вовсе
не им. Под потолком между погасшими люстрами начали расцветать яркие красные
и желтые созвездия Они росли, меняя цвет на синий, розовый, фиолетовый. Их
свет становился все ярче. Зал залил поток смешанных бликов, а затем вспыхнул
ослепительный белый свет, окончательно прибивший летающую фигуру к полу. -
Ну, посмотрим, что ты за фрукт! - крикнул я и азартно схватил незнакомца за
вполне осязаемое, теплое плечо.
Высокий и стройный, азиатской наружности оппонент, сверкнув черными
глазами, впился длинными цепкими пальцами в мое предплечье и бедро, пытаясь
опрокинуть меня или удержать. Ничего знакомого в чертах его лица уже не
было. Хотя он похож на того азиата, что стрелял в Музу... Или мне
кажется?... Нет, не похож. А что вообще происходит? Что это за сцена в
аэропорту? Воспоминание? Нет, не мотался я по странам перед отлетом на
"Ермаке", для этого у нас был целый отряд агентов, молодых и энергичных.
Сон?
Сон! Тогда следует проснуться, да побыстрее. У меня только двенадцать
часов на доработку "искривителя", не хватает еще проспать собственную жизнь!
Как бы отцепить от себя этого Али-бабу?
- Эй, снабженец! - заорал я, косясь на испуганного торговца. - Тресни его
чем-нибудь по затылку! Скорее, иначе мы будем так бороться вечно!
Снабженец, как ни странно, поднялся и на негнущихся ногах подошел к моему
врагу сзади. Ухватив с ближайшего столика за удобное горлышко бутылку "Белой
лошади", он размахнулся и резко опустил сосуд на голову азиата. Звон
разбитого стекла вырвал меня из объятий кошмара и вернул в капитанскую каюту
"Ермака".
- Первый раунд за тобой, - сообщила мне Лена, осматривая голову лежащего
ничком на полу Алика. - Придется наложить пару швов, но жить будет.
- Всем сортам виски всегда предпочитал "лошадь", - сказал я и усмехнулся.
- А кто был третьим? Кто махал бутылкой?
- А кто у нас на корабле лысый, но смелый?
- Только Сомов, но он же в анабиозе?
- Порядку это, видимо, не важно, вы сражаетесь не здесь и не друг с
другом, ты же не станешь арестовывать Алика за то, что боролся с ним во сне.
Это, кстати, был не сон, а наваждение. Заметь, ты победил. Это говорит о
твоем глубоком знании предмета своих исследований - Не понял.
- Ты почувствовал, когда поле сгустится, и вызвал "свет", это хорошо.
- Ты, что же, за всем наблюдала?
- Да.
- Как?
- Трудно объяснить, может быть, попозже я и попытаюсь, но сейчас у тебя
нет времени на беллетристику.
- Да, пожалуй, - я все искал глазами осколки, Йо, не найдя, спросил Лену,
- а где бутылка?
- А где Сомов?
- Но рана...
- Совершенно верно, потому я и говорила, что этот враг не менее реален и
опасен, чем ваши громилы - Мы же переколотим друг друга, пока я буду
возиться с "искривителем"...
- Именно об этом я тебе и твержу. Вернуться, пока не поздно.
- Еще раз нет! Основной блок "искривителя" рас считан только на
десять-двенадцать переходов из нормального пространства в безвременье и
обратно, отбросить возможность исследовать лишнюю область Вселен ной я не
могу! Я уже сообразил, как усовершенствовать аппарат без остановки,
дополнительный блок остается только собрать и подключить к основному. Мне
нужен помощник - ты сгодишься - и три часа времени. Все, за работу!
Из текущего рапорта в разведку Каравана Кочующих Детей Воды
... Уникальность принципа передвижения корабля землян не подлежит
сомнению. Теперь уже совершенно ясно, что это тот самый способ, что так
тщательно охраняют злобные клайры... Не совсем понятно, как клайры смогли
избежать встречи с обитателями этого пространства. У землян, например,
возникли серьезные проблемы...
... Особенно беспокоит неспособность даже Великого Дара Внушения
противостоять насылаемым извне наваждениям...
С.
Мишин, Соболева, Скорохватова, Герман Трофимов, инженер
- Удивительное хладнокровие, - Галина говорила негромко, но так, чтобы слышала вся смена. - Паша исчез, Алевтина куда-то сбежала, парней, избитых диверсантами в машинном отделении, пришлось погрузить в анабиоз до лучших времен, а он экспериментирует себе, сидя в каюте...
- Вы плохо знаете своего шефа, - возразила Скорохватова. - Если в такой
обстановке он решил сосредоточиться на работе, значит, на то есть веские
причины. Мне он вкратце объяснил, что четвертый агрегат работает не совсем
так, как надо, и от того, успеет он его доработать в ближайшие восемь часов
или нет, зависит успех экспедиции.
- А что он сказал вам о наваждениях, которые нас якобы будут одолевать
все это время?
- То же, что и вам. Личные тайные страхи, пороки и амбиции могут
переплестись с аналогичными переживаниями других и вылиться в безобразные
сцены. Поскольку в момент затмения в роли врага может выступать любой из
членов экипажа, калечить друг друга не рекомендуется. Суть всех наваждений
будет сводиться к одному: удержанию испытуемого в состоянии ступора.
По-моему, все ясно, как божий день.
- Повтори-ка, Ириша, эту инструкцию еще разок, - негромко вмешался Игорь.
- Чувствую, что это будет кстати.
Девушки повернулись к пилоту и увидели, как вместо главного экрана по
стене растекается незатейливый летний пейзаж средней полосы. Картина плавно
обступила Мишина, проглотила Ирину и, дернувшись, застыла, так и не дойдя до
Соболевой. При виде наступающего миража Галя невольно вскрикнула, и на звук
мгновенно отреагировал дежуривший по другую сторону двери в рубку Герман,
рослый инженер третьей смены.
- Что происходит, Галя? - спросил он. - Где ребята?
Вместо ответа Соболева указала на главный экран, по которому проплывало
изображение хищной стайки мертвых туманностей Герман пожал плечами и
внимательно осмотрел рубку. Ни пилота, ни бортинженера на месте не было, а
Галина сидела, зачарованно уставившись в одной ей видимую точку.
- Шеф, - панибратски обратился Герман через интерком к Афанасьеву, - не
знаю, как должно выглядеть ваше знаменитое наваждение, но похоже, что это
весьма серьезно. Пропали вахтенные.
- Ты бредишь! Куда они могли пропасть? - раздраженно отозвался академик.
- Не чистое же поле вокруг, а вообще - я занят, разберись без меня, ладно? -
Грубиян какой, - прошептал за спиной у Германа чей-то вкрадчивый голос. -
Вообразил о себе невесть что и командует, не правда ли?
Герман обернулся и хмуро взглянул на шептуна. Перед ним стоял маленький,
морщинистый как французский киногерой, старичок и, подслеповато щурясь,
заглядывал инженеру в глаза. Седой пух на голове старичка разметался, словно
в помещении гуляли сквозняки, а дрожащие сухие ручонки судорожно сжимали
корявый деревянный посох Герман скептически осмотрел визитера с головы до
ног и отметил про себя, что ко всему прочему дедушка одет в многократно
заштопанное рубище и не обут. Такого пассажира не могло быть даже среди
колонистов. Инженер сложил на груди сильные руки и строго спросил: - Вы как
сюда попали, уважаемый? - Так, по тропинке, сынок, той, что возле старицы, -
охотно ответил дедушка. - Девки наши давно всей деревне уши прожужжали: так,
мол, и так, вернулись ребята, которые к звездам триста лет назад улетали,
отдыхают в нашем лесочке, что за околицей. Не хотят в столицу пока
возвращаться. Пресса там, ученые, отчеты, доклады, а после такой дороги кому
передохнуть не хочется? Я ведь тоже сразу-то не побежал, пусть, думаю,
отдохнут космонавтики, но гляжу - ваши двое гуляют по селу. Не сдюжил,
расспросил, как к "Тимофеичу" пройти. Папенька мой тута должен быть...
Герман, не понимая, как мог вляпаться в такой идиотизм, покачал головой.
- Папенька... должен, - он задумчиво поскреб недельную щетину.
Недельную?! После утреннего бритья? Инженер всегда относился к внешнему
виду с особой серьезностью и пропустить бритье был просто не в состоянии.
- Короче, так, уважаемый Порядок, через триста лет нас будут встречать по
крайней мере четырежды праправнуки, а не дети. С грамматикой у них тоже,
надеюсь, не будет столь серьезных затруднений, и последнее - тайных страхов
у меня нет, поэтому подсылать мне наваждения смысла не имеет. Не поддаюсь я
на финты.
- Ага, - ухмыльнулся внезапно выросший и окрепший старик, - не имеет...
Ну, я подожду здесь твоих друзей, не возражаешь?
- Возражаю, - Герман расправил плечи и легко толкнул гостя в грудь. -
Вали отсюда...
- Как неинтеллигентно, - улыбаясь, сказал старик, уворачиваясь от толчка,
- бить слабого и беззащитного пенсионера.
Герман попытался зацепить деда приличным свингом с левой, но тот снова
увернулся. Распаляясь, инженер провел серию ударов почти в полную силу, но
ни один из них не достиг цели. Трофимов перешел к ближнему бою и подшагнув к
старику вплотную попытался провести мощный апперкот, однако снова промазал
и, потеряв равновесие, оступился Острая боль в ступне бросила Германа на
пол. Он согнулся и, лежа на боку, подтянул ногу к животу. Из подошвы
символического корабельного тапочка торчал огромный черный шип, напоминающий
по форме шип обычной розы, только раз в двадцать крупнее. Острие торчало из
тыла стопы, под ногой инженера стремительно растекалась лужа крови. Старик,
изрядно помолодевший, теперь уже одетый в полувоенную униформу и отнюдь не
утомленный разминкой, присел рядом с Германом на корточки и поинтересовался:
- Продолжим бокс или вызвать санитаров?
Вместо ответа инженер внезапно выбросил вперед руку и сжал в железных
пальцах горло ненавистного "старика". Враг ухватился за кисть Германа обеими
руками, но так и не смог разжать его мертвую хватку. Слабея, "старик"
пошарил под собой и, выудив откуда-то еще один шип, с размаху вонзил его в
шею Трофимова. Горячая упругая струя артериальной крови хлестнула в монитор
медкомпьютера и на колени неподвижной Гале. Так и не разжав пальцы, Герман
медленно завалился на бок, а Соболева, выйдя от запаха крови из оцепенения,
ошарашено уставилась на бойню.
- Черт возьми, Ира, это не поляна, - донеслось от главного экрана.
Соболева обернулась Ирина восседала на Игоре в недвусмысленно сексуальной
позе и ритмично двигалась, прикрыв глаза и постанывая. Пилот, уже
сообразивший, что иллюзия леса исчезла, пытался ее остановить, но пока
безуспешно. С позиции Мишина не было видно ни тел, ни крови, но по выражению
лица Галины он понял, что случилось нечто пострашнее прелюбодеяния в рабочее
время.
- Да слезь ты с меня наконец! - заорал пилот и рывком сбросил Иру на пол.
- Галя, что случилось?
Не отвечая, Соболева опустилась на колени и попыталась перевернуть
грузное тело Германа, чтобы чем-нибудь ему помочь, но в этот момент по телу
Трофимова пробежала судорога и он неестественно обмяк. Второй лежащий на
полу человек Галине знаком не был.
- Кто это? - спросила она у подбежавшего Мишина, указывая на незнакомца.
- Судя по одежде, один из шпионов, - ответил пилот, в спешке никак не
попадая в рукав комбинезона. - Чем он продырявил Геру?
- Не знаю, ничего не видно, - на глаза Соболевой навернулись слезы. - Он
умер, Игорь.
- Вижу, - Мишин уныло кивнул. - Ира, одевайся и вызывай начальство,
быстро!
Едва пришедшая в себя Скорохватова так резво бросилась выполнять приказ,
что Игорь удивился. "Сила любви..." - мелькнула никчемная и не
соответствующая ситуации мысль. Он присел рядом с телами и попытался
прощупать пульс на вспухшей шее диверсанта.
Из текущего рапорта в Планетарную Разведку
... Диверсанты в большинстве земляне. Всех пока, правда, рассмотреть не
удалось. Этот факт несколько подмывает версию о том, что данная группа и
есть Флотская разведка, однако не зачеркивает ее полностью. Возникли
серьезные проблемы с наваждениями, которые фабрикуются обитателями
забортного пространства...
P. S. Агент кочевников был выявлен, когда попытался воспользоваться Даром
Внушения, и теперь взят под наблюдение. Это...
К.
Кольченко
"Только машины не устают, а просто ломаются...", - подумал Павел, из последних сил сжимая горячую "баранку". Бесконечное шоссе терялось в перспективе колышущегося над раскаленной пустыней марева. Обжигающий ветер злобно свистел в приоткрытых окнах, не п
...Закладка в соц.сетях
