Жанр: Научная фантастика
Берсеркер 1-10
...ерждавшая - Деррон верно разгадал план берсеркера.
- Нет, но я устроил.. вот это! - Деррон гордо показал на маятник. -
Должен признаться, я здесь уже несколько дней. Первоначально со мной было
несколько друзей, которые помогли мне соорудить маятник.
Деррон сочинял на ходу, но если Винченто не станет проверять...
- ...и вы видите перед собой, мессир Винченто, наглядное доказательство
вращения планеты!
Но в глазах старика не было удивления, так, посмотрим, можно ли выиграть
эту партию. Винченто мрачно молчал и Деррон продолжил:
- Конечно, мессир, я решил защитить свое право на это изобретение. Я
послал нескольким выдающимся лицам в разных странах письма-анаграммы, где
зашифровал описание эксперимента. Таков был мой план. Но я услышал о
ваших... трудностях и понял, что не могу сидеть, сложа руки.
Винченто стоял, как статуя.
- Вы говорите, это подтверждение вращения планеты? - Тон его был сух.
- О, простите, я не думал, что придется объяснять!
Гм... понимаете, плоскость колебаний не вращается; вращается наш
шарообразный мир под ней. - Деррон сделал паузу, изобразил снисходительную
улыбку - старый Винченто, наверное, с возрастом потерял быстроту мысли, и
продолжил объяснение громко и четко:
- На полюсах такой маятник вообще будет описывать круг в триста
шестьдесят градусов за сутки. На экваторе плоскость будет неподвижна. -
Безжалостно повысив темп, он обрушил на старика лавину накопленных за три с
половиной столетия знаний. - Между экватором и полюсом угол отклонения
пропорционален широте. На нашей широте он составляет десять градусов в час.
А поскольку мы в северном полушарии, вращение происходит по часовой стрелке.
С высоты послышался крик Вилла:
- Канат укреплен так, что свободно вертится во все стороны. Но его ничто
не вертит.
- Спускайся! - крикнул Винченто.
- ...если нужно чертеж, так я еще немного погляжу...
- Спускайся! - рявкнул толстогубый старик. Деррон старался не терять
момента:
- Единственным желанием было помочь вам, мессир. Я оставил мысли о личной
выгоде и поспешил на помощь вам. Мой клинок к вашим услугам, сэр. Если
нужно, я с радостью повторю опыт для авторитетных лиц в Святом Городе, весь
мир сможет убедиться собственными глазами...
- Довольно! Я не нуждаюсь ни в какой помощи! Зарубите на носу - вы не
смеете... вмешиваться... в мои дела. Не смеете!
Гнев и презрение преобразили старика в полного сил человека. Деррон
невольно попятился, но понял, что выиграл. Однако гордость Винченто не
уступала его гению!
Взрыв гнева прошел, Винченто опять ссутулился, послал Деррону последний
ненавидящий взгляд и отвернулся. Теперь Винченто никогда не использует
маятник Фуко, не поверит в него, не станет ставить опыты. Он постарается
выбросить все это из головы. Мелочность и зависть были сильны не только в
его врагах, но и в нем самом.
Деррон знал, что Винченто отречется теперь от своих идей, даже напишет
брошюру, в которой будет доказывать, что солнце в действительности летает по
кругу вокруг мира людей.
- ЕДИНСТВЕННЫМ ЖЕЛАНИЕМ БЫЛО ПОМОЧЬ ВАМ, МЕССИР!
Винченто прошаркал вдоль нефа, хлопнула дверь. Деррон устало прислонился
к колонне, слушая, как со свистом сечет воздух маятник. Скатился по лестнице
Вилл, хмуро поспешил за хозяином.
Реальная победа и надежда оказались мощными стимуляторами. Они придали
Деррону достаточно сил, чтобы покинуть собор через боковую дверь, и прыгая
через ступеньки, побежать вниз, к монастырю. Если берсеркер не уничтожил
второй коммуникатор в посохе, он сможет поделиться радостью с миром
Современности.
Враг не стал тратить время на обыск в келье. Еще в коридоре Деррон
почувствовал в кости за ухом пульсацию вызовов Сектора.
Брат Саил громко пыхтел, но явно не спешил. Коровья тропка петляла, шла
то вверх, то вниз, между колючими кустами, сквозь жидкие рощицы. Саил каждым
вздохом старался умерить продвижение брата Иованна.
- Может... вознесем пару молитв... этого достаточно.
Крестьяне ведь, знаешь... зачастую тупой народ... могут все
преувеличить... у страха глаза велики...
- Тогда моя собственная крестьянская глупость не принесет вреда, - сказал
Иованн, неукротимо следуя вперед. Они уже глубоко вторглись во владения
легендарного волка, терроризировавшего округу. Крестьяне повернули назад
четвертью мили раньше, не совладав со страхом.
С посохом в руках Деррон вел кросс по пересеченной местности, показывая
лучшее в своей жизни время. Пятьдесят шагов бегом, пятьдесят шагов ходьбы и
опять...
- Одегард! - Возглас Командующего Сектором. - Рядом с тобой еще одна
линия, важная, как у Винченто. Сейчас он отодвинулся на пару миль, вот-вот
покинет зону безопасности. Ты должен его защитить. Если берсеркер уже ждет в
засаде...
Пятьдесят шагов бегом, пятьдесят шагом... Деррон стремился вперед по
пеленгу Сектора.
- Но кого искать?
Когда ему сказали, он подумал, что и сам мог бы догадаться, еще тогда,
впервые взглянув в безмятежное, полное любви ко всему живому лицо...
Среди густых деревьев были проплешины. Ветки, сломанные, еще не успели
засохнуть. И хотя насекомые еще роились над грудой костей и меха, пищи для
них осталось немного.
- Это был очень большой волк, - задумчиво сказал брат Иованн, поднимая
осколок челюсти. Кость была раздроблена одним жестоким ударом.
- В самом деле, очень большой, - согласился брат Саил, глядя на
впечатляющего размера клыки, еще державшиеся на куске челюсти. Саил то и
дело нервно оглядывался. Солнце клонилось к закату, лес казался зловеще
безмолвным.
- Что же это за существо, которое так обошлось с большим волком,
волком-самцом? Я сам в жадности своей глодал кости домашней птицы... но эти
кости не тронул зуб. Они переломаны, как будто еще более свирепое, чем волк,
создание топтало жертву!
Для историков Современности брат Иованн символизировал любовь и
милосердие. Подобно Винченто, святой Иованн превратился в наполовину
легендарную личность народных легенд.
- Мы только час назад уловили истинную важность Иованна, - объяснял
командующий Сектором Деррону. - В реальности жизнелиния Иованна идет еще на
пятнадцать лет и по всей длине оказывает поддержку другим линиям. Сейчас мы
сильно подозреваем, что договор о разоружении, подписанный триста лет спустя
после смерти Иованна, может не осуществиться и ядерная война сотрет с лица
планеты нашу цивилизацию - стоит только прервать линию Иованна в твоей
темпоральной точке.
Голос командующего в голове Деррона сделал паузу, послышался торопливый
голос девушки-информатора:
- Новое сообщение полковнику Одегарду.
- Лиза? - спросил Деррон, переходя на шаг. Секундная пауза, потом
служебный долг взял верх:
- Полковник, линия-эмбрион покидает зону безопасности следом за двумя
другими. Ее скорость превышает возможную для человека или животного. У нас
пока нет объяснения. Возьмите на пять градусов левее.
- Понял, - Деррон взял на пять градусов левее. Он выбирался из низины,
грязь замедляла движение.
- Лиза?
- Деррон, мне разрешили выйти на связь, потому что я обещала не выходить
за рамки дела.
- Я понял, ничего не говори. Кажется, пятьдесят шагов он сделал. Деррон
побежал, дыхание с хриплым свистом вырывалось из легких. - Я хотел
сказать... если бы... у тебя был мой ребенок. Тихий всхлип, а может,
сдавленный вскрик. Лиза заговорила снова, но голос ее был уже спокоен. Она
передала Деррону новую поправку курса.
Краем глаза брат Саил уловил какое-то движение между деревьями. Нечто
приближалось. Саил повернулся, прикрыв глаза от заходящего солнца, удивился
собственному спокойствию. Поиск кончился. Волк? Нет, это создание следовало
называть монстром или демоном. Сомнений нет, наводившее на крестьян ужас
создание настигло монахов.
Создание, размерами с человека и похожее на серебряную осу, двигалось
бесшумными кошачьими прыжками через подлесок. Брат Саил понял, что должен
пожертвовать жизнью ради друга, броситься вперед, отвлечь монстра от брата
Иованна. Но ноги обратились в свинец, он сам - в каменную статую. Он хотел
хотя бы криком предупредить Иованна, но ужас парализовал горло и язык.
Наконец, ему удалось схватить Иованна за руку, дернуть, показать в сторону
приближающейся опасности.
- О!
Монстр остановился в нескольких шагах, присел на четвереньки, переводя
взгляд с монаха на монаха, решая, кто ему нужен. Его в самом деле можно было
принять за волка - клочья шкуры свисали с серебристого туловища. Безволосое,
бесполое, жуткое и красивое одновременно, создание, словно капля ртути,
двумя плавными прыжками покрыло расстояние между ним и людьми. Потом бестия
снова присела, превратилась в безмолвную статую.
- Именем Бога, поди про-очь! - прошептал брат.
Саил дрожащими губами. - Это демон. Уйдем, брат Иованн.
Но Иованн только приветствовал серебряный ужас знаком клина. Казалось, он
благословляет его, а не проклинает.
- Брат-волк, - сказал он тихо. - Ты не похож на остальных зверей. Мне
неведомо, в каком краю ты мог родиться. Но в тебе теплится дух жизни и
потому не забывай ни на миг, что наш Отец Небесный создал тебя, как и всех
остальных существ, и все мы дети Отца нашего.
Волк сделал шаг вперед, замер, снова шагнул и опять стал недвижимым.
Саилу показалось, что блестящие клыки в пасти вдруг задвигались, слились в
полосу, как зубья пилы. Тут же раздался и соответствующий звук. Саил
вспомнил звон клинков, крики агонии.
Иованн опустился на колено, оказался лицом к лицу с приникшим к земле
зверем. Он развел руки, словно хотел его обнять. Существо, растворившись в
невидимом глазу броске, метнулось к нему и снова остановилось, как на
невидимом поводке. Их разделяло шагов шесть. Снова жуткий звук пилы - Саил
чуть не рухнул в обморок.
Но в голосе Иованна не было страха, только твердость и любовь.
- Брат-волк, ты убивал и разорял, как ненасытный разбойник, и
заслуживаешь наказания. Но прими вместо него прощение всех, кому причинил ты
зло! Идем же, вот моя рука! Во имя Святейшего, идем со мной и поклянись, что
с этого дня ты будешь жить в мире с людьми. Идем!
Деррон выбивался из сил, но был уже близко. Он услышал голоса, потом
увидел брата Саила. Монах смотрел, как завороженный, в сторону, на что-то,
скрытое от Деррона кустами. Деррон затормозил, вскинул посох. Но он знал
уже, что Саил - не берсеркер. Сообщение о пунктирной линии эмбриона совпало
со следами берсеркера в соборе и привело к невероятному, поразительному
выводу. Три шага в сторону... Теперь Деррон видел его... Теперь он понял,
почему Саил застыл с открытым ртом...
Он увидел, как волк-берсеркер делает последний шаг. Увидел, как машина
подняла металлическую лапу и стальные когти... осторожно тронули руку
склонившегося на колено монаха.
- Итак, я угадал правильно, он превратился в живое существо, - сказал
Деррон. Голова его лежала на коленях Лизы, и если бы он хотел, то мог бы
увидеть верхушки деревьев подземного парка и его искусственное солнце.
- И попал под влияние личности святого Иованна. Его гуманизма, любви, -
не знаю, как это сказать иначе. Лиза гладила его по голове. Деррон
нахмурился.
- Есть и рациональные объяснения. Самая сложная и компактная машина
берсеркеров, перенесена через двадцать тысяч лет эволюционного градиента из
опорного плацдарма во время Винченто. Что-то вроде зарождения жизни должно
было произойти. Или так нам кажется. А у Иованна была поразительная сила
воздействовать на живых существ, это зафиксировано документально, пусть даже
мы, рационалисты, не знаем, почему.
- Я прочитала рассказ о святом Иованне и волке, - сказала Лиза, не снимая
руки со лба Деррона. - Там говорится, что, приручив волка, он оставил его
жить в деревне, как простую собаку.
- Это касается настоящего волка... Думаю, небольшое изменение в истории
не изменило легенды. Видимо, с самого начала берсеркер хотел убить волка и
занять его место в эпизоде с приручением. Убив Иованна, он сделал бы его
обманщиком в глазах людей. Но разорвав волка, он совершил иррациональный для
машины поступок. Если бы мы знали, то раньше бы поняли, что произошло с
врагом. Были и другие улики. Я мог бы догадаться обо всем еще в соборе,
когда он заговорил о переходе от жизни к смерти Но Сектор доверием Иованна
не отличается - и машину мы посадили в клетку, перебросили в Современность
и... пусть ученые решают что...
Деррон замолчал, потому что Лиза явно решила его поцеловать.
Я тебе говорил, как чудесно там, наверху? - продолжил он немного спустя -
Большой холм конечно отдан под восстановление собора. Но наверное, можно на
днях зайти в контору Землепродажи... пока не началась послевоенная толкотня,
и зарезервировать один из холмов у реки...
И тут Деррону опять пришлось сделать перерыв.
Сейберхэген, Фред
Планета Берсеркера
Берсеркер #3
I
В гостиной звездолета Орион живо и отчетливо звучал по радио голос давно
умершего человека. Собравшиеся здесь шесть человек, единственные живые люди
на сотни световых лет вокруг, какое-то время внимательно вслушивались, хотя
некоторые из них делали это только потому, что Оскар Шенберг, владелец
Ориона и командир его нынешнего полета, дал им понять, что он хочет слушать.
Карлос Суоми, давно готовый выступить против Шенберга и только ожидавший со
дня на день повода для серьезного разговора, в данном случае был с ним
совершенно согласен. Афина Паулсон, самая независимая из трех женщин, не
имела возражений. У Селесты Серветус, не отличавшейся склонностью к
независимости, были некоторые возражения, но они не имели никакого значения.
Густавус Де Ла Торре и Барбара Хуртадо вообще никогда на памяти Суоми не
возражали против решений Шенберга.
Голос мертвого человека не был простой воспроизведенной записью. Он
прилетел через пространство в пятьсот световых лет, пролегавшее между
Охотничьей системой, где и возник этот радиосигнал, и нынешним положением
Ориона в межгалактическом пространстве, на удалении от Земли в тысячу сто
световых лет (или пять с половиной недель полета корабля). Голос принадлежал
Иоганну Карлсену, который пятьсот земных лет назад привел боевой флот к
Охотничьей системе, чтобы вступить в бой с флотом берсеркеров и обратить его
в бегство. Это было уже после того, как он разгромил основные силы
берсеркеров и полностью вывел из строя их наступательные системы в темной
туманности Каменистой Россыпи.
Основная часть перегородки гостиной была занята смотровыми экранами, и
когда они, как в данном случае, были включены, через них с ужасающим
реализмом в помещение врывались звезды. Суоми всматривался в нужное место на
экране, но с расстояния в пятьсот световых лет едва ли было возможно без
помощи телескопического увеличения найти солнце Охотничьей системы, не
говоря уже о том, чтобы увидеть совсем уже микроскопические вспышки
космической битвы, которую Карлсен вел когда-то, выкрикивая слова, звучащие
сейчас в гостиной космического корабля, и заставляющие Шенберга задуматься,
а Суоми записывать их. Эти двое на первый взгляд чем-то походили друг на
друга, хотя Суоми был ниже ростом и, вероятно, гораздо моложе, да и в лице
его было что-то мальчишечье.
- Почему ты уверен, что это голос Карлсена? - спросил Гус Де Ла Торре,
худощавый, темноволосый мужчина несколько угрожающего вида. Он и Шенберг
сидели напротив друг друга в мягких массивных креслах небольшой гостиной
звездолета. Остальные четверо расположились в таких же креслах,
расставленных примерно по кругу.
- Я уже слышал это раньше. Те же самые слова. - Голос Шенберга звучал
слишком тихо для столь крупного и плотного человека, но в этом голосе была,
как всегда, решительность и уверенность. Как и Суоми, Шенберг пристально
всматривался в звезды на смотровом экране, в то же время внимательно слушая
голос Карлсена.
- Когда я последний раз был в Охотничьей системе, - тихо продолжал
Шенберг, - примерно пятнадцать земных лет назад, я останавливался в этом
районе, даже на пятнадцать световых лет поближе, тогда я и обнаружил этот
самый сигнал. Я слышал эти же слова и записал некоторые из них, также, как
делает это сейчас Карлос. - Он кивнул в сторону Суоми.
Голос Карлсена вновь прервал потрескивающее молчание радио:
- Посмотрите через тот люк, раз уж он не закрывается, что там есть на
поверхности, неужто надо вас учить этому? - Голос был язвительный, но
произносимые слова почему-то западали в память, хотя это был обычный
раздраженный жаргон, ничем не отличающийся от криков любого командира в
разгаре трудной и опасной операции.
- Прислушайся, - сказал Шенберг. - Если это не Карлсен, то кто еще? Во
всяком случае, по возвращении на Землю из последнего полета я сравнил
сделанную мной запись с тем, что записывали историки на его флагманском
корабле, и убедился, что последовательность событий совпадает.
Де ла Торре спросил с притворным удивлением:
- Оскар, неужели никто не поинтересовался, где это ты заполучил свою
запись? Ты ведь не должен был пролетать в этом районе космоса, как и мы
сейчас, кстати.
- Плевать, до этого нет никому дела. Межзвездная Администрация уж точно
этим не интересуется.
Суоми чувствовал, что Шенберг и де ла Торре знают друг друга не слишком
долго и недостаточно хорошо, но познакомившись в каком-то деле, они
сблизились благодаря общему интересу к охоте, занятию малопопулярному в
последнее время. Во всяком случае, таким было отношение к охоте на Земле -
родной планете для всех членов этого экипажа.
Голос Карлсена продолжал:
- Говорит главнокомандующий. Разомкните третье кольцо. Группам захвата
начать выполнение своих операций.
- Сигнал почти не ослабел с тех пор, как я слышал его в первый раз, -
задумчиво произнес Шенберг. - Похоже, что на пятнадцать световых лет в
сторону системы Охотничья, все чисто. - Не вставая из кресла, он вызвал
трехмерную голографическую карту звездного пространства и своим светописцем
умело внес на нее новый символ. Пустота пространства между кораблем и целью
его движения имела большое значение для полета. Хотя сверхсветовое
перемещение звездолета проходило вне обычного пространства, тем не менее
состояние его близлежащих областей оказывало неизбежное влияние на полет
корабля.
- Приближается большой гравитационный барьер, - продолжал говорить по
радио Карлсен, - Так что будьте наготове.
- Сказать по правде, мне это все уже надоело, - произнесла Селеста
Серветус (пышные формы, признаки смешения азиатских, чернокожих и в
небольшой дозе нордических предков, необычайно гладкая и упругая кожа,
покрытая серебристой краской для тела, парик из чего-то вроде серебряного
тумана). В последнее время Селеста примерно таким способом демонстрировала
вспышки дерзости и непочтительности к Шенбергу, впадая на время в состояние,
которое, будь она помоложе, можно было бы назвать "недотрога". Сейчас
Шенберг не удостоил ее вниманием. Для него она уже не была недотрогой.
- Может быть, мы и не оказались бы здесь, если бы не этот джентльмен,
говорящий сейчас по радио. - Это вступила в разговор Барбара Хуртадо.
Барбара и Селеста во многом были похожи. Обе они - девушки, умеющие и
любящие хорошо провести время, были взяты в эту экспедицию с тем, чтобы
скрасить досуг мужчин, наряду с пивом и сигарами. Но во многом они и
отличались друг от друга. Барбара, брюнетка, похожая на уроженку Кавказа,
была, как обычно, одета в темное. В ней не было ничего неземного. Каждый,
кто мог видеть ее инертной и сонной, с застывшим лицом, не слыша ее голоса и
ее смеха, не видя грациозности ее движений, мог спокойно посчитать ее
посредственностью в смысле сексуальной привлекательности.
Однако в движении она была столь же приятна на вид, как и Селеста. Суоми
считал, что и по интеллекту они тоже были примерно равны. Сказанное Барбарой
подразумевало, что нынешняя межзвездная цивилизация самим своим
существованием была обязана Карлсену и его победам над берсеркерами, и это
было очевидной истиной, которую ни обсуждать, ни явно подтверждать никому не
пришло бы в голову.
Берсеркеры - боевые машины-автоматы, ужасающей мощности и эффективности,
были разбросаны по Галактике во время какой-то неизвестной войны между
цивилизациями, исчезнувшими задолго до начала истории человечества. Главной
программой, встроенной во всех берсеркеров, было предписание везде и всюду
искать и уничтожать жизнь во всех ее формах. В мрачные века при первых
нападениях на землян берсеркеры почти полностью растаптывали скромные успехи
людей в звездных завоеваниях. Хотя Карлсен и другие отогнали берсеркеров от
центра космической зоны, контролируемой людьми, их оставалось еще много.
Люди продолжали сражаться и умирать на рубежах небольшого человеческого
островка Галактики.
- Признаюсь, его голос как-то влияет на меня, - вытягивая и вновь
поджимая под себя длинные обнаженные серебристые ноги, - сказала Селеста.
- Сейчас он разозлится, - заметил Шенберг. Почему бы и нет? Думаю,
гениальные люди имеют на это полное право, - произнесла Афина Паулсон своим
чистым контральто. Несмотря на свое имя, в лице у нее было много от
азиатских предков. Она выглядела лучше девяти из любых десяти молодых женщин
и ставила на первое место те качества, которые у Селесты занимали третье.
Сейчас на Афине был простой цельнокроенный костюм, не многим отличающийся от
того, который она обычно носила на работе. Она была одной из наиболее
приближенных к Шенбергу и доверенных секретарш.
Суоми, желая не пропустить запись момента, когда Карлсен разозлится,
нащупал небольшой кристаллический кубик на подлокотнике кресла. Настроил его
так, чтобы не слышать разговора в гостиной и воспринимать только звук,
приходящий по радио. Он приказал себе приклеить этикетку на кубик, как
только вернется в свою каюту. Обычно он забывал делать это.
- Как они должны были его ненавидеть! - заметила Барбара Хуртадо
мечтательным и задумчивым голосом. Афина повернулась к ней:
- Кто? Те, на кого он разозлился?
- Нет, эти ужасные машины, с которыми он воевал. Оскар! Ты же все это
изучал. Расскажи нам что-нибудь об этом.
Шенберг пожал плечами. Казалось, он не был расположен к тому, чтобы много
говорить на эту тему, хотя она явно занимала его.
- Я бы прежде всего отметил, что Карлсен был настоящим человеком и я
хотел бы быть с ним знакомым. Карлос, пожалуй, изучал этот период более
основательно, чем я.
- Да, попробуй-ка ты теперь, - оживился де л а Торре. Он не очень ладил с
Суоми, хотя их отношения еще не обострились настолько, чтобы приводить к
открытым ссорам.
- Да, - сказал Суоми глубокомысленно. - Пожалуй, эти машины и впрямь его
ненавидели.
- О, нет, - заметила Афина, отрицательно покачав головой. - Только не
машины.
Иногда у Карла появлялось желание ударить ее. Он все же продолжил: -
Считают, что у Карлсена был особый талант в выборе стратегии, которой они не
могли противостоять, какой-то особый дар лидера... Что бы то ни было, но
берсеркеры не могли успешно действовать против него. Говорят, они оценивали
его уничтожение даже выше, чем разрушение нескольких планет.
- Берсеркеры строили специальные машины-убийцы, - неожиданно произнес
Шенберг. - Только для того, чтобы избавиться от Карлсена.
- Ты уверен в этом? - поинтересовался Суоми. - Я встречал намеки на
что-то такое, но нигде не говорится об этом определенно.
- О, разумеется, - едва заметно улыбнулся Шенберг. - Если хочешь
разобраться в этом вопросе, недостаточно запросить распечатку из
Информационного Центра Земли. Нужно подсуетиться и раскопать дополнительные
факты.
- Но почему?
- Информационный Центр обычно мог быстро воспроизвести любую справочную
информацию, имеющуюся где-либо на Земле. Остались еще некоторые старые
правительственные блоки цензуры в банках данных, содержащих информацию по
берсеркерам.
Суоми покачал головой.
- Но ради чего это?
- Я думаю, просто из-за инерции официальных органов. Никому не хочется
тратить время и силы на наведение порядка. Если же ты спрашиваешь, почему
вначале вставлялись блоки цензуры, то это делалось из-за того, что одно
время были людишки, преклонявшиеся перед этими проклятыми тварями,
берсеркерами.
- Не могу в это поверить, - возразила Селеста. Она хотела добавить еще
что-то, но ее перебил гневный крик Карлсена, расценившего своих подчиненных
за что-то.
- Я уже почти закончил, - потянувшись к панели управления возле кресла,
сказал Шенберг. Треск радиопомех прекратился. - Дальше несколько часов
радиомолчания. - Теперь взгляд Шенберга беспокойно скользил по
астронавигационной карте. - Так вот, существовала некая достаточно тупая
бюрократическая практика ограничения доступа к информации о берсеркерах...
все это весьма занятно, леди и джентльмены, но не пора ли нам продолжить
нашу охоту?
Не пытаясь даже изобразить ожидание согласия, он начал настраивать
астронавигационные и полетные компьютеры на продолжение полета к Охотничьей
системе. Пройдет еще семнадцать или восемнадцать земных дней, прежде чем
Орион доберется туда. Точное измерение времени было невозможно при
межзвездных пут
...Поділитися у соцмережах
