Жанр: Научная фантастика
Экзамен для гуманоидов
...т меня опять надо? Сообщить охране? О чем? Никаких конкретных
фактов у меня нет, на мою жизнь никто не покушался и записи мои не крал.
Сходство девушки-пилота с моей бывшей любовницей преступлением не является.
Что сделает начальник охраны? Скорее всего, покрутит пальцем у виска и
решит, что я раздумал лететь и взялся разыграть легкий приступ паранойи. Ему
нужны улики или обоснованные подозрения, а не похмельные переживания.
В дверь постучали. Стук показался мне более настойчивым и громким, чем
следовало ожидать от Лены. Кого там еще принесло?
- Я без трусов, - не выбирать выражения было моим наиболее безобидным
капризом, как считали все знакомые.
Я же, эпатируя окружающих, преследовал совсем другую цель: так я
заставлял их быть в постоянном тонусе. Нервничая и побаиваясь, они не
позволяли размагничиваться всей обстановке. Такой жесткий прессинг
выдерживали единицы, но именно они становились тем ядром, что продвигало мои
проекты с головокружительной скоростью. Эти немногие избранные понимали не
только мои слова, но и скрытый смысл поступков, жесты и иносказания. Словом,
чувствовали игру. И вот уже эту проверенную команду, крепко держа за горло,
я не ограничивал ни в чем, по крайней мере они думали именно так, не пытаясь
осмыслить это явное противоречие.
- Я принес расписание сегодняшнего дня, - послышался голос моего главного
помощника, Олега.
Его я оставлял на время полета главой своих проектов на Земле.
- Поскучай полчаса...
- Через полчаса вас ждет госкомиссия.
- Подождет. Раньше я в норму все равно не приду.
- Принести "гейзер"?
- Конечно.
"Гейзером" назывался чудесный препарат для снятия похмелья, который
действовал почти мгновенно и не имел никаких побочных эффектов. Собственно,
он был разработан моими сотоварищами для облегчения выхода из
постанабиотического состояния, но в "мирное время" мы использовали его "по
конверсии" для борьбы с похмельем.
- Только доверь это леди, ей будет легче перенести шок от увиденного.
- Да, мужики без трусов - не мой профиль, - согласился Олег. - Только не
пойму, о какой леди идет речь?
Я насторожился. Если Лены нет в комнате, то кто открыл ему дверь?
Впрочем, это не главное. Она не могла улизнуть так проворно. В ванную я
вошел всего две минуты назад, а она в это время спала, как младенец. Я
приоткрыл дверь и строго посмотрел на Олега.
- Она ушла?
- Я никого не видел, но входная дверь была открыта, - помощник пожал
плечами. - Это была та "пилотка", что увела вас с банкета?
- Фуражка, - глупо огрызнулся я. - В коридоре ты ее тоже не видел?
- Нет, ни в коридоре, ни около домика. Она, наверное, ушла раньше, чем
вам показалось.
- Я уже адекватен, и мне ничего не кажется, - возразил я. - Неси
"гейзер".
Завидная скорость одевания. По тревоге ее подняли, что ли? Все равно она
должна была попасться на глаза Олегу около домика. Странно...
Выпив лекарство, я тщательно побрился, принял душ и вполне свежим и
бодрым предстал перед помощником. Расписание изобиловало указанием минут и
даже секунд начала и окончания двух десятков предстоящих сегодня
мероприятий.
Госкомиссия, пресс-конференция, предстартовая подготовка, проверка
систем, инспекция экипажа, "погружение" колонистов, подписание окончательных
вариантов пары документов и, наконец, - старт в двадцать три часа сорок две
минуты восемнадцать секунд.
Серьезное либретто. Придется поднапрячься, выбросив предварительно из
головы все сумбурные подозрения. Впрочем, во время инспекции экипажа я
все-таки спрошу Сомова, что за спектакль он хотел устроить, подсовывая мне в
постель самую симпатичную часть личного состава ВКС.
- Какая Лена? - генерал с недоумением уставился на меня. - Ты сам ушел,
никто тебя не уводил.
- Но мой помощник видел, как меня провожала одна из твоих стюардесс, да и
я пока в своем уме.
- Ну, не знаю, может, ты ее по дороге подцепил, - Сомов ухмыльнулся. -
Поддали-то напоследок как надо. Только из двадцати трех женщин-пилотов у
меня нет ни одной Лены. Вот в чем парадокс. Все, кто хочешь есть, вот Маша,
Таня, там вон на третьем ряду Анюта сидит, а Лены ни одной. Тут тебя ввели,
так сказать, в заблуждение, академик... - Зачем?
- Поймешь их, женщин, - Сомов махнул рукой. - Да ты не переживай, если
она наша, то на корабле отыщется, никуда не денется. Интригует она тебя,
цену набивает. Я такого уже насмотрелся, во...
Генерал провел рукой по гладко выбритому кадыку и, заканчивая наше
лирическое отступление, перевернул очередной лист списков экипажа. Я
взглянул на записи: тройка номер двадцать шесть. Пилот Семкина, биолог
Иванова, инженер Куридзе. Помню, помню, высокий такой, красивый, орел, одним
словом, горный. Повезло девчонкам с инженером.
Стеклянный колпак "саркофага" медленно опустился, и на мгновение я
почувствовал себя неуютно. Как будто стало темнее и прохладнее. Ну, да, это
же анабиоз. Будет еще прохладнее, просто я к тому времени уже засну. А
темнее, чем с закрытыми глазами вовсе не бывает. Вдох, выдох. Хорошо. Еще
раз. Все, сон... Крепкий и здоровый... на семь месяцев...
7
Из текущего рапорта в разведку: Каравана Кочующих Детей Воды
... Пожиратели травы проявляют весьма высокий уровень подготовленности к
полету. Продолжительность тщательно спланированного маршрута указывает на
применение специальных технологий. Гравиинверсионные двигатели, которыми
оборудован "Ермак", примитивны и не могут обеспечить прохождение такого
маршрута за короткое время. Тем не менее расписание полета включает всего
сто двенадцать вахт...
С.
Мишин, Скорохватова, Соболева
Стартовая тройка, сияя, как нержавеющие чайники, заняла свое место в
рубке. Экипаж и колонисты улеглись в прозрачные "саркофаги" анабиозных камер
и, получив по несколько инъекций из встроенных в камеры пневмоинъекторов,
погрузились в сон. Через четверть часа включились установки Афанасьева, и
шесть с половиной тысяч сердец перешли на ритм три удара в минуту. Старт
прошел, как и во время многочисленных испытаний, - безупречно.
Гравинверсионные двигатели мягко подняли тушу корабля над поверхностью и по
пологой траектории стремительно вытолкнули основной модуль "Ермака" из
атмосферы. Час спустя корабль успешно состыковался с собранными на орбите
грузовым и двигательным модулями, а через сутки приступил к основному
разгону. Первая Межзвездная экспедиция началась...
- Наша вахта и опасна и трудна... - пропел пилот первой смены Игорь
Мишин, нажимая на клавишу "ввод". - Программа разгона запущена. Все системы
работают нормально.
- Вас поняли. Сеанс связи через три часа. - Центр управления полетом
оставил пение без комментариев. - Конец связи.
- Девушки, а что у нас с завтраком? - поинтересовался пилот,
разворачиваясь вместе с креслом в сторону биолога и бортинженера.
- По корабельному времени сейчас три часа ночи, родной, придется
потерпеть, - покачала головой Галя Соболева, биолог смены.
- Отощаю я с вами, милочка, как вы это потом объясните Сомову. Он такой
подход к здоровью экипажа не одобрит, как пить дать.
- Ничего, мы постараемся доказать, что в тебе была обнаружена пара
килограммов избыточного веса, Игорек, и Сомов нас простит, - поддержала
подругу бортинженер Ирина Скорохватова.
- Никакого взаимо-по-ни-ма-ния! - раздельно произнес Игорь склонясь к
микрофону бортового журнала. - Психологам - "баранка"! Хоть чайку-то
нальете?
- Это - пожалуйста, только без сахара, - Ира улыбнулась. - Вон там
термос, а чуть левее кружка.
Мишин приуныл и, кряхтя покинув кресло, побрел к чайному столику.
Соболева между тем оторвалась от компьютера, осуждающе посмотрела на Ирину и
покачала головой.
- Сахар в выдвижном ящике, - сказала она и, кивнув в ответ на Игорево
"благодарю", снова углубилась в работу.
Бортинженер опять загадочно улыбнулась и, используя боковую
никелированную панель одного из приборов в качестве зеркала, поправила
прическу. Пилот был ей далеко не безразличен, и на самом деле она была бы
рада сделать для него все, что угодно, но опыт подсказывал ей, что
пренебрежение вкупе с изящным кокетством обеспечит не только стойкий интерес
со стороны мужчины, но и исключит возможность возникновения всяких
неожиданностей с потенциальной соперницей Галей. Впрочем, у биолога было
столько важной работы, что на личную жизнь она, похоже, отвлекаться не
собиралась. Пилот же и инженер только следили за вошедшими в рабочий режим
приборами, проводили неторопливую профилактику и корректировку, что занимало
всего несколько часов в сутки. Все научные эксперименты и исследования были
намечены на послеразгонный период, а это уже другая смена.
На Земле Ире с мужчинами не особенно везло. Сначала попадались
малообеспеченные и неопытные ровесники, потом однажды судьба свела ее с
пожилым, но чрезвычайно внимательным и нежным "дядечкой", который,
собственно, и помог ей устроить профессиональную жизнь. Ира была ему
искренне благодарна, но считала, что цена за помощь не может превышать
разумных пределов. "Дядя" настаивал на супружестве, детях, спокойной
семейной жизни, а Ирина не могла и на секунду представить, что расстанется с
беззаботностью вольной жизни, работой, раскованным и немного безалаберным
кругом общения, прекрасной фигурой и пусть и формальной, но независимостью.
Узнав о полете, она не раздумывала ни секунды. Это было то, что ей нужно
именно сейчас, - сбежать. Десять лет - как раз тот промежуток времени,
который мог разрешить ее проблемы. Родственников у нее особо не было,
друзья... что ж, появятся новые, а ухажер за это время забудет или
состарится окончательно. Тем более что она-то ничего не потеряет. По
последним данным, афанасьевский анабиоз даже несколько омолаживает организм,
во всяком случае, состариться человек, пробывший в анабиозе год, успевает
лишь на месяц-два. Как женщину, Иру это вполне устраивало.
То, что в ее тройке оказался Игорь, стало для Скорохватовой приятным
сюрпризом. Еще в начале сборов в тренировочном лагере она обратила на пилота
самое пристальное внимание. Через месяц психологи объявили составы троек, и
судьба Мишина была решена. "Он и не заметит, как будет моим", - решила Ира и
принялась тщательно готовиться к эмоциональному штурму. Хотя большую часть
флирта составляли вовсе не подготовленные, а интуитивные экспромты.
Галя, видя в глазах напарницы особый блеск, разумно не вмешивалась, но
Ирина ни в коем случае не сбрасывала ее со счетов.
Пока что Игорь пребывал в некоторой растерянности, не зная, как
реагировать на поведение инженера, но легкий характер помогал ему не
обращать внимания на Ирины "шпильки". Правда, и влюбленности в его взгляде
Скорохватова пока не замечала. Это ее немного задевало, но поверить в такой
невыгодный вариант развития событий она отказывалась.
"Где это видано, чтобы мужчина не поддался натиску молодой и красивой
женщины? Абсурд! Он уже мой, только не догадывается до поры до времени..."
Мишин и в самом деле не догадывался. Ему нравилась его работа,
компьютерные игры, айкидо и поп-музыка. В длительные романы он не верил и не
ввязывался, а длительным, в его понимании, было все свыше недели. Что уж
говорить о двух месяцах. Тактику Иры он не понимал, считал, что она его
недолюбливает, но не расстраивался. Во-первых, чтобы не скучать, хватало и
работы, а во-вторых, была еще Галя, которая вроде бы относилась к Игорю
вполне дружелюбно. А если совсем честно - какая может быть любовь, когда
вокруг глубокий космос, у тебя в руках штурвал абсолютно реального
звездолета, а впереди встреча с массой неизвестных опасностей и
приключений?! Щенячьи слюни - вся эта любовь! Лучший пилот ВКС Игорь Мишин,
тот самый, которому доверили ответственнейший этап полета - разгон, и
какие-то нежные чувства! Что вы смеетесь, что ли? На кой черт они сдались
суровому космическому волку?
За ужином Игорь радостно воспевал просторы Вселенной, агрессивно махал
кулаком в сторону инструкции о космической радиации и фантазировал на тему
новой встречи с другими цивилизациями. Ира отпускала сдобренные ядом
замечания, а Галина молчала, размышляя о чем-то своем.
Все приборы работали нормально, но ученица Афанасьева пока не привыкла к
расслабленности, она все еще помнила атмосферу постоянного "мозгового
штурма" в лаборатории и не могла понять, почему ей на все вдруг стало
хватать и времени, и нервов. Накануне она закончила осмотр "саркофагов"
красной зоны - спящего экипажа и, тщательно запротоколировав параметры
работы каждого из аппаратов, решила сделать перерыв. Вернее, это решала за
все инструкция. Галина была немало удивлена, что такую рациональную в плане
труда и отдыха инструкцию составлял сам Афанасьев, безжалостно относившийся
к себе и своим сотрудникам на Земле. Предстоял самый объемный этап работы -
проверка и коррекция параметров в "зеленой зоне", где располагались камеры
колонистов. С экипажем было проще. Все пилоты, биологи, инженеры подбирались
специалистами среди членов Отряда Космонавтов, и подстраивать приборы их
анабиозных камер было просто удовольствием. Отклонения составляли два-три
процента. Колонисты таким эталонным здоровьем не отличались, и с каждым
предстояла трудная работа.
Галя вздохнула. Шесть тысяч пациентов на месяц. Больше тысячи
корректировок от нее не требовалось, но перевыполнение плана облегчало
задачу следующим, и при опережении графика ко второй вахте могло случиться,
что подобной спешки удастся избежать.
- Не грусти, Галюша, глаза боятся, а руки делают, - приободрил ее Игорь.
- В первой тысяче все более-менее молодые, так что справишься, не
напрягаясь, да и мы тебе поможем.
- Конечно, - не совсем искренне поддержала его Ирина, - хотя и у нас дел
по горло, но в личное время мы тебе поможем обязательно.
- Спасибо, ребята, - усмехнулась Галя. - Я, конечно, справлюсь, вопрос не
в этом.
- А в чем? - Игорь удивленно поднял брови.
- Я пока не уверена... - Надеюсь, ничего серьезного? - с беспокойством
взглянула на нее Ирина. - Нам ведь тоже предстоит улечься в твои "гробы".
- Нет, не бойся, с камерами полный порядок. Возникла пара вопросов со
списками. Что-то там напутано...
- Быть такого не может, - покачала головой Ира.
- Все списки проверены-перепроверены на сто рядов. Тем более - расписание
экипажа.
- В том-то и дело, - Галина задумчиво прищурилась. - В файлах одно, а в
распечатках другое. Содержимое камер тоже соответствует то первому, то
второму. Я еще не знаю, как там, в "зеленой зоне", но если напутано даже у
наших, то там вообще должна быть полная неразбериха.
- Черный список... - нервно пробормотала Скорохватова. - Наверное, стоит
начать с него.
- Пожалуй, - согласилась Галина, - хотя опасности путаница не
представляет. Просто, это несколько усложняет мою работу.
- Все равно, будет спокойнее, если все, занесенные в черный список,
окажутся на своих местах в том чудном зарешеченном отсеке, а не в общем
отделении среди мирных граждан.
- Недосмотрел что-то ваш академик, - вздохнул Мишин.
- Или ваша контрразведка, - парировала Галина.
- Ну, ты загнула. Перепутать пару человек в тройках - это не диверсия,
так, легкая халатность, не больше. Тем более что ты ее обнаружила. Составим
рапорт и подправим программу "побудки". Главное - разобраться, где опечатка.
- А в целом, к следующей нашей вахте все выяснится наверняка, -
поддержала его Ирина.
- К какой вахте? - Игорь повернулся к инженеру. - Разгонная команда несет
только одну вахту. Ты разве не знала?
- Нет, - Скорохватова отложила ложку. - В расписании указано, что наша
смена первая и сто тринадцатая.
- В расписании только сто двенадцать дежурств по одному месяцу.
- Опять неувязочка, - констатировала Галя.
Надо повнимательнее просмотреть все файлы. Ириша, это твоя вотчина.
Ира согласно кивнула. Космонавты замолчали, размышляя о бестолковости
персонала, готовившего полетные документы. Наконец Игорь улыбнулся и бодро
произнес: - А по большому счету все это мелочи, девчата. Бюрократия.
Он похлопал себя по животу.
- Сейчас бы еще пару тюбиков пивка и на боковую.
- Тебе в наряд - Да помню, но помечтать я имею право или нет? Ладно, на
звездолете "Ермак" объявляется отбой. Всему не занятому личному составу
приказываю принять параллельное палубе положение. Спокойной ночи, сударыни.
Девушки отправились в свои каюты, а Игорь открыл списки экипажа и
принялся внимательно изучать найденные Соболевой несоответствия. На свежий
взгляд их оказалось даже больше, чем два. Мишин задумался. Связаться с
ЦУПом, пока есть такая возможность? А что спросить? Не балбесы ли составляли
документацию? Или: уточните поименно состав вахтовых троек? Доложить стоит в
любом случае, надо только покорректнее сформулировать вопросы.
Из текущего рапорта в ГРУ
... Возникшие осложнения можно расценивать как тщательно спланированную
акцию... Предположение, что на борту присутствуют инопланетные агенты, пока
не подтверждается...
Больше всего происходящее подходит под ближневосточный вариант. Тот же
стиль и приемы...
М.
Афанасьев Александр Николаевич, главный биолог экспедиции
- Сидите здесь, Александр Николаевич, в одном из секторов сработала сигнализация. Возможно, ничего серьезного, но до выяснения пределы комнаты прошу не покидать, - голос чекиста был ровным, как гудение пылесоса.
Муза! Она оставалась на лужайке за домом. Как я мог сидеть в комнате,
когда ее сейчас будут убивать проклятые азиаты? В который раз мне снилась
эта сцена? Сотый? Тысячный?
Я сплю? Нет, это что-то другое. Если бы я спал, то не смог оценить
увиденный сон. Я просыпаюсь, вот в чем дело. Жарковато. Потею, как в сауне,
льется прямо ручьем. Только бы не в глаза! А, черт, защипало. Где там мои
ручки-ножки? Какая слабость! Семь месяцев спячки, шутка ли? Так, надо
сосредоточиться и поднести правую руку к глазам. Вот-вот, почти получается.
Где эта чертова автоматика?! Мне полагается порция усиленного питания и
стимуляторы, уколют меня сегодня или нет?! Ага, зашипело, так-то лучше.
Когда откинулся колпак "саркофага", я увидел перед собой незнакомое лицо
красивой шатенки, которая с участием смотрела на меня, протягивая стакан с
"гейзером". Чуть поодаль стоял крепкий, высокий парень в униформе пилота и
стройная блондинка с пультом управления камерами в руках. Я вновь посмотрел
на шатенку и вдруг вспомнил ее имя. Галя. Точно, это же Галя Соболева - одна
из лучших аспиранток нашего с Гошей заведения. Стоп. Ее мы единогласно
определили в первую тройку, а будить меня должна тройка номер семь.
Следовательно, что-то произошло. Причем с "саркофагами" или здоровьем
вахтенных, раз будят не Сомова или Ермакова, а меня. Настроение мое резко
упало до нуля и продолжило бы спуск еще ниже, если бы не тонизирующее
действие "гейзера". Это и называется встать не с той ноги.
Галя протянула мне роскошный махровый халат, и я осознал, что сижу в
открытом "гробике", мягко говоря, голым. Накинув одежду, я выбрался из
камеры и, шлепая босыми пятками по теплому полу, прошелся, разминаясь, вдоль
рядов анабиозной аппаратуры Красной Зоны. Внешне все было в порядке. Я допил
свой "коктейль" и, возвращая Соболевой стакан, спросил: - Что стряслось?
- Человеческий фактор, Александр Николаевич... - в глазах Галины блеснули
слезы, - причем почти тотально...
Я не понимал, что за смысл вкладывала она в столь загадочную
формулировку, но видел, что нервишки у закаленного лично мной бойца не
выдержали. Это представлялось невероятным. Ничего, разберемся...
- Все будет нормально, Галя, - я погладил ее по прохладной руке. -
Придется вам разбудить всю мою смену, раз уж так сложилось.
Я обернулся к пилоту и, строго глядя ему в глаза, спросил: - День полета?
- Двадцать седьмой, - вытянувшись в струнку, ответил парень.
- Смена, если не ошибаюсь, первая?
- Так точно.
- Двадцать седьмой, - я почесал кончик носа. - Не так уж плохо. Будите
Кольченко и Бахареву. Потом, не медля, начинайте подготовку к сдаче вахты.
Сдавать будете мне лично. В книге приема-передачи дежурств отметку я сделаю
сам. И еще, напишите подробный рапорт о причинах нарушения
последовательности смен. То же касается и вас, госпожа бортинженер.
Я обернулся к блондинке. Та в ответ натянуто улыбнулась и кивнула. Она.
Нет вопросов, она этот самый "человеческий фактор". По глазам вижу. Вон как
испуганно смотрит. В зрачках страх не спрячешь, закоулков там нет.
Приревновала пилотика, принцесса? Если так, то тысяч тридцать с тебя снимут,
можешь не сомневаться. По червонцу за каждые досрочные сутки. А ты, командир
сопливый, с двумя бабами разобраться не смог! В будущем так и останешься
придатком штурвала, в капитаны слабоват!
- Рассказывай, - приказал я Соболевой спустя полчаса, когда, переодевшись
и сбрив трехдневную щетину, вошел к ней в каюту.
- Все началось с путаницы в списках экипажа...
Путаница? Я призадумался. С этим я столкнулся еще на Земле:
несуществующая девушка-пилот по имени Лена, например.
- Инженер из шестнадцатой смены оказался в камере восемнадцатого пилота,
а тот в свою очередь - в двадцатой вместо их биолога.
- А биолог?
- Его вообще нет на борту.
- Что значит, нет?! - Я недоверчиво наклонил голову. - Может быть, он в
камере "шестнадцатого" инженера или в "зеленой зоне"?
- Нет, я ввела его данные в программу поиска и получила отрицательный
результат. Потом проверила визуально. Его нет нигде, даже в черном списке.
- Тогда кто его заменил?
- Не знаю, так же, как не знаю ничего о шести дополнительных "саркофагах"
в "красной зоне" и двадцати в зоне черного списка. Они не подключены к общей
системе, и компьютер их просто не видит. Если бы я не пошла проверять в
связи с путаницей обстановку лично, то обнаружить бы их не смогла. Крышки
камер затонированы, лиц я не разглядела, может быть, биолог там... Только
навряд ли, параметры на автономных дисплеях этих камер соответствуют очень
тренированным спортсменам, а пропавший был самым обычным парнем. Здоровым,
конечно, но не мастером спорта.
- Очень интересно, а количество подключенных к системе камер осталось
прежним?
- Компьютер отвечает, что да, но кого-нибудь незнакомого не видит - Еще
интереснее. Значит, или наш коллега никуда не исчезал, или его заменили
кем-то компьютеру известным, но упрятанным в какой-то скрытый файл. Эту
версию вы отрабатывали?
- Да, Ирина, бортинженер, перевернула всю программу. Никаких скрытых
файлов. Биолога нет, шестнадцатая камера не пуста, но в двух экземплярах
тоже никто не числится. Но, главное, она утверждает, что автономные
"саркофаги" запрограммированы на одновременное включение в двести пятый день
полета... Это ваша смена...
- Я уже подсчитал, - я начал понимать, что дело не в блондинке. - С
Землей связывались?
- Да, но сначала они очень долго проверяли свои бумаги, потом
отказывались верить, а теперь - сигнал идет так долго, что мы решили не
медлить, чтобы не опоздать, если Ира ошибается в расчетах. Через десять дней
связь вообще прервется, так что решать все вопросы придется вам.
- Не мне, а Сомову.
- Нет, Александр Николаевич, вам, - Галя нервно смяла промокший носовой
платок. - На двадцать пятый день в системе проявился вирус. Все смены после
десятой и все колонисты, кроме черного списка, от программы "побудки"
отключены... только поддержание жизнедеятельности. Мы везем шесть тысяч
банок с человеческими консервами...
Она снова расплакалась, на этот раз навзрыд. Я почувствовал, что бледнею,
в глазах потемнело, но через секунду самочувствие вернулось в норму. Меня
били и не так, ничего, выжил. Сейчас надо осмыслить ситуацию, побеседовать с
остальными, и решение отыщется само собой.
Через пару минут мы уже вчетвером сидели в рубке. Я, невозмутимо попивая
крепкий чай, слушал доклад Мишина. Переживающая больше всех Ирина сидела,
опустив голову и то и дело шмыгая покрасневшим носиком, дополняла слова
пилота профессиональными репликами. Что и говорить, ее братия напортачила,
однако, брать на себя вину всего цеха ей не следовало. Не рационально.
Впрочем, пусть прочувствует ответственность. Утешать ее я не собирался.
- Навигационный, управляющий и резервный компьютеры работают нормально, -
Игорь говорил немного срывающимся голосом, но в целом выглядел спокойным и
деловитым. - Проблемы только в системе жизнеобеспечения. С самим вирусом
Ирина справилась, но ликвидировать последствия его деятельности без
переключения системы на дублирующий аппарат не представляется возможным.
Придется переустанавливать большую часть программы. Продублировать
медицинский компьютер способен лишь "Навигатор", но это означает, что его
придется отвлечь от основного дела, а до прибытия на планету это невозможно.
Мы не сможем никого разбудить, пока не приземлимся, кроме...
- Кроме тридцати членов экипажа, двухсот осужденных и двадцати шести
неизвестных спортивного телосложения, - закончил я за Мишина. - Причем
неизвестные проснутся сами - Веселые персп
...Закладка в соц.сетях
