Жанр: Научная фантастика
Радио судьбы 1. Радио судьбы
...жадным шипением прошуршали огромные шины.
Заднее колесо "Урала" пробуксовывало в траве, Риту и Джорджа подбрасывало на
каждой кочке, но байкер продолжал выкручивать ручку газа до упора.
"Т-150", напротив, не замечал этих ухабов, он летел над землей, грозно свистя
турбиной.
Вдруг Джордж почувствовал, как рев дизеля сместился влево, трактор стремился
поскорее выехать на асфальт, хотя это выглядело странно: на твердом" покрытии у Джорджа
было явное преимущество в скорости.
Одним мощным ударом трактор разметал хлипкую конструкцию автобусной остановки
и... замер. Джордж выехал на шоссе в каких-нибудь пятидесяти метрах впереди него,
затормозил и оглянулся.
Стекло кабины по-прежнему ярко блестело на солнце, но ему показалось, что он смог
различить черный силуэт ТОГО, кто сидел за рулем.
И... он не собирался их догонять. Он стоял на месте и будто выжидал чего-то.
"Он ОТРЕЗАЕТ нам дорогу назад", - внезапно понял Джордж. Эта мысль заставила
его насторожиться. И задуматься над тем, что ждет их впереди.
Но Рита кричала в самое ухо:
- Поехали! Поехали! Чего же ты встал!
Она пришла в себя и теперь хотела только одного - поскорее уехать. И - стоило
признать - в этом их желания сейчас совпадали.
Джордж переключил передачу и "Урал", набирая скорость, покатился вперед.
"Раз, два, три, четыре... Раз, два, три, четыре..." - стрекотал двигатель, обещая все
новые и новые туры вальса - танца пленительного.
И опасного.
Двенадцать часов четырнадцать минут. Гурьево.
Этот проклятый спецназовец был словно сделан из железа. Он ни разу не сбился с
темпа, ни разу не остановился, и даже дыхание его оставалось ровным - будто он сладко
посапывал на мягком диване, досматривая утренний сон.
Сам Соловьев чувствовал себя так, будто крутился в огромной центрифуге, где его
выжимали, как постиранное белье: мышцы, кости, связки, сухожилия, мозги, легкие и сердце
бились в каком-то убийственном однообразном ритме, утратив всякую связь друг с другом.
Он подумал, что еще немного - и разлетится на мелкие куски, которые уже не склеишь, как
ни старайся.
Время от времени он испускал странный звук, походивший на сдавленный стон. Или -
мольбу о пощаде.
Тогда спецназовец оборачивался и смотрел на него. Просто смотрел, но этого было
достаточно. Под его взглядом Соловьев съеживался, кровь начинала стучать в висках, сердце
сжимало нехорошее предчувствие, и он, удивляясь, откуда берутся силы, прибавлял темп.
Капитан будто пришпоривал его, и Соловьев, кажется, стал понимать, как можно
загнать лошадь. Раньше это было для него загадкой: в самом деле, ведь лошадь - живое
разумное существо, неужели она боится шпор и хлыста больше, чем смерти?
Теперь до него помаленьку доходило. Конечно, боится, но не настолько сильно. Есть
что-то еще. Лошадь чувствует всадника хозяином, повелителем и больше, чем смерти, боится
не выполнить его приказ. Его волю. Это даже и не страх, а что-то из области высоких
материй, что-то, напоминающее смысл жизни.
"Ну хорошо, для бестолковой лошади, может быть, это и является смыслом жизни. А
для меня? Какой в этом смысл - нестись, очертя голову, за проклятым душегубом?"
Эти мысли были легкими и витали где-то под самыми волосами, а чуть глубже сидела
твердая уверенность, что он продолжал бы бежать даже в том случае, если бы спецназовцу
вздумалось сесть на него верхом.
Взгляд - и Соловьев посылал тщедушное тело вперед, испытывая при этом нечто
вроде экстаза.
Фотоаппарат бешено колотил в ребра, и Соловьев удивлялся, почему он до сих пор не
пробил там огромную дыру? Может, ему стало бы легче дышать?
Во рту был неприятный привкус, словно он сосал медную монету, губы запеклись и,
сколько он их не облизывал, начали трескаться.
Деревня была уже близко. Через пару минут они поравнялись с крайними домами и
продолжали взбираться на подъем- к счастью, не очень крутой.
У Соловьева не было сил смотреть по сторонам: мышцы шеи задеревенели, словно их
свело судорогой, он уперся взглядом в широкую спину капитана и больше ничего не видел.
Лопатки спецназовца размеренно поднимались и опускались, как маленькие крылья, и...
что казалось самым странным- футболка на спине капитана высохла!
Соловьев точно помнил, что, когда они встретились у разбитой машины, спецназовец
(Дмитрий, кажется. Дмитрий Некрасов - так его зовут?) был мокрый, как мышь. А сейчас -
высох. На оливковой ткани белели разводы соли, выходящие из подмышек двумя
аккуратными полукружьями.
Соловьев смотрел на футболку и не мог оторвать от нее глаз. Сам-то он потерял черт
знает сколько жидкости. Наверное, он не сможет пописать раньше, чем через двое суток,
даже если и выпьет цистерну воды.
Капитан внезапно застыл как вкопанный, и Соловьев, с размаху уткнувшись в его
спину, остановился и медленно сполз на асфальт.
- Шшштооо... - с трудом выдавили свистящие легкие. Дмитрий присел на корточки и
потрепал журналиста по плечу:
- Все нормально. Все в порядке, парень. Ты знаешь... - он задумчиво посмотрел на
груду металла, лежавшую у дороги метрах в ста перед ними, - покури пока.
Соловьев слабо улыбнулся:
- Я не курю.
- Некому было научить? Это просто. Я тебе покажу. Как-нибудь потом.
- Спасибо... - Больше всего Соловьеву сейчас хотелось прилечь и проспать минут
шестьсот, не меньше.
- Отдохни, а я скоро вернусь.
Капитан упруго встал и пошел вперед, а Соловьев отполз в сторонку и повалился в
траву. С него наконец-то сняли седло. Журналист раскинул руки и ноги и стал похож на
морскую звезду.
"Если я и открою глаза, то не раньше, чем через... через... чем он вернется, а на
остальное мне - наплевать". Соловьев глубоко задышал и спустя минуту уже дремал.
Мезенцев (впрочем, его вполне устраивало быть Некрасовым) шел и крутил головой по
сторонам, чувствуя, как в его душе постепенно поднимается нехорошая тревога.
Он увидел разрушенный дом и в ста метрах от него - другой, разрушенный
наполовину.
Чутким ухом (все чувства обострились до предела) он уловил стук работающего
неподалеку дизеля.
Мезенцев быстро связал все факты воедино. Косые следы на крыше раздавленной
машины, разрушенные дома, поваленные заборы, стук дизеля...
Деревня выглядела пустой. Брошенной. Жители или убежали, спасаясь от спятившего
тракториста, или попрятались. "Интересно, где? Дом, как оказалось, не такая уж и надежная
защита".
Он пошел по траве, внимательно глядя под ноги. Всюду были следы огромных
тракторных шин.
Мезенцев заметил узкую колею, косо уходящую в сторону дороги. Примятая трава еще
не успела подняться - след был совсем свежим.
Одна узкая колея. Что это?
"Ну конечно, мотоцикл. ОНИ были здесь. Только что. И ОНИ уехали. Похоже, ИМ
повезло".
Мезенцев заметил черную куртку невдалеке и рядом с ней - что-то еще, белевшее в
траве. Он подошел и нагнулся. Что-то белое оказалось шарфом. Он брезгливо поморщился и
вытер шарфом куртку, затем похлопал по карманам. В нагрудном что-то лежало. Мезенцев
расстегнул молнию и достал оттуда мобильный телефон.
Мобильный тихо потрескивал, на дисплее светились слова "Поиск сети". Мезенцев
подкинул его на ладони. "Довольно изящная, но совершенно бесполезная вещица".
Он поколебался немного, затем сунул мобильный в карман - вдруг пригодится?
Сейчас его интересовало совсем другое.
Он отставал от байкера, увозящего Риту, всего лишь на несколько минут. Он понимал,
почему ему почти удалось догнать их. Здесь, в деревне, случилось нечто непредвиденное.
Нечто такое, чего ни байкер, ни Рита не ожидали.
Если его догадки верны и все дело в бешеном тракторе...
"Посмотри вокруг! Какие уж тут догадки? Это действительно так. Слышишь, как он
молотит - где-то там, за домами? Знаешь, что будет, если он сейчас выскочит и увидит
тебя?"
Да, это он знал. "А как бы на моем месте поступил капитан Некрасов?" - подумал
Мезенцев и рассудил, что капитан Некрасов попытался бы найти какой-нибудь транспорт.
Байкер ехал по шоссе, удаляясь с каждой минутой. Время работало на него.
"Транспорт?" Мезенцев задумался. Он решил пройти всю деревню из конца в конец -
может, удастся найти что-нибудь, способное передвигаться. Может, заодно удастся найти и
хозяина техники?
Шум дизеля доносился из-за домов, в той стороне, откуда они прибежали. Мезенцев
пошел вперед.
Невдалеке он увидел ассенизаторскую машину с цистерной, выкрашенной в серый цвет.
Она стояла так, что из-за забора Мезенцев видел только цистерну и задние колеса. В груди
всколыхнулась слабая надежда, и Мезенцев прибавил шагу. Но, подойдя ближе, он разглядел
проржавевший капот, задранный в небо, как челюсть аллигатора.
Под машиной выросла густая трава, дождь лился через открытый капот и пустоту в
моторном отсеке прямо на землю. Завести машину, у которой нет двигателя, было не под
силу даже капитану Некрасову.
Он снова огляделся и увидел на самом краю деревни, на другой стороне дороги, яркое
пятно канареечного цвета, блестевшее рядом с домом. Мезенцев устремился туда, но, едва
приблизившись к шоссе, понял, что его ожидает еще одно разочарование.
У "Москвича-2140", безусловно, когда-то был двигатель. И колеса были на месте.
Наверное, и руль тоже. Вот только одна маленькая незадача - те же самые косые следы на
крыше. Легковушка была вмята в землю.
"Знакомый почерк, - подумал Мезенцев, разглядывая чередующиеся "елочкой"
вмятины. - Выходит, все пути отрезаны?"
Можно было бежать дальше. Он бы выдержал, это точно. За парнишку, правда, он бы не
поручился. Ну, что ж делать? "Пленных не берем. Оставлю его здесь".
Мезенцев посмотрел на изогнутую ленту шоссе, уходящую вдаль и скрывавшуюся за
горизонтом. Над раскаленным асфальтом поднимались струи горячего воздуха. С обеих
сторон к дороге подступали деревья, словно не она прокладывала путь между ними, а они ей
указывали, где поворачивать и как идти.
"Бежать..." - вяло и как-то обреченно подумал Мезенцев. Его не страшили эти
километры (да он, кстати, и не знал, сколько придется их преодолеть), но время... Время
уходило.
У мотоцикла было два колеса, и у него - две ноги. Вроде все по-честному, поровну...
Но почему-то эта железная тварь умудрялась двигаться быстрее.
Он чувствовал, что должен быть какой-то выход. Дмитрий уже понял, что в деревне он
не найдет даже исправного велосипеда. Видимо, это было частью какого-то грандиозного
замысла. Какого именно, он не знал, но чувствовал, что все происходит неслучайно.
Цепь событий и явлений, начиная со сгоревшего бензовоза, перегородившего путь
машине спасателей, и все, что за этим последовало, выглядела абсурдной, но она никак не
могла быть просто нагромождением случайностей. Во всем был смысл, но Мезенцев, как ни
старался, не мог ухватить его.
"Так что же делать? Бежать вперед или... Возвращаться?"
Мезенцев постоял в задумчивости. Былая решимость куда-то испарялась. Он
почувствовал, что его пробил пот, густой, вязкий, похожий на расплавленный воск, с резким
неприятным запахом.
"Пожалуй, надо вернуться..." - Мезенцев не успел додумать эту мысль до конца. Он
вздрогнул от резкого зуммера, что-то защекотало правое бедро. Он сунул руку в карман и
достал телефон.
На дисплее творилось что-то непонятное. Цифры, буквы и смешные рожицы, входящие
в стандартный набор анимации для каждого современного аппарата, сменяли друг друга,
ухмылялись и подмигивали Мезенцеву. Он держал телефон в руке, и тот, подпрыгивая на
ладони, заливался громким звонком.
Мезенцев думал дождаться момента, когда сработает определитель, но сообразил, что
это по меньшей мере глупо - ведь телефон был не его, и, значит, звонили точно не ему.
"Нет, мне", - сказал кто-то в голове. Это было совсем не похоже на его внутренний
голос. Другой голос и другая интонация, но в ЕГО голове.
Телефон заливался веселыми трелями, он перестал просто звонить и стал по очереди
играть различные мелодии. Джо Дассена сменили "Тату", на помощь им пришел Вагнер,
вытолкав старика Вагнера, из крошечного динамика полез Киркоров... Это было чересчур.
Мезенцев нажал на кнопку отбоя, но... Телефон продолжал звонить как заведенный.
Он словно говорил: "Ты не в восторге от Киркорова? А как тебе группа "Стрелки"?
Тоже муть? А вот ария Квазимодо. Будь ты таким же страшным и горбатым, как Петкун, ты
бы еще не так запел..." Здесь было все, что душе угодно. Точнее, именно то, что ей было
неугодно.
Ноты полезли безо всякого порядка, расталкивая друг друга, уже не заботясь о том,
чтобы сложиться в какое-либо подобие мелодии.
Мезенцев, как зачарованный, смотрел на телефон и наконец понял, чего тот добивается
- чтобы Мезенцев ответил.
Он нажал "ОК" и поднес трубку к уху.
Сначала было шуршание и негромкий треск, словно кто-то ставил на старинный
патефон нужную пластинку. Это продолжалось долго, но Мезенцев не отключался. Затем он
услышал кашель, один из тех звуков, которые еще можно поймать на радио - ведущий
прочищает горло перед долгой работой. Он думает, что микрофон пока выключен, но тот
давно уже включен, и лампочка горит... Затем раздался мужской голос.
Этот голос был приятным и звучным. Он показался Мезенцеву неуловимо знакомым.
Что-то в нем было... родное, что ли? Ну да, наверное, можно сказать и так.
Вкрадчиво, немного нараспев, голос начал говорить:
- Капитан Некрасов огляделся. Деревня была пустой. На улице - ни человека.
Некрасов зябко передернул плечами, словно на дворе стояли крещенские морозы. Но нет -
июль был в самом разгаре. И все же его не покидало странное чувство - будто он оказался в
царстве мертвых. Ему не нужно было заглядывать в дома, чтобы понять, что он там увидит.
Разрушение и смерть. Деревня, чистенькая и опрятная с виду, таила в себе следы зла...
- Кто это? - крикнул Мезенцев. - Кто это говорит? Голос помедлил, но не удостоил
его ответом. Он продолжал:
- Некрасова несколько смущало то, что он оказался здесь один и без оружия.
Впрочем, нет. С ним был боец из его роты молодой, еще необстрелянный солдат, за плечами
которого, конечно же, не было боевого опыта, приобретенного капитаном на полях сражений.
Само тело Некрасова было идеальной боевой машиной. Машиной убийства. Но тот парень,
что был с ним... Наверное, он тоже прошел какой-нибудь курс спецподготовки, но ему
никогда не приходилось УБИВАТЬ, встречаться со смертью лицом к лицу...
- Эй, ребята. - Мезенцев усмехнулся. - Я такого еще не писал. Вы что, издеваетесь
надо мной, да? Кто это? Я ведь все равно узнаю.
- "Я все равно узнаю, где ты прячешься, - подумал Некрасов. - Узнаю, найду и
выпущу тебе кишки, чтобы посмотреть, какого они цвета". Он чувствовал, что его заклятый
враг, арабский наемник Хабиб должен быть где-то неподалеку. Наверное, он только что был
здесь и тоже видел картину разрушения и смерти, и наверняка его черное, зачерствевшее от
злобы сердце обрадовалось увиденному.
В целом получалось очень похоже. Кто-то копировал его стиль - нарочито грубый,
будто накачанный стероидами. Мезенцев полагал, что именно так и надо писать про спецназ:
"...выпущу тебе кишки, чтобы посмотреть, какого они цвета". По сути, это классический
штамп - привет из американских детективов 50 - 60-х годов, только там упоминали не
кишки, а мозги. Но напиши он "мозги", и это выглядело бы бессовестным плагиатом, а так -
куда ни шло. Люди играют в разные игры, кому-то нравится, читая книжку в бумажной
обложке, воображать себя капитаном спецназа. Почему нет?
- Но сердце Некрасова застыло от возмущения и тоски. Ведь это были загубленные
жизни. Каждый из этих убитых людей мог любить, мечтать, к чему-то стремиться...
"Ну да, поменять свечи на своем "москвиче" и хорошенько напиться по такому случаю,
- подумал Мезенцев. - Вот вам все мечты и стремления".
- Нет! Капитан был не просто машиной убийства. Он был машиной справедливого
возмездия! Военный - это не профессия. Это - призвание.
- Слушай, кто бы ты ни был. Кончай гнать! Чего ты добиваешься? Чтобы я заплакал от
стыда? Не дождешься! Откуда ты вообще узнал, что Я пишу? Кто ты такой? Узнаю - башку
отшибу! Понял?
Голос не обиделся. Казалось, он усмехнулся. Мезенцев не мог этого видеть, но он точно
знал, что голос усмехнулся.
- Капитан Некрасов пошел вдоль домов, стоявших, как часовые в почетном карауле
смерти. Он увидел почтовый ящик, висевший на зеленой ограде. Ящик перечеркивали четыре
поперечные кровавые полосы..."
"Зеленая ограда? Ящик?!" - Кажется, он тоже видел что-то подобное. Где?
Мезенцев осмотрелся. Голос не торопил его. Медленно и глухо он повторил:
- Он увидел почтовый ящик, висевший на зеленой ограде. Ящик перечеркивали
четыре поперечные кровавые полосы...
"Кажется, это было там, где я нашел куртку..." - В этом Мезенцев не был уверен до
конца, но...
Абсурд! Чушь! Бред! Видение! Гость, явившийся из-за ТОЙ стороны бумаги. Что он
мелет?
Ноги сами несли его через дорогу. Мезенцев не выдержал и побежал. Зеленая ограда. Ее
хорошо было видно. Когда до калитки и висевшего рядом ящика (с четырьмя кровавыми
полосами!) оставалось немногим более двадцати метров, Мезенцев перешел на шаг,
предчувствуя что-то недоброе. Он поднес телефон к уху.
- Он увидел почтовый ящик, висевший на зеленой ограде. Ящик перечеркивали
четыре поперечные кровавые полосы...
Голос, как заезженная пластинка, повторял одно и то же. Одно и то же. Мезенцев
медленно пошел вперед.
- Что ты хочешь мне сказать? А? Ты что-то хочешь мне сказать? Где ты? - Он вдруг
подумал, что незнакомый насмешник прячется где-то неподалеку и все видит. Небось сидит и
надрывает от смеха животик, наблюдая за тем, как он мечется. - Эй, ты! Сволочь! Где ты
прячешься? Я тебя найду, даже не сомневайся! Ты меня видишь? Эй! - Он поднял руку. -
Ты меня видишь, да?
- В густой траве рядом с дорожкой, ведущей к дому, зоркие глаза Некрасова
различили какой-то продолговатый предмет. Сначала он не понял, что это. Это очень
походило на длинную палку...
Мезенцев остановился и посмотрел под ноги.
Это было не смешно. И даже не забавно. Но это было так. Именно так, как говорил
голос.
В траве лежало ружье.
Мезенцев опустился на колени и осторожно, словно боялся, что его сейчас ударит
током, взял ружье в руки. Один курок был взведен, Мезенцев аккуратно опустил его и затем
разломил ружье.
Один патрон.
Он снова взял телефон.
- Эй, ты слышишь меня? Зачем ты мне его подбросил? А? Тварь! Чего ты от меня
хочешь? В трубке - молчание. И тихий треск.
- Эй! Отвечай! Отвечай, когда я с тобой разговариваю! Что за дешевые трюки? Чего
ты хочешь?
Телефон молчал. Дисплей мигнул и стал медленно гаснуть. В последний момент на нем
появилась рожица, обозначенная в списке стандартной анимации как "Поцелуй". Затем она
пропала.
- Черт! Как эта штука включается? - Мезенцев нажал на кнопку включения.
Дисплей снова замигал, потом высветил: "Введите PIN-код".
- Какой еще код? Ты что, придурок?
"Введите PIN-код".
Мезенцев попробовал нажать четыре единицы. Помнится, Наталья так делала: меняла
код, чтобы не вспоминать всякий раз. Мимо!
"PIN-код набран неверно. Введите еще раз".
"Еще раз". - Мезенцев похолодел. Еще две неверные попытки, и он заблокируется
совсем. Он попытался поставить себя на место байкера. Что бы он выбрал в качестве кода?
Наверное, четыре "семерки". Говорят, "семь" - счастливое число. А байкеры - народ
суеверный. Верят в приметы.
Медленно, стараясь, чтобы руки не дрожали, Мезенцев четыре раза нажал на кнопку с
цифрой "7".
"PIN-код набран неверно. Введите еще раз".
Оставалась последняя попытка. Ну, что еще можно попробовать? Год рождения?
Мезенцев прикинул. Где-нибудь семьдесят пятый. Может, семьдесят шестой. Проклятие!
Он ввел 1975, телефон ответил заученной фразой, и дисплей погас. Теперь он
заблокировался.
"Гад! Посмеяться вздумал! А как тебе это понравится?"
Он схватил телефон, с размаху швырнул его на землю и принялся в ожесточении
топтать ногами.
- Ну что? Доволен? Ты видишь это? - Мезенцев широко развел руки и повернулся на
триста шестьдесят градусов, обращаясь к невидимому шутнику. - Не жаль игрушку?
Внезапно... Одна простая мысль осенила его. Будь он на месте байкера, он бы выбрал
PIN-кодом номер своего мотоцикла. Точно!
Но это ничего не меняло. Во-первых, он все равно не помнил цифры на номерном знаке,
а во-вторых, мысль несколько запоздала. Целых две причины, хотя вполне хватило бы и
одной.
Невидимый НЕКТО вложил в его руки ружье. Правда, с одним патроном. "Не очень-то
щедрый дар! Но все же лучше, чем ничего".
Мезенцев никак не мог уловить скрытый в этом смысл. В этом был какой-то намек, но
какой...
"Ружье... Патрон... Мне бы лучше - машину, мотоцикл, мотороллер, велосипед. На
худой конец, сгодился бы асфальтовый каток... ТРАКТОР!!!"
Мезенцев резко обернулся. Слово "трактор" прозвучало не в голове, а будто - в
воздухе. Словно кто-то, стоявший за его спиной, громко и звучно сказал: "ТРАКТОР!"
"Ха-ха! Если бы это было так просто. Ружье на трактор не обменяешь. У меня такое
подозрение, что ТОТ, кто сидит за рулем, и не захочет меняться. Ну что? Пригрозить ему?"
Он вспомнил разбитые машины и разрушенные дома. "Такого парня ружьем не
запугаешь. Значит, что?"
Ехидный внутренний голос пропищал: "А что бы сделал капитан Некрасов?"
- А капитан Некрасов залез бы обратно в пишущую машинку и заткнулся. И
помалкивал бы в тряпочку, пока его не спросят! - зло сказал Мезенцев. - "Капитан
Некрасов"! Пусть гоняется за своими террористами, твой капитан Некрасов!
Внутренний голос обиделся и замолчал.
Мезенцеву предстояло самому найти выход. И, кажется, он его уже видел.
"Стрелок из меня, правда, неважный... Но... Чем черт не шутит? Это может сработать..."
Он прислушался к реву дизеля. Картинка была почти идиллической - если не
присматриваться. "Рабочий полдень". В домах - никого, все в поле, бьются за урожай.
Тишину июльского дня нарушает лишь мерное гудение тракторов. Ха!
Мерное гудение тракторов.
Он прошел до самого конца ограды и прикинул расстояние до лежащего журналиста.
Метров семьдесят. Неплохо.
"А если он выедет не отсюда? - Мезенцев пожал плечами. - Ну что ж, тогда будем
считать, что парню не повезло. А я? Я успею отбежать?"
Он огляделся. "О да, успею. Бегать я могу".
Да, он придумал хитрый план. Немного коварный, но... Назовем это не коварством, а
военной хитростью.
Мезенцев прошелся по траве, выискивая камни. Попадались всякие, но некоторые были
слишком крупные, некоторые- напротив, мелковаты. Он набрал пять штук размером с
куриное яйцо и рассовал их по карманам.
Затем дошел до угла ограды, взвел курок и положил ружье в траву, под забор.
На лице его появилась недобрая усмешка. "Хорошо, что парень не видит. Ничего.
Должна же быть у него какая-то своя роль во всем происходящем. Чтобы побить слона или
ладью, пешкой можно пожертвовать".
Он пошел к лежащему журналисту, вспоминая, как его зовут. "Как же его зовут? А!"
- Володя! - позвал он. Соловьев не пошевелился. Мезенцев снова позвал - чуть
громче.
- Володя!! - Парень не слышал его.
Мезенцев достал из кармана камень, подбросил на ладони, задумался и убрал камень в
левую руку. Затем он нагнулся и нашел камешек помельче. Размахнулся и точно бросил
прямо в Соловьева.
Журналист дернулся и сел, озадаченно хлопая глазами.
- Володя! - вновь позвал его Мезенцев. - Не в службу, а в дружбу... Посмотри, мои
там не едут? Мне кажется, я слышу шум мотора.
Соловьев был еще на полпути между сном и реальностью, поэтому он не сообразил, что
капитану с того места, где он стоял, должно быть лучше видно дорогу. Он посмотрел на
шоссе, уходившее в сторону Тарусы:
- Нет, никого! - оглянулся на Мезенцева и... наконец заметил разрушенный дом за
его спиной. - Это... - Соловьев тыкал пальцем, словно не мог найти подходящих слов, -
это... - Он перевел взгляд в сторону, и Мезенцев увидел, как лицо его изменилось.
- Володя, ты умеешь свистеть? - перебил Мезенцев. Соловьев кивнул, будто пытался
проглотить что-то, застрявшее в глотке.
- Стой там и смотри на дорогу. Никуда не уходи. Как только увидишь машины, сразу
свисти. Понял? Соловьев снова кивнул.
- А... это? - попробовал он спросить.
- Позже. Не волнуйся, спецназ не дремлет. Капитан Некрасов контролирует ситуацию.
Соловьев пристально посмотрел на него, и Мезенцев подумал, что парень, видимо,
сильно сомневается в этом. "Правильно делает. Чувствует".
До того времени, как журналист окончательно придет в себя, оставалось совсем
недолго. Если он сойдет с места, хитроумный план может сорваться.
Мезенцев развернулся и побежал между оградами соседних домов назад. ТУДА, где
гудел дизель.
Он бежал ровно, не таясь. Он и не собирался таиться, наоборот, хотел, чтобы его
заметили.
Он увидел огромный бело-зеленый "Т-150", катающийся по задворкам и крушащий все,
что попадалось ему под колеса. Трактору самому сильно досталось: навесные панели,
закрывавшие двигатель, болтались, как рваные тряпки, левое переднее крыло отскочило, от
фар и решетки радиатора не осталось даже воспоминаний, сломанная выхлопная труба
лежала перед кабиной, подпрыгивая, когда трактор прибавлял обороты.
- Эй! Я здесь! - Мезенцев достал первый камень и запустил в трактор, целясь в
стекло кабины.
Камень мелькнул в воздухе, описав стремительную пологую дугу, и ткнулся в
покрышку. Мезенцев достал следующий.
- Эй! - На этот раз он кинул сильнее. И попал. Боковое стекло покрылось сетью
трещин, напоминавших паутину.
- Эй! - Мезенцев достал третий снаряд, ощущая кипение адреналина в крови. Это
было чертовски опасной и увлекательной забавой. Он дергал тифа за усы. - Эй!
Человек, сидевший в кабине, стал озираться. Он отклонился назад - трещины не
давали хорошо рассмотреть, откуда прилетали камни, пущенные меткой рукой. В этот
момент третий камень угодил точно в центр паутины, но это была не безобидная муха, а
мощный шершень, стекло хрустнуло и вдавилось внутрь.
Трактор угрожающе заревел, черный дым повалил из обрубка трубы, трактор стал
ломаться, поворачиваясь вокруг центрального шарнира, он дернулся всей исполинской тушей
и скакнул вперед.
Мезенцев развернулся и побежал обратно. Если
...Закладка в соц.сетях
