Жанр: Научная фантастика
Рассказы и повести
...ли на след, зверь мог выбрать более удачный момент для
прыжка. Барс или очень голоден, или ранен. Иначе он бы не спустился с гор и
тем более не охотился за людьми.
Василий Кузьмич посмотрел вверх, на возносящиеся скалы, где в поисках
пищи бродят киики и архары* и где властвуют барсы и орлы. Он перевел взгляд
на Руми и впервые отметил, как весь облик этого человека соответствует
окружающей природе: выверенный прищур глаз и смуглая кожа, гибкая легкая
фигура, наклоненная вперед. Вот только болезнь слегка исказила его облик.
"Место, где живет человек, привязывает его к себе и накладывает свой
отпечаток. Оно проникает в человека, поселяется в нем навсегда, становится
частью его,- думал Василий Кузьмич.- Раньше так было всегда. Но теперь
печать местности затмевается печатью профессии. Все больше и глубже.
Затрагивая даже интимные стороны характера. Затушевывая и стирая
национальные черты. Хорошо это или плохо, когда работа, которую выполняет
человек, постепенно становится самым важным и определяющим в нем?.."
Его отвлекло от своих мыслей восклицание Руми. Над ними как раз пролетела
огромная птица. Она тяжело взмахивала крыльями, неся в лапах какую-то
добычу.
- Сильная птица, однако! - с восхищением сказал Руми.- Это орел-ягнятник.
Молодого архара взял. В воздухе никому не хочет уступить власти. На самолет
нападает...
- А зайца взять не может,-засмеялся Василий Кузьмич.
- Да, волка берет запросто, а зайца - никак,- развел руками Руми.-
Длинноухий тактику против орла придумал: ложится на спину и барабанит ногами
по воздуху. Орел устанет низко над землей висеть, поднимется - заяц опять
бежит. И так повторяет свой прием, пока не доберется до укрытия. Охотники
говорят: "Заяц зенитки включил". Под удар его задних ног орлу лучше не
попадать...
Руми умолк, нагнулся, поднял несколько камешков:
- А здесь, однако, имеются выходы медной руды. Надо эти места на карте
отметить.
Он вытащил карту, а Василий Кузьмич раскрыл записки Сейкила:
- "...И земля становится желтой, и камни начинают сверкать по-особому. Ты
проведешь там ночь, и дикий человек с гор проведет ее рядом с тобой, не
видимый тебе..."
- Руми, смотри, что пишет Сейкил.
Руми задышал над ухом Василия Кузьмича. Ученый не сомневался, что сейчас
его спутник скажет о необходимости готовиться к ночлегу. А так как сам
Василий Кузьмич изрядно устал, то указания Сейкила его вполне устраивали.
"...Путь ты продолжишь за час до рассвета,-писал Сейкил.- Подымешься на
гору. Там увидишь поляну. Разденься и голым ползи по траве, не оглядываясь,
но помни о том, кто следит за тобой. И едва лишь первые лучи солнца коснутся
травы, загорятся каплями крови ягоды. Ешь их, если тебе разрешит хозяин -
дикий человек гор. Ешь, как ест архар, не срывай руками. Ешь, сколько
сможешь, до икоты. Потом сорви и возьми с собой на три дня. В это время
ничего, кроме ягод, не ешь. И болезнь оставит тебя навсегда..."
Руми после недолгих поисков нашел неглубокую пещеру. Они собрали сухие
ветки и разожгли костер. Ученый сразу же уснул и не слышал, как долго
ворочался Руми, корчась от боли, пытаясь найти позу, чтобы хоть немного
успокоить зверя, грызущего его внутренности.
Василия Кузьмича разбудил протяжный стон. Он приподнялся на локте,
осмотрелся. Костер горел маленьким ровным пламенем. Стонал во сне Руми.
Крупные капли пота стекали по его лбу.
"Бедняга,- подумал Василий Кузьмич.- Сдерживал стоны целый день".
Он прикоснулся ко лбу Руми, к горячей влажной коже.
"Он сам себе навредил этим путешествием,- подумал ученый.-Такое
напряжение нервов и мышц не может не сказаться при язве. Хорошо, что скоро
конец пути".
Тени еще только начинали сбегать в ущелье. Время от времени слышалось два
крика: торжествующий - хищника и отчаянный, последний,- его жертвы. Живые
существа выполняли программу природы, охотясь друг на друга.
Василий Кузьмич и Руми двинулись в путь. Тропу едва можно было угадать по
незначительным приметам: ярче других блестел стертый камень, более низкая
трава казалась темнее... Василий Кузьмич испытующе поглядывал на спутника -
одолеет ли подъем? Но по гибкой фигуре Руми ничего нельзя было определить -
он словно бы и не делал особых усилий, чтобы взбираться на скалы. А его
худое лицо в те минуты, когда он поворачивал его к ученому, выражало лишь
напряженность и желание поскорее достигнуть цели.
Наконец подъем окончился, началось обширное плато.
- Здесь,- шепнул Руми и стал раздеваться.
Василий Кузьмич только пожал плечами: дескать, делай как знаешь; но
опустился в траву рядом с ним. Тревога спутника передалась ему. Снова слышал
потрескивание веток, чувствовал на спине чей-то следящий взгляд;
Трава была мокрой от росы, даже сквозь одежду проникал сырой холодок.
Немного впереди Василия Кузьмича бесшумно стлался по траве, как ночной
хищник, Руми. Его мокрая кожа блестела, будто чешуя.
Они передохнули не больше пяти секунд и снова поползли. Первые розовые
лучи пробились сквозь листву, пробежали по траве, и, когда Руми развел рукой
кусты, сверкнули кровавые капельки. Можно было подумать, что он сильно
поранил руку и на кусты брызнула кровь.
Руми сделал несколько быстрых движений и стал срывать ягоды губами и есть
их. Василий Кузьмич несколько секунд наблюдал эту комическую картину ночного
выпаса, затем решительно поднялся, сорвал несколько ягод и попробовал их.
Его губы запрыгали, лицо исказила гримаса, и он оглушительно захохотал.
Ученый видел удивленные, осуждающие глаза Руми, но не мог остановиться: смех
переходил в истерику. Он всхлипывал, пытаясь произнести какое-то слово, но
звуки сливались, и ничего нельзя было разобрать.
Наконец первый заряд был израсходован, и Василий Кузьмич проговорил, все
еще давясь смехом:
- Земляника!
Руми, продолжая есть ягоды, с недоумением посмотрел на него.
- Да, да, обычная земляника. И за ней-идти на Памир!
Василий Кузьмич кое-как справился со вторым приступом смеха и сказал:
- Великое открытие, а? В любом справочнике по лекарственным растениям
сказано, что земляникой лечат желудочные заболевания, в том числе и язвы.
Естественно, лечение длится годами и не всегда приносит результат.
Позабавился над нами ваш предок. Остроумным человеком, однако, был Сейкил!
Руми невозмутимо продолжал поедать ягоды.
- Да полноте вам, Руми! Пора и в обратный путь. Будем вспоминать эту
экспедицию, как забавный анекдот, рассказанный с помощью древнего юмора.
Пошли!
Но прошло еще около часа, прежде чем Руми наелся ягод и нарвал их в
корзину на три дня пути, как советовал старый Сейкил. Василий Кузьмич
продолжал посмеиваться над ним, но чем больше времени проходило, тем
серьезнее становился ученый.
Руми менялся на глазах. Пот больше не бежал по его лбу, судороги
страданий не искажали лицо.
"Самовнушение,- думал Василий Кузьмич, но для самовнушения такой
результат был слишком эффективным. Изменилась даже окраска лица Руми,
исчезла синева и характерная желтизна.
А когда через несколько дней они добрались до города, рентген и
исследования показали, что язва начала зарубцовываться.
Василий Кузьмич вертел в руках фотопленку, глядя то на нее, то на Руми.
"Что же произошло? - напряженно думал он.- Острая язва. Заживление за три
дня, о которых говорилось в древнем рецепте. Обычная земляника и
самовнушение... Погоди, старина, не спеши. Вспомни еще раз рецепт..."
Слабый свет догадки вспыхнул в мыслях: "Земляника, растущая на горах.
Там, где имеются выходы медной руды. Может быть, у земляники есть особые
свойства, связанные с местом, где она растет. И еще - особые условия, в
которые нас поместил Сейкил: трудный путь, опасности, нервное напряжение на
пределе... Возможно, именно это учитывал старый мудрец. Весь комплекс. То, о
чем иногда забываем мы. А потом удивляемся, почему выращенный на плантациях
женьшень не приносит того эффекта, который ему приписывали древние лекари. И
обвиняем древних в излишней фантазии..."
Василий Кузьмич вынул записи Сейкила, перечитал их. Он так увлекся, что
забыл о присутствии Руми, и опомнился только тогда, когда услышал его голос:
- Если идешь по тропе мудреца, выполняй его советы. Василию Кузьмичу
вдруг захотелось возразить то ли Руми, то ли себе. Он уступил "бесу
противоречия":
- Не все советы надо выполнять. К чему, например,
Сейкил требовал раздеваться на поляне и ползти?
- Там была роса. Она тоже лечит,- уверенно сказал Руми.
"Он умеет думать, этот человек. Я не ошибся в нем.
И кто знает, кем бы он стал, если бы избрал другой путь в жизни и учился?
Но речь сейчас но о нем. И не о Сейкиле, который не мог ставить многих
опытов, доступных нам, но умел думать. Речь о нас - обо мне, о моих коллегах
и товарищах. Неужели все дело в том, что мы научились ставить опыты и
разучились наблюдать? Вернее, у нас уже не хватает времени на наблюдения, на
пристальное созерцание природы. А ведь она ставит в миллионы раз больше
опытов, чем мы. Каждое ее движение и дыхание - опыт. А мы так заняты
экспериментами в своих лабораториях, что у нас едва остается время, чтобы
осмыслить их результаты. Добиваясь объективности, мы делаем свое познание
слишком субъективным, оставляя ему один путь и отсекая все иные. Где же
выход? Терять и приобретать, приобретать и терять - и всегда терзаться
сомнением: не теряем ли мы больше, чем приобретаем?"
Он поднял взгляд на Руми, будто надеясь услышать от него ответ на свой
немой вопрос. А Руми с любопытством смотрел на него, ожидая, что скажет
ученый человек о чудесном исцелении. Он и сам не понимал, как же это его
излечила обычная земляника.
Они смотрели друг на друга, ожидая ответа...
ПРИМЕЧАНИЯ
* Киик - горный козел; архар- горный баран.
Игорь Росоховатский.
У лесного озера.
Научно-фантастический рассказ
На столе перед моим товарищем лежала газета. Одна из заметок была
обведена красным карандашом.
- Можно? - спросил я, придвигая к себе газету.
Он молча кивнул.
В газете сообщалось, что в австралийской бухте, почти полностью
отгороженной от океана скалами, рыбаки заметили пятнадцатиметровое чудовище,
похожее на гигантского краба. Предполагают, что это доисторическое животное
- представитель вида, который размножался и дожил до наших дней в
исключительно благоприятных условиях.
Я прочел заметку и вопросительно взглянул на товарища - немногословного
молодого человека с гладко причесанными волосами, в неизменном сером
костюме. Люди, мало знавшие его, не поверили бы, что он может мгновенно
преображаться, что его глаза приобретают ястребиную цепкость и лицо
становится дерзким и красивым. Это случалось всякий раз, когда нужно было
принять смелое решение, разрешить необъяснимую загадку природы. И сейчас он
заговорил не о чудовище. Заметка была лишь поводом для его рассуждений:
- Тот, кто прочитает книгу природы, станет всемогущим. Но природа говорит
загадками, как мы - словами. Она задает загадку и отвечает на нее загадкой.
И так без конца...
По глазам его было видно: он вспоминал. И я догадался, о чем он
вспоминает.
- Нет, товарищ молодой начальник, я не могу повести туда,- сказал
Курсандык.- Я очень беспокоюсь за ваше и за свое драгоценное здоровье.
- Ладно,- махнул рукой Валерий.- Тогда хоть расскажи об озере. Только
подробнее.
- Это можно,- обрадовался Курсандык. Глаза его еще больше сузились,
словно он увидел все, о чем рассказывал:
- Мой отец, большой охотник, не видел озера Желтых Чудовищ. И мой дед,
большой охотник, тоже не видел озера. Но дед нашел в лесу больного человека,
и человек рассказал ему все.
Курсандык откинул голову и посмотрел на небо. "Зачем на земле существуют
такие страшные вещи? Наверное, они созданы богом за грехи людей",-думал он.
Но мужчине далеко не все мысли подобает произносить вслух. Он снова
заговорил, слегка напевно, раскачиваясь всем телом:
- За большим холмом, который называется Холмом Трех Дорог, начинается
путь. Он лежит не по правой дороге, которую сделали твердой и блестящей мои
и твои братья. Средняя дорога ведет через лес к пустыне. Но и не по ней
тянется путь. Надо ступать ногами по левой дороге...
Валерий подумал, что если Курсандык говорит "ступать ногами", то по
дороге действительно не проехать.
- Четыре дня надо ступать по дороге широким шагом, а потом тропа уводит в
гору. Подъем очень тяжел. Со скал можно упасть и убиться, в лесу из-за
листьев не видно неба. Тот, кто осмелится, пробудет в пути еще девять дней,
если пойдет широким шагом и даст сну завладеть собой не больше, чем на пять
часов в ночь. Он узнает о близости озера Желтых Чудовищ по тому, что трава и
деревья станут желто-красными. И сам человек тоже пожелтеет, и силы покинут
его тело...
Курсандык посмотрел на Валерия, словно хотел прочитать по лицу, не боится
ли тот, и продолжал;
- "Силы покинут его тело,- сказал больной человек моему деду",- но если
смелость останется в его душе, он проползет по тропе и увидит озеро. Нет,
первое, что увидит тот, кто осмелится, будут чудовища. Они стерегут
священное озеро и выползают на берег, на черные камни. Они похожи на
огромных червей, больше роста человека, и на палицы богатырей, и на головы,
отделенные от тела..." - Курсандык вздохнул и тихо добавил: - Больше тот
человек ничего не видел. Как только чудовища заметили человека, они
устремились к нему. Он успел уползти по тропе, и чудовища его не
преследовали. Можно подумать, что их власть лежит в узком круге... Валерии
перевел взгляд на своих товарищей-студентов, участников научной экспедиции.
"Кто из них пойдет со мной к озеру? Никто не знает, какая опасность там
ожидает..." И, не колеблясь, ответил себе: "Все пойдут. Аркадий пойдет
потому, что смел и любопытен, как всякий исследователь. Олег ни за что не
отстанет от товарищей. Петя пойдет потому, что боится, но не сознается себе
в этом".
А в Курсандыке нечего было сомневаться. Как только он увидит, что
участники экспедиции готовы тронуться в путь, он займет свое место
проводника - впереди отряда. Он похлопает друзей по плечам и притворится,
будто просто испытывал их смелость, рассказывая всякие ужасы, а сам, мол,
ничего не боится.
И Валерий подумал о себе: "А почему я иду? Почему, как я только услышал
об озере Чудовищ, я уже знал, что увижу его? Что заставляет меня совершать
обдуманные и необдуманные, полезные и ненужные поступки, забывать о том, что
для других составляет смысл жизни, и всегда жадными глазами смотреть в
глубину неизведанного?"
...Они были в пути седьмой день. Курсандык вел экспедицию так уверенно,
будто прогулки к озеру Чудовищ входили в круг его давних обязанностей.
Тропа, по которой шли, только условно могла называться тропой. Она
терялась через каждые сто шагов, и, чтобы ее отыскать, приходилось
прорубаться сквозь заросли. Деревья стояли, тесно прижавшись друг к другу,
сцепив ветки. Одинокие солнечные лучи торчали из листвы, как сверкающие
иглы. Даже воздух, казалось, был зеленоватым, густым, горьким на вкус.
Беспрерывно звенела мошкара, обжигая части лица, не закрытые сеткой,
забираясь под одежду.
На тринадцатый день Валерий заметил, что листва деревьев постепенно
принимает необычный цвет, переходя из зеленого - через блекло-салатовый и
рыжеватый - в оранжевый. Это проявлялась какая-то энергия. Приборы и
счетчики не указывали на опасное излучение. Все же Валерий решил принять
меры предосторожности и посоветоваться с друзьями, как лучше подойти к
озеру.
- Пойдем все, рискнем. Риск - благородное дело,- первым откликнулся Петя,
жалобно глядя на товарищей.
- Растянемся в цепочку, так, чтобы не терять из виду друг друга,- сказал
Аркадий.- Самый большой риск выпадет на долю первого, но он же первый увидит
озеро.
- Первым пойду я,- поспешно и категорически проговорил Валерий.
- Почему ты? - возмутился Аркадий.- Мы бросим жребий.
То же стремление к новому жгло и его сердце.
- Я руководитель экспедиции. Идти первым - мой долг,- отрезал Валерий.
Ему, аспиранту, поручили провести научно-исследовательскую экспедицию с
группой студентов: двумя геологами и ботаником, и он почувствовал себя
настоящим командиром.
- Ну, в таком случае я пойду вторым и прикрою "высокое начальство",-
пошутил Олег.
Лучшего "обеспечивающего" трудно было выбрать. На Олега можно положиться
в любую минуту.
Аркадий что то проворчал про хитрецов и эгоистов, которые прикидываются
благородными, и смирился. Курсандык молча подошел к Валерию и стал рядом. Он
- проводник, и это его место. Так они двинулись дальше - впереди Валерий и
Курсандык, за ними - Олег, через несколько метров - Аркадий и Петя.
Если первые погибнут, последние передадут добытые сведения в университет.
Валерий шел быстро, согнувшись, раздвигая руками ветки перед лицом. Рядом
слышалось дыхание проводника.
- Смотри, молодой начальник, вот они - духи озера! - воскликнул Курсандык
и закрыл глаза, но не попятился.
В пространстве между деревьями виднелся кусок каменистого берега, а на
нем - странные колышущиеся шары, похожие на стратостаты. Еще несколько шагов
- и открылось озеро, а посреди него - оранжевый скалистый остров с
множеством водопадов.
На берегу, на черных камнях, копошились трехметровые черви и прозрачные
мешки с неизвестной желеобразной массой.
- Грандиозно...- прошептал Валерий.
Словно услышав эти слова и заметив неизвестных пришельцев, диковинные
существа поползли по камням к людям. Они выпускали длинные шупальца,
подтягивались на них, перекатывая свои вздрагивающие тела. Они передвигались
совершенно бесшумно, не было слышно ни рева, ни рычания, и от этого было еще
страшнее.
Валерий взглянул на бледное лицо проводника, на винтовку в его руках и
невольно улыбнулся. Он не раз видел таких же "чудовищ", только иных размеров
и в иных условиях. И сейчас он смотрел на них восторженными глазами. Он -
первый из людей, который правильно понял эту картину. Валерий подумал, что,
в сущности, большинство действительно происходящих "чудес" - это обычные
загадки природы, ее неисчерпаемый словарь. Он вспомнил посвящение на
зашифрованном рецепте древнего химика: "Кто сумеет прочесть, тот и
воссоздаст". Так и в словаре природы: за каждым словом скрыты возможности, в
раскрытии каждой загадки - частица могущества. Читая их, люди становятся
сильнее,
Валерий подошел к самому берегу и протянул вперед руку. И в то же
мгновение черные камни закрыла гигантская полоса. В ней пульсировали
какие-то реки. Участки полосы светились с разной силой.
Валерий знал: он видит часть отображения своей собственной руки,
увеличенной в миллион раз. Курсандык все еще стоял у дерева, не решаясь
открыть глаза.
Валерий повернулся к лесу.
- Друзья! Идите сюда! Олег, передай Аркадию! - закричал он.
Первым показался Олег, через полчаса - Аркадий и Петя. Они с недоумением
смотрели на существа, населявшие камни. Петя оглядывался на лес. Олег на
всякий случай взвел курок ружья. Первым понял, в чем дело, Аркадий.
- Микробы,- сказал он.- Микробы, увеличенные в миллионы раз.
- Они могут быть опасными! - заметил Петя. Валерий засмеялся:
- Они не больше размером, чем в любом другом месте на земле. Это их
увеличенные светящиеся отображения. Смотрите!
Он протянул руку, и снова на камнях появилась полоса.
Аркадий подошел к нему:
- Ты понимаешь, как это получается?
- Очевидно, своеобразное преломление света. Озеро и водопады образуют
естественную линзу, собирающую лучи... Отражаясь от микробов, лучи попадают
на черные камни и вызывают люминисценцию. Вот эти светящиеся отображения
микробов мы и видим.
- Но это не обычный свет...
- Да,-согласился Валерий.-Ведь волны видимого света слишком длинны и не
отражаются от таких малых предметов, как некоторые виды микробов и вирусы, а
огибают их. Поэтому через обычный микроскоп их нельзя увидеть.
Он вспомнил электронный микроскоп, где от предмета отражались не световые
волны, а электронные лучи. Теперь он имеет дело с очень короткими волнами
излучения. Но это не электронные потоки, а что-то другое. Где их источник?
- Где их источник? - повторил вслух Валерий, и Аркадий понял его вопрос.
Они оглядывали озеро, остров, скопления микробов, ища ответа.
Видя, что друзья спокойно стоят на берегу озера, Курсандык осмелел и
подошел к ним. На всякий случай он отступал, когда какой-нибудь живой шар
подкатывался слишком близко. Курсандык смотрел на Валерия с явным
восхищением.
- Ты великий смельчак, молодой начальник. Я горжусь, что ходил по земле в
одно время с тобой и что моя нога ступала на твой след,- витиевато сказал
он.
- Я не смелее тебя. Просто я больше знаю,- ответил Валерий, продолжая
оглядывать местность.
- Может быть, источник волн на острове? - высказал предположение
Аркадий.- Надо надуть лодку и переплыть туда.
Подготовка лодки заняла несколько минут. Когда опускали ее на воду,
Валерий насторожился. Он повернулся к Аркадию:
- Мы не знаем природы этих лучей... Аркадий понял его опасения:
- Если от них не погибли ни микробы, ни растения, то не погибнем и мы.
Поехали!
Аркадий первым выпрыгнул из лодки на берег острова и сразу же устремился
к водопадам, а оттуда к оранжевым камням, мимо которых неслись потоки.
Он притронулся к камню и тут же отдернул руку. На его лице появилась
гримаса боли, но он победно взглянул на Валерия.
- Ну конечно! - обрадованно закричал Аркадий, потрясая обожженной рукой.-
Камни-источник излучения.
- Как ты это понимаешь?
Аркадий с жаром принялся объяснять:
- Оранжевые камни служат химической лабораторией. Они поглощают солнечные
лучи. Их атомы возбуждаются и затем, возвращаясь в прежнее состояние,
излучают как более длинные - тепловые, так и очень короткие волны энергии.
Происходит то, что в физике называют комбинационным рассеянием света. Но
здесь это проявляется весьма своеобразно.
- Я тоже так думаю,-согласился Валерий.- Вероятно, тут имеет значение и
состав этих камней, и их необычная форма. И я даже, кажется, знаю, как нам
проверить свои предположения.
Он снял куртку и поднял ее над камнями. На противоположном берегу часть
микробов исчезла, вместо них появилось черное окно - отображение куртки.
- А теперь надо заснять эти камни и отбить от них образцы для
лаборатории.
...Когда через несколько недель участники экспедиции вышли из здания
лаборатории университета, где полностью подтвердились их предположения,
настроение у них было разное.
Перед глазами Пети в оранжевом свете витало видение огромного зала, цветы
в девичьих руках, восхищенные взгляды и шепот: "Какой смельчак! Кто бы
подумал!"
Олег радовался за друзей и за свою мать, которая будет показывать газету
соседям и говорить: "А вот про моего сына.
Аркадий вспоминал данные анализов. Под воздействием солнечной энергии
оранжевые камни излучали частицы. Длина волн частиц была в несколько раз
меньше длины рентгеновских лучей и измерялась десятыми долями ангстрема*.
Причем эти волны не поглощались, а отражались предметами, чем и объяснялась
их относительная безвредность для организмов.
Встречая что-нибудь новое, Аркадий не успокаивался, пока не находил ему
практического применения. И сейчас он думал о сверхмощных микроскопах, в
которых предмет будет освещаться лучами оранжевых камней.
И только Валерий, руководитель экспедиции, уже не думал о разгаданной
загадке. Она потеряла для него интерес. Впереди были новые загадки, и он
готов был устремиться к ним.
Газета все еще лежала на столе... Мой товарищ - его звали Валерием -
глядел куда-то вдаль. Его брови сходились и расходились от переносицы,
изогнутые, как два вопросительных знака. И я понял, что его мысли уже
уносились туда, к таинственной австралийской бухте, где люди обнаружили еще
одно "чудо", еще одно неразгаданное слово в огромном словаре природы.
ПРИМЕЧАНИЯ
* Ангстрем - стомиллионная доля сантиметра.
Игорь Росоховатский
РАССЕЯННОСТЬ АЛИКА СЕМИНА
Фантастический рассказ-шутка
Справа от меня послышался вопль, полный ужаса и отчаяния. Дробью
ударили шаги бегущего, затрещали ветки. На площадку перед бывшей
диспетчерской из кустов выскочил человек в весьма странном одеянии, а за
ним метнулось длинное темное тело зверя. Почти инстинктивно я нажал кнопку.
Тонкий луч пистолета-лазера коснулся зверя, и он упал, забившись в
судороге.
Я крикнул человеку, но то ли он не расслышал моего крика, то ли был
слишком напуган... Зашуршали ветки кустов - и он исчез.
Я остановился перед мертвым животным. Четыре длинные лапы, пасть с
крупными зубами... Да ведь это же собака! Дог! Но откуда здесь, на давно
покинутом людьми спутнике Арей-3, могла взяться собака? Последняя
экспедиция для наблюдения Юпитера была здесь лет десять назад. Ее
возглавлял мой земляк Алик Семин, и никаких собак - ни настоящих, ни
ищеек-киберов - у них не было.
А кем мог быть этот человек? Кто-нибудь из команды нашего корабля? Но
почему в таком одеянии? Я подошел ближе к кустам и потянулся к клочку его
одежды, висящему на ветке. Моя рука замерла. Волосы зашевелились от страха.
Сквозь редкие ветви селенции ос
...Поділитися у соцмережах
