Жанр: Научная фантастика
Фенрилль 1-3.
...одошли усталые и заляпанные грязью с ног до головы,
но торжествующие подразделения Второго Абзенского. Вслед за ними прискакал
Лавин вместе со своим штабом.
Несколькими минутами позднее половина Второго Абзенского импи, тяжело
дыша после десятикилометрового марш-броска из долины Блейли, молниеносным
ударом форсировала Кайр и ураганом промчалась сквозь позиции Шевалье. И
задолго до полудня остатки Догноблей и Шевалье в панике бежали на север.
Молодой Прауд, поняв, что все надежды на победу рухнули в одночасье, сбежал
на вертолете Рамаля, бросив свои отряды на произвол судьбы.
Фейны отпраздновали победу плотным завтраком. Рва присел у костра со
своими близкими родственниками из Брелкилка и уделил серьезное внимание
лепешкам и вяленому мясу. Пошла по кругу разогретая в мехах гвасса, поднимая
настроение. Насытившись наконец. Рва отправился на встречу с Лавином
Фандином. Предстояло еще одно сражение - на этот раз далеко на юге.
Рва быстро шел по виляющей через пустошь тропе. Скалы перед ним
вздымались отвесными стенами, исчезая в облаках, и пустошь казалась
подвешенной между стенами, окружавшими ее с трех сторон, и отделенной от
мира наверху серым потолком. Рва задумчиво рыгнул, сплюнул и с тоской
обнаружил, что весь покрыт грязью - с лап до морды. Вряд ли можно в таком
виде нанести визит матери - не говоря уже о священной просеке; однако
мешкать нельзя было ни секунды, и отмываться было некогда. Распорядок дня
был составлен по-человечески - конечно, так было необходимо, - однако дух
фейна глубоко в душе Рва протестовал против этого. Сейчас нужно было бы
плотно поесть, выпить гвассы и поспать, а наутро побывать в святилище.
Тяжелые облака опустились еще ниже; из них вынырнули санитарные
вертолеты, вернувшиеся из Оранка. Шум рассекаемого лопастями воздуха,
подхваченный ветром, слился с эхом от стен ущелья.
Рва понюхал воздух, запах крови фейнов, химическую вонь дымовых завес. Но
ветер нес и вкус победы, славной победы Абзена над древнейшим и самым
яростным противником. Для фейнов Абзена это был великий день, достойный быть
прославленным в веках - в песнях под барабанную дробь, в стали и бронзе.
Его молодые солдаты уже принялись осматривать поле сражения, разыскивая
убитых - чужих и своих - и срезая у них пучки волос с ушей. Внезапный свист
сзади заставил его обернуться; он увернулся от отряда мобильной артиллерии,
которую волокли на себе земные мулы со свирепыми глазами. Вокруг мулов
клубился пар выдыхаемого воздуха. Рядом с ними плелись люди в защитном
камуфляже Фанданов. Узнав высокого пестрого предводителя фейнов, они прошли
мимо, отдавая честь; Рва кивнул им в ответ. Орудия - длинные трубы на
четырех дутых шинах - проколыхались мимо, обдав его грязью. Он слегка охнул,
досадливо сплюнул и пошел дальше.
Снова стал накрапывать дождь, и опять каменные стены поглотила пелена.
Рва обрадовался принесенной ветром воде, очищающей его тело, смывающей следы
крови с земли и травы. Дождь принес свежие запахи, напоминавшие о дальних
местах, давних временах. Рва полной грудью вдохнул воздух и почувствовал
прилив новых сил.
Он постоял у края ущелья, превратившегося в кладбище фейнов из тяжелого
импи. Больше десятка трупов - пестрых, черных и даже серых агути - валялись,
где упали, вокруг артиллерийской позиции и останков двух людей-операторов.
Фейны сражались до тех пор, пока не кончились снаряды, а тогда встретили
людей огнем своих пистолетов. Все они сражались плечом к плечу до конца,
пока не пали под натиском фейнов Абзена. Ярко-желтые перья скрина, которые
носили за правым ухом воины тяжелого импи, - единственное, что можно было
четко различить на дожде, и Рва сосчитал их, прежде чем продолжил путь.
Почесавшись сквозь переплетение портупей, он протяжно зевнул. Потери были
велики, но в основном со стороны Рамаля; потери Абзена составили от силы
одну десятую. Многих фейнов не досчитаются у костров в лесах Рамаля, некому
будет охотиться для их детенышей, кроме матерей, и кровная вражда между
Абзеном и Рамалем лишь усилится. Конца кровопролитию Рва не видел, но
спокойно принял эту мысль - точно так же он никогда не задумывался о судьбе,
заставившей людей и фейнов вместе сражаться против пришельцев в горных
долинах. Они вместе держали в руках лекарство продления жизни, и лишь
благодаря ему существовала их сила. Так жило уже не одно поколение народа
Рва, и численность его не уменьшалась, а поселения процветали.
Стук копыт вновь заставил его обернуться. На тропе появился Лавин Фандин
в серо-зеленом плаще и широкополой шляпе от дождя, за ним скакали двое из
его штаба. Приблизившись к Рва, он осадил коня, и тот нежно коснулся фейна
мордой. Любовь между фейнами и лошадьми можно было сравнить лишь с любовью
между быстрыми земными четвероногими и людьми. Рва взглянул в глаза Лавина и
прочел там лишь суровость.
Какое-то время мрачные глаза Лавина выдерживали пристальный взгляд
ярко-желтых глаз фейна, затем он сплюнул и с недовольным видом соскочил с
коня, - Я замечаю, что герой Брелкилка рад сегодняшней уверенной победе.
- Господин, они ведь агрессоры. Мы просто защищали нашу долину.
- Но откажется ли когда-нибудь молодой истиннорожденный Прауд Фандан от
дальнейших попыток? - произнес Лавин, с особенной желчью выделив
"истиннорожденный". - Или нам придется возиться с ним вечно? Меня тошнит от
его вероломства.
Рва пожал массивными плечами; хвост фейна затрепетал, выражая сложную
гамму эмоций - гнева, безутешности, горечи утраты, радости. Фейны склонны
были смотреть на действительность с благоговейным прагматизмом, воспринимая
все происходящее с нарочито непредсказуемым самовыражением. Им было проще
танцевать на лезвии ножа, не выпускать меч из лап и сгорать в огне великой
страсти, воспринимая боль и смерть как нечто неизбежное и не придавая им
особого значения.
- Тяжелый импи отступил; мы смотрели им вслед с гордо поднятыми головами.
Мы могли бы положить их здесь всех до единого, и кости их белели бы на
пустоши. Боевая песнь этих краев стала длинной и наполнилась пурпуром и
золотом победы фейнов Абзена. Никогда Брелкилк не забудет ее.
- Полагаю, что точно так же не забудут ее и Фанданы, в особенности род
Прауда Фандана. - Взгляд, брошенный в ущелье, уперся в останки героев,
сражавшихся до конца у батареи Рамаля. Лавин брезгливо поморщился. - Там
были Фанданы - фейны и люди, точно так же как ты - Фандан-фейн, а я -
Фандан-человек. Междоусобная война отнимает впустую множество жизней, и я
намерен положить этому конец. У нас и без того немало врагов.
Его лошадь - смуглая кобыла по кличке Нэнси - внезапно фыркнула, почуяв
запах смерти, и готова была заржать, но Лавин крепко схватил ее под уздцы и
что-то ласково зашептал ей в ухо, пока та не успокоилась. Лавин и Рва
принялись чесать ее под челюстью и за ушами; затем Лавин передал ее одному
из шталмейстеров - курсанту второго курса Фанданского военного училища.
- Хек, - произнес Лавин, - отведи ее в конюшни на дороге в Оранк. Когда
импи будет переформировываться, я хочу, чтобы ты спустился в Треснувшую
Скалу и взял трехдневный отпуск - для того, чтобы отоспаться, ни для чего
другого. И возьми с собой Нестора. Похоже, что он уже спит.
Ребята кое-как отсалютовали и ускакали прочь. Лавин повернулся к Рва.
- У нас с тобой еще немало работы, мсее, и теперь предстоит самая
печальная. - Лавин стянул с себя капюшон, и Рва увидел свежую рану на его
левом предплечье. Летный комбинезон был срезан ниже локтя, и рука была
обмотана медпластом с полным биопаком.
- Что-нибудь серьезное, господин?
- Док Олантер сказал, что несколько дней будет болеть, но кости остались
целы. Шальная пуля - почти на излете.
Фарамол такие раны залечивал быстро, но беспокойство не покинуло Рва. Он
восемь лет был телохранителем и заботился о здоровье своего господина, как
мать - о собственных детенышах. Он внимательно осмотрел одежду, вынюхивая
малейший запах гнили.
- Я ее чуть позже сам осмотрю. Может быть, потребуется порошок из наших
трав. И что еще - так это хорошая пища. Давно ты глядел на себя 8 зеркало?
Ты же себя голодом моришь - так исхудал, что кости выпирают. Не завтракал
ведь, да? А поесть надо, я на этом настаиваю. Ты ведешь себя" как мотылек,
который питается нектаром, порхает по воздуху и живет всего неделю. Одну
неделю! - Рва поднял вверх один палец. - Все эти снадобья, лекарства, они
ведь не пища.
За многие годы Лавин привык к ворчливому тону Рва и теперь коротко кивнул
и обещал при первой же возможности плотно поесть.
- Хорошо, тогда я подстрелю молодого гзана, Убанкини сварит крепкую
гвассу, мы присядем у костра и вспомним старинные легенды, да? А затем
вытащим трубку и вместе покурим теоэинта в честь победы, да?
Рва нарисовал заманчивую картину. Праздничный обед в деревне Брелкилк, во
дворе Убанкини, под сенью деревьев кликхолли... Неторопливо потягивая
трубку, взвесить все снова... И затем? Лавин настолько выдохся, что был
готов свалиться и поспать этак с месяц.
Но сейчас вершились великие события, и времени для отдыха не было.
Совещание в верхах между горскими кланами и Мировым Правительством Земли
могло начаться в любой день. Второй Абзенский, находившийся под
командованием Лавина, был назначен обеспечить безопасность делегации и
вождей кланов. Как только импи переформируется, он начнет спуск по долине на
воздушных шарах и переход по равнине к месту встречи.
В то же время четырехдневная война с молодым Праудом вызвала настоящий
кризис в нижней долине. Митилиокский лес был обобран дочиста. На миллиарды
кредитов протеинов хитина, еще не снятых с брюшек замороженных визирей,
лопатами загружали в реактивные транспортные самолеты.
- Да, мсее, мы поохотимся вместе, а затем будем пировать во дворе и
готовить печень в глиняной печи - да, ты абсолютно прав, именно этим и
следовало бы заняться прямо сейчас, но... - Лавин беспомощно взглянул на
струи дождя, косо хлещущего через пустошь. Почти машинально он положил на
язык крупинку фарамола и почувствовал, как она растворяется, разнося тепло
по всему телу. Мозг его мгновенно прояснился, решимость окрепла. - Пировать
во дворе Убанкини мы будем послезавтра. Если сможем к тому времени спасти
положение в Митилиоксе.
Рва приготовился отстоять мысль о свежем мясе, да и одного упоминания про
Убанкини было достаточно, чтобы сделать огромного фейна упрямым и
неподатливым, к тому же он сам нуждался в отдыхе не меньше хозяина, но не
хуже его самого Рва понимал, какая катастрофа может произойти на юге.
С левого фланга главный нейлик Нг Тунг доложил, что контакт с бегущим
тяжелым импи потерян. Второй Абзенский отступил на переформирование вдоль
дороги на Оранк.
Дождь усилился, и Рва натянул плащ, нахлобучив капюшон; уши его
высовывались из разрезов.
- Это ведь муссон, старина, - хрипло сказал Лавин. - Скоро он закончится,
так что нельзя терять времени даром.
Они медленно побрели через пустошь, и вскоре их настигли гонцы Рва с
маленькими конвертами, в которых находились волосы погибших. Конверты с
желтыми перьями взял себе Рва - в качестве победных трофеев. Волосы фейнов
Фанданов в конвертах с зелеными эмблемами достались Лавину. Он разложил
личные бирки по карманам плаща, а волосы аккуратно вложил в один большой
конверт.
Зеленых было очень много - меньше, чем желтых, но все-таки слишком много,
и сдержаться Лавин не смог. Он задрожал и принялся гневным шепотом
проклинать молодого Прауда. Он, истинная кровь линии Фандана, столь
надменен, что не может принять поражения. Лавин осыпал проклятиями его
чертовы истинные гены. С каждым новым пакетиком гнев Лавина возрастал все
больше, и вскоре усилием воли он заставил себя остановиться и выкинуть все
из головы, пока ужас и отвращение не сказались на его рассудке.
Несколькими минутами позднее они наткнулись на двух молодых женщин,
склонившихся над лежащим у вершины холма телом Юн Рва - кровного родича Бг
Рва. Ему оторвало лапу до локтя взрывом гранаты; он ослабел и умирал от
потери крови. Молодые медички в зеленой униформе Фандана суетились вокруг
него, ставя капельницы для переливания крови и плазмы. Обрубок уже
перевязали и кровотечение остановили. Юн жалобно просил их позволить ему
умереть, пока не поймал на себе взгляд Бг Рва.
- Брат, дай мне твой клинок, - прохрипел он, - не хочу жить калекой.
Отправь меня к духам, мсее. Мне место в тариорах.
Пестрая морда Юна скривилась при этих словах гримасой боли, и клыки
застыли в предсмертном оскале почерневших губ.
Рва вопросительно взглянул на Лавина, положив лапу на кифкет, но тот
молча покачал головой. Это минутная слабость, и она пройдет. Юн выживет,
вернется в Брелкилк, и вскоре ему подберут подходящую искусственную переднюю
конечность.
- Нет, боюсь. Юн должен жить. Лежи спокойно, Юн, скоро врачи закончат
работу, и ты отправишься домой, к Рещишими. Что скажет она мне, если я
позволю тебе умереть? Подумай о ней, о ее детенышах - кто станет охотиться
для них, если ты собираешься умереть?
Рва убрал руку с рукоятки клинка. Желание Юна умереть было ему вполне
понятно. Фейны испытывали непреодолимый ужас при мысли об ампутации или
потере конечностей - гораздо больший, чем люди, привыкшие за долгие столетия
к совершенной медицине. Но он все же согласился с Лавином; его также
обеспокоило то, что его родич может просить такой легкой смерти.
- Ты будешь жить, Юн. Тебе дадут новую лапу. Юн потрясенно взглянул на
Рва.
- И что. Юн из Брелкилка станет фейном с механической лапой? Что же духи
предков скажут на это, мсее?
- Скажи спасибо, что не яйца потерял, глупый Юн. Их не заменишь. Господин
Лавин прав - ради чего тебе умирать? И оставить здесь Реши, да еще с тремя
детенышами на руках? Ты оскорбляешь нашу кровь, Юн. Реши - из рода Рва, и я
- предводитель рода. И ты еще можешь думать о том, чтобы оставить ее? Не
клялся ли ты защищать ее всю жизнь? Кто будет для нее охотиться?
Юн горестно отвел морду; его огромные глаза были закрыты. Тело его
тряслось, как в предсмертной агонии. Рва помедлил мгновение, усмехнулся, и
хвост его возбужденно затрепетал.
- Честно говоря, Юн, хоть ты мне и родственник, но есть у меня кое-кто на
примете, кто сможет не хуже тебя приносить добычу Реши и ее детенышам.
Глаза Юна широко распахнулись, морда возмущенно приподнялась. Рва
захохотал.
- Кто? - проревел Юн. - Скажи мне его имя! Врачи не могли удержать его.
Рва вновь захохотал:
- И ты просил нож, чтобы покинуть Реши, да? Счастливчик ты. Юн, и
останешься жить. Вон вертолет летит.
Рва встал, а Лавин дал вертолету команду снизиться. Они с Рва смотрели,
как медики погрузили Юна и еще десяток раненых, и вертолет улетел.
- Этой битвы можно было избежать. Во всем виновата неуемная гордыня
молодого Прауда; в ней нет ни правды, ни чести.
Рва с этим не согласился, мотнув тяжелой головой:
- Да, но ведь для нас это была великая и славная битва - фейны с фейнами,
честь или смерть. Чистая война - без ядов, людских денег, без алчности и
корысти. Другая война - грязная.
Лапа корысти лежит на ней, какие бы слова ни говорились.
- Но мы защищаем самих себя и хитин, чтобы сохранить контроль над
богатством, которое необходимо нам для защиты. Пока мы действуем решительно,
мы побеждаем врагов и сохраняем нашу жизнь такой, как она есть. Жизнь
свободную, дикую, жизнь с гордостью и для фейнов, и для семей. Эта война
необходима - если мы капитулируем перед прибрежниками, то неизбежно все
погибнем.
Они спорили об этом уже не первый год, и Рва старался показать юному
господину Абзена всю красоту битвы во имя чести и славы. Красоту битвы за
чистую жизнь, не запятнанную корыстью или властолюбием. Дабы духи предков
проводили время за чтением волос - Рва придерживался "расширенного"
вероучения, утверждавшего, что со временем волосы людей тоже могут быть
взяты и прочитаны в тайных чертогах, где пребывают Аризели тки Фенрилль.
Пятна корысти не пройдут мимо их взора, и дух, зараженный ею, будет рассеян.
В этом мире чего-то стоила лишь истинная жизнь, чистая и простая, проводимая
в охоте и битвах за честь, все остальное - лишь иллюзия. Фейны сражались,
чтобы сохранить чистые луга для пасущихся на них гзанов, леса - для
деревьев, воздевающих громадные ветви к небу. Без истинной жизни для фейнов
было бы лучше завершить долгую главу своего пребывания на Фенрилле и
возвратиться ко Всему.
Теперь же Бг Рва просто вздохнул, попробовав воздух на вкус. Бесконечные
философские споры у костра напоминали бессмысленную полемику о курице и
яйце: что было вначале - приготовление лекарства долгой жизни из хитина или
же необходимость защищать горные долины от тех, кто хотел уничтожить их ради
этого самого хитина? Все было запятнано жадностью, спущенной с привязи
безумной одержимостью вечной жизни, что так сжигала людей. Война с
Прибрежными армиями длилась уже не одно столетие, и теперь уже ни один фейн
не мог бы сказать в точности, с чего все началось.
Лавин произнес команду в наручный коммуникатор, и сразу же Грюнесс, пилот
самолета с вертикальным взлетом, направил аппарат вниз. Он вынырнул из
облаков под рев реактивных двигателей, превратившийся в нестерпимый вой за
несколько метров от земли.
Глава 2
Сенатор Айра Ганвик возлежал в мягком изгибе кушетки, позабыв обо всем -
кроме ритмичных движений рта сексуального объекта. Руки его изредка
спускались вниз - к блестящей шапке платиново-стальных кудрей,
расположившейся у него между ногами. Что и говорить, хороша была девка -
вполне стоила восьми тысяч фунтов, что пришлось заплатить по договору.
Его тело застыло в экстазе...
Затем он минутку передохнул, а Сайя поднялась и приготовила возбудитель
из тестостерона и комплекса белков. Когда она возвратилась, он перевернулся
и, пока она всаживала иглу ему в ягодицу, украдкой бросил в рот крупицу
фарамола, почувствовав, как она растворяется на языке.
Удовлетворенный сенатор вновь откинулся на кушетке, и сексуальный объект
опять быстро и привычно заняла то место, которое досталось ей в этой жизни.
Время шло. Девочка была просто великолепна, она нежно причмокивала,
упиваясь происходящим, и иногда сильно надавливала. Сенатор крепко вцепился
руками в кушетку и томно задвигал задом из стороны в сторону, наслаждаясь
каждым мимолетным прикосновением. Большая резиновая пустышка у него во рту
была мягкой и успокаивающей; он присосался к ней со всей страстью, какую
только мог возбудить сосок в стосемидеся-тивосьмилетнем младенце.
Внезапно блаженные касания языка девушки прекратились, послышались
настойчивые сигналы зуммера - сначала их зарегистрировала лишь периферия его
сознания, но вскоре раздражающий звук механической цивилизации бесцеремонно
вторгся в сердцевину мозга, разрушив блаженное полузабытье младенчества.
Сенатор выругался, Сайя отшатнулась, легонько вскрикнув от страха, но
Айра схватился за коммуникатор.
- Что там еще? Надеюсь, причина серьезная?
- Весьма сожалею, сенатор, получено сообщение с приоритетным кодом.
Прибыл некто по имени Термас Хит для встречи с вами. Говорит, что по очень
срочному делу.
Сенатор выругался вновь. Из всех маловероятных помех эта была самой
маловероятной. Но делать нечего, раз Хит дал сообщение с таким приоритетом.
Раздраженно одеваясь, он думал о том, что же могло понадобиться Хиту.
Обычно парень если и беспокоил его, то по действительно срочным поводам, так
что дело наверняка серьезное. Неужели прорыв? От этой мысли Ганвик
возбужденно вздрогнул Они встретились в небольшой круглой комнате под
жестким наблюдением экрана безопасности. Молодой человек явно нервничал, и
сбивчиво произносимые им слова в спешке обгоняли одно другое.
- При последнем испытании этих последовательностей мы обнаружили, что
дельта-протеины воспроизводятся вне среды роста, укрепляющий катализатор
действительно сработал, но не совсем так, как мы ожидали. Оказалось, что
наибольший выход - на четыреста процентов выше первого запуска - дают
тройные последовательности. Результаты усредненные, разброс в пределах
допустимого.
- Значит, все получилось.
Ганвик выключил проектор, и голографическое изображение исчезло.
Молодой человек неловко шевельнулся в кресле и энергично кивнул. Все
получилось, и его сумасшедшая идея использовать информационные протеины
хитина для воспроизводства самих себя с помощью искусственных энзимов могла
увеличить производство в десятки раз. Что, в свою очередь, резко увеличило
бы количество исходного продукта, необходимого для производства лекарств
продления жизни. Зашифрованную память визирей хитина и доступ к этой памяти
через фантастически запутанные белковые цепочки скопировать в лабораторных
условиях считалось невозможным.
- Да, да, все работает. Как минимум десятикратное увеличение
производства. - Хит с силой сцепил руки. - Послушайте, сенатор, взорвется
все устройство человеческого общества! Все изменится, каждый получит доступ
к лекарству вечной жизни. Только подумайте! Все человечество сможет жить
вечно!
Ганвик кашлянул, прочищая горло:
- По крайней мере покуда оптимол или агунол смогут поддерживать их живыми
- так ведь?
- Да, да, конечно, но ведь...
- Расскажите мне вот что, - поджал губы Ганвик. - Сколько копий вы уже
успели сделать?
Сенатор держал в руке крошечный чип матрицы данных.
- Две - для вас и для себя.
- Что вы сделали со своей? Нервозность гостя еще больше возросла.
- Я.., она в надежном месте, - заикаясь, пробормотал он.
Ганвик выбрался из тени сенсогенератора и похлопал химика по плечу.
- Я потому спросил, - сказал он, - что это должно оставаться в тайне еще
какое-то время, пока...
- Как можно сохранить в тайне такое открытие, как бессмертие всего
человечества?
Хит был измучен, чуть не в истерике оттого, что его работа завершилась
таким сногсшибательным результатом, которого он не мог даже и вообразить.
Низкосортный оптимол мог стать доступным для каждого, а это означало долгую
жизнь для всех.
Голос сенатора стал тише:
- Теперь, разумеется, это выйдет наружу, деваться некуда - я понимаю.
Человечество жаждет этого открытия, и жажда эта будет утолена. Вы совершенно
правы, мой дорогой друг, это изменит очень многое. Вся Галактика изменится -
мы наконец-то сможем добраться до дальних звезд.
Ганвик заметил, что сам охвачен излишним возбуждением, и попытался не
выдать этого голосом.
- Но прежде чем мы огорошим этим открытием ничего не подозревающий мир,
оно будет в наших руках - пусть даже очень недолго. Тогда ваш труд получит
достойную награду. Сколько вы работали над этой темой - лет семь, так ведь?
Семь лет вы положили на это, семь полных тщетных усилий и разочарований лет,
и наконец - с моей помощью - прошли весь путь до конца. У вас не было ни
кредита, ни исследовательских грантов - я дал вам лабораторию и все, что
требовалось.
- Да, да, ну что вы, я ни о чем не забыл. Еще бы он забыл! Ганвик спас
его. Глаза Термаса метнулись по комнате, как если бы он искал путь к
бегству. Дебби умоляла его не ходить к Ганвику и вообще не ставить его в
известность об открытии. А он никак не мог унять дрожь при одной только
мысли о том, чему был свидетелем - невообразимо запутанные клубки
информационных протеинов реплицировались в лаборатории, в пробирке!
Окончательное решение было продиктовано семейной гордостью Хитов. Их
семья не была связана договорными обязательствами, и члены ее сохраняли
полную свободу. Они пришли со второй волной, хотя в самом ее начале, и
сумели сохранить свою гордость, несмотря ни на что. Термас был должен
Вавилонскому Синдикату за все семь лет финансовой поддержки и крушения
надежд, а также Айре Ганвику - за веру сенатора в конечный успех его усилий.
Мысль о том, чтобы сбежать теперь из-под опеки Ганвика, казалась ему
настолько подлой и презренной, что он ее всерьез даже не рассматривал.
- Думаю, ваши чувства, как и мои, подсказывают вам, что вам следует
что-то получить от своего открытия. Э-э-э, кругленькую сумму - прежде чем вы
выпустите его из рук. - Ганвик потер переносицу.
У Термаса блеснули глаза. Значит, он не ошибался насчет сенатора!
Вавилонский Синдикат не станет скрывать изобретение - в самом деле, зачем? -
он не хотел ничего подобного, чего бы это ни стоило.
К стене был прикреплен круглый магнитный сейф. Ганвик встал и запахнул
багровый бархатный халат. Открыв сейф, он извлек из него плоскую коробочку
нержавеющей стали. Включив систему подачи, открыл коробочку и вытряхнул из
нее пакетик фарамола - микроконтейнер с сотней крупинок пурпурных
кристалликов, приносящих радость, и положил чип с данными в трубку поверх
стопки из сотни таких же микроконтейнеров.
Сенатор протянул Хиту крошечный пакетик и нехотя пробормотал себе под
нос, что запасы фарамола нужно продать как можно скорее - как и необходимые
ингредиенты протеинов; рынок наверняка рухнет, как только поступит известие
об открытии. Действовать нужно очень осторожно. Конечно, все должно было
измениться, и т
...Закладка в соц.сетях
