Жанр: Научная фантастика
Должность во вселенной
......- Тот от комплиментов скалил стальные зубы, щурил
калмыковатые глаза.- Давай как обычно: не надо чертежей, скажите, что
эта хреновина должна делать. Сообщаю: она должна приближаться к ядру и
входить в него. Желательно, не отрываясь от башни.
- Так вот же кабина и аэростаты, Александр Ива...- указал на сооружение
механик.- Вместе строили. Вы же только оттуда, что вам еще?
- Мы не оттуда, мы с высоты два километра, на какой еще держат баллоны.
А далее - пустота, космос, звезды, галактики. Вот к ним бы и надо!
- Какие звезды, ну что вы такое говорите! - Герман Иванович обиделся,
не понимая, чего это главный вздумал над ними шутить.- Светлячки,
мерцания - разве ж звезды такие! Что я, звезд не видел!
Х - Ну вот, не верит...- Александр Иванович повернулся к Васюку.- А ты,
Толюнчик, веришь?
- Верю,- флегматично отозвался тот.
- Так ну?..
- Идею надо.
Корнев махнул рукой и направился к люку, размышляя, что вот есть в его
распоряжении и разнообразнейшая техника, и средства, и умелые
работники, и неограниченное время, которое тоже деньги... а без идеи
все это выглядит так, что лучше бы ничего не было! Он испытывал сейчас
что-то подобное мукам неразделенной любви.
И Валерьян Вениаминович спустился вниз, в прозу. В приемной Нина
Николаевна вручила ему стопку листов с типографским текстом:
- Верстка вашей статьи для сборника, просят скорее вычитать и вернуть.
- Это уж как водится,- буркнул директор, забирая бумаги. В кабинете он
разложил листы на столе, вооружился ручкой, начал читать. Это был его
доклад на конференции, состоявшейся страшно давно, будто в другую
геологическую эру - еще до открытия MB. "Что ж, кое-что придется
исправить",- подумал Пец. И - глаза его зацепились за последний абзац
на последнем листе, за свои заключительные слова, произнесенные неделю
назад перед большой аудиторией: "Неоднородное пространство-время в Шаре
изучено нами еще не до конца. Не совсем ясен, например, закон
уменьшения кванта h в глубинной области; соответственно шатки оценки
ширины промежуточного слоя. Не в полном объеме исследовано еще и
наблюдаемое в ядре Шара явление (по-видимому, атмосферно-ионизационной
природы) "мерцаний" - быстро меняющихся короткоживущих свечений
вихревой и штриховой конфигураций. Познание вышеуказанных явлений и их
закономерностей несомненно усилит наше понимание физики неоднородных
пространств и обогатит практику".
Сначала у Валерьяна Вениаминовича запылали щеки. По мере чтения жар от
них перекинулся на лоб, уши, подбородок, даже на шею. Скоро вся
неприкрытая сединами часть головы приобрела отменный багрово-свекольный
оттенок. Лишь один раз в жизни ему было так стыдно, как сейчас: в
Самарканде, когда встретил Юлю в сквере - после развода... Со страниц
собственной статьи на Пеца глянула самодовольная физиономия
ученого-мещанина, физиономия, которую он так ненавидел и которой боялся
у других: с лоском фальшивой эрудиции и снисходительного разумения
всего. Положитесь, мол, на мой авторитет, граждане, я все
знаю-понимаю... Ну, правда, некоторые незначительные вещи "не в полном
объеме", "не до конца", "не совсем". Вот пока еще не разобрался с такой
малостью, как "мерцания"... Но это все пустяки, граждане,
третьестепенные детали в картине мира, которую я разумею и преподаю
другим; будучи разгаданы, они займут надлежащее место в ней.
Волноваться не из-за чего, граждане, ваше дело меня обеспечивать,
возвышать и хорошо оплачивать.
Неприятно было обнаружить в себе самодовольную ограниченность человека,
который, зная лишь чуть больше других, уверен и убеждает прочих, что
постигнул все. "А ведь конспектировали многие..." - сатанея, подумал Пец.
Он собрал оттиски и, бормоча с яростью: "Подпустить! Подпустить!?" -
разорвал их пополам, потом еще и еще.
ГЛАВА 15
ОДА ТУРБУЛЕНЦИИ И ПОСЛЕДНИЙ ПРОЕКТ ЗИСКИНДА
Наша дружба переросла в любовь, как социализм сейчас перерастает в
коммунизм.
Из заявления о разводе.
...Более трети века, с самого начала работы в фантастике, автора
упрекают, что он излишне научен. Слишком обстоятельно излагает нужные
для понимания проблемы сведения. Излишне добросовестен в обосновании
идей. И так далее.
Само то, что добросовестным можно быть излишне, определенным образом
характеризует нашу фантастику. Упреки участились в последние годы,
когда жанр этот, как мухи зеркало, засидели гуманитарии. Вот уж у
них-то ничего не бывает слишком, за исключением разве одного: вторичности.
Автор не однажды объяснялся на этот счет с редакторами и рецензентами.
Сейчас считает нужным объясниться публично.
Представим себе дерево, скажем - клен. После созревания на нем семян,
соткнутых семядольками двух лопастей, и при малейшем дуновении ветра
рассеивает их; и летят, красиво вращаясь, тысячи, десятки тысяч
пропеллерчиков - чем дальше, тем лучше. Подавляющая часть их падает на
асфальт, на мусор, на камни - пропадает без толку. Несколько попадает и
на благоприятную почву. Но чтобы здесь проросло деревцо, мало почвы -
надо, чтобы и семя было хорошим, плодотворным.
А поскольку неясно, какой пропеллерчик куда упадет, надо, чтобы, все
семена были плодотворны, несли заряд будущей жизни.
Заменим дерево автором (в компании с издателями, разумеется), многие
тысячи семян тиражом его книги, почвы - равно и благоприятные, и
неблагоприятные - читателями... Дальше должно быть ясно.
Да, увы, в большинстве случаев мы сеем на камень. Читатели ждут от книг
развлекухи, в крайнем случае - ответа на злободневные вопросы (т. н.
"жизненной правды"), а иное не приемлют. Поэтому, если отвлечься от
коммерции (а от нее надо отвлечься), книги выпускают большими .тиражами
-ради того единственного экземпляра, который попадет к читателю -
почве; он примет новую идею, совпадающую с тем, что сам чувствовал и
думал. Тогда она прорастет.
Для этого и бывают в книгах идеи-семена. Чем больше - тем лучше, чем
обоснованней - тем лучше. Обоснование суть удобрение. Х
Знать бы того читателя, прямо ему и послал бы, а остальное можно и не
издавать. Но как угадаешь? Вот и переводим леса на бумагу.
По одному читателю-почве на идею - и цивилизация будет продолжаться. Не
станет таких читателей или не станет авторов с идеями - все под откос.
Ни кино, ни телевидение, ни иные игры в гляделки книжный интимный
механизм оплодотворения идеями не заменят.
...Автор это к тому, что излагаемые ниже размышления Варфоломея
Дормидонтовича Любарского, на заданную Пецем тему, смесь гидродинамики
и богоискательства, в сюжетную канву романа, в общем-то, не очень
вплетаются. Их можно было бы и не давать. Даже, пожалуй, ловчее не
давать, выигрышнее. Ну, подумаешь: объяснение тайн мироздания -
сложно-простых недетективных тайн... что они супротив трупа в запертой
изнутри комнате!
Но ради того единственного читателя - дадим. Прочие же все, если им
этот раздел покажется скучным и трудным, могут пропустить его без
ущерба для своего пищеварения.
(Но, кстати, о пищеварении и о других процессах нашего организма, кои
идут когда хорошо, когда худо; да и не только о биологических.
Чтение и обдумывание некоторых мест "Оды турбуленции" - автор убедился
в этом на опыте - помогает самоисцелению от недугов. Уравновешивает.
Улучшает житейскую стратегию и тактику, сиречь поведение. Так что смотрите.)
Заметки В. Д. Любарского к докладу "Наблюдаемый мир как
многоступенчатая турбуленция в потоках времени". (Назначение заметок
научное, но от одиночества и неуюта Варфоломей Дормидонтович заносил на
эти листки и посторонние мысли, свое житейское.)
"Почему издревле любят слушать журчанье ручья? Какой смысл в этих
меняющихся звуках, веселых и печальных, звонких и глухих, сложных и
простых, повторяющихся и новых?.. Наверное, тот, что ручей сообщает нам
- полнее всех слов - главную истину о мире и о жизни. Имя этой истины -
турбуленция.
...Кипенье струй, их сердцевин. Бурленье в "ядре потока", как это
именуют в гидродинамике. Множество струй и потоков во Вселенском океане
материи-действия, кои сами порождены крупномасштабной турбуленцией и
которые без кипения-бурления-вихрения в них и обнаружить невозможно".
Академические сведения о турбуленции (только сведения, наукой это не
назовешь). Слово "turbulentia" по-латыни означает "бурный", "вихревой"
(отсюда "турбина"), "беспорядочный". Большинство реальных потоков
жидкости и газа, включая атмосферу, несут в себе турбулентную
сердцевину; бывают турбулентны и целиком.
Переход ламинарного (плавного) потока субстанции, имеющей определенную
вязкость "мю", в турбулентный происходит при увеличении его скорости v
или возрастании сечения S - то есть так или иначе при возрастании
явления потока. Характеризуют переход знаменитым, уважаемым даже В. В.
Пецем (а на мой взгляд все-таки изрядно дутым) критерием Рейнольдса,
или числом Рейнольдса:
Re=vS/(мю)= const.
Дутость его в том, что даже в экспериментальных потоках, текущих в
трубах или каналах заданного сечения, эта величина далеко не "const",
она меняется от двух до семидесяти тысяч. Было бы интересно, если бы
моим коллегам-гидродинамикам с такой определенностью отвешивали и
отмеривали то, что они покупают в магазинах!.. А для вольных потоков
типа струй в реке, ветров в атмосфере или там Гольфстрима, Куросиво Re
и вовсе неизвестно. Да и попробуй определи у таких потоков сечение или
усредни их скорость.
Так что это не формула, а скорее образ: в потоке при некотором напоре и
размерах возникает неустойчивость - бурление-волнение-вихрение. А когда
поток ослабевает, все постепенно успокаивается, возвращается к
плавности-однородности - в ламинар.
Еще не все. Для начала турбуленции (и для образа ее) важна инициирующая
флюктуация - какое-то случайное событие-возмущение. Например, если
кинуть в гладкий поток камешек, турбуленция начнется при Re=2300; если
не кинуть - оттянется до Re= 60 000. Если тот же камешек не кинуть, а
осторожно внести, тоже затянется. Если камень крупный - за ним пойдут
крупные волны, если маленький - мелкие, и т. п.
...Это можно наблюдать на водосливных плотинах: переваливает через
бетонную стенку во всю ее ширь тугая, насквозь прозрачная зеленая
полоса - а ударившись о поддон, сразу делается пенистой, шумной, серой,
в зыби и водоворотах; совсем другая вода.
Или на берегу моря: идет красивая гладкая волна, а как коснулась
галечного дна - запенилась, забурлила...
"Не образумлюсь, виноват". А виноват я в том же, что и Чацкий, смысле:
горе от ума... Прибыло решение ВАКа о лишении меня по ходатайству СГУ
звания доцента. И как быстро-то! Бумаги о присвоении мне такого звания
лежали в комиссии целый год. А здесь в неполные две недели - чик! - и
готово. А еще говорят, что в ВАКе сидят бюрократы.
Теперь я сам подскажу Александру Ивановичу, который любит именовать
меня доцентом (подозреваю, что более под влиянием фильма "Джентльмены
удачи"), уточнение: доцент-расстрига.
Но продолжим о турбуленции. Что существенного удается выжать-обобщить
из всех источников? Какую квинтэссенцию?
...что полного математического описания турбулентных процессов нет и не
предвидится: все они сложны, как... как сама природа. Теории описывают
простенькие частные проявления турбуленции: гармонические волнения -
нарастающие, убывающие, интерферирующие - и вихри.
О последних стоит подробнее:
- центральная часть, "ядро" вихря, вращается по закону твердого тела,
как целое;
- за пределами ядра скорость вихря убывает пропорционально квадрату
расстояния;
- вихревые трубки во взаимодействии завиваются друг около друга;
тонкие, естественно, обвивают те, что толще, мощнее.
(Все это так и просится на аналогию с... но не спеши.)
...что при всем богатстве образов турбуленция не есть хаос - сложные,
но устойчиво повторяющиеся картины пульсаций, колебаний, вихрений.
При этом опять выпирают замечательные свойства турбулентного "ядра" в
потоке:
- во-первых, при нарастании скорости потока "ядро" стягивается,
уплотняется; картина бурлений в нем становится более упорядоченной,
периодической; а при уменьшении напора наоборот - "ядро" разбухает,
рыхлеет, расплывается;
- во-вторых, запас турбулентной энергии в "ядре" пропорционален
квадрату скорости потока.
Это опять ассоциируется с... но молчание, молчание! ...что - и это,
пожалуй, самое важное - крупномасштабная турбуленция многоступенчата, и
энергия в ней распределяется также многоступенчато:
- наиболее крупные пульсации (волны-струи) получают энергию от несущего
потока; когда напор и сечения в них достигают критерия Рейнольдса, то в
этих струях возникают свои зоны турбуленции - то есть первичные
струи-волны сами оказываются для них несущими ламинарными потоками,
питают вторичные ядра и вихри бурления своей энергией;
- самые выразительные и крупные пульсации в этом волнении оказываются
несущими гладкими потоками для еще меньших зон турбулентного кипения
третьего порядка... и так далее;
- и все это древовидно ветвится во времени и пространстве, дробится на
заметные образы в "однородной" среде - до некоего предела. До какого?!
...что, наконец, в информационном смысле взаимоотношения между потоком
и турбуленцией таковы, как, например, между магнитной лентой памяти и
записанной на ней информацией. А содержание информации, как я отмечал,
зависит от вида первичных возмущений потока. Они подобны генам в актах
зачатия.
Но последнего я, пожалуй, в докладе не скажу - побьют.
Турбуленция в живом, турбуленция посредством живого... управляемая
турбуленция. Это тоже тема. Возьмем, к примеру, духовую музыку: если
дуть в мундштук валторны (трубы, кларнета) слегка, без напряжения,-
никакого звука не будет. Шипение, сипение - ламинар. А поднаддать
дыханием да соответственно сжать губы, да нажать нужный клапан - и
пошел музыкальный звук! Да-да: иначе сдвинуть губы, надавить иную
клавишу - будет иной звук... но музыка пошла, прежде всего, потому, что
превзойден критерий Рейнольдса. И все выпеваемые дыханием звуки-ноты
инициированы определенной флюктуацией-затравкой: движением губ,
клавишей, клапаном.
Да и не только духовая музыка, а смычковая: скрипки, виолончели,
контрабасы! Если вести смычком по струнам легко и слабо, звука нет; так
же, если струны слабо натянуты. Ускорил движение смычка, нажал на
струны - полился чарующий звук...
Черт побери, а ведь и речь наша - турбуленция! Спокойное дыхание тихо,
ибо ламинарно. Что мы говорим и как - это от инициирующих движений
гортани и языка. Но сама речь, голос - от того, что дыхание перешло за
критическое число Рейнольдса.
Какое, однако, богатое явление!
...Да и храп наш во сне, милостивые государи, от него же. Ведь не зря
сей звук исторгается из носоглоток спящих не в начале выдоха, а самой
сильной части его, при достаточном напоре.
Впрочем, это уже неуправляемая турбуленция. Но главное - на размытость
числа Re от 2000 до 60 000 не следует негодовать ни мне, ни
теоретикам-гидродинамистам и аэродинамистам. Это дар божий для нас, в
этой размытости содержатся все наши возможности управлять образами
турбуленции. Вот так и получается вся "творенция-турбуленция". Не
творение - великий созидательный акт, а именно творенция. Ничего
особенного в ней нет.
21 апреля. Подъемы в MB, наблюдения MB становятся нашим бытом. Сегодня
поднимались с Валерьяном Вениаминовичем. Наблюдали и сняли
замечательное зрелище: разрушение Галактики от внедрения ее в
переходный слой, в барьер неоднородностей. Она была спиральная,
возникла в юго-восточной части Шара, развилась до звезд - и все время
своей эволюции будто падала на нас. Было страшновато. В переходный слой
Галактика внедрилась всем ядром - оно разорвалось на клочья звездных
скоплений. Дождь звезд падал на нас, как праздничный фейерверк... Но в
возросшей неоднородности пространства и они все размохрились в
светящиеся кисточки, расплылись в туман, в ничто.
Картина уникальная: не просто кончина звездной системы в результате
старения, ослабления напора ее времени-потока, а - катастрофическая
гибель ее. Зрелище для богов, цепенящее душу. И снова я смотрел, будто
подсматривал, задавал себе вопрос: имеем ли мы, смертные, право видеть
это? Не приличней ли нам заблуждаться-самообольщаться, нежели познавать
такие истины?
...Ибо мир сей велик и страшен. Он велик и прекрасен. Велик и добр.
Велик и беспощаден. И его краса, ужасность, беспощадность и доброта
пропорциональны его величию.
А оно - бесконечно.
Немного покалякали об этом с В. В. на спуске. Начали с академических
выводов:
- что в неоднородном пространстве миры-цельности существовать не могут;
- что поэтому переходный слой надежно защищает нас от неожиданностей,
например, от того, что из MB сюда выскочит звезда;
- и что в глубинах ядра микроквантовое пространство-время однородно...
Но потом съехали на лирику. Валерьян Вениаминович декламировал
космогонический гимн из "Ригведы": "Без дуновения само собой дышало
Единое - великая тьма, сокрытая тьмою..." - и перебивал сам себя:
- Знали древние об этом первичном Дыхании Вселенной, порождающем миры и
поглощающем их. А, Варфоломей Дормидонтович!..
Я тоже декламировал из Киплинга: "И Тамплисон взглянул вперед и увидал
в ночи звезды, замученной в аду, кровавые лучи. И Тамплисон взглянул
назад, и увидал сквозь бред звезды, замученной в аду, молочно-белый
свет..." А на мой вопрос-сомнение (вправе ли?) В. В. ответил вроде бы
невпопад:
- Когда Будду спрашивали, конечен или бесконечен мир,- он вместо ответа
погружался в созерцательное молчание. Это было красноречивее всех слов.
Так и нам надо.
По существу верно. Величие мира - не тема для умствований. В словесах
легко заблудиться. Делаем, -что можем, вот и все.
Но как мы, двое пожилых и сложных, были близки там друг к другу!
Поистине, подлинная близость возможна только перед ликом Вечности.
А с турбуленцией - и натягивать особенно не надо, искать детальные
соответствия. После того, что мы увидели в MB, как все различимые
образы ("проявленное") возникают в стремительном полете из пустого
пространства, а затем растворяются в нем же,- нам от этого процесса и
деться некуда. И не надо.
Надо лишь преобразовать мысленно (и теоретически) все потоки из обычных
трехмерных в четырехмерные, текущие по времени,- а себя, как
наблюдателей, отождествить с ним.
А сейчас, милостивые государи, я весь во власти неуправляемой
турбуленции. И почему, интересно, так бывает: когда вникаешь в идею, то
вживаешься в нее и тем, чем надо и чем не надо? В бронхах скребет,
щиплет и колет, температура за 38€, глаза слезятся, нос и того хуже.
Хрипло, шкварчу и кашляю. Прохватило на апрельских сквознячках, когда,
разгоряченный вышел из башни и прогуливался у реки с открытой шеей.
Сижу на бюллетене, Юлия Алексеевна, спасибо ей, отпаивает меня чаем с
малиной и медом; Вэ-Вэ вечером по своей рецептуре добавляет в этот чай
вина или коньяку.
Сижу, стало быть, на бюллетене и мудрствую.
Ведь что есть данная болезнь (а вероятно, и не только данная!), как не
переход в турбулентное состояние моего организма от внешней зловредной
флюктуации в виде сквозняка? Из здорового спокойного состояния
организма, кое мы не ценим и не замечаем, ибо оно есть ламинар? Сколько
сразу мелких, вздорных, неприятных изменений - в легких, носоглотке, во
всем теле... Откуда что и взялось! Сколько ощущений, переживаний.
Апчхи!.. Аррряяяпчьх!.. Чем не духовая музыка!
Нет, богатое явление.
И недаром, видимо, индусы лечат больных тем, что перво-наперво
перестают их кормить - так снижая напор жизненных сил, напор праны.
Болезни суть избыточность здоровья.
И еще одно родство турбуленции и болезней: начинается легко и внезапно
- тянутся, сходят на нет долго и трудно.
И еще, и еще: добро ламинарно, зло - турбулентно. Мы обычно
рассматриваем борьбу добра и зла на равных. И с неизвестным исходом,
как в футболе. Но это потому, что мы не знаем, насколько всеобъемлюще и
мощно то неразличимо прозрачное, ясное Добро, что держит, несет,
обволакивает и пропитывает наш мир. Верующие догадываются об этом - и
называют его Бог.
...Именно поэтому не следует платить злом за зло, отвечать ударом на
удар, мстить: лучший способ борьбы с турбуленцией... отсутствие борьбы.
Ненасилие. Тогда она сникнет, растворится в ламинарном Первичном Добре.
Но это я, пожалуй, также приберегу для себя.
Из доклада В. Д. Любарского на семинаре: - Мир пространственно
четырехмерен. Время - тоже пространство. Только по этому - четвертому -
направлению мы движемся-существуем. Разбегание галактик, заметное в
обычной Вселенной по "красному смещению", как раз и подтверждает, что
направление времени не всюду одинаково: существование дальних миров в
своем времени мы видим как их движение в пространстве. По-видимому, и в
нашей Вселенной, как и в MB, это разбегание породил Вселенский Вздох.
Наивной механистической интерпретацией его является гипотеза
Вселенского Взрыва - попытка утвердить первичность "тел" в материи. Ибо
мы сами тела.
Между тем, разбегание галактик допускает простой вывод: чем они дальше
от нас, тем их время ортогональной к нашему. То есть по своему
направлению времени все миры мчат-существуют - наращиваются спереди,
сникают сзади - с наибольшей возможной скоростью, со скоростью света.
Обычное относительное движение тел, кое мы видим, его часть их
движения-существования в своем индивидуальном для каждого тела времени,
а если проще, то в своих несущих струях. Тела в них - турбулентные ядра.
Больше того, сам факт наличия предельной скорости может быть понят
только в теории плотных сред и применительно к малым возмущениям в них.
В самом деле, ведь эта скорость, которая нам, малым, кажется чудовищно
огромной,- триста тысяч километров в секунду! - во вселенских... да
что, даже в межзвездных - масштабах просто мизер. А остальные, кои
меньше ее, так и вовсе. Что ж громадная и могучая Вселенная с этим так
сплоховала? А то и сплоховала, что в ней это скорость распространения
малых возмущений в плотной упругой среде - ни они сами, ни скорость их
для нее существенной роли не играют. Не то что для нас. И кстати, эти
знаменитые лорентцевские, приписываемые Эйнштейну, множители
"1-V^2/с^2", от коих в теории относительности укорачиваются стержни,
удлиняется время и растут массы - поражающие наше воображение эффекты!
- вы всегда встретите в учебниках по газовой и гидродинамике при
описании движения потоков и малых возмущений в них. Только под "с" там
разумеют скорость звука в газах и жидкостях, а не света в "пустоте".
...По своему направлению движения-существования мы воспринимаем только
себя: в одну сторону памятью, в другую, в будущее,-
воображением-прогнозированием, уверенностью в продолжении себя и
дальнейшем бытии. Для восприятия прочего мира остаются три измерения.
Естественно, что в текущих рядом с нами струях времени мы в силу
синхронности процессов видим не их и не пенно бурлящие
дорожки-сердцевины в них, а некие трехмерные образы в "пустоте". Это
еще та пустота.
...Для нас различимый мир значителен и весом, а неразличимо однородная
среда - ничто. На самом деле все наоборот: различимое есть малые, не
крупнее ряби на поверхности океана, возмущения-флюктуации в очень
плотной упругой среде. По представлениям Дирака и Гейзенберга - ядерной
плотности.
...Теперь сообщу вам рецепт, как одним простым процессом, вздохом,
сотворить Вселенную. Как известно, библейский бог с одной только нашей
Землей провозился немало: сначала сотворил небо и землю, отделил свет
от тьмы, воду от тверди, моря от суши, создал твари всякие, и траву, и
светило дневное, светило для ночи... и так уморился, что весь седьмой
день отдыхал. Старик суетился зря. Только необходимо подчеркнуть, что
отдельную планету, даже звезду или галактику,- так нельзя,- а вот
Вселенную целиком, запросто. Разумеется, речь идет о Вселенском Вздохе
огромных масштабов и немыслимого напора, который мы наблюдаем в MB. Его
можно сравнить со взрывом по скорости и напору - но разница в том, что
взрыв - событие кратчайшее, а Вселенская пульсация-вздох длится все
время существования мира. Конец ее - конец времен. Но самое
замечательное все-таки то, что этот простейший процесс породил все
сложное, включая уникальных нас.
Итак, поехали. Вдох, выдох, йоговская пранаяма с раскачкой в масштабах
Мира. Начнем с экстремальной стадии охвата и напора: пошло растекание
от какого-то центра в Меняющейся Вселенной - хоть в нашей, хоть и в
той, что в Шаре. Растекание идет радиально, напор, скорость и сечение
потока растут... И вот в каких-то местах достигнут и превзойден
критерий Рейнольдса. Он, как вы знаете, довольно зыбок: где и какие
возникнут образы турбуленции, зависит от местных инициирующих
флюктуации. Во всяком случае, нарушилась устойчивость-однородность в
самых крупных масштабах, пошли пульсации, струи-волны, вытянутые всяк
по своему времени, а в них вихрения, да и сами струи закручиваются друг
около дружки. Все это первичные наметки будущих скопищ звездных вихрей
- но звезд еще нет, до звезд надо дожить.
Напор Выдоха между тем растет. 'Но, поскольку и он - малое возмущение
среды, скорость света в порождаемых им потоках превзойдена быть не
может. Естественно, энергия расходуется на дальнейшее турбулентное
дробление и ветвление их. Разделение - в терминах Валерьяна
Вениаминовича. При этом отдельные струйки галактической турбуленции
теперь играют роль несущих потоков. В тех из них, где сочетание
скорости и сечения выполняет "норму" Рейнольдса, возникают свои
бурлящие и вихрящиеся "ядра": где одно, где пара вьющихся друг около
друга, а где и больше. При дальнейшем возрастании напора Вселенского
Выдоха они уплотняются. Эти образы, понятно, несравнимо мельче
галактических, даже деталей галактик - это протозвезды, двойные и
тройные сочетания их, протопланетные системы.
Остальные же струи галактической турбуленции, где критерий Рейнольдса
не выполнился, неотличимы от первичного потока между ними - остаются
"пустотой".
...И так по мере роста напора реализуется ступень за ступенью
Вселенская турбул
...Закладка в соц.сетях
