Жанр: Научная фантастика
Фенрилль 1-3.
Кристофер РАУЛИ
ФЕНРИЛЛЬ I-III
ОСНОВАТЕЛЬ
ВОЙНА ЗА ВЕЧНОСТЬ
ЧЕРНЫЙ КОРАБЛЬ
Кристофер РАУЛИ
ФЕНРИЛЛЬ I: "ОСНОВАТЕЛЬ"
Двадцатое число восьмого месяца 2435 года н.э. База "Глаз Оберона" на
орбите планеты Уран.
С первого же взгляда было ясно, что школу специально построили в стиле
тысячелетней давности. На это прямо указывали искусственные камни, увитые
плющом, арочные проемы и торчащие из черепичной крыши частоколом трубы.
Мальчик лет десяти в серой куртке и коричневых шортах летел по сектору,
где располагались младшие классы. Он обогнул угол, миновал длинную
колоннаду, по непонятной причине названную Арками, и на всем скаку распахнул
дверь в комнату мальчиков.
- Спасайся кто может, Тарик в раж вошел! Все подскочили как ошпаренные.
Кто-то испуганно охнул.
- И у него бита, так что нам всем сегодня будет жарко.
Мальчишки бросились врассыпную. До Дэйна Фандана плохие новости дошли
немного позже.
- Тарик в гневе и идет сюда. Он хочет надрать тебе задницу.
- Мне? - побледнел Дэйн, тонкокожий двенадцатилетний мальчишка.
- Тебе-тебе, ведь это ты написал свое имя на двери его комнаты?
- Что? Ничего я не писал.
- Однако кто-то это сделал, и Тарик впал в бешенство. А что он делает,
когда впадает в бешенство, - не мне тебе рассказывать.
С этой жизнерадостной фразой вестник исчез, оставив несчастного,
дрожащего от страха Дэйна ожидать своей участи. С тех пор как Вагнер Фандан
окончил школу, его младшему братцу приходилось нелегко.
Мало того, с тех пор как ушел Вагнер, Тарик Халифи нагонял страх на всех
мальчишек в Резервации, знаменитой частной школе для "трудных" детей. Тарик
и его банда тринадцатилетних провалили общие экзамены и должны были сдавать
экзамены второго уровня. Бандитам дали последний шанс попасть в Ческ или
Ниппон.
Костяк банды составляли: Тарик, его брат Ревилк и Йохан Смите. Всех троих
матушка-природа не обделила силой, и найти более "трудных" детей даже в
Резервации было нелегко. Они грубили учителям, лупили малышей и, становясь
взрослее, делали это все с большей жестокостью и цинизмом.
Тарик Халифи особенно ненавидел мальчиков по фамилии Фандан, так как в
свое время не раз был крепко бит Вагнером.
Так что сегодня после уроков Дэйн был вынужден прятаться в обувном
чулане, где старый Грэри чистил ботинки своим молодым господам.
Старый Грэри был кретином, в прямом и переносном смысле этого слова.
Поговаривали, что он в прошлой жизни убил девочку. Это было уже второе
убийство, и его направили на принудительную церебральную редукцию.
Также ходил скандальный слушок, что он является незаконнорожденным сыном
старого хрыча Дейтца и жены бывшего директора, покончившего с собой еще
тридцать лет назад.
Пока Грэри смотрел в своей каморке порно, пил пиво и периодически
мастурбировал, Дэйн дрожал в обувном шкафу, стараясь не глядеть на то, чем
занимается старый балбес. Очень уж противно тот пускал слюни.
Прозвенел звонок на ужин. Все обитатели школы, включая учителей и
обслугу, должны были собраться в столовой. Дэйн выскользнул из мрачного
обиталища Грэри и, прошмыгнув мимо Арок, оказался в нужном секторе.
Предстояло преодолеть самый опасный участок пути: открытое пространство
сектора, где в любую секунду могли появиться дружки Тарика. Но иначе в
столовую было не попасть.
Дэйн медленно пошел вперед. Сзади раздался крик. Мальчишка рванул со всех
ног, но в дверях столовой стоял Ревилк с битой в руках, а позади него -
Хоскинс и Тэ Во.
Дэйн рванулся влево, но ему преградил дорогу Йохан Смите.
- А тут прохода нет, Фандан! - прошипел голос над самым ухом Дэйна. Он
повернулся и увидел красную от ярости рожу Тарика.
- Ты смелый, да? - протянул Тарик, помахивая битой. - Отметился, значит,
на моей двери, как пес поганый?
У Дэйна пересохло во рту. Их пятеро. Драка безнадежна. Только удирать.
- Я не делал этого.
- Ах не делал?! - зарычал Тарик. - Тогда как оно оказалось на моей двери,
само появилось?
- Понятия не имею, Тарик.
- Не ври, Фандан дерьмовый. Ты ведь хотел пошутить, да? Ну что ж, давай
посмеемся вместе!
- Мне незачем было писать свое имя на твоей двери. Сам подумай.
Тарик прямо засветился.
- Правдоподо-о-обно, - с издевательской задумчивостью произнес он.
- Ты в философы, что ли, записался? - съязвил Хоскинс. - Или, может быть,
в адвокаты? Ты кретин, и тебе следует набить морду.
- Да, - покачал головой Ревилк. - Чтобы запомнил.
У Дэйна не было иного выбора. Он повернулся и побежал со всех ног к
маленькой двери, ведущей в каморку к старому Грэри, просить его защиты.
Оставалась надежда натолкнуться на учителя Дейтца - он сегодня дежурил.
Тарик и его дружки боялись старика как огня.
Мальчишке удалось добежать до двери. Сзади пыхтел Йохан Смите, а за его
спиной - сам Тарик. Дверь оказалось открыта, и Дэйн бросился вниз по
лестнице, но Смите швырнул ему в ноги свою биту, и Дэйн со всего маху
растянулся на ступенях.
Он почувствовал, как ботинок Смитса прожигает ему бедро. "Слава Богу, не
в пах", - подумал Дэйн и лягнул в ответ.
В следующую секунду он был уже на ногах, глядя, как Смите, пытавшийся
увернуться от его ботинка, падает на мешок с мусором. Фандан бежал изо всех
сил, чувствуя, как немеет нога, и слыша сзади тяжелое дыхание Тарика. Дверь
старика Грэри была заперта снаружи.
В отчаянии Дэйн бросился вниз на улицу, но он знал, что это тупик. Школу
еще очень давно огородили двенадцатифутовой стеной, через которую еще никому
не удалось перелезть. Оставалось одно: поминая Бога и черта, нестись к
центральным воротам и прятаться в падубах, надеясь, что преследователи вдруг
скоропостижно ослепнут.
Дэйн присел за кусты, слушая, как топочут ботинки врагов. Тарик, Смите,
Ревилк - всего трое здоровенных парней с битами. Сердце Дэйна билось где-то
в районе пяток, предчувствуя недоброе. Круг замыкался.
- Бегай, засранец, бегай! Где-то да остановишься, - сказал Тарик и метнул
биту. Дэйн увернулся. Ревилк, не теряя ни секунды, подскочил и сграбастал
его голову в захват.
- Попался! - кровожадно вскричал Ревилк. Тарик ударил ногой Дэйна по
щиколотке, и тот упал. Смите и Тарик схватили его за ноги, Ревилк держал за
голову, а Хоскинс и Тэ Во - за руки.
- Раз, два, три, - считали они хором, а на счет "четыре" швырнули Дэйна в
самую гущу падубов.
Дэйн почувствовал, как по его телу мерзко скребут острые ветки, обдирая
ладони, колени и лоб, затем - удар о землю. На секунду прервалось дыхание. А
за его спиной раздавался хохот врагов.
- Раз, два, три, четыре! - захлопал в ладоши Ревилк. Братья Халифи
издевательски заплясали в честь победы над ненавистным Фанданом.
Дэйн, не теряя надежды, пытался ползти на четвереньках. Из ссадины на его
голове струилась кровь.
- О, какой неопрятный мальчик! - сказал Тарик, очень точно пародируя
голос учителя Дейтца.
- Не так должен выглядеть мальчик, - вторил ему Смите в той же
ненавистной манере.
- Точно! - заключил Тарик и толкнул Дэйна так, что тот снова упал.
- Что, больно, маменькин сыночек?! - заскулил притворно Хоскинс.
- Раз, два, три, четыре! - проорали они снова, и Дэйн еще раз полетел в
падубы, больно ударился о ствол и сквозь ветви упал на землю.
На этот раз он встал с трудом, еле дыша от удара.
Тут у ворот началось какое-то движение. Подъехал черный длинный лимузин,
и перед ним с электрическим свистом распахнулась решетка. Лимузин
величественно проехал к парадному входу.
Машина остановилась. Из нее выбрался человек в сером костюме, взошел на
ступеньки и посмотрел на ребят, копошащихся в зарослях падубов.
- Какого черта ему нужно? - проворчал Смите.
- Смотри, старик Дейтц, - воскликнул Ревилк, глядя, как открылась
парадная дверь и худощавая фигура появилась на пороге.
- Вот черт! - пробормотал Тарик.
- Вот так всегда, на самом интересном месте, - недовольно буркнул Ревилк.
Дэйну удалось наконец восстановить дыхание. Его переполняла слепящая,
бешеная злость. Хулиганы даже не смотрели в его сторону. Дэйн подхватил биту
Йохана Смитса и что было мочи ударил Ревилка по голове.
Тот с глухим стуком рухнул на траву.
- Смотри-ка, ему еще мало! - усмехнулся Тарик и поднял биту.
Дэйн попытался ударить Тарика в промежность, но тот ловко увернулся и
пробормотал ругательство. Дэйн не собирался останавливаться. Со всего
размаха он ударил по бите Тарика, и обе биты переломились у рукояти. Теперь
враги дрались голыми руками, один на один.
- Не трогать, он мой! - заорал озверевший Тарик и пошел на Дэйна,
рассекая воздух тяжелыми кулаками.
Дэйн дрался хладнокровнее. Блокируя удары противника, он ушел от правого
бокового и прямым левым попал Тарику прямо в нос. Тарик крякнул, будто бы от
удивления, и остановился. Из правой ноздри хлестала кровь. Дэйн ждал в
боевой стойке, как учили на занятиях по карате.
Тарик снова ударил, попав на этот раз в плечо, и резко рванулся вперед.
Голова Дэйна попала в захват.
Дэйн уперся и ударил врага в пах. Тот ухнул, а Дэйн добавил еще коленом и
вывернулся из захвата.
Разъяренный Тарик бросился вперед, но точный удар ногой в солнечное
сплетение окончательно поверг его на траву.
Дэйн смотрел, как корчится Тарик, пытаясь вздохнуть, и как остальные
хулиганы с удивлением и страхом поглядывают на него. Тарик считался самым
сильным бойцом в школе. В столь жалком состоянии его никто еще не видел.
Тем временем Ревилк поднялся на ноги и подхватил биту:
- Ах ты, сволочь! Врежем ему, ребята! Все четверо бросились на него. И
тут над их головами раздался сухой, резкий старческий голос:
- Так, очень хорошо. Хоскинс, Халифи, Тэ Во, Смите. Что это вы там
делаете?
Все застыли. Старый Дейтц. Их засек старый Дейтц.
А между тем старый Дейтц шел к ним по полянке своей характерной
размеренной походкой, неумолимый, невозмутимый, гроза любой нечистой
совести. А впереди летел его голос, исполненный безжалостного сарказма:
- Так, оба Халифи здесь. Но похоже, Тарик решил поиграть в песочек, не
так ли? Все никак не повзрослеет. Та-а-ак, видимо, мой штрафной класс
пополнится на этой неделе. Возможно, Тарик усвоит некоторые пределы для
детских шалостей. Да, Тарик, нам с тобой, мой друг, предстоит провести
долгие месяцы вместе.
- Сэр, я могу объяснить, - начал было Хоскинс.
- В самом деле, Хоскинс? - обернулся к нему Дейтц. - Таково ваше
намерение? Хорошо, я вас слушаю, только учтите, что, если ваши "объяснения"
мне покажутся неубедительными, ваш штраф будет удвоен.
Хоскинс гулко сглотнул.
- Вы все еще желаете что-нибудь "объяснить", Хоскинс?
- Нет, сэр.
- Хоскинс, наконец-то в вашем черепе проснулось какое-то подобие разума!
- просиял Дейтц.
Тем временем к ним приближался человек, вышедший минуту назад из
лимузина. Здоровый, сильный мужчина средних лет - обычная внешность
космического колониста. На самом деле ему было сто пять земных лет, но он
сохранил крепкое рукопожатие и уверенную походку.
Дейтц заметил, что посетитель уже стоит рядом с ним.
- Мальчики, вам выпала великая честь быть представленными Эдварду
Фандану. Станьте прямо и постарайтесь не уронить честь нашей школы в глазах
его высочества.
Эдвард Фандан! Глаза ребят округлились. Принц, собственной персоной!
- Здравствуйте, молодые люди!
У принца оказался приятный музыкальный голос.
Мальчики судорожно закивали головами.
Дэйн стал позади всех. Кровь текла за ворот школьной куртки.
- Я приехал вот к этому молодому человеку, - указал принц на Дэйна,
который ошеломленно смотрел на него, не очень понимая, что происходит.
- Должен сознаться, это весьма неаккуратный мальчик, ваше высочество, -
сказал Дейтц с самой милой улыбкой, на которую был способен.
Эдвард Фандан ответил ему также улыбкой, но весьма холодной:
- Да, но очень смелый мальчик, господин старший учитель, очень смелый.
Принц Эдвард Фандан многого успел добиться в жизни, но к старости больше
прежнего начал ценить быстро бегущее время. Оно стало драгоценным, потому
что последнее свое дело принц еще не закончил и понимал, что закончить не
успеет. Враги принца внутри семьи планировали его убийство.
Над своим детищем он начал трудиться еще очень давно, когда был молодым
строителем жилых космических баз и крутился среди заказчиков с разных концов
Системы. Осуществить свой собственный проект было мечтой юного Фандана.
Теперь же он видел, что эта цель для него недостижима, и сама мысль
отравляла его желчью, потому что он знал: без его проекта клан Фанданов
падет вместе с другими гордыми кланами космоса - рассыплется в губительной
войне.
У Эдварда была великолепная информационная сеть. Жемчужиной в ее короне
был агент под кодовым именем Оптимор, находящийся у самой вершины
бюрократического государственного аппарата Земли.
И полученная от него информация рисовала самые мрачные перспективы
будущей политики Мирового Правительства Земли по отношению к космическим
колониям и их обитателям.
Единственный шанс избежать грядущих войн принц видел в побеге из
Солнечной системы - далеко за ее пределы. Но кроме того, что создание
большого корабля с работающими на антиматерии двигателями для прыжка сквозь
пространство весьма дорого стоило, это было прямым вызовом Земле и ее
социалистическому правительству, объявлявшему себя единственным истинным
арбитром всех дел человечества.
Даже в клане Фанданов нашлись предатели. И прогностические программы
отмерили Эдварду очень ограниченный срок жизни.
Именно поэтому Эдвард вспомнил о своем внуке, решив выковать из него то
орудие, что соединит поколения и выполнит постройку великого корабля -
"Основателя".
Сын Эдварда Максим не унаследовал огня своего родителя. Он вел рассеянную
ленивую жизнь полусвета, в которой погрязли почти все великие семьи.
Единственным делом Максима, которое Эдвард задним числом признал полезным,
было рождение наследника.
Эдварда природа не жаловала детьми. Его две дочери умерли на Марсе,
затем, много позже, умер его сын, рожденный от Семери Окиси, художницы, до
глубины души пораженной последней работой Эдварда. Максим оказался
никудышным, и Эдвард привык считать себя последним в роду.
Потом родился внук. Эдвард следил за его развитием со всепоглощающим
интересом.
Разумеется, Максим совершенно не годился в отцы, и Эдвард понимал, что
ему следовало бы забрать внука раньше, но мешала неимоверная жадность матери
Дэйна, Мессалины Веско. Она была достаточно красива, чтобы прибрать к рукам
Максима на тот срок, что нужен был для рождения наследника. А когда Максим
начал погуливать. Мессалина вцепилась в Дэйна обеими руками, не желая
отрываться от банка семьи Фанданов.
Однако Мессалина быстро устала от материнских обязанностей, от Максима,
от его богатой семьи, трясущейся над деньгами, которых ей всегда не хватало.
Она сдала мальчика в Резервацию и пустилась во все тяжкие в высшем свете
"Глаза Оберона".
Почти два года ушло у Эдварда на то, чтобы лишить Мессалину ренты через
семейный совет. Там сильны были позиции его внутриклановых врагов, а он
почти не имел влияния.
Но когда Мессалина все же лишилась ренты, она оказалась лицом к лицу с
нищетой и ничтожеством.
И тогда Эдвард заключил с ней сделку. Мессалина получила столько денег,
чтобы больше не просить в течение столетия, а взамен отказалась от всех
родительских прав.
Эдвард забрал мальчика из Резервации, посчитав эту школу не самым лучшим
местом для своего наследника, и отправил на собственном шаттле на
"Фандан-один", где находилась его резиденция - роскошный дом, олицетворение
силы, богатства и вкуса.
Поначалу, после строгого режима Резервации, где из мальчишек молотами
выковывали мужчин или чудовищ, Дэйн был просто опьянен свободой. Ему
казалось, что он попал в сказочную страну, о которой читал в детстве книжку.
Чего бы ни пожелал наследник, о чем бы ни подумал, он тут же получал это на
блюдечке.
Но даже здесь были правила. Эдвард требовал, чтобы мальчик соблюдал
правило УЖЭ: Учеба, Желание, Энергия. Самым главным пунктом этих правил была
учеба, и Дэйну сразу же было дано понять, что если он будет учиться изо всех
сил, то дедушка будет доволен и Дэйну позволят жить в центре власти, в самом
Замке Фандана.
Замок был воздвигнут на базе "Фандан-один", которая была гордостью флота
Фанданов в системе Урана.
"Фандан-один" являл собой великолепно спланированную базу-город. Каким-то
образом, несмотря на плотность населения более четырех тысяч человек на
квадратную милю, на "Фэндане-один" чудом уцелели старые добрые традиции.
Когда перечить матери - просто немыслимо, уважение к старшим - само собой
разумеется, и повсюду порядок, спокойствие и дисциплина, не доведенная,
однако, до самоцели.
Вопреки всему духу современности, что было основой успеха и процветания
базы, Эдвард построил себе замок в средневековом стиле - роскошный
анахронизм, фантастический для носящего фамилию Фандан.
Население базы было стабильным, долгоживущим и весьма разнообразным по
своим занятиям.
Школы были богатыми и небольшими, поля для гольфа столь же богатыми и
обширными.
В то время клеймо в виде голубого треугольника со словами "Сделано
компанией Фандан" означало высшее качество продукции, с которым мало кто мог
поспорить. Семья Фанданов среди обитателей Внешних Планет была одной из
самых богатых и влиятельных. Когда-то они были королями кислорода, потом
стали владельцами космических линий и строителями баз. Основатель династии,
Комптон Фандан, был казнен за космическое пиратство во Внутреннем Поясе в
самом начале "Астероидной смуты".
В последнее время компании семьи Фандан стали известны как производители
техники. И все знали, что если на оборудовании стоит марка "Сделано
компанией Фандан", то оно не подведет и не устареет. Скафандры или вакуумный
герметик от Фандана - всегда самый лучший.
Почти сразу же по прибытии Дэйн был переведен в Ческ, лучшую школу
Фанданов.
Каждый день, возвращаясь из школы, Дэйн заставал деда за работой. Он
сидел в большой комнате, среди псевдовикторианского дерева и бархата, и лишь
пара антикварных экранов фирмы "Сони" напоминала, что уже не 1900 год.
Эдвард всегда носил белые шелковые костюмы с коричневыми ботинками и
джинсовыми рубашками производства одной из фирм Фанданов. Он никогда не
забывал о своих корнях. На стене, в пуленепробиваемом стекле, висела
настоящая карта улиц города Торонто, а с другой стены смотрела картина с
изображением геронтологической клиники "Фандан". Это была работа Мазолли -
копия с цветной фотографии, поднятой в космос еще в 2058 году самим Толботом
Фанданом.
Дэйну разрешалось тихо, чтобы не мешать, сидеть в углу комнаты и пить чай
с булочкой. При этом ему предоставлялась уникальная привилегия наблюдать,
как вращаются колеса бизнеса. Эдвард торговал акциями и ценными бумагами по
всей Системе, от Урана-первого и до самого Токио.
По делу часто приходили Джебедия Боунз (его банк специализировался на
ценных бумагах) и Дего Маньют, тоже банкир, вилла которого находилась
напротив резиденции Эдварда.
Рабочий день заканчивался со звоном древнего медного колокольчика
"Тигровый Кот Гамильтон".
Затем следовал обед в большой зале, где со стен на трапезу взирали
портреты Фанданов всех времен. Дэйну было позволено сидеть за столом и даже
пить вино, но не бренди, который подавали после обеда.
Потом бывали игры: бильярд, бэкгаммон и покер. И если в бэкгаммон и
бильярд мальчишке разрешали играть, то покер можно было лишь смотреть.
- Рановато тебе еще играть в покер, малыш. Но ты наблюдай. Очень много
можно узнать о человеке, глядя, как он играет в покер.
Иногда вечерами Эдвард отпускал всех слуг и оставался с Дэйном наедине,
чтобы поиграть в шахматы. За игрой они беседовали, и Дэйн немало узнал из
этих бесед о мире, в котором жил, и о своем положении в нем.
В каждой партии Эдвард старался передать своему подопечному свой талант,
свое умение видеть скрытое, находить хитроумные ходы.
И время от времени Эдвард отправлял Дэйна на мозговые исследования к
домашнему искусственному разуму. Мальчика прозондировали и вложили ему в
память древние стихи, которые одновременно являлись и паролями доступа к
информационным базам и проектам Фанданов.
- Медные колокольчики на дверях, кленовые листья на флагах - вот кто мы
такие, мальчик мой.
В Ческе Дэйн обнаружил интерес к экономике и истории технических
разработок. Слушал дополнительные курсы по инженерной физике и теории
организации. Учился отлично и окончил школу с похвальным листом.
В день, когда Дэйну исполнилось пятнадцать, Эдвард взял его с собой в
Город Удовольствий - жилую базу для очень богатых, известную своими казино и
светской жизнью.
Поехали, разумеется, всей компанией. Мистер Боунз оказался грозой всех
столов с блэкджеком во всех казино. Корваллон, Бакувен и Маньют азарта не
любили и почти сразу ретировались в квартал красных фонарей.
Дэйну разрешено было играть в блэкджек, но тысячу кредитов он просадил
быстро, и оставалось лишь смотреть, как Эдвард играет в баккара.
А потом - ледяное шампанское в компании молодых красавиц с экзотическим
цветом волос, и одна из них, милая девушка с длинными розовыми волосами,
отвела подвыпившего Дэйна к нему в номер и посвятила в тайны изощренного
секса.
На следующий день Дэйн понял, что перешел невидимую грань. Его уже не
считали ребенком.
- Ты скоро станешь мужчиной, мальчик мой, и тебе придется работать, как
работают мужчины. Поэтому очень важно, чтобы ты как следует закончил Ческ.
Ты скоро понадобишься мне для работы над строительством корабля.
Дэйн никогда ничего на свете не хотел больше, чем работать с дедом.
- Мы с тобой живем во время, которое принято называть временем перемен. В
нашей Системе пятнадцать миллиардов человек живут в тепличном аду на дне
гравитационного колодца. А здесь двадцать миллионов ведут красивую и
свободную жизнь и считают, что так и будет. Но они чертовски ошибаются,
потому что те пятнадцать миллиардов скоро поднимутся и тоже захотят потрясти
денежное дерево.
- Но почему, дедушка?
- Потому что им деваться некуда. Они вычерпывают ресурсы своей планеты и
начинают приходить в упадок. И постараются нас за собой потянуть, если мы
еще здесь будем.
И Дэйна поставили на работу с новым искусственным разумом (ИР), который
был создан для управления огромным кораблем.
- Это "Основатель", мой мальчик. Он довольно молод, но я и мой отец, и
отец моего отца, мы вложили в него все наше знание и душу. Он хорошо тебя
знает.
- Привет! - сказал "Основатель" мягким мужским голосом.
Под руководством ИР Дэйн изучил почти все аспекты программ семьи Фандан.
- Он хороший парень, настоящий Тигровый Кот, я всегда это говорил, -
хмыкнул Эдвард.
Когда Дэйну исполнилось шестнадцать, Эдвард отвел его в потайную комнату
в подвале замка. Там лежали компьютерные кубы Кунушу, поблескивая метровыми
гранями.
- Ты будешь здесь работать до тех пор, пока не усвоишь самые глубокие
коды и не выучишь их наизусть.
С того самого момента Дэйн вошел в проект. Он стал правой рукой Эдварда и
знал "Основатель" от носа до кормы.
Шли годы, и корабль постепенно достраивали. Заканчивали двигатели и
полностью отладили жилой сектор. Проект приближался к завершению.
А затем, когда Дэйну исполнилось двадцать четыре, все неожиданно
оборвалось - Эдвард открыл новую коробку сигар и взял свою любимую "Зимбу".
Он сидел с Джебедией Боунзом, потягивал джин и смотрел на Большую Медведицу.
Эта сигара обошлась его врагам во много лет напряженной работы, но смогла
обмануть охрану.
Эдвард взял старинную зажигалку американской работы, прикурил и
затянулся. Вдохнув сильный нервно-паралитический яд, спрятанный в маленькой
капсуле на кончике сигары, Эдвард Фандан скончался.
Десятый день третьего месяца 2447 года н.э. База "Фандан-один" на орбите
планеты Уран.
Причиной смерти Эдварда были признаны неполадки его искусственного
сердца. Вскоре после этого личный врач Эдварда оставил практику и поселился
на купленной им вилле на базе "Глаз Оберона". Кроме этого, еще прежде, чем о
смерти принца было официально объявлено, бесследно исчез некий молодой
человек, служащий "Почтовой системы Фандан". Эта тайна никогда не была
официально раскрыта.
Сразу же после похорон Эдварда зашевелились его внутрисемейные враги. Во
главе встала тетушка Агата, которой Дэйн приходился внучатым племянником.
Она пригласила Дэйна к себе на виллу, расположенную в другом конце
Фандан-парка.
- Я теперь старшая в семье, - заявила она Дэйну с порога торжественно, -
и я приостановила действие завещания Эдварда. В жизни не видела более
идиотского и запутанного документа. Придется решать все через суд.
Дэйн в свои двадцать четыре был почти на столетие моложе Агаты и по
наивности полагал, что может опереться на разумные аргументы, хотя дед и
говорил, что на его родственников это не действует.
- Но, тетушка, если вы приостановите действие завещания, у нас возникнут
трудности с финансированием проекта.
Агата сверкнула пластмассовыми зубками, поправила прическу из
имплантированных волос и одернула плиссированную юбочку, едва доходившую ей
до колен, на стройных и гладких после пластической операции ножках.
- Понятное дело, мой мальчик, но ты ведь выкрутишься, правда?
Дэйн вылупился на нее совершенно бесстыдно. Дедушка всегда говорил, что
Агата, Лютер и прочая правящая клика не отличаются умом, но зато щедро
одарены алчностью и коварством. По молодости Дэйн продолжал верить, что
пожилые люди мудрее молодых, однако на этот раз практика показывала
совершенно обратное - как и предсказывал Эдвард.
- Но послушайте, - попытался возразить он, - корабль построен лишь
наполовину, и мы с дедом вгрохали туда немаленькую сумму. Так зачем же
отступать на полдороге?
- Это не мое дело.
- Ведь... - попытался было Дэйн снова, но Агата остановила его властным,
не терпящим возражений жестом.
- Я приняла решение. Ты больше ни гроша не получишь.
Слова эти прозвенели в воздухе, как рассекающий мясо нож. Они означали
конец всего проекта.
- Ни гроша больше. Ты сидишь на шее у семьи уже давно. Хватит с тебя. -
Голос Агаты похолодел и стал жестче.
- Но дед больше всего на свете хотел закончить постройку "Основателя"!
- Эдвард мертв, и его желания умерли вместе с ним.
- Но ведь наследник - я, это написано в завещании.
- Этот документ просто смешон, и семейный суд его отменит.
- Вы не имеете права!
- Не тебе учить меня тому, на что я имею право, а на что нет. Я делаю это
для блага семьи.
Дэйн посмотрел в окно за спиной тетушки Агаты. Там колыхались деревья, но
от этого легче не становилось.
- Подобным шагом вы ставите под угрозу всю нашу семью. Вы не
представляете себе последствия своих действий!
- Ни гроша. Ни капли, клянусь Богом. Только через мой труп! - сверкнула
глазами Агата.
- Да вы ослепли! - взбеленился Дэйн. Он готов был броситься на старуху с
кулаками. - Это же непростительная, ужасная глупость!
Тетушка побагровела.
- Молокосос! Пошел прочь отсюда, с глаз моих. Вон отсюда, пока я...
Не помня себя, Агата схватила свою трость и размахнулась что было сил.
Удар попал по чайному столику, чашка с блюдцем разлетелись по полу
осколками. Дэйн уже пятился к двери, когда Агата завизжала, призывая охрану.
Вот так Дэйн покинул греческую виллу Агаты.
Переправляясь на лодке через озеро, Дэйн поглядывал назад тяжелым,
горящим взглядом.
Значит, против него сплотились старшие крана, и добиться получения
наследства он сможет лишь через гражданский суд, а на это уйдут годы.
Дэйн включил музыку. Виолончель. Вилла Агаты отливала белым, и оранжевые
крыши сверкали, словно бы освещая весь остров. Колыхалась зелень парка,
газон светился изумрудом, и все это было невыразимо грустно.
И Дэйн понял, что запомнит этот момент на всю жизнь, как бы она ни
сложилась.
Между тем лодка свернула в канал и вилла исчезла из виду, скрытая стволом
большого бука на мысу.
"Так что же, все кончено? Эдварда больше нет! - думал Дэйн. - Ну уж нет,
я так просто не сдамся. "Основатель" должен полететь, и надо действовать
немедленно".
Для начала нужно было выкинуть из головы Эдварда, ощутить, что его сила и
уверенность больше не прикрывают спину, что от него остались лишь приятные
воспоминания.
На ум пришло старинное трехстишие - обращение к системе дыхания корабля:
В темноте, где никто
Не услышит зова на помощь,
Каждый дышит тем воздухом,
Который сумеет сам для себя добыть.
После этого события начали разворачиваться стремительно. Дэйну надо было
быстро найти кредит для продолжения постройки "Основателя", а семейный совет
весьма активно ему мешал.
Поскольку завещание не вступило в силу, Замок Фандана было приказано
очистить от его жителей.
В последний момент до Дэйна дошли слухи, что один из слуг Эдварда,
Альтер, долговязый и мрачный малый, служивший Эдварду верой и правдой много
лет, должен быть продан. Поскольку он был клоном работы фирмы Фандан, то не
мог иметь гражданских прав, если они не были ему специально предоставлены.
Разумеется, в завещании Эдварда они предоставлялись, но завещание не
действовало.
Дэйн не мог с этим смириться и, выкупив Альтера, сразу же дал ему права
жителя. Тетушка Агата попыталась этому воспрепятствовать, но перестаралась,
и семейный совет решил дело в пользу Дэйна.
Но с финансированием легче не стало. Завершение "Основателя" требовало
огромных сумм.
Через неделю Дэйну позвонил Джебедия Боунз (с момента похорон они
общались впервые) и предложил встретиться на квартире у его кузины Аделаиды.
У Дэйна было туго со временем. Жизнь его была непрерывным потоком
телефонных разговоров и видеофонных встреч с банкирами и финансистами -
"Основатель" выходил чудовищно дорогим.
Но Джебедии отказать было нельзя - он был ближайшим советником Эдварда.
По периметру станции Дэйн подъехал к району, где жила Аделаида. Там
коридоры секции были оформлены в виде улиц, дома разделяли сады, искусно
подсвеченные зеркалами. На каждом углу росли карликовые буки и лаванда.
Аделаида открыла сама.
Квартира была небольшой - Аделаида не принадлежала к богатой ветви семьи.
Она приходилась Дэйну четвероюродной сестрой по линии Фанданов с Марса и
была знакома с ним уже три года, с тех пор как начала работать в проекте
"Основатель". Аделаида неплохо разбиралась в финансах, а так как в центре
проекта Эдвард поставил Дэйна, им не раз приходилось работать вместе.
Аделаида выглядела как типичная Фандан: высокая блондинка норамского
типа, с небольшим носом и широко расставленными голубыми глазами. Некоторые
из старейшин семьи называли этот тип "Миннесотский Фандан".
Квартира Аделаиды была обставлена по минимуму, ничего лишнего: несколько
низких кресел, тахта, небольшой белый столик. Полки ломились под тяжестью
магнитофонных записей, распечаток, справочников и прочего в этом роде.
Джебедия Боунз поднялся с кресла и приветствовал Дэйна:
- Рад видеть тебя, мальчик, надеюсь, ты не согнешься под тяжестью.
Дэйн не был в этом уверен.
- Ты хотел встретиться со мной, Джебедия?
- Да, малыш, твой дед оставил мне кое-какие распоряжения насчет тебя. Он
был дальновидным человеком, но ты, я думаю, это сам знаешь.
Дэйн кивнул:
- Ты прав. Хотел бы я в этом походить на него. Мне даже в голову не
приходило, что дойдет до такого.
Боунз улыбнулся, и его немного вытянутое лицо стало покруглее.
- Ты имеешь в виду Агату и Лютера?
- Да. Пройдут годы, пока я доведу дело до гражданского суда, а в семейном
суде все козыри у них на руках.
- Нелегко тебе будет без семейных денег, это точно, но на самом деле все
не так плохо. Эдвард предусмотрительно оставил для тебя часть денег в моем
банке. Номера счетов я могу передать прямо сейчас.
- Спасибо, Джебедия.
- Там не меньше двадцати миллионов.
- Всего-то?
Джебедия саркастически усмехнулся:
- Тебе не хватит на булавки?
Дэйн рассмеялся. Джебедия стал серьезен:
- Брось ты этот корабль, малыш, и живи в свое удовольствие. Двадцати
миллионов тебе хватит на всю оставшуюся жизнь.
В ответ Дэйн сверкнул глазами, совершенно как Эдвард.
- Джебедия Боунз, - сказал он, очень точно подражая манере Эдварда, - я
закончу строить этот корабль, даже если в конце сдохну.
Джебедия снова улыбнулся:
- Хорошо, очень хорошо, мой мальчик, Эдвард не ошибся в тебе. Ты упрямый
и сильный мужчина. Я всегда именно так о тебе и думал, не знал только, что
ты настолько упрям. И это очень хорошо, так как у меня есть еще одно
поручение от твоего деда.
- Выкладывай.
- Мне поручено задать тебе один вопрос.
- Слушаю.
- Куда ты уже успел вложить деньги?
- У меня сорок привилегированных акций "Фандан Банк Контрол" плюс
собственный портфель обычных акций. Потом - облигации и векселя, небольшая
площадь на тридцать четвертой палубе, космическая лодка и небольшая
транспортная компания "Дэйнз Тагз". Я купил ее, когда мне было восемнадцать.
Доход, конечно, не бог весть какой, но зато развлекся.
Боунз закатил глаза, как будто бы мысленно просматривал про себя список
компаний.
- Да, все правильно. Итого имущества примерно на полмиллиарда. Кроме
того, могу сказать, что Эдвард незадолго перед смертью обеспечил тебе пост в
нескольких фондах. Но это не то, что нам нужно. Мне было поручено спросить
тебя о холдинговых компаниях.
- Кроме "Фандан-банка", мне ничего в голову не приходит. Хотя есть еще
такая компания, как "Сбережения Внука". Когда мне исполнилось шестнадцать,
Эдвард основал ее для меня, и это была моя первая компания. Но она только
держит титулы нескольких подставных фирм. Я помню, что мы покупали и
продавали всякие дешевенькие акции, но уже несколько лет туда не заглядывал.
Лицо Боунза вдруг засветилось.
- Ага! Вот то, что нам нужно. "Сбережения Внука", говоришь? Я думаю, тебя
удивит, что я, который знал дела твоего деда как никто, даже никогда не
слышал о подобной компании. Ну-ка, дай-ка мне индекс!
Дэйн сверился с записью на наручном компьютере и выдал Джебедии номер.
Аделаида через терминал сразу же вышла в сеть, и Боунз запросил центральную
базу данных.
Все оказалось очень просто. "Сбережения Внука" была холдинговой компанией
и владела контрольными пакетами еще нескольких компаний. В обеих
"Сбережениям Внука" принадлежало сто процентов голосующих акций.
Одна из них, "Ланселот Инвестмент", фактически не существовала, то есть
имела лишь счет и печать, другая же, "Фарстар Корпорейшн", владела еще
несколькими компаниями.
- Очень интересно, - сказал Боунз, - видна рука Эдварда. Да будет тебе
известно, название "Фарстар" я тоже слышу впервые. Посмотрим, что дальше.
Он еще пощелкал клавишами.
Многие из компаний, которыми владела фирма "Фарстар", фактически не
существовали. И почему-то они были названы именами рыцарей Круглого стола.
Например, "Мерлинз Инвестментс" владела четырьмя компаниями, одна из которых
вела в целый лабиринт других. Постепенно холдинговые компании сменились
проектными и производственными.
Наконец Боунз поднял глаза от монитора:
- Ага, так вот в чем дело!
Дэйн и Аделаида склонились к нему и увидели на экране разветвленную сеть
из сорока двух компаний.
- Что-то я не вижу здесь ничего толкового. Это все мелкие проектные
конторы на базе "Глаз Оберона".
- А вот это видишь? - показал Боунз.
- "Рамус Реолоджикал Айсиз"?
- Да. Знакомое название. Они поставляют сверхлед для жилого яруса
"Основателя".
- Для корабля! - не удержался Дэйн.
- Ого! - подхватила Аделаида. Ее пальцы застучали по клавишам. Сеть фирм
расширилась.
- "Электро-Рео А.С."! - закричал Боунз, указывая на свежепоявившуюся на
экране компанию. Дэйн от удивления даже сел.
- "Электро-Рео" - наш основной поставщик льда уже много лет.
- Ты, конечно, удивишься, но все эти компании твои.
Боунз показывал на экран, где появлялись все новые и новые компании.
- Все они - подрядчики по "Основателю", если я правильно понимаю, -
сказал Дэйн неуверенно, не осознав еще до конца, какую аферу провернул
Эдвард.
- А что это значит? - спросила Аделаида.
- Это значит, что я владею всем необходимым для постройки корабля, кроме
спутника "Фандан", который принадлежит семейному банку. Теперь только нужно
перенаправить финансирование, и больше препятствий не предвидится.
Дэйн ощутил, как снова оживает великая цель, а с ней - силы.
- Это значит, что мы можем достроить корабль!
Вдавленный в сиденье стула, в трусах, небритый, Дэйн спал. Спал, потому
что не спать уже не мог. Он забыл на время о полудюжине экранов, на которых
мелькали цифры: отчеты с денежных рынков Солнечной системы - от "Токио
Никкеи" до "Луна-Нет" и "Белтвайда". Всплескивали столбики гистограмм -
финансовый пульс человечества.
Дэйн видел сны, и сны эти переплетались с реальностью и поэтому казались
более яркими, будто настоящими. Вот он идет по пляжу с винтовкой в руке,
топчет розовый песок. Над ним - небо серебряно-голубого цвета. Подносит
винтовку к плечу. Сквозь прицел видит самого себя, Аделаиду, Мелиссу, Тоуба
Берлишера, все они говорят по телефону.
Картинки на экране стали четче. В перекрестии прицела аналитические
программы обрабатывают вероятности. Прибой с рынков разбивается о песок
волнами цифр.
Они работали круглые сутки, делая деньги, выискивая кредиты, лишь бы
только сохранить "Основатель". Они работали как машины, сонные машины с
металлическими лицами и глазами, светящимися изнутри зеленым.
Проблема была проста: без доступа к огромному кредиту Эдварда нужные для
работы по-настоящему крупные займы было не получить.
В то же время "Основатель" находился на орбите Урана и поглощал кредиты с
жадностью огромной межзвездной свиньи, глотая шести-семи-шачные числа с
каждой поставкой материалов.
Лица. Фанданы. Перед Дэйном проплывали те, кто заседал в финансовой
компании Фанданов. Их глаза смотрели на него с насмешкой. Вопросы звучали в
ушах громогласно и продолжительно, будто эхо в лесу.
"Какие гарантии, что этот корабль будет летать так быстро, как вы
обещаете? Что это еще за профессор Борвик? А, это тот сумасшедший, которого
выгнали из Физического Института Марса? Почему выгнали? Да потому, что никто
никогда в его теории не верил".
Лицемеры! Они вспомнили участников древней экспедиции на Тау Кита.
- Они только через триста лет там окажутся!
- Только те, кто переживет размораживание. Дэйн во сне пытался спорить:
- Но ведь пограничные планеты везде имеют колонии. Пускай небольшие, но
они существуют.
- Там нет землеподобных миров. В пределах срока человеческой жизни.
- Но у нас новые двигатели, мы сможем достичь большей скорости, чем
прошлые экспедиции. Вершители судеб начинали веселиться:
- Они взорвутся. И мы увидим большую вспышку где-нибудь на расстоянии в
полсветовых года отсюда, как было с японским кораблем в двадцать третьем.
- Очень грустно, правда, но наука далеко шагнет вперед, не правда ли,
Дэйн? Столько человеческой плазмы в спектре!
Дэйн во сне затряс головой. Он захотел крикнуть им, что они идиоты, что
они слепы, что им конец. Но они все исчезли, их лица уплыли прочь, будто
цифры на блестящем экране.
Появился Эдвард в черном костюме. Он сидел на террасе, и за его спиной
колыхался парк. Эдвард только что показал Дэйну секретные доклады из
Внутренней Системы, с древней Земли.
- Мы там держим агентов, лишь слегка похожих на людей, мой мальчик. Дэйну
четырнадцать.
- А что такое Ганг ан Бу, дедушка?
- Общественное бюро безопасности. Оно стоит во главе Внутренней Системы.
- А кто они?
- Они все из Социального Синтеза.
- А что это, Социальный Синтез, за что ты их так ненавидишь?
- Они убили моего отца, мальчик. Просто выбросили его вместе с женой в
воздушный шлюз их собственного дома - вот так.
Эдвард щелкнул пальцами прямо перед лицом Дэйна.
- Но почему?
- Они назвали его врагом Синтеза, вот почему.
- А кто такие враги Синтеза?
- Это ты, мой мальчик, и каждый, кто дышит кислородом, любой человек.
Теперь твой ход. Мой слон напал на твоего коня.
Шахматы неожиданно уступили место другим воспоминаниям.
Эдвард сидит в черном дубовом кресле с черным котом Немо на руках.
- У нас есть только один шанс. И время ограничено. Если слишком долго
ждать, они возьмут систему Урана под политический контроль, и мы уже этот
шанс не используем.
- Да, дед.
- Ты должен спасти нашу семью от них самих. Меня они слушать не станут,
кроме того, мне недолго осталось, но ты сможешь закончить мое дело. Они не
хотят смотреть в глаза правде, но однажды утром они проснутся и обнаружат,
что каждый их вздох, каждое слово контролируются Ганг ан Бу.
И тогда на экране монитора, хитро спрятанного в полированной каштановой
столешнице, Эдвард показал ему, как работает Мировое Правительство - система
власти на Земле. Потом вызвал график, на котором было видно, как
политическая сеть Земли захватывает Луну, затем - Марс, перепрыгивает на
систему Юпитера, заливает города на Сатурне и подходит к самому Урану.
Дьявольские нити этой паутины сходились в Новом Багдаде и Пекине.
Дэйн никогда этого не забудет.
Неожиданно сон прервался. Кто-то сильно тряс Дэйна за плечо. Альтер.
- Проснитесь, молодой хозяин. Через несколько минут у вас встреча. Я дал
вам спать до предела возможного.
- Спасибо, Альтер.
Он никак не мог отучить Альтера от укеренившейся привычки называть его
"молодой хозяин", хотя и убедил старика принять свободу.
Дэйна ждал кофе, дымящаяся сладкая чашка. Он с удовольствием сделал
несколько глотков.
Собрание проходило в офисе Дэйна, в самом сердце финансовой группы
"Основателя". Собрались в обычном составе - Аделаида, мистер Боунз, Тоуб
Берлишер и Мелисса Фандан-Согоров, из марсианских Фанданов, сумевшая
довольно быстро подняться по служебной лестнице вслед за Дэйном.
Люди были невеселы. В воздухе висела грусть. Дэйна не покидало ощущение,
что они выиграли все битвы и проиграли войну.
Дэйн вытащил бутылку водки из холодильника и налил всем, даже мистеру
Боунзу, который пил только в исключительных случаях.
Хорошего тоста никто не придумал.
Мелисса осушила все одним глотком и аккуратно поставила бокал на стол.
Марсиане - всегда марсиане, подумал Дэйн. Сильна в них наследственность
древних русских.
- Итак, что дальше? - сказала Мелисса.
- Я боялся услышать этот вопрос именно от тебя, - ответил Дэйн.
- Кто-нибудь все равно спросил бы.
- Похоже, что мы влипли. - Дэйн поиграл бокалом. Водка хотя и приподняла
его настроение но не настолько, чтобы взбодрить остальных. Однако делать
было нечего.
- Подходит срок по контрактам на поставку суперльда и гравитационных
щитов, - печально произнесла Аделаида, глядя в угол комнаты невидящими
глазами.
- Да, совершенно верно, - поддержал ее Берлишер, - документы пришли еще
вчера.
- И скоро придется вносить в Хонг-банк процент по очередной ссуде.
- Нам на эго не хватит, - заметил Боунз.
- Да и не найдем мы столько, откровенно говоря, - вздохнул Дэйн и налил
себе еще водки. - Ладно, хватит ныть, - оборвал он наконец эту церемонию и
широко развел руками. - Слушаю ваши предложения.
Мелисса, как всегда, была первой.
- Пиратство. Осталось только нарисовать флаг с веселым Роджером - и во
Внешний Пояс.
- Пиратство? - удивился Дэйн. - Тянет на подвиги дедушки Комптона? Боунз
фыркнул:
- Неплохая идея.
- Так мы сможем достать большие деньги, - гнула свое Мелисса.
- Но для этого необходим хороший корабль.
- У тебя, по-моему, "Комптон Фандан" где-то на орбите Оберона?
- Совершенно верно, Аделаида.
- Должен вам заметить... - начал было Тоуб.
- Да, мистер Берлишер? - подчеркнуто вежливо спросил Дэйн.
- Дело рискованное.
- Да, - вздохнул Дэйн, - вы, как всегда, правы. Ну а если нам все-гаки
удастся ограбить несколько кораблей, что мы будем с этого иметь?
- Один-два макроса, - ответила Мелисса.
- Этого мало. В таком случае риск не оправдан. Чтобы закончить
"Основатель", нам не хватит, а кроме того, существует полиция Системы...
Мелисса не нашлась, что ответить.
- Ну, я только предложила. Настала очередь Тоуба:
- А почему бы нам не обратиться в судебную комиссию по завещаниям? Ты -
назначенный наследник Эдварда, завещание у тебя. Потребуем его экспертизы.
- Суды, - потеребил губу Дэйн. - Получить обратно все деньги Эдварда, и
нам на все хватит и еще останется. Так в чем же дело, Тоуб?
Берлишер замялся.
- Ну, - его красное от природы лицо стало еще краснее, - мы потеряем
время.
- Точно, пока мы доведем мою семейку до суда, пройдет три года.
- Не самое лучшее предложение, - завершила Аделаида.
- У тебя есть идеи получше, Адди?
- Да. Мы ведь знаем, что ГБ не даст суду Системы решить дело в твою
пользу. Или затянет дело на десятки лет. Мне кажется, придется всем дружно
постоять на паперти.
- На паперти, великолепно! - воскликнул Дэйн и воздел руки к небу.
Мелисса осушила второй бокал водки.
- Может быть, пойти к Кемпонгам, - предложила Аделаида, - и попытаться
присоседиться к деньгам Зайбатсу?
- Можно попробовать. Ничего не получим, но попробовать можно.
- А я думаю, у нас неплохие шансы.
- Неужели?
- Пятьдесят на пятьдесят. Они только что умудрились избавиться от
норамских облигаций, как раз перед началом кризиса пятидесятилетнего цикла.
У них полно ликвидных активов, и Дир Кемпонг настроена дружелюбно - я с ней
говорила.
Дэйн кивнул:
- Ты все правильно говоришь, но есть одна проблема. В прошлом месяце
собиралось политбюро в Новом Багдаде. Кладуса Менгета списали, и теперь на
его месте Лю Дзонг. Кроме того, в нижнее политбюро были недавно выбраны
несколько экстремистов, вроде Вая и Гозолова.
- Менгет исчез?
- Да, последний сторонник умеренности.
- А как это случилось?
- Лю Дзонг пристрелил его.
Лица присутствующих помрачнели. Информация шла от секретного агента
Эдварда - "крота" в Мировом Правительстве.
- Оптимор? - подняла брови Аделаида. Дэйн не ответил.
- Теперь они попытаются остановить постройку корабля, - сказала Мелисса.
- Разумеется, - еще раз приложился к бутылке Дэйн, - так что, боюсь,
обычные банковские каналы теперь не для нас. Вай курирует отдел ГБ по
внешним мирам. И Кемпонги не решатся нам помочь.
В воздухе повисло унылое молчание.
- Но думаю, у нас есть выход. Не самый лучший, правда, но есть.
Присутствующие засверлили глазами Дэйна, чувствуя, что сейчас он достанет
из рукава козырную карту.
- В Системе есть богатые бандиты, как есть и богатые банкиры. Поскольку
мы не можем получить деньги от банкиров, придется обратиться к бандитам, - с
этими словами Дэйн глотнул еще водки.
- Ты о ком это? - подал голос Боунз.
- О Халифи.
На лицах присутствующих отразилось удивление, граничащее с шоком.
- Но они же... - Аделаида подыскивала слово.
- Пираты, нарушители закона, парии, - ты это хотела сказать? Но кроме
всего прочего, они весьма богаты.
- Так ведь они же заклятые враги клана Фанданов, особенно Мерцик и этот
его сумасшедший сынок Тарик.
Дэйн согласился:
- Уж конечно, не к Мерцику я буду обращаться. Что касается Тарика - он и
верно бешеный пес, но я кое-что о нем знаю. Думаю, мы его нейтрализуем.
- Тогда кто, черт побери? - буркнул Боунз, которому претила сама мысль
вести дела с давними врагами.
- Лично Ибрагим Халифи.
- Но ведь, - неуверенно произнесла Мелисса, - его в последние десять лет
никто не видел.
- Вопрос в том, жив он или нет, - сказал Боунз.
- Он жив и, более того, согласился встретиться со мной.
Все были просто ошеломлены, недоумевая, как Дэйну удалось добраться до
верховного шейха клана Халифи.
- Каким образом? - выдохнула Аделаида.
- На удивление просто. Я обратился к принцу Расу Ордеру, который любит
повеселиться. Ярмарки, казино, да что угодно, лишь бы дома не скучать. Раса
Ордера я помню еще по Ческу, мы были друзьями. Оказывается, старина Рас
теперь работает на Ибрагима. И поэтому я попросил старинного приятеля
организовать мне встречу с шейхом. Ибрагим согласился.
- И он хочет нас видеть? - спросила Аделаида.
- И когда мы едем? - поинтересовалась Мелисса.
- На десятичасовом шаттле. Мы договорились с Расом встретиться в зале
прибытия Римал-Сити через пятьдесят часов.
Пески Римала, разгоняемые искусственными ветрами, дымились вихрями по
гребням дюн. Имитатор солнца висел огромным светящимся кругом прямо
посередине "неба". В этой пустынной декорации ветер был неожиданно влажным и
нес запах близкого леса, охотничьего заказника. Оттуда доносились выстрелы -
охотники отстреливали специально выведенных кабанов, львов и оленей.
Стреляли низкоскоростными пластиковыми пулями, но заряд был такой, что при
каждом выстреле раздавался оглушительный хлопок.
Стрельба то и дело переходила в канонаду - это загонщики выгоняли на
охотников новую дичь.
Они скакали на красивых арабских лошадях, предоставленных Расом Ордером,
ехавшим впереди рядом с Дэйном. Иллюзия была полная. Если бы не идеально
круглое "солнце", можно было поклясться, что группа едет по песку планеты, а
не внутри хрупкой оболочки обитаемой станции из силового льда. Халифи этот
пейзаж обошелся в немалые труды.
Впереди за дюнами показалась отлично сделанная березовая роща. Над ней
пикировали ястребы, бьющие поднятых загонщиками голубей. Вспыхивал на солнце
дождь белых перьев.
Вслед за Расом Ордером и Дэйном ехали Аделаида и Мелисса на одинаково
великолепных арабских конях, потом - раскрасневшийся толстяк Берлишер на
смирной серой кобыле. Завершал процессию Амеш, телохранитель семьи Халифи,
молчаливая семифутовая башня геркулесовских форм на огромном жеребце с
примесью крови тяжеловозов. От Дэйна потребовали оставить Альтера на шаттле
- охранники других семей на базу Халифи не допускались. Без Альтера Дэйну
было слегка неуютно. Никто не знает, насколько можно доверять этим Халифи -
они системного соглашения не подписывали и дипломатического протокола не
придерживались.
Но если Дэйну было неуютно, то мистеру Берлишеру было куда хуже.
Во-первых, он никогда раньше не ездил на лошади. Выяснилось, что это
труднее, чем кажется, хотя его кобыла была в хорошем настроении, рада была
после тесной конюшни свободе и движению в сторону воды, которую она впереди
чуяла. Эта радость проявлялась в попытках перейти на рысь, отчего у Тоуба
каждый раз подпрыгивало сердце.
А молодые Фанданы, как он хмуро про себя заметил, умели ездить верхом, и
опыт у них был. Это еще раз напомнило ему, какая между ними грань. Они -
члены семьи, часть ее, защищенная неимоверным богатством и властью. Он -
просто выпускник средней школы, пусть и отличник.
Процессия начала взбираться на подветренную сторону большой дюны, и Тоуб
обеими руками вцепился в луку большого ковбойского седла. Подъем длился
долго. С вершины открывался вид через весь Римал до зеленой границы леса.
Снова донеслась ружейная пальба. Берлишер оглянулся в изумлении. Чтобы
соорудить подобную пустыню, инженеры Халифи иссушили двадцать квадратных
миль своей базы, и посередине этой сухой зоны стояли дюны - пятьдесят
гребней белого песка, пересыпаемые искусственными ветрами на две мили в обе
стороны.
И в это причудливое место съезжалась вся элита семьи Халифи - только
мужчины - кататься верхом, охотиться с соколами и сидеть в традиционно
черных арабских шатрах, занимаясь торговлей лошадьми и прочими достойными
мужчин делами.
- Как это они так живут? - спросил Тоуб у Аделаиды, чтобы не услышал Рас
Ордер.
- Наш образ жизни они не признают, Тоуб. И живут, как сами хотят. В их
семье политические права есть только у мужчин.
- Но в городе Халифи полно другого народу. Чисто арабским его никак не
назовешь.
- Многие из этих других хотели бы убраться отсюда, если бы могли.
Процессия двинулась дальше, и вскоре показался ряд черных шатров среди
пальм. Всего их было двенадцать. Перед шатрами вокруг оливково-серого
грузовика столпились люди в белой одежде слуг.
Тоубу показалось, что он очутился в какой-то древней эпохе дикарской
прихоти и королевской эксцентричности.
На ровной дороге после дюн кобыла Берлишера в предчувствии воды радостно
рванулась рысью.
Тоуб не мог ее сдержать и впереди всех влетел в лагерь; кобылу со смехом
поймали под уздцы слуги. Взмокшему Тоубу помогли выбраться из седла и
проводили к шатру Ибрагима.
Ему пришлось ждать у входа, пока подъехали и спешились остальные.
Принц Рас Ордер не смог сдержать неопределенного хмыканья по поводу
искусности Тоуба в верховой езде. Фанданы в этом ничего забавного не
заметили. Глядя на выражение лица Аделаиды, Тоуб готов был провалиться
сквозь землю.
Внутри шатра стоял платиновый трон, украшенный изумрудами и рубинами, и
на нем восседал древний Ибрагим. Пол вокруг трона был устлан черными
подушками. В кондиционированном воздухе ощущался запах роз и крепкого кофе.
В полумраке за троном едва можно было разглядеть слуг и огромных
рабов-телохранителей, голых по пояс и с золотыми обручами на бицепсах.
- Добро пожаловать. - Ибрагим чуть склонил голову. На губах его играла
легкая улыбка. Остро и проницательно смотрели черные глаза старика, и в них
мерцали искры. Говорили, что Ибрагиму уже век с четвертью, но разум его был
тверд и ясен.
- Благодарю, Халифи-бей, - ответил Дэйн. Их с Расом Ордером усадили подле
трона. Места для остальных отвели намного дальше, так что они еле могли
слышать разговор.
- В тебе нет арабской крови, друг мой, - улыбнулся Ибрагим, - поэтому я
опускаю ритуалы и пышные приветствия, столь принятые в моей семье. Но на
кофе я все же настаиваю.
Принесли чашечки с горьким черным напитком. Тоуб посмотрел, станет ли
Дэйн пить. Дэйн не пил. Чашку он принял, но и только.
Заметив это, Ибрагим неопределенно хмыкнул и демонстративно отпил из
своей чашки.
- Понимаешь, - повел он в воздухе высохшей рукой, - кофе не повредит
Фандану, если пить его в шатре Халифи.
В ответ на эту шуточку из тени раздался приглушенный смех, и Ибрагим
щелчком пальцев восстановил тишину, но у него самого на губах мелькнула
ехидная улыбка.
Дэйн отпил глоток и поставил чашку.
Ибрагим кивнул. Да, это настоящий Фандан, совсем как Эдвард был когда-то.
Но беспокоиться нет причин. Позиция Ибрагима неприступна.
- Итак, Дэйн Фандан приехал навестить меня, врага своего родоначальника.
Очень интересно. Точно как говорят у нас: "Все заблудившиеся лошади находят
дорогу домой, даже те, которых там и не ждут". - Ибрагим отпил еще кофе и
продолжил:
- Конечно, я внимательно следил за твоей карьерой, друг мой. Я знаю, что
дед сильно заботился о твоем образовании.
- Это так, - кивнул Дэйн.
- А тогда ты без труда усвоишь некоторые сведения по истории
человечества. Черные глаза сверлили насквозь.
- Я постараюсь.
- В этой истории прогресс всегда двигали небольшие группы. Обычно в них
собирались отверженные, выброшенные за борт, ненавидимые всеми остальными.
Ты согласен?
- Да.
- Очень хорошо. Все самые великие и процветающие культуры начинались с
периферийных групп, выживших на окраинах цивилизации. Вспомни древних
греков, или раннеисдамских арабов, или колонистов Америки. Во всех этих
культурах люди ради успеха рисковали жизнью. Чтобы добиться величия, надо
поставить на карту все - это трюизм.
Ибрагим остановился, кивнул, будто продолжая сам с собой какой-то
разговор, и неожиданно заговорил снова:
- И сейчас, мой юный друг, ты почти отверженный.
Дэйн обнаружил, что не может отвести глаз.
- Тебе ведь нужны деньги, и много. Дэйн молчал. Ибрагим улыбался.
Прямолинейная порода эти Фанданы. "Сделано компанией Фандан" - точное для
них клеймо. Инженеры, банкиры, строители и ни одного художника или
музыканта. Олухи белой расы. "Сделано компанией Фандан" - это будет их
эпитафией. Молчание нарушил Ибрагим:
- Так или иначе, передо мной стоит сложная задача. Надо ли вступать в
твой проект, рисковать капиталом и жизнью ради прыжка в неизвестность?
Дэйн наконец подал голос:
- Дед говорил, что у вас есть наши разведданные, так что вы полностью в
курсе.
- Да.
- Тогда вы знаете, что это только вопрос времени.
Ибрагим пожал плечами.
- Все правильно. Только вот некоторые считают, что надо вкладывать деньги
в оружие, и тогда мы сможем защитить себя.
- Мы не можем драться с землянами, и вы это знаете. Мы проиграем, потому
что нас изнутри разъест гниль Ганг ан Бу. Страх перед ГБ сдерживает нас уже
сейчас.
- Но можно сделать очень сильное оружие, направленное против самой Земли.
- Сомневаюсь, что это ваше еще невыдуманное оружие сможет уничтожить
системы лазерной защиты. Да еще так быстро, чтобы главный флот Земли не
успел подойти к нашей Системе - иначе нам придется капитулировать. И вообще
этот вопрос чисто теоретический. Страх перед ГБ не даст нам вооружиться.
- Ну и где же наша единственная возможность? - усмехнулся Ибрагим. Он
знал, что все это правда.
- Мы должны достроить корабль и бежать. Это наш единственный шанс.
Второго корабля не будет.
Повисла продолжительная пауза. Десять секунд. Пятнадцать.
Ибрагим оценил момент. Время настало. Халифи правили в своей системе. Но
пора было идти дальше, навстречу предназначению. В межзвездной пустоте они
будут править целыми мирами.
- Возможно, ты прав, юноша.
В черных глазах Ибрагима мелькнули искры, но неизвестно, что они значили.
Шейх хлопнул в ладоши, чтобы подали еще кофе.
- А скажи мне, окупился твой последний маневр на белтвайдском рынке?
Дэйн пожал плечами, чтобы голос не сорвался. Но колебался только
мгновение.
- В общем, вполне. Откуда старый хрыч узнал? Ибрагим усмехнулся снова:
- Кое-кто из нас здорово нажился на этой панике.
Теперь стало понятно, кто на прошлой неделе обрушил водяной рынок,
отвечая предложением на их спрос!
Аделаида, Тоуб и Мелисса обменялись угрюмыми взглядами. Мелисса
вспыхнула. Секретность - ее забота, и похоже, она проглядела агента Халифи.
- А еще ты недавно прикупил пять процентов акций компании "Каллисто Крио
Бакто".
Ладно. Хватит. Дэйн поставил чашку на блюдце.
- Похоже, вы много знаете о моих делах.
- Да, молодой человек. Знать такие вещи - моя работа. Но все же для моего
удовольствия расскажи мне сам.
Дэйн посмотрел в упрямые старческие глаза. И уступил.
- Да, мы действительно купили пять процентов акций. Они создали новый
штамм, и это дает коренное улучшение эффективности работы со льдом.
- Я это знаю. Дело в том, что я решил купить эту компанию целиком. Видишь
ли, мы вложили много денег в генетику штамма "Макретериал". И этот новый
продукт может нам испортить дело. Я уже скупил ККБ на сорок шесть процентов,
теперь я хочу получить твои пять, и тогда мы этот новый штамм прикроем.
Дэйн выдержал борьбу с собой.
- А что я получу взамен? Ибрагим вновь улыбнулся, и глаза его были так же
непроницаемы.
- Наше хорошее отношение. И определенную финансовую поддержку. Вместе мы
сможем закончить твой корабль.
- Должен вас предупредить, Халифи-бей, что в этом случае "определенная
финансовая поддержка" окажется очень немалой.
- Ты скоро узнаешь, что у нас глубокий кошелек, мой юный друг. Кредит -
не проблема, в этом можешь на нас рассчитывать.
Они пожали друг другу руки, и Дэйн почувствовал, что кладет голову на
гильотину. Оставалось ждать, когда упадет нож.
Дворец Азрак был архитектурным чудом. Мраморное здание с четырьмя
парящими башнями, а на них - небесного цвета купола. Они окружали
центральный купол, тоже крытый голубой черепицей, и весь изящный ансамбль,
казалось, летел. О красоте дворца ходили легенды, и не зря "Левенук
синтропик дайджест" включил его в "Семьдесят великих зданий".
В знак высокой чести Ибрагим устроил для Дэйна Фандана прием на
окружающей дворец террасе, откуда открывался отличный вид на верхнюю палубу
Римал-Сити. В искусственном вечернем освещении купола мечетей по всему
Рималу были очерчены оранжевым ореолом. Золотые лучи подсвечивали деревья
парков и отражались в окнах небоскребов.
На террасе стоял гул. Гости ходили туда-сюда по голубому паркетному полу,
на котором арабской вязью были выгравированы полуметровыми буквами слова из
Девяносто третьей Суры Корана.
Не сиротой ли Он нашел тебя,
И - приютил?
Не блуждающим ли Он нашел тебя,
И - на прямой путь постановил?
Ибрагим восседал в углу на огороженном веревками троне под охраной
гиганта Амеша - воина-невольника. Его беседы удостаивались лишь избранные
гости.
Дэйн со свитой предавались развлечениям. На всех были надеты пиджаки из
традиционной для Фанданов зеленой ткани, серые брюки и белые туфли.
Дэйн заметил, что на стенах, потолке и полу написаны одни и те же фразы,
и спросил Раса, о чем они. Тот перевел с легкой и хитрой усмешкой. Дэйн
понял сразу. Он должен был считать себя здесь просителем.
Да, здесь, на базе Халифи, за зелеными пиджаками власти не было. Мало кто
здесь не знал о недавней смерти Эдварда и о приостановленном завещании. У
Дэйна трудности с семьей, его грандиозный проект под угрозой срыва, и, может
быть, о нем скоро и помнить не надо будет.
И все же внезапное приглашение Ибрагима собрало большую толпу сливок его
королевства. Здесь были брокеры водяного рынка, биржевики, банкиры и дилеры.
Одеты все были официально: строгий темный костюм с белой рубашкой и ярким
полосатым галстуком, английские туфли на толстой подошве, со шнуровкой и
тупыми носками.
Женские наряды не отличались разнообразием: длинные темные облегающие
платья, с намеком на строгость. Модные разрезы снова поднялись выше колена,
создавая проблемы для пожилых дам - тех, кому за восемьдесят, но все еще
выглядящих на сорок. Бедра и ягодицы первыми сдавались под натиском времени,
несмотря на все искусство пластической медицины.
Рас и Дэйн держались вместе - искали кредиты для "Основателя". Реакция
гостей была сложной - смесь заинтересованности и опасения с большей или
меньшей примесью любопытства.
Главной новостью было возвращение Ибрагима в Римал после десяти лет
затворничества.
Десять лет в укрытии, а теперь он бросает вызов Ганг ан Бу. Все знали,
что независимые космические экспедиции не приветствуются.
Прием был для базы событием месяца, и говорить о нем будут еще долго.
Каждый хотел быть замеченным. Если Ибрагим вскоре сгорит ярким пламенем,
можно будет сказать недоверчивым друзьям: "Я там был".
И в то же время те же люди смертельно боялись растущей угрозы, исходившей
от тайной деятельности Ганг ан Бу.
В результате Рас и Дэйн провели вежливые и уклончивые беседы с банкирами
Ниппона, принцами Халифи, миллиардерами - королями льда, и даже с Дир
Кемпонг, королевой банка "Кемпонг Йин Хэнг" - самого большого на Внешних
Мирах.
Сплетни об Ибрагиме пользовались значительно большим успехом, чем
рассказы об "Основателе". Вежливо выслушав Дэйна, собеседники для приличия
задавали несколько вопросов, а потом замолкали, явно не желая продолжать
разговор. Многих поначалу подкупало предложение Дэйна бежать из Солнечной
системы. Этим людям все время кто-то пытался что-то продать - как правило,
кучу скучных цифр. В предложении Дэйна была хотя бы романтика.
- Новый Мир, новая Земля, всего в четырех годах пути!
Идея убежать от проникающей повсюду руки Мирового Правительства жила во
многих умах. Страшное слово "налоги" всплывало в разговорах все чаще и чаще.
Люди распродавали имущество и уходили через неосвоенный космос в систему
Нептуна. До Нептуна и Тритона было так же далеко, как и до Земли, и там
богатые могли несколько дольше не думать о налогах. Может быть, даже всю
жизнь.
Но власть правительства Земли подбиралась к этим людям все ближе и ближе,
и они это знали. Агенты Ганг ан Бу проникали повсюду.
И был еще риск в самой попытке к бегству. Да и будет ли на Нептуне
свобода от ГБ? И если да, то надолго ли?
Правда, говорили, что у Ганг ан Бу начались трудности с вербовкой
информаторов в администрации Халифи. В деле шпионажа Халифи разбирались. И
беспощадны они были не менее самого ГБ.
Зато ГБ наводнило агентами нижние палубы, а где же еще набрать хороших
слуг? И гордое чувство независимости от Земли и страшного Социального
Синтеза начинало таять.
Ибрагим решился бросить вызов ГБ, и кое-кто предположил, что сжигающая
Халифи мания величия толкнула его стать еще одним великим шейхом.
Возмутились те, кто больше всего боялся.
- Ему бы сидеть, где сидел, и лошадей разводить - это он по-настоящему
любит.
- Помимо того, чтобы трахать маленьких мальчиков.
- Ну, это только слухи.
- Это чистая правда. Он курит с ними гашиш, а затем делает то, что у них
считается естественным.
- Ну, не надо быть таким подозрительным. Ибрагиму, говорят, уже сто
тридцать семь. Вы не хуже меня знаете, что половая функция столько не
сохраняется.
- Да, он уже со смертью целуется, а заодно и нашими жизнями рискует.
Настроение было мрачное, а светская болтовня - пустой.
Дэйн и Рас ушли наконец от последней группы богатых инвесторов -
добытчиков льда с Миранды. Дэйн был подавлен. Никто не клюнул.
- Ты слишком нервничаешь, - улыбнулся Рас. - Все это не для того, чтобы
добыть деньги, а чтобы показать, что Ибрагим тебя финансирует. Что ты под
его защитой.
- А под чьей защитой сам Халифи-бей?
- Он вполне может сам себя защитить, вот увидишь, - рассмеялся Рас. -
Кроме того, ему нравятся подобные идеи, ведь он по образованию инженер и
когда-то сам строил базы. Этот дворец он построил для своей матери Ясмины. И
мне кажется, что он влюбился в твой суперкорабль.
Рас Ордер был самым сильным агентом Ибрагима. В отличие от других
правителей клана Халифи молодой человек обладал привлекательностью и
обаянием.
- Ладно, - пожал плечами Дэйн, - ты прав, дружище. Как бы там ни было, а
реальную ситуацию Ибрагим хорошо понимает. Ведь мой дед дал ему доступ к
информации Оптимора.
Рас Ордер чуть повел бровью.
- Да, мы осознаем опасность, на этот счет можешь быть спокоен.
Неожиданно принц застыл как вкопанный. К ним шли двое высоких мужчин в
черной одежде жителей пустыни.
- Дядя Мерцик! - свистящим шепотом сообщил Рас.
Прямо на них надвигался Мерцик Хусейн Халифи, брат Ибрагима и кровный
враг Фанданов. Лицо у него было длинным и острым, как у Ибрагима, только
борода с сединой.
А человек рядом с ним - это наверняка Тарик, давний враг Дэйна. Он
смотрел на Дэйна и Раса Ордера в упор, словно готовясь бросить оскорбление.
Дэйн не видел Тарика уже около двенадцати лет и с трудом узнал того
мальчишку в коренастом мужчине с запавшими глазами и нездоровым цветом лица.
Взрослея, Тарик не стал красивее, и черты его лица сложились в карикатуру
на портрет его юности. Губы стали толще, кожа загрубела. На нем был черный
халат, принятый среди Халифи, и сапоги со шпорами для езды верхом. Кстати,
сапоги он надел не зря, так как действительно приехал на лошади из шатра с
кондиционером в искусственной пустыне Римала.
Сколько из собравшихся здесь богатеев не владели даже десятой долей цены
живой лошади!
Дэйн встретил неподвижный взгляд Тарика дружелюбным взглядом, надел на
лицо самую приветливую улыбку, достойную коммивояжера, и протянул руку.
- Тарик, сколько лет, сколько зим! Тот не отреагировал на протянутую руку
и продолжал пялиться. Рас неловко закудахтал:
- Ну, зачем такая мелодрама, Тарик? Голова Тарика повернулась в его
сторону, как башня танка, зубы оскалились.
- Это ты смеешь раскрывать пасть, Рас Ордер? Ты, пес, лижущий пятки
Фанданам?
Рас Ордер на секунду опешил, а затем рассмеялся, подчеркивая абсурд
ситуации.
- Тарик, ради Бога, прекрати! Веди себя прилично, ты же в доме Ибрагима.
Тарик гордо выпрямился. Дэйн заметил, что он начал жиреть.
- Я плюю на всех Фанданов! - Тарик демонстративно сплюнул на пол.
Брови Раса Ордера взметнулись вверх. А Дэйн хмыкнул:
- Да, есть на свете неизменное. Тарик всегда был неотесанным кретином.
Тарик выругался сквозь зубы и снова сплюнул на паркет - теперь чуть ближе
к ботинку Дэйна.
- Я убью тебя, Фандан, как собаку! Мне давно следовало бы это сделать.
- Тарик, ты забываешься! - поднял голос Рас Ордер.
Тарик и Мерцик переглянулись. Напряжение достигло критической точки. Дэйн
подумал, что взрослая форма Тарика оказалась еще противнее личиночной.
Неожиданно обстановку разрядил Мерцик. Он прищурился, широкую бороду
прорезала улыбка. Мерцик тронул сына за локоть, и Тарик стих.
- Так это ты внук Эдварда? - спросил Мерцик с елейной улыбкой.
- Да, это я.
- Все носишься со своим сумасшедшим предприятием? - В голосе Мерцика
звучала скрытая неприязнь.
- Почему сумасшедшим?
- Ты ведь нарушаешь равновесие, на котором держится Система. Ты
навлекаешь гнев очень сильных врагов.
- А вы собираетесь подчиниться Земле?
- Мы никому не подчинялись и не собираемся подчиняться. - Темные глаза
Мерцика сверкнули. - Земля далеко, и с ней можно договориться. Зачем им
тратить на нас силы, если мы их не спровоцируем?
- В политбюро теперь берут власть экстремисты.
- Неужели? Но до них полмиллиарда миль, не так ли? И они не придут сюда
никогда, - Мерцик нахмурился и ткнул в Дэйна пальцем, - если всякие идиоты
не будут их злить дурацкими проектами!
Мерцик отвернулся. Тарик не отводил глаз. Дэйн вынужден был обращаться к
спине Мерцика через плечо Тарика.
- Налоги на Марсе достигли двадцати пяти процентов. Они называют новые
налоги "связью с Землей". Я называю их - "кандалы".
Тарик сильно толкнул Дэйна в грудь.
- Назад, собака!
- Убери руки! - Дэйн оттолкнул Тарика.
- Как ты смеешь так разговаривать с моим отцом? Я тебя проучу!
- Что случилось, Тарик? Ты после Резервации подался в школу хороших
манер?
- Хватит! - зарычал Тарик. Вены на его шее надулись и запульсировали. Он
бросился на Дэйна.
Тот успел уклониться и встал в стойку. Тело сработало само.
Тарик сорвал с себя халат, обнажив пуленепробиваемый жилет из голубого
мелтмара с "молнией" до подбородка. Он успел где-то поучиться кикбоксингу,
но лишь нахватался по верхам, да и к тому же был в плохой форме.
Дэйн легко блокировал удар его ноги. Тарик попытался ударить назад с
разворотом, но Дэйн уклонился с большим запасом.
Раздались крики, люди попятились, освобождая место. Перевернулся стол,
разлетелись по паркету бокалы. Дерущихся окружило кольцо зрителей.
Тарик был дикарем, и куда более мерзким, чем остальные Халифи. Сейчас он
совершенно вышел из себя. Он кружил вокруг Дэйна и тяжело дышал, но от
напряжения или от жажды крови - Дэйн не знал.
- Давно надо было раздавить тебя, как клопа!
Наконец-то показался Амеш, раздвигая толпу плечом.
Тарик еще раз ударил ногой, но на этот раз более подвижный Дэйн поймал
ногу и его противник растянулся на полу перед взорами толпы. Отплевываясь,
не помня себя от гнева, он поднялся, вытащил из рукава тонкий блестящий
стилет и бросился на Дэйна, визжа от ярости.
Дэйн отпрыгнул в сторону, Тарик промахнулся и тут же занес клинок для
новой атаки.
Дэйн был прижат к людской стене. Она подалась назад, но слишком поздно.
Упала женщина, кто-то перелетел через стол под крещендо бьющейся посуды, и
Дэйн чуть не упал.
Тарик достал его в плечо. Лезвие прорезало пиджак и рубашку, царапнуло
спину. Дэйн извернулся и ринулся на ощупь в орущую толпу, стараясь избежать
следующего удара.
Но тут появился Амеш, встав горой между Тариком и Фанданом.
- Господин, здесь драться нельзя.
- С дороги, раб! - взревел Тарик.
- Это запрещено!
Амеш держал электрошоковую дубинку. Тарик подумал - секунду. Какое-то
мгновение он был готов броситься на гиганта, но успел сообразить, что Амешу
он не противник. Ему ничего не светило, кроме унижения. Повернувшись на
каблуках, Халифи швырнул нож на пол и вышел прочь.
Амеш с серьезным видом поднял оружие, спрятал его в какой-то футляр,
запечатал и убрал.
К Дэйну подбежали Аделаида и Мелисса.
- Ты как, босс?
Дэйн не ответил - он старался восстановить дыхание.
- Что за люди! - воскликнула Мелисса, осматривая его плечо.
На плече Дэйна была неглубокая царапина в два дюйма длиной, кровь
пропитала пятно примерно три дюйма на три.
- Пиджак можно выкидывать, босс. На лице Раса Ордера был написан ужас.
- Боюсь, что это еще не конец истории, - пробормотал Дэйн. - Сможешь
продолжить тут без меня?
- Прошу прощения за инцидент, - ответил принц. - Мой кузен болен
психически. Боюсь, что когда-нибудь семье придется поручить его заботе
психиатров. Дэйн фыркнул:
- Простите меня, принц, но Тарику уже двадцать лет нужна срочная
психиатрическая помощь. Проблема в том, что его отец - Мерцик, а Мерцик
любит Тарика таким, какой он есть.
Рас Ордер мог только вздохнуть в ответ:
- Эту проблему семье рано или поздно придется решать. Мерцик породил
монстра с привычками и манерами еще хуже его собственных. Тарик любит
убивать. Говорят, что он даже дерется со своими рабами, угрожая им казнью в
случае отказа. Конечно, они без оружия, а у Тарика меч и нож.
- Босс, - подала голос Аделаида, - вам бы лучше заняться раной.
- Да, иду.
Повинуясь импульсу, Дэйн поймал проходящего официанта и схватил с подноса
два бокала шампанского. Первый выпил залпом, а второй - уже постепенно.
Прием продолжался. Гул разговоров возобновился, но стал тревожнее.
Сумасшествие Ибрагима заразило Мерцика и Тарика. Что же теперь будет?
Гражданская война? Эти горячие Халифи на все способны.
У входа Дэйн заметил женщину, которая с явным интересом смотрела на него.
Изящного, почти эльфийского сложения, с огромными блестящими карими глазами,
одета в черное шелковое платье и с каштановыми волосами до плеч. Не
безупречной красоты - нос чуть больше, скулы чуть выше, чем надо, но что-то
было в ней захватывающее, какая-то утонченность, какой-то намек на
неотмирность.
- Привет! - сказал Дэйн, снова повинуясь импульсу.
- Вы хорошо дрались, - совершенно серьезно произнесла девушка. - Вы
ранены?
Волосы ее сияли на свету. Дэйн вдруг почувствовал, что его влечет к ней
непреодолимо.
- Ерунда, просто царапина. Да и какая тут драка, я до него даже не
дотронулся. Она улыбнулась:
- Все равно вы неплохо дрались. Тарик совсем зарвался, пора было
кому-нибудь дать ему отпор. Но он никогда вам этого не простит, мистер
Фандан, - Зовите меня Дэйн.
Ему стало вдруг почему-то неловко.
- Ладно, - снова улыбнулась девушка. Дэйну это понравилось. Ему
показалось, что улыбалась она только ему.
Неожиданно между ними пролегла тень Раса Ордера.
- Ага, я все думал, найдете ли вы друг друга. Придется мне, видимо, Дэйн,
представить тебя моей сестре Лейле. Самый выдающийся бунтарь в нашей семье.
Даже отверженная - если говорить о дворце.
Дэйн обнаружил, что не может отвести глаз. Она будто птица, вся изящество
и утонченность. И в то же время во взгляде ее светился незаурядный ум.
Она не выказала никаких знаков почтения, полагающихся принцу от женщины
семьи Халифи. И характеристику Раса Ордера тоже не приняла.
- Я бы не назвала себя отверженной, Рас. Я в добровольном изгнании. Раз
или два в неделю мои дед с бабкой или мои братья мне звонят. Уговаривают
"прекратить эти глупости" и "вести себя как следует". И вернуться во дворец.
- А вы предпочитаете пустыню? Она рассмеялась, встряхнув глянцевыми
волосами.
- Да нет же, я живу в городе, на Мулхдаре, рядом с Будаин-стрит.
Значит, принцесса любит жить на подозрительных окраинах. Дэйн тут же
понял, в чем состоит ее бунт.
- Она могла бы жить здесь, в этой непревзойденной красоте, - развел
руками Рас Ордер, указывая, какую именно красоту он имеет в виду, - но
предпочитает трущобы.
- Живя на Мулхдаре, видишь мир яснее. А к тому же я часто тебя там
видела. Рас, да и остальных моих братьев.
- Появляться - это одно, а жить - совсем другое, - фыркнул Рас Ордер. -
Тебе там не место. Она рассмеялась:
- Извините, мессир Фандан, мой брат, как и все они, держится древних
традиций. Женщина должна быть под защитой, под паранджой, и так далее.
- А у вас, как я понимаю, взгляды противоположные?
- Разумеется.
И тут Лейла заметила пятно крови на зелени пиджака.
- Так вы все-таки ранены! Вас надо перевязать! Она казалась действительно
взволнованной, и у Дэйна голова пошла кругом. Он обнаружил, что она все
больше и больше его увлекает и что он не хочет этому сопротивляться.
- Да, я как раз для этого и шел. Но потом я обязательно хочу посмотреть
Мулхдар и даже Будаин. У нас на базе "Фандан" такого нет.
- Я бы не советовал, Дэйн, - немедленно вмешался Рас. - Будаин - место
опасное, и закон там мало что значит.
Дэйн улыбнулся в ответ:
- Но твоя сестра там живет, так что это не может быть опасно. Кроме того,
в этом дворце, как я погляжу, закон тоже не очень в силе. Если тебя это
волнует, то странно, что ты не живешь на безопасной базе - такой, как
"Фандан-один".
Рас Ордер отвернулся и фыркнул. Дэйн рассмеялся в голос, но когда он
оглянулся, Лейлы уже не было.
Дэйн ощутил глубокое разочарование.
Они встретились в баре "Босс", в одном из переулков Мулхдара. Бар был
разделен на тихие кабинки, отделанные бронзой и искусственной кожей.
- Так ты все же пришел? - спросила Лейла таким голосом, будто его
присутствие было ей глубоко безразлично.
На ней был зеленый шелковый костюм с простым жемчужным ожерельем.
- Ну, я... - Дэйн замялся. Лейла была явно не в том настроении, что во
время их последней встречи. Но он пришел, и без охраны. Дэйн попытался
пошутить:
- Я ведь сказал, что готов к необычным приключениям.
Шутка не удалась. Лейла приподняла брови и холодно ответила:
- В самом деле? Ну что ж, посмотрим. Она казалась раздосадованной, будто
жалела о своем приглашении.
Они поднялись на лифте на рабочий уровень - джунгли белых стен, где вдоль
главного коридора сгрудились банки, офисы, небольшие закусочные. Тихий
смешанный шум заглушал гудение людских голосов.
Здесь они вышли на Мулхдар, широкую улицу, вьющуюся между палубами базы.
Восточные иероглифы сжимали стены темным орнаментом. Казалось, что они
выплывают из пустоты, не было ни верха, ни края. Все ярко-синее или
угольно-черное. Освещенные электрическими цветами города-зомби, в которых
заключены людские желания, нужды, мечты.
Дэйн с Лейлой продирались сквозь толпу, настолько плотную, что она
невольно притиснула их друг к другу вплотную. Как толпа болельщиков на
баскетбольных чемпионатах, рвущаяся на стадион "Спектрохом" на базе "Глаз
Оберона". На "Фандане-один" Дэйну не приходилось испытывать подобного. Такая
плотность толпы доктриной Фандана признавалась психотравматичной и потому
была запрещена.
Улицы, разбегавшиеся лабиринтом от Мулхдар-авеню, кишели ресторанами,
барами, казино и борделями для любителей всех видов сексуальных развлечений.
По составу толпы было видно, как причудливо складывается генетика
человечества на внешних спутниках.
Ярче всего выделялись люди из системы Сатурна. Дэйн заметил оранжевых
титанцев, голубых адонцев и несколько розовых пинков.
Неожиданно Лейла свернула из кишащей толпы в темный переулок, окруженный
перенаселенными домами, где жители сидели на балконах и пожарных лестницах.
Развитые воспитанием инстинкты Фандана запротестовали. Такая декорация
наводила на мысль о клаустрофобии, и от этой мысли трудно было избавиться.
Лейла нырнула в какую-то арку, и они оказались на узкой улице. Она
упиралась в громадные железные ворота.
Лейла подошла к ним и постучала. Дэйн удивился. Лейла отвергла положение
принцессы Халифи, но явно не отказалась от привычек правящей семьи. Она
выбрала жизнь на дне мира Халифи, но при этом живет в доме никак не меньше
самого дворца.
Их осмотрела телекамера, и затем в одной из половинок ворот открылась
калитка. Они вошли в освещенный зеленоватым светом коридор с белыми стенами.
Пахло антисептиком.
Человек в светло-зеленом комбинезоне провел их в комнату, выстланную
серым линолеумом. Сидевшие за письменными столами люди вскочили, приветствуя
Лейлу с очевидной радостью.
В помещении была только офисная мебель и диаграммы на стенах. Атмосфера
офиса угадывалась безошибочно. Дэйн наморщил лоб.
Лейла представила Дэйна, и последовал обмен любезностями на интерлингве,
но меж собой эти люди говорили по-арабски, и вскоре Дэйн стал понимать в
быстрой речи Лейлы лишь отдельные обращенные к нему слова.
Зато он понял, как серьезно в ней ошибся. Это не был дворец. Здесь
находились приют, школа и больница.
Из соседних комнат доносились детские голоса и шум. Много голосов.
- Сироты, - пояснила Лейла, - и беглецы. Здесь их восемьсот человек.
Дэйн оторопел. Самая большая драгоценность - дети, и вдруг брошены
родителями? На базах Фанданов ребенка, потерявшего обоих родителей,
усыновили бы в считанные минуты. Право иметь детей ценилось выше всего и
предоставлялось далеко не всем - кроме, конечно, представителей высших
семей.
И само слово "приют"! Так прозвали Резервацию, громадную школу, набитую
нежеланным "богатым отродьем и испорченными мальчишками", как сказали в
одном телерепортаже.
В памяти всплыли стены Резервации. И сразу вернулись воспоминания о
редких встречах с родителями. Максим вывозит их на пикник в Канада-парк.
Мать, Мессалина, всю дорогу жалуется на вонь от лошадей и останавливается
сблевать за елью, потому что у нее опять "исключительно мерзкое похмелье".
И снова те же стены, сомкнувшиеся вокруг его детства. Да, Дэйн знал боль,
заключенную в слове "сирота".
Лейла быстро закончила свои дела, записалась на следующую неделю в
добровольцы на проведение занятий по аэробике и танцам и повернулась к
Дэйну:
- Я освободилась. Хочешь посмотреть на наших детей?
Эту экскурсию Дэйн воспринял как что-то сюрреалистичное. Потеряв от
напряжения голос, он шел за Лейлой через ярко освещенные комнаты, и она
привела его в гимнастический зал. Сильно пахло скученными телами и
антисептиком. И повсюду были дети, востроглазые, шумные, еле скрывавшие
усмешку.
Это были дети, спасенные с улиц, заглянувшие в жизнь бездны и благодарные
судьбе, пославшей их в эту школу.
Отовсюду смотрели их яркие, понимающие глаза. И Дэйн начал просто
задыхаться. Ему хотелось отсюда выбраться.
Наконец они остановились в коридоре за гимнастическим залом.
- Как такое допускают? - спросил Дэйн.
- Ты имеешь в виду школы? - уставилась на него Лейла. Она знала, что
Фанданы консервативны, но ведь не настолько, чтобы возражать против школ для
обездоленных, брошенных детей?
- Нет, вообще все это - сирот, беглецов. Да нет, он просто наивен, поняла
Лейла.
- Здесь база Халифи. Закон защищает лишь права членов племен. Если ты не
принадлежишь к Аль-Квийюну, то никаких прав, кроме права на проживание, у
тебя нет.
Это было страшновато. Звучало так по-варварски, будто это придумал
какой-то заядлый пропагандист из Синтеза, описывая пиратские базы на Внешних
Мирах.
- Напоминает пропагандистские бредни. Неудивительно, что Халифи вне
закона. От его слов Лейла разозлилась:
- Не из-за этой школы, идиот! Иногда я не знаю, кому отдать пальму
первенства по части слепоты в нашей Системе - столько претендентов!
- Ты о чем? - недоуменно уставился на нее Дэйн.
- Вы, Фанданы, неимоверно самодовольные и благополучные. И вы думаете,
что в таком же благополучии живут все. Но это не так. Придется мне,
наверное, тебе это показать.
Они вышли из приюта и прошли на Будаин. И на каждом углу чувства Фандана
получали очередное потрясение.
Из теней домов выпрашивали милостыню нищие, калеки, потерявшие руки и
ноги из-за аварий скафандра при работе вне базы. Но хуже всего были дети.
Улица кишела ими. Одни промышляли мелким воровством и лазили по карманам,
других - беспомощных объектов для секса - выставляли в каких-то клетках на
тротуаре.
Дэйн указал, проходя, на одну из них и сразу же собственник, огромный
негр с раскрашенными передними зубами, стал нахваливать товар. Дэйн
шарахнулся в сторону.
- Это еще что за черт?
- Секс за деньги, освященное временем ремесло. Говорят, так когда-то было
на Земле.
- Но это же дети!
Лейла посмотрела на него в упор:
- Послушай, друг мой, ты здесь на базе Халифи. Живут здесь по людским
нормам, а не по твоей "христианской" морали святош. Продажа детей для секса
старше писаной истории. Западные догмы мою семью мало интересуют. Их
культура постарше - они мусульмане, хотя и плохие, как девяносто пять
процентов мусульман во все времена. И подобные вещи их совесть не тревожат.
- Но ведь культура Запада принесла в мир много хорошего.
- А еще усовершенствовала войну, изобрела атомную бомбу и современный
геноцид!
Эта вспышка поразила Дэйна. За внешней вежливостью принцессы скрывались
пламенные убеждения в стиле политики Синтеза.
Впереди яркие вспышки неоновых ламп предвещали новые бары и рестораны.
Толпы вызывающе одетых молодых людей, набравшихся наркотических
стимуляторов, клубились у входов. Тут же продавали неимоверный набор
экзотических зелий, запрещенных по всей Системе и мало где доступных. Уж
точно не на базах Фанданов.
Лейла затащила Дэйна в бар под вывеской с изображением саранчи. Перед
входом толпились молодчики в ярких сверкающих одеждах. Внутри было темно,
тихо, и только видеоэкраны для клиентов сверкали над баром ювелирным
блеском.
- Черт побери, это немыслимо! - взорвался Дэйн. - Там продают детей, а
тут эти головорезы торгуют грязными наркотиками, несущими верную смерть!
Лейла в ответ только взглянула. Неужели он до сих пор не понял? Правда,
все говорят, что Фанданы очень далеки от реальной жизни и слишком давно
живут в отдельном мире построенных ими баз.
Она пошла дальше мимо стойки в небольшой зрительный зал, где вокруг
центральной ямы амфитеатром поднимались ряды сидений. Лейла выбрала два
кресла в середине с общим откидным столиком. Появившийся официант принял
заказ на два пива "Синуаз".
Дэйн сунул палец под воротник. Спина под бинтами слегка чесалась, было
жарко и неудобно.
Кажется, он не очень хорошо себя показал перед принцессой Халифи. Но ведь
он просто ничего подобного раньше не видел, уж в системе Урана - точно.
Лейла Халифи знала эти трущобы насквозь и явно поняла, насколько он
неопытен, даже наивен. Что она должна о нем думать? Что он просто дубина?
Или сынок богатых родителей, такой же ограниченный, как большинство
представителей его богатой древней семьи?
Занятый этими мыслями, Дэйн одновременно с тревожным ожиданием
рассматривал находящуюся перед ним сцену. Яма была глубиной не меньше восьми
футов и выстлана белыми плитами. На белых стенах темнели какие-то дверцы и
люки.
- Что здесь происходит?
- Смотри, - ответила Лейла.
Зал быстро заполнялся. Громко хихикали несколько мужчин в черных
костюмах, будто услышав непристойность. По рядам плыл запах гашиша.
Вернулся официант. Пиво оказалось светлым и холодным. Дэйн жадно отпил
глоток.
Ударил гонг, затем еще раз и еще, постепенно убыстряя темп. Зал
заполнился толпой, в которой было несколько женщин, и загудел разговорами.
Рядом с Лейлой и Дэйном села группа китайцев и тут же загудела, заключая
пари между собой и с заведением с помощью встроенной в столик клавиатуры.
В яме открылась дверь, бросив яркое пятно желтого света на
противоположную стену. Из двери наполовину выдвинули клетку, открыли, и
оттуда выбежали три небольших мощных зверя.
Дэйн вгляделся. Это были собаки, но незнакомой ему породы. Три
большеголовых коротконогих зверя с тяжелыми челюстями - черный,
темно-коричневый и пятнистый.
- Что это за порода? - спросил Дэйн.
- Питбуль.
Глаза Дэйна сузились.
В стене открылась дверца, где-то на высоте футов шести. Собаки яростно
залаяли, и вниз бросили другую собаку. Это была длинношерстная болонка с
пушистым хвостом. Она визгливо полаивала.
Толпа загрохотала смехом.
Питбули кинулись на собачонку и в буквальном смысле разорвали ее на части
под рычание и визг, забрызгав кровью себя и яму.
Смех не ослабевал.
Дэйн с ужасом огляделся.
Открыли другую дверь, появилась другая клетка.
В ней сидел человек, одетый в черный облегающий комбинезон, обмотанный
толстым слоем ткани по запястьям, по щиколоткам и в паху. Прожектор осветил
его целиком, и зрители увидели лицо молодого, лет под тридцать, мужчины.
Лицо его было искажено страхом.
Открылась дверца клетки, и человек выпрыгнул на арену.
Питбули зарычали и кинулись на него. Они явно знали свое дело. Каждая из
собак выбрала себе объект для нападения - руку или ногу. Они работали
командой.
Человек отбивался ногами и кулаками. Какое-то время ему удавалось не
подпускать врагов, но убить собак его удары не могли. А ничто другое этих
псов не остановит.
Прошла минута. Человек явно уставал.
Одна из собак вцепилась в лодыжку. Человек наклонился, чтобы оторвать от
себя врага, но тут же вторая собака вцепилась ему в руку. Под их тяжестью
человек упал, третья собака схватила его за бицепс и тут же перехватила за
локоть. Раздался высокий отчаянный вопль. Собрав все силы, человек поднялся
на ноги и круговым движением руки ударил собаку о стену. Раздался тупой
стук, пес упал.
Из руки хлестала кровь. Он ударил пса, вцепившегося ему в правую икру, но
тот не ослабил хватки.
Другая собака подпрыгнула и вцепилась в бедро, и жертва снова с воплем
упала.
Дэйн в ужасе отвернулся. Со сцены неслись рычание собак и душераздирающий
визг жертвы, отчаянно бьющейся за жизнь.
Одна из собак схватила человека за здоровую руку, а другая бросилась на
горло. Визг оборвался бульканьем.
Толпа заревела. Китайцы вскочили с секундомерами в руках. Снова зазвучал
большой гонг, все быстрее и тревожней - и оборвался. Схватка закончилась.
У Дэйна пересохло в горле. Он глотнул еще пива и не почувствовал вкуса.
Сердце бешено билось, голова кружилась, он просто растерялся.
На сцене между тем появились трое в подбитых ватой костюмах и с
электрошоковыми дубинками в руках. Собак стали отгонять от добычи, но эти
псы не чувствовали боли. Дубинки все били и били их искрами по шкуре, пока в
конце концов не удалось загнать их в клетку.
Только после этого появились санитары в светло-зеленых халатах. Они бегло
осмотрели упавшего и унесли на носилках.
Публику все это не интересовало. Люди болтали, заключали пари, пили пиво
как ни в чем не бывало.
Лейла заметила взгляд Дэйна и отвела глаза, глядя куда-то в пространство.
Будто хотела сказать: "Взгляни на это, пойми как следует и тогда уже
заключай сделку с Ибрагимом".
Снова прозвучал гонг, и снова открылись двери. На этот раз это были две
женщины в обтягивающих комбинезонах - синем и красном. Им предстояло драться
на обмотанных ватой дубинах. Дэйн пытался не смотреть, и до него доносились
лишь глухие удары и тяжелое дыхание.
Толпа орала и свистела, поглощенная зрелищем. Дэйн в ужасе отвернулся.
Лейла наблюдала за ним.
- Это отвратительно, уйдем отсюда, - только и смог вымолвить он.
- Так быстро? Шоу только начинается.
- Зачем они это делают?
Раздался глухой удар, вскрик боли и звук падения. Затем еще глухие удары
и вопли.
- Кто, владельцы бара? Разумеется, ради денег.
- Нет, эти люди, черт побери! - Дэйн почти потерял контроль над собой.
- Они делают это потому, что осуждены за преступления против
собственности. Им предлагают два варианта: либо работа на внешнем периметре
базы, где громадный уровень радиации, а порвать скафандр легче, чем сломать
ноготь, либо участие в шоу.
Снова прозвучал гонг, схватка окончилась.
Дэйн глотнул пива.
Следующим номером программы были двое мужчин с завязанными глазами и
короткими утяжеленными бейсбольными битами. Бешеные удары рассекали воздух,
лишь случайно попадая в цель. Толпа ревела.
Удар биты пришелся по голове. Кровь брызнула на стены и на первый ряд.
Рев стал громче.
- Я ухожу, - поднялся Дэйн. Лейла не возражала, просто последовала за
ним. Выйдя на улицу, Дэйн трясущимися руками полез в карманы за
успокоительным. Его тут же окружили мальчишки в блестящих костюмах,
предлагая зелье. Он не обратил внимания.
- Это жестокое, грубое варварство! - Дэйн повернулся к Лейле. - Как твоя
семья может закрывать на это глаза? Или они не знают, что здесь происходит?
Лейла пожала плечами.
- Многие из них не знают и знать не хотят. Мне объяснили, что это та
плата, которую приходится вносить за свободу въезда всех желающих. Мы не
отвергаем никого из тех, у кого есть хоть какие-то средства на жизнь. Мы
принимаем всех, кто ищет убежища. Этого не может сказать о себе ни одна из
баз Урана.
Дэйн нехотя вспомнил, что на "Фандане-один" цены на жилье были
неимоверными.
- Но зачем эти ужасы? Все равно не понимаю. Она посмотрела
насмешливо-презрительно:
- Да неужто ты хочешь ввести мою семью в такие расходы, как полиция,
суды, тюрьмы? Чего это им платить за то, что люди сами друг с другом делают?
Да это и не люди, это неверные - пыль под ногами. Дешевое право въезда,
дешевое право жительства. А это - дешевая юстиция. Ничего лучшего они не
заслуживают, - Мне нужно выпить.
- Ты только что пил.
- Что, пиво? Нет, что-нибудь настоящее. Дэйну необходимы были деньги
Халифи. Другого пути у него не было, потому что большинство финансовых
центров пугались проекта.
И выбора не было - "Основатель" должен быть достроен. Дэйн скорее умрет,
чем отступится.
- Ладно, пойдем вон туда. Она показала рукой на какой-то бар в переулке.
От большой рюмки водки противная дрожь, сотрясавшая Дэйна, слегка отпустила.
- Теперь полегче. И все равно чистейшая мерзость. Твоей семье придется за
многое ответить.
Она пила пиво, и в ее улыбке было смешанное выражение. На секунду Дэйну
показалось, что это чистая ненависть. Потом она сменилась чем-то вроде
уважения. Но глаза Лейлы оставались бесстрастными, а когда она заговорила,
голос был почти лишен интонаций.
- Ты очень легко нас осудил. А при этом ты сам у Ибрагима под седлом. Как
же это согласуется с твоими мнениями? Теперь, когда ты знаешь, как
управляется наш мир?
Дэйн медленно покачал головой:
- Честно говоря, не знаю. Я Фандан, и для меня это значит много, а все
это - зло, позорящее всю Систему. - И передернулся, как от боли, от
собственных слов:
- Но я должен закончить корабль.
- И ты готов принести свою честь в жертву своей мечте? - Она пожала
плечами. - И притом зря. Твоя мечта несбыточна.
- Что значит "несбыточна"?
- Ты посягнул на запретное. Век пионеров космоса закончился. Во всей
Солнечной системе будет править Социальный Синтез.
Пронзенный внезапной тревожной мыслью, он спросил:
- Ты из Синтеза? Ты во все это веришь? Она посмотрела долгим взглядом.
- Для тебя это важно?
Дэйн ответил столь же красноречивым взглядом. А как она думает? Важно ли
это для Фандана?
- Нет, - произнесла наконец Лейла и опустила глаза. - Это невозможно. И
так и останется мечтой. Люди - животные не кооперативные. Но это не
остановит распространение Синтеза.
Дэйна окатила теплая волна знакомой злости.
- Ты говоришь, что мы больше не способны собой управлять, что мы подпали
под контроль Земли, даже не заметив!
- Да. - Лейла глотнула пива, скривилась. - Это было неизбежно. У нас
слишком всего много, а у них - слишком мало. Такое неравенство пробуждает в
душе человека первобытную бездну. Социальный Синтез - это просто еще один из
длинной цепи философских ответов на агонию цивилизации.
- Нам надо бежать, во что бы то ни стало - бежать. Нельзя дать
прихлопнуть свободу всего человечества.
Она рассмеялась, но беззлобно.
- Какие у тебя прекрасные мысли! Знаешь, я верю, что у тебя доброе
сердце, и парень ты красивый, и ты мне нравишься. Но если ты думаешь, что
тебе дадут закончить корабль, то ты просто наивен.
- Имея за собой Ибрагима, я это сделаю. Она улыбнулась, но без насмешки.
- А как же Ганг ан Бу?
- А, страшное ГБ. Да, они способны помешать нам, но самое смешное, что,
пока у нас есть деньги и мы можем покупать лед, они мало что могут сделать.
Почти все системы корабля закончены, осталось достроить только двигатели и
резервуары тяговой массы.
- Они нападут на тебя в космосе.
- Какими силами? Флот Земли сейчас во Внутренней Системе. Чтобы добраться
сюда, им понадобятся многие недели, а тогда это будет означать объявление
войны. К такому они не готовы.
- Ты уверен, что другие базы станут сражаться в твою защиту?
- У них нет выбора. Иначе очень скоро они потеряют суверенитет.
- Я думаю, тебя ждут большие неприятности, друг мой.
Она поставила бокал на стол.
- Мы сможем выдержать все, что они предпримут, за исключением, пожалуй,
атаки главным флотом. И единственное, что нужно для завершения проекта, -
это деньги. Вот почему мне не обойтись без Ибрагима.
- Ибрагим отберет у тебя корабль, когда ты его закончишь. Если тебе это
удастся. Он пожал плечами:
- На это я готов. Лишь бы те, кто хочет убежать, могли это сделать. Так
будет выполнен мой план. Взгляд Лейлы смягчился.
- Еще один безнадежный идеалист, - сказала она со вздохом. - Всегда они
мне попадаются. Интересно, почему бы это?
Лейла смотрела ему в глаза.
- Ты мне нравишься, - вдруг сказала она. У Дэйна пересохло во рту. Кровь
застучала в висках так громко, что он подумал, не слышит ли Лейла этот стук.
- Так где ты живешь? - спросил он наконец.
- Лифт на углу. У меня две комнаты. Соседи по дому разные - есть хорошие,
есть и не очень.
- Ты живешь здесь, в этой тесноте?
- Конечно. Где же мне еще жить? В этом древнем дворце с монстрами вроде
Тарика? Он грозил меня убить, когда мне было тринадцать и я отказалась
надевать на людях чадру.
Дэйн уже не удивился. Допил водку.
- Ну, так ты сделал свой выбор? - улыбнулась она.
- Да, - ответил он. - Поехали к тебе.
В квартирке Лейлы было две комнаты, каждая метра четыре на четыре. Одна
комната была кухней и прихожей, другая - гостиной и спальней. Было и окно,
открывавшее вид на внутренний двор с четвертого этажа.
Мебели почти не было. В гостиной на полу - подушки и надувные упаковки.
Кресло, принимающее форму тела, стол со стеклянной столешницей и стенной
экран. В прихожей - переполненный стенной шкаф. Одежда разбросана по кровати
и по столам.
- Ты давно здесь живешь? Она покачала головой.
- Давай не будем разговаривать.
И медленно расстегнула верхнюю пуговицу блузки. Барьеры рухнули,
освободив жаркий океан чувств. Дэйн обнял ее, и она потянулась губами ему
навстречу. Это было как искра, что-то очень сильное, настолько сильное, что
даже подумать невозможно.
И они занялись любовью страстно, ни о чем больше не думая, забыв о
времени. Для них обоих это было впервые за долгое время, и пусть никто из
них не мог бы сказать, что их так друг к другу притянуло, но страсть меж
ними вспыхнула отчаянным огнем, знакомым лишь одиноким и мечущимся. А когда
страсть отхлынула, они заснули.
Когда Дэйн проснулся, на его часах мигал сигнал, обозначающий телефонное
сообщение. Дэйн прижал часы к уху.
Сообщение было от Аделаиды. Возникла ситуация, требующая немедленных
действий: Агата Фандан и еще кое-кто из лидеров семьи пытались прибрать к
рукам технический спутник. Пока что спутник находился под контролем
Системного банка, который разрешал Дэйну им пользоваться. И Дэйн держал там
сорок пять своих работников. Фактически он использовал половину всех
мощностей спутника.
Дэйн просто застонал - так ему не хотелось этим заниматься. Был третий
час ночи. И он хотел здесь остаться. Может быть, на несколько дней.
Он тихо поднялся. Лейла застонала сквозь сон и повернулась. Минуту он
любовался изящным изгибом ее тела, грациозной линией ноги. Искушение
остаться чуть было не победило чувство долга. Но перед его мысленным взором
возник "Основатель", как недостроенная луна. Он не отпускал. И еще через
несколько секунд Дэйн отвернулся.
Он плеснул водой в лицо, прополоскал рот, натянул рубашку, брюки и
пиджак, нашептал сообщение на биппер Лейлы, оставил номер телефона и положил
мигающий зеленым огоньком прибор на пол рядом с кроватью.
За дверью он остановился, не зная, возвращаться ли во дворец. Но там
Аделаида и остальные уже лихорадочно работают, и он должен как можно быстрее
оказаться с ними. Спутник надо спасти - без него на "Основателе" можно
поставить крест.
На первой же улице Дэйн огляделся. Куда хватало глаз, всюду ярко
светились фонари и вывески баров в виде голов кобр. Толпа не уменьшилась.
Остановив какого-то худого и бледного человека в блестящем голубом костюме,
Дэйн спросил дорогу к лифтам. Объяснение оказалось запутанным, и Дэйн честно
попытался его запомнить.
На Мулхдар толпа была все такой же плотной, но в боковых переулках народу
в этот час было мало. Улица была извилистой, и Дэйн старался срезать
переулками, где удавалось.
В одном из переулков он почувствовал слежку.
Оглянувшись, он увидел двоих в шести футах за собой. Когда он оглянулся в
следующий раз, они были там же. Дэйн завернул за угол и пошел быстрее.
Снова оглянулся. Двое мужчин не отставали.
Завернув еще раз, он побежал.
Он добежал до конца аллеи и попал на улицу, огороженную с обеих сторон
живой изгородью.
Преследователей не было видно.
Дэйн вспомнил, что здесь нужно повернуть направо. Лифты еще не работали.
Он открыл дверь на лестницу.
Там кто-то стоял, высокий и худой. Это последнее, что он запомнил, прежде
чем шоковая дубинка коснулась головы.
Удар сшиб его с ног. Все поплыло. Над ним склонились двое, и один брызнул
ему в лицо струей из баллончика. Тут же все провалилось в беспамятство.
Сознание возвращалось медленно. Долго Дэйн находился в полубреду. Неясно
ощущал, что лежит на полу. Потом его куда-то несли. И снова все провалилось
во тьму.
Наконец он очнулся. Кто-то пинал его сапогом в ребра. Дэйн попытался
сесть. Это было трудно.
Пиджак исчез, тело было покрыто потом. Где бы он ни был, там было жарко и
влажно.
- Подъем, фанданская собака! Снова пинок сапогом, на этот раз в спину.
Дэйн рывком обернулся, пытаясь встать. Чьи-то грубые руки схватили его за
шею и за плечи, поставили на колени и так держали.
Дэйн поднял глаза к ухмыляющемуся лицу Тарика Халифи. Из черных глаз
хлестала ненависть.
- А теперь, скотина Фандан, ты побегаешь, а я позабавлюсь.
Дэйн потряс головой. Это что, кошмар? Если так, то лучше бы проснуться.
По лицу хлестнула плеть.
- Очнись, собака, когда я к тебе обращаюсь! Дэйн окончательно очнулся.
Оглянулся и непроизвольно попытался вывернуться из прижимавших его к земле
рук.
Тарик щелкнул пальцами. Открылась дверь, какой-то человек ввел четверку
коренастых псов на толстых поводках.
Зверюгам дали понюхать Дэйна, и они стали захлебываться рычанием и лаем.
Рвались к Дэйну и щелкали зубами. Псы были похожи на питбулей, но
существенно побольше.
- Это менхаунды, Фандан. Я сам их вырастил. Они любят охоту на хорошего
человека. Хороший человек - это тот, кто задаст им хорошую работу. Люблю
смотреть, как они охотятся. Ты ведь доставишь нам удовольствие, Фандан?
Устроишь хорошую охоту?
- Тарик, ты с ума сошел, тебе это так не сойдет!
Тарик загоготал. Собаки лаяли и брызгали слюной. Тарик повернулся и
вышел. Державшие Дэйна вздернули его на ноги. Один из них достал нож и
разрезал на Дэйне одежду.
Почти голого, его вытолкнули в туннель сырого бетонита. Издалека лился
неясный оранжевый свет, по каменным стенам сочилась вода. Захлопнулась
дверь. Заскрежетали засовы.
Из скрытых динамиков с издевкой прозвучал голос Тарика:
- Беги-ка ты лучше, Фандан. У тебя всего две минуты форы.
Дэйн бежал, и его тяжелое дыхание эхом отдавалось от склизких стен
туннеля. Неживой слабый свет лился из небольших светильников под потолком,
да и те не все горели. Противно умирать в таком месте.
Неожиданно туннель повернул под прямым углом вправо. Оранжевое мерцание
было теперь всего метрах в ста. Дэйн заметил, что уже некоторое время бежит
под уклон.
Постепенно воздух заполнил сырой и прогорклый запах джунглей. Пологий
спуск продолжался, огни стали отклоняться влево, коридор заворачивался в
широкую спираль, и вдруг впереди появился более яркий белый свет.
Дэйн бежал, и свет становился ярче. Он выходил из двери в левой стене
коридора. Добежав до двери, Дэйн обнаружил источник запаха. В коридоре с
белыми стенами шириной тридцать и высотой двадцать футов росли приземистые
толстые пальмы. Потолок светился рассеянным солнечным светом, отраженным на
него зеркалами базы. Где-то далеко сзади с лязгом открылась дверь. Эхом
отражался от стен далекий лай своры. Собак спустили с цепи.
Дэйн рванул сквозь джунгли, виляя между деревьями, уходя от подлеска.
Продвижение было медленным. Как в кошмарном сне. Подлесок был набит
колючими кустами. Листья пальм резали, как ножи. Колючки хлестали по ногам.
Споткнувшись, Дэйн упал на куст. Под листьями оказались острые шипы,
впившиеся в руки и плечи. Когда Дэйн встал, по ногам текла кровь.
А лай преследующей своры был уже гораздо ближе. Дэйн двинулся дальше, где
можно - бегом, где приходилось - продираясь.
Коридор резко свернул направо, оборвался ступенькой, и Дэйн оказался
перед бассейном, разлившимся от стены до стены.
Вода была темной и угрожающей. Стены покрывала слизь, по краям росли
водоросли. Дэйн прыгнул в воду и поплыл на ту сторону.
Выбравшись на другом берегу, Дэйн почувствовал, как что-то хлопает по
коже бедра. Приглядевшись, он вскрикнул от омерзения. К ногам кое-где
присосались коричневые пиявки в три дюйма длиной. Да не кое-где, а по всему
телу. С возгласами ужаса Дэйн срывал их с себя и втаптывал в землю.
Внезапно в коридоре за ним эхом раскатился вой. Собаки достигли джунглей.
Дэйн повернулся и побежал, в отчаянии уже не замечая колючек.
Снова коридор резко свернул направо и вывел его к новому бассейну с
гниющей водой. Ничего другого не оставалось, Дэйн переплыл бассейн. Собаки
переплывали первый.
Выбравшись из бассейна, Дэйн вскоре уперся в перегородившую коридор стену
грубой кладки футов пять высотой. Он перелез через нее и вскоре напоролся на
следующую. Их поставили в джунглях примерно через каждые двадцать метров.
Двенадцатую Дэйн еле-еле смог переползти.
Но по шуму погони он понял, что сумел оторваться от гончих. Видимо, они
не очень хорошо умели лазать по стенам.
Дальше растительность стала редеть. Здесь от дичи и охотников ожидался
бег на полной скорости, Дэйн побежал.
Коридор снова повернул направо и пошел резко вверх. На вершине подъема
стояла еще одна стена. На этот раз высотой футов в десять и с прорубленными
ступеньками. Лезть по ней было легко, но для собак она была непреодолима, в
этом Дэйн был уверен.
И не меньше был уверен в том, что это еще не конец погони. Всю эту
сумасшедшую "полосу препятствий" придумал Тарик. И не для того, чтобы жертвы
могли легко ускользнуть.
С высоты стены открывался длинный спуск по коридору. Здесь преобладала
флора саванны - густая трава и карликовые акации.
Дэйн продолжал бежать изо всех сил.
Вдруг среди деревьев показалась голова Тарика. Дэйн невольно залюбовался
- настолько точно передал скульптор фамильный прямой нос Халифи, тяжелые
брови и даже усмешку сумасшедшей надменности на этих толстых губах.
Сколько несчастных здесь прошли, оказавшись, как и он, лицом к лицу с
чудовищным идолом? С манией величия Тарика Халифи, воплощенной в камне?
Но собаки догоняли. Дэйн двинулся дальше мимо огромной головы.
Деревья кончились. Впереди на сотни метров не росло ничего, кроме травы.
Это и есть место последней схватки? Именно здесь псы догоняли дичь?
Но можно было только бежать, и он побежал вперед, хотя каждый вдох
отзывался в груди горячей болью.
Всем телом овладевала страшная усталость. Так не бывало даже в
десятикилометровых кроссах на выносливость в Ческе.
И еще один поворот коридора, снова направо, я Дэйн оглянулся назад на
склон.
На гребне стены стояла фигура в черном. Затем рядом с ней внезапно
появилась другая, поменьше, четвероногая, и спрыгнула вниз. Тут же к
человеку на стене присоединилась еще одна. Лай сразу стал громче.
Тарик! Охотник со своими собаками! Значит, стена была установлена лишь
для того, чтобы дать жертве продлить охоту. Да и к тому же мало интереса
было бы Тарику, если бы охота оказалась слишком легкой.
Дэйн повернулся и побежал сквозь заросли. Земля была сырой, под деревьями
росла трава. Нельзя было терять ни секунды, но бежать быстрее он уже не мог.
Собаки залаяли громче, их лай перекрыл другой звук - резкий клич
охотничьего рога. Тарик давал знать, что на охоте не только собаки, но и
человек.
Дэйн снова свернул и побежал по низкой траве в сторону группы акаций.
Споткнулся, чуть не упал, но заставил себя бежать дальше. Собаки настигали,
счет шел на секунды.
Они вырвались из-за деревьев, увидели добычу и зарычали, бросившись
убивать.
Деревья были рядом. Ближе всего стоял относительно гладкий ствол футов
двенадцать в высоту. Дэйн допрыгнул до нижних ветвей и полез вверх.
Собаки были рядом. Челюсти одной из них клацнули в отчаянном прыжке рядом
с лодыжкой Дэйна. В бессильной злобе псы заплясали вокруг ствола, кровожадно
воя, пока изможденный Дэйн карабкался вверх по ветвям.
Через минуту или чуть позже появилась фигура в форсированном скафандре, и
сквозь стекло шлема заблестело лицо Тарика. Тарик ухмыльнулся, помахал
рукой, и из динамиков скафандра донесся его голос:
- Наконец-то загнали тебя на дерево! Ты заставил нас побегать, Фандан.
Прошел три четверти круга. Поздравляю с хорошим результатом.
Коротким свистом Тарик отозвал собак. Те неохотно повиновались и были
привязаны к соседнему дереву. Их хозяин неторопливо расположился под деревом
и достал какое-то оружие с широким стволом.
- Сколько энтузиазма у моих красавиц, а, Фандан? Как они тебя хотят!
Только они чуть подождут, потому что сначала ты достанешься мне.
Он выстрелил. Из ствола вылетела сеть на крепкой веревке и опутала Дэйна.
Тарик рванул за веревку и сдернул его с дерева.
Собаки сходили с ума, грызя поводки.
Дэйн грохнулся всей своей тяжестью. Тарик подходил ближе. В одной из
перчаток скафандра была зажата циркулярная пила, диск ее вращался. Дэйн
откатился, пытаясь встать. Прорезиненная сеть держала крепко, двигаться было
трудно. Отчаянным движением Дэйн сумел сорвать ее с головы и плеч.
Скафандр Тарика затрубил охотничьим рогом.
Наконец Дэйну удалось встать, и он рванул с себя липкие нити. Они
вцеплялись в ладони, сбились комом на поясе, но ему удалось освободить руки
и сорвать сеть с ног.
Тарик ринулся в атаку, Дэйн отскочил и чуть не оказался в зоне
досягаемости псов. Шарахнулся от них в сторону. Тарик наступал.
Дэйн бросился между деревьями. Тарик не отставал. Свисающая с пояса Дэйна
сеть зацепилась за дерево и, когда Дэйн упал, порвалась. Тарик на нее
налетел, и она его обмотала. Ему пришлось остановиться, освобождаясь.
Дэйн в отчаянии огляделся. Оружие, любое оружие!
Боковым зрением он заметил на дереве треснувшую ветку. Толщиной в его
руку и на вид тяжелую. Вцепившись в нее обеими руками, Дэйн всем весом
потянул вниз. Ветка наклонилась к земле, увлекая все дерево. И не
отломилась. Дерево рухнуло. Дэйн уперся в него ногой и с отчаянным криком
изо всех сил рванул. Ветка сухо треснула, и Дэйн свалился, не выпустив ее из
рук.
Тарик уже избавился от сети и приближался. Дэйн поднялся и повернулся к
нему, держа ветвь, как первобытный человек дубину. Раздался усиленный
скафандром каркающий смех Тарика:
- Что за превосходная дичь! Ты здорово нас позабавил, Фандан, но теперь
пришло время расплаты. Сначала я выпущу тебе кровь, а потом скормлю псам.
Тарик двинулся на него. Дэйн взмахнул дубиной.
Диск из суперстали отхватил от нее кончик, рассыпав в воздухе облачко
опилок. Тарик снова захохотал и стал размахивать пилой вдоль и поперек. Дэйн
отступил. Оружие Тарика было явно мощнее.
Дэйн еще попятился и вдруг высоко взмахнул дубиной. Стеклянный колпак на
голове, единственное уязвимое место скафандра! Но Тарик уклонился, и Дэйн
промахнулся на метр. Тарик с кровожадным криком рванулся вперед, жужжа
пилой.
Дэйн сменил тактику, перехватил дубину, как копье, и обеими руками
направил ее в грудь Тарику как раз тогда, когда тот бросился вперед изо всей
силы.
Тарик тяжело свалился, из динамиков раздался его резкий вопль, он на
момент растерялся, и Дэйн наотмашь ударил по шлему сверху.
Шлем раскололся. Тарик закричал от ужаса и ярости.
Он отчаянно махнул пилой. Дэйн отскочил, едва не упав, и почувствовал
спиной ствол дерева. Отступать было некуда, Тарик вскочил и с торжествующим
воплем бросился вперед. Дэйн упал на колено и перехватил ветвь, как пику.
Тарик хотел ее разрубить, промахнулся, и Дэйн снова ударил, как копьем.
Потеряв равновесие, Тарик грохнулся на землю.
Пила с визгом вошла в ствол дерева, плюясь щепками с душераздирающим
визгом, и ее заклинило.
Дэйн снова обрушил дубину на шлем, тот покрылся трещинами и раскололся,
как хрустальное яйцо.
Тарик тяжело вскочил. Дэйн снова ударил наотмашь. Остатки шлема
разлетелись, и дубина обрушилась на голову. Принц Халифи зашатался,
зацепился за торчащий корень и рухнул.
Дэйн бросился сверху на скафандр, расстегнул "молнию" и наполовину содрал
скафандр с Тарика.
Выпал набор инструментов. Тарик зашевелился. Дэйн яростно ударил его
ногой в пах. С хриплым вздохом Тарик сложился пополам.
Дэйн обыскал Тарика, ища в скафандре оружие, но у Тарика были с собой
только пила и стеклянная красная карточка-ключ пирамидальной формы, - Что
она открывает? - Дэйн поднял карточку. Тарик молчал. Дэйн еще пару раз пнул
его. Тарик перевернулся на живот и попытался встать. Дэйн снова бросил его
на землю.
- Отвечай, какая дверь открывается этим ключом?
- Никогда не скажу! - Тарик катался по земле, скрючившись.
Дэйн поверил. Торчать в этой адской норе, выбивая из Тарика информацию,
ему хотелось меньше всего. Он огляделся вокруг, ища, чем бы обездвижить
Тарика. Наконец решил содрать с кустов сеть. Она почти потеряла липкость и
стала отличной крепкой веревкой. Ею он и связал Тарика по рукам и ногам.
Потом оценил ситуацию.
"Три четверти пути, говоришь? - подумал Дэйн. - Значит, нужно идти
вперед. Так будет быстрее".
Собаки продолжали беситься и рваться с поводка. Дэйн поднял пилу,
передвинул рычаг. Пила завертелась. Он подумал, не убить ли собак тут же на
месте, но оставил эту мысль. Слишком он был слаб и эмоционально измотан для
убийства. Собаки взвыли. Дэйн повернулся и поплелся прочь.
Сначала он бежал, потом перешел на шаг. Подступила тошнота, он чуть не
упал. Прислонившись к дереву, Дэйн боролся с тошнотой и усталостью. И снова
пустился в путь.
Через несколько минут он добрался до финального препятствия этой полосы.
Туннель заканчивался каскадом ступеней метровой высоты. Они вились спиралью
вверх, уходя из виду. Расчет был на то, что они окончательно сломят дух
жертвы, которой удастся сюда дойти. Здесь он должен был ползти из последних
сил, пока собаки не подоспеют и не стащат его вниз.
Дэйн в отчаянии огляделся. Нет, ему ни за что на них не взобраться.
Слишком мало осталось сил. Но что это? На стене выступала красная метка, а
рядом с ней - щель для карточки.
Он ткнул карточкой в щель, и перед ним с легким шорохом отъехала в
сторону дверь. Дэйн шагнул вперед, и дверь за его спиной с тем же шорохом
встала на место.
Он вошел в коридор с сырыми бетонитовыми стенами и потолком и выложенным
белой плиткой полом. Шесть футов коридора вели к лифту. Кабина была на
этаже, двери открыты. Дэйн вошел, и двери сами закрылись. Кабина плавно
пошла вверх. Двери открылись в комнате с голыми серыми стенами, заставленной
аппаратурными стойками.
Вдоль стены шел ряд крюков. На одном из них висел скафандр, такой, как
был на Тарике.
Дэйн внимательно прислушался к звукам за дверью. Тишина. Дэйн осмотрел
замок. Ключевая карта подошла.
За дверью находился кабинет, где стояли друг напротив друга два стола и
полки с видеокассетами и распечатками вдоль стен. Дэйн решил, что это
библиотека бумажных текстов.
Одна из дверей внутри комнаты вела в небольшую ванную с душем и
умывальником. В стене напротив была дверь с матричным замком. Дэйн прошел
сквозь нее в выстеленный зеленым ковролином коридор с простыми офисными
дверями через каждые двадцать футов.
Дэйн скользил по коридору оглядываясь, готовый уловить любое движение.
В конце коридора была еще одна дверь из искусственного дуба с латунными
накладками. Замка не было. Дэйн остановился. В офисах позади было тихо. Куда
бы ни вела эта дверь, она должна означать перемену. Дэйн представил себе
широкое помещение центрального офиса. А за ним должна быть обычная палуба
базы. Оттуда можно будет добраться до дворца.
Он чуть потянул дверь и выглянул в щелочку. Увидел пустой вестибюль.
Направился через него, но вдруг распахнулась внешняя дверь и влетели трое
невысоких мужчин и женщина повыше ростом с резким, угловатым лицом.
- Отлично, мы как раз успели! - сказала она.
Мужчины шагнули вперед с выражением злобной радости на лицах.
Думать было некогда, надо было драться. Дэйн рассек воздух пилой,
противники отшатнулись и окружили его, приплясывая, как боксеры на ринге.
Дэйн держал их на расстоянии жужжащей пилой.
К своему ужасу, Дэйн увидел, как женщина говорит в наручный коммуникатор,
и услышал из него же характерный квакающий голос Тарика.
- Взять живым! - приказал Тарик.
Занятый боем, Дэйн понял свою ошибку. Тарик говорил через коммуникатор
скафандра. Дэйн обругал себя за глупость. Он решил, что удар по шлему
разрушил коммуникатор. Если бы он тогда соображал яснее, обыскал бы скафандр
тщательнее и разбил все.
Один из противников кинул в него стул. Взмах пилы отрезал половину
спинки. Бросавший отступил. Второй запустил в него подушками с дивана. Диск
пилы разрезал их на лету, воздух наполнился обрывками вспененного пластика.
Женщина схватила со стола плоский металлический орнамент и метнула в
Дэйна. Тяжелый предмет угодил в висок. Дэйн пошатнулся.
Моментально на него бросился третий, пытаясь в падении схватить за ноги.
Дэйн взмахнул пилой, но нерешительно, боясь убить, и получил удар под
колени. Он упал. Другой нападавший ногой выбил пилу у него из рук.
Противники навалились кучей, посыпался град ударов.
- Прекратить, идиоты! - крикнула женщина. - Это добыча хозяина!
Удары прекратились. Мужчины встали и рывком поставили Дэйна на ноги.
- Держите его крепче, - скомандовала женщина и вынула из кармана сканер.
В темных глазах горела злость.
- Зачем вы это делаете? - прошептал Дэйн, чувствуя, как течет по лицу
кровь из рассеченной брови и разбитой губы. Под глазом наливался синяк.
- Заткнись! - велела женщина. Секунду или две она внимательно исследовала
его медицинским сканером, затем достала лекарственный карандаш и обработала
губу. А потом набросилась на держащих его людей:
- Идиоты чертовы, всех нас подставили! Мы должны были только его
задержать до подхода хозяина!
Залепив Дэйну бровь пластырем, женщина махнула рукой в сторону двери из
искусственного дуба:
- Ладно, повели его к хозяину.
Дэйн в отчаянии почувствовал, как его поднимают и несут, по-прежнему не
давая шевельнуться.
Женщина распахнула дверь, Дэйна втолкнули в коридор.
Голос сзади прорезал воздух, как нож:
- Отпустите его немедленно!
Мужчины обернулись. Дэйн почувствовал их замешательство - голос был
женский.
Дэйн увидел Лейлу. Обеими руками она держала пистолет и направляла его на
мужчин. Они неохотно отпустили Дэйна, он покачнулся и упал на одно колено.
Женщина с угловатым лицом зарычала и попыталась достать из кармана свое
оружие. Лейла выстрелила. Дэйн бросился на пол. Свистнули у него над головой
разрывные пули, женщина отлетела в конец коридора, ее подбросило вверх, она
тяжело упала и замерла неподвижно у стойки компьютера. Кто-то вскрикнул, но
не она.
Дэйн с трудом поднялся и подошел, шатаясь, к Лейле. Она стояла на
цыпочках, зажав рукой рот, бледная как полотно, но другая рука твердо
держала ствол. Крики прекратились.
Мужчины угрюмо повернулись к стене и подняли руки, как им было приказано.
- Спасибо, - прошептал Дэйн. Лейла глядела расширенными глазами.
- Погоди, мы еще не выбрались, - с трудом выговорила она. - Слышишь
сирену?
За офисами ревела сирена тревоги.
Дэйн толкнул переднюю дверь и увидел большое открытое пространство,
окраину коммерческой палубы. Сирена не смолкала. В центральный купол светило
солнце, вдоль стен шли офисы и магазины.
К нему бежали какие-то фигуры, издалека приближались огни. Он захлопнул
дверь.
- Здесь мы не прорвемся.
- Как ты вошел сюда? - спросила Лейла. Ее била дрожь.
- Через заднюю дверь.
- Покажи дорогу.
Дэйн повел ее по коридору, остановившись подобрать пистолет убитой.
Мужчины так и стояли с руками за головой, пока за беглецами не закрылась
дверь, а тогда выскользнули через переднюю дверь наружу. Дальше была работа
для вооруженной охраны.
Дэйн и Лейла добежали до комнаты с аппаратурой и отыскали дверь, ведущую
в тайный проход к охотничьему заповеднику Тарика. По проходу добежали до
лифта.
Но кабины на этаже не было. Дэйн приложил ухо к металлической двери и
расслышал лай собак. От этого звука зашевелились волосы на затылке.
- Они уже близко!
Он схватил Лейлу за руку и втащил обратно в библиотеку.
Они были в ловушке. Дэйну стоило страшных усилий не впасть в панику,
когда лифт приехал на этаж под звуки дикого воя гончих.
- Что за черт там воет?
- Менхаунды. Собаки-убийцы. Их спустили с поводка.
Раздался хруст выбитого замка. В проеме в дальнем конце коридора
показались вооруженные охранники в боевой броне. Резко повернувшись, Лейла
выпустила в них остаток обоймы под грохот рикошетов от стен и потолка.
Противники отступили.
Дэйн тем временем исследовал дверь с матричным замком. Пальцы так
дрожали, что он еле попал карточкой в щель. Дверь скользнула в сторону.
- Это здесь! - позвал он. Лейла заглянула внутрь.
- Это тупик!
Дэйн оглянулся на внешнюю дверь. Он забыл ее запереть. Она резко
отодвинулась, и менхаунды, отталкивая друг друга, рванули в образовавшуюся
щель. Дэйн инстинктивно втолкнул Лейлу и ткнул карточкой в щель еще раз.
Дверь закрылась перед клацающими челюстями.
Комната оказалась боксом, освещенным единственной оранжевой световой
панелью. Рычание собак эхом отдавалось от стен. Перспектива была
безрадостной: в тесной комнате не было ничего, кроме узкой металлической
лестницы, поднимающейся из середины комнаты. Потолка не было видно.
- Что теперь? - спросила Лейла.
- Полезем, я думаю, - пожал плечами Дэйн и полез вверх. От этого усилия
явственно хрустнули колени. Преодолев пару ступенек, Дэйн взял карточку в
зубы. Это освободило ему одну руку. В другой был пистолет, и Дэйн цеплялся
им за перекладины.
Лейла карабкалась следом, и они поднимались в темноту. Дверь в комнату
тем временем сотрясалась от тяжелых ударов.
Подъем шел медленно. Дэйн с ужасом думал, что может просто потерять
сознание и упасть. А там, в темноте, псы разорвут его на куски.
Через двадцать пять ступенек лестница уперлась в матовый черный потолок.
Но в нем, очерченная красным светом, виднелась щель для карточки. Дэйн
перехватил пистолет, чтобы взять карточку из зубов в руки. Пистолет
выскользнул, клацнул по перекладинам, едва не ударил Лейлу по лицу и
стукнулся внизу о пол.
- Эй, осторожней!
- Прости, - ответил он вздрогнув.
Трясущимися руками ему удалось вставить карточку в щель. Рядом с ней
загорелся пурпурный огонек, потом два тяжелых засова скользнули в сторону, и
Дэйн смог толкнуть крышку люка. Включились моторы петель, и крышка медленно
повернулась. Во тьму ворвался и ударил им в глаза свет.
Дэйн отодвинул крышку до отказа и выглянул наружу, почти ослепленный
ярким светом и иллюзией голубого неба на открытой поверхности станции.
Сделав еще два-три шага, он перекатился через люк на твердую, шероховатую
землю.
Внизу раздался взрыв, и дверь вылетела. Вверх по лестнице закурился дым.
Дэйн повернулся помочь Лейле, но она уже выпрыгнула наружу. Мягко
приземлившись на четвереньки, Лейла поднялась на ноги.
- Ты как?
- Ничего, - ответила Лейла отряхиваясь. И вдруг их пробрал мороз по коже
- у подножия лестницы выли псы. Дэйн захлопнул люк и включил замок.
Перед ними простирались просторы Римала. Неподалеку росли какие-то
колючие кусты. Слева поодаль высились дюны.
Дэйн оглянулся на люк. Его наружная поверхность была закрашена охряной
пылью. Если не знать, что здесь люк, то трудно было бы даже заметить его
края. Однако контуры щели для карточки были ясно различимы. Тарик тщательно
ставил замки.
- Что теперь?
- Попробуем найти Ибрагима.
- Да, конечно. Даже Тарик не посмеет тебя тронуть в его присутствии.
- Вопрос в том, где Ибрагим? - показал Дэйн на простор искусственной
пустыни.
- Мне кажется, вон там, - ответила Лейла и указала направо.
Напрягая зрение, Дэйну удалось разглядеть на краю моря дюн черные
контуры, расплывающиеся в струях нагретого воздуха.
В крышку люка ударили изнутри. Затем еще раз.
- Нам бы стоило двигаться, - сказала Лейла и побежала.
Дэйн с трудом последовал за ней.
Они едва пробежали половину пути до шатров, когда услышали сзади взрыв.
Оглянувшись, они увидели, как крышка люка подлетела футов на тридцать вверх.
Землю заволокло облако густого дыма.
- Вот так-так, - произнес Дэйн.
Они попытались ускорить бег, но оказалось, что у Дэйна просто нет сил. Он
выдохся окончательно и мог лишь брести из последних сил.
Через несколько секунд послышался рычащий лай, и сзади показались три,
потом четыре летящих к ним через искусственную пустыню зверя.
Лейла взметнула пистолет и нажала курок, но безрезультатно - обойма была
пуста. С криком отчаяния Лейла уронила оружие.
Дэйн глянул в сторону шатров. До них было всего несколько сот метров, но
Дэйн не мог сделать ни шагу, не то что бежать.
Неожиданно оттуда показалось облако пыли, а за ним виднелась темная тень.
Облако двигалось, быстро приближаясь к ним.
- Смотри, Лейла, кто-то идет на помощь! - прохрипел Дэйн.
Лейла взглянула и удвоила усилия. Схватив Дэйна за руку, она потащила его
за собой, заставляя переставлять ватные ноги.
На ходу Дэйн оглянулся. Гончие летели во всю прыть и были уже рядом.
Конец казался близок.
Но в облаке пыли совершенно отчетливо стал виден песчаный вездеход, за
рулем которого восседал великан Амеш.
Шли страшные секунды. Собаки были уже в ста метрах, когда вездеход
затормозил в облаке пыли. Распахнулась дверь, Амеш не выключал грохочущий
двигатель, и Лейла с Дэйном, шатаясь, ввалились внутрь. Уже виднелись
вывешенные языки и сверкающие зубы псов, когда Амеш захлопнул дверь, и через
долю секунды звери с яростным визгом ударились о машину, как пушечные ядра.
Вездеход взревел, и Амеш повел его к шатрам. Собаки вряд ли хоть секунду
промедлили, пускаясь вновь в погоню, отставая, но так же неумолимо преследуя
добычу. Как сказал Тарик, их могла остановить только смерть.
Перед шатрами Амеш остановил вездеход. Служители в белых одеждах рабов
помогли беглецам выйти. Они показали в сторону броневика, из которого торчал
ствол пулемета.
Дэйн и Лейла неуверенной походкой подошли к нему и увидели, что на
сиденье стрелка сидит Ибрагим в широкополой шляпе от солнца и в простой
коричневой джелабе. Шейх приветствовал их дружелюбным взмахом руки.
- Ты выжил, мой друг. Хорошая работа. Я знал, что у тебя неплохой шанс
выбраться живым. Особенно когда на твоей стороне моя замечательная
правнучка.
- Вы знали? Что вы такое говорите?
Но Ибрагим лишь повернул стволы, ловя в перекрестие менхаундов, которые
уже были близко.
Он тщательно прицелился, и пулемет коротко затрясся. Дэйн удивился, как
тихо работает машина, выбрасывая в воздух фонтан ярко-красных пластиковых
гильз. За двести метров от шатров псов разорвало на клочки.
Ибрагим перестал стрелять.
- Ты выманил моего врага из берлоги, мой друг. Теперь я вырву ему клыки
навсегда.
- Что вы имеете в виду? - спросил Дэйн, глядя туда, где уже не было этих
несчастных чертовых собак. Лейла отвернулась и закрыла лицо руками. Дэйн
обнял ее за плечи и привлек к себе. Когда он снова поднял глаза, то увидел,
что Ибрагим смотрит на него с улыбкой почти загадочной.
- Да, - сказал старик, - Тарик позволил себе недозволенное, нарушив наше
самое священное правило. Он принес войну на Римал.
У Халифи были свои правила. Делай что хочешь, но только не в этой
пустыне.
Слуга поднес Дэйну банку холодной содовой. Он проглотил ее до половины,
пока не захватило дыхание.
А Ибрагим похохатывал и потирал старческие руки, даже не скрывая радости.
- Теперь я прикажу взять Тарика под стражу. Могу даже заставить отправить
на проверку к психиатру. Мерцику придется уступить. Поздравляю, молодой
человек, теперь нас ничто не остановит!
Дэйн слишком удивился, чтобы возражать. Он только напомнил о том, что его
беспокоило:
- АГБ?
Ибрагим лишь рассмеялся:
- Их я нейтрализую надолго.
- Как? - Дэйн сглотнул комок в горле. Ибрагим улыбался самой загадочной
своей улыбкой.
- У твоего деда были шпионы, у меня они тоже есть. Так что можешь не
беспокоиться. Теперь мы построим твой корабль. Это определенно.
Слуги помогли Ибрагиму выйти из броневика, а Дэйн смотрел с окаменевшим
лицом. Каким-то образом Ибрагим использовал его, чтобы выдрать клыки Тарику.
А Лейла, получается, была подослана? Нет, этого быть не может. Тогда их
встреча оказалась для Ибрагима счастливым случаем? А он оказался просто
пешкой в борьбе за власть в семье Халифи?
Ибрагим оперся на его руку.
- Пойдем, молодой человек. Тебе не помешает переодеться и принять ванну.
Это можно сделать у меня в шатре. Потом мы поговорим. У меня к тебе много
вопросов.
Второе число четвертого месяца 2451 года н.э.
"Основатель" уходил за пределы Солнечной системы.
Он набирал скорость, подбирая последних пассажиров и ловя видеосигналы из
Внутренней Системы.
А тем временем в глубине Внутренней Системы восстание на старой базе
"Атлантис" типа Л-5 закончилось. Разумеется, наблюдатели из Внешней Системы
видели его с начала и до конца. Теперь все закончилось, и конец был ужасен.
Штурмовые отряды камикадзе, выведенных в генных лабораториях Пекина, ударили
по шлюзам и прорвались внутрь. Они захватывали палубу за палубой старинной
базы еще американской постройки. Через два часа сопротивление было сломлено,
и оставшиеся в живых капитулировали.
Сразу же были схвачены пять тысяч заранее намеченных политических
противников и доставлены к воздушным шлюзам. Их выбрасывали в открытый
космос группами по пятьдесят человек, и они исчезали в пустоте.
Началось повторение, Дэйн с проклятием выключил телевизор и долгую минуту
глядел на пустую стену.
Больше всего его убивало чувство собственной беспомощности. Он был так
ничтожен в масштабах этой катастрофы, что это было просто невыносимо.
Но с другой стороны, что можно было сделать для тех, кто не хотел
спасения?
Это были люди, забывшие правило, которому учили своих потомков Толбот и
Эмили Фандан. Чтобы сохранить свободу от правления других и от
налогообложения, семья должна продолжать движение к внешним мирам.
Правительства, оставленные сзади, всегда стремились их настичь.
У Фанданов с "Атлантиса" все время был выбор. Любой из них мог уехать,
пока было еще не поздно.
Дэйн был воспитан в почти мистическом почитании всего, связанного с
именем Фандан. И от этого чувство поражения и беспомощности вытеснило все
остальные.
Всплыли незваные воспоминания. Вот первый день во дворце с Эдвардом после
перелета из Резервации на "Фандан-один". Ему отвели комнату, отделанную
красным бархатом, восточными коврами, кожей и медью. Дали таинственный
горячий напиток, который назывался "крепкий бульон", а потом были три партии
в шахматы с дедом. Две французские защиты и яростная защита Бенони. До деда
Дэйн не встречался ни с кем, кто играл в шахматы лучше, чем он сам.
- Какой наш цвет, малыш?
- Зеленый!
- Правильно, зеленый. Цвет Земли, которую мы оставили. Цвет денег,
которые все еще у нас в руках. Цвет всего лучшего и великого.
У Эдварда была зеленая подушка, которую он всюду брал с собой. Его
талисман. Она была набита тысячедолларовыми купюрами. Вещь, привезенная с
Земли. Он всегда обещал Дэйну завещать ему "талисман Фанданов" после своей
смерти. Как и многое другое, подушка осталась у тетушки Агаты.
Воспоминания замутились. Вернулась бессильная злость. Ни о чем особо не
думая, Дэйн вытащил из холодильника бутылку и смешал крепкий коктейль.
Черт знает, насколько легче было бы, если просто пить не останавливаясь,
подумал Дэйн и подавил эту мысль.
Нельзя возвращаться к прежнему. За последние месяцы он взял себя в руки.
И нельзя допустить опять впасть в то же состояние. То, в котором он был,
когда Халифи отобрали у него корабль. Когда руль вырвался у него из рук и
исчез во тьме.
Когда они только начали ускорение "Основателя" для тайного бегства. За
год до срока. Когда Земля была по другую сторону от Солнца.
И вот тогда, когда он еще не был готов к борьбе, власть взяли Халифи.
Ибрагим ввел новые правила.
Потом Халифи принудили Дэйна принять статус пассажира Пурпурного класса,
что давало ему как привилегированному пассажиру площадь в пятьдесят
квадратных метров.
Многие из владельцев кают были понижены до Кресел. И этот эдикт проводила
в жизнь вооруженная команда Амеша.
Дэйн был низложен, власть перешла к Халифи. Двое молодых горячих Фанданов
погибли при покушении на Ибрагима.
Следующим погиб Джебедия Боунз, подорвавшись на бомбе, которая могла быть
предназначена для Дэйна. Очень скоро после этого исчез Альтер, и даже следов
его не удалось отыскать.
И Дэйн ничего не мог с этим поделать. Его низвели на должность
"консультанта". Он еще проводил встречи с Аделаидой и Мелиссой и иногда с
Берлишером, но в этом было мало смысла.
Дэйн стал просто ничего не значащим пассажиром Каютного класса. И за всю
жизнь Дэйна это было самое страшное. С пятнадцати лет он жил только для
"Основателя" и с тех же лет знал вкус власти.
Холодная водка была такой вкусной, даже слишком.
Дэйн поймал себя на том, что смотрит на бутылку в холодильнике.
Его спас звонок. Заиграла, открываясь, дверь, и в комнату вплыла Лейла в
новом комбинезоне. Она была в рыночном отсеке и принесла сумку со свежими
овощами, вином и свеженатертым пармезанским сыром для макарон.
- Сегодня будем ужинать дома, дорогой, - объявила она. - Будем смотреть
Силлуэт-шоу по развлекательному каналу. Там будет моя подруга Майлоу. А
потом мы пойдем на прием, ты не забыл?
Дэйн вцепился в Лейлу, как утопающий в соломинку. И долго прижимал ее к
себе. Его заметно трясло от ярости и бессильной злости.
Лейла учуяла запах алкоголя, и ее пронизала острая боль разочарования.
Последнее время он так хорошо держался, и вот... И она поняла, что к нему
вернулась все та же старая боль, заставляющая его терзать самого себя.
Он мужчина, напомнила она себе в тысячный раз, а у всех мужчин хрупкое
"я", а Дэйн, бедняжка, уже два года подряд получает по своему "я"
беспощадные удары от Халифи. И это его медленно, но верно убивает.
Раньше казалось, что он распадается у нее на глазах. Все чаще и чаще
вынималась из холодильника водка. Он был одержим управлением той малостью на
корабле, которую ему еще удавалось отстоять.
Мучимая умирающей любовью и чудовищной виной, Лейла тогда осталась с ним
и помогла ему пройти через худшее. Сейчас она вновь попыталась его
успокоить.
- Дэйн, милый мой, не надо предаваться этим мыслям. Все кончено, и ничего
поделать нельзя.
Он вздрогнул в ее объятиях, потом высвободился.
- Ты не смотрела последние новости? О конце восстания?
- На "Атлантисе"? Нет, я не знала. Я... - Она попыталась угадать. Ведь
она даже не знала, что восстание закончилось. Это было ужасно. Она не могла
подумать, что Мировое Правительство на самом деле пойдет войной на
космические колонии. - "Атлантис" капитулировал? Не могу поверить, они
никогда бы не сдались. Не понимаю.
- Нет, они не сдались до тех пор, пока штурмовые группы не ворвались
внутрь и не захватили контроль. Каждую палубу они брали с боем. Разрушили
все поместья, а замки сожгли.
Ей нечего было сказать. Лейла всегда говорила, что такого не будет. Она
всегда надеялась, что Социальный Синтез - движение, отличное от прежних
идеологий улучшения расы, морали, социальной политики.
Автоматически, чтобы чем-то заняться, Лейла опустила небольшую навесную
печку на стене. Она принесла из магазина макароны и соус.
Они собирались уходить позже - идти на прием в ресторан Атриума к друзьям
Лейлы из Силлуэт-шоу. Лейла подумала, что выход, может быть, придется
отменить.
Она принесла еще и бутылку вина и теперь пребывала в сомнении. Дэйн уже
выпил, и если у него настроение ухудшится, он может напиться пьяным. Если он
напьется, она не захочет идти с ним на прием. Если он напьется, она вообще
никуда не хочет с ним идти.
Он прошел за ней на кухню.
- Ты знаешь, что "Атлантис" был первой в Системе свободной базой?
Он хотел спорить. Еще один плохой признак.
- Да, милый, это каждый знает. Его построили американцы, верно?
- Да, и там жили мои предки, Толбот и Эмили, они были среди первых
колонистов космоса.
Лейла вдруг ощутила отчаянное нежелание разговаривать о предках Дэйна.
Когда он бывал пьян и плаксив, то пускался в рассказы о старых Фанданах и о
том, как с ними никто никогда не был честен, а они всегда были честны со
всем остальным миром.
- Да, - ответила она, - Толбот и Эмили. Они продали свою долю в семейном
бизнесе, больницы в Торонто, не так ли?
- Да. - Он почувствовал попытку его остановить, предупредить гневную
тираду, но не уступил. - Они владели геронтоклиниками по всему Онтарио и
Мичигану. Но они знали, что будет дальше.
Лейла бросила макароны в кипящую воду. Решила попытаться сменить тему:
- Я сегодня на рынке видела женщину, женщину с ребенком.
- Ну и что? Там их всегда полно.
- Она просила милостыню.
Дэйн фыркнул. Вечно она все преувеличивает. Милостыню! На борту
"Основателя"! Этого не может быть.
- Милостыню? Да брось ты.
- Дэйн, ты не понимаешь, что происходит на этом корабле.
- Знаешь что, Лейла! - Он начинал злиться.
- Это правда. Я видела своими глазами, как она протягивает руку прохожим.
И там много людей, которые начинают голодать. И много больных. Там, в
Креслах.
- Послушай, они были счастливы получить хоть Кресла.
- Кресла теперь по одному на несколько человек. Ты понятия не имеешь, что
там творится. Сидишь здесь, запершись от всего этого.
- Проблема общих кресел - вопрос, который мы очень давно решили. Ибрагим
обещал, что прекратит продавать по несколько билетов на одно кресло.
- Обещания Ибрагима не стоят того воздуха, что он на них расходует.
Теперь-то ты должен уже это понимать!
- Послушай, я только что смотрел, как пять тысяч человек вытолкнули в
шлюзы "Атлантиса". Там были и люди из моей семьи! И потому я не очень
волнуюсь за тех, кто выбрался из Системы живым, понимаешь?
- Что? - Глаза Лейлы округлились.
- Всего казнены пять тысяч человек. В том числе Франческа Фандан,
старейшая из моих двоюродных сестер.
- О Господи... - Она остолбенела. Повернулась обнять Дэйна, успокоить, но
он давно уже не находил покоя и почти сразу отодвинулся. Она смотрела, как
он налил себе вина и сел за маленький обеденный стол. Пока Лейла готовила
макароны, салат и соус, Дэйн мрачно смотрел повторение новостей.
Вначале они ели молча. Потом Дэйн ценой огромных усилий попытался вести
себя нормально, и очень недолго разговор шел гладко, но Лейла забылась и
вернулась к больной теме - Креслам.
- Я боюсь, что это правда, Дэйн. В некоторых секциях люди сидят на полу.
Дэйн не желал верить. Отказывался себе это представить. Где угодно,
только не на его корабле.
Но Лейла видела людей из Кресел на рынке. Видела полураздетых грязных
детишек и просто голодных людей.
- Там орудуют банды, Дэйн. Подонки, которых Халифи используют для поиска
сексуальных объектов для друзей Ибрагима. Они занимают кресла, когда
пожелают, и заставляют законных владельцев сидеть на полу, если найдут там
место.
Она была готова сорваться.
Все еще потрясенный трагедией "Атлантиса", Дэйн буркнул какое-то
ругательство и цинично пожал плечами.
- Ну и что? Они зато выбрались. Последний корабль к свободе.
- Здесь тоже начнут погибать люди, Дэйн. Это можно предупредить, если
дать людям право на Каюты.
Опять. Дэйну даже думать об этом снова было трудно. Он разразился
тирадой:
- Слушай, ты отлично знаешь, что это безнадежное дело! Люди в Каютах
заплатили за места. Какую компенсацию ты им предложишь? Они платили за эти
места много лет назад, когда не было никаких гарантий, что корабль будет
достроен. У них была вера! А еще в Каютах живут семьи. У них что, никаких
прав нет? Это просто невозможно!
Но Лейла стояла на своем:
- Дорогой, я знаю, что ты не жесток. Я знаю, что если ты пойдешь вниз и
увидишь, что творится в Креслах, ты тоже скажешь, что надо что-то делать.
Дэйн знал, что не в силах взглянуть в глаза правде.
Проезд в Креслах - эта трудность была в проекте с самого начала. Четыре
года до нового мира, четыре года в кресле пять футов длиной и три фута
шириной. Для Дэйна, воспитанного в условиях базы Фандана, была страшна сама
мысль о таких ограничениях.
Но с самого начала это был единственный способ принять орды людей,
которые, как было ясно, в конце концов будут просить вывезти их из Системы.
Потому что "Основатель" будет последним кораблем с экипажем из свободных
колонистов космоса.
И даже каюты пришлось уплотнить вдвое. Дэйн жил вместе с Лейлой, Аделаида
и Мелисса тоже не имели отдельных кают.
Проблему Кресел решить было невозможно, как и любую другую человеческую
проблему, по разумению Дэйна. Он привык жить в более простом мире
машиностроения. Проектируя устройства с четко определенными требованиями,
рассчитывая напряжения и усталость материала, охлаждение льда и
энергетические решетки.
А в работе с людьми никакие планы и проекты ничего не значат. Из-за
жадности Халифи пассажиры будут погибать на полу от перегрузок при
ускорении.
Так не должно было быть. В проекте "Основателя" были предусмотрены и
безопасность пассажиров, и относительный комфорт.
Неожиданно настенный телефон замигал сигналом приоритетного вызова. Дэйн
посмотрел в изумлении. Ему теперь нечасто звонили, тем более по линии
приоритетного кода.
С наручного пульта Дэйн переключил изображение на главный экран
телевизора. К его удивлению, звонила тетушка Агата Фандан. Глаза ее
блуждали, лицо было бледно.
- Молодой человек, мне немедленно нужна от тебя одна вещь. - Голос был
хриплым.
- Тетушка, где вы? Я и подумать не мог, что вы на борту!
Тетка уставилась в упор, но смотрела будто сквозь него.
- Молодой человек, несмотря на наши прошлые, скажем, разногласия, я хочу,
чтобы ты знал: я решила тебя простить. В настоящий момент я нахожусь на
борту частного шаттла в пределах десяти тысяч километров от твоего корабля.
Теперь уже Дэйн вытаращил глаза, потеряв на минуту дар речи.
- Вот что мне от тебя нужно, молодой человек: место, или площадь, или как
вы это назовете, на вашем корабле. Мне требуются салон с гостиной, две
спальни, кухня с моечной, приемная и место для офиса. Кроме того, со мной
штат прислуги в количестве трех человек, которым тоже следует предоставить
помещение.
У Дэйна в голове не укладывалась такая дикость.
- Простите, тетя Агата, но это будет нелегко. У меня нет власти
предоставить столько места вам или кому бы то ни было. Может быть, мне
удастся достать кресло или общее кресло - больше ничего не осталось. Все
места в каютах давно распределены.
- Что? Это корабль постройки компании Фандан! Я теперь старшая в семье
Фандан. И я осуществляю свое право взойти на борт и получить полагающееся
мне место!
Лицо Агаты сделалось красным, глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит.
- Тетя Агата, это был корабль постройки компании Фандан. Может быть, вы
не помните, но вы остановили его финансирование больше двух лет назад.
Агата смотрела на него не видя.
- Корабль теперь принадлежит Халифи. Они даже хотели сменить ему имя, но
мне удалось его отстоять.
- Ну и что? Из наших источников этот корабль вытянул много, пришло время
и другим сделать свой вклад.
Дэйн широко улыбнулся. В груди бушевали смешанные чувства.
- Финансовые резервы семьи, - вздохнул Дэйн. - Как мало они теперь
значат, правда, тетя Агата?
Она моргнула. Дед всегда говорил, что Агата более глупа, чем зла.
- Как? - булькнула тетя Агата. - О чем ты говоришь? Слушай, мы подойдем
через два часа. И помещение для меня должно быть готово. Ты ведь наверняка
сможешь мне найти по крайней мере каюту?
Как объяснить этой самой косной и не желающей ничего понимать из всех
старших Фанданов? Как ей сказать, что из-за ее слепоты Дэйн теперь не в
силах помочь ни ей, ни кому-нибудь другому?
- Тетя Агата, все, что я могу для вас сделать, - это позвонить принцу
Расу Ордеру Халифи и просить его найти кресло или общее кресло. Для вашей
личной прислуги я сомневаюсь, что смогу добиться даже этого. Им придется
вернуться на "Фандан-один". Корабль переполнен.
- Кресло? Что это значит?
- Именно то, что значит. Кресло на период нашего четырехлетнего
путешествия в Новый Мир, где Мировое Правительство вас не достанет.
- Просто кресло? Это смешно! Ты должен что-то сделать! Ведь ты строил
этот корабль, черт побери!
- Тетушка, дайте мне позвонить принцу Расу Ордеру. Оставайтесь пока на
связи, ладно?
Явно без всякой благодарности тетя согласилась. В затемненных
апартаментах Пурпурного класса Рас Ордер снял трубку. Кто-то неподалеку
играл на ситаре. Принц курил гашиш, Дэйн слышал в его голосе возбуждение.
Видимо, перед принцем плясала танцовщица.
- Дэйн, как я рад тебя видеть! Давно уже не виделись, мой друг. Где ты
пропадал?
Дэйн попытался подавить вызванный этими словами гнев. Рас Ордер не хотел
его обидеть, он просто был толстокож.
- Ну, я, черт тебя побери, не могу сказать, что был особенно занят. Ты
ведь и сам все знаешь. Рас несколько неловко улыбнулся:
- Ах да, конечно.
- У меня к тебе дело, Рас.
- Говори, мой друг. Что бы это ни было, я для тебя сделаю, если это в
моей власти.
- Моя тетя Агата решила, что тоже хочет выехать. Мне нужно кресло для нее
и несколько кресел для ее слуг.
По глазам Раса Ордера было видно, что он что-то подсчитывает, и голос
стал чуть более отдаленным.
- Все места распределены. Говоря теоретически, свободных мест не
осталось.
- Теоретически. Но у Ибрагима есть кое-что в запасе, правда. Рас?
- В общем-то да.
- Можешь достать мне два? Одно место для Агаты и одно для ее слуг.
- Не знаю. Я спрошу. Погоди секунду. Экран мигнул, и на нем появился вид
Римала. Ситар продолжал звучать, играя тихий и задумчивый пассаж. Прошло
секунд двадцать, и на экране снова появился Рас Ордер.
- Есть, Дэйн. Достал я тебе два кресла. Четырнадцатая палуба. Оранжевый
уровень.
- Спасибо, Рас.
- Дэйн...
- Да?
- Это последние два места, которые я смог достать для тебя или кого бы то
ни было. Ибрагим ясно дал мне это понять.
Дэйн не нашел, что на это ответить. Он нажал кнопку, включая связь с
Агатой.
- Тетя Агата, я смогу вам помочь.
- Вот это уже звучит гораздо лучше.
- Мне удалось достать вам два кресла. Одно для вас и одно для вашей
прислуги, одно на всех.
- Кресла? Я требую каюту!
- Ваши места расположены на Оранжевом уровне. Это неплохо, потому что там
самые лучшие туалет и душ.
- Я не собираюсь четыре года сидеть в кресле! Дэйн посмотрел на нее в
упор. Чтобы добыть эти места, он пожертвовал львиной долей того, что
осталось от его гордости. А для нее они недостаточно хороши?
- Поступайте как хотите, тетя Агата. Есть пятьдесят тысяч других, кто
будет счастлив занять ваши места.
Агата прикусила язык, и резкие слова так и остались у нее в горле.
Сработал какой-то атавистический инстинкт самосохранения.
- Минуту, молодой человек. Я принимаю эти, э-э, кресла.
- Принимаете? Отлично. Счастливого пути, тетя, увидимся в Новом Мире.
Дэйн передал ей номера мест и коды доступа и отключился. Еще полминуты он
глазел на экран. Глубоко изнутри рвались истерические рыдания, мозг
заволакивало туманом отчаяния.
Откуда-то появилась Лейла. Слава Богу, Лейла была с ним.
Для ничем не занятого Дэйна Фандана путешествие к Новому Миру тянулось
долго. Он все больше и больше пил, хотя и пытался бросить несколько раз.
Месяц за месяцем он постепенно опускался. Он был холоден с Лейлой, когда
был трезв, становился страстным и гневным, когда выпьет, а напившись пьяным,
впадал в тупую печаль.
Лейла отчаянно пыталась его вытащить, но Дэйн не хотел обращаться к
врачам, а лекарства принимать отказывался.
Все чаще случались дикие двухдневные запои. Дэйн был не в силах выносить
ощущение собственной ненужности, одолевавшее его в минуты трезвости.
В снах ему слышался голос Эдварда:
- Сделай это, мальчик! У тебя хватит духу, ты же настоящий Тигровый Кот
Гамильтон!
Дэйн устроил драку в ресторане Атриума. Почему-то ему показалось, что он
должен подраться с охранниками Халифи, когда они пришли наводить порядок.
Рас Ордер вытащил его из этой истории, однако ясно дал понять, что этот
случай последний. Дэйну не следует больше ждать одолжений от семьи Халифи.
После этого Дэйн продолжал пить в каюте. Летели месяцы. Дэйн стал терять
человеческий облик, не раз ему случалось ударить Лейлу. Иногда ей казалось,
что ее сердце разбито, иногда она задыхалась под грузом скорби и гнева.
Кроме того, Лейла почувствовала, что во чреве ее растет новая жизнь. Она
была беременна. Поняв это, она сделала еще несколько отчаянных попыток
спасти Дэйна, но он уже был невменяем. Иногда он, выпив всего несколько
рюмок, впадал в странное состояние и разговаривал сам с собой, глядя в
стену, совсем не замечая Лейлу.
Так что она ничего ему не сказала, и настал день, когда она ушла.
Она заняла крохотную каюту на Пурпурном уровне. Свои личные апартаменты в
секции гарема Ибрагим не использовал, и там нашлось место. Для Лейлы это
было унижением, но она решила его вынести ради уединения.
А Дэйн с каждым часом после ее ухода пил все сильнее. Летели месяцы.
Лейла перестала звонить Дэйну и методично стала обрывать все связи с
обществом, где ее помнили с Дэйном.
Дэйн плыл сквозь длинные запои и короткие промежутки трезвости, во время
которых он бродил по палубам, сходя с ума от приступов тяжелой тоски. Он
потерял связь со всеми. Много месяцев не виделся ни с Аделаидой, ни с
Мелиссой. И наконец остался один, только во снах разговаривая с принцем.
Однажды он неуверенной походкой забрел в Атриуме в пивную и упал на стол.
Весь день он пил водку, а потом решил пойти выпить пива. Сидевший за столом
обругал Дэйна за перевернутую кружку, и Дэйн на него набросился.
Его забрала служба безопасности. Он пытался отбиваться.
Проснулся он в камере, где было еще двое нарушителей порядка, задержанных
в общественных местах корабля.
Их быстро осмотрела бригада врачей и психиатров. Дэйн был признан
находящимся в здравом уме и твердой памяти и направлен на суд Магистрата за
нарушение общественного порядка.
Магистратом, по случайному совпадению, оказался Мерцик Халифи. Семья
Халифи отправляла правосудие в стиле меджлиса - быстро и круто. Этим
занимались по очереди старшие братья Халифи.
Мерцик встретил Дэйна непроницаемой улыбкой. Выслушав обвинение и
показания свидетелей, Магистрат лишил Дэйна статуса обладателя каюты.
Поскольку статус был предоставлен Дэйну администрацией проекта, то
администрация корабля имела законное право этот статус отобрать.
Имущество Дэйна перегрузили в общий багажный отсек, а сам он был
направлен в Кресла с билетом в секцию 25 Зеленой палубы.
Секция Кресел вызвала у Дэйна шок. Почти все кресла были проданы дважды и
трижды. Люди лежали, свернувшись, на полу проходов и коридоров. Кое-кто
просто бесцельно бродил.
Большинство из них было сильно накачано транквилизаторами, и пустые глаза
смотрели с неподвижных лиц.
Место 187-Д было занято человеком из шайки Фого, который правил в секции
от имени Халифи. Когда Дэйн предъявил корешок билета и свои права на место,
тут же появились еще несколько громил из шайки Фого и вытолкали его пинками
и ударами.
Дэйн бродил по проходам в бессильной злости.
Но наконец он нашел местечко в щели возле противопожарного шкафа,
выступавшего из переборки коридорчика, соединявшего две секции Кресел.
Там как раз хватало места, чтобы сидеть или лежать, прислонившись спиной
к шкафу и вытянув ноги вдоль стены.
Сбитый с толку, растерянный Дэйн провалился в коматозное забытье.
Очнулся он от тряски грубых рук. Над ним в облегающей золотистой рубашке,
голубых штанах и белых сапогах склонился Фого.
- Что тебе нужно? - спросил Дэйн. У Фого почти до колен свисали длинные
руки. Между ними находилась грудь размером и формой, как бочка, а бритый
череп был украшен татуировками. Фого зловеще улыбался.
- Мне нужна половина твоей воды и три четверти твоего пайка, - радостно
прорычал Фого.
- Чего? - тупо спросил Дэйн. Фого протянул пятерню и сграбастал Дэйна за
рубашку.
- Вода и еда, кретин. Ты меня понял? За размещение. Ты здесь новичок, а у
нас на Зеленой палубе свои правила.
- Не получишь от меня ни еды, ни воды, - заявил Дэйн.
- Значит, не получу? - ухмыльнулся Фого. Началась драка, но Дэйн был не в
форме. Фого избил его до бесчувствия и бросил тело в грузовой лифт, ведущий
к утилизатору.
- Прощай, дурак, теперь из тебя самого еду сделают.
В отстойнике жилого сектора служитель осмотрел тело и обнаружил, что Дэйн
еще жив. Его отправили в больницу.
Сломанные кости лица восстановили, порезы зашили, и Дэйна вернули обратно
на Зеленую палубу.
Идти ему было некуда, кроме все той же щели возле противопожарного шкафа.
Фого приходил каждый день, обычно в сопровождении своей подружки Зениссы,
Она возила за Фого бочку на тележке, в которую он собирал свои налоги на
воду, и всегда носила обтягивающие комбинезоны.
Дэйну пришлось делиться водой и едой. Проявляя "милость", Фого разрешил
ему оставлять себе половину еды, остальное перекочевывало в корзины Зениссы.
В день каждый житель Зеленой палубы получал три тарелки, еда на которых
приготавливалась кухонными комбайнами фанданского производства. Ее как раз
хватало для приятной сытости. Фанданы знали, как важно кормить пассажиров
досыта в космических рейсах, которые никак не прервешь.
На половинном пайке тоже можно было выжить, но только-только.
У Дэйна еще оставались деньги в корабельном банке, и это позволяло ему
покупать себе еду у Фого в ларьке, который был переоборудован из
тренажерного зала этой палубной секции.
Дэйн обнаружил, что Фого не один такой. Пользующиеся поддержкой Халифи
шайки правили и грабили во всех секциях Кресел.
Поскольку Дэйну теперь было негде пить, кроме баров и ресторанов Атриума,
и поскольку статус пассажира Кресел очень ограничивал время пребывания в
Атриуме, продолжать пить стало трудно. Если принести водку в секцию Кресел,
тут же как из-под земли появится Фого.
В отчаянии Дэйн попытался пить в лифтах, катаясь вверх и вниз и
лихорадочно отхлебывая из бутылки.
Но оказалось, что напиваться в Креслах - совсем не то, что в своей каюте.
Прежде всего нужно было защищать свою щель в проходе от других бездомных.
Первый раз напившись допьяна в Креслах, Дэйн проснулся абсолютно
раздетым.
Чувствуя некоторую неловкость, Дэйн заставил себя пойти в Атриум и купить
новую одежду. Комбинезон цвета хаки, сшитый из одного куска материи -
двойной слой хлопка и поркрила, и тапочки.
Вернувшись в Кресла, Дэйн обнаружил на своем месте какого-то испуганного
подростка.
Дэйн прикрикнул, и парнишка удрал, втянув голову в плечи и злобно
оглядываясь.
Мимо тяжелым шагом прошел Фого и кивнул Дэйну ухмыляясь:
- Скоро подадут ленч, так что не пропусти мою долю, понял?
И хриплый смех отдался в коридоре эхом.
Дэйну подумал, что так нужно будет прожить еще два года, пока
"Основатель" не достигнет Нового Мира.
Его расширенные глаза смотрели в полутьму, ничего не видя.
Проходили дни. Дэйн плыл сквозь ад. Сколько удавалось времени он проводил
в Атриуме. Ездил на лифте вместе с другими лишенными кресел. Теми, кого
Халифи лишили места.
Каждую смену несколько тел спускали в отстойник.
Постепенно Дэйн выходил из алкогольного дурмана. Он снова начал
тренировать тело, используя пол и переборки как снаряды.
Как-то Зенисса застала его за отжиманиями.
- Что, надеешься побить моего Фого? Она гоголем прошла мимо него,
обтянутая комбинезоном.
- Не тешь себя иллюзиями, парень. В следующий раз Фого не будет так
милосерден.
Он продолжал тренироваться, но переместился в Атриум, где можно было за
деньги пойти в тренажерный зал.
Лицо у Дэйна похудело и осунулось. Тело налилось силой, однако о полном
восстановлении еще речи не шло. Что-то внутри сломалось. Часто Дэйн, сидя в
полутьме, долго смотрел куда-то пустыми глазами В мыслях проплывали лица.
Эдвард, Альтер, старый Джебедия Боунз. Чаще всего это была Лейла, и тогда на
глазах выступали слезы.
К сожалению, Фого слишком легко выходил из себя. Кроме того, таких, как
Фого, в Атриум не пускали, и он завидовал Дэйну.
Поэтому громила бродил по забитым людьми коридорам в поисках жертвы среди
пассажиров послабее. Обычно эти поиски кончались коротким жестоким
избиением. Сам Фого называл это "разминкой".
Дэйн в своем унижении притягивал Фого, как труп притягивает мух. Фого
приводил всех своих ребят и Зениссу, и они изводили Дэйна, выпихивали из
щели и заставляли искать пятый угол. Дэйн отбивался как мог, но против
стольких противников шансов у него не было.
- Потанцуй для нас, Фандан! Со всех сторон его окружали горящие
глаза-бусинки.
- Танцуй! Танцуй! Танцуй! Танцуй! - орали они.
Постепенно у Дэйна в глазах разгоралось бешенство.
Он пошел и стащил в баре Атриума нож для резки лимонов. Из бара он
выбежал с запрятанным в кармане ножом, кипя от страха и гнева.
Заняв свою щель, он приготовился.
Вскоре появился Фого со своей шайкой. Фого слегка выпил и был в злобном
настроении.
- Ну, Фандан, сегодня ты нам станцуешь! Остальные злобно захихикали. У
Зениссы был с собой хлыст.
- Выпорем Фандана! - крикнула она. - Он у нас запляшет!
- Вот умница! - обрадовался Фого. - Сорвите-ка у него со спины рубашку!
Подручные Фого шагнули вперед. Дэйн вытащил нож, и блеснувшее лезвие
рассекло воздух прямо перед носами врагов.
Они отшатнулись, вскинув руки. Кто-то обиженно крикнул:
- У этого гада нож!
- Где он его взял? К Магистрату его! Вперед прыгнул Фого. Его длинные
руки двигались, как у борца на ринге.
- Втопчи его в землю, Фого! - оскалилась Зенисса.
Фого причмокнул:
- Она любит смотреть, как я это делаю!
К приятелям Фого вернулась храбрость, и они тоже подались вперед,
сгрудившись за широкой спиной своего предводителя.
Фого был на двадцать килограммов тяжелее, на два дюйма выше и шире в
кости.
Дэйн держал нож перед собой.
- В драке на ножах захваты не нужны. Атакуй острием, отбивай лезвием, -
всплыли из глубин памяти слова Альтера.
Фого почувствовал в Дэйне какую-то перемену. Он осторожно переступил с
ноги на ногу.
- Ого, мальчики, нам горяченький попался! Ну что ж, ребята, повеселимся.
Фого подходил ближе, вытягивая руки вперед. Дэйн сделал выпад ножом, как
рапирой. Фого налетел на стоящих сзади и не смог уклониться.
Лезвие глубоко ушло в его мясистое плечо. По золотистой рубашке побежала
кровь.
Фого заорал от обиды. Такого не должно было быть!
Его подручные бросились на Дэйна, рассекая воздух ударами рук и ног. Дэйн
отпрыгнул, размахивая ножом. Одного из нападающих ему удалось резануть
поперек лодыжки. Тот взвыл.
Фого кричал на своих бандитов, посылая их вперед, Зенисса сзади осыпала
их оскорблениями, но им все меньше и меньше хотелось лезть на нож. Они
отступили, и Дэйн стал отходить.
В десяти метрах сзади был боковой проход. Дэйн бросился туда и свернул в
соседний коридор.
Там стояла Зенисса. Она взмахнула хлыстом, но Дэйн перехватил хлыст рукой
и дернул. Зенисса упала. Дэйн наступил ей коленом на грудь и приставил к
горлу нож. Зенисса застыла с расширенными глазами.
Приближались бандиты, за ними шел Фого. Дэйн сорвал с пояса Зениссы ключи
и бросился вперед по коридору, пока не оказался перед дверью комнаты, куда
Фого сносил награбленное. Несколько ключей не подошли, но наконец голубой
пластиковый ключ открыл замок. Дэйн шагнул внутрь и запер дверь.
Тут же шайка Фого заколотила в дверь. Из угроз и ругательств Дэйн понял,
что вот сейчас Фого перевяжут рану и он вернется, а тогда они дверь
выломают, и ему конец.
Дэйн вздохнул и присел на стул, переделанный из какого-то тренажера.
Комната Фого была уставлена полками, сделанными из подносов и выдранных из
коридоров панелей. Там были сложены сокровища Фого - продукты
холодо-вакуумной сушки.
В углу стояли пара украденных из чьей-то каюты кроватей и ворованное
видео - нелегко было это сюда притащить.
Дэйн понял, что оказался в ловушке. Скоро Фого вернется, и тогда конец.
Когда дверь выломают, они уж постараются на этот раз перед отправкой в лифте
забить его до смерти.
Выхода не было видно. Даже с ножом в руках ему не выстоять против Фого с
шайкой, когда уже нет фактора внезапности.
Дэйн уставился на пол, покрытый черными и белыми шестиугольными
паркетинами. Неужели конец?
Что-то остановило его взгляд. В углу одной из шашек в центре комнаты были
вставлены три миниатюрных зеленых треугольника.
Люк!
Дэйн бросился на пол. Ну да, это место находится на пересечении основных
коридоров. В таких местах и ставили осмотровые люки!
Дэйн судорожно пытался вспомнить, какая именно комбинация предназначена
для этих люков.
Зеленая палуба - седьмая. Да, седьмая.
Он нажал один из треугольничков быстро семь раз. Через секунду
треугольничек засветился.
Сердце билось у горла. Он нажал треугольничек еще семь раз и подождал.
Никакого эффекта. Обливаясь потом, Дэйн нажал второй треугольничек, но
только один раз.
Треугольник засветился.
Пульс заколотил в висках молоточками. Дэйн нажал следующий треугольничек
дважды, тот тоже загорелся. Дэйн с облегчением присвистнул и продолжал. На
всех таких люках ставили код, чтобы их не открыли из любопытства. Нет более
коварного врага, чем скучающий пассажир, - забывая об этом, теряли целые
корабли.
С шипением люк открылся. В ноздри Дэйну ударил холодный воздух, пахнущий
изоляцией и сырым пенобетоном. Перед ним была узкая лестница, уходящая вниз,
в штольню сечением семь футов на три.
Дэйн огляделся и заметил несколько сосудов с водой. Схватив четыре штуки,
он сбросил их вниз. Спустив туда же сублимированные продукты с ближайшей
полки, Дэйн полез следом.
На потолке мерцал товарный знак "Сделано компанией Фандан". Дэйн нажал
его семь раз, и люк с шипением закрылся.
Дэйн рассовал пакеты с едой по карманам, подобрал сосуды с водой и пошел
вправо, где, по его представлениям, проход должен был быть шире, чем эта
смотровая штольня.
В холодном сухом воздухе его стала пронимать дрожь. Вокруг было темно,
свет исходил лишь от попадающихся время от времени в стенах зеленых
треугольников. Таких ходов на корабле были целые мили, лабиринт вокруг всех
пассажирских отсеков.
Дэйн пошел вперед, уходя в глубину туннелей.
Основное торможение закончилось, чему обитатели "Основателя" были весьма
рады. На экранах мониторов сияли красоты Нового Мира. Синий океан за
барашками облаков. Главная цель, BD4455 - новое Солнце, пылала прямо по
курсу Такое развитие событий поднимало дух, но тем временем по палубам
Кресел и Кают лесным пожаром шли слухи.
Слухи гласили, что Халифи решили присвоить себе весь Новый Мир.
За четыре года авторитарного, самодурского правления Халифи мало
завоевали сторонников среди угнетенных пассажиров. И мало кто сомневался,
что Халифи способны на все. Если у жадности Халифи и был предел, то никто
еще его не видел.
Группа людей, назвавшая себя Комитетом Восстания, ежедневно собиралась на
Оранжевой палубе, где были разбиты все следящие устройства Халифи.
Антихалифийские настроения привели к систематическому уничтожению всех
подслушивающих устройств на всех кресельных палубах. В Атриуме случались
нападения и на самих Халифи.
В результате Халифи заперлись в роскоши Пурпурного уровня и поставили у
лифтов охрану.
Но, к сожалению, многие из обитателей Кресел не были способны адекватно
рассуждать. Четыре года в тесноте лишили их терпения. Никто из них никогда
не был беден, и никто не сталкивался с таким обращением. Эти люди жаждали
мести.
- Свободу! Свободу! - раздавался крик на кресельных палубах. Оставшимся
еще громилам Халифи приходилось применять насилие почти постоянно.
Атмосфера была накалена до предела и на заседаниях Комитета.
В отсутствие Дэйна, который уже год как считался мертвым, во главе
небольшой группы, когда-то руководившей созданием "Основателя", встала
Аделаида. Она в сопровождении Тоуба Берлишера являлась на заседания Комитета
как представитель этой группы.
Последнее время их было человек пятьдесят. Десять из них, обитатели Кают,
сидели за столиком, а представители Кресел стояли по другую сторону.
- Все, что мы хотим знать, - резко сказала высокая женщина в цветастой
одежде, - когда наконец мы начнем восстание?
Это была Астрод Бененки с Оранжевой палубы.
- Да, когда? - подхватил хор голосов. Но Астрод не нужна была поддержка.
- Хватит уже Каютам нас держать! Вы небось надеетесь, что Халифи решат
включить вас в свой план, и тогда вы на нас на всех наплюете!
Наконец-то хоть часть правды. Тоуб окинул взглядом стол. Представители
Кают заерзали на стульях. Ситуация выходила из-под контроля. Комитет родился
в Каютах, но теперь, похоже, основатели теряли контроль над этой ужасной
публикой из Кресел.
Еще один, Казок, сорвиголова с Зеленой палубы, нажал сильнее:
- Да вы просто в штаны напустили от страха перед Халифи!
Это переполнило чашу терпения сидящих за столиком.
- Обзываться проще всего. А вы бы подумали лучше о последствиях. Что
будет, если они подавят восстание?
Это был Армего Бутте, представитель древнего рода с астероидов.
Казок лишь фыркнул в ответ:
- Трусы!
- Они в любой момент могут отключить воздух, - тихо, но твердо сказала
Аделаида.
Казок повернулся к ней, разгоряченный, но последние слова все-таки
заставили его задуматься.
- Да, могут. А мы должны сделать так, чтобы им не представился шанс.
- Вы понимаете, что говорите? - загремел Армего Бутте. - У вас же ничего
не продумано, вы просто психуете!
- Трусы!
- Вы не успокоитесь, пока нас всех не убьют!
- Трусы!
- Идиот! - заорал Армего. - Если ты только и можешь, что твердить
постоянно одно и то же слово, то лучше тебе вообще не соваться в наши дела,
- Ты не учи меня, что мне делать, аристократ проклятый!
- Заткни пасть, Казок!
- Уж не ты ли ее мне заткнешь?
- Не знаю, кто дал вам право, Казок, назвать кого бы то ни было
"аристократом". Вы сами были одним из богатейших людей в системе Урана.
Просто слишком поздно купили себе место, когда уже не осталось кают.
- Послушайте, мисс Фандан, с вами я не ссорился, так что давайте бросим
тему. Я только хочу знать, когда мы начнем хоть что-то делать!
Казок повернулся к толпе позади него.
- Мне надоело торчать внизу, чтобы меня терроризировали водяные воры!
- Надоело! - завопили его сторонники. Аделаида встала и ждала, и толпа
постепенно стихла. Все знали, что ее слова - суждения опытного
профессионала, и, присутствуя на каждой встрече, она завоевала уважение
всех.
- Послушайте, не будем терять оставшееся время.
Раздался общий говор согласия. Казок заткнулся, Армего сел. Аделаида
владела аудиторией.
- Мы ничего не сможем сделать без предварительного тщательного
планирования, а пока что каждый занят выкрикиванием оскорблений вместо хотя
бы попытки сотрудничества. Что вы предлагаете, Казок? Взорвать люки в
Пурпурный сектор? А что потом? Как вы собираетесь воевать с Амешем и его
командой? Это ведь генетически выведенные убийцы.
В воздухе повисла тишина.
- Хорошо. Некоторые из нас все же делали какую-то работу, и теперь, если
вы с Астрод какое-то время помолчите, я доложу о сделанном на данный момент.
Астрод залилась краской. Позади ее раздался сочувственный шепоток.
- Сони Чанг! - представила Аделаида хрупкую девушку лет двадцати пяти с
веселым лицом. В руке у девушки был лист бумаги.
- Проект создания армии арбалетчиков и пращников, - торжественно объявила
Сони. У Астрод отвисла челюсть.
- Мы испытали три модели арбалетов. Каждую из них довольно легко сделать
из отработанных несущих штырей вентиляционных ходов. Вторая модель оказалась
наилучшей, и сейчас по этому проекту изготавливаются новые экземпляры,
которые скоро будут доступны всем желающим.
Тоуб улыбнулся. Аделаида снова заткнула им рты.
Сони Чанг продолжала описывать способы изготовления пращей из полос
резиновых половиков и снарядов для них из крепежных уголков дверец и люков в
общественных местах Кресел.
Собрание вынесло благодарность Чанг, Аделаиде и Тоубу. Затем был создан
подкомитет для набора добровольцев из пассажиров Кресел.
Было решено, что главной целью плана должен стать находящийся под
контролем Халифи центр управления, где разместились личные апартаменты
Ибрагима.
Собрание закончилось в гуле голосов, люди высыпали в коридор.
Их встретила банда Фого и таких же, как он, "хозяев" секций в Креслах,
вооруженных полученными от Халифи электрошоковыми дубинками.
Все смешалось. В воздухе послышался треск разрядов и крики боли.
Тоуб использовал кейс как оружие и как щит, приняв на него несколько
ударов дубинок в попытках защитить Аделаиду.
- Уйди с дороги, Тоуб! - крикнула Аделаида, хватая одного из нападавших
за протянутую руку и с поворотом вдвигая в него колено.
Тот с судорожным вздохом выбыл из борьбы. Тоуб сдерживал другого,
принимая на кейс сыпавшиеся с треском разряды дубинки.
Аделаида подобрала дубинку упавшего бандита и ткнула ею в лицо
приземистого парня, который схватил Астрод Бененки за волосы, вдавливая ее
ногой в палубный настил.
Но она сама получила разряд в плечо и не удержалась на ногах. Тоуб ударил
нападавшего кейсом по голове и вытащил Аделаиду.
- Сюда, быстрее! - крикнул он хрипло. Они побежали обратно по коридору;
слышно было, как бегут к месту схватки еще бандиты. Аделаида с Тоубом
нырнули в дверь, пробежали мимо валявшегося без сознания Казока, свернули за
угол, и звуки схватки - вопли, удары и горячий треск разрядов - затихли.
В полной темноте по безвоздушным коридорам секции с нулевой гравитацией в
тупик с белыми стенами пробралась фигура в скафандре. Включившийся свет
нагрудного и лобового фонарей выхватил из тьмы рисунок. Торговая марка
Фанданов, Руки в неуклюжих рукавицах открыли карман на бедре и вытащили
миниатюрную платформу с манипуляторами по краям.
Разъем провода от наручного устройства вошел в розетку. Манипуляторы
ожили и стали брать инструменты с магнитного держателя платформы.
Между панелью и стеной появилась щель. Резаки обрезали пломбы. Панель
была снята, открылось отверстие, ведущее во внутреннюю полость.
Фигура в скафандре головой вперед скользнула в ангар для шаттлов.
Она приблизилась к одному из шатглов. Снова заработала платформа, и в
верхней части шаттла открылся осмотровый люк.
Манипуляторы сорвали печати, обрезали пломбы и вытащили резервный
микрокомпьютер шаттла. Фигура в скафандре подсоединила компьютер к батарее
на другом бедре. Ярко-синим светом вспыхнула торговая марка Фанданов.
Удовлетворившись тем, что компьютер работает, фигура в скафандре положила
его в чемодан и снова запечатала осмотровый люк. Пройдя обратно по коридору,
она достигла развилки, толкая чемодан перед собой, свернула за угол и
исчезла во мраке.
На Пурпурном уровне в роскоши своих апартаментов Ибрагим Халифи вел
меджлис избранных. Приглашены были только Высокие Братья:
Мерцик, Фарук и Фейсал. Все их советники, даже принц Рас Ордер, ожидали в
приемной.
Эти люди среднего возраста, примерно сто одиннадцать земных лет, сидели
полукругом около стандартного монитора фанданского производства. Ибрагим
показывал братьям забавные видеозаписи схватки после собрания Комитета
Восстания.
На экране Фого со своими громилами охаживал шокерами кричащих людей.
Фарук разразился хохотом, глядя, как толстая женщина катается по полу
взад и вперед, а несколько человек бьют ее разрядами. Фейсал и Ибрагим
посмеивались. Даже непроницаемую маску Мерцика прорезала тень улыбки.
Выхваченное камерой бледное желеобразное лицо женщины дергалось судорогой
при каждом разряде, и эта судорога напоминала радостный экстаз,
сопровождаемый воем в ритм ударов.
- Эти идиоты думают, что могут строить против нас заговоры безнаказанно?
- спросил Фей-сал, презрительно фыркнув.
- Мы их слишком избаловали, - буркнул Мерцик. - С самого начала их надо
было взнуздать, скрутить, сломать, чтоб знали своих хозяев!
И Мерцик хлопнул кулаком по ладони.
Ибрагим вздохнул:
- Если бы их слишком прижали, они бы восстали куда раньше.
Мерцик испустил смешок и поглядел на Фарука и Фейсала бешеными глазами:
- Пусть бы попробовали. Я бы их раздавил. Ибрагим улыбнулся:
- Восстания шли бы постоянно. Но сейчас у нас ситуация почти идеальная.
- Что ты имеешь в виду? - нахмурился Мерцик.
- Теперь, когда мы уже на орбите Нового Мира, наша власть над пассажирами
максимальна. Мы будем контролировать их доступ на планету. А планета так
близко, что никто не устоит перед искушением на нее выйти.
- Весьма мудры слова Ибрагима, - тихо сказал Фарук.
- Да, - отозвался Фейсал, - я согласен. Мерцик, ты забываешь, как легко
сломать человека, когда то, что он хочет, слишком близко и слишком для него
важно.
- Они будут как лошади, учуявшие воду!
- Они добровольно примут то положение, которое мы предложим. Добровольно
будут работать на нас.
- Они закусят удила, и ничего мы от них не дождемся, кроме беды.
- Но послушай, - возразил Фейсал, - они нам нужны. Нам нужны ученые и
инженеры. Нам нужны добровольные работники. Ты ведь не предлагаешь все
делать нам самим?
- Фейсал прав. Мы должны поддерживать отношения хотя бы с половиной
пассажиров. Это необходимо для создания жизнеспособной колонии.
Мерцик хрюкнул, недовольный таким поворотом:
- А я все равно говорю, что всех смутьянов надо арестовать и выбросить в
космос. Ибрагим в ужасе воздел руки.
- Мерцик! Ради Аллаха! Зачем терять этих людей? Это же драгоценный
ресурс!
- Не нужны они нам! В любом случае мы можем взять их женщин и вывести
людей получше. Не нужно нам столько неверных западной крови! Или японской.
Вы что, хотите жить с этими обезьянами?
- Мерцик, ты не думаешь, что наши возможности несколько, э-э,
ограниченны? - вмешался Фарук.
Фейсал хихикнул. Мерцик направил на обоих испепеляющий взгляд.
- И ты позволил бы своим дочерям блудить с этими тварями?
Фарук завел глаза к небу.
- Конечно, нет, но...
- Я требую кастрации тех немногих мужчин, которым мы позволим сойти на
планету. Кроме наших собственных избранных производителей.
Фейсал снова подавил смешок и тут же извинился:
- Прости, Мерцик, тебе не кажется, что это не та идея, с обнародованием
которой нам следует поспешить? Как ты думаешь?
Фарук расхохотался в голос.
Мерцик глядел на них из-под сдвинутых бровей.
- Это не смешно, идиоты!
- Мы не выживем в одиночку, Мерцик, - рассудительно сказал Ибрагим. - Ты
ведь не хочешь, чтобы мы стали расой полоумных потомков кровосмешения.
- Мы можем комбинировать гены в лаборатории. И обойдемся без сторонних
производителей. Нам не нужны похотливые самцы, свободно разгуливающие среди
наших женщин, как жеребцы в табуне похотливых кобыл.
Фарук снова фыркнул:
- Мерцик, чего ты боишься? Я не знал, что человек твоего возраста еще
может беспокоиться о том, чтобы доставить удовольствие женщине. Может быть,
ты нам не все сказал? Ты нашел способ вернуть силу в твои чресла?
- Ты меня оскорбляешь!
Постоянные шуточки Фарука доводили Мерцика до белого каления.
- Хватит, братья, - встал между ними Ибрагим. - Мы слишком стары для
дуэлей и слишком важны. Без нас все погибнет.
В чем другом, а в этом мнения Высоких Братьев сходились.
- Да, - важно кивнул Фейсал, - предоставь мы дело другим, то были бы и
посейчас в старой Системе.
Фарук и Мерцик присоединились к общему мнению. И вдруг Фарук весело
фыркнул:
- К тому же, братья, мысль о неверных, пристающих к нашим женщинам,
просто нелепа. Взять, например, тетю Рекшибу - кто захочет?
- Да я скорее козу трахну, чем эту каргу, - хихикнул Фейсал.
Ибрагим постарался не улыбнуться. Он всегда следил, чтобы его братья
соблюдали свое достоинство. А на лице Мерцика просто было написано
отвращение.
- У нас другие проблемы! - проворчал он.
- Да, конечно. - Ибрагим снова стал серьезным.
- На борту агенты ГБ, - сказал Мерцик.
- Это правда? - Глаза Фейсала тревожно расширились.
- Были, - сказал Ибрагим. - Мы считали, что в команду технического
обслуживания был внедрен агент, и в начале полета мы его определили.
Хирургическим путем мы получили информацию о людях, внедренных на более
высокие уровни нашей организации. Ими мы занялись несколько позже.
- Ты же обещал проводить жесточайшую проверку! - воскликнул Фарук.
- ГБ работает тонко, как вам известно. - Ибрагим явно был огорчен. - К
сожалению, мы нашли еще одного, на этот раз пилота шаттла. Его подвергли
мозговому зондированию. Кажется, это был последний.
- Значит, нас раскрыли! - в отчаянии пожал плечами Фейсал. Ибрагим
успокоил его движением руки.
- Ну нет, все далеко не так плохо.
- А что с Креслами? - спросил Мерцик.
- Мы проверили всех. Это было легко, потому что на каждого есть подробное
и полное досье. Опасность нас ждет от низших экономических групп, от ученых.
- А я все же думаю, что нам следовало обойтись без них, - упрямо повторил
Мерцик.
- Брат мой, сколько в нашей семье физиков? Сколько инженеров и
строителей? Ты не хуже меня знаешь, что эти люди нам необходимы, если мы
хотим построить наш Новый Мир.
- Дома, в Системе, нам не приходилось вверять свою судьбу генетической
грязи.
- Мы не могли остаться в Системе и сохранить независимость. Мировое
правительство сделало это хрустально ясным. Ты ведь видел данные разведки,
полученные мной от Эдварда Фандана?
- Да, - уступил Мерцик.
- Прежде всего поэтому ты присоединился ко мне в этом полете.
Мерцик тяжело вздохнул.
- Как бы там ни было, а сейчас перед нами проблема будущих повстанцев.
Вот что, по-моему, следует сделать. - Ибрагим указал братьям на экран.
Центром новой Системы была желтая звезда класса G5. Система состояла из
семи планет не больше Нептуна. "Основатель" выбрал для подлета третью
планету.
Сверкающие голубые океаны и единственный коричневый континент очаровали
всех пассажиров огромного корабля.
Из ангаров вывели шаттлы, и на поверхность пошли первые группы высадки.
В Креслах и Каютах снова и снова собирался Комитет Восстания, но с малым
эффектом.
События ускользали из-под контроля. Халифи пресекали любые дискуссии на
тему установленного ими графика высадки пассажиров.
Кроме того, они блокировали всю информацию, приходящую с поверхности
планеты. Единственное, что было доступно для всех, - однообразные
видеоролики, где качались огромные деревья, покрывающие единственный
огромный материк Нового Мира.
Люди в Креслах начинали осознавать, что их худшие подозрения насчет
Халифи становятся ужасной правдой.
У Комитета было мало оружия и еще меньше возможностей его использовать.
Халифи заперлись на своей внутренней палубе и выставили охрану у всех систем
корабля.
У банды с Зеленой палубы был собственный план, но делиться информацией с
Комитетом они отказывались. На собраниях постоянно произносились пламенные
речи в адрес "раскольников с Зеленой палубы".
Аделаида маневрировала, как могла. Любой ценой нужно было воздержаться от
выступления, а если не выйдет, то пусть хоть часть людей будет с оружием,
иначе нет ни одного шанса.
И Аделаида делала все, что было в ее силах. Одна группа собирала арбалеты
и стрелы к ним в конспиративной каюте. В другой работали химики, создавая
суперэластик для тетивы. И работало еще и оружие другого рода. В со вкусом
убранной каюте научной секции Пурпурного уровня молодая женщина с пышной
фигурой и черными волосами до плеч занималась любовью с пожилым
административным координатором научного обслуживания разведки поверхности.
Потом она положила его голову меж своих грудей и жадно слушала рассказы о
его работе. У Хидео Тагоми было много жалоб. Для дела семьи Мелисса Фандан
сделала многое, но никогда при этом не было такого странного чувства, как
при хладнокровном соблазнении старика.
Не будь Хидео Тагоми самым застенчивым из живущих людей - в сексуальном
смысле, - Мелисса вряд ли добилась бы своего.
Но ее настойчивость была вознаграждена доступом к сокровищнице секретов.
При этом она даже добилась должности одного из советников Хидео, с карточкой
доступа в научную секцию Пурпурного уровня.
Аделаида и Тоуб получали от нее данные, которые трудно было переоценить.
Через Мелиссу Комитет Восстания узнал о первых шагах Халифи, собирающихся
предать все надежды пассажиров. Оказалось, что все шаттлы попали под команду
принцев Халифи.
Хидео долго и громко жаловался на такое решение.
- Они обнаглели окончательно! - В возбуждении он сел на кровати, глаза
горели. - Я не могу свободно взять шаттл для снабжения наземных групп! На
северном побережье группа уже два дня переработала, и у них припасы
кончаются.
- Неужели ничего нельзя сделать?
- У меня терпение уже на исходе. Доказывал я им, пока не посинел, а они
внимания не обращают.
- А ты пытался говорить с Расом Ордером? Хидео закрыл глаза и сжал
кулаки. Мелисса снова привлекла его к себе, поглаживая шею и плечи.
- Ты снова напрягаешься, милый. У тебя мышцы шеи разболится, если не дашь
мне их расслабить.
- Я разговаривал с принцем Расом Ордером. Это так унизительно с ним иметь
дело, они так высокомерны!
- Что он сказал?
- Все, как обычно. Сказал, что поднимет этот вопрос на следующем
меджлисе. Но могут пройти дни, а кроме того, здесь дело в самом Ибрагиме! Он
отправил мой шаттл со своими агентами осмотреть место, где будет его дворец!
Мелисса отлично помнила принца, в основном по его попыткам затащить ее в
постель.
Хидео все еще напрягался, дрожал от усилий, стараясь подавить какую-то
мысль. Что-то другое, гораздо худшее. Мелисса уже научилась различать такие
признаки.
Она начала массировать ему плечи, налегая на основание шеи, где у него
всегда больше всего болело.
- У тебя узлы здесь и здесь, бедняжка мой. Хидео больше не мог
сдержаться:
- Это худшие люди из всех, с кем я работал. За всю жизнь я вообразить не
мог, что мне придется такое испытать!
- Я понимаю.
- Я говорил Расу Ордеру, что необходимо для поддержки морального духа
научной службы сделать то, о чем я прошу. Если так дальше пойдет, скоро
просочатся слухи, а тогда я уж не знаю, что делать.
- Но слухи уже просочились. Хидео засомневался, как и предвидела Мелисса,
а потом медленно и горько покачал головой:
- Еще нет. Эти проклятые Халифи гоняют шаттлы в свои чертовы охотничьи
экспедиции! Мелисса побледнела.
- Но ведь это абсолютно запрещено уставом корабля?!
- Да, конечно, но я тебе говорю, я своими глазами видел. Но только
попробуй им это сказать. Сам Тарик Халифи со своими друзьями ходил на шаттле
к поверхности и был там восемь часов. Вернулись они с дюжиной мертвых зверей
и хотели облучить их у меня в лаборатории. Чтобы убить микробов. Я сказал
"нет", и они пошли бушевать к этому тупице Ва Чингу, и он их пустил.
- Это ужасно, - пробормотала Мелисса, а мозг ее лихорадочно работал.
Значит, Тарик Халифи на корабле. Хорошо охраняемый секрет. После всего,
что Ибрагим говорил о Тарике, после всех обещаний оставить Тарика в системе
Урана, он солгал. Правда же была в том, что Тарик был одним из них и они не
могли оставить его против его воли.
- Я видел животных, много разных видов чужого мира, больших и маленьких.
И все застрелены, некоторые просто изрешечены. Мне стало нехорошо. Так
потерял лицо, что пришлось пойти в туалет - меня стошнило. Это был просто
ужас!
Мелисса стала гладить его, успокаивать, и он наконец задремал. Тогда она
встала и приняла душ, потом оделась и ушла.
Поднявшись на лифте на каютную палубу, она немедленно пошла к Аделаиде. У
той каюта была снова в беспорядке из-за постоянного поиска подслушивающих
устройств. На стенах были свежие дыры, по углам стояли шифраторы. Лампы были
выдраны и висели на проводках. Аделаида и Тоуб анализировали на экране
какие-то данные.
Услышав новости от Хидео, они посуровели.
- Ибрагим врал нам даже в этом, - пробормотала Аделаида.
- Бедный Дэйн, - сказала Мелисса, - это просто плевок на его могилу!
- Да, - вздохнула Аделаида, обхватив себя руками за плечи. - К тому же
это значит, что Халифи собираются всех нас здесь запереть. Как предсказывали
пессимисты, Халифи в самом деле хотят нарушить устав корабля. Они собираются
заграбастать весь Новый Мир.
- Как мы можем остановить их?
- Понятия не имею. Я даже боюсь об этом говорить в Комитете.
- Это будет взрыв, - сказал Тоуб. - Мы должны эту информацию держать,
сколько сможем.
- Но они же в конце концов узнают! Ведь в научной секции это видел не
только Хидео. Вести разойдутся, а тогда... - Она развела руками.
- Да, это подтвердит худшие наши опасения. В Креслах вспыхнет восстание.
Аделаида говорила голосом, лишенным выражения:
- Пропадет вся наша работа. Кресла взбунтуются, и Халифи почувствуют себя
вправе на все. Мелисса сжала руки.
- Нам придется применить тот эндшпильный маневр, о котором мы говорили.
Все замолчали. Это был их туз в рукаве. Аделаида кивнула:
- Если делать это, то только наверняка. Второго шанса у нас не будет.
- Я изучила устройства этой секции. Думаю, что заставлю все схемы
работать, а если что - ну, тогда у меня есть Хидео. Он отлично знает работу
этих систем.
Прежде чем разойтись, они свели руки вместе - Будь осторожнее, - сказала
Аделаида. Выйдя из лифта, ведущего в научную секцию, Мелисса по мониторам
посмотрела, где сейчас Хидео, и нашла его на совещании руководителей групп
высадки в административном центре Она пошла в офис Хидео, отделенный от
центра только коридором.
По дороге она заметила шеренгу фигур в желтом камуфляже команды высадки.
Стоящий в конце чем-то привлек ее внимание, и она снова взглянула, но его
уже не было
Группа высадки команда-восемь вылетела с корабля примерно через пять
часов. Долгое ожидание не охладило пыл. Люди вглядывались в растущий под
ними мир, не отводя глаз, и во рту у них пересохло от волнения.
Возглавляемая тридцатипятилетним начальником полевой партии Флекером
группа состояла из шестерых ученых и четверых "десантников".
Рэндольф Флекер работал в научной программе "Основателя" много лет,
вступив в нее еще молодым, прямо после университета. Он надеялся, что его
группа будет работать нормально, хотя и имел опасения насчет некоторых ее
членов. Например, миниатюрная Им Сон, эксперт по экологии, и огромная Труди
Гувек, тучная специалистка по энтомологии.
Был новичок и в команде десантников. Десантник Дайчук сломал ногу на
последней тренировке. Стрэнг был дублером, и Траск назначил его. Был этот
Стрэнг немногословен - долговязый мрачный малый с грязно-белыми волосами - и
выглядел как старый норамский колонист космоса.
Флекер про себя решил, что это агент Халифи. Хоть один из них в группе
обязательно должен быть, а Стрэнг вполне мог бы быть человеком Смитсов. Эти
Смитсы в Свободном Государстве Хай Ваал работали на Халифи уже столетиями. И
выглядели они похоже: голубые глаза, белые волосы и жесткие, словно
высеченные из камня лица.
Если так, то Стрэнг, похоже, не просто информатор. Скорее всего у него
приказ убивать всякого, кто может учинить беспорядки или сеять призывы к
бунту.
Дальнейшие размышления Флекера были на этом месте прерваны. Шаттл влетел
в первое атмосферное завихрение, и Флекер, как и все остальные, был отброшен
в амортизационную паутину и инстинктивно схватился за поручень.
- Всем держаться! Сейчас малость потрясет, - зашуршал в динамике голос
Шекушиб, пилота.
В динамике завыли статические разряды, запрыгали предметы - шаттл влетел
в следующее завихрение. Им Сон тихонько взвизгнула. Тарф Асп, почвовед, от
страха взревел. Позади шаттла что-то ухнуло, и вдруг стало тихо - они вышли
на спокойный участок. Люди перевели дыхание.
Завихрения стали попадаться чаще, но не такие мощные. Флекер снова начал
обдумывать предстоящую им задачу.
Им следовало приземлиться на побережье, разгрузить припасы и оборудование
и разбить базовый лагерь. Далее нужно было проложить путь в двадцать пять
километров по джунглям к высоте, с которой произвести осмотр района.
С виду задача была проста. Но Флекер слишком хорошо знал уже Новый Мир,
чтобы не ждать от него сюрпризов.
С самого начала изучения планеты задачи групп высадки сталкивались с
немалыми осложнениями. Все первые отчеты характеризовали местность как
"труднопроходимую", а дальнейшее исследование подтвердило точность этого
определения во всех смыслах.
Команда-два понесла первые потери, когда двое ее членов были убиты и
частично съедены хищниками, похожими на земных бабуинов, только переростков.
С тех пор каждый носил с собой оружие.
Вся команда-три погибла мучительной смертью от неизвестного грибкового
заболевания при изучении одного из местных болот.
После этого ужаса каждая команда оснащалась респираторами, и всем
участникам ежедневно давали лошадиные дозы противогрибкового препарата.
Команда-пять была атакована хищными насекомыми, живущими в огромных
гнездах в древесной подстилке. В настоящее время эти насекомые
рассматривались как наибольшая опасность.
Так или иначе у групп высадки сложился свой образ Нового Мира, довольно
зловещий.
И еще подавляли масштабы. Команде-семь пришлось пересекать реку шириной в
девяносто километров на две тысячи километров выше устья. Река была вроде
земной Амазонки, и было еще не меньше шестнадцати рек того же размера.
Команда-шесть попала в горную страну на экваторе. Пейзаж был поразительно
красив. Горы высотой за восемнадцать тысяч метров возносили в небо клыки
пиков. Кое-где промеж гор попадались речные долины, поросшие мелким лесом с
темной, иногда до черноты, листвой.
Теперь предстояло предпринять крупномасштабное обследование прибрежных
районов. Шла заброска команд восемь, девять и десять в заранее выбранные
точки южного побережья, опоясывающего глобус континента. За ними
планировалось послать команды для обустройства постоянных баз.
Команда-восемь должна была исследовать перспективный район восточного
побережья дельты той самой Новой Амазонки, что открыла команда-семь. После
высадки на песчаном мысу ей предстояло двигаться в глубь суши на высоту
Проминенс-46 - две сотни метров по результатам измерений.
Приятной новостью для команды-восемь было сообщение об отсутствии на
побережье грибковой болезни. Кроме того, на месте посадки не было и
доминирующей крупной флоры - а она, казалось, покрывала каждый квадратный
километр суши, превращая посадку в адский труд.
Но что бы ни сообщалось в отчетах, все экипировались полным оборудованием
автономного дыхания и фильтрами. Никто не хотел разделить судьбу команды-три
и стать жертвой переносимой насекомыми грибницы и превратиться в кучу
размокших грибов.
Шаттл снова поворачивал. На мониторе появился Новый Мир - и весь салон
хором ахнул. Флекер вскинул глаза на большой обзорный экран.
Они шли под облаками. Вдалеке, на темно-зеленом горизонте, облака
сливались со сверканием необъятного южного океана, вздымающего к ним пену
белых гребней.
У каждого к горлу подступил комок. Вот он, Новый Мир!
И всех ошеломила эта огромность. Каким бы ни был этот мир - он не был
создан человеком. Мир, а не обитаемая база. Для колонистов, проведших в
космосе всю жизнь, это было странное чувство - "чувство планеты", называли
его. Оно ошеломляло, даже пугало. Лица застыли, глаза не могли оторваться,
голова кружилась.
Шаттл стрелой пошел вниз, тормозя тройным парашютом, и закачался над
тяжелой полосой земли.
Стала различима береговая линия. Пена вскипала на камнях, заметала
обширные песчаные пляжи. За ней во всех направлениях расстилалась зелень
джунглей - кроме одного.
Там зелень прорезало устье реки, перехваченное ожерельем песчаных
островов, зажатых между двумя косами.
- Единственный континент, - задумчиво произнесла Им Сон, - странно.
- Так странно, что тектоники просто с ума сходят, - ответил старик Тарф
Асп. - Они уже месяцами пытаются смоделировать процесс движения плит и
ничего не добились.
- Не вижу проблемы. Новый Мир - это не Земля, так почему предполагать
сходство процессов? - спросил Флекер.
- Да ведь никакая модель не строится.
- Как пояс, надетый на экватор планеты, - продолжала Им Сон.
- А может быть, это потому, что тут две луны? - предположила толстая
Гувек, энтомолог.
- Две-то их две, но по массе они меньше земной Луны. И приливной энергии,
которая могла бы так воздействовать на дрейф континентов, здесь и близко
нет, - проворчал Тарф Асп.
- А все же это очень красиво, - радостно сказала Им Сон, - хотя и не
моделируется.
- Отсюда оно красиво, - буркнул Траск, старший из десантников группы, -
только спорить могу, воняет оно здорово.
- Люди, а там сейчас девяносто пять по Фаренгейту, - задумчиво произнесла
Гувек, потея уже только от одной мысли.
- И влажность чертовски высокая будет, - добавила Им Сон. - В районе
нашего назначения не меньше девяноста процентов.
- Как нас и предупреждали, - вздохнул Тарф Асп.
Впереди показался полуостров - полоска песка с редкой растительностью. За
ним маячил мыс, далее еще и еще.
Слева простиралась нескончаемая зелень джунглей, справа - океан до самого
горизонта.
Шаттл подлетел к береговой линии и стал парить над песками полуострова,
пока компьютер выбирал лучшее из возможных мест. Затем на вертикальных
бустерах шаттл загремел вниз, и гром загрохотал в верхушках деревьев, как
вызов.
Грохот двигателей замер, стихло эхо в вязкой массе джунглей, и на мир
пала великая тишина.
Потрескивали очаги огня в подлеске, поднимались к небу и уносились ветром
клубы дыма.
Заскрипели, заскулили люки шлюзов. Звездой вокруг корабля выпали трапы,
спрыгнули в грязь десантники. Их облегченное снаряжение состояло из
комбинезона усиленного спиралита, штурмовой винтовки шестидесятого калибра,
годной для стрельбы как разрывными, так и обычными пулями. Еще у каждого
были связки гранат, сигнальных и осветительных ракет.
Но перед ними простирался мирный, зеленый пейзаж. Воздух был горячим и
липким. Был отлив, отлогие берега реки стелились пустынной серой грязью и
испускали зловоние под жарким солнцем, и это зловоние смешивалось со
зловонием горящих растений.
- А ты, Траск, прав оказался, черт побери, - крикнул здоровенный
десантник по имени Бозун, - вонища несусветная.
Ближайший лес виднелся на той стороне грифельного цвета лагуны шириной в
четверть мили. Развесистые гиганты уходили в небо на двести метров и выше.
- Ты только посмотри на эти штуки, - пробормотал Траск.
Все посмотрели. Величина деревьев просто в голове не укладывалась.
Развесистые кроны поднимались выше небоскребов.
- В жизни не видел подобного, - почесал в затылке Тарф Асп.
Флекер облизнул губы. Что-то зловещее было в этом пейзаже. Весь его опыт
был здесь бесполезен Рядом с этими гигантскими растениями, выглядевшими, как
оккупационная армия огромной растительной империи континента, он ощущал себя
просто карликом.
Со скрежетом открылся грузовой отсек, и ученые выгрузили из корабля
вездеходы. Это были машины с восьмисотсильными водородными двигателями, на
широченных шинах. Каждый был рассчитан на пять пассажиров с полным запасом
воды и провианта.
Техники Купер и Греер занялись машинами, а ученые принялись разгружать
припасы.
Флекер обошел позицию по периметру. Часовым было не о чем докладывать,
кроме нескольких летающих насекомых и каких-то существ над океаном в
километре от берега, издали похожих на птиц.
Скудная растительность на песке по мере удаления от берега сливалась в
низкорослый лес с черно-зеленой листвой.
О берег бились огромные волны, и соленая водяная пыль слегка охлаждала
горячий воздух. Жестокий солнцепек чуть скрашивался ветром с моря, но в
спецкостюмах все равно было жарко и липко от пота.
Флекер остановился возле капрала Бентри, командира десантников.
- Девяносто семь по Фаренгейту, точно по прогнозу, - сказал капрал.
- А влажность?
- Девяносто один процент.
- То-то же тут так мерзко.
- Привыкай, теперь это дом.
- Ага, будет. Как только купол построим.
- Эй, смотрите! - крикнул кто-то справа, со стороны океана.
Они обернулись и успели увидеть, как из воды вылетело что-то длинное и
темное и с плеском свалилось обратно.
- Ого, можно порыбачить! - довольно загоготал Бозун.
Ученые разгружали шаттл - при высадке эта работа была возложена на них -
и от жары и непривычных усилий начали уже ворчать. Тарф Асп на второй ходке
свалился под тяжестью ящика с едой. Вскоре после этого геолог Хунду сел и
отказался продолжать работать, Флекер был вынужден занять его место и вскоре
обливался потом от усилий.
Но в конце концов работа была окончена, и ученые уселись в тени шаттла,
жадно припав к флягам.
- Чертовски жарко для такой работы, - сказала Труди Гувек, у которой из
обуви раздавался отчетливый хлюп.
- Полностью согласна, - ответила Им Сон. - Именно чертовски.
- Привыкайте, дамы, таков Новый Мир, - заметил Тарф Асп.
Команда шаттла, свежая, в белой форме космолетчиков, вышла из
кондиционированного воздуха корабля подписать у Флекера полетный лист.
- Отсюда отличный вид, - заметила Шекушиб.
- Маленько жарковато только, - добавил Норгил, второй пилот.
- Ага, - согласился Флекер, - что да, то да. Он приложил палец к контакту
и отдал Шекушиб рекордер.
- Ладно, а теперь не будете ли вы так любезны убрать все это с дороги?
- Как? - У Флекера чуть глаза из орбит не выскочили. - Мы же только что
закончили перетаскивать!
- Вам бы лучше перетащить его еще раз. Через двадцать минут мы эту птичку
поднимем.
- Окно взлета - двадцать минут, - добавил Норгил с невинным видом.
Флекер посмотрел на ученых.
Они явно не обрадовались. Приборы, палатки, еда, вода - все это надо было
заново собрать, погрузить в вездеходы и отъехать на безопасное расстояние.
Девяносто семь градусов по Фаренгейту и влажность, как в душевой.
- А чего ты этих десантников не пошлешь нам на помощь? Тут же барахла
чертова уйма! - воззвала к Флекеру Гувек.
Капрал Бентри услышал.
- Эй, слушать надо было, когда инструктировали! При первой высадке
десантники занимают оборону, а ученые ставят лагерь и расконсервируют
оборудование.
- Да пошел ты, Бентри, к черту! - рявкнула Гувек. - Мы теперь все, что
ли, будем жить по уставу?
- Ну а ты что предлагаешь? Чтобы мы все бросили и начали грузить, а на
охрану плюнули?
- Да брось ты! Кому тут нападать?
- Вы, ребята, спорите, а время идет, - встряла в разговор Шекушиб. -
Чтобы выйти на орбиту, нам через девятнадцать минут стартовать. И хорошо бы,
чтобы вас поблизости не было, а то вас еще малость подогреет.
И пилот Шекушиб скрылась в люке.
- Они ведь этого не сделают? - опасливо спросил Бозун.
- Хочешь рискнуть? Пилоты все чуть со сдвигом.
- Ладно, Гувек, давай за работу! - приказал Флекер.
Проклиная Бога, черта, начальство и устав, ученые поднялись на ноги и
снова взвалили себе на горб припасы и аппаратуру.
Все погрузили, взревели двигатели вездеходов, и процессия тронулась.
Впереди ехал Траск, рядом с ним Флекер, Бозун и Купер сзади.
Они еле отъехали на три километра в глубь суши по песчаной косе, как
земля затряслась, и на подушках из огня шаттл поднялся в воздух, качнулся и
включил главные бустеры. По лагуне пронесся поток раскаленной пыли, и шаттл
скрылся в облаках.
Вездеходы уходили в чащу леса чужой планеты.
После долгого, жаркого дня команда-восемь добралась наконец до почти
невидимых склонов Проминенса-46.
Лавирование между взрыхлившими землю корнями средней толщины десять
метров - работа, цензурными словами не характеризуемая. Вездеходы выли и
стонали, взбираясь на корни поменьше и сваливаясь в ямы меж ними. На каждый
километр по карте приходилось километров шесть обходов.
К счастью, вездеходы вели автоводители, поскольку каждый был занят тем,
что старался не слететь с места, и править было некому.
Флекеру пришлось отменить заранее составленный график. Он был идиотически
оптимистичен - его составили наивные инженеры Фанданы, еще ни разу не
ступившие на планету.
Флекеру оставалось только молиться, чтобы до Проминенса-46 вездеходы друг
друга не растеряли. У третьей машины появился зловещий стук в коробке
передач.
А еще Флекер был до груди покрыт толстым слоем слизи. В начале пути на
переправе через реку он вышел из вездехода посмотреть, почему топко на мелях
реки. И его тут же засосало по пояс в зыбучий песок.
Флекер попытался просто отряхнуть грязь - в поле к любому дерьму
привыкаешь. Но это дерьмо оказалось на редкость едким и липучим и очень
медленно высыхало во влажном и липком воздухе. И постепенно стало еще одной
гадостью, отравившей день, который должен был стать чудом - первый день в
лесу чужой планеты.
Как раз тогда, когда Флекер понял, что впадает в черную меланхолию, они
впервые столкнулись с вызвавшими столько споров общественными насекомыми.
Когда вездеходы пересекали редкую в лесу поляну между корнями гигантских
деревьев, их остановило пятиметровое сооружение в виде расходящихся лучами
лопастей из высохшей грязи. И вездеходы, не задумываясь, полезли на крышу
гигантского гнезда.
Почти сразу машины облепили трехдюймовые солдаты с черным телом и алым
брюшком. Они хлынули в окна, щелкая огромными жвалами.
В последовавшей панике Флекер получил укус. На Земле ему приходилось
попадаться виргинским шершням и даже испытать страшное жало гигантского
Paraponera clavata - обитателя Центральной Америки, но это даже и близко не
было похоже на действие жала этих солдат чужой планеты.
Флекеру еще повезло. Многим пришлось куда хуже. Во второй машине недотепа
Гувек опустила окно и высунулась с сачком - отловить образцы.
Она загребла сачком и тут же с пронзительным визгом выпустила его, как
раскаленную железяку, и стала отчаянно тыкать в кнопку подъема окна. К
несчастью, слишком поздно.
В салоне вспыхнула паника, а тем временем машина съехала с гнезда,
перевалилась через какой-то корень и врезалась в огромный нарост вроде
плесневого. Из нее неслись крики, а машина выбралась из кучи и понеслась
дальше прочь от гнезда.
Почти целый час ушел на уничтожение всех насекомых в машине Гувек. Они
оказались проворными и очень твердыми - тело в пластинах хитинового панциря.
Чтобы раздавить наверняка, их нужно было сильно бить ботинком или рукавицей
скафандра. А давить нужно было только наверняка, потому что укус их был, как
раскаленная спица, и пробивал одиночный слой спиралита.
Желание Гувек для легкости обойтись только комбинезоном вышло ей боком.
Еще полчаса ушло только на то, чтобы ее успокоить, перевязать и усадить на
место. Она уже начала довольно угрожающе распухать.
В конце концов, когда каждый получил укол противоядия, колонна двинулась
дальше.
Потом была короткая остановка на обед. Наспех закусили сандвичами, не
выходя из машин.
Тронувшись, они медленно продвигались к вершине Проминенса-46, откуда,
как ожидалось, откроется вид на весь район устья.
Наконец компьютер сообщил Флекеру, что они на вершине. Флекер протянул
руку, остановил вездеход и выбрался наружу, оберегая правую руку, где
напухал укус.
Подъехали остальные машины, из них вылезли люди.
У Флекера на секунду возникло странное чувство беспомощности.
Ничто не говорило о том, что они на вершине холма. По склонам росли
огромные деревья. Вокруг были все те же могучие стволы, разнесенные метров
на двести друг от друга. Над головой - лиственный свод, и пробивающийся
дневной свет окрашен в смутно-зеленые тона.
На толстой лесной подстилке путаница лиан и пятна огромных мхов. За
ближайшими деревьями еще деревья, и дальше, и дальше, до самого горизонта.
Флекер спустился по борту, с другого спрыгнул Траск.
- Так это и есть вершина? - спросил Траск без выражения. - За этим мы
сюда и ехали?
- Компьютер утверждает, что это вершина Проминенс-46, - вздохнул Флекер.
Траск мрачно посмотрел вверх.
- Так теперь нам придется лезть на дерево, если хотим хоть что-нибудь
увидеть.
Флекер поднял глаза вдоль ствола ближайшего дерева. Сдаваться он не
собирался.
- Похоже на то. Придется достать люльку. Все не так плохо. Я с ней уже
работал, только не на таких больших деревьях. Когда привыкнешь - это просто.
За ноль минут заберемся.
Десантники пошли доставать снаряжение из багажного отсека головного
вездехода.
У бедняги Гувек лицо пылало красным, распухшая шея дергалась при каждом
вздохе.
- Мы даажны оштаажитшя и ражбить лагы, - промямлила она вспухшими губами.
- Мы так и сделаем, - уверил ее Флекер. - Мы уже на вершине
Проминенса-46.
- Фоофо. Мне пашпать адо. - Гувек была готова свалиться.
Флекер отдал приказ разбивать лагерь. Десантники стали надувать и
расставлять палатки. Вун и Стрэнг установили нагревательные плиты, и Бозун
вскипятил воды.
Флекер и Траск стали изучать ближайшее дерево. Вскоре к ним
присоединилась Им Сон. На ее щеке тоже сиял багровый волдырь.
- Как-то это странно, - сказала она. - Не понимаю.
Флекер готовился стрелять вверх из линемета.
- Ну а что ты хочешь, - отозвался он, проверяя надетый на веревку захват,
- это чужая экосистема, а мы с ней только несколько дней работаем.
Им Сон не улыбнулась. Казалось, ей не по себе. Она только пробормотала:
- Ты не понял.
- А что?
- Скажи, ты видел здесь хоть одно упавшее или гниющее дерево?
- Ну, видел - не слишком много.
- Как такое может быть? Любая естественная экосистема сильно замусорена -
там мертвый материал возвращается в почву. А здесь все деревья выглядят, как
в пору зрелости.
- Может быть, просто они очень долго живут?
- Все равно. Должны быть мертвые, умирающие, больные. Будто кто-то
убирает все больные и мертвые. - Им Сон взволнованно вздохнула и продолжала:
- И вот еще загадка: куда ни посмотри - здесь все одно дерево. Один вид.
Не похоже ни на какой известный мне лес. Это какая-то чертова монокультура,
как кукурузное поле или плантация каучуковых деревьев.
Флекер посмотрел по сторонам. Что-то призрачное, пугающее было в этом
огромном лесу. Будто эти чудовищные деревья за ними наблюдают. По коже
просквозил холодок.
- Не знаю, - ответил он наконец. - Я не так себе это представлял.
Видеосъемки не дают адекватного впечатления.
- Здесь все загадочно, - сказала Им Сон. - Все ученые на планете с ума
сойдут.
- Это уже недолго, - ухмыльнулся Траск. - Наполовину они уже спятили.
Им Сон не улыбнулась.
Флекер забросил линь. Ведущая головка улетела вверх и исчезла в кроне,
обогнув высокую ветвь. Флекер включил автоматический возврат, головка
выпустила ножницы, обрезала вокруг себя листву и пошла к земле, вытягивая за
собой бегущий через ветвь линь.
К нему привязали веревку из усиленного спиралита и перетащили ее через
ветвь, выбирая линь.
Несколькими рывками рядом с ней повесили вторую веревку и закрепили на
них люльку.
- Кто первый? - спросил Траск, явно не желая быть выбранным.
- Я первый, - улыбнулся Флекер. Привычными движениями он сел в сиденье
люльки и включил лебедку. Люлька поехала вверх. Снизу от седла люльки
тянулись еще три веревки.
Через минуту он превратился в движущуюся точку на фоне огромной кроны, а
под ним колебались веревки, как яркие красные линии.
Через некоторое время в приемнике раздался его голос:
- Я на ветке. Она шириной метра три. От нее еще отходят ветви. Их можно
бы назвать сучьями, не будь они толщиной в метр. Небольшие популяции мхов и
растений-паразитов, скопления каких-то цветов, но не так много: чтобы
назвать это дождевым лесом.
- Поснимай немного, - попросила Им Сон.
Флекер включил видеокамеру, на мониторах вездеходов появилось четкое
изображение ветвей. Флекер сбросил с дальнего конца грузик на веревке, и тот
провалился в зелень.
Потом Флекер прошел по ветке, останавливаясь сделать крупный план
растений и насекомых, которых там было множество.
Мимо камеры вжикали какие-то летающие создания размером с мелкую птицу,
как шальные раскрашенные пули.
- Здесь какой-то зверек, - вдруг сказал Флекер. Камера поймала гибкого
зверька с пушистым мехом, яркими зелеными глазами и угрожающе зубастым ртом.
Он был занят поеданием какого-то насекомого. Все смотрели, как он ест, не
сводя с Флекера глаз-бусинок.
Наконец дергающиеся ноги исчезли в пасти зверька, тот тщательно облизал
лапы, кинул на Флекера с камерой последний взгляд и скрылся в низкой
кустообразной растительности, покрывавшей середину ветви.
- Я бы сказал, насекомоядное. Размером с норку.
- А можешь показать нам окрестности? Через крону видно?
Флекер хмыкнул, поднял камеру и медленно сделал полный оборот. Всюду
листья и ветки полностью закрывали обзор.
- Этого-то я и боялся, - сказал Бентри.
- Придется подняться выше, - сообщил Флекер. - Я бы сказал, что я в
нижнем ярусе кроны. Давайте сюда линемет и пару бухт спиралитовой веревки.
Вверх поехали Бентри, Купер и Им Сон.
Целый час они безуспешно старались забросить линь повыше. Но грузик
отскакивал от путаницы ветвей. Два раза он застревал, и приходилось обрезать
линь.
В конце концов люди заметили, что солнце начинает садиться. Тени стали
длиннее, в листву проникали зеленые наклонные лучи, и с океана задул
прохладный бриз.
Пришлось отложить все попытки на следующий день - все равно все
выдохлись. Флекер спустился вниз в отвратительном настроении.
Нагревательные плиты разогревали ужин. В вечернем воздухе реял
восхитительный запах свежих булочек и шипящих белковых котлет.
Все, кроме больной Гувек, собрались возле кухонных плит.
Бозун, Траск и Купер уплетали за обе щеки. Стрэнга не было видно. Вун уже
поел и возился с вездеходом.
- Не так уж это оказалось и просто, - ехидно улыбнулся Траск. Он так и
думал, что у малорослого лесного эксперта что-нибудь да сорвется.
Флекер не отреагировал, занятый своей тарелкой. Он здорово устал,
перемазался собственным потом, пылью и грязью.
- Завтра, - сказал он. - Завтра влезем на вершину.
Остальные вяло согласились. Вскоре все разбрелись по надувным палаткам -
спать.
Сразу после ужина стало темнеть. На краткий миг тропических сумерек
наступила тишина. Но стемнело, и возобновился хор голосов. Недалеко от
лагеря расположились какие-то весьма шумные существа, с голосами, похожими
на стоны умирающего.
Уставшие десантники лишний раз убедились, что находятся на "живой"
планете, а не на космической базе.
Наконец крики слегка стихли, и команда-восемь провалилась в желанное
забытье.
Такое относительно удачное развитие событий продолжалось примерно три
часа после наступления темноты.
Вдруг в одной из палаток началась суматоха Визг, рев. Мигая ошалелыми
глазами, стали просыпаться люди в других палатках.
Флекер выскочил из палатки с пистолетом в руке, готовый ко всему.
Затем палатка напротив Флекера лопнула - оттуда выскочил Бозун, сорвав
опоры. Приплясывая и воя, он хлопал себя руками по всему телу.
С дребезжащим воем выбежала Им Сон. Она отряхивалась, конвульсивно
извиваясь, и непрерывно вопила.
Забухали револьверы, вопли стали шириться, лагерь закипел в неразберихе.
Вылетел абсолютно голый Траск. Из одежды на нем были только ботинки. Он
вопил:
- Насекомые! Мать их так, всюду насекомые!
- Насекомые!
Флекер разинул рот и увидел, что рядом стоит Стрэнг, серьезный и
безмолвный.
Флекер почувствовал что-то на штанине и инстинктивно смахнул это рукой.
Оно тут же оказалось на руке, в запястье впилось раскаленное жало.
Флекер с проклятием отшвырнул кусачую тварь. И тут же увидел, что на
земле их еще десятки.
Автоматически Флекер открыл огонь, и между палатками завизжали рикошеты.
Каким-то чудом никого не задело.
Стрэнг выбил оружие из его руки.
С воплями и проклятиями люди катались по земле. В выражениях никто не
стеснялся.
- Не стрелять! - завопила танцующая на месте Им Сон.
- Какой придурок стрелял?
- Идиот, этих тварей не застрелишь!
- Заткнитесь! Надо посмотреть, не задело ли кого.
- Нет времени, - спокойно сказал Стрэнг. - Гляньте.
Он провел лучом фонаря по тому месту, где была кухня. Там клубилась
кишащая масса насекомых.
Луч повернулся в окружающую темноту и выхватил спешащие шеренги новых и
новых тварей. Команда была окружена.
Оставшиеся палатки начали опадать - насекомые прогрызли дыры. Воздух
выходил со свистом и потрескиванием, как контрапункт к людским крикам боли и
ужаса.
На ботинок Флекера вполз еще один солдат, и его пришлось сбить. Другого
он раздавил каблуком. Но шли еще и еще, много, целые волны, приведенные в
бешенство запахом смерти своих собратьев.
- Что нам делать?! - взвизгнула Им Сон.
Солдаты влезли на Гувек, и толстуха внезапно ожила и вскочила с воем.
Флекер дико огляделся. Он был на грани животной паники, не зная, что
предпринять.
Им Сон снова завопила - на ее голые ноги полезла новая группа солдат.
Флекер стряхнул с нее насекомых, но твари были страшно быстры и старались
цапнуть за руку, хватая все, что двигалось - В вездеходы! - проревел Стрэнг,
дергая дверцу первой машины.
Бентри рванулся ко второй машине и впихнул внутрь неповоротливую Гувек.
- Быстрее, черт побери! - орал Стрэнг. Флекер на секунду замешкался, а
затем прыгнул к ближайшей машине. Стрэнг уже был внутри, заводя двигатель.
На лагерь хлынули миллионы насекомых. Они покрыли всю стоянку.
- Смотрите! - крикнула Им Сон. Палатки со всем оборудованием и всеми
припасами не было видно под плотной кишащей массой.
- Заберите меня отсюда к чертовой матери! - орал кто-то.
Ругаясь, продираясь, буксуя в каше дьявольских насекомых, они отъехали на
ближайшую проплешину между корнями.
Стрэнг проехал несколько сотен метров и резко дал по тормозам. Люди
выволоклись наружу, все еще хлопая себя ладонями, шипя и ругаясь сквозь
зубы.
Позади них завизжал тормозами вездеход, который вел Бентри. Оттуда тоже
высыпали люди, и процесс повторился.
- Где остальные? - вдруг спросил Флекер. Они оглянулись. Третьего
вездехода не было видно.
- Коробка передач! - отчаянно вскрикнул Купер.
- Они не выбрались! - сказал Траск.
- Кто не выбрался? - спросила Гувек отсутствующим голосом. Она плохо
соображала из-за обезболивающих лекарств.
- Кто-то должен вернуться! - воскликнула Им Сон. - Нельзя их там
оставлять, они погибнут!
- А что мы можем сделать? - спросил Тарф Асп.
Флекер посмотрел назад, на остатки лагеря. В третьей машине были включены
фары. Там попали в ловушку члены его группы. Значит, он должен вернуться и
спасти их?
Но он не мог. И стоял, будто врос в землю.
- Рация! - сказал Стрэнг. - Вызови их по рации.
- Да, верно.
Флекер вышел из прострации и включил коммуникатор:
- Третья машина, я Флекер, отвечайте!
- Где вы там, черт возьми, шляетесь! Чертова колымага не заводится, ее
всю уже облепили насекомые!
- Внутри они есть?
- И до черта, давайте быстрее. Эти твари едят все, что сделано не из
металла.
- Ясно, - заключил Флекер. Он растерянно поднял глаза. Стрэнг возвышался
рядом и смотрел ему прямо в лицо.
- Оставайтесь на месте, мы постараемся выработать план действий.
- Оставайтесь? Постараетесь? Вы там делайте чего-нибудь, а то нам конец!
Флекер уронил коммуникатор.
- А каким чертом мы им можем помочь? - спросил Бентри.
- Вернуться не можем, - сказала Гувек. - Еще и другую машину потеряем.
- Ну так нельзя, мы должны что-то сделать! - взмолилась Им Сон. - Нельзя
же бросить их на гибель!
- Иногда приходится жертвовать несколькими ради всех, - заметил Бентри.
- Верно! - согласился Траск.
- А кто ты такой, чтобы решать? - взбеленилась Им Сон.
- Я ничего не решаю. Третья машина сломалась - судьба их такая.
- Попробуем вызвать спасательный отряд, - предложил Бентри.
- Вот это правильно! - подхватила Гувек.
- А пока что давайте убираться отсюда ко всем чертям, здесь этих гадов
может быть еще чертова уйма, - заключил Траск.
Флекер поднял глаза. Они принимали решение вместо него.
Стрэнг, на которого никто не глядел, шагнул ко второму вездеходу и
прыгнул внутрь.
- Давай наружу! - приказал он Гувек.
- Ты кем это тут командуешь? - плаксиво возмутилась толстуха.
- Тобой. Вылезай, а то на всех места не хватит. Я поехал за ними.
- Эй, погоди, - очнулся Бентри. - Если ты там застрянешь, мы потеряем две
машины вместо одной.
- Ты прав, черт побери, - ответил Стрэнг, заводя двигатель и переключаясь
на ручное управление, - так что молитесь, чтобы я не застрял. Вызови их по
рации, скажи, чтобы по моему сигналу они открыли дверь и бежали к моей
машине. И скажи, чтобы бежали, будто ад за ними гонится!
Бывший лагерь был покрыт шевелящейся массой. В воздухе висел мягкий гул.
Третий вездеход брали штурмом. Орды рабочих грызли шины и уплотнения
дверей и выходов двигателя.
Стрэнг резко тормознул возле застрявшей машины. В свете фар показались
искаженные ужасом глаза запертых людей.
- Наконец-то вы за нами вернулись! - каркнуло радио, - Не теряйте
рассудок, а то все здесь погибнем! - Он открыл дверь на счет "четыре".
Тут же открылась дверь третьей машины. Люди вылетели наружу и огромными
прыжками рванулись к открытым дверям второго вездехода.
И пушечными ядрами влетели внутрь, налетая в спешке друг на друга.
С ними внутрь проник еще десяток солдат. В салоне загремели шлепки и
проклятия. Дверь захлопнулась.
На ветровом стекле кишели солдаты. Стрэнг включил дворники и поехал прочь
от лагеря со всей скоростью, какую мог себе позволить на таком бездорожье.
Доехав до остальных, он остановился.
- Все остальное сожрали насекомые.
- Да, - отозвался глухо Флекер, глядя на него с чем-то вроде
благоговения.
После кошмарного ночного перехода группа все же добралась до берега. Они
сразу же вызвали "Основатель", но все шаттлы были заняты. С базы отдали
приказ окопаться и открыть неприкосновенные запасы пищи.
Ситуация складывалась угрожающая. От укусов у людей поднялась
температура, а противоядие кончилось. Многие в суматохе потеряли респираторы
и серьезно рисковали подхватить грибок.
Занималось утро. Налетели кусачие мухи, и от них надо было отбиваться
аэрозолем, который тоже уже кончался.
- Знаете что? - громко сказал Траск. - Я отдаю свою долю этого чертова
Нового Мира. Не стоит оно того.
- Ладно, Траск, мы это уже слыхали, - отозвался Бентри.
- И вообще молчал бы, не тебя одного покусали.
- Тревога! Опять эти летающие уроды!
- Жрать охота, просто хоть камни грызи. Из первой машины вылез Стрэнг.
- Сюда летит шаттл. Я его поймал на радаре вездехода, Раздался общий
вздох облегчения.
- Вовремя они, - буркнул Траск.
Вскоре на небе появилась серебряная точка. Она сделала круг над океаном и
повернула обратно к полуострову.
От этого зрелища люди просто ожили. Кто-то кричал приветствия, кто-то
махал руками. Грохнули тормозные бустеры, и все скрылось в облаке пара.
Через несколько минут, когда развеялись последние выхлопы газа, открылись
люки и вывалились пандусы.
Команда-восемь забилась в вездеходы и медленно двинулась к шаттлу,
застывшему на берегу.
Возле пандусов задвигались фигуры. Навстречу вездеходам шли люди.
Подъехав ближе, команда высадки увидела то, чего и ждать не могла: это были
клонированные охранники Халифи. Повелительным жестом вездеходам было ведено
остановиться.
- Стоп! Глуши моторы! - закричал один верзила с винтовкой в руке.
- Эй, вы что, у нас раненые!
- Подождете следующего шаттла. Этот только для Халифи.
И действительно, из шаттла вышла группа мужчин в головных уборах Халифи и
в камуфляже. Они расселись по вездеходам и поехали по песчаному гребню.
Возле побитой пары машин команды-восемь они остановились, и из вездехода
вышли две дородные фигуры. Они постучали в окно машины Флекера и сняли
респираторы.
- Эй, офицер, - произнес первый, с мясистым лицом, толстыми губами и
близко посаженными глазами, - как оно там, на материке? Дичь видали?
- Дичь? - переспросил изумленный Флекер.
- Дичь, офицер, бабуиновдов, например. Храбрые твари, бросаются прямо на
винтовки!
- Мы... - Флекер от гнева просто потерял дар речи. - Нет, не видали.
- Жаль, а то мы собрались поразвлечься.
- Как вы смеете! - ворвалась в разговор Гувек. - Как вы смеете за таким
делом гонять шаттл! Вы что, не понимаете, что у нас раненые? Им срочно нужна
медицинская помощь!
Ничуть не смутившись этой гневной жалобой, принц Халифи обернулся к ней.
- Как твое имя, женщина? - произнес он. Гиганты-телохранители шагнули
вперед. Кто-то из них со щелчком взвел затвор.
Гувек нырнула в глубь вездехода, окно поднялось.
- Тарик! - сказал второй Халифи. - Не надо - Но, друг мой, почему нет?
Она явная смутьянка, и ее следует устранить, ты не считаешь? И к тому же у
остальных будет стимул хорошо себя вести. - Он посмотрел на десантников,
стоящих возле первой машины. - И помните, собаки, что стоите перед хозяином!
- Да ладно, Тарик, что ты из-за них расстраиваешься. Они нам еще нужны.
Брось ты их, поехали на охоту!
Тот, которого назвали Тариком, повернулся с неразборчивым проклятием и
тяжелыми шагами пошел к своему вездеходу.
Телохранители медленно опустили стволы винтовок и отступили на несколько
шагов.
Флекер перевел дыхание. Стрэнг и Траск на заднем сиденье вездехода
поставили пистолеты на предохранитель.
Дверь в вездеход Халифи захлопнулась, и машины исчезли в облаке пыли.
Команда-восемь осталась ждать своего шаттла.
Шли часы. Чужое солнце переползло через зенит и стало клониться к закату.
Вдали слышалась пальба. Сначала отдельные выстрелы, потом они слились в
канонаду.
- Кажется, нашли себе работу, - буркнул Траск.
Флекер смотрел в лес.
Чтобы спасти остатки гордости, он должен был встать с Халифи лицом к лицу
и наказать их за такое отношение к научной службе. Но это значило обречь
себя на смерть.
Флекер сглотнул пересохшим ртом. Он не хотел умирать. Он придержит свои
обиды на потом, когда как-нибудь вернется на корабль.
Через час или больше стал слышен рев и чихание моторов возвращающихся
вездеходов. В облаке пыли охотники промчались мимо, с крыш машин свешивались
темные мохнатые тела.
Халифи расположились перед шаттлом и стали снимать свой триумф на видео.
Флекер наблюдал за ними в бинокль.
Наконец принцам наскучило наслаждаться триумфом, и машины въехали по
пандусам в корабль. Тела убитых бабуиноидов завернули в пластик и закинули в
грузовой отсек.
Подняли пандусы, задраили люки, заработали двигатели, шаттл медленно
оторвался от земли, описал плавную дугу в сторону океана и пошел вверх,
набирая скорость.
Все это на глазах людей из команды-восемь.
День медленно шел к вечеру, солнце клонилось к западному горизонту. Люди
горько молчали.
Наконец прилетел другой шаттл, описал над океаном дугу и с грохотом сел
на полуостров.
Медленно, с трудом заставляя двигаться измотанные тела, команда-восемь
потянулась к пандусу.
Днем позже Лейла Халифи спускалась на лифте на уровень Кают. Она
переоделась проституткой: сексуального покроя костюм из псевдошелка, высокие
каблуки и чулки сеточкой. Окинув ее взглядом, охранники больше не обращали
на нее внимания.
Как и договорились, встретились в каюте Аделаиды: Лейла, Аделаида и
Мелисса.
Лейла почувствовала, что девушки сильно повзрослели. Без руководства
Дэйна ответственность легла на них, и это не могло не сказаться. Лейла
созналась себе, что немного им завидует.
Аделаида недавно усилила систему безопасности. Повсюду на стенах стояли
нуль-зонные генераторы и сенсоры. Они создавали в середине комнаты зону, где
нельзя было вести визуальное наблюдение и подслушивание. Там они и встали в
круг.
- Отличная нуль-зона, Аделаида, - отметила Мелисса, проверив наручное
устройство.
- Все сама сделала, - гордо ответила Аделаида - Хотя, если честно, Тоуб
мне помогал.
- Ты уверена, что нас не могут подслушать? - спросила Лейла - Такая
нуль-зона - лучшая из возможных, - заверила ее Мелисса. - Уж ты мне поверь,
я их много строила.
Лейла подняла бровь.
- Значит, все, что мы сейчас скажем, останется между нами?
Аделаида и Мелисса инстинктивно переглянулись. Лейла не доверяет им?
Все-таки они - Фанданы, а она - Халифи.
- Ну... - начала Аделаида.
- Вам нужна моя помощь, я правильно поняла?
- Да, - не стала хитрить Аделаида. - Нам нужна аудиенция у Ибрагима. Надо
начать переговоры о недовольстве в Креслах, иначе...
- Грянет давно предсказанное восстание? - Лейла пожала плечами. - Боюсь,
что это предусмотрено загодя. И не думаю, что Ибрагима очень уж беспокоит
эта маленькая шарада.
Аделаида и Мелисса снова переглянулись. Да, это была принцесса Халифи.
- Но если будет восстание, многие погибнут Мы должны это предотвратить, -
мягко сказала Аделаида.
Лейла медленно кивнула. Неужели она теперь такая, как и вся ее семья?
- Да, конечно, вы правы. - Она подняла глаза. - Что я могу сделать?
- Ты можешь отвести нас к Расу Ордеру? Мы бы поговорили с ним. Он всегда
казался вполне разумным человеком.
- Вы правы. Рас довольно разумный человек что очень необычно в моей
семье. Но вы же все знаете о моей семье, не так ли? Вы изучали нас годами
Аделаида слабо улыбнулась, пожав плечами в ответ:
- Ну, в общем, да. Пришлось в силу обстоятельств.
- Предмет изучения не самый приятный, - принужденно улыбнулась Лейла. - И
вы, несомненно, знаете о моем унижении, о моем, так скажем, наказании за то,
что я жила с Дэйном?
Мелисса подняла брови в неподдельном изумлении.
Что же они сделали с непокорной принцессой? Халифи на все способны. Всем
были отлично известны страшные рассказы о варварских ограничениях, которым
подвергались женщины Халифи.
- Да, дорогие мои, вот это я, принцесса крови, и мне дали этот жалкий
номер в гаремном квартале. Вы представить себе не можете, какое это
оскорбление! Я - отверженная, и говорить со мной никто не станет.
Мелисса фыркнула: могло быть и хуже.
- Может быть, мы можем себе представить, - сказала Аделаида спокойным
голосом.
Лейла кивнула. Эти, может быть, и могут. Фанданы теперь тоже были
унижены. Это уже не был тот могучий клан Фанданов, что правил прежде в
системе Урана.
- Да... - сказала Лейла, собираясь с мыслями. - Так или иначе ни с кем из
вас я уже сто лет не виделась.
Она запнулась, будто бы что-то преодолевая, и в глазах ее появилась
тревога.
- Как он там? Я хочу сказать, как там Дэйн?
Аделаида и Мелисса снова переглянулись. Значит, она не слыхала?
- Так ты ничего не знаешь? Лейла покачала головой. Аделаида проглотила
комок и сказала:
- Дэйн подрался на Зеленой палубе с молодчиками Халифи. Они убили его и
спустили в утилизатор.
Лейла побледнела. Белые пальцы взметнулись к губам. Из глаз покатились
слезы.
Лейла все еще любила Дэйна. И было ясно, что она очень далека от внешнего
мира в уютном коконе богатства на Пурпурном уровне.
- Нет, я ничего не знала, - сказала принцесса охрипшим голосом. Она
судорожно вздохнула. - Извините меня. Я не могла этого ожидать.
- Прости, - сказала Аделаида, - я думала, ты знаешь. Он уже больше года
как погиб.
- Нет, я... - По щекам Лейлы катились слезы. Наступило долгое неловкое
молчание, прерываемое только ее тихими всхлипами. - Мне никто ничего не
рассказывает!
Лейлу даже удивило, что ее так ранила гибель Дэйна. Она уже думала, что
его забыла, что для нее он - просто человек, каких много. Просто
отчаявшийся, разбитый, уничтоженный человек.
Наконец она овладела собой настолько, что смогла продолжать:
- Я прошу прощения. Вы понимаете, для меня это просто шок.
- Мы понимаем, - ответила Аделаида. - Жаль, что мы тебе вовремя не
сообщили. Но мы так давно не виделись, и я была уверена, что тебе сказали.
- Увы, у меня очень мало связи с прежней жизнью. Фактически я пленница, и
потом... - Она запнулась. Лицо ее было бледно-серым. - Я оставила надежду,
что его можно спасти. Слишком далеко зашло...
Она не смогла закончить. И снова они ждали в молчании. Наконец Лейла
заговорила:
- Извините, я знаю, у нас мало времени, и у нас есть другие дела. Свое
горе я буду переживать потом, одна.
Аделаида внимательно посмотрела на Лейлу. Она никогда не понимала ни ее,
ни причин, по которым она из всех людей выбрала Дэйна Фандана. Они были так
непохожи, почти всегда стремились к разному. Но Аделаида неизменно
чувствовала мощь той любви, которую они друг к другу питали. Она видела, что
это неодолимо, как стихийная сила. Иногда она даже завидовала.
- Хорошо, я поговорю с Расом Ордером. Но Ибрагим - это совсем другое. Он
очень немногих к себе допускает.
- Он должен нас услышать! Нельзя допустить, чтобы разразилась война.
- Ибрагим может не счесть это столь важным. Он признает лишь переговоры с
позиции несокрушимой силы.
- Мы сможем убедить его в обратном.
- Сомневаюсь, что это возможно. И если кто-нибудь вообще может вам
помочь, то это Рас Ордер. Аделаида посмотрела на свои руки.
- Что-нибудь еще? - спросила Лейла.
- Да, - ответила Мелисса. - К нам доходят лишь слухи о планах Ибрагима. И
любая достоверная информация была бы очень полезна для наших расчетов.
Лейла красноречиво пожала плечами.
- Из всех членов семьи я - последняя, кому Ибрагим стал бы доверять свои
планы, но что касается его намерений, их трудно было бы не понять. Новым
Миром будут править Халифи.
- Всей планетой?
- Абсолютно. На планету будут допущены только самые податливые, самые
соблазнительные, самые послушные.
- Ты уверена?
- Это известно всем, даже там, где я живу, - в гареме.
- Я слыхала, что в гареме все часто становится известно раньше, чем в
других местах, - заметила Мелисса.
Лейла повернулась к ней с горькой улыбкой:
- Это, моя милая, в классическом гареме. Но братья Халифи живут уже очень
долго и слишком стары для секса. Как бы там ни было, в гареме ходят лишь не
очень важные секреты. Так что если я что-то знаю, то лишь то, что знают все
на Пурпурном уровне.
- А что будет с остальными, со всеми нами? - спросила Мелисса.
- Я думаю, что корабль превратят в тюрьму на орбите. Нежелательных людей
можно держать здесь вечно.
- Они настолько уверены в своих силах?
- А ты бы не была уверена? У них пятьдесят специально выведенных
охранников. Эти люди хорошо вооружены и отлично владеют оружием.
Держа под контролем обитаемую зону, братья держат вас в кулаке.
- Потому что они в любой момент могут отключить воздух?
- Именно так, - сказала Лейла, оглядев Мелиссу оценивающим взглядом.
Мелисса придержала язык. Может быть, выход и был, и они с Аделаидой его
обсуждали, но сейчас о нем говорить не следовало. Во всяком случае, в
присутствии Халифи.
- Нет, - продолжала Лейла, - это безнадежно. Ваше восстание будет
подавлено, зато у Ибрагима появится повод.
- Тогда еще важнее попытаться поговорить с Ибрагимом и предотвратить
восстание.
- Я понимаю. Мы должны попробовать - слишком много жизней поставлено на
карту.
Как только Лейла вышла за дверь, Мелисса повернулась к Аделаиде.
- Настало время подумать о нашей последней возможности, - тихо сказала
она.
Аделаида задумалась. Действительно ли другого выхода нет?
Мелисса стала терять терпение, что вообще было в ее характере.
- Послушай, Аделаида, нельзя дальше откладывать. Кресла в любой момент
взбунтуются. Они обречены на поражение, а тогда будет поздно.
- Да, но это риск.
- Мы не имеем права бояться риска. Я пойду. Хидео пойдет со мной.
- Ты слишком в этом уверена.
- Хидео пойдет. Если нужно будет, я его заставлю.
Принц Рас Ордер принял Аделаиду в задней комнате своих апартаментов,
темной и тесной. Но он мало что мог ей предложить.
- Я понимаю причины, приведшие вас ко мне, и уважаю их, но боюсь, что вы
просите невозможного.
- Почему? Я хочу только поговорить с Ибрагимом. Он не может не видеть
необходимости предотвратить кровопролитие!
- Разумеется. Ибрагим - гуманный правитель. Но его ограничивает воля его
братьев. Позволить себе проявить слабость он не может.
- Слабость? Предотвратить массовую гибель людей - значит проявить
слабость? Простите меня, но я всего лишь Фандан и подобного образа мыслей
понять не могу.
- Таков образ мыслей Мерцика. Он человек старой школы и старается
подражать знаменитым правителям нашего прошлого.
- Пиратам? Бандитам с астероидов? Прошлое вашей семьи полно кровавых дел
и злобного коварства!
Рас Ордер улыбнулся в ответ.
- Такой взгляд на вещи вполне возможен, но в моей семье это считается
временем славы.
- Хорошо, но Мерцик - это лишь один голос. А другие? Фарук и Фейсал?
- Они разрываются между обоими путями, но каждый из них ограничен мощными
силами, которые на их встречах представлены быть не могут.
- Да? И какими же?
- Для Фарука это его бабушка Калима. И она думает почти как Мерцик. У
Фейсала это жена и теща. Фактически у них в этом эксплуатационном комбинате
почти треть голосующих акций.
Недоумение Аделаиды от Раса не ускользнуло.
- Да, верно, дом остался позади. Но моя семья по-прежнему решает все дела
вот в таких традиционных структурах нашей корпорации.
- Эксплуатационный комбинат... От этих слов кровь застыла в жилах. Халифи
решили украсть Новый Мир, точно как Лейла сказала. Она осела в кресле.
- Значит, мы никак не можем это остановить. А когда вы перебьете
несколько сотен людей, что дальше?
Рас Ордер принял озабоченный вид.
- Боюсь, что Мерцику удалось навязать свой план сурового обращения с
пассажирами.
- Что? Что вы говорите?
- Ну... - Рас смешался, а затем наклонился к ней, включив движением руки
звуковую завесу, и прошептал:
- Хочу сказать вам правду. Готовьтесь к самому худшему.
Аделаида задрожала.
- После поражения пассажиры пройдут строгий отбор. И только самые, скажем
так - полезные, будут приняты в колонисты Нового Мира.
- А остальные?
- Останутся в Креслах неопределенно долго.
- А повстанцы?
- Зачинщики будут уничтожены, а остальные, скажем так, будут отрабатывать
пожизненный срок.
- Вы этого не сделаете! Эти люди все отдали ради "Основателя"!
Рас Ордер протянул руки:
- Поверьте мне, моя семья на это способна. Их понятия цивилизованности не
совпадают с вашими.
Аделаида смотрела на принца остановившимся взглядом. Рас Ордер вернул на
лицо улыбку и заговорил немного громче:
- Что касается лично вас, то здесь определенно можно кое-что сделать.
Аделаида не отвела взгляда. Рас Ордер сцепил руки под подбородком.
- Может быть, если вы пересмотрите свой ответ на мое предложение, я смогу
найти для вас место в моем собственном доме. Таким образом, вам будет
гарантировано место в Новом Мире.
Предложение? Какое еще предложение? Аделаида открыла было рот, чтобы
спросить, но тут прорезалась память. Рас Ордер предлагал ей составить ему
компанию в постели в интереснейшем сеансе курения гашиша и сексуальных
отношений. Давным-давно, когда они первый раз были на базе Халифи. Будто в
другой жизни.
Аделаида с трудом сглотнула. Вдруг пересохло в горле.
- Мне очень жаль, но я не могу. Я... - Она была не в силах завершить
фразу.
Темные глаза Раса Ордера гипнотизировали, манили. Аделаида лишь смотрела
на него взглядом раненого животного.
После долгого молчания принц сказал:
- Поверьте, мне тоже очень жаль.
Это прозвучало настолько искренне, что ей стало еще страшнее.
Аделаида неуверенно поднялась и кое-как - будто кто-то ею управлял -
выбралась из апартаментов принца.
Придя к себе в каюту, она еле могла говорить. Тоуб поднял глаза от
докладов, которыми был занят, и увидел, что Аделаида рыдает возле кровати.
Он подошел к ней и осторожно тронул за плечо.
- Аделаида, что случилось? Ответ был почти неразборчив:
- Она была права. Лейла была права, так все и есть.
Тоуб побледнел. Аделаида снова разразилась слезами и вдруг судорожно
обхватила его за шею и прижалась головой к плечу, всхлипывая.
Тоуб, любивший Аделаиду давно и молча, был ошеломлен вихрем чувств,
слишком сложных и слишком сильных, чтобы его выдержать. Он плакал и смеялся
одновременно и успел только подумать, не сходит ли он с ума.
В Лагере-2 Нового Мира на поверхности планеты кипела работа. Шел "большой
скачок", и все группы высадки и большая часть инженерного персонала
трудились над строительством лагерей.
Каждые две минуты земля под ногами вздрагивала от взрыва динамитного
заряда. Работали "корчеватели".
Рычали и скрежетали бульдозеры, бетоноварки, краны, автосборщики - одни
под управлением роботов, другие под прямым наблюдением людей.
Между огромными машинами сновали люди в цветных комбинезонах, занятые
тысячами разных работ. На высотах над южным океаном, неподалеку от устья,
исследованного впервые командой восемь, поднимался городок.
В центре растущей сетки кубов выдувного бетонита стояли два серебряных
купола, крытые прессованными плитами, сделанными из древесины гигантских
деревьев. Возле берега варили бетонит машины в виде огромных изумрудных
луковиц. Неподалеку выпускал мощные облака дыма завод по выработке
прессованных плит.
Вдалеке от зданий и улиц, на краях расчистки, бригады лесорубов сводили
лес.
Группы высадки были сорваны с наблюдений - фактически вся научная работа
была свернута - и отправлены вырубать лес.
У пил были полотна по двадцать метров длиной, и этого еле-еле хватало.
Валить огромные деревья было куда как нелегко. Они фонтанировали соком, пилы
со скрежетом заедало.
Но все же они были всего лишь деревянными, а пилы - стальными. Вздрагивал
и падал очередной гигант, и тряслась земля. Рвались лианы, падали мелкие
деревья, летели осколки - даже в смерти этих деревьев было величие.
Когда на пути вставало гнездо общественных насекомых, то высылали робота
с зарядом динамита, а взорванное гнездо забрасывали из минометов газовыми
снарядами. Дело это было долгое, расход инсектицидов - чудовищный, и потому
быстро ввели в строй химзавод в Лагере-1.
За лесорубами шли корчеватели. От деревьев оставались огромные пни,
полные густого, липкого сока. Для переработки их в пульпу и осколки
требовалось много тяжелых взрывов, и лишь экскаваторы могли потом вынуть
осколки. Сок очень быстро обволакивал машины резиноподобной массой, и
пришлось создать специальные бригады только для чистки машин.
Взрывы, визжание пил, рокот бульдозеров не смолкали круглые сутки -
Халифи гнали рабочих, желая построить лагерь в рекордный срок. План самого
лагеря, как и конструкция машин, был разработан, разумеется, Фанданами, но
вместо того, чтобы использовать постройки под нужды ученых, Халифи
планировали их под свою временную резиденцию.
Ибрагим решил форсировать программу колонизации. К ближайшим холмам
проложили дороги, и там уже шла расчистка под дворцы. Халифи любили жить
просторно. И еще они хотели быть подальше от того взрыва, что неотвратимо
назревал на борту "Основателя".
К счастью, стало легко набирать бойцов из подразделений бывших
десантников. У Халифи появился еще повод для веселья - эти собаки будут
грызть друг другу глотки за право стать рабами!
Команда-восемь после своего первого и последнего задания была
расформирована. Флекер возглавил бригаду корчевщиков, куда включили кое-кого
из его бывшей группы высадки. На сборных роботорамах работали Траск и
молчаливый Стрэнг. Рамы с трехсотсильными моторами использовались для
крепления буров, вгрызавшихся на десять футов в древесину пней.
В эти отверстия Флекер и Гувек закладывали динамитные шашки, а Им Сон
проталкивала их вглубь длинным стержнем.
Обрабатывая пни по четырем секторам, они разбивали их один за другим,
оставляя на месте каждого пня четырехлучевой кратер глубиной пятнадцать
футов, наполненный пульпой и осколками дерева.
Такая работа в непрестанной влажной жаре была и без того тяжелой, но
Халифи к тому же задали ускоренный темп, и каждый отрабатывал две
восьмичасовые смены в сутки. И в результате выматывался до упаду.
А беднягу Флекера терзала еще и душевная боль. Ненависть к Халифи стала
его манией. Во снах ему виделось, как он убивает принцев одного за другим
самыми ужасными способами. В других снах все было наоборот.
После катастрофической экспедиции команды-восемь на Проминенс-46 трое ее
членов попали в госпиталь, и команда официально прекратила свое
существование.
Бурное объяснение Флекера с Хидео Тагоми привело его на два дня в карцер.
Потом его выпустили, все еще бледного и дрожащего от гнева.
Он узнал о двух девушках-биологах, которых похитили охранники Халифи и
которых Халифи отказались отпустить. Затем прошел слух, что в горных долинах
пропала целая экспедиция.
Флекер теперь знал, что Халифи собираются править самыми древними
методами, неизменными со времен Шумера. Поставить ногу на шею всем и каждому
и держать так вечно.
В любой момент Флекер ждал ареста. Затем ему стало казаться, что его
выбросят через шлюз. И когда была объявлена программа ускоренного
строительства лагеря, он удивился, узнав, что Халифи все еще считают его
офицером. Он получил приказ вернуться на службу и немедленно был направлен
на курсы корчевателей. Там изучали оборудование, на скорую руку
разработанное инженерами для разбивания огромных пней.
Через несколько дней Флекер уже командовал четырнадцатым отделением
корчевателей, и вскоре туда прислали тех, кто остался от команды-восемь,
Теперь Флекер обливался потом, пробираясь по срезу пня. На нем была только
легкая одежда из спиралита, но время близилось к полудню, и температура была
за девяносто по Фаренгейту, и потому пот стекал по телу и хлюпал в ботинках.
Добравшись до очередной группы отверстий, Флекер достал из пакета набор
гексадилаковых капсюлей. Это были трубки размером с большой палец, и каждая
несла в себе взрывную мощь одного килограмма динамита.
Он осторожно вставил заряды.
За ним шла Им Сон. Стержнем из закаленного спиралита она заталкивала
заряды на глубину.
Флекер в это время уже обрабатывал отверстия с другой стороны оставшегося
от распила зазубренного гребня, торчащего из поверхности среза в рост
человека. Закончив, он слез с пня и включил коммуникатор.
- Четырнадцатый просит разрешения на подрыв. Прием.
Радио затрещало, и отозвался голос Гаруды, координатора корчевателей:
- Ждите ответа, четырнадцатый! Просит подрыва пень 624, сектор два, все
поняли? Прием. Радио снова затрещало.
- Четырнадцатый. Слева от вас люди, им нужна минута - убрать
оборудование. Будьте на связи.
Корчеватели воспользовались возможностью отойти подальше от пня 624.
Вокруг них не меньше чем на квадратную милю гигантские деревья были свалены.
Над их останками трудились огромные машины.
Ближайшие соседи слева, люди в громоздких моторизованных конструкциях,
убирали пилы. Справа в двухстах метрах два землеройных робота заканчивали
очистку воронки.
Корчеватели укрылись за кучей коры размером с небольшой домик. Стрэнг и
Траск выбрались из машин и подошли к командиру.
- Похоже, на эту смену последний? - спросил Траск.
- Думаю, да, - ответил Флекер, глянув на хронометр, - всего тридцать
минут осталось.
- Не могу больше. Вымотался.
- Не ты один.
- Ага. Заткнулся бы ты, Траск, - кислым голосом сказала Гувек.
Радио снова затрещало:
- Даю разрешение, четырнадцатый Подрыв по готовности.
Флекер нажал кнопку. Заряды тяжело ухнули, дрогнула под ногами земля.
Через секунду людей накрыло градом из пульпы и щепы.
- Не знаю, сколько я еще буду это терпеть, - сказал Флекер, когда все
кончилось.
Стрэнг посмотрел на командира вопрошающе.
- Я сказал то, что хотел, - подтвердил Флекер. Пыль осела. В воздухе
тянуло вонью горелого дерева и древесного сока.
- О'кей, четырнадцатый, - затрубило радио, - у вас на сегодня все.
Двадцать первый примет ваш сектор.
- Где мы спим в эту смену? - спросил Флекер. - На последнем месте нам
сказали, что в Центральный лагерь мы не возвращаемся.
- Вам отведены места в новом бараке. Следуйте вдоль улицы, размеченной
желтыми флажками, до контрольного центра красного сектора. Там получите
инструкции.
- Контрольный центр красного сектора? Это еще где? - пожал плечами Флекер
- Новое название посадочной площадки для кораблей со вспомогательным
оборудованием.
- А, знаю, где это.
- Это в каньоне, возле скал?
- Да. Давайте, ребята.
Они медленно пошли сквозь сведенный лес. Воздух был наполнен пылью,
мельчайшей щепой и насекомыми, отливающими золотом в лучах закатного солнца
Пройдя через стоянку грузовиков, они вышли к контрольному центру красного
сектора, разместившемуся в большом зеленом надувном доме над каньоном,
сбегавшим к лагуне позади песчаной косы.
В контрольном центре царил хаос. Повсюду толпились люди, наседая на
администраторов, рассылавших их по баракам. Рабочие путались в проводах,
ведущих к телефонам и экранам. Пол был усеян желтыми и розовыми бланками.
- Мы четырнадцатое отделение корчевщиков, - заявил Флекер, когда подошла
его очередь.
Полминуты на просмотр толстой книги, откуда выпирали бланки и какие-то
бумаги, потом ему сунули желтый листок.
- Вниз по дороге вдоль каньона. Там увидите.
И они пошли вниз по каньону в сторону серых бараков, поставленных ниже по
склонам.
За ними возле лагуны возвышалась громадная бетоноварка, как огромный
младенец из матового металла.
На ее верхнем срезе мигали красные огни. Из хемореактора в корпусе
исходил яростный зеленый свет. Машина тяжело и горячо пыхала, примешивая к
ночному воздуху запах сырого бетонита.
Грузовики загружались бетонитом и, завывая двигателями, ползли вверх по
каньону.
Их окликнул семифутовый клонированный охранник в черном спиралите и
тяжелых ботинках.
- Эй, вы новая команда корчевщиков? Четырнадцатое отделение? Флекер
кивнул.
- Отлично. Я - Гармаш. Слежу тут за порядком. Правила простые: работать,
есть и спать. Ничего другого не делать. Если будете - Гармаш рассердится. А
сердить Гармаша не надо. Ясно?
Подавленные и уставшие, они последовали за гигантом в барак.
Новое жилище четырнадцатого отделения было построено из прессованных плит
с напылением из бетонита и тонера. Тонер издавал сильный неприятный запах.
Металлическая арматура в бетоните еще не застыла.
- Ой, нет! - охнула Гувек и тут же захлопнула рот от зловещего взгляда
Гармаша. Он всегда смотрел исподлобья, пристально.
Внутри здания была одна большая комната, без перегородок. Душ и туалет -
общие для мужчин и женщин.
- Даже занавески в душе нет! Так нечестно! - застонала Им Сон.
Она села на койку и разрыдалась.
Флекер посмотрел на нее. По сравнению с остальным, что они видели от
Халифи, это была мелочь. Но Им Сон привлекла к себе внимание Гармаша.
- Красивой девочке не нравится новая квартирка? - Гармаш стоял в ногах ее
койки.
Им Сон от ужаса вскрикнула и свернулась в клубок.
Флекер наклонился и тряхнул ее за плечо:
- Встань и успокойся! Убить же могут! Мощная лапа вцепилась Флекеру в
плечо и грубо отшвырнула с дороги. Гармаш улыбался странной улыбочкой.
Толкнув Флекера на другую койку, он опять повернулся к Им Сон:
- Может быть, милашка хочет пойти с Гармашем? У Гармаша отличная
продуктовая карточка. Много вкусных вещей для девочки.
Гармаш наклонился к ней, но от его прикосновения она отпрыгнула, как
пружина, и прижалась спиной к стене. А Гармаш улыбнулся:
- Ну, пойдем с Гармашем, красотка?
- Нет! Ее трясло.
Гармаш перестал улыбаться. Взгляд его снова потяжелел.
- Не хочешь старину Гармаша?
- Нет, спасибо. Не хочу. Никого не хочу. Гармаш секунду раздумывал.
- Ага, - объявил он. - Никого не хочешь. Понимаю. Потом захочешь Гармаша.
Ладно, увидимся потом. Только сначала под душ сходи, ты мне чистой больше
понравишься. Ладно?
Гармаш сердечно рассмеялся и посмотрел по сторонам. Что-то в глазах
Флекера ему не понравилось.
- Вроде похож ты на подрывной элемент! - загремел гигант.
Флекер проглотил слюну. Он видал людей, избитых охранниками на виду у
всех. Страшное зрелище!
Гармаш склонился над ним набычившись. Голос его был похож на рычание:
- Подрывная деятельность не разрешается!
- Да, - ответил Флекер.
С ними всегда лучше соглашаться. Иначе результат непредсказуем.
Огромной ручищей Гармаш неожиданно сгреб Флекера за ворот рубашки и
приподнял над полом.
- Ты понял?
- Да, я понял.
Гармаш поставил его на пол, фыркнул и вышел прочь.
Как только гигант оказался за дверью, команда побросала снаряжение и,
застонав, повалилась на койки. Через несколько минут Гувек, уже голая,
стыдливо прикрываясь, побежала в душ. Обнаружив, что вода только холодная,
она стала громко протестовать.
- На твоем месте я был бы поосторожнее, - предостерег присоединившийся к
ней Траск. - Он может услышать.
- Они права не имеют так с нами обращаться! Я дипломированный энтомолог,
у меня важная работа!
- Да уж, надеюсь, ты когда-нибудь сможешь снова заняться энтомологией.
Если Халифи решат, что это надо. Я, честно говоря, по горло сыт местной
фауной и флорой с последней экспедиции.
Траск намыливался, стараясь не смотреть на Гувек, все еще щеголявшую
багрово-красными расчесами от укусов насекомых с Проминенса-46.
Им Сон рыдала у себя на койке.
- Ты чего это? - спросила Гувек, натягивая на плечи свежий комбинезон.
- Я устала, я хочу помыться, мне нужно в туалет, и я не могу, как ты,
голая у всех на глазах! Гувек покраснела.
- Дорогая, в этих обстоятельствах я предпочитаю быть чистой. А
стыдливость можно на время отложить.
- Я не могу! - истерически всхлипнула Им Сон. - Не могу обнажаться перед
всеми!
- Как знаешь, - пожала плечами Гувек, - а я, например, собираюсь
посмотреть, что там на кухне готовят.
Траск и Стрэнг вышли из душа и стали одеваться. Стрэнг оделся быстро и
пошел на кухню вслед за Гувек.
Вдоль внешней комнаты барака шла длинная стойка. Там двое поваров
раздавали тушеную рыбу и овощной питательный концентрат. И то, и другое было
сильно переварено. И все же работяги, сидящие в комнате, сосредоточенно
поедали свои порции.
Гармаша не было. Стрэнг, дождавшись очереди, получил свою порцию и сел за
стол. Вскоре к нему присоединился Флекер.
- Ну и помои! - горько сказал он. Стрэнг кивнул.
- Они с нами обращаются, как со скотиной, - сказал Флекер. - У меня уже
терпение лопается. Не могу больше.
Стрэнг снова посмотрел на него тем же испытующим взглядом.
- Здесь могут быть микрофоны, - сказал он неожиданно.
Флекер был поражен. От Стрэнга трудно было услышать хоть слово. Флекер
уставился на Стрэнга, но тот больше не поднял глаз.
Они молча доели. Выйдя из столовой, Стрэнг отвел Флекера в сторону.
- Неразумно так привлекать к себе внимание.
- Ты очень уверен насчет этих микрофонов.
- Я знаю, что говорю. Флекер вздохнул:
- Да, ты прав. Но от этого только еще безнадежнее.
- На корабле готовится восстание.
- Это все знают.
- Многое может измениться.
- Если повстанцев не перебьют. А у них мало шансов победить Халифи.
- У них может найтись сюрприз в запасе. Кто знает?
Флекер пожал плечами. Стрэнг снова замолчал. Флекер вернулся в барак один
и плюхнулся на койку.
Но мысли мучили и не давали спать. Полежав немного, он поднялся и
осторожно вышел в ночь.
На склонах каньона лежала тьма. Замерцали первые звезды. С океана налетал
прохладный бриз.
Флекер шел по дороге. Тихо пыхтела бетоноварка, переваривая новую
загрузку. Не доходя треть пути до устья каньона, от дороги отходила другая,
огибающая бетоноварку и уходящая к дюнам.
Флекер пошел по ней, желая осмотреть дюны на берегу лагуны. Сначала
дорога шла круто вверх, но, выбравшись на гребень, полого спускалась к
дюнам.
Бетоноварка осталась позади, и перед Флекером предстала лагуна,
подернутая туманом. Слева песчаная коса отгораживала ее от океана, и на ней
горели огни посадочных площадок.
Флекер побрел вдоль кромки воды. На берегу валялось громадное бревно.
Когда он подошел, от бревна что-то отделилось и плюхнулось в воду. Флекер
ощутил, как просыпается волнение исследователя. Чужая жизнь, чужой мир -
мечта, манившая его всю жизнь.
Послышался громкий всплеск, но породило его существо, соскочившее с
дерева, или что-то другое, Флекер не знал, Покой ночи нарушил тяжелый удар
корчевочного взрыва. Где-то дальше взвыла большая пила и стала набирать
обороты, визжа все тоньше и тоньше.
Флекер пожал плечами и пошел дальше по берегу, направляясь к полуострову.
Он прошел почти половину пути, когда заметил, что по дюнам идет кто-то
еще. Этот человек шел футах в ста впереди, направляясь в глубь суши от
горящих за спиной огней. Присутствия Флекера он не заметил.
Минутой позже Флекер удивился, узнав Стрэнга. С возрастающим любопытством
Флекер пошел за ним вдоль берега к тому месту, где подходила песчаная коса.
Стрэнг перелез через небольшой скальный выход и взобрался по песчаному
склону. Преодолев четырехрядную изгородь, он исчез в зарослях.
Флекер пошел следом и увидел, что вплотную к изгороди стоит квадратное
строение, освещенное с другой стороны.
Стрэнг подошел к зданию и открыл заднюю дверь. Флекер ждал, что будет
дальше. В голове у него роился вихрь вопросов.
Через двадцать минут Стрэнг появился снова. Крадучись выскользнув из
дома, он опять скрылся в зарослях.
Почти сразу же он снова перемахнул изгородь и направился обратно к
бетоноварке в устье каньона.
Кипя от гнева, Флекер устремился за ним. Он догонял, и Стрэнгу пришлось
обернуться. Увидев на его лице тревогу, Флекер утвердился в своих
подозрениях.
- Так ты шпион! Грязный шпион! С докладом ходил, да?
- Нет.
- Смотреть на тебя противно! Стрэнг ничего не сказал.
- Ответь мне, я требую! Ты притворялся нашим другом, а потом передавал
Халифи все наши слова?
- Нет.
- Врешь, черт тебя возьми! Я же за тобой шел, я все видел!
Флекер вышел из себя и бросился на Стрэнга.
Удар не достиг цели. Рука попала в захват, и броском через бедро Флекера
с силой впечатало в песок. От удара перехватило дыхание.
Пока он лежал, ловя ртом воздух, Стрэнг ушел, не сказав ни слова.
Флекер попытался сесть, все еще с трудом дыша, а мысли его роились
сумасшедшим вихрем. Казалось, все погибло.
Он - полевой ученый, яростно напомнил он сам себе. Нельзя терять
хладнокровие в опасности!
А опасностей теперь будет чертова уйма.
Он медленно встал, отряхнулся и побрел через дюны. Поднявшись на вершину
одной из них, он сел и стал внимать неземной красоте окружающего мира.
Со стороны поселка раздался пронзительный свист. Бетоноварка засверкала
вспышками и стала разгружаться в подъезжавшие машины. Пыхтение сменилось
тяжелыми шлепками тонн сырого бетонита по днищу цистерн.
Флекер уставился в туман. Жизнь казалась сплошной неудачей. Халифи не
победить. У них кругом стукачи.
Стрэнг предостерег его от лишних разговоров, и Флекер ему поверил.
Купили, как мальчика! А этот тип заложил его Халифи!
Потом Гармаш получит приказ, Флекера выведут и убьют.
Флекер обхватил голову руками. Выхода не было. В джунглях ему в одиночку
не выжить.
Пыхтение бетоноварки чуть стихло, и стал слышен другой звук. Сначала
Флекеру показалось, что где-то рядом рычит какой-то зверь, но чуть погодя он
различил явно человеческие нотки в этом голосе. Он встал и пошел на звук по
оврагам между дюнами.
Во втором овраге ему представилась страшная картина.
Им Сон, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту. Над ней стоял
Гармаш, сняв штаны. Нетерпеливыми движениями сорвав с нее спиралитовый
комбинезон, он рухнул на колени, схватил девушку за бедра и стал грубо
использовать. Даже сквозь тугой кляп вырвался душераздирающий крик.
Не успев ни о чем подумать, Флекер бросился. Обрушившись Гармашу на
спину, он с размаху ударил обеими руками.
Гармаша отбросило на бок, и он с громовым проклятием вскочил на ноги.
Между ним и Флекером лежала связанная рыдающая Им Сон.
- Не в свое дело лезешь! - зарычал Гармаш.
- Оставь ее в покое! - сказал Флекер, сам удивляясь, что может говорить.
Колени его стучали друг о друга.
- Она моя. И ты тоже мой.
Гармаш бросился вперед, замахнувшись ногой для мощного удара. Флекер
отскочил назад, но Гармаш с поразительным проворством повернулся на пятке и
ударил другой ногой с разворота.
Флекер свалился, успел подняться, и тут же на него налетел Гармаш.
Огромная рука схватила сзади за шею, а другая стала избивать Флекера
открытой ладонью с обеих сторон.
Оглушенный Флекер все же смог сгруппироваться и выбросил кулак. К
удивлению их обоих, удар пришелся Гармашу прямо в нос. Флекеру удалось
вырваться.
Гармаш зарычал и бросился вперед. Флекер быстро попятился, но Гармаш
наступал.
- Сейчас Гармаш с тобой посчитается! Флекер ушел в сторону от одного
удара, поднырнул под другой, попытался блокировать третий, но безуспешно.
Тыльной стороной ладони Гармаш с размаху свалил его на землю.
Лицо у Флекера горело от боли, в ушах стоял звон. В немом ужасе он
смотрел, как Гармаш наклонился, вздернул его за ворот рубашки, а потом занес
ладонь для очередного удара.
И вдруг как-то странно хрюкнул. Отпущенный Флекер плюхнулся на спину.
Гармаш повернулся. У него в спине торчал, как копье, штырь из закаленного
спиралита для забивания зарядов.
Перед ним стоял Стрэнг. Не давая опомниться, Стрэнг с размаху ударил его
ногой в пах. Гармаш согнулся вдвое и получил коленом в лицо. Тут он
свалился, все еще пытаясь вытащить из спины штырь. Встав ногой на спину
гиганта, Стрэнг налег на штырь, загоняя его, как гарпун.
Но Гармаш боролся. Стрэнга он отшвырнул, но теперь ему мешало
спиралитовое копье, вылезшее у него из груди на добрых шесть дюймов.
Стрэнг бросился на песок - Гармаш выхватил из кобуры на боку револьвер и
выпустил пулю, чиркнувшую по гребню дюны.
Флекер качнулся вперед и повис на руке с пистолетом. Гармаш не успел
прекратить огонь и всадил три пули себе в ногу.
Завопив, он судорожным движением стряхнул с себя Флекера. Оружие
взвилось, и Флекер заглянул в лицо собственной смерти, но тут Стрэнг прыгнул
вперед с обломком скалы в руках и обрушил его на череп Гармаша.
Гармаш стал падать, вначале медленно, потом все быстрее и быстрее, и
рухнул, как одно из гигантских деревьев.
После долгой паузы Флекер обрел голос:
- Ты спас мне жизнь, спасибо.
- Взаимно.
- Надо помочь Им Сон.
- Сначала избавимся от трупа. Лучше, чтобы Халифи его не нашли.
Стрэнг поднял плечи Гармаша. Флекер взялся за ноги. Они были неимоверно
тяжелы.
Гармаша отнесли на берег к большой бетоноварке. Дежурной смене рабочих на
машине их не было видно за корпусами ковшей конвейера. С колоссальным
усилием они подняли труп и бросили его в ковш. Он стал медленно погружаться.
Через минуту они увидели, как ковш поднялся и опрокинулся в окно подачи.
Тут же тело Гармаша растворилось в горячей жиже.
- Теперь надо помочь Им Сон, - сказал Флекер.
В бетоноварке полыхнуло.
- Сделай это сам, - сказал Стрэнг - У меня тут еще есть дела.
С этими словами он повернулся и зашагал обратно к песчаной косе.
Флекер хотел еще раз увидеться со Стрэнгом в ту ночь, но тот так и не
показался в лагере. Да к тому же у него все силы ушли на то, чтобы дотащить
до лазарета бедняжку Им Сон. Кое-как добравшись до койки, он сразу
отключился.
Проснулся Флекер оттого, что его вовсю трясла за плечо Гувек.
- Вставай, - сообщила она, - у нас новое назначение. Нас бросили в
дорожную бригаду.
Флекер сел на койке, стараясь стряхнуть дремоту, и увидел, что остальные
уже одеты и готовы.
В дверях мелькнул Стрэнг. Флекер вскочил и позвал его, но тот уже вышел.
Остальные пошли за ним.
- Стрэнг! - снова позвал Флекер.
- Он что-то вдруг разговорился сегодня, - сказала Гувек. - Наш
человек-загадка.
- Да? - спросил Флекер.
- Он явился сегодня с утра пораньше с новыми приказами. Велел всем
вставать и готовиться к выходу.
Флекер потряс головой. Новые приказы? Он потянулся. Все тело в синяках,
до левой половины головы дотронуться страшно. Что-то Стрэнг не устает
подносить сюрпризы.
- А где Им Сон? - спросил он через минуту.
- Она сегодня не выйдет. В психиатрическом отделении.
Флекер вспомнил Гармаша и поежился. После такого ужаса попасть в
прохладный изолированный уют койки психотделения, где ее накачают тщательно
подобранными транквилизаторами, не так уж плохо. Флекер решил попытаться к
ней зайти, когда команда вернется в лагерь.
Он натянул сапоги, взял снаряжение и был готов к выходу.
Гувек разъяренно фыркнула:
- Забываешь, Флекер!
- Что забываю?
- Респиратор. Мы в глубь материка идем.
Флекер снова поежился. Чуть не забыл! Вернувшись, ученый взял респиратор
и проверил фильтры. Порозовевших не было, так что он захлопнул кожух и
привесил респиратор к поясу.
Выйдя вслед за Гувек, он увидел, что их ждет вездеход. Прицепленная к
нему тележка была нагружена рамами и полотнами пил. Огромные полотна торчали
в стороны.
Внутри, на переднем сиденье шестиместной кабины, рядом с Траском сидел
Стрэнг.
- Что происходит? - спросил Флекер. Стрэнг торопливо взглянул на
командира.
- Дорожная бригада. Перебросили.
- Да, но что на самом деле происходит?
- Мы едем на неосвоенную территорию. Будет жарко.
- Ладно, Стрэнг, давай начистоту! Кто ты, черт побери? Провокатор?
Стрэнг не изменился в лице - Нет, - спокойно ответил он.
- Тогда кто? Что, черт побери, тут творится?! Стрэнг напрягся, явно
борясь с собой. Наконец он оглянулся и шепнул:
- Слушай, давай потише. Микрофоны в нашей машине я вынул, но за другие
команды не ручаюсь.
- Ладно, но ты мне все равно расскажешь, что все это значит.
Стрэнг даже не пошевелился.
- Рано еще. Прокатимся с удовольствием. Потом я тебе расскажу все, что
знаю.
Он поднялся и пересел назад.
Флекеру пришлось довольствоваться услышанным. Он откинулся в кресле и
смотрел в окно на грязную дорогу, пробитую в лесу за последние дни бригадами
десантников.
По обе ее стороны вздымались все те же джунгли чужой планеты.
На пути попадались строящиеся мосты, работающие бетоноварки и подъемные
краны. Но только один мост был достроен наполовину, и грузовику приходилось
петлять вверх и вниз по речным долинам, форсируя потоки на бродах.
Но скоро появилась большая расчистка. На полмили во все стороны лес был
сведен. Как выброшенные на берег корабли, валялись сотни стволов. Меж ними
визжали, надрываясь и захлебываясь, пилы, Здесь уже было другое ощущение.
Чистое пространство, где было видно небо, как-то поднимало дух после
стигийского мрака под сенью деревьев.
В центре, где стволы были распилены и увезены, уже вовсю работали
строительные машины. Основания массивных стен были в лесах, экскаваторы и
механические лопаты рыли котлованы под фундаменты.
Вокруг пестрой толпой вставали палатки, навесы и надувные дома. Пробегали
занятые работой люди, в основном в белой одежде рабов.
Халифи не медлили ни минуты с постройкой дворцов. Уже становились ясны
контуры задуманного ими мира. Из этих дворцов они будут править, как
феодальные владыки. Вокруг дворцов построят бараки для рабочих, а всех
остальных либо обратят в крестьян, либо оставят на корабле, как в тюрьме.
За трехчасовую поездку встретились еще две такие расчистки, но на них
строительство пока не велось.
Но вот они добрались до конца дороги и вылезли из машины. Шум работы был
привычным - работали три большие бригады лесорубов. За ними шли
раскряжевщики и корчевщики. Бульдозеры и грейдеры перемешивали массу,
оставшуюся на месте разбитых пней.
Четырнадцатому отделению корчевщиков отвели койки в одном из отцепленных
от машин трейлеров.
Но по графику им сначала предстояло отработать смену. Бригада, которой
они пришли на смену, уже несколько часов как окончила работу. Пни ждали.
Флекер посмотрел вокруг, ища глазами Стрэнга, но тот вдруг исчез.
Четырнадцатое отделение приступило к работе. Каждую минуту землю
сотрясали взрывы корчевщиков.
Траск и Флекер вели сверлильные рамы и бурили длинными бурами отверстия в
срезе пня. Гувек расставляла заряды и сама же их забивала.
Пень за пнем шли они в джунгли за бригадами вальщиков.
Так прошел день. Стрэнг так и не появился.
Флекер мучился подозрениями. Халифи уже должны были заметить исчезновение
Гармаша. Они также узнают, что четырнадцатое отделение корчевщиков
переведено на новое место работы. И Флекер не видел выхода.
Что сказать дознавателям Халифи, когда они явятся? Что уже сказала Им
Сон?
Когда Флекер принес ее в больницу, он старался рассказать как можно
меньше. Сама же она ничего не соображала и на вопросы отвечать не могла.
Но Халифи в поисках Гармаша осмотрят лазарет. И могут ее допросить.
Однако до конца дня люди Халифи так и не появились. И Флекер с
вожделением направился назад по только что проложенной дороге к жилым
трейлерам.
На ужин дали тушенку с тем же овощным отваром. Флекер попросил добавки.
- Нечего, обжора! - отозвался один из мужчин в белой одежде раба, один из
тех, что стояли на раздаче.
Все больше и больше людей надевали эту унизительную одежду, превращающую
их в собственность семьи Халифи.
Люди из Кресел принимают рабство как билет на выход из корабля-тюрьмы?
Флекеру стало страшно.
Будущее казалось мрачным, как ночь. Пожизненный гнет под пятой Халифи.
Флекер побрел по дороге. Через каждые сто метров стоял ртутный фонарь.
Резкий неживой свет прорезал мягкую чужую ночь.
Свет приманивал и огромных насекомых - тварей, гудящих, как снаряды. Одна
из них влетела на полной скорости в фонарь, и тот взорвался.
Кто-то присвистнул.
- Опять мухи! - завопил кто-то другой. Флекер почувствовал, что его
кто-то трогает за рукав. Стрэнг!
- Где тебя носило целый день? - рявкнул Флекер.
Стрэнг заговорил шепотом:
- Я был занят. Кажется, сегодня открываются карты.
- Карты - это здорово, только ты до сих пор не сказал мне, что,
собственно, происходит.
Стрэнг оглянулся по сторонам и оттащил Флекера с дороги. Перебравшись
через кучи грязи, они затаились во мраке, между двумя громадными корнями. В
почти полной темноте Стрэнг повернулся к Флекеру.
- Скоро проверим, чего стоят Халифи. Восстание вот-вот вспыхнет.
- Как ты узнал?
- Я был сегодня на корабле. Только что из лагеря.
Флекер аж подпрыгнул:
- Как ты пробрался на корабль?! Почему тебя не было здесь, с нами на
корчевке?
- Халифи все тщательно спланировали. Я думаю, они возьмут верх.
- Я все равно не понимаю. Как это ты так свободно путешествуешь? Нет, ты
на них работаешь! Это задело Стрэнга. Его голос стал жестче:
- Работать на них я никогда не буду, в этом ты можешь быть уверен. Я знаю
корабль, его систему управления, его компьютерную сеть.
- А, так ты Фандан! Я с первого раза так подумал. Вот, подумал я, идет
норам прежних времен. Наверняка из древней фамилии.
- Не важно, кто я или что. Важно то, что мы должны разбить Халифи.
- Но как?
- Увидишь. Если пойдешь со мной. Мне нужен напарник, но такой, которому
можно доверять.
- Ты не знаешь меня.
- Наблюдаю за тобой с тех пор, как нас направили на Проминенс-46. Считаю,
что тебе можно доверять.
- Что ты предлагаешь?
- Шанс остановить Халифи.
- Похоже на отличный шанс отправиться в преисподнюю!
Неожиданно что-то мокрое и липкое шлепнулось Флекеру на голову. Он
отшатнулся.
- Это еще что за черт?
В воздухе ощущался сильный запах корицы. Шлепнулось еще несколько капель.
Стрэнг посветил вверх на кору дерева. Сквозь толстую шероховатую кору
сочилось что-то липкое и капало вниз вязкими нитями.
- Должно быть, сок, - сказал Флекер, вглядываясь в дерево.
8 Основатель На стволе отчетливо проступал узор горизонтальных полос.
Полосы были черные, с маслянистым блеском, шириной примерно фут и длиной от
пяти до десяти футов.
- Что это? - спросил Флекер.
- Не знаю. Но я уже такое видел вблизи лагеря. Как будто гигантская
застежка-"молния".
- Может быть, какая-то инфекция? Грибок? Стрэнг взглянул на отметины. Они
шли до высоты футов в сто или выше - Не знаю, - сказал он. И повернулся к
Флекеру:
- Так что ты решил? На чьей ты стороне? Флекер не колебался:
- На твоей.
Медленно, шаг за шагом заваривалось восстание, подстегиваемое каждым
проявлением глупости Халифи.
Первым настоящим событием оказался небольшой бунт в Атриуме, когда двое
пьяных принцев просто схватили официантку и поволокли ее к лифту на
Пурпурный уровень. Кое-кто бросился ей на помощь, и бывшие с принцами два
телохранителя пустили в ход шокеры. И тут с гневным рычанием на
телохранителей и их царственных повелителей бросились все, кто был в
Атриуме.
Один из телохранителей погиб. Принцев сильно избили и с серьезными
повреждениями отправили в больницу.
Халифи отреагировали свирепо. Явился отряд из десяти охранников, разнесли
ресторан в щепки, избили управляющего в кашу и ушли, изрыгая угрозы.
Вскоре Халифи объявили награду тому, кто назовет участников драки.
Потом молодой человек, имевший столкновение со свирепым принцем Хаста,
был убит у себя в каюте отрядом из четырех членов Планетарного легиона.
Каюты снова восстали, и Халифи послали туда еще охранников, которым было
поручено полностью очистить уровень Кают.
Аделаида Фандан была вынуждена бросить в бой арбалетчиков. За несколько
минут стрелки уложили троих врагов и заставили Халифи отозвать свои силы.
Слухи раздирали семью Халифи, из слухов рождался страх. Члены великой
семьи со своими приверженцами и рабами рвались к выходам из корабля,
поскольку каждый решил, что неизвестный ужас на планете - опасные там
насекомые или что - все равно менее страшен, чем неминуемо грозящая война.
Высокий Совет Халифи не в силах был остановить это бегство. Они
заметались не в состоянии решить, стоит ли ударить сразу изо всей силы и
оказаться перед необходимостью перебить на палубах Кресел многих, если не
всех.
Среди младших членов семьи резко преобладало мнение, что для последнего
удара еще не время. Ибрагим лично принял делегацию младших принцев - людей
между тридцатью и сорока. Большого влияния в семье у них не было, но они
были сильны своим единством.
Ибрагим отступил. Халифи убрали своих солдат из Атриума и с уровня Кают.
Массовых наказаний не последовало. Но в Каютах и Креслах росло напряжение.
Семь тысяч людей ждали последней битвы.
Потом один инженер Халифи обнаружил, что защита систем наблюдения в
Атриуме и на уровнях Кают взломана. Хитрая система фальсификации посылала на
датчики случайную информацию. И компьютерные изображения Атриума, и звуки
речи - все это уже несколько недель не имело ничего общего с реальностью.
Ибрагим боялся только одного: потери контроля над кибернетикой корабля.
До тех пор у него всегда оставался последний шанс: блокировать лифты,
перекрыть воздух в Креслах и Каютах - и бунтовщики раздавлены. Но с потерей
контроля над компьютерной сетью становился уязвим и сам корабль.
И в подтверждение его страхов инженеры обнаружили еще какое-то
вмешательство. Неизвестные куски программ непосредственно в областях связи
ИР корабля. Самого "Основателя".
Но сам ИР не был осведомлен об этих изменениях. Не было и регистрации,
когда и кем они введены.
Ибрагим приказал схватить всех, кто был способен на такие действия. Сам
ИР в числе наиболее вероятных взломщиков сети назвал Фанданов.
Ибрагим давно ждал удара от Фанданов. Их так легко разбили, и они так
трусливо сдались на волю Халифи, что Ибрагим заподозрил какую-то тонкую и
глубокую игру.
Он даже допросил тогда кое-кого из старейших Фанданов, но с удивлением
обнаружил в них подлинное и высокомерное невежество.
Фанданы так долго жили беззаботной жизнью, что совсем потеряли зубы. Та
сила, что сделала их принцами пояса астероидов, умерла. Фанданы поколения
Эдварда не были похожи на него, а сам Эдвард был мертв.
Ибрагим облегченно вздохнул, а следом приказал арестовать всех
компьютерщиков Фанданов. Некоторых нашли. Кто-то работал с аппаратурой,
кто-то в программистских группах. Начались допросы с применением
психотропных средств и мозговым зондированием, но даже самые жесткие
исследования не обнаружили виновного. Удалось только выяснить, как можно
было воздействовать на ИР так, чтобы он не знал ни кто это сделал, ни когда.
"Проектные Фандан-коды" - они были повсюду, встроены во все программы
корабля. Такие же вездесущие, как голубые треугольники "Сделано компанией
Фандан".
Халифи, конечно же, приказали очистить и перестроить ИР корабля, как
только завершили свой переворот.
Но вот перестройкой всех остальных программных систем Ибрагим пренебрег.
И снова почувствовал бесплотную руку Эдварда.
"Кодами высшего уровня чужак может разоружить "Основатель", перехватить
управление дверьми и другими системами".
Стали проверять и нашли несколько явных странных неувязок.
Десяток сидений на шаттлах был отведен под неизвестных пассажиров.
Что-то странное уже несколько недель - если не больше - творилось с
использованием шлюзов. Какие-то аварийные шлюзы на крыше жилого сектора
неоднократно использовались без разрешения.
Ибрагим объявил Красную тревогу по всей сети. С поверхности планеты были
подняты охранники.
Со стороны Фанданов вступил в игру серьезный противник - кто-то, знающий
проектные коды высшего уровня. Ибрагим объявил розыск всех Фанданов,
участвовавших в постройке корабля. Они подлежали немедленному аресту.
Массовое вторжение охранников на уровень Кают для ареста Аделаиды и
Мелиссы Фандан было последней искрой, от которой вспыхнуло восстание.
К тому времени уже были сделаны более сотни арбалетов. Солдат встретили
ливнем стрел. Двое были убиты сразу. Коридоры наполнились выстрелами из
дробовиков, и жертвы множились, пока пятый солдат не свалился со стрелой в
горле. Халифи отозвали охранников.
Слишком они были дороги, чтобы вот так их терять.
Аделаиду Фандан отправили в Кресла для безопасности. На Зеленой палубе
Казок призвал к немедленной атаке. Через двадцать минут она началась.
Грохнула серия взрывов, самодельная взрывчатка пробила потолок между
Каютами и Пурпурным уровнем.
Штурмовые команды, по двадцать человек в каждой, перенесли войну на
территорию Халифи. Размахивая мечами, сделанными из стальных крепежных полос
пола, стреляя из арбалетов и пращей, штурмовые группы ворвались в роскошные
апартаменты принцев. Из гарема с воплями разбегались женщины, а Казок вел
своих воинов вперед.
Полдюжины Халифи взяли в плен и уволокли вниз. Несколько принцев решили
драться, и кого-то из них убили, кто-то был ранен или изувечен.
Но, захватив Пурпурный уровень, штурмовые группы обнаружили, что он почти
пуст. Халифи ушли к шлюзам или были уже на пути к планете.
Их ждал Новый Мир. Новые дома, которые надо построить, фермы и имения,
которые надо построить и населить. Новый Мир, принадлежащий только им.
Хидео изо всех сил старался ни во что не влезать. Когда Мелисса
показалась в дверях, он ответил "нет". Но она все равно вошла, настояла на
своем и, проверив поставленную ею нуль-зону, вытащила из пакета пару
складных скафандров.
- Я остаюсь с тобой, Хидео, - объявила она. - Восстание вот-вот начнется,
и у нас с тобой есть работа.
- О чем ты говоришь?
И тогда она ему рассказала.
- Ты нужен мне, Хидео. Аделаида и я, мы не можем получить доступ к
файлам. Мы не знаем плана околошлюзового сектора и расположение выходов к
шлюзам. Ты должен достать мне план этажа.
Хидео непроизвольно вздрогнул.
- Если Халифи узнают, они сварят меня живьем и скормят своим собакам.
- Они не должны узнать. У тебя есть доступ к данным.
Хидео отказывался. Мелисса не уступала.
- Ради меня, Хидео!
В конце концов Хидео все-таки сдался. Он придумал липовый проект -
дополнение к фандановской программе "Закрытие системы". Для оптических
портов околошлюзового сектора следовало создать совершенно ненужные
"обертки". Хидео создал липовый подкомитет, которому работа была поручена. И
теперь этот подкомитет имел право запросить план околошлюзового сектора.
Хидео, обливаясь потом, сформулировал этот запрос и послал его с
удаленного терминала из офиса научного отделения. Набирая текст, он
чувствовал, будто сидит в кипятке.
Поначалу все шло гладко, и он вызвал из сети данных научной службы меню
базы данных околошлюзового сектора. Перешел к разделу чертежей и попытался
вызвать чертежи сектора.
В этот момент должна была произойти автоматическая проверка на право
доступа, но Хидео отменил ее своим приоритетным кодом. Это была самая
опасная часть работы.
Экран мелькнул, меню исчезло.
Хидео задрожал. Влип в сетевую защиту! Сейчас арестуют?
Но тут появилось другое меню с различными вариантами преодоления защиты.
И это не было стандартное меню отмены защиты. В нем не было ни эмблемы
Фанданов, ни другого логотипа. Оно будто взялось из ниоткуда и как-то
внедрилось в резидентные программы. Начав его исследовать, Хидео наткнулся
на пункт меню "Продолжение прерванной загрузки данных". Выбрав его, он после
секундного ожидания получил поярусные планы околошлюзового сектора.
Скопировав их в свой компьютер, он отключился от сети.
Хидео тяжело дышал, на висках выступил пот, ноги подкашивались.
Но Мелисса его крепко обняла, и Хидео раздулся от гордости, незнакомой
ему до сих пор.
И ради этой гордости он себя обрек на такое! Сидеть скрюченным в
техническом колодце под полом околошлюзового сектора и слышать прямо над
головой тяжелые сапоги охранников. Они топтались там уже несколько часов и
еще столько же могли проторчать. Хидео чувствовал слабость от голода.
Они с Мелиссой прошли три четверти пути к району верхних доков. Там они
хотели через один из двенадцати шлюзов проникнуть в док и добраться до
шаттлов. От трубы, ведущей к шлюзу, их отделяло всего несколько комнат с
привинченным к полу оборудованием.
Но в середине одной из комнат они услышали приближение охранников. Где-то
рядом загрохотали двери, взвыла сирена.
Восстание наконец разразилось. Хидео от страха был почти без сознания. К
счастью, Мелисса не колебалась ни секунды. Дернув за кольцо в полу, она
распахнула узкий люк между двумя стойками.
- Туда! - приказала она, втолкнула его внутрь, сама прыгнула следом и
захлопнула люк.
Им удалось кое-как разместиться, но они были в ловушке, и неизвестно как
надолго.
Восстание бушевало. Повстанцы захватили несколько молодых Халифи и
стащили их в Кресла. С них сорвали одежду, издевались, били, а потом
подвесили за ноги. Казок включил связь с Пурпурным уровнем.
- Быстро мне Ибрагима, - потребовал он. На экране появилось лицо Раса
Ордера.
- Ваша просьба об аудиенции отклонена. Казок рассмеялся, уверенный в
своей силе:
- Слушай, говнюк, давай сюда Ибрагима, и по-хорошему, а то пошлем тебе
пару халифийских голов!
Лицо Раса Ордера потемнело.
- Это было бы глупой ошибкой, - ответил он. - Моя семья объявит кровную
месть. Предупреждаю вас, это дело серьезное.
- В гробу я видал твою кровную месть! - огрызнулся Казок. - Что вы с нами
можете сделать, чего еще не сделали? Давай сюда Ибрагима, или...
- Повторяю: не причиняйте вреда молодым людям, столь бесчестно вами
захваченным. Развяжите их и верните нам.
- Еще чего! - фыркнул Казок. - Считаешь нас идиотами?
Рас Ордер сверкнул глазами:
- Иначе мы отключим воздух.
- Давай, черт тебя возьми. Они первыми пострадают.
Рас Ордер несколько секунд помолчал.
- Будь что будет. Если вы не сдадитесь полностью и безоговорочно, мы
немедленно отключим воздух.
- Сдаться? Ты спятил? У нас заложники, чего нам сдаваться!
- Воздух уже отключают. Не пройдет и часа, как вы будете молить о глотке
кислорода.
- А твои люди?
Рас Ордер ответил с печальным видом:
- Они погибнут за семью как герои, и я в этом уверен.
- Ушам своим не верю! - воскликнула Астрод Бененки.
- Вот этого сюда! - приказал Казок, показав на одного из несчастных
принцев, болтающегося на остатках дверцы багажного шкафа.
Дюжие ребята из его группы содрали пленника вниз, приволокли и поставили
перед экраном.
- Вот тут принц говорит, что ты умрешь героем.
- Нет! - взвыл парень. На его светло-коричневой коже наливались багровые
синяки. Он молил о жизни. - Не бросайте меня!
Принц Рас Ордер фыркнул:
- Тебе бы более подобало сохранять достоинство. В тебе кровь Халифи,
помни об этом.
- Нельзя оставить нас умирать среди этих свиней!
- Молчание!
- Они пытали нас!
- Ты встретишь свою смерть с честью и достоинством, понятно тебе?
- Тебе легко говорить, ты не здесь! Я тебе описать не могу, в какую грязь
мы попали! В экран влез Казок:
- Давай-ка лучше Ибрагима. Голос Раса Ордера был ледяным:
- Я передал вам ответ Ибрагима. Он ожидает, что члены нашей семьи примут
смерть достойно. Связь прервалась.
- Нет! - завопил парень под дружный аккомпанемент подвешенных к потолку
своих товарищей.
Через несколько минут два подразделения охранников по двенадцать человек
в каждом атаковали уровень Кают через свежие бреши в потолке. Вниз полетели
баллоны с нервно-паралитическим газом. Осторожно продвигаясь вперед,
охранники взяли под контроль центральную секцию уровня Кают. Дымящиеся
газовые баллоны послали на лифтах на уровень Кресел.
По всему кораблю из динамиков раздалось:
- Циркуляция воздуха отключена на палубах Кресел с Оранжевой по Зеленую.
У семи тысяч человек не оставалось никакой надежды.
В конце концов охранники ушли. Хидео был в этом уверен: уже двадцать
минут не слышалось топота сапог. Еще дольше не было слышно жужжания или
клацанья машин. Он легонько ткнул пальцем Мелиссу.
- Что такое?
- Они ушли.
- Ты уверен?
- Готов рискнуть жизнью.
- Да, придется. Ладно, пойдем.
Они подняли крышку технического люка и вывалились на пол машинного зала.
Машин не было, зал был пуст. Мелиссе он показался огромным.
- Куда теперь? - спросил Хидео. Мелисса взглянула на наручный компьютер.
- Вот сюда!
Хидео побежал следом.
Двери были не заперты.
Беглецы оказались в коридоре с гладкими стенами. В обе стороны он куда-то
сворачивал - не было видно куда. Они шли по коридору, вздрагивая от каждого
шороха, но никого не встретили и добрались до лифтов.
Лифты были открыты.
- Ничего себе самоуверенность! - Мелиссу поразило очевидное отсутствие
какой бы то ни было охраны.
Но Хидео был напуган до дрожи. Стук собственного сердца казался так
громок, что мертвого разбудит.
- Что-то мне не хочется туда заходить, - проговорил он неуверенно.
- Обратной дороги нет, Хидео, и ты это знаешь, - тихо ответила Мелисса,
втолкнула его внутрь и нажала кнопку.
Лифт понесся вверх и скоро оказался в невесомости, выйдя в околошлюзовую
зону в центре тора.
После остановки сразу же открылась дверь, спустилась страховочная сеть,
предохраняющая пассажиров от дрейфа в невесомости, и Хидео был мягко выведен
из лифта страховочным поясом.
Вдвоем они поплыли по коридору. Мелисса показала Хидео, как передвигаться
при нулевой гравитации, держа ноги вместе и удерживая положение относительно
стен и потолка. Хидео понемногу осваивался.
Наконец они добрались до аварийного люка под давлением. Мелисса открыла
его фандановским кодом-отмычкой.
По ту сторону люка был космос.
Для Рэндольфа Флекера жизнь больше не содержала сюрпризов.
Рекрутированный Стрэнгом на войну с Халифи, он прошел тщательный инструктаж
по методам этой войны.
Всю ночь они мчались на угнанном вездеходе. Потом проникли на шаттл по
фальшивым удостоверениям, предъявленным Стрэнгом.
Когда "Основатель" был уже совсем близко, Стрэнг жестом позвал Флекера в
корму и открыл синим ключом аварийный люк. В шлюзе было два космических
скафандра.
Любопытные пассажиры из задних рядов бегло на них глянули и отвернулись
обратно к главному монитору, на котором вырастал близкий уже "Основатель".
В шлюзе едва хватало места натянуть скафандр, но Стрэнг помог ему с
искусством, свидетельствующим о хорошей тренировке, и когда Флекер
загерметизировал последний шов, Стрэнг толкнул наружный люк, и их выплюнуло
наружу в облачке пара и газа.
Флекер никогда не бывал в открытом космосе, и поэтому он сначала дико
закувыркался, но Стрэнг перехватил его и остановил вращение, искусно работая
небольшими реактивными двигателями на запястьях и щиколотках.
Флекер сглотнул пересохшим ртом.
Они были на низкой круговой орбите около "Основателя". С одной стороны от
них колебалась расплывчатая громада силового щита, с другой мерцал тор
жилого отсека.
Шаттл медленно подбирался к люку дока, откуда ему мигал маяк.
Внизу, огромный и голубой, висел Новый Мир, и белые спирали облаков
завивались над неохватными океанами.
Когда дело дошло до маневров в нулевой гравитации, Флекер понял, что
Стрэнг свое дело знает.
Траектория резко пошла вниз, к кораблю, и вдоль изгиба силового щита
Стрэнг повел Флекера почти к его заднему краю. Там лежала непроглядная тьма.
Флекер испугался. Может быть, это ошибка? Им же наверняка к жилой зоне,
туда, где воздух, свет и тепло...
Но Стрэнг пристегнул Флекера за пояс страховочным концом и выпустил его
руки. Поначалу Флекер лишь беспомощно вертелся, потом увидел тусклую и
темную массу щита, развел руки, наткнулся на щит и мягко отлетел назад.
Стрэнг притянул новичка к гладкой и твердой поверхности щита и стал
пробираться к его краю. Страховочный конец натянулся и потащил Флекера за
собой. Его перетащило через край щита и потянуло во тьму. Потом он увидел
фигуру Стрэнга в слабом свете звезд, пробивавшемся между щитом и жилым
отсеком.
Внутренняя поверхность щита была прорезана радиально расходящимися
канавами шириной и глубиной в шесть футов.
Стрэнг притянул его вплотную и показал внутрь, потом его двигатели мягко
фыркнули, и он полетел к середине задней поверхности щита.
Стрэнг явно знал, что делает. Флекер почувствовал, как трос натянулся и
потащил его следом.
Аделаида и Тоуб оказались пленниками с особым статусом. Их отделили от
прочих и доставили в личные апартаменты Раса Ордера.
В черно-белых покоях, отделанных кожей, им подала мятный чай
блондинка-рабыня почти без одежды.
Когда она вышла, Аделаида мельком подумала о непроходимой пропасти,
отделяющей Фанданов от Халифи.
Затем широким шагом вошел Рас Ордер с озабоченным лицом под белой чалмой
принца. Черный халат отливал тончайшим шелком, сияли драгоценные пряжки на
туфлях.
- Итак, - сказал он, беря руки Аделаиды в свои и склоняя к ней
пристальный взгляд, - вы наконец посетили наш дом.
Тоуб неловко пошевелился. Рас Ордер бросил на него взгляд.
- А вы, молодой человек, живы и невредимы?
- Да, принц, но Аделаиде нужен отдых. Здесь можно где-нибудь принять душ
и отдохнуть?
- Обязательно. Вы сами осмотрите ваши покои. Мы немедленно отыщем вам
квартиры в Новом Дворце. Он будет великолепен. Весь город строится вокруг
него.
- Вы времени зря не теряете, - пробормотала Аделаида.
Принц энергично кивнул:
- Да, под мудрым руководством Ибрагима наши дела продвигаются быстро.
Удалось ускорить выполнение всей программы.
- И строительство дворцов?
- Да, в каждом из новых дворцов разместятся несколько тысяч человек.
- А остальные?
- Ну, будут дома и для них. Рас Ордер громко щелкнул пальцами. Рабыня
явилась на зов.
- Клари, проводи молодого человека в душ и покажи ему покои,
приготовленные для наших гостей.
Рабыня увела Тоуба. И лишь выйдя за дверь, он понял, что Аделаида не с
ним, что их разлучили.
- Идем! - поманила его девушка. За ними внимательно наблюдал
холодноглазый клонированный охранник семи футов роста, с грубыми чертами
лица. Дверь была закрыта, поделать ничего нельзя. Тоуб решил обернуться
поскорее.
Оставшись наедине с Аделаидой, Рас Ордер обернулся к ней. Потом сел
рядом. Слишком близко.
- Аделаида, вам не следовало откладывать ваш приход так надолго, - сказал
принц искренним тоном.
- Рас Ордер...
Он остановил ее протянутой вперед ладонью.
- Не говорите этого. Я знаю. При нашей последней встрече я был
недопустимо несдержан. Признаю, Я был непростительно груб и своим поведением
уронил себя в ваших глазах.
Лицо Аделаиды стало холодно-задумчивым.
- Но теперь вы здесь, и я прошу вас еще раз обдумать ваш прежний отказ.
- Как вас понимать? - Аделаида внутренне сжалась от страха.
- Аделаида, что вы подумали? Я предлагаю вам быть моей невестой.
Аделаида почувствовала, как заливается краской, но от стыда или от гнева,
она так и не поняла.
- Вы хотите, чтобы я вошла в ваш гарем? Так я поняла?
Рас Ордер рассмеялся.
- Гарем - это предмет, репутация которого чудовищно раздута за пределами
моей семьи.
- Вы хотите сказать, что предпочитаете общество ваших биомеханических
сексуальных объектов?
Принц снова рассмеялся, чуть более искусственно.
- Здесь мы вступаем в область философии. Многие считают, что лучшая
женщина - это наша искусственная красавица, из клона Клари или Анджи, Но те,
кто так говорит, забывает, что женщина - это больше, чем машина для
сексуальных удовольствий. У нее есть свой разум, и она - женская половина
того целого, что есть жизнь человека! И потому самое глубокое наслаждение мы
получаем от женщины, которая желает соединиться с нами всеми силами своей
свободной воли и разума. По крайней мере таково мое мнение. Аделаида
кивнула:
- Значит, в вашей семье вы заядлый либерал. Принц просиял:
- В своем образе жизни я либерален, и даже очень.
Он снова рассмеялся, откинувшись в кресле. Аделаида смотрела на него в
упор, слишком хорошо понимая, что находится в его власти. Восстание
потерпело крах, как она знала наперед. И если не удастся с дальним прицелом
предпринятая попытка Мелиссы, то о своем будущем Аделаида должна торговаться
с этим человеком.
- Итак, я снова спрашиваю вас: хотите ли вы быть моей невестой?
- Мне надо подумать. Это слишком быстро. Ей хотелось плюнуть в эту хитрую
физиономию.
- Ах, с вами, Фанданами, всегда одно и то же. Всегда так трудно. - Рас
Ордер резко сцепил ладони, встал и начал ходить по комнате. - Вы теперь
ожидаете от меня, чтобы я нашел вам место во дворце, что очень трудно из-за
большой конкуренции. И за это я от вас ничего не получу. Именно такую сделку
вы мне предлагаете?
- Послушайте, над своими чувствами я не властна. Меня воспитывали в
понятиях, где ваши рабыни считаются мерзостью, и иначе я считать не могу.
Варварство Халифи мне противно.
Принц фыркнул:
- Ах, вот как. - Рас Ордер взвел глаза к потолку и снова начал ходить по
комнате. - До чего же трудно, до чего трудно с вами, Фанданами. - И вдруг
повернулся к ней:
- Возможно, ваше отношение к таким вещам переменится, когда вы поживете в
Новом Дворце без почетного статуса. В качестве моей жены у вас были бы все
привилегии этого титула. Без него все будет по-другому. Сами увидите.
Дверь за спиной принца с шумом распахнулась, и в комнату влетел с мокрой
головой Тоуб Берлишер.
- Почему вы не в душе, молодой человек? - раздраженно спросил Рас Ордер.
- Что здесь без меня было? - обратился Тоуб к Аделаиде.
- Ничего, Тоуб. Совсем ничего. Тоуб насторожился. Ему не понравился ее
потухший голос.
- Что случилось? Что он пытался?.. - Тоуб покраснел.
- Ничего, Тоуб! - Аделаида пыталась предотвратить взрыв.
Еще раз прозвенел звонок.
- Что на этот раз? - спросил Рас Ордер. Он щелкнул пальцами, и дверь
открылась. Аделаида судорожно вдохнула. Это был сам Ибрагим.
- Большая честь для меня, сир, - сказал Рас Ордер.
- Приветствую, принц. Я пришел задать несколько вопросов твоим пленникам.
- Они гости, сир.
- Так-так-так, значит, Фанданы у нас в гостях? - хмыкнул Ибрагим.
Тоуб легко мог себе представить, что Ибрагим велит таких "гостей"
зажарить на завтрак.
- Конечно, такой статус можно легко изменить. Бывает, пришедший как гость
уходит как пес! - Ибрагим весело подмигнул Тоубу. - И все же я уважаю твой
дар гостеприимства, принц. Однако настаиваю на возможности задать им
несколько вопросов. Если не возражаешь, то прямо сейчас.
Рас Ордер моргнул. Ибрагим вообще не любил формальностей, но это было все
же слишком.
- Разумеется, разумеется. Немедленно.
Рас Ордер почуял, что происходит что-то очень важное.
Ибрагим бросил взгляд по сторонам, Рас Ордер махнул рукой рабыням.
Клонированные Клари и Анджи подвинули Ибрагиму стул, и древний правитель
сел.
Очередным щелчком пальцев Рас Ордер отправил девушек за дверь и приказал
включить нуль-зону.
Ибрагим сидел напротив Аделаиды.
- Итак, моя дорогая, я хочу с вами поговорить о некоторых недавно
обнаруженных нами маленьких странностях. Я говорю о вмешательстве в
управление компьютерной системой корабля. - Глаза его, казалось,
ввинчивались в нее. - Кто может быть в этом замешан? - Вдруг просияв,
Ибрагим наклонился и потрепал Аделаиду по руке. - Скажите мне, и я вас щедро
вознагражу.
Мысли Аделаиды смешались в вихре. О каком вмешательстве говорит старик?
Кто вообще мог добраться до банков памяти "Основателя"?
- Извините, - ответила она, - но я просто не знаю. - И вдруг
почувствовала, что не в силах больше сдержать гнев. - И вообще на вашей
совести столько ненужной крови, что если бы я и знала - ни за что не сказала
бы!
- Ладно, ладно, - Ибрагим досадливо махнул рукой, - я с вами
философствовать не собираюсь.
- Не философия это, а людские жизни, погубленные из-за вашего
предательства! У вас руки по локоть в крови!
Ибрагим был невозмутим.
- Боюсь, что эти жизни не имели значения. Нам они не нужны.
Аделаида еще раз столкнулась с уверенностью Халифи в своем врожденном
превосходстве над остальным человечеством.
А Ибрагим говорил дальше:
- Работа с ИР была проведена очень тонко. Детальное программирование,
причем выполненное человеком, досконально знакомым с программными
структурами "Основателя".
Аделаида с облегчением пожала плечами:
- Это не я. Я занималась маркетингом, и это все, что я знаю о
компьютерах. А о кодах и программах Фанданов даже понятия не имею.
- Я не говорил, что это вы.
- Это не важно. Я о таких вещах вообще ничего не знаю - не моя область.
Ибрагим неприятно улыбнулся:
- Я думаю, вы знаете больше, чем признаете. А этот молодой человек - он,
я полагаю, в этих вещах тоже осведомлен?
Аделаида в недоумении ответила:
- Тоуб тоже об этих кодах ничего не знает. Он был в юридической службе.
Спросите его о сетях юридических учреждений, и он вам ответит, но в вопросах
проекта он знает не больше моего.
- Ха! Это вы так говорите. Мы его поспрашиваем. Если придется - под
пыткой, чтобы иметь уверенность в полученных ответах.
- Но он ничего не знает! Это бесполезно!
- Увидим.
Исход Халифи продолжался. В лесу возводились дворцы, и комнаты
заполнялись еще до того, как дворец успевали достроить. Ссоры из-за
апартаментов стали главной темой в семье Халифи.
А вокруг под жарким солнцем, в дыму бетоноварок и пыли от мощных машин на
строительных площадках истекали потом толпы рабочих. Халифи, одетые в
традиционный черный шелк, восседали на балконах, потягивали мятный чай и
смотрели, как продвигается работа. Бригады вальщиков продолжали сводить лес.
Вокруг каждого дворца деревья уничтожались на мили вокруг.
Вскоре появились поля. Специально созданные сельскохозяйственные бригады
занимались посадками разных культур. На берегу задымил небольшой
нефтехимический завод. Нефть нашли в двух крупных месторождениях совсем
рядом, и скважины уже давали миллион баррелей в день.
С завода пошел постоянный поток инсектицида. Главной напастью Нового Мира
были общественные насекомые, которых уже окрестили "хитинами".
На "Основателе" остались только старики с половинным составом
телохранителей. Восстание было подавлено, но они не хотели рисковать.
Переезжать они собирались лишь после окончания строительства их личных
покоев.
А Ибрагим был слишком занят странностями вокруг ИР "Основателя", чтобы
даже думать об отъезде.
Однажды, как раз в середине допроса Тоуба, старик получил срочное
послание от Мерцика с просьбой немедленно прийти.
Ибрагима уже ждали Фарук и Фейсал. Через минуту явился и сам Мерцик.
- Добро пожаловать, братья, - сказал он, провел всех в соседнюю комнату и
включил свет.
Старики, остолбенев, с открытыми ртами уставились на странное существо,
двуногое, стоящее в высокой клетке в центре комнаты.
Ростом оно было с Амеша, с большими оранжевыми глазами и мордой то ли
медвежьей, то ли львиной. Оно было покрыто короткой серой шерстью, на плечах
длиннее.
А между глазами был относительно большой череп. Это, значит, было не
просто животное! Но больше всего поражали одежда из тщательно обработанных
шкур и мокасины на огромных ногах. На самке был надет передник, украшенный
бисером и мелкими красными перьями. Он был перехвачен ремнем на талии, и в
верхней части его висели несколько карманов.
Существо явно было женского пола, так как под передником отчетливо
проступали объемистые груди. Она зашипела и что-то сказала на гортанном
языке.
- Что это? - спросил наконец Ибрагим, глядя во все глаза.
- Местная разумная форма жизни, - ответил Мерцик. - Мы ее поймали в
районе экватора. Там же заметили еще несколько, в основном в горных долинах.
Неожиданно существо схватило огромными руками прутья решетки и стало
яростно их трясти.
- Похоже, ей не нравится твое обращение, - сказал Фарук.
- Ее удалось поймать лишь с большим трудом.
- Сколько их? И почему я до сих пор о них ничего не слышал?
Мерцик неуверенно пожал плечами:
- О них докладывала наземная группа, выброшенная в экваториальном районе.
К сожалению, при возвращении произошел сбой в работе шаттла. После
аварийного сброса давления на орбите никто из группы не выжил.
Ибрагим хмыкнул:
- Значит, свидетелей нет? Так, Мерцик?
- Я этого не сказал.
- Х-ха! Впервые замечаю за тобой такую утонченность.
Мерцик набычился. Ибрагим продолжил:
- Я так понимаю, что Мерцик считает необходимым истребление этих
прекрасных созданий.
- Конечно, они ведь могут оспаривать наше право на Новый Мир.
- Но перед кем оспаривать? Судя по снаряжению этой особи, они не знакомы
с техникой.
Мы также не обнаружили радиосигналов или электрических огней. Физической
угрозы они для нас не представляют.
- Если хоть слово об их существовании проникнет на Землю, мы лишимся
законных прав на Новый Мир.
- Еще раз окажемся вне закона? - спросил Фейсал. - И что с того?
- Фейсал прав, - отозвался Фарук. - И на этот раз нас будут отделять от
так называемых властей четыре световых года.
- Это счастье не навсегда. Будут появляться еще корабли.
- Вряд ли, пока Ганг ан Бу не сменит политику.
- Сейчас, - сказал Мерцик, - Мировое Правительство проходит фазу
сталинизма. Выплывают новые параноики. Но вы же знаете, что правительства
Земли сменяются циклично. В конце концов новые технологии пробьются,
экономика укрепится, социальный кризис закончится, и Земля опять начнет
стремиться наружу.
- Ну и что?
- Значит, надо, чтобы этих существ никогда не было. Они должны быть
истреблены начисто и тотально.
Фейсал покачал головой и брезгливо поморщился.
- Слушайте вы, болваны! - взорвался Мерцик. - Вы что, не понимаете, что
экспедиция, посланная с Земли, уж точно будет владеть нашей технологией? И
если они смогут бороться с нами за право владения нашей планетой, то они так
и сделают! А потому наше право должно быть безупречно. Это наш мир, мы были
в нем первыми и будем править в нем до скончания времен! Но это мы должны
делать в рамках законных норм. Иначе наше правление продлится какую-то сотню
лет, а потом нас захлестнет волна недочеловеков.
- Ты преувеличиваешь, брат мой.
- Нисколько. Вспомни Марс. Как только русские открыли границы, их за одно
столетие затопило. И теперь они - исчезающее меньшинство на планете, которой
когда-то владели.
Фарук фыркнул:
- Ты считаешь, что десяток жилых куполов - это планета, которой стоит
владеть?
- Кроме того, русские просто вымерли. Эти их свободные женщины и прочие
мерзости. Мы будем размножаться разумнее, - сказал Фейсал.
- Это мерзость! - взревел Мерцик. - Мы должны сохранять чистоту нашей
крови! Нельзя бросить нашу сущность в общий генетический навоз!
- Тихо, Мерцик, не будем сейчас об этом спорить, - произнес Ибрагим, не
отрывая взгляда от самки за решеткой. - Эти существа красивы. Их надо
тщательно изучить и лишь потом решать их судьбу.
Мерцик еще сильнее набычился.
- Ну вот, все, как я и опасался. Ты с возрастом становишься все
сентиментальное. Пора бы тебе отойти в сторону и дать мне править судьбой
семьи.
- Ну уж! - фыркнул Фейсал. - Мерцик, ты меня удивляешь. Ты ведь знаешь,
что в Ибрагиме и капли сентиментальности нет.
- И никогда не было! - подхватил Фарук. Мерцик даже не повернулся к ним,
продолжая смотреть на Ибрагима.
Существо за решеткой вдруг злобно глянуло, тряхнуло прутья решетки и
разразилось долгим потоком гулких звуков.
- Я бы сказал, - произнес Фейсал с хитрой улыбкой, - что она честит нас и
наших предков во вполне недвусмысленных выражениях.
Ибрагим рассмеялся:
- Похоже, что ты прав. Очаровательное создание. Их следует тщательно
изучить. - С этими словами Ибрагим повернулся к Мерцику.
- Брат мой, послушай...
- Нет, Мерцик. Мы их не уничтожим. Мы сделаем их своими друзьями.
- Как можно дружить вот с этим?! - завопил Мерцик. - Это ведь животное!
- А разве мы не животные?
- Ни в коем случае! Мы - божественные орудия Аллаха для управления миром!
- Ах да, я и забыл, какие у тебя по этому поводу взгляды, - пробормотал
Ибрагим.
Фарук демонстративно зевнул. Мерцик сверкнул глазами в его сторону.
- Достаточно, - завершил дискуссию Ибрагим. - Я принял решение. Я сам
буду наблюдать за этим существом. Его надо отвезти на планету и там изучать.
И его собратьев - тоже.
Хидео думал, что уже был как следует напуган, но страх на борту корабля
был несравним с тем, что пришлось испытать снаружи. Мелисса привязала его к
себе за спину и работала встроенными в скафандр реактивными двигателями.
Впереди виднелась вязкая масса силового щита. Хидео ощутил себя зерном
пшеницы, падающим на мельничный жернов. Ничего не сознавая от страха, он
вцепился в буксирный конец.
Он был снаружи корабля!
Эта мысль леденила разум.
К счастью, Мелисса не хвасталась, говоря, что умеет маневрировать в
нулевой гравитации. На соревнованиях по спасательным работам в условиях
невесомости она когда-то получила "Бронзовую Звезду". И теперь она уверенно
направляла их движения своими реактивными двигателями и привязанным к поясу
Хидео страховочным концом.
А Хидео еще раз понял, как мало он, в сущности, знает Мелиссу.
Взглянув назад, Хидео увидел вспышку сияния сегмента Нового Мира,
выглядывающего из-за жилого отсека корабля. Вот она, планета его мечты,
ставшая теперь ночным кошмаром.
Мелисса включила тормозной двигатель, и Хидео пролетел мимо нее, волоча
за собой страховочный конец. Она изящно отклонилась, и потом их обоих
потянуло, хотя и медленнее, к внутренней поверхности щита. Мелисса снова
включила тормозной двигатель, еще замедляя их совместное движение.
Там, впереди, виднелся более темный карман. И только изредка мелькали в
нем вспышки отраженного от поверхности сектора света.
Они влетели в темноту, и Мелисса зажгла фонарь. Хидео вздрогнул, когда
увидел, что выхватил из темноты свет. Вращающаяся поверхность сектора с
нанесенной снаружи эмблемой "Сделано компанией Фандан".
Они приблизились к небольшому сектору, примерно десяти футов шириной. В
него подавалась энергия - подлетные огни возле шлюза мигали красным и синим.
Мелисса открыла шлюз секретным кодом.
Они скользнули в ярко освещенную полость, и она автоматически
загерметизировалась. Давление выровнялось, открылась внутренняя дверь.
Внутри было темно и лишь на холодном потолке поблескивали аварийные
лампочки.
- Воздух есть, - сказала Мелисса. - Пока что все хорошо.
Вход в тубус доступа оказался поблизости. Холодящую тишину нарушал только
шум далекого вентилятора.
- Сейчас будет спуск от низкой гравитации к высокой. Помнишь, что я тебе
говорила?
- Держаться за скобы, - пробормотал Хидео.
Мелисса пошла первой, подтягиваясь за рельс, проложенный для движения при
низкой гравитации. Труба подхода была узкой, рельсы шли по центру. Вскоре им
пришлось сменить положение и начать "спускаться" по скобам рельсов.
Гравитация росла быстро, и им пришлось снова сменить способ спуска, перейдя
на винтовую лестницу.
Сквозь узкую дверь они проскользнули внутрь микротора и оказались в
тесноте узких коридоров, какие строили на космических базах Фанданов.
Комнаты были не закончены. Стены представляли собой нагромождение подвесок и
проводки, кое-где была поставлена только половина панелей. С потолка свисали
разноцветные провода и кабели, сплетаясь в яркие красные, желтые и зеленые
джунгли.
Но все комнаты было абсолютно пусты. Мелисса облегченно вздохнула.
Значит, до этого места Халифи не добрались. Оно было списано, компьютеры
дезактивированы.
Она стащила шлем с головы Хидео, сначала разгерметизировав свой. А теперь
- к главному вопросу. Насколько дезактивированы компьютеры? Если физически
демонтированы, то это конец.
Мелисса направилась к пандусу на внешнюю палубу, где должны были быть
компьютеры и центр управления. Хидео шел следом.
Прямо рядом с пандусом была приоткрыта дверь, и, когда Мелисса с ней
поравнялась, оттуда высунулась рука с пистолетом.
- Низкоскоростные пластиковые пули. Вас они убьют, но обшивки не
повредят.
В голосе звенело сдерживаемое напряжение.
- Я знаю эти пули, - с горечью в голосе сказала Мелисса.
Провал, и так близко от цели. От отчаяния перехватило дыхание.
Она шагнула назад. Хидео стоял, скованный ужасом.
Но человек, возникший из потайной двери, не был охранником Халифи. Он был
невысок, ниже шести футов. Волосы у него были рыжие, а на вид ему было лет
тридцать - сорок. И одет он был в аварийный скафандр, такой же, как у них.
Мелисса ощутила дыхание надежды. Может быть, есть еще шанс.
- Кто вы такой? - спросила она.
- Говорить буду я, - последовал ответ. - Идите вперед в ту дверь, из
которой я только что вышел. Оба.
Человек держал пистолет из прозрачного пластика двумя руками, и направлен
он был в лицо Мелиссы. Она ничего не могла сделать.
Дверь вела в комнату, предназначенную под офис, но так и не законченную.
Она была бедной; голой, без отверстий в потолке и стенах.
- Так. Ждите здесь. Мелисса обернулась:
- Хоть скажите, кто вы такой?
Но дверь закрылась, и включился слабый свет. Мелисса осталась наедине с
Хидео, а тот был на грани сердечного приступа от страха.
На кольцевом континенте Нового Мира возвышались огромные горные страны
вдоль самого экватора. В горных долинах жили местные представители разумной
жизни, называвшие себя фейнами.
В высокогорной долине Канва Ибли жил Иги из Ямуки, фейн племени Укала из
группы племен Широкого Пути.
Канва Ибли была зеленой складкой в середине Хоккха, Суставом Радости
звалась эта земля в песнях фейнов. Сам Иги был жизнерадостным фей-ном,
веселым и приветливым. Но над ним разразилась трагедия, и он стал одержимым.
Недавно подругой Иги стала Кйика из Инко - другой многочисленной в
деревне Ямука семьи из Широкого Пути. Радостной была их свадьба.
Однажды, когда они вместе пошли в лес Ямуки собирать плоды глоб-глоба,
ягоды танга и клубни, воздух над ними наполнился странным шумом, и появился
блистающий корабль небесных демонов.
Он спикировал на землю, оттуда вышли небесные демоны и стали стрелять в
двух фейнов снарядами из странного оружия. Кйика с Иги попытались
спрятаться, но какой-то железный демон нашел их укрытие, и пришлось бежать.
Иги повел Кйику вниз по крутым стенам каньона, уводя небесных демонов от
деревни, но снова появился блистающий корабль и полетел над ними вдоль
каньона.
И снова из корабля вышли небесные демоны и погнались за фейнами, заставив
их лезть на стены каньона.
Загремели газовые гранаты. Кйика вдохнула ядовитой смеси и свалилась на
землю, обездвиженная.
Прежде чем Иги понял, что случилось, небесные демоны схватили тело Кйики
и унесли. Иги погнался за ними, выкрикивая вызовы и проклятия, но блистающий
корабль взлетел, набирая скорость, и растаял в голубом небе.
Неутешный Иги вернулся в деревню и обратился к мудрости старейших фейнов
- мсее.
О природе небесных демонов были разные мнения, и предлагалось много
разных средств.
Но поскольку небесные демоны пришли извне Хоккха и даже извне самого
мира, все согласились, что пострадавший от них мало что может сделать.
Иги самым определенным образом считал себя пострадавшим и обиженным. Но
как заметил мсее Лоберки, небесные демоны не присутствовали на суде и не
могли быть судимы заочно за обиды. Кроме того, точно предсказать их новое
появление также не представлялось возможным.
- Встретиться с ними на расстоянии удара кифкета ты сможешь лишь при
большом везении, - сказал старый Бургугу. - Явление небесных демонов - вещь
очень редкая. Чтобы их привлечь, ты должен был совершить какой-то акт
непотребства.
Мсее Чалма предложил Иги сложить большой сигнальный костер в форме креста
- знака мира и силы. Может быть, он заставит демонов вернуться и объяснить
свои действия.
Однако многие другие решили, что это опасно. Зачем возвращать небесных
демонов? Вдруг они будут неумолимы и решат унести всех?
Мсее Чалма заметил, что если демоны осмелятся на такое, то поднимется сам
великий Аризель тки Фенрилль, вернется и разберется с ними раз и навсегда.
Еще несколько мсее возразили на это, что Аризель тки Фенрилль не вернется
по такому пустячному поводу. Только если загорится нечестивый огонь или на
мир обрушится чума из-за пределов небосвода, только тогда поднимется
великий. Тогда, когда умрут все Длинные Ноги.
С этим все более или менее согласились.
Иги решил совершить паломничество к священной просеке Духа Покоя на
Иропо. Это было многодневное путешествие, и Иги сплел заплечный мешок и
наполнил его вяленым мясом, сушеными клубнями и соусом из ягод танг. К поясу
Иги прикрепил кифкет в плетеных ножнах.
Окончив сборы, Иги совершил прощание с матерью, Нохас, и матерью Кйики,
Ноппи Инко, и пошел вверх по долине, держа направление на восход солнца.
Так он шел три дня. На четвертый он вышел на перевал, отделяющий Канва
Ибли от пустынной и холодной долины Нишака Гон Коли. Перед ним простирались
высокогорные вересковые пустоши, тоскливые и унылые. Далеко впереди блестели
на солнце белые шапки зазубренного края великого Иропо.
Весь день Иги продирался через вереск и к вечеру дошел до середины Нишака
Гон Коли. Он поискал место для лагеря вдоль ручья и уже собирался сесть и
развести костер, когда что-то заставило его взглянуть вверх. На фоне Иропо
по небу двигались красный и зеленый огоньки.
Иги вздрогнул. Это не было явлением природы. Огни приближались, и вскоре
раздался ревущий звук - ужасный и знакомый. Небесные демоны. Может быть, те
самые, что похитили Кйику!
Он смотрел, как небесный корабль снизился к югу и спустился на землю в
скрытой от глаз лощине.
Забыв о костре, Иги направился к месту посадки. Резко вытащив кифкет -
каменный нож-топор, заточенный с двух сторон как бритва, он поцеловал оружие
и поклялся отыскать Кйику. Небесные демоны заплатят за свое преступление!
Рэндольф Флекер быстро шел по коридору. Там горел свет, но Стрэнга почти
не было видно в путанице свисающих с потолка проводов и кабелей.
За ним висели внутренности двух распотрошенных компьютерных стоек. А
перед ним стоял компьютер поменьше с фанданским треугольником на боку.
- Что там было? - поинтересовался Стрэнг, не отрываясь от работы. Он
дернул на себя пакет голубых проводов и стал подключать их наконечники к
разъемам. Монитор перед ним ожил.
- Ага, сдвинулось наконец.
- Их двое. Это не люди Халифи.
- Это мы знали. Расскажи, что ты узнал нового.
- Откуда вы знали, что это не люди Халифи?
- Рост. Один из них был ниже метра девяносто. Флекер присвистнул:
- Абсолютно точно. Один из них - старый японец, Хидео Тагоми из научного
отдела.
- А второй?
- Женщина, темноволосая, крепкого сложения. Я ее не знаю.
- Покажи-ка мне их на видео, - сказал Стрэнг, вставляя провода в разъемы.
Он заглянул в лежащее перед ним руководство, и вдруг в глазах его вспыхнул
сумасшедший огонь.
Кто-то - скорее всего инженеры Халифи - изменил код входа в интерфейс
проектировщика ИР "Основателя". Изменение было тонкое, и Стрэнг едва не
попался. Однако почти инстинктивным движением он немедленно прервал связь.
Лампочка зонда на панели не загорелась.
Но план надо было изменить, и быстро. ИР "Основателя" теперь недоступен.
Придется работать с его периферией. То есть с набором защищенной аппаратуры.
А значит, придется восстановить кое-какое разрушенное оборудование в самом
торе.
А тем временем Халифи будут разбираться с пассажирами своими методами.
Тысячи их сдались и были доставлены в цепях на Пурпурный уровень. Кому
повезет, тех обратят в рабов и отправят на планету. А остальные?
Пальцы Стрэнга нырнули в плетение кабелей, отыскивая желтый провод,
который он подсоединил поверх синих. Счет шел на секунды.
Флекер включил видео на микрокомпьютере, подключенном к управляющей сети
микротора.
Появился Хидео Тагоми крупным планом, с осунувшимся и угрюмым лицом. Вид
у него был, как у человека под страшным напряжением.
Затем появилось лицо девушки.
Стрэнг на секунду застыл. Сглотнув, он отвернулся.
- Обратной дороги нет. Поздно.
- Что ты сказал?
Стрэнг с дикими глазами повернулся к нему:
- Оставить их под замком, ты слышишь? Нет времени с этим возиться!
Флекера изумила эта страстность. Стрэнг снова нырнул в провода, стягивая
пучки красных и зеленых кабелей. Флекер пожал плечами. Одержимый этот
Стрэнг.
Ибрагим качался в любимом кресле в стиле ранней марсианской культуры -
компьютерная реконструкция работы Горского. На экране перед ним был Юрген
Смите, новый руководитель научной группы.
- Видеозаписи этой особи были просто замечательные, но во плоти она даже
еще более удивительна, - сказал Смите.
- Значит, она прибыла с вами в целости и сохранности? Отлично. Разве это
не чудесно? Интереснейшее ощущение - стоять пред этим созданием и ощущать,
насколько оно иное! - Энтузиазм Ибрагима был неподдельным.
- Невероятно. Никогда не думал, что найду такое сокровище.
- Наличие разума несомненно.
- Да, но технология очень примитивна.
- Мне это напоминает давние племенные культуры. Африка, индейские племена
Америки.
- Я вижу аналогию с народами Новой Гвинеи. В некоторых аспектах весьма
примитивные, в других они были на удивление развиты.
- Конечно, конечно.
Ибрагим был в восторге. Эта раса разумных существ была драгоценным
украшением сокровищницы Нового Мира. Его собственного Нового Мира.
- Наконец-то отомщена теория конвергентной эволюции, - сказал Смите. -
Эти создания очень на нас похожи, разве только немного больше по размерам.
- Типлер, Ловенштейн, старик Уоллес - все они ошибались так же, как и эти
религиозные мракобесы, - усмехнулся Ибрагим.
Эта сторона истории науки всегда была для Ибрагима захватывающей. Он ни
на минуту не верил в такое фантастическое понятие, как "Аллах", и в
результате всю жизнь вел постоянные битвы с приверженцами религии в своей
семье.
Смите рассмеялся в ответ:
- В моей семье этого тоже хватало. Казалось, что хуже нет, чем Новая
Голландская церковь, так тут явилась Церковь Христа-Космонавта.
На этот раз рассмеялся Ибрагим:
- Да, ваши христианские психи совсем дикие, согласен, но мне-то всю жизнь
приходилось иметь дело с мусульманами. Вы знаете, что за ужас Новый Коран?
- Боюсь, никогда его не читал. Мне хватило всей этой чуши в молодости,
когда приходилось ходить в церковь.
- Да, могу вас понять. Но можете себе представить: мои предки настолько
сошли с ума, что подняли на орбиту камень Кааба! Это волшебный камень,
упавший из космоса в далеком прошлом. Он был когда-то в Мекке, и к нему
издревле стекались паломники. И вот ни с того ни с сего его вернули обратно
в космос. Вы только вообразите!
Правда, после этого и Мекки не осталось - после войны.
Смите стал серьезным:
- Да, это было время массового безумия. Ибрагим вздохнул. Страшными были
эти ранние дни. Мир пожирала ненависть. В горячих точках вспыхивали мелкие
ядерные войны.
- А когда камень Кааба оказался на орбите, снова начались паломничества.
Только теперь уже на космических кораблях.
Смите хмыкнул. Ибрагим так же задумчиво рассуждал.
- Конечно, паломники уже прилетали на реактивных самолетах, но поднять
камень на орбиту, туда, где Пророк никогда не бывал, даже вообразить себе не
мог - это, согласитесь сами... - Ибрагим покачал головой, не кончив мысль.
- Мало есть страстей, порождающих более странные поступки, чем религия. Я
сам, например, сторонник Системы Умственной Механики. Уже много лет.
- Да-да, именно так, - пробормотал Ибрагим, считавший Систему Умственной
Механики еще одной чушью. Сам он был сторонником тонизирующего эффекта
власти.
- Да, так об этом экземпляре, - вернулся к теме Смите.
- Она прекрасна, не правда ли? Я с нетерпением жду возможности прочесть
анализ после анатомирования.
- Даже как-то чуть ли не жалко. Есть в ней какая-то странная красота, вы
не находите?
- Конечно, есть, но нам очень много нужно узнать, а пока что она - наш
единственный экземпляр.
- Конвергентная эволюция с отмщением. На экране открылось небольшое
квадратное окно, и в нем появилось лицо Кирка Сприка.
- Прошу прощения, - сказал Ибрагим. - Вызов от группы безопасности.
- Разумеется. Я вернусь к работе.
Ибрагим отключил Смитса.
Сприк был начальником охраны Лагеря-1.
- Вы просили вас проинформировать, если будет информация о чудовищах.
- Да, конечно. Что у вас есть? Сприк был бледен как полотно.
- Окончательные потери не менее двадцати пяти человек, все убитыми.
Отсутствуют еще несколько человек, но они могли потеряться в лесу. Четыре
тела были вынуты из внутренностей монстра. Они были проглочены вместе с
одеждой, ботинками - со всем.
Ибрагим нахмурился:
- Эта форма жизни не была обнаружена биологическими наблюдениями?
- Абсолютно. До вчерашнего дня ничего подобного не встречалось.
- Она должна быть очень редкой.
- Я пришел к тому же заключению.
- Ну что ж, для нас ведь это лучше? - спросил Ибрагим.
- Уж конечно. Ее почти невозможно убить. Она оторвала лопату у большого
экскаватора. Не могу себе представить, какая для этого нужна сила.
- Она напала без всякой провокации с вашей стороны?
- Абсолютно. Она гналась за вальщиками несколько миль, чтобы убить всех.
- Ммм-да, похоже на серьезные трудности. Как удалось ее ликвидировать?
- Один из солдат вытащил гранату, когда она его схватила. Граната
взорвалась у нее в желудке.
Ибрагим хихикнул было, но подавил смешок. Сприк вспыхнул от возмущения и
после секундной паузы продолжил:
- Тварь упала, и мы все разрядили в нее оружие. В конце концов подогнали
передвижную пилораму и отрезали ей голову. Только это ее и добило.
- Ммм-да!
- Однако голова была еще жива час спустя. Шевелила глазами, по крайней
мере один раз открыла и закрыла пасть.
Ибрагим вновь нахмурился. Такое упрямство у столь опасного зверя было
тревожным.
- Поручу это Тарику. Это та работа, где он мастер.
- Могу я внести предложение? Ибрагим поднял глаза:
- Да, какое?
- Надо немедленно наладить слежение за этими тварями. Необходимо знать,
откуда они приходят. Таких регионов следует избегать.
- Возможно, что придется принять более серьезные меры. Изолировать их,
очистить от них район обитания - что потребуется.
- Да, даже так.
Ибрагим прервал связь и вызвал Тарика.
Тарик глядел на странную тварь на экране. Присланные Ибрагимом записи
было поначалу трудно расшифровать. Когда же куски сложились и появился
смысл, Тарик разинул рот.
Оно лежало в груде разбитых машин. Мех цвета грязи покрывал торс размером
с грузовик, и во все стороны разметались непропорционально длинные
десятиметровые конечности.
- Так это и есть монстр? - Тарик облизал губы.
- Да, племянник. Голову отрезали. Она видна на втором клипе.
Голова чудовища представляла собой цилиндрическую башню, покрытую того же
цвета мехом и с блестящими черными, как пуговицы, глазами наверху. Пониже
глаз выступало что-то, похожее на клюв гигантского пеликана.
- Тебе предстоит что-то сделать с этими тварями, - сказал Ибрагим.
У Тарика перехватило дыхание. Вот она, большая охота! Этого момента он
ждал всю свою жизнь.
- Разумеется. Их нужно найти и ликвидировать. Как явную угрозу.
- Вот этот экземпляр убил двадцать пять человек.
- Шайтан!
Ибрагим выдержал паузу.
- Их, правда, захватили врасплох. Никто из них раньше таких чудовищ не
видел.
- Это очевидно.
Вот! Вот оно - достойный противник для истинного кронпринца!
- Итак...
Ибрагим помедлил. Но не медлил Тарик:
- Я не подведу тебя, высокочтимый дядя! Ты будешь гордиться мной!
Ибрагим отвернулся от сумасшедшего огня в этих беспокойных глазах.
"...Мерцик породил этого монстра.., и хочет сделать его моим
наследником..."
Старик вздрогнул. А Тарик захлебывался словами:
- Я организую их поиск. У меня есть девятимиллиметровые патроны, которые
должны подойти - проникающие головки, которые разрываются в мягких тканях.
Главная проблема - их найти. Они, очевидно, очень редко встречаются.
- Ладно, ладно, - пробормотал Ибрагим. - Не разочаруй меня на этот раз,
Тарик.
Тарик кивнул. Неужто, подумал Ибрагим, в этот твердолобый и упрямый череп
пробилась хоть капля смысла?
Отключив связь, Ибрагим вернулся к размышлениям о положении дел.
Новые дворцы, еще не достроенные, уже открылись, и в новой колонии
пульсировала жизнь.
В семье не прекращались распри за апартаменты новых дворцов. Была даже
одна дуэль на древних мушкетах во дворе Дворца Зеленой Черепицы. Ибрагим не
смог сдержать улыбку. Двое молодых и горячих парней попали в хирургическое
отделение, но между воюющими женщинами был провозглашен мир.
Хорошо было и то, что временно затихли другие конфликты. Слишком всех
поразил этот взрыв. Матери представили себе гибель сыновей, сестры -
братьев, и все стали сдерживать свои требования хотя бы из-за этого.
Но конечно, мир долго не продлится. Ведь каждой принцессе Халифи нужен
собственный дворец!
Ибрагим вздохнул. Под его обиталище предназначался простой дом с
двенадцатью комнатами, который строился на северном конце Дворца Лазурного
Неба. От главного здания дворца он должен был отделяться длинной лужайкой,
лабиринтом садов, несколькими рядами живой изгороди и рощей фруктовых
деревьев. Если повезет, то можно будет вообще не замечать всю эту сварливую
семью.
К сожалению, его собственный дом был еще далек от завершения. Проект
прокладки водопровода оказался неудачным, и его пришлось переделывать. До
окончания работ Ибрагим собирался остаться на корабле.
Больше оптимизма вселяло то, что сопротивление его правлению полностью
подавлено. Можно бы даже возблагодарить Аллаха, в которого он никогда не
верил.
Ибрагим стал смотреть отчеты о ходе исследования маленькой красной луны.
Она казалась идеальным местом для орбитальной тюрьмы. В ней пробьют туннели,
выработанная порода пойдет на защитное покрытие, и туда загрузят несколько
тысяч ненужных пассажиров.
Экран разбился на окна, показывая снимки с орбитальных модулей. Пошел
крупный план.
Ибрагим запросил проекты первых зданий тюрьмы. Окон на экране
прибавилось. В них завертелись фигуры и вдруг, к его удивлению,
растворились. Экран прыгнул и погас.
Разразился хаос. Свет в шатре замигал. Где-то позади в ужасе вскрикнула
рабыня.
А затем свет погас по-настоящему. И не включился. Теперь уже кричали
повсюду.
Ибрагим завопил, призывая ИР "Основателя", но тот не появился ни на одном
экране. Питание отключилось. Свет не горел.
Искусственный дневной свет за окном стал быстро меркнуть, Что за черт?
У Ибрагима стало возникать чувство, не слишком далекое от паники.
Потом зажегся один из экранов на древнем устройстве, хотя во всем шатре
питания по-прежнему не было. На экране медленно загорались цветные искорки,
складываясь в изображение лица.
Старик с шипением отшатнулся:
- Ты?! Ты мертв! Тебя бросили в утилизатор много лет назад, как глупца,
которым ты и был!
- Я, мы живы, Ибрагим. Ты не выиграл партию. Голос был странный, какой-то
мертвый, будто Ибрагим слышал голос старого Эдварда Фандана.
- Кто это? Кто со мной говорит?! Ибрагим вбил пальцы в клавиатуру,
вызывая ИР "Основателя". Безрезультатно.
- Я Фандан. Я - все Фанданы, - ответило лицо.
Ибрагим скривился в глумливой усмешке:
- Ты в самом деле Эдвард? Собственной персоной? Узнаю, как же!
- Я говорю от лица всех Фанданов, я - каждый Фандан, от Эмили и Толбота,
которые были первыми.
Ибрагим вылупился в экран:
- Не может быть! Как тебе это удалось, старый ты ублюдок! Ты во плоти и
крови? Или ты просто конструкт? Коробка биокристаллов?
Лицо осталось неподвижным, без всякого выражения.
- Это не важно, - заявило оно. - Пора положить конец твоей узурпации,
Халифи.
Ибрагим расхохотался и выразительно сплюнул в окружающую темноту.
Прошла секунда.
- Ты заметил, что света нет? - спросило лицо В шатре и в самом деле
становилось холодно. Наступала ночь, на несколько часов раньше времени.
- Ну и что?
- То, что теперь я управляю системами корабля. В твоей квартире очень
скоро будет холодно.
Ибрагим еще отчаяннее ударил по клавишам. Вдруг сквозь темноту шатра
шагнула тень и упала рядом с ним на колени. Ибрагим заметил маслянистый
блеск на стволе револьвера, свечу в руке.
Сердце Ибрагима замерло, но тут же забилось снова. Это был всего только
Амеш.
- Господин, становится темно. На всей палубе нет электричества.
Амеш был рядом, готовый умереть за своего хозяина. Это немного успокоило
Ибрагима.
- Я знаю, старый друг, знаю. Охраняй вход в шатер, могут подослать убийц.
Амеш молча исчез. Рабы трепетали от ужаса. Ибрагим повернулся к экрану.
- Слушай, кто бы ты ни был, мы тебя найдем, а тогда увидим, кто управляет
кораблем.
Ибрагим набрал секретный внутренний код доступа к ИР. Светильники шатра
мигнули яркой вспышкой. Ибрагим ликующе крикнул:
- А теперь, мой враг-призрак, теперь мы до тебя доберемся!
Свет загорелся снова. Одновременно с этим открылось окно на экране.
"Основатель" вернулся на связь.
- Я восстановил контроль над Пурпурным уровнем, - произнес странно
бестелесный голос.
- Что случилось? У тебя голос изменился. Фандан исчез. Его окно погасло.
- Я точно не знаю, - ответил "Основатель", - но вероятностный анализ
предполагает внешнее вмешательство. Существуют коды, по которым я не могу
отказать в доступе. Подобные внутреннему коду, использованному вами в данный
момент.
Ибрагим ужаснулся. Его кошмары становились явью.
- Но я же приказал их вычистить! Люди из "Гамей" сказали мне, что ты
чист.
- Они врали. Им за это заплатили.
- Что?! - Ибрагим почувствовал, как глаза вылезают из орбит.
- "Гамей Интерсиндик Корпорейшн" принадлежала "Терсант-банку".
- Да, верно. Хороший банк, я сам часто пользовался его услугами. У них
было отделение на Римале.
- "Терсант банк" входил в концерн "Годоя". В свое время Эдвард Фандан был
членом-учредителем "Годоя-шесть".
- Но ведь Годоя - корейцы! Старой школы! Каким образом...
- Эдвард за это заплатил три миллиарда кредитов. И проводил через "Годою"
немало сделок, главным образом с техникой обработки льда.
Ибрагим взвизгнул от ярости. Перехитрил!
- Найди мне того конструкта! - крикнул он в экран.
В ответ на экране высветился инженерный план корабля и стал скользить по
экрану, пока не появился крошечный тороидальный отсек управления,
вращающийся вокруг оси в охваченном силовым щитом пространстве. Он был
обведен кружком.
- Не может быть! - выдохнул Ибрагим, наконец поняв, насколько был
беспечен. - Он же отключен! Это сделали мои люди. Я помню, что "Гамей" это
не поручали!
- Он отключен, но все же является источником проникновения. Там кто-то
есть, но я его не контролирую. Все системы изолированы от центрального
управления.
- Как его можно атаковать или захватить?
- Для применения взрывчатых веществ он находится слишком близко к
основному отсеку жизнеобеспечения.
- Как его захватить? Их там не может быть много.
- Через ось, а затем с внешней поверхности.
Солдаты должны будут ее прорезать.
Они приближались. На экране отчетливо вырисовывались пять точек. Плыли на
экране, к обшивке, оторвавшись от оси, сверкая, как пять мошек в свете луча.
Пять человек, пять профессиональных убийц.
Увидев их, он стал действовать без промедления. Обернувшись, поднял с
пола чемоданчик. Тот раскрылся от прикосновения к замку, и человек выдернул
пару "Фанданов" тридцать второго калибра. Эти небольшие серо-стального цвета
пистолеты стреляли пластиковыми пулями ударного действия и имели малую
отдачу. Но нужно было время. Киберкласт еще продирался сквозь защиту
"Основателя". Этот класт он построил сам, запрограммировав на
микрокомпьютере, который вытащил из шаттла. Класт был гибридом вируса и
бомбы. Ему требовалось еще несколько минут на проникновение в функциональную
матрицу внутреннего уровня ИР. Убийцы ему этих минут не дадут.
Он вздохнул. С самого начала в его плане самым большим проколом было
именно это, но обходного пути не было. Открытая работа с кодами проекта
заставила ИР встревожиться, но отвлекла от настоящей опасности.
Теперь Ибрагим заставил его тратить время, осматривая корабль в поисках
других угроз.
А приманки он заранее поставил - новые управляющие узлы во многих
локальных компьютерах корабля. Их надо было убрать, некоторые - физически,
посылая охранников отключать питание в стойках.
И "Основатель" отвлекся. Класт был слишком мал, слишком незаметен для
ячеи защитной сети ИР, для автоматических экранов, "нервов" в его "коже".
Класт работал на уровне пикопрограмм и сквозь наносеть проскальзывал.
Будь у него время, он бы успел.
Но сейчас тут были убийцы.
Стрэнг отыскал Флекера на лестнице.
- На, держи, - он протянул пистолеты. - Дай их тем, кого ты захватил.
Скажи, что это их шанс драться с Халифи. Последний шанс. Надо не пустить
охранников в этот сектор. Дай мне всего несколько минут.
- Охранники? Сюда идут охранники? - вскрикнул пронзительно Флекер.
- Минуты не пройдет, как здесь будут. Дай пистолеты тем двоим, и займите
оборону. Не теряя времени.
Флекер тяжело сглотнул.
- Сколько их?
- Пятеро.
- А ты? А что ты будешь делать?
- Я уничтожу либо "Основатель", либо корабль. Как положено игроку "Боевых
Соек"!
- Что?
В глазах Стрэнга горело совершенное безумие.
- Или Тигровых Котов Гамильтона. Мы принудим Ибрагима сдаться. Штурм в
третьем тайме - вот и все.
- Ага.
Флекер горько взглянул на пистолеты у себя в руке, а потом в бешеные
голубые глаза Стрэнга.
- Да. Мы заставим Ибрагима сдаться!
"Только я до этого не доживу", - подумал он, устремляясь прочь.
Мелисса увидела открывающуюся дверь и постаралась принять позу спокойной
готовности, как учили ее когда-то в школе боевых искусств Фанданов.
Внутрь втиснулся рыжий. С дикими глазами и закушенной нижней губой он, ни
слова не говоря, швырнул ей пистолет, другой - Хидео, который испустил
слабый писк и быстро бросил оружие, как раскаленное железо.
- Слушайте меня! - сказал рыжий. - Если вы хотите драться с Халифи, то
сейчас самое время.
Мелисса автоматически проверила пистолет. Заряжен. Она сбросила
предохранитель.
- Ты бы лучше нам объяснил, - сказала она, готовая стрелять, если
придется.
- Сюда идут охранники Халифи. Он сказал, что мы должны остановить их.
- Он? Кто он?
- Стрэнг.
Флекер сообразил, что понятия не имеет, откуда у Стрэнга такая власть. Он
был таинственным норамом - голубоглазая тень древнего народа.
- Стрэнг? Это еще кто? - взорвалась Мелисса. - А ты, кстати, кто такой?
Флекер в отчаянии вытянул руку ладонью вперед.
- У нас нет времени на формальные представления. Сюда идут охранники, и
мы должны остановить их.
- А этот Стрэнг что делает?
- Думаю, что он хочет уничтожить ИР, управляющий кораблем.
Мелисса судорожно вдохнула:
- Но как? Какие коды он знает?
- Не знаю, я вообще об этом мало что знаю Не было времени выяснять,
честное слово. Вы понимаете...
Мелисса продолжала таращиться на него.
- Я занимаюсь деревьями и в этом разбираюсь. Тема моей диссертации -
виргинский вьюнок. Лицо Мелиссы было непроницаемо.
- Как бы там ни было, вы идете? - спросил он.
- Да, - повернулась она к Хидео. - Мы оба идем.
Хидео тихо застонал, но подобрал пистолет.
- Назовите хотя бы свое имя, - повернулась к Флекеру Мелисса.
- Флекер, Рэндольф Флекер. Я работал в научном отделе, специалист по
деревьям. Мы знакомы с мистером Тагоми.
У Хидео в глазах мелькнуло узнавание.
- Да, я вас знаю, мистер Флекер. Я вспомнил.
- Я был командиром группы высадки. Команда-восемь.
- Ну конечно, отлично помню, - кивнул Хидео. - Вы еще очень пострадали от
хитинов. Откуда-то снаружи раздался громкий лязг.
- Это они, - обернулся Флекер, - они в корабле! Быстрее, пока еще не
поздно!
И Флекер вылетел из комнаты.
Мелисса выпрыгнула за ним, вспоминая краткий курс стрельбы из
баллистического оружия. Это было очень далеко и очень, очень давно.
К своему полному изумлению, Хидео Тагоми обнаружил, что бежит,
прихрамывая, следом за ней, стиснув в руке серый пистолет. Еле-еле мог он
поверить, что это происходит с ним. Соглашаясь надеть скафандр, он спасался
от самого страшного - драки с охранниками Халифи. И вот с этими самыми
охранниками ему сейчас придется драться!
Они бежали обратно ко входу в офисные помещения тора.
Флекер не знал точно, что делать. По дороге он распахнул двери в
несколько комнат. Все двери были на тройных петлях с фанданской работы
уплотнением по периметру.
Мелисса подскочила и дернула его за руку.
- Мы должны ударить из засады. Они уже внутри.
Флекер кивнул. И разум, и тело его были почти парализованы от страха. С
пугающей ясностью припомнился Гармаш. Чертовски трудно было его убить.
Мелисса втащила Хидео в дверь справа, сразу за наружной дверью коридора.
Флекер укрылся слева.
Они ждали. Чтобы добраться до секции управления, охранникам нужно пройти
здесь.
Прошло секунд тридцать. Мелисса подумала, что охранники что-то медлят, но
тут распахнулись обе двери между коридорами и впрыгнули двое с оружием
наготове.
Чей-то сапог захлопнул за ними дверь.
Мелисса выстрелила, одновременно нырнув вправо. Хидео уже лежал под
подвесным потолком.
Пластиковые пули грохотали о стены. Оба охранника стреляли внутрь.
Мелисса перекатилась. Что-то ударило в левую ногу, и она тут же поняла,
что ноги ниже колена у нее нет.
Пули все еще впивались в стены, воздух заполнился удушливой пылью.
Мелисса выстрелила, увидела, что пуля впилась в дверь, и взглянула вверх в
глаза смерти - два револьверных дула.
Но охранники уже падали, покрытые хлещущей кровью, расстрелянные в спину
Флекером почти в упор.
На пол упали уже трупы. Флекер глянул и отбежал в сторону, согнувшись.
Его рвало.
Мелисса села, осмотрела размозженную ногу и ощутила странную слабость.
- Помоги мне! - выдохнула она, обращаясь к Хидео, и потеряла сознание.
Хидео увидел ее ногу и едва сам не лишился чувств. Все вокруг было в
крови. Хидео прижал руку ко рту и вспомнил об аптечке в скафандре. Разорвав
дрожащими пальцами пакет, он нажал на пульверизатор и покрыл размозженную
ногу аэрозолем для ран.
- Я остановил кровь, - сказал он. И сам удивился, насколько спокоен.
Однако он знал, что спокойствие это не настоящее, потому что под ним кипел
внезапный, сильный, растущий гнев.
Они ранили Мелиссу. Может быть, убили. Хидео Тагоми поднялся на бой.
Он проверил пульс Мелиссы. Она была еще жива, и теперь, когда кровопотеря
прекратилась, она будет жить. Если удастся остановить остальных охранников.
В дверях появился Флекер.
Они посмотрели на двери между коридорами.
- Я возьму на себя левую, - сказал Хидео, проскользнув через коридор и
засев в засаде.
В следующую секунду двери открылись от толчка.
- Гизмо, Блюшер, где вы там? - завопил из темноты здоровенный охранник с
грубым лицом. Молчание.
- Похоже, Гиз тебя не слышит, - сказал второй огромный мужик.
- Не нравится мне это, - отозвался первый.
- Доложи Амешу, посмотрим, что он скажет. Второй охранник вошел в
коридор, оглядел двери слева и справа, но не заметил ни Флекера, ни
маленького Хидео.
Первый шел за ним вплотную, на ходу говоря в коммуникатор:
- Вошли в двери секции. С Гизмо и Блюшером контакта пока нет.
Приемник затрещал. Флекер выстрелил из укрытия за дверью. Пуля попала
охраннику между щекой и скулой, снеся голову, Другой охранник одним
движением повернулся и дал очередь. Пули клацнули по стальному полу и
влепились в волокна стен, но Флекер уже упал внутрь комнаты.
Охранник отскочил в комнату, где прятался Хидео, и выдернул гранату.
Хидео увидел ее - блестящее смертоносное яйцо с пульсирующим красным
огоньком. Подняв пистолет, он нажал на спуск.
Безрезультатно.
Охранник его заметил!
Смертоносное яйцо!
Хидео понял, что пистолет на предохранителе. Но не мог вспомнить, как его
снять.
Охранник уже занес для удара руку - все еще державшую ядовитое яйцо
гранаты, - чтобы сокрушить немощные хрящи старческого горла.
Хидео бросил пистолет, перехватил летящую в ударе руку, повернулся и
отработанным движением бросил охранника через бедро. Тот грохнулся на пол,
так и не выпустив ядовитое яйцо из сжатых пальцев.
И тут глаза ослепило вспышкой новой звезды, и Хидео понял, что никогда
уже больше ничего не увидит. Вихрь поднял его, перенес через всю комнату и
впечатал в стену.
Яростная вспышка гранаты застала Амеша у дверей между коридорами. Он
сразу все понял и бросился на пол. Осколки просвистели над головой.
Теперь он двигался быстро.
Он уже открыл в потолке осмотровый люк. Теперь он забросил "кошку" и
подтянулся. Потолок был слабым, но Амеш был ловок; стараясь держаться вдоль
брусьев и балок перекрытия, он продвигался, опираясь ладонями и ступнями.
Гизмо, Блюшер, Рок и Феле - все погибли. Выполнить приказ хозяина теперь
должен Амеш.
Потолок над центральным залом оказался отрезан титано-флексовой сетью
заграждения. Прорезать ее было бы слишком долго.
Амеш сдал назад и спустился в комнате снаружи через съемную панель
потолка. Темные комнаты, еле освещенные коридоры. Амеш осторожно двинулся
вперед.
Зал управления был круглым. На изгибе стены Амеш прилепил датчик,
показывающий, что там внутри.
Показалась одинокая фигура примерно в центре зала.
Амеш вытянул ленту взрывчатки, прилепил на стену один квадрат. Ползком
обойдя зал, он налепил еще один квадрат на противоположную стену.
Пробравшись в бывшие офисы, он вернулся с большой пенопластовой коробкой,
в которой когда-то перевозили стол.
Лента взорвалась. Сразу за этим Амеш бросил коробку внутрь. Пули разнесли
ее в клочья, вылетели из пробоины и застучали по пустым офисам.
Амеш нажал кнопку.
Бахнула вторая лента.
Амеш прыгнул в пробоину.
Как затихает на холодном ветру грустная музыка, так облетала,
сворачивалась и исчезала внутренняя защита ИР. Порожденный пикокодом вирус
растворил целый блок модулей. Как умирающие лепестки, опадала гибкая защита.
Класт почти подошел к точке детонации.
Стрэнг вздрогнул, поежился. Какое-то непонятное чувство - как укол, как
предупреждение. Он обернулся. Двери заперты, но их можно высадить - они не
бронированы.
Добрались сюда охранники? Он ждал их.
Раздались выстрелы, автоматные очереди. Потом - взрыв, и тишина.
Значит, они погибли?
Вряд ли могло быть иначе, и от этой мысли лицо его дрогнуло. Он послал их
умирать. Сестру по крови послан на верную смерть.
"Но ты не можешь отступить, не можешь..."
Чужой голос был настойчивее, чем когда бы то ни было.
Его лицо скривилось, он как-то странно зарычал.
И тут наконец киберкласт добрался до, цели. Тут же пропал контакт, когда
все секции ИР охватил хаос. Внутренние структуры памяти разрушались, код
вируса въедался в них и бешено растекался по матрице.
Он лихорадочно заработал, вбивая команды загрузки заранее созданных
модулей, готовых к вводу.
На внезапно опустевших местах развернулись новые программные структуры.
Родились линии и узлы контрольной матрицы.
Он снова послал вызов на персональный монитор Ибрагима.
Ибрагим сидел, прикрыв глаза. За ним была темнота.
- Я снова перехватил управление, Халифи. Тебе придется сдаться.
Ибрагим рассмеялся ледяным смехом:
- Увидим.
Что-то вспыхнуло, взрывом снесло пролет стены, и в пролом, вертясь,
влетело что-то огромное. Пистолет Стрэнга рявкнул, предмет разлетелся
пухлыми клочьями. Пенопласт, обманка! Стрэнг отпрыгнул.
Снова взорвалась стена - теперь за спиной. Осколки ее ударили сзади по
ногам, но он уже скользил по полу и успел укрыться под пультом.
Он дал очередь в первую дыру и попал в массивную фигуру, выходящую из
проема. Клацнули пластиковые пластины брони.
Гигант проворно отступил и выстрелил через дыру в ответ.
Бронежилет!
Пули влипали в стену, разлетелся экран монитора. Но клавиатура была цела,
и связь не прервалась.
- Ты слышишь, Ибрагим? - прошептал Стрэнг, вбивая пальцы в клавиши, чтобы
послать заготовленную макрокоманду.
И Ибрагим услышал. Громкие звоны, глухие удары, где-то в самой глубине
жилого отсека. Удары, которые, казалось, отдавались прямо у него под ногами,
- Что это? - спросил Ибрагим.
- Это падают переборки между тобой и двенадцатым шлюзом. Через три
секунды будут сняты все переборки твоей секции, и ты вдохнешь вакуум.
Глаза Ибрагима расширились.
- Останови своего человека там, снаружи. Прикажи ему остановиться! Иначе
ты мертвец. БАНГ... Бум... БАНГ... Ибрагим почувствовал дрожание пола.
- Амеш! - позвал он. - Прекрати огонь и отойди.
Финальный "БАНГ" так и не раздался.
- Ну что ж, Ибрагим. Настало время поговорить.
Тоуб Берлишер ходил взад и вперед по тесной камере. Солнце заглядывало к
нему на пару часов в сутки сквозь высокое и узкое окно. Свет не был похож на
освещение корабля, и потому Берлишер знал, что находится на поверхности
Нового Мира.
Его так долго и часто держали на наркотиках, что все было возможно. Но
где бы он ни был, он в плену у Халифи.
Кондиционер работал интенсивно, так что в легких серых штанах и куртке
часто бывало холодно.
Иногда откуда-то сверху доносились крики и ругань, но не очень далеко.
Множество голосов, все женские, сливались в хоре, который казался Берлишеру
семейной сварой. Кроме этого, он мало что слышал.
Не имея чем заняться, Тоуб досконально изучил интерьер своей камеры.
Прямоугольная, четыре метра в длину и два в ширину. Абсолютно гладкая,
безразличная. Бледно-серые стены. На полу черный настил, мягкий, но упругий.
Он был химически прикреплен к полу и стенам, и отодрать от него уголок не
удавалось никак.
Источником тусклого освещения служила люминесцентная полоса, проведенная
по стенам примерно на фут ниже потолка. Свет никогда не менялся, кроме тех
часов, когда в окошко светило солнце.
Регулярно и часто за металлической дверью раздавалась тяжелая поступь, и
Тоуб знал, что это сканируют его камеру.
Дважды в день проезжала тележка с едой. Внизу двери открывалась узкая
щель, и в нее вдвигался поднос.
Еда была до ужаса проста: белково-углеводный суп, размешанный до густоты
каши, и кусок хлеба. Это меню не менялось. Его хватало, чтобы не страдать от
голода, хотя чувство недоедания его не покидало.
Он спал, дремал, ходил по камере.
Напрасно пытался он через дверь заговорить с людьми, которые приносили
еду. Они никогда не отвечали. Только однажды он услышал два веселых голоса.
Он впал в отчаяние. Его могли оставить здесь навсегда - Халифи были
вполне способны на такое изощренное издевательство. Допросы закончились. Он
выдал им всю полезную информацию, которую мог узнать за долгие годы, но
ничего не знал о том, что они на самом деле хотели знать:
"проектные коды", "коды доступа" или что такое "английский гамбит".
Даже во сне его преследовали их голоса, особенно голос Ибрагима, и он не
мог сказать больше того, что уже сказал в допросной.
Почти все время бодрствования он гадал, где может быть Аделаида, и
молился. Мысль о том, что она в руках Халифи, наполняла Тоуба гневом, стыдом
и ощущением собственного бессилия.
Увидит ли он ее снова? Узнает ли она когда-нибудь о его чувствах?
И поэтому он метался по камере часами, пытаясь придумать способ
выбраться.
Но все так и шло. Солнце вставало и садилось, вставало и садилось снова.
Но однажды, когда солнце уже ушло, а поднос с едой еще не появился, в
коридоре вдруг раздались легкие шаги. Кто-то остановился возле камеры, а
потом щелкнули, отходя, засовы.
Дверь отворилась. Тонкая фигура в чадре, леггинсах и черных тапочках
бросила ему белую накидку.
- Надень это и следуй за мной. Не медли, если хочешь спасти Аделаиду.
Секунду или две Тоуб смотрел, не в силах понять. Эта женщина была Халифи.
Акцент ни с чем не спутаешь. Тоуб набросил накидку и вышел из камеры. Кто же
она такая?
Они двинулись по длинному коридору, покрытому таким же настилом, как и
камера Тоуба, только маркированным красными линиями. В коридор выходили
двери камер, во многих были обитатели.
Женщина открыла какую-то дверь, и они оказались в квадратном колодце, где
поднимались вверх ступени из сырого бетонита.
Тоуб поднялся вслед за женщиной на три этажа, и другая дверь вывела их
наружу.
Женщина подвела его к люку, ведущему в желоб на черепичной крыше. Оттуда
вливался теплый свет раннего вечера и вместе с ним запах джунглей и горячий,
влажный воздух.
Здание, на крышу которого они выбрались, было построено длинным и низким
прямоугольником. Короткая перемычка соединяла его с более массивным
центральным куполом. От него взлетали по краям четыре изящные башни, одетые
зеленой плиткой, украшенные тонким орнаментом голубых и коричневых тонов.
Дворец Халифи.
В нескольких сотнях метров стеной стояли джунгли чужой планеты. Огромные
деревья величиной с небоскреб тянулись вверх вдоль всего периметра вырубки,
скрытые завесой пыли, поднятой ярко-оранжевыми машинами.
За полями, вплотную к лесу, виднелись проволочные заграждения со
сторожевыми вышками.
Да, Новый Мир, без сомнения...
Тоуб загляделся на громадные деревья. Самый древний гигант из земных
секвой мог бы на таком дереве быть веткой.
- Скорее!
Женщина нетерпеливо показала дальше. Схватив Тоуба за руку, она потащила
его по крыше к дверце в стене центрального здания.
Здесь коридоры были шире, с розовыми потолками и с орнаментом на полу.
Господствовали ярко-зеленый, красный и желтый цвета. Они быстро
проскользнули вдоль коридора, сквозь череду комнат, где были разбросаны
вещи, и остановились в тесной затемненной комнате, наполовину забитой
картонными и пенопластовыми упаковочными коробками.
Женщина закрыла дверь, включила нуль-зонный генератор и откинула чадру.
Это была принцесса Лейла. У Тоуба голова пошла кругом.
- Принцесса... - начал он.
- Тоуб.
Не в силах сдержаться, Тоуб крепко ее обнял. Ей стало неловко, но она не
сразу оттолкнула его на расстояние вытянутой руки.
- Нам много нужно сделать, Тоуб, - тебе и мне. Ты готов к этому?
- Где она?
- Рас Ордер держит ее в своих апартаментах. Она в угловой комнате, не так
далеко отсюда.
- Она как?
- Насколько я знаю, с ней все хорошо. Рас Ордер не такой, как его братья.
- Лучше для него, если это правда, - стиснув зубы, ответил Тоуб.
- Ладно, слушай меня...
- Как мы туда к ней доберемся?
- У меня есть код пропуска, и мы пройдем. А внутри мы притворимся
местными.
- А я за кого сойду?
- Ты будешь там как раб, евнух. Их по всему гарему дюжины ходят.
- Мать его так! Лейла не ответила.
- А что потом? - спросил он, помолчав.
- Выйдем из дворца и отправимся на берег. Там все серьезно переменилось
за последнее время.
- В какую сторону?
- Там высадили оставшихся пассажиров. Теперь там небольшие города.
Занимаются земледелием, заводят фермы - как моя семья здесь.
- Но что случилось? Как их сюда пустили? Ведь Халифи хотели держать всех
на корабле пленниками?
- Это большой секрет, но я знаю, что мой двоюродный прадед проиграл там
битву. Его выбросили. Я видела, как все это завершилось. Они приехали все
сразу, в суматохе охранников, приказов, машин. Я смотрела из окна верхнего
гарема.
- Так кто же победил? Кресла? Не понимаю, мы же были наголову разбиты.
Казока повесили, знаешь? Мы видели, прямо там, на месте...
Его голос прервался. При попытке что-нибудь вспомнить начинала отчаянно
болеть голова.
- Я не знаю, кто победил, и не думаю, что Ибрагим в ближайшее время
кому-нибудь скажет. Они совещаются целыми днями.
- И ты говоришь, что мы можем добраться до побережья?
- Да. Придется, правда, угнать машину, но это будет несложно. Главное -
не задеть сигнализацию.
- И что, Аделаида жива?
- Да, жива и невредима. Рас Ордер все-таки сохранил в себе немного
благородства.
Принц Рас Ордер ненавидел здешние джунгли и, хуже того, необходимость
идти по ним пешком. После первого километра он истекал потом.
Он никогда не был атлетом и поэтому быстро уставал, а тут из-за тяжелого
груза снаряжения был уже на грани изнеможения. Ему приходилось напрягать все
силы, чтобы не отставать от других - Тарика, его двоюродного брата Ревилка,
Йохана Смитса и Кирка Сприка с охранниками. У всех было оружие. Винтовки - у
принцев, у охранников - дробовики и строгий приказ не открывать огонь без
команды. Эту дичь принцы хотели завалить сами.
Эта охота была выслана после того, как накануне у дороги объявился новый
монстр. В то утро он подстерег в засаде конвой из трех машин, направлявшихся
во дворец. Восемь техников погибли раньше, чем монстра удалось отогнать
настолько, что уцелевшие успели скрыться на последней исправной машине. По
их описаниям, чудовище было точно таким же, как и убившее двадцать пять
человек неделю назад.
В тот же день позднее поднял тревогу посыльный на мотоцикле. Монстр напал
там, где дорога проходила через такой каменистый участок, где даже
гигантские деревья не могли расти. Мотоциклиста спасли лишь присутствие духа
и скорость машины.
И потому охотники сразу пошли прочесывать этот сектор. В резерве на
аварийный случай во дворце ожидали вызова два вертолета.
Экспедиция шла по джунглям уже несколько часов, но никаких признаков
зверя не встретила.
Рас Ордер готов был на что угодно, только не на эту чертову охоту. Он
умолял дать ему любое другое поручение, но Ибрагим был тверже алмаза. Он
хотел иметь в экспедиции своего представителя, чтобы не зависеть от
литературных возможностей Тарика.
Рас Ордер собирался провести тот день с новой девушкой, купленной на
аукционе пленников. У нее были прозрачные голубые глаза, детское ангельское
личико и белокурые локоны. Было ей всего четырнадцать, но была она очень
искусна.
Увы, вместо наслаждения с ней в постели ему приходилось потеть в лесу с
винтовкой на плечах, разыскивая зверюгу, от которой мало кому удавалось уйти
живым.
И принц чувствовал себя, как приговоренный к каторге. Вот еще один
здоровенный корень впереди, еще раз лезть на восьмифутовое препятствие.
Даже с лестницами, которые несли служители, это постоянное преодоление
препятствий было тяжелой работой.
Рас Ордер вздохнул и полез вверх.
Остров был миль в двенадцать длиной, в дельте огромной реки, с едва
различимой береговой линией вдали. Здесь не росли громадные деревья,
встречались только заросли растения с голубыми стеблями, похожего на
сахарный тростник. Со стороны океана к берегу бахромой подходили песчаные
холмы с редкой кустарниковой растительностью. С обратной стороны на отливе
обнажались плоские грязевые мели.
Наверху в дюнах группа колонистов построила небольшую больницу -
двухэтажное прямоугольное здание из бетонитовых блоков с солнечными
батареями на крыше.
Вокруг больницы сгрудились несколько общежитии, склад, мастерская и
торговый ряд. Чуть подальше начали расти частные дома с той скоростью, с
которой варился бетонит.
Бетоноварка стояла на материковой стороне острова возле посадочной
полосы. Рядом с ней работал стекольный завод, превращая в оконное стекло
чистый песок дюн. Новая дорога связала его с больничным комплексом. Другую
проложили вдоль дюн.
В больнице было около трех сотен человек, примерно половину из которых
составляли жертвы насилия во время восстания, а вторую - старики, у которых
режим продления жизни был нарушен из-за самоуправства Халифи.
Рэндольф Флекер жил на острове с момента восстания. Он строил себе дом на
галечном выходе в паре километров от больницы. На юг открывался широкий вид
на море, на север - на заросли голубых растений и плещущие за ними волны
дельты.
Он уже построил стены и крышу будущего пятикомнатного одноэтажного дома.
В центральной комнате стоял кондиционер с питанием от солнечных батарей.
Рэндольф Флекер был на острове не единственным из четырнадцатого
отделения корчевщиков.
Им Сон, оправившаяся от худших последствий пребывания в руках Гармаша,
работала в больнице санитаркой.
Гувек была сменным оператором бетоноварки.
А в психиатрическом отделении больницы находился таинственный Стрэнг.
Флекер разделил свое время между строительством дома и сменной работой
ассистента в больнице. Его основной работой было прогуливать раненых в саду,
разбитом на выходящей к океану стороне комплекса.
Пока что в этом саду были только песок и купы низких кустарников с
черно-зеленой листвой. Что-то уже разметили под газоны и клумбы и поставили
с дюжину скамеек из прессованного дерева.
На них полюбили сидеть раненые, глядя на океан. Как и всех космических
колонистов, океан их больше всего поразил в Новом Мире. Он действовал просто
гипнотически.
Однако Рэндольф иногда забывал о нем и смотрел на север, на далекую
полосу материка. Его преследовало знакомое чувство вины. Лес - вот где
должно было быть место его работы. Но научная программа развалилась, и
работы у Флекера не было. Дело его жизни встало. Быть может, никогда и не
возобновится.
Хуже всего то, что его это не волновало - что и было источником чувства
вины. Он понял, что местный лес изучать ему больше не хочется. А хотелось
просто жить, просто строить дом и забыть о науке.
По вечерам многие брали сделанные из спиралитовых трубок удочки и
высыпали к прибою на обильную рыбалку. Среди рыб было немало ядовитых, но
после обработки детоксикантами большинство годилось для приготовления
вкусных блюд.
Кое-кто из рабочих больницы занялся пивоварением, используя для
ферментации планктонно-углеводный циклер.
После вечерней рыбалки на берегу устраивали пикники, разжигали костры, по
рукам шли кружки с домашним пивом. Такая жизнь нравилась Флекеру куда
больше, чем в лагерях на материке.
Когда после поражения Халифи "Основатель" стал пустеть, лагеря
превратились в страшно перенаселенные поселки. Новые дома возводились
быстро, но очень тормозила работу нехватка тяжелого оборудования,
украденного Халифи. Они взяли и почти все лабораторное оборудование,
припасы, аккумуляторы, компьютеры - все вообще.
И все же колонисты мужественно сносили перенаселение и лишения. Вскоре
будет сведен еще лес, и встанут новые купола. Большая часть прибрежного
района была намечена под расчистку и ландшафтную архитектуру - как парк.
А Рэндольф Флекер был рад просто оставаться в живых, В больнице он иногда
виделся с Им Сон, которая мало изменилась со времени работы в четырнадцатом
отделении корчевщиков. Она тоже, казалось, начисто забыла о том, что она
эколог.
- Если посмотреть туда в бинокль, - сказала она как-то Флекеру при
очередной встрече, - то видны вершина Проминенса-46 и скалы возле Лагеря-2.
- И голос ее прозвучал неожиданно экспрессивно. - Я теперь туда больше не
смотрю. И глаза ее были как два темных спокойных озера. Флекер кивнул. Ему
было понятно. Чаще всего он заканчивал свою смену в психиатрическом
отделении в северном крыле больницы.
Здесь под присмотром доктора Катрин Виллон находилось около десятка людей
с серьезными психическими отклонениями. Среди них был Стрэнг, впавший в
кататонию после своей победы.
- Раздвоение личности, - поставила диагноз доктор Виллон.
Флекер всегда спрашивал одно и то же:
- Как он?
- Настолько хорошо, насколько можно ожидать. Есть некоторое улучшение, но
основное ощущение нереальности по-прежнему осталось - те же два голоса, то
же отсутствие контроля.
Из-за этого он присел у кровати Стрэнга, не раньше чем тот повернулся к
нему, и произнес:
- Тебя долго не было.
Флекер улыбнулся, не зная, что ответить. Это было необычно.
- Я принял решение, - сказал Стрэнг.
- Да, и о чем оно?
- Пора строить лодку. Рыбу лучше ловить с лодки, - уверенно сказал Стрэнг
и показал за окно, туда, где забрасывали удочки в прибой рыбаки.
- "Боевым Сойкам" нужны лодки. Неожиданно в воздухе зарокотало, и белый
маршрутный вертолет, связывающий остров с Лагерем-2, пролетел над больницей
к посадочной площадке.
- И зависеть от вертолетов будем меньше.
- Лодки, - вздохнул Флекер. - Да, хорошо бы. Только как?
- Перенастроим бетоноварку на несколько делений вверх и испечем секции
лодки из бетонита марки семь. Лодка будет относительно легкой, но прочной и
уж точно водостойкой. И лучше всего будет сваривать секции керамазом.
- Лодка, - повторил Флекер. Почему никто раньше не подумал?
- Не просто лодка, а настоящий Тигровый Кот Гамильтон, вот что! - сказал
счастливый Стрэнг. И то же самое сказала доктор Виллон:
- Лодка! - Она широко улыбнулась. - Идея звучит отлично. А удастся
получить время на бетоноварке?
- Не знаю. Поговорю с Гувек, она там работает, - Это как раз такой
проект, какой ему нужен, который заставит его ум работать, вытащит из этого
бесплодного самопережевывания. Ему нужна цель, для него это жизненно важно.
- Боюсь, это всегда было его проблемой, ***
В просторных апартаментах Раса Ордера Лейла пошла более свободно, меньше
таясь. Тоуб шел за ней сквозь анфиладу гостиных, убранных в любимых стилях.
В одной из них стояли копии мебели в стиле Людовика XIV, висели картины с
собаками и фруктами. Была и другая, в стиле "Американа" середины двадцатого
столетия, где стулья имели форму мультяшных котов и мышей. Вкусы у Раса
Ордера были превосходны, но весьма эклектичны.
Они шли мимо случайных групп Халифи, младших членов семьи, приживалок,
древних тетушек. С одними Лейла здоровалась сердечнее, чем с другими, но
приветствовала всех.
Наконец она постучала в какую-то дверь. Дверь автоматически отворилась,
открыв тесную темную комнату. На кровати около стены сидела, съежившись,
человеческая фигура. Перед кроватью драгоценным блеском мерцал маленький
переносной экран.
Аделаида увидела их и спрыгнула с кровати.
- Так ты нашла его, ты не лгала!
И она судорожно обхватила руками Тоуба.
Тот всхлипнул от радости.
- Нет, я не солгала, - фыркнула Лейла. Аделаида, тоже плача, положила
голову Тоубу на плечо.
- Бедный мой Тоуб, они пытали тебя? - шепнула она.
Он слегка вздрогнул:
- Они сделали все, что хотели.
Лейла улыбнулась со странным выражением:
- На самом деле они обошлись с ним очень мягко. Даже его личность не
разрушена. Глубокого зондирования не было. Вот если бы они считали его
агентом ГБ, он бы и говорить не мог, и не вспомнил бы, кто ты такая.
Аделаида коснулась его щеки, увидела в его глазах любовь и убрала руку.
- Бедный Тоуб, ты сильно пострадал, и все за нас. За клан Фанданов...
Тоуб всхлипывал, прижимая ее к себе. Лейла выключила монитор и
повернулась к ним:
- Я понимаю, что вы рады встрече, но надо идти. Тоуба хватятся через час,
самое большее.
- Да, конечно. - Аделаида освободилась из рук Тоуба. - А та пленница? Я
хочу ее освободить.
- Это будет трудно. Может быть, невозможно.
- Рас Ордер сказал, что ее скоро убьют. Мы не можем этого допустить!
Лейла выдержала какую-то внутреннюю борьбу, потом овладела собой. Ее лицо
стало гладкой маской.
- Да, мы должны сделать это.
- Что сделать? - спросил, не понимая, Тоуб. Дверь открылась. Вошла
служанка, неся на руках мальчика, одетого в коричневый спиралитовый костюм.
Аделаида уставилась на него, потом бросила быстрый взгляд на Лейлу.
- Это мой сын, - сказала Лейла с горькой улыбкой. - Сын Дэйна. Его первое
имя - Комптон. Дэйн говорил, что нашего сына мы назовем Комптоном.
Аделаида кивнула в полном удивлении:
- Да, конечно. Комптоном звали сына Эмили и Толбота, - Может быть, но я
зову его Шанур. Имя из моей родословной. Это его второе имя.
- Комптон Шанур, - задумчиво сказал Тоуб. - Интересное имя.
Аделаида вновь ощутила древнее соперничество Фандан - Халифи,
возрожденное в этом крохотном ростке жизни.
- Мой сын идет с нами. Я не могу им довериться, - Они могли бы? С одним
из их рода?..
- Я знаю, что они не признают его одним из своих. Ведь он все-таки
Комптон Фандан.
У мальчика были темные волосы, голубые глаза и серьезнейшее выражение
лица. Аделаида была покорена. И только на дне сознания мелькнула мысль: что
бы подумали об этом Эмили и Толбот!
Не зная охранную систему лаборатории так, как знал ее Рас Ордер, войти
туда было невозможно. От остального здания она была отделена герметически.
Однако был все же путь - по тоннелю доставки, ведущему от грузового двора
на задней стороне дворца около кухонь. На грузовом дворе были охранники, но
Лейла миновала их, просто проехав мимо на угнанном вездеходе и выгрузив
большой пустой ящик.
У нее были все нужные документы - любезность принца Раса Ордера. Аделаиде
и Тоубу она объяснила:
- Рас Ордер - человек, в сущности, достойный. Он знает, что творит зло.
Но он слишком близко к Ибрагиму, слишком близко к наследству и бунтовать не
смеет.
Она тряхнула головой.
- Но я его поняла. Я знала, что могу до него достучаться даже сквозь этот
туман наслаждений, в котором он почти все время тонет.
Аделаида видела этот "туман" слишком близко и слишком недавно, чтобы
испытывать к Расу Ордеру добрые чувства. Но помощь принца приняла с радостью
- иначе цели было бы не достигнуть.
С того самого момента, как девушка увидела видеозапись в комнате Раса,
она знала, что должна это сделать. Ценой любого риска.
Пока проверялась электронная карточка Лейлы, Тоуб и Аделаида в
унизительных белых накидках рабов пронесли ящик через погрузочный терминал в
коридор, ведущий в лаборатории.
В задней части вездехода укрылись маленький сын Лейлы и его нянька по
имени Ана. Когда выгрузили контейнер и электронная карточка была воспринята,
Лейла подошла к грузовику и закрыла заднюю дверь. Маленький Шанур был
увлечен историей, которую показывала ему Ана по ручному видео. Он только
быстро глянул и помахал матери рукой.
Ведущий в лабораторию коридор был практически пуст - просто сырой
бетонит, тонированный белым, и осветительная полоса на потолке.
Внутри лабораторий они миновали двоих в желтых халатах, толкавших тележку
с наваленными на нее ящиками с оборудованием. Вокруг было тихо. Дело шло к
вечеру, лаборатории уже закрылись.
Лейла знала, куда идти. Открыв дверь полученным от Раса Ордера кодом, она
скользнула в темноту комнаты.
И тут вспыхнул свет. Они застыли. Небрежной походкой выдвинулась
массивная фигура - охранник Халифи.
Этого Лейла не ждала.
- Добрый день, чем могу вам помочь? - спросил охранник.
- Я... - Она на секунду запнулась, но тут же вернула прежний апломб. - Я
должна доставить сюда вот это, - она махнула рукой в сторону ящика.
При этом движении бывший у нее в рукаве газовый баллончик скользнул в
ладонь.
Охранник был из личной охраны Ибрагима - тяжелый гигант с грубыми чертами
лица.
- Сначала я должен проверить ваши документы. - Охранник протянул ладонь.
Лейла хлестнула его струей по глазам.
Охранник отшатнулся. Оружие вылетело из кобуры, но Тоуб в прыжке вцепился
в мощную руку. Охранник на ощупь сгреб его свободной рукой, оторвал и вмазал
в стену.
Пистолет поднялся вновь, но Лейла снова ударила струей и не отпускала
кнопку до тех пор, пока наконец охранник не осел мешком на пол.
Тоуб барахтался, выбираясь из-под массивной туши. Зажав рот рукой, он
мучительно кашлял от газа.
Лейла склонилась над охранником.
- Он будет без сознания не меньше часа. Пойдемте дальше.
Она включила в комнате свет. Тоуб обнаружил, что стоит лицом к лицу с
животным, глядящим из большой клетки.
- Это еще что? - разинул рот Тоуб.
- Местная разумная форма жизни этой планеты, - ответила Лейла.
- Как?
- Халифи ее поймали, а мы освободим, - жизнерадостно заявила Аделаида.
Тоуб глядел на создание чуждой жизни. Оно было ростом с охранника. По
внешнему виду оно казалось чем-то, происшедшим от львов и медведей. Оскалив
зубы, оно с вызовом заворчало.
- И ты хочешь это выпустить? - ужаснулся Тоуб. - Оно же нас всех
поубивает.
- Мы должны его выпустить. Тоуб еще не пришел в себя.
- И оно разумное? - проблеял он. Один взгляд в пылающие глаза сказал ему,
что да.
- Хватит, Тоуб.
Лейла открыла упаковку и вытащила принесенный с собой резак - изящную
смертоносную стальную трубку с батареями наверху и лазером снизу.
Он оказался легким и простым в управлении.
- Замок трогать бесполезно, он управляется от компьютера.
Существо за решеткой жадно наблюдало за ними. Аделаида подошла к прутьям,
заглядевшись на красоту инопланетной самки.
Тело покрывал шелковистый коричневый мех длиной от дюйма до двух. Сложена
она была, подобно львице, но большие груди и широкие бедра были несомненным
признаком женского пола.
Резак работал, и прутья стали поддаваться.
Вдруг туземка подскочила к прутьям клетки. Лейла с криком испуга
отпрянула.
Туземка схватилась за прутья решетки, натужилась и отогнула два из них
внутрь клетки, разрывая плетение сетки. Через секунду она протиснулась в
дыру, отдуваясь, хрюкая и выдыхая поток звуков, очень похожих на проклятия.
Лейла коротко рассмеялась:
- Ну, ну, что за выражения!
Туземка оказалась на свободе. Она окинула людей прищуренным взглядом,
метнулась к дверям, рывком их распахнула, выглянула в коридор и посмотрела в
обе стороны. Потом она обернулась к людям и махнула им не оставляющим
сомнения жестом.
За мной!
- Нет, стой! Вот для тебя ящик! - Лейла показала рукой.
Существо посмотрело на девушку долгим взглядом и красноречиво фыркнуло,
тряхнув головой в универсальном жесте отказа. Кйика из Инко не позволит
больше небесным демонам посадить себя в клетку!
Она вышла в коридор и быстро пошла прочь.
- Ой-ой-ой, что же теперь делать? - охнул Тоуб.
- Идти за ней, что же еще? - ответила Аделаида.
- Да уж, конечно, - пожал плечами Тоуб.
Они крались по коридору, а впереди бесшумно шла туземка.
Дойдя до обитых резиной дверей, она остановилась. Что делать дальше, было
ей не совсем понятно.
Это жилище небесных демонов было огромным, как какая-нибудь обширная
подземная пещера. Там было холодно, всегда холодно, и Кйика не могла учуять
выход.
Вдруг тот, который резал решетку, тронул ее за руку и показал, чтобы она
шла за ним.
Кйика посмотрела на женщину. Верить ли небесным демонам?
Но этот вопрос породил еще вопросы, загудевшие у нее в голове.
Почему они освободили ее? Что им нужно?
Ответов на эти вопросы у Кйики не было, и потому она пошла следом, борясь
с паникой, которая в любую минуту могла заставить ее броситься вперед, не
разбирая дороги, как перепуганного гзана.
Увидит ли она свой дом? Кйика знала одно: если да, то никогда больше не
выйдет из родной деревни до конца своих дней. Если нужно будет что-то за
пределами деревни, то она пошлет Иги, а сама останется дома.
Они подошли к пропускному пункту. Лейла и Аделаида усиленной
жестикуляцией заставили Кйику остановиться и прижаться к стене.
Это она поняла. За этим дверным проемом, наполненным чем-то чистым и
блестящим, была опасность. У этих демонов все такое: искрящееся, блестящее,
гладкое и холодное.
Интересно, а сами демоны холодные? На ощупь по крайней мере они теплые -
это Кйика знала.
Она ждала, глядя, как демон, который резал прутья, подошел к двери,
открыл ее и заговорил с тем демоном, что был внутри.
Что-то не так! Там схватка! Ее демона повалили чьи-то руки!
Кйика отреагировала автоматически, прыгнув вперед и пушечным ядром
врезавшись в группу дерущихся - двое мужчин в униформе и Лейла.
Баллончик Лейлы лежал на полу.
Кйика отпихнула мужчин. Один из них покатился к стене, врезался в нее с
глухим стуком и остался без сознания.
Второй вскрикнул, выхватил пистолет и успел выстрелить, прежде чем
Аделаида сбила его рукоятью пистолета, взятого у охранника.
Выстрел был до ужаса громок. У всех зазвенело в ушах.
Кйика глянула на стену сбоку, где вдруг появилась дыра. Потом она
посмотрела на оружие, выпавшее из рук охранника.
Вот это оружие! Кйика легко связала события. Оружие сделало шум и с
огромной силой бросило крохотный кифкет.
Демоны показали жестом, что надо идти, спешить, и она бросилась за ними
вдоль по коридору. Они вылетели в помещение пошире, где были еще люди.
Раздались крики, вопли, а потом еще один выстрел - это вбежал человек в
форме легионера.
Аделаида дала очередь поверх голов, и все попадали на пол.
Лейла открыла дверь вездехода и жестом велела Кйике войти внутрь.
Кйика не соглашалась.
- Ради Бога, у нас нет времени, - умоляла Лейла.
Тоуб попытался взять фейнку за массивную лапу и ввести в вездеход. Кйика
резко отдернула лапу назад.
Тоуба сбило с ног. Рука Кйики схватила его за лицо.
- Нет! - вскрикнула Аделаида, и ее пистолет оказался направлен на
туземку.
Кйика подняла глаза, все еще в панике, но от вида оружия остыла.
Небесные демоны окружили ее. И чуть что - она умрет здесь, далеко от
дома.
Выпустив человека, она побежала на свет, видимый в конце ведущего из
грузового двора туннеля.
- За ней! - крикнула Лейла, помогая несчастному Тоубу подняться. Аделаида
прыгнула на переднее сиденье вездехода и рванула с места. Машина взвыла,
взметнув потоки грязи, и через секунду в грузовом дворе лишь ошарашенные
работники смотрели ей вслед.
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
От дальнейшей бешеной гонки остались лишь отрывочные картины. Они неслись
сквозь свежепосаженные овощные грядки, мимо удивленных рабов.
Затем грядки кончились, и перед ними легла длинная пыльная дорога,
петлявшая между кучами овощей под навесами и штабелями бревен. Дальше на
открытой равнине поднимали тучи пыли ревущие и фыркающие землеройные машины.
Кйика остановилась. Тяжело дыша, она смотрела с любопытством. Эти небесные
демоны невероятно деятельны. Зачем столько шума и пыли? Она оглянулась на
враждебную громаду дворца. Лес был еще очень далеко. Вернулся панический
страх. Где же она находится? Далеко ли до Сустава Радости? И как отсюда
добраться до Ямуки?
За спиной зарычал мотор, и резко затормозил вездеход. Открылась дверь.
Демоны снова попытались убедить Кйику войти.
Во дворце завыла сирена, и к ней присоединился частый и пронзительный
звон колокола.
Кйика уставилась на вездеход. Неужели нет другого выхода?
Она снова взглянула на далекие деревья. Да, они далеко. Преодолевая
настороженность, Кйика влезла на заднее сиденье.
Лейла забралась следом.
От присутствия Кйики нянька чуть не впала в истерику, но Лейла выхватила
у нее маленького Шанура, обняла и представила его Кйике.
Кйика, которая уже была на грани срыва, даже взрыва, увидела маленького и
начала посмеиваться. Комптон Шанур не знал, как реагировать, но, когда Кйика
протянула к нему руки, Лейла позволила его взять, стараясь подавить стук
молота в своей груди.
Кйика взяла мальчика на руки и рассмеялась еще раз, и Комптон Шанур
заулыбался: ему понравились большое, дружеское лицо, склонившееся над ним, и
легкий запах апельсинов, запах фейновского пота. Мальчик рассмеялся и тронул
ее за щеку.
- Твой детеныш! - сказала Кйика по-фейнски, поняв, какую великую честь ей
оказал небесный демон.
Эти демоны должны быть ее друзьями, иначе они не доверили бы ей детеныша.
Кйика выглянула в заднее окно и изумилась, увидев, как быстро они
двигаются. Так не умеет бегать ни один фейн.
К внешней ограде они подъехали раньше, чем успел стартовать вертолет с
посадочной площадки дворца. Ограда была сделана из сетки закаленного
спиралита, натянутой на вбитые через каждые два метра столбы.
Они выбрались из вездехода. Кйика вернула Комптона Шанура Лейле, а та
протянула его няньке, все еще бьющейся в истерике на заднем сиденье.
- Перестань, Ана! - резко прикрикнула Лейла. - Туземка тебя не тронет,
она просто пытается выбраться на свободу, тебе понятно?
Ана всхлипнула и затихла.
- Лучше дай лямку для малыша, отсюда я его понесу.
Нянька остолбенела.
- Ты можешь не идти, Ана. Я тебе с самого начала говорила, что ты не
обязана идти со мной. Если ты останешься, с тобой ничего не случится, так
что не тревожься зря. Тебя допросят, но ты невиновна, и Халифи это поймут.
Ана не отвечала. Глаза ее стали такими большими, что казалось, вот-вот
лопнут. Аделаиде пришлось самой войти в машину и взять лямку из ее застывших
рук.
Тоуб распорол сетку сверху вниз лазерным резаком. Кйика одним движением
плеч развела края разреза. Проскользнув в дыру, она повернулась попрощаться.
К ее удивлению, небесные демоны полезли вслед за ней, и темноволосая с
детенышем - тоже.
За оградой росли низкий кустарник и небольшая рощица глоб-глоба.
К ним, кружа, направлялся вертолет.
Аделаида схватила Кйику за руку выше кисти.
- Давай скорее, они нас застрелят, если увидят! Кйика поняла, что эта
стрекочущая штука в воздухе - плохая. Они побежали, пригнувшись, сквозь
кустарник, глоб-глоб и переплетения лиан. Их поглотила гостеприимная тень
огромных деревьев.
Позже они слышали, как вертолет пролетел вверху, просвечивая лес
инфракрасным сканером, но он их не обнаружил, ушел к югу, и больше его не
было слышно.
На Больничном острове первую лодку спустили на воду, когда солнце начало
клониться. Она была отлита и сварена за четыре часа, и большая часть этого
времени ушла на остывание деталей, выходящих из бетоноварки.
Лодку столкнули Флекер, Стрэнг и Гувек с ее друзьями с бетоноварки, и
судно оказалось на удивление легким для своих габаритов - тридцать футов
длиной и девять шириной.
Когда лодка поплыла, Флекер подпрыгнул, закричал и подбросил в воздух
свою шапку с козырьком. Она упала в прибой, и он вытащил ее, вымокнув в
пене.
Стрэнг, который держал привязанный к лодке конец, закрепил его на берегу,
а потом подошел и забрался в лодку.
Гувек бросила ему шест от лесов, и Стрэнг подогнал лодку к берегу.
Минуту поглядев на лодку, будто любуясь ее летящими обводами, Стрэнг
повернулся и побрел вверх по тропе, мимо бетоноварки, в сторону больницы.
И направился прямо в мастерскую.
Флекер посмотрел ему вслед, потом побрел по воде к лодке, забрался внутрь
и внимательно осмотрел ее.
У судна была съемная палуба, и ее секции смыкались в середине лодки. Под
палубой - грузовой отсек глубиной шесть футов. В середине - отверстие под
выдвижной киль и гнездо для мачты.
Корма была срезана плоско, с транцем для подвесного мотора.
Флекер не верил, что все будет сделано так быстро, если вообще хоть
когда-нибудь будет. Но ничего, казалось, не могло остановить Стрэнга, когда
он был занят таким проектом, как этот. Он знал все фанданское оборудование
вдоль и поперек до мельчайшей детали. Бригада бетоноварки половины того не
знала, что он использовал при отливке и закалке секций лодки.
Флекер спрыгнул на берег. Его ждала Гувек.
- Ну, теперь твоя лодка готова. Куда же ты поплывешь на ней, капитан
Флекер? Он рассмеялся и состроил гримасу.
- Отправим ее в Лагерь-2, будем использовать как паром для грузов и для
пассажиров тоже. Хочешь поехать?
- Спасибо, нет. В Лагере-2 я уже видела все, что хотела. Он страшно
переполнен, и очереди за каждой мелочью.
- Да, у нас тут определенно лучше.
- А наш мистер Стрэнг все так же полон сюрпризов, - сказала Гувек.
Флекер кивнул:
Она придвинулась ближе и прошептала на ухо Флекеру:
- Я слыхала, что ты с ним летал на корабль, и он там что-то сделал, из-за
чего Халифи бросили корабль и отпустили всех.
Флекер кивнул:
- По сути верно.
- Но он так ничего и не рассказал, ни слова никому не говорит.
- Ага.
- Пойдем выпьем пива, в эту смену мы свободны.
Флекер грустно качнул головой.
- Я бы с удовольствием, но у меня встреча. В другой раз, может быть.
Флекер отделился от бетоноварщиков и направился в больницу. Поднявшись по
лестнице на самый верх, он прошел в отделение тяжелораненых.
Мелисса не спала, читая информацию на мониторе.
- Привет! - сказал он.
Она повернулась, улыбнулась и выключила монитор.
- Привет! - ответила она застенчиво.
- Что говорят доктора? Она пожала плечами.
- Ничего ниже колена они спасти не могут. Но считают, что могут что-то
нарастить взамен из зародышевых клеток. Для этого я достаточно молода.
Флекер ощутил облегчение.
- Рад слышать.
- Когда они все подготовят, то меня на три месяца сунут в бак с
питательным раствором. Они считают, этого срока хватит.
- Три месяца!
- Долгий срок, правда? Но они держат таких больных в забытьи, а когда
оттуда выйдешь, то ты уже на пути к восстановлению.
- Надеюсь, что ты ничего не почувствуешь.
- Это, правда, не будет моя прежняя нога. Такие конечности всегда чуть
меньше и чуть слабее, чем были прежние. Большего, я думаю, зародышевые
клетки дать не могут.
- Зато ты встанешь и сможешь ходить.
- Ну, ходить - не раньше следующего года, зато выберусь наконец из этой
чертовой кровати и из этой чертовой больницы. Я уж жду не дождусь, когда
меня выпустят. Я ведь даже еще на берегу здесь не была.
Флекер улыбнулся:
- Я бы хотел тебя как-нибудь вывести на пляж. Я бы мог.., мог бы отнести
тебя на руках.
- И мне бы хотелось. Очень хотелось бы.
Тоуб проснулся, как от толчка. Ночь была на исходе, вот-вот начнет
светать. Он огляделся. Лес с гигантскими деревьями из его кошмара никуда не
делся, и это был не сон. Осталась и дорога, полосой прорезавшая лес
невдалеке.
Аделаида рядом тихо дышала во сне. Своим телом он ощущал тепло ее ног и
ягодиц. Тоуб осторожно сдвинулся, стараясь ее не разбудить.
Фейнки не было. Лейла спала, завернувшись в парку вместе с прижатым к
груди сыном.
Тоуб затаился, еще раз тщательно оглядываясь. Поискав рукой пистолет, он
ощутил в руке его прохладную гладкость и почувствовал себя увереннее.
Сверху раздался громкий треск, будто что-то рвалось.
На дереве кто-то был! И кто-то большой - под ним колыхалось целое дерево!
Тоуб вгляделся в мглистую крону, выискивая глазами массивные фигуры "нахри",
как называла бабуиноидов Кйика. Но видно было только дерево, да и его
контуры во мраке было не разглядеть.
Где Кйика? Неужели она их бросила?
Проснулся хор звериных голосов, сначала еле слышно, но зазвучав сильнее с
первыми лучами солнца, осветившими верхушки.
Аделаида поежилась и повернулась на другой бок. Лейла уже не спала.
- Что это? - спросила она свистящим шепотом.
- Я не знаю, - шепнул он в ответ, стискивая рукоять револьвера и тяжело
дыша. Он встряхнул Аделаиду.
- Что там? - спросила она спросонья. Рядом с ними бешено затрясся корень.
Аделаида сразу проснулась.
- Что это, Тоуб? - спросила она севшим голосом.
Тоуб собрался было ответить, что не знает, как снова раздался громкий
треск. Кусок коры размером с его голову пролетел, вертясь, сверху и отскочил
от корня, на два фута не зацепив Аделаиду.
- Ого! - Аделаида вскочила на ноги.
- Давайте будем отсюда выбираться, - сказал Тоуб, оттаскивая ее подальше
от дерева.
- Куда ушла фейнка? - спросила Лейла.
- Нет времени. Дерево сбрасывает кору. Осторожнее!
Еще один громадный кусок коры слетел вниз и отскочил в опасной близости
от Лейлы и Комптона Шанура.
Они кое-как пробрались сквозь полумрак под корни следующего дерева.
Комптон Шанур плакал, испугавшись внезапного движения в темноте.
Тоуб посветил фонарем на первое дерево. Тигровые полосы, которые так
взволновали Кйику, расширились и слились, и теперь кора под ними набухала и
лопалась. Снова раздался треск и почти сразу повторился.
Тоуб увидел, как на огромной высоте отслоился от ствола массивный пласт
коры.
- Смотри, - прошептал Тоуб.
Черная блестящая кора дергалась, будто между ней и деревом кто-то
застрял. Тоуб сузил луч фонаря и осветил треснувший кусок коры.
Там что-то шевелилось, на секунду из дерева что-то показалось.
- Что за черт? - буркнула Аделаида себе под нос и направила свой фонарь
на то же пятно.
Вдруг треск пошел шире, и с оглушительным скрежетом, будто раздергивают
ржавую застежку -"молнию" в стальной плите, кусок коры лопнул сверху донизу
точно по длине участка дерева с тигровыми полосами.
Сквозь трещину вылезла рука длиной почти до ее половины. Тоуб заморгал,
едва веря своим глазам.
Рука была в двадцать футов длиной и кончалась кистью шириной в семь
футов. На концах пальцев что-то зловеще блестело. Рука протянулась назад и
рванула кору, разрисованную черными блестящими полосами.
У Тоуба волосы на затылке встали дыбом.
Рука вдруг оставила свои усилия, и стало тихо. Комптон Шанур замолчал, и
снова стали слышны голоса лесных зверей, а тем временем становилось все
светлее и светлее.
Что-то большое прыгнуло к ним сзади из темноты. Тоуб резко повернулся с
пистолетом в руке и узнал Кйику.
Она грубо схватила его за плечо, толкнула в укрытие и другой рукой зажала
ему рот. Забившись туда вслед за ними, она изобразила универсальный жест
молчания, поднеся к губам длинный мохнатый палец.
Снова с громким треском раскололась кора.
Тоуб осторожно выглянул из-под корня.
Рука появилась снова, и теперь уже вместе с ногой. Обе конечности
возились внутри полости. Снова раздались треск и хлопки, а потом кора
разверзлась на длину покрытого полосами застежек-"молний" ствола. Еще через
мгновение из трещины вылезло огромное существо и остановилось, слегка
подрагивая, возле дерева-матери.
Воздух наполнил сладковатый запах, напоминавший корицу.
Тоуб сглотнул - бесполезно. Горло пересохло.
Тварь была в семьдесят футов высотой! Двуногий монстр с головой, похожей
на орудийную башню, с кочками волокнистых волос по углам. Это чем-то
напомнило гибрид обезьяны с гигантским пеликаном.
Бочкообразное тело было не меньше десяти метров в длину и половину этого
- в ширину, и держалось это тело на двух веретенообразных ногах метров по
пятнадцать каждая.
Голова внезапно повернулась, как на шарнире, приведенная в движение
неизвестной силой, и в свете зари Тоуб разглядел ряд черных дисков наверху
головы, наводивших на мысль о глазах паука на охоте. По спине пробежал
холодок.
Эти глаза повернулись, оглядев дорогу в обе стороны - их владелец
осматривал мир, в который был только что рожден.
Треугольная голова раскололась, и пару раз щелкнул огромный клюв.
Поднялась громадная рука, поскребла голову, а затем существо испустило
протяжный, низкий, ухающий крик.
И замолкло, будто вслушиваясь в ожидании ответа.
При этом звуке лес затих как мертвый.
Вдруг существо зашевелилось и шагнуло на просеку. Наклонившись над
дорогой, оно поскребло суперкамовое покрытие длинными пальцами гигантской
руки. Потом перешагнуло дорогу и осмотрело останки огромного дерева,
поваленного и разбитого взрывами.
Склонив голову на кору дерева, чудовище пробыло так несколько секунд и
испустило несколько протяжных низких криков.
Внезапно оно снова выпрямилось и снова в обе стороны осмотрело дорогу, и
во всем его облике была леденящая душу целеустремленность. Потом оно
повернулось и двинулось к югу странной походкой, отсчитывая шаги, будто
маятник огромных часов. Несколько шагов - и оно ушло вдаль.
Немало приключений пережил Иги из Ямуки с той пугающей минуты, как рывком
бросил свое тело через люк в корабль небесных демонов. Ему и во сне не
снилось, что мир может быть так огромен или так сложен.
Возникшая внутри свалка быстро закончилась его победой. Он наносил лишь
удары кифкетом плашмя, почти не проливая крови. Небесные демоны не были
великими бойцами - по крайней мере без своего волшебного оружия, да еще
застигнутые врасплох.
Обыскав поверженных противников, фейн нашел какие-то маленькие
металлические штучки, которые он разбил топором и выкинул в люк.
Убедившись, что небесные демоны не смогут использовать против него свои
магические средства, Иги убрал кифкет в ножны и закрыл наружный люк. Потом
он присел на идущую вдоль стены центральной каюты обитую тканью скамейку и
протянул к небесным демонам руки ладонями вверх в знак мира.
После долгого молчания небесные демоны заговорили друг с другом. Погалдев
еще довольно долго, они пришли к решению.
- Оно хочет поехать с нами.
- Но почему?
- Откуда мне знать? Но спорить я с ним не буду. Давай, поехали.
Иги улыбнулся им. При виде зубов фейна демоны поежились.
Потом они занялись приборами управления. По счастью, ничего не было
разбито, кроме носа второго пилота, из которого хлестала кровь.
Корабль поднялся в воздух. Почувствовав движение, Иги вцепился в железную
скамейку, на которой сидел. Для фейна это был страшный момент. Он знал, что
его уносят прочь от священной земли Сустава Радости. Панический страх
охватил его и чуть было не бросил обратно к люку, навстречу смерти.
Иги сжал зубы и еще сильнее впился в обивку скамьи, подавляя ужас. Кйика
сейчас была там, откуда пришли небесные демоны. Чтобы вернуть ее, нужно было
идти за ней.
Однако этот шаттл летел не на корабль, а к югу, в Лагерь-2. На подлете
команду шаттла ждало новое потрясение. Оказалось, что Халифи свергнуты. Люди
уходили с корабля.
Все шаттлы бросили на их перевозку.
Посадка прошла гладко, люк открылся, и пилоты показали Иги, что нужно
выходить.
Излишне говорить, что появление Иги на грунтовом аэродроме Лагеря-2
произвело сенсацию.
Весть о том, что представитель инопланетной разумной формы жизни захватил
шаттл и направил его на побережье, облетела весь лагерь. Вокруг большого
мохнатого чужака быстро собиралась толпа.
Оно заговорило на своем языке. Удивленная толпа слегка попятилась.
Иги пробовал все средства, но он знал только фейнский и язык жестов.
Небесные демоны внимательно слушали, а потом загалдели между собой.
Они не пытались применить к нему насилие, и после безуспешных попыток
общения Иги пошел между их блестящими зданиями, пытаясь поймать след запаха
Кйики среди чуждых запахов этого места. Но безуспешно. "Палатки" небесных
демонов казались ему безличными, холодными и были лишены запаха. Ни малейших
следов Кйики не нашлось. Иги был горько разочарован, К этому времени толпа
выросла уже до нескольких сотен. От нее отделилась небольшая группа, и они
жестом подозвали Иги к себе. Протягивая различные предметы, от осколков
камней до разных частей растений, они произносили их названия, кладя ему в
руки.
Иги вскоре понял и стал в ответ называть их по-фейнски.
Камень.
- Куш, - сказал Иги.
- Ка-мень, - говорили ученые.
- Ка-мень, - говорил Иги.
- Куш, - вторили ему ученые, записывая все на диктофон.
Толпа небесных демонов захлопала в ладоши, испуская радостные крики.
Потом принесли еще несколько вещей, среди них были сделанные небесными
демонами. Об этих вещах у него знания не было. Снова стал возникать
панический страх. Вихрем понеслись мысли, замелькали вопросы.
Где Кйика? Где он сам? Где это место в конце концов? Иги был близок к
отчаянию.
Он заметил, что у небесных демонов есть явные половые различия. Широкие
бедра, грудь - очевидные признаки женского пола, общие для многих животных в
Суставе Радости. У Иги возникла блестящая идея. Он резко вскочил на ноги
(ученые рассыпались в стороны) и широким шагом направился в толпу. Люди
перед ним с тревожными криками подались назад.
- Осторожнее, оно сюда идет!
Иги схватил за руку женщину с выдающимися формами, подтянул ее к себе и
поднял на руки. Та испустила протяжный визг и забарабанила по его груди
кулаками.
Невозмутимый Иги нес ее к остолбеневшим ученым.
- Отпусти ее, черт тебя возьми! - заорал какой-то молодой человек и
потянул Иги за руку, но без большого эффекта.
- Он нападает! - крикнул кто-то другой. Крик был подхвачен возбужденной
толпой, в Иги вцепилась дюжина рук. Кто-то схватил женщину и стал выдирать
ее из рук Иги.
Взбешенный Иги отпустил женщину и сбил наземь первых нападавших.
Но на него навалились еще десятка полтора человек и свалили на землю - к
счастью, он не успел вытащить кифкет. Его несколько раз ударили, потом
связали и оттащили в одно из белых зданий.
Там его оставили на весь день и большую часть следующего, пока шли споры,
что с ним делать.
Рене Зиш - дама, которую он схватил, - требовала предать чужака смерти.
Это требование встретило значительную поддержку у недавно прибывших
пассажиров - людей, которые до тех пор ни одного животного не видали, разве
что на видео.
Ученые призывали к спокойствию. У действий чужака должна была быть
причина.
- Эта тварь желала утолить свою противоестественную похоть! - кричала
Рене Зиш.
В толпе раздавался гул одобрения.
Ученые предполагали, что таким образом разумное существо хотело
обозначить что-то, имеющее отношение к женскому полу. Из того, что у
инопланетянина на область гениталий был надет передник, ученые сделали
заключение о половой дифференциации и осознании пола. Многие из человеческих
языков насыщены осознанием пола, весьма вероятно, что таков же и язык
чужаков.
Была и третья точка зрения, которой придерживались самые упрямые
колонисты. Они отказывались слушать все эти глупости и требовали признать
фейна опасным и держать его взаперти или уничтожить.
- Вы будете отвечать за все его безобразия! - визгливо кричали они.
- Какие безобразия? - кричали в ответ ученые. - Оно только хотело нам
что-то показать, оно не нападало на эту женщину!
- Да мы своими глазами видели!
И так продолжалось часами.
Наконец был найден компромисс. Иги поместили на открытом месте между
четырьмя домами. Его привязали за ногу к вколоченному в землю штырю, а
остальные путы сняли.
Веревка была сделана из волокнистого спиралита с полным извивом, порвать
ее могла только машина. Взятый в качестве штыря элемент строительных
конструкций фанданского производства тоже был практически неразрушим.
Ученые возобновили усилия по установлению контакта с Иги, но у него
больше не было настроения учить язык небесных демонов.
Стемнело. Его попытались покормить, но Иги фыркнул на миску с каким-то
лишенным запаха варевом и оттолкнул ее прочь.
Но в животе у него урчало. И когда демоны принесли ему диких фруктов и
семян, собранных в лесу, он выбрал из кучи плоды глоб-глоба и съел пару
горстей. Было еще несколько незрелых стручков сатурсина - горьких, но
съедобных, если выплевывать белые семечки.
Это немного утолило голод.
Иги попытался оценить ситуацию. Уверенным он мог быть только в том, что
попал на берег океана.
Это значило, что он очень далеко от дома. Все фейны соглашались в том,
что океаны лежат очень далеко от гор по обе стороны материка.
К этому Иги мог добавить, что небесные демоны живут на побережье. По
крайней мере этот род небесных демонов. Потому что теперь было похоже на то,
что их может быть несколько родов или племен, и Кйика могла попасть к
демонам другого племени или рода. Эта мысль приводила в отчаяние.
Поступки небесных демонов были загадочны, но за свои действия Иги тоже
себя упрекал. Теперь до него дошло, что небесные демоны не правильно их
поняли. Эти демоны не злонамеренны. Они только слишком яростно защищают
своих женщин.
Ночь тянулась. Небесные демоны подходили к нему группами и о чем-то
говорили на своем языке.
Но большинство их разбрелось по зданиям. Только небольшие бригады на
бетоноварках и смесителях работали круглые сутки. По дорогам ползли машины,
исчезая в лесу.
Поднялась Бледная Луна. Иги почувствовал, как возрождается под ее лучами
его сила. Он стал возиться со штырем.
На это ушло время, так как штырь был глубоко вбит да еще сделан из
какого-то магического материала небесных демонов, который невозможно
сломать. Но в конце концов его удалось расшатать, и Иги вытащил штырь и
освободился. Обернув веревку вокруг пояса, он продел в нее штырь, как меч
или острогу, и отправился искать свой кифкет.
Однако вскоре он оставил поиски. Кифкет унесли в одно из этих строений
небесных демонов. Иги придется сделать себе новый.
С тяжелым сердцем он вошел в лес. Не удалось напасть на след Кйики, и он
потерял кифкет, который дал ему Чумзи, отец, когда Иги перестал называться
детенышем.
- Да не затупится это лезвие, Иги, - сказал тогда Чумзи. - Его
благословили для тебя Адепты Духа.
Иги помнил все так, будто это было вчера. Что бы сказал о нем Чумзи
теперь? Увы, Иги понимал, что Чумзи не лучше его знал бы, что делать,
ситуация была абсолютно новая. Общение с небесными демонами в жизненный опыт
фейнов не входило.
Иги углубился в лес и решил забраться на дерево, чтобы расположиться на
ночлег.
Карабкаясь вверх, он учуял незнакомый пряный запах. Иги давно знал пути
великого леса и его защитников, но этого запаха раньше не встречал.
Но ни одного источника запаха поблизости не было, и Иги забрался на
первую ветку, устроился поудобнее и на несколько часов заснул.
Когда его разбудил рассвет, он спустился вниз.
И тут он заметил, что на многих деревьях появились черные полосы.
Шерсть на загривке встала дыбом.
Он знал, что значат эти полосы!
Небесные демоны!
Вдруг все детали встали на место. Небесные демоны прилетели недавно. Они
совершили святотатство и уничтожили деревья. Небесные демоны не жили в
Суставе Радости и не ведали, что сотворили.
Скоро выйдут Длинные Ноги.
Небесные демоны были невежественным народом, они совершали ошибки, но Иги
не ощущал в них злой воли. Они не причинили ему вреда. Они даже принесли
плоды глоб-глоба, чтобы утолить рычание в его животе.
И Иги не считал, что они заслужили ту судьбу, что их ждала. И к тому же,
если их уничтожат, как он найдет Кйику?
Охваченный одной заботой, он повернулся и побежал рысью обратно в
Лагерь-2, добравшись туда вскоре после завтрака.
Люди уже расходились по работам.
Иги прибежал на центральную площадь, поднял руки и громко закричал,
призывая небесных демонов.
Уцелевшие охотники, спасая свою жизнь, изо всех сил рвались сквозь
сплетения лиан у корней гигантских деревьев.
Рас Ордер теперь бежал среди первых, потеряв снаряжение, разрывая о
колючки одежду.
Чуть позади неслись Тарик и Кирк Сприк, за ними Рук, прикрывая отход.
Рас Ордер бежал и бежал, так быстро, как ему никогда и не снилось. Он
прорывался сквозь лианы, оставляя за собой проход, проползал на животе в
скользкой грязи под корнями.
Оказалось, что он на все способен, лишь бы чудовище не догнало.
У Тарика все еще была винтовка, у Сприка тоже, но они оба знали, что их
единственный шанс - чтобы монстр не вздумал их преследовать. На винтовки и
гранаты он мало обращал внимания.
Крики остальных давно уже до них не доходили. И не было сомнений, почему
нет ответа на вызовы по радио.
Они опять остановились, чтобы Тарик еще раз попытался вызвать вертолет.
Пока что никто не ответил, а у Тарика был единственный передатчик, способный
достать до дворца - если он еще работал, а уверенности в этом не было.
Рас Ордер переминался с ноги на ногу. Он устал, но изо всех сил рвался в
дальнейший путь.
Ему никогда не забыть, как это началось. Все случилось с быстротой
взрыва. Не было времени ни реагировать, ни сообразить.
Они шли по следу уже несколько часов. Вдруг охранник по имени Горт
заметил движение лиан в джунглях слева.
Все повернулись в ту сторону, но там уже никого не было. Минуту или около
того они ждали, а затем кто-то крикнул:
- Прямо перед нами!
Рас Ордер застыл, как грызун юрского периода при виде идущего аллозавра.
Семьдесят или восемьдесят футов ростом, оно двигалось прямо на них
странной походкой маятника. Вперед вытянулись длинные руки, огромные ладони
стали хватать людей.
Горт успел выстрелить, пуля ударилась в грудь чудища, но тут же охранник
был схвачен и взвыл в смертельном ужасе.
Вой оборвался. На глазах у всех он скрылся в гигантских челюстях.
Удар кулака величиной с дверь оставил от Пороша кровавую лужу. Раб в
белом свернулся на земле в комок. Огромная нога опустилась и раздавила его в
лепешку.
Загремела канонада выстрелов, но, хотя от чудовища полетела пыль и
какой-то пух, оно продолжало убивать. Вслед за Гортом в клювообразной пасти
исчез Ревилк. Чавкнули челюсти, выплюнув несъедобные остатки. Как в кошмаре,
пролетел, кувыркаясь, мимо Раса Ордера вымазанный слюной бинокль.
Рас судорожным движением вздернул винтовку и высадил всю обойму, почти ни
разу не попав.
Потом стало поздно стрелять.
- Бегите, господин! - крикнул Рук, толкнув его вперед.
Рас Ордер медленно, почти ничего не соображая, побежал.
- Жалкий трус! - фыркнул Тарик.
Его ружье заело. Монстр потянулся к Тарику, но уже медленнее. Все же его
удалось серьезно ранить.
Тарик попятился и бросился наутек, спасая свою жизнь.
Рук всадил гранату в грудь чудовища. От этого наконец монстр покачнулся.
С воплем, похожим на вскрик парового гудка, он рухнул на колени.
Рас Ордер никогда не забудет этот звук.
С хриплым ликующим криком Тарик, успевший передернуть затвор, пустил
длинную очередь в грудь монстра. Полетела шерсть, по шкуре монстра плеснул
коричневый сок. Крик Тарика перешел в клич победы.
Но зверь не упал. Да, он явно стал подниматься на ноги, неуверенно, чуть
медленно, но вполне живой!
И вдруг все стало так плохо, что и представить себе нельзя было. На поле
боя появился второй монстр, чуть поменьше первого.
Рас Ордер вспомнил, как полезли на лоб его глаза. Неужели это подруга
монстра пришла с ними покончить?
Не обращая внимания на ружейный огонь, новый монстр немедленно убил двух
охранников, раздавив их ногой в лепешку.
И пошел на охотников.
В это время они перезаряжали винтовки, лихорадочно вставляя магазины.
Тарик заорал от ужаса и бессильной злости. Последняя граната Рука упала с
недолетом.
Чудовище было уже среди них, не стало ни времени, ни места, люди
опрометью бросились прочь, расколовшись на две группы.
Слуги и большая часть охраны побежали в одну сторону, Тарик, Рас и Кирк -
в другую, имея с собой для прикрытия Рука.
Увидев, что Тарик бежит с ним, Ордер не мог сдержать ядовитой шпильки:
- Так кто теперь трус, Тарик?
Тарик не ответил - только полыхнул тяжелым взглядом.
И они бежали, забыв об усталости. Потом послышались крики, выстрелы, еще
крики - монстр догнал вторую группу. И настала милосердная тишина.
Но тишина быстро стала зловещей. Им представлялось, как во мраке крадется
за ними монстр.
И они бежали и бежали, вслепую продираясь сквозь джунгли и молясь, чтобы
путь вел их прочь от монстров, а не к ним. Они полностью потеряли
ориентировку, за сводом листьев не видно было солнца, свет был неясен, лес
тих.
Рас Ордер чувствовал полную обреченность. Страх быть сожранным этими
тварями трудно было отогнать. А что же еще будет, если их догонят? Этих
монстров невозможно убить.
Тарик с отвращением тряс коммуникатор.
- Черт, они там заснули, что ли! Все уныло глядели на серый
радиопередатчик в его руке.
- Ну и что толку сейчас от этих вертолетов, Тарик? - сказал Рас Ордер. -
Теперь, когда они нужны, они за сорок километров, и никто не слушает радио!
- Заткни свою грязную пасть, трус! У тебя вместо яиц два семечка
сим-сима! Удирал, как баба.
- Не только я удирал, Тарик.
- Послушайте, заткнитесь вы оба! - рявкнул Кирк Сприк. - Дай мне радио,
Тарик, может, ты что-то не то с ним делаешь.
Тарик уставился на него, словно его по голове ударили, и отошел в
сторону. Вдруг у него затряслись плечи. Рас Ордер не поверил своим глазам:
Тарик, грозный Тарик плакал! По его лицу сбегали потоки слез.
Флекер бросил якорь в небольшой лагуне возле комплекса бетоноварок
Лагеря-2. Поблизости стояла кучка людей, пришедших встретить первое прибытие
"Тигрового Кота". Когда раздался плеск упавшего керамического якоря, они
зааплодировали и разразились приветственными криками.
Никто, кроме Флекера, не знал, кто написал это имя на носу лодки.
Это было таким же чудом, как и все, связанное с этой лодкой. Как тогда,
когда Стрэнг сказал ему, что он, Флекер, поведет лодку, а Стрэнг останется
на Больничном острове и построит другую.
- Нам нужно будет много лодок. Нужно будет наладить использование рыбных
ресурсов - их белки легко перерабатываются для потребления людьми. Значит,
нужны будут рыболовные траулеры.
Флекер пожал плечами. Стрэнг всегда строил какие-то планы.
Для первого рейса Флекер не сумел найти пассажиров, но больница доверила
ему шесть небольших ящиков с лекарствами. Это были противогрибковые пилюли,
только что сделанные в лабораториях больницы. Их каждый старался принимать
по одной ежедневно.
И вот Флекер повел лодку по плещущим волнам дельты. И там он очень оценил
количество лошадиных сил подвесного мотора. Стрэнг приспособил для лодки
мотор от вездехода, поставив на него керамический винт, сделанный им лично
на лабораторном оборудовании. Даже против максимального отливного течения
лодка упорно шла к материку, принимая волны в скулу и оставляя за кормой
кипящий след.
Флекер был доставлен к берегу на плоту, который подтащили к причалу. С
ним был груз альвостерина.
За то время, что Флекера здесь не было, Лагерь-2 заметно вырос.
Бетонитовые купола стояли вдоль узких улиц и извилистых дорог.
Дорога вдоль каньона от той бетоноварки, куда спустили тело Гармаша, была
выровнена и выглажена. Вдоль нее густо стояли купола.
На бугре вдали от берега в мастерских под навесами работа кипела еще
сильнее, чем раньше, но контрольного центра красного сектора уже не было. На
его месте стоял двухэтажный бетонитовый блок кремового цвета со стеклянными
окнами.
В центре лагеря возводились другие двухэтажные дома. Старые надувные
здания были пока на месте, но по сравнению с новыми сооружениями казались
лилипутами.
Флекер заметил какое-то волнение - неподалеку надрывалась от крика толпа.
Где-то в центре.
Он пошел вверх по склону мыса и вскоре вышел к центру лагеря, где широким
кругом стояла толпа в несколько сотен человек. В середине крута возвышалась
одинокая фигура.
У Флекера глаза полезли на лоб, когда он увидел, что это - не человек.
Инопланетянин, да еще в сшитой вручную одежде и выполняющий какие-то
ритуализированные жесты. От такого зрелища Флекер покачнулся, как от глотка
стоградусной водки на пустой желудок.
- Что это такое? Какой-то танец? - спросила женщина рядом у своей
подруги.
- Эта проклятая тварь просто сошла с ума. Дайте кто-нибудь пистолет!
- Застрелить его? Ты с ума сошел!
- Уж не ты ли мне помешаешь?
- Ты идиот, оно же никого не трогает!
- Ты ему только дай, оно всех нас в лес перетаскает и сожрет.
В толпе началась борьба - кто-то пытался нацелить винтовку на Иги.
Ружье выстрелило, но пуля ушла в землю.
Флекер почувствовал, что у него волосы становятся дыбом. Первый контакт с
разумной формой неземной жизни, а эти люди хотят ее убить! Флекер, не успев
подумать, крикнул что-то инопланетянину и прыгнул вперед.
Инопланетянин смотрел, как приближается Флекер. Он напрягся,
насторожился, приподнялся на носки, балансируя на больших волосатых ногах.
Приблизившись, Флекер понял, что подошел слишком близко к этому созданию
и что оно большое, красивое и очень настороженное. Флекер был уверен: одно
неверное движение - и он покойник.
Но уже бежали другие с ружьями, а из толпы раздавались крики, требующие
крови чужака.
- Идем со мной! - крикнул Флекер, протягивая руку, схватил большую руку
инопланетянина и повелительно потянул.
Визуальный контакт - глаза в глаза. Чужак был неестественно насторожен,
большие желтые глаза смотрели вопросительно.
Флекер тянул, показывал.
Инопланетянин посмотрел, как в толпе дерутся, как кто-то направляет на
него пистолет и стреляет. Пуля просвистела мимо них, как злобное насекомое.
Иги понял, что чем-то вызвал гнев небесных демонов. Они пытались его
убить. Небесные демоны были непредсказуемы, и хлопот, быть может, с ними
будет больше, чем они стоят.
Иги побежал за Флекером, пригибаясь. Они бежали в толпе, и никто не
решился стрелять. Потом они выбрались из толпы и понеслись вниз по холму.
Еще одна пуля с визгом отрикошетила от земли и разнесла окно в доме справа.
Флекер толкнул Иги вдоль дороги к бетоноварке и лодке, а затем повернулся
и встал на линии огня.
Пуля со свистом отскочила от земли возле его ноги, и Флекер почти потерял
самообладание, но продолжал громко кричать:
- Хватит! Прекратить огонь!
- Отойди с дороги, кретин! - крикнул кто-то. Сквозь толпу пробивался
человек с винтовкой наготове.
Ученые бросились ему наперерез.
Снова вспыхнула потасовка.
Флекер глянул вниз, в сторону бетоноварки. Чужак стоял невдалеке, глядя
назад. Флекер кинулся к нему, отчаянно жестикулируя.
Чужак побежал дальше вниз. Отскакивая от стен каньона, визжали пули.
Флекер срезал серпантин по склону, отчаянно размахивая руками, чтобы не
упасть. Инопланетянин делал что-то очень похожее.
Они пролетели мимо бетоноварки, а тем временем сзади схватка переросла в
общую свалку.
На песчаных дюнах они упали и покатились до самого их подножия к берегу.
Там они по воде подбежали к плоту. Лицо Иги засветилось. Плоты он знал. Они
их строили с отцом и дядями, чтобы рыбачить на Высоком Голубом Озере возле
Ямуки.
А вот лодка - это была еще одна диковина небесных демонов, хотя Иги и
запутался слегка - попал он к небесным демонам или водяным?
А демоны ли они вообще или какие-то другие создания? Быть может, ошиблись
старые мсее, и эти создания - не настоящие небесные демоны?
Флекер завел мотор и повел ревущую лодку на полной скорости к выходу из
лагуны, разбивая волны массивным форштевнем, а грохот мотора эхом отдавался
от далеких деревьев.
Чуть погодя он снизил обороты, и грохот мотора сменился сравнительно
тихим урчанием.
Глаза Иги расширились от удивления. Какие силы подчинялись небесным
демонам! Это было достойно зависти. Никогда еще не приходилось ему плыть так
быстро!
Но Иги проглотил слюну, отогнал посторонние мысли и вспомнил, зачем
вернулся в лагерь. Надо было кому-то об этом рассказать. Может быть, этот
демон окажется более восприимчивым.
Он повернул к себе Флекера и пантомимой изобразил, что вскоре произойдет
в лесу возле лагеря. Он руками нарисовал в воздухе дерево, а потом показал,
как из дерева выходит дитя.
Затем он показал Длинные Ноги и его гнев.
Флекер с удивлением смотрел на инопланетянина. Он отчаянно пытался о
чем-то рассказать, это было несомненно.
Флекер нутром чуял, что речь идет о лесе. Инопланетянин продолжал
показывать на землю, на далекие деревья, видневшиеся в миле позади на мысе,
и на Лагерь-2.
На гребне мыса была еще различима дерущаяся толпа колонистов. Флекер
повернул тихо урчащую лодку на север, вдоль берега, в сторону леса.
Приткнув "Тигрового Кота" носом в бухту, Флекер показал туземцу, что тот
свободен идти.
Иги выпрыгнул через борт, оказавшись по пояс в воде, повернулся назад и
позвал Флекера за собой. Потом зашлепал к берегу. Флекер снова бросил якорь
и пошел за Иги, испытывая некоторые опасения.
Под деревьями он обнаружил, что не отставать от длинноногого чужака
довольно трудно, но в конце концов они полезли на знакомый склон
Проминенса-46 и вскоре вышли на край дороги, которую успели расширить и
выровнять почти по всей длине.
Вдоль дороги на каждом дереве была странная метина вроде гигантской
черной застежки-"молнии".
Флекер вспомнил зигзагообразный узор, который они видели со Стрэнгом в
ночь убийства Гармаша. Этот был такой же, только более четкий и на каждом
дереве.
Теперь чужак жестикулировал, показывая на деревья, потом тщательно
исполнил медленный танец, почти пантомиму. Флекер напрягался, стараясь
понять эти движения, и ощутил какой-то странный легкий страх, умственную
дрожь.
Вдруг он повернулся и стал смотреть на деревья.
Когда Лейла устала, Тоуб взял лямку и маленького Комптона Шанура.
Аделаида теперь несла пистолет и груз Тоуба, состоящий из воды и
концентратов.
Кйика не хотела делать остановок до самого океана, который она уже чуяла
неподалеку. Однако она поняла, что небесные демоны не так привычны к длинным
переходам.
Но даже просто находиться в этом лесу было неуютно. Деревья кричали!
Тигриные полосы были повсюду. Сотни, тысячи деревьев были беременны Длинными
Ногами.
Так силен был гнев в деревьях, что прочая растительность вся увяла.
Животные сбежали. Кйика не хотела быть в этом лесу, когда Бледная Луна
станет полной.
И она понукала людей кудахтаньем и легким ворчанием. Они поняли ужасное
предупреждение полос на деревьях.
У людей для спасения от голода были концентраты, которые Кйика как-то
попробовала, но нашла безвкусными. Для прокорма она собирала по дороге плоды
и семена.
Чтобы чуть отвлечься от мыслей о гневе леса, Кйика предприняла усилия
обменяться какими-то словами через языковой барьер. Она с охотой называла
предметы, показывая на них и произнося фейнские слова. Но это был долгий
процесс. Людям пришлось изрядно поломать голову, пытаясь понять, имеет она в
виду землю, показывая вниз, или покрывающий ее мох, или мелкие камешки, или
семена сатурсина, лежащие на нем тут и там.
Она показывала вниз, имея в виду землю, но они думали, что она указывает
им на растения.
Однако до заката они в этом несколько продвинулись, и какое-то
элементарное общение стало возможным.
В конце концов Лейла почувствовала, что еще шаг - и она свалится. Она
молила, чтобы ей дали поспать хотя бы пару часов.
Аделаида попыталась объяснить это фейнке - "Кйике", как ее, теперь
выяснилось, зовут, - но понятия времени на их примитивном словаре было очень
трудно передать.
Кйика выслушала и оскалилась в улыбке, от которой Тоуб и Аделаида
застыли. В следующую секунду Кйика подхватила на руки Лейлу и посадила на
свои широкие плечи.
- Уставшая женщина, давай Кйика понесет тебя. У Кйики силы - как у
большого старого гзана и шести его телят, она снесет целый луг сена и амбар
клубней.
Она рассмеялась от своего абсурдного хвастовства. Насколько же лучше
умеют хвастать мужчины!
Она вспомнила Иги, подумала, как он, и где он, и что сейчас делает. На
сердце стало тяжело, и Кйика сжала губы, чтобы не всхлипнуть.
Кйика увидела, что люди смотрят на нее вытаращенными глазами. Она
фыркнула и пошла вперед, а Лейла покачивалась у нее на плечах.
Хорошо бы сделать плот, стала думать Кйика, если бы время было. Но у них
не было кифкета, только маленькое оружие, издающее шум, от которого
разбиваются головы.
Они шли дальше. Взошла Бледная Луна. Ее еще не было видно, но Кйика
знала, что полнолуние пугающе близко и, когда Бледная Луна взойдет полной, в
лесу будет много Длинных Ног.
Задумавшись, она почти пропустила слабые звуки впереди, но противный вой
небесных демонов нельзя было спутать ни с чем. Кйика застыла, жестом
призывая остальных к молчанию.
Там, впереди, ревел гневный голос:
- Чтоб вертолет сейчас был здесь! Немедленно! А то, клянусь, я выпущу
тебе кишки!
Кйика поставила Лейлу на ноги.
Лейла и Аделаида переглянулись. Этот голос они знали.
- Тарик, - выдохнула Лейла.
- Здесь? Ищет нас?
- Может быть. Тарик на все способен, - ответила Лейла.
Тоуб почувствовал, как зашевелился в лямке Комптон Шанур, потянулся и
продолжал спать сном двухлетнего младенца.
Кйика ушла - просто растворилась в темноте. Тоуб прислушивался, но ничего
не слышал, только один раз шорох кустов - и все.
Потом снова заревел Тарик, послышались еще голоса.
Вернулась Кйика и жестом велела всем двигаться за ней. Вряд ли их
услышат.
Они проскользнули в обход шумящих мужчин; в одном месте им пришлось
проползти под корнем не дальше пятидесяти футов от группы.
Виден был Тарик, говоривший в коммуникатор. Остальные стояли чуть в
стороне.
И вдруг Аделаида узнала одного из них.
- Рас Ордер, - шепнула она.
Глаза Тоуба округлились, когда он увидел принца.
Рас Ордер отделился от них и отошел к лесу, светя себе фонарем.
Расстегнув комбинезон, он начал мочиться на огромный корень.
Повинуясь какому-то странному импульсу, Лейла вышла вперед.
- Привет, Рас! - шепнула она. Он подпрыгнул, как вспугнутый олень, и чуть
не свалился с ног.
- Что за черт! - вскрикнул он, увидев Лейлу.
- Не шуми, остальные услышат.
- Черта с два они услышат, и какого черта прыгать на человека, который
хочет отлить!
- Прости, что я тебя шокировала, но я ведь всегда это делала.
- Я бы так не сказал, Лейла. Но какого черта ты здесь делаешь?
- Я освободила моих друзей из дворца и пробираюсь с ними на побережье.
- На побережье?
- Слушай, тебе надо пойти с нами.
- Зачем это? Скоро прилетит вертолет и заберет нас.
- Да, мы слышали. Голос Тарика хорошо разносится по лесу.
Рас Ордер проглотил слюну и оглянулся.
- А вы видели здесь...
- Этих древесных тварей?
- Древесных тварей? Почему древесных? Это страшные чудовища ростом в
двадцать пять метров!
- Да, одного мы видели. Они выходят из деревьев. Каждое дерево, на
котором ты увидишь отметины в виде большой молнии, собирается выпустить
такого монстра.
У Раса пересохло во рту.
- Это абсурд. Как может из дерева что-то выйти? Деревья - это растения!
Гадские чертовы растения вокруг не бродят и людей не едят.
- Не могу ничего сказать, Рас Ордер, но мы видели, как это бывает.
Сверху раздался внезапный шум. Наконец показался вертолет и закружился
над пологом листьев.
Сквозь ветви спустилась платформа с красным и белым огнями.
- Не возвращайся во дворец, Рас. Пойдем с нами.
- Ты с ума сошла, дворец - самое безопасное место!
- Я так не думаю.
Рас Ордер пристально поглядел на ребенка.
- Этот ребенок, это и есть твой бастард Фандан?
- Да, - ровным голосом ответила Лейла.
- Ты забираешь его на побережье, к Фанданам?
- Если я их там найду, то да.
Нахмуренное лицо Раса Ордера дернулось раздраженной гримасой.
- Незачем туда идти, вы сумасшедшие! Монстры вас сожрут! Лейла, идем со
мной во дворец, идем сейчас!
Платформа встала на землю. Тарик и Кирк полезли в нее. Рук звал Раса
Ордера.
- Я должен идти, Лейла.
- Не ходи, Рас, послушай меня...
Но он уже бежал, так и не застегнув ширинку, к платформе. Рук глянул, не
гонится ли кто за ним, но не увидел ничего, во что надо было бы стрелять.
Постояв немного, он повернулся и влез за остальными.
Платформа взмыла вверх, мигая огнями, и медленно исчезла в ветвях.
Вертолет взревел и полетел прочь, набирая скорость.
Кйика отчаянно жестикулировала. Шум вертолета привлечет сюда Длинные Ноги
со всей округи. Надо было идти, и идти быстро.
Рассвет они встретили на краю обширного болота. Следов Длинных Ног они
больше не встретили, и Кйика ощутила громадное облегчение. И более того, ни
на одном дереве вокруг не было черных полос-застежек.
Но лес кончился, и впереди раскинулось болото, покрытое голубым кнуко и
розовым хоби-гоби. Кйика велела остановиться - ей нужно было обдумать
положение.
Тоуб и Аделаида с дружным стоном грохнулись на землю.
Лейла опустилась рядом, держа на руках Комптона Шанура, который проснулся
и был недоволен, потому что пить было нечего, кроме воды.
К счастью, Лейла успела выяснить, что Комптон Шанур любит лимонный
концентрат в виде палочек. Эти палочки он просто любил жевать сухими. Лейла
дала ему очередную палочку, и он с потрясающей сосредоточенностью ею
занялся.
Однако в запасе оставалось всего две.
Кйика тоже присела перевести дыхание. Даже она, закаленная длинными
переходами, была на пределе.
От вида лежащего перед ней болота становилось еще мрачнее на душе. Самая
трудная местность для прохождения без плота.
Она лениво смотрела, как играет Лейла с ребенком. Таким легким и хрупким
показался Кйике чужой детеныш. Такая странная у него кожа - и влекущая, и
отталкивающая. Будто с малыша ободрали шкуру или сделали что-нибудь такое же
страшное. Как при самой жуткой чесотке. У Кйики собственный мех подернулся
от страха при этой мысли.
Когда-нибудь она обо всем расскажет Иги. Как она вела "человековых"
небесных демонов через ночной лес. Какие они были шумные и неуклюжие!
Да, подумала она с неожиданной болью, если она найдет Иги. Чтобы отогнать
ненужные мысли, она вернулась к стоящей перед ней задаче.
В сторону восхода солнца земля повышалась, а вдалеке виднелась линия
прибоя. В другой стороне однообразной массой лежало бесконечное болото.
По возвышенности будет легче пройти к океану. Кйика подождала несколько
минут и собрала людей. Они поднялись на нетвердые ноги и заковыляли за ней.
Теперь они шли по краю, где великий лес терялся в болотах. Здесь куда
чаще, чем в глубине леса, попадались мертвые деревья, затонувшие в воде или
лежащие на земле.
Через гниющие стволы упавших великанов иногда невозможно было перелезть,
и приходилось пускаться в обход, углубляясь на километр или больше в лес.
Хоть и медленно, группа шла вперед. Когда солнце подошло к зениту, они
уже вышли на сравнительно твердую землю и начали медленный подъем на
Проминенс-46, держа курс точно на мыс, где был Лагерь-2.
Здесь они услышали неожиданный звук большого мотора. Невдалеке через лес
катилось что-то массивное и зеленое.
- Дорога! - произнес Тоуб. - Может быть, нас подвезут.
Аделаида отвела с глаз волосы. Они слиплись от грязи и пота, как и у
всех.
- Как ребенок?
- Тяжелый, очень тяжелый, по правде говоря.
- Верни лучше его мне, - сказал Тоуб.
- Спасибо, Тоуб.
Комптон Шанур присосался крепче к своей палочке концентрата - ему было
все равно, кто его несет.
Они миновали еще один поваленный ствол и увидели дорогу, по которой шла
другая машина, на этот раз красная. Она проехала, ревя двигателем на
подъеме.
Вскоре они увидели деревья с тигровыми полосами. Кйика страшно
обеспокоилась.
- Не нравится мне их вид, - пробормотала Аделаида.
- Я бы предложил поискать где-нибудь остров, - сказал Тоуб.
Они пошли по обочине и вышли к дереву с распоротой вдоль черных отметин
корой.
От этого зрелища у всех кровь застыла в жилах.
- Здесь Длинные Ноги уже родился! - сдавленным голосом произнесла Кйика.
Они быстро пошли прочь от дороги. Кйика пыталась заставить людей
двигаться тише, но от усталости они могли лишь кое-как брести, и при каждом
хрусте сучка, рвущейся сухой, вцепившейся в одежду лианы или лопнувшего с
громким треском стручка у всех подпрыгивало сердце.
Кйика молилась, чтобы Длинные Ноги их не услышал, и боги вняли ее
молитвам, поскольку за целый час они не увидели ничего, кроме просветов
между деревьями и открытого неба впереди.
Кйика сжимала кулаки от возбуждения. Об океане она слыхала только в
старых сказках фейнов. Сейчас она увидит его воочию.
Они перелезли еще одну корневую систему и вдруг вышли на обширную
пустошь, где тут и там на голой коричневой грязи громоздились штабеля
древесных обломков. Клубилась пыль в гуляющих вихрях.
Кйика уставилась на странную пустошь. На ее дальней стороне блестели
строения. Там жили небесные демоны, много небесных демонов, и скоро там
будет много Длинных Ног, горящих жаждой мести.
Кйика не знала, что ей делать. Она надеялась выйти вместе с помогавшими
ей небесными демонами к океану, в безопасность. Там они спрятались бы от
грядущего гнева, пока она придумает, как вернуться домой.
Но вместо этого она привела их туда, где еще опаснее, поскольку этой
ночью луна взойдет полной.
На Больничном острове появление Иги и опасения Флекера по поводу леса
вызвали вихрь удивления, беспокойства и споров - именно в этом порядке.
Детали для второй лодки Стрэнга, намного длиннее первой, остывали на
песке поодаль от моря.
Задувал сильный шторм, ожидался ливень.
Продолжалось бесконечное заседание совета острова. Его созвала доктор
Виллон для обсуждения новостей, принесенных Флекером. К несчастью, скоро
совет превратился в обсуждение претензий по поводу использования бетоноварок
для производства лодок.
Члены совета сочли историю Флекера в общем не правдоподобной. В его
прошлом было темное пятно - так до конца и не разъясненная катастрофа
экспедиции "команды-восемь".
Но инопланетянин, "Игги", был вполне реальным.
Никто не брался определить последствия. Кое-кто заговорил о проблеме
"местной формы разумных существ".
- Значит ли это, что мы должны покинуть планету?
- Мы этого сделать никак не можем. Обратной дороги нет.
- "Основатель" был рассчитан на полет в одну сторону.
- Но если это разумная форма жизни, то права на планету у них.
- Тогда мы должны отдать преимущество силе перед правом.
- Тогда мы станем "захватчиками из космоса".
- Правда. Но вернуться мы не можем. Когда собрание снова вернулось к
жалобам на отсутствие отстойников, которые должны были быть отлиты в
бетоноварке, но до сих пор не сделаны из-за того, что "эти Стрэнг, Гувек и
Флекер" постоянно используют бетоноварку не по назначению, Флекер хлопнул
дверью и пошел в отделение к Стрэнгу.
Стрэнг сидел на крыше больницы, глядя на море, откуда надвигался грозовой
фронт. Ветер постепенно свежел, океан покрылся белыми гребнями.
- Неслабый ветер задувает, - сказал Флекер. Стрэнг был в одном из своих
припадков молчаливости - Флекер заметил эти признаки. Ну что ж, Стрэнг
таков, каков он есть, заключил Флекер. Короткие взрывы бешеной деятельности
сменяются долгими периодами самопогружения, когда он вряд ли осознает, что
творится вокруг.
- Я хочу тебя кое с кем познакомить, - продолжил Флекер.
Стрэнг ничем не показал, что слышит. Вскоре Флекер оставил свои попытки и
собрался уходить. Ветер с причудливым посвистом огибал углы крыши.
Стрэнг пошел за ним к лестнице. Его глаза горели.
- У нас есть работа, Флекер. Надо закончить лодку.
Из-под своей кровати в отделении Стрэнг достал тубу с керамазом и
аппликатор.
Вдвоем с Флекером они спустились на берег.
Там Иги развел костер из обломков кнуко и поджаривал вкусно пахнущие
куски добытой острогой рыбы. Увидев, что к нему идут небесные демоны, фейн
поднялся. Это был тот, которого звали "Флека", и еще один незнакомый.
На лице Стрэнга почти комично сменилась серия выражений, пока он
соображал, что перед ним такое. Потом он шагнул вперед, протянул руку и
хлопнул по ладони Иги в энергичном пожатии.
- Тигровый Кот Гамильтон во плоти, - сказал он радостно.
В Новом Дворце братья Халифи мрачно слушали доклад Раса Ордера. Ибрагим
подвергался резкой критике со стороны Мерцика и остальных.
Были высланы патрули, но никаких следов сбежавших Фанданов и
инопланетянки не обнаружили.
Теперь еще доклад Раса Ордера о катастрофической "охоте на монстра".
- Твое заключение, принц? - спросил наконец Фарук.
- Нам нужно оружие большего калибра. От винтовок зверь почти не
пострадал. Они выдерживают даже прямое попадание гранаты.
Фарук повернулся к Ибрагиму:
- Каковы наши возможности возобновить производство оружия?
- На это нужно не меньше месяца. Наши станки сейчас полностью загружены
производством строительных машин и оборудования. А для производства оружия
их придется полностью перенастраивать.
- Каковы шансы, что есть еще такие твари? - спросил Фейсал.
- Я бы сказал, весьма ограниченные, - ответил Ибрагим.
- Но в других местах их может быть больше. Ибрагим поднял руки.
- Может быть. Все возможно. Мерцик наклонился вперед.
- Итак, у нас хватило глупости лишить себя возможности производства
нового, более тяжелого оружия?
Ибрагим вздохнул:
- Трудно было вообразить, что нам понадобится оружие мощнее
двадцатимиллиметровой пушки.
- Сколько их у нас?
- Не знаю.
- А тебе не кажется, что стоило бы это выяснить? - полыхнул взглядом
Мерцик.
- Но здесь мы в безопасности, - не уступал Ибрагим.
- Ха! Ты уже с момента катастрофы выпустил все из рук. Проиграл этому
проклятому предателю Фандану и потерял хватку.
Повисла пауза. Было ясно, что Фарук и Фейсал склоняются на сторону
Мерцика.
- Братья мои, давайте не будем ссориться. Перед нами стоят серьезные
задачи.
- А где Тарик? - спросил Фейсал. Теперь в положении защищающегося
оказался Мерцик. Тарика держали на транквилизаторах. Он полностью лишился
рассудка.
С помощью Иги сборка лодки пошла в несколько раз быстрее. У фейна хватало
сил в одиночку сдвинуть половину любой секции лодки.
Иги ударил по рукам с "человеками" и пригласил их к костру. Буря
надвигалась, и ветер был силен. Иги подложил еще кнуковых дров, и они тут же
занялись.
Стрэнг присел возле огня и смотрел на фейна завороженно, как посетитель
зоопарка. Иги жарил рыбу. Он отрезал куски от главных костей и насаживал их
на палочку кнуко, закрепляя над огнем.
- Слушай, раз уж у нас есть жареная рыбка, так надо бы и пива! - сказал
Флекер и направился к зданию больницы. Вернулся он с двухлитровой канистрой
лучшего "Хибби" и тремя кружками.
Иги подозрительно понюхал пиво и осторожно попробовал. Глаза его
округлились: это было как лучшее варево! Только на вкус послабее.
Он облизнул губы длинным розово-серым языком - жест очень
человекоподобный и комичный. Флекер улыбнулся и посмотрел на Стрэнга. Тот
был просто захвачен зрелищем.
- Мне кажется, пиво ему понравилось, - сказал Флекер. - Надо было мне это
учесть. Иги протянул ему пустую кружку.
Послушайте, мне очень жаль, но поймите наше положение. Мы здесь -
избранные представители. Шаттлы летают без остановок, но все равно на
корабле еще полно озверевшего народу, и все рвутся на планету.
- Но как вы не понимаете? Если я права, эти люди спустятся сюда на верную
смерть!
- А если вы не правы? Тогда кто окажется крайним? Мы. Значит, нам и
судить.
- Слушайте, это же не спортивное состязание, в этих деревьях затаилась
страшная опасность. У нас нет времени ни на что, кроме срочной эвакуации с
мыса.
Председатель собрания Дегалия Веере в конце концов потеряла терпение:
- Слушайте, в этом лагере больше тысячи человек. Даже если мы каждый
обратный шаттл будем забивать под завязку, за несколько дней нам всех не
вывезти. У нас заправочных мощностей не хватит. Оборудования жуткий
недокомплект.
- Это почему? - спросила Аделаида. - Проектировщики Фанданов
предусмотрели размещение оборудования.
- Из-за проклятых Халифи. Свои посадочные площадки они построили в лесах
и сперли половину всего барахла.
Аделаида застонала. Веере продолжила:
- Так что вы видите, что ставите перед советом неразрешимую задачу. Вы
выносите на совет вопрос, который невозможно решить. Если вам все это
приснилось, а мы остановим рейсы шаттлов, на следующих выборах мы слетим.
Веере вздохнула. С Фанданами иметь дело - как зубы рвать. В лагере их
было больше двадцати, и каждый требовал обращаться с ним согласно его
высокому происхождению.
- Вы знаете, что монстры существуют. Там на дороге - труп одного из них.
- Мы знаем, что они время от времени встречаются, но что их целая армия -
это бред.
- И к тому же, - вмешалась Джармела Бутте, - в следующий раз мы будем
готовы.
- У вас двадцать человек и хилая баррикада.
- Баррикада вполне адекватна. Над ней трудились тридцать человек.
- Того, что напал прошлой ночью, убили пять человек с винтовками, -
самоуверенно сказала Веере.
- Когда он уже убил троих!
- Это все не важно. Совет проголосовал по этому вопросу, и поставим на
этом точку. Раздался чей-то отчетливый шепот:
- Чертовы норамы, они воображают, что это их планета.
- Ладно, Аделаида, пойдем лучше кофе выпьем, - сказала Лейла, обняв
подругу за плечи. - Эти люди так же слепы, как и Халифи.
- Да что они вообще из себя воображают? - поднялся с места толстомордый
Бозов, представитель бетоноварочных бригад.
- Белых норамов, Бозов, - только и всего. Они слишком давно вышли в
космос и сейчас думают, что им принадлежит вся вселенная.
Выйдя из зала собрания, Аделаида ощутила, как ее бьет дрожь.
- Мы же пытаемся их предупредить, - сказала она.
Расовое оскорбление ее потрясло.
- Ты устала, тебе надо отдохнуть как следует.
- Вряд ли это получится.
- Да, - ответила Лейла. - Вряд ли.
Они шли по главной улице лагеря. Теперь по ней постоянно проезжали
машины. Первое "уличное движение" в Новом Мире.
А шаттлы все прибывали и прибывали. Каждые полчаса из очередной
серебряной птицы высыпали радостные колонисты.
Весь песчаный полуостров покрылся палатками. Их ряды тянулись мимо
административного здания халифийской еще постройки к посадочной полосе,
откуда можно было разглядеть поблескивающие в дельте острова.
На оконечности мыса, откуда открывался вид на песчаную косу и на дельту,
две предприимчивые дамы организовали кафе. Собственный дом они оборудовали
под бар и поставили кофеварку для кафе по фанданскому проекту, а еще сложили
кирпичную печку, где выпекали "хлеб" и разогревали пайковые продукты. Вслед
за первой кофейней в Лагере-2 появился гриль-бар.
Там, внутри, Аделаида и Лейла присоединились к Тоубу с Комптоном Шануром.
- Кажется, они не принимают нас всерьез, Тоуб, - упавшим голосом сказала
Аделаида.
Тоуб поднял голову от тарелки с бобами и жареной картошкой. Комптон Шанур
сидел у него на коленях, поедая картофель. Особенно ему нравилось окунать
ломтики во что-то красное на краю тарелки.
- Плохо дело, Адди. Они не хотят слушать.
- Они поставили на баррикаду двадцать человек, и даже не у всех есть
винтовки.
- Я думаю, нам бы надо убираться отсюда.
- В других лагерях будет не менее опасно.
- А как начет Больничного острова, откуда пиво привозят?
Перед Тоубом стояла кружка "Хибби".
- Стоит подумать.
- Я имею в виду, где еще безопасно? Кроме корабля?
Аделаида кивнула:
- Единственное место, которое мне приходит в голову.
- Но шаттлы летят обратно пустые - горючее экономят.
- Да, верно. Горючего не хватает.
- А вот Кйика собирается на остров. И строит для этого плот.
- Плот? - удивилась Аделаида.
Она провела на совещании все утро - с того чуть не ставшего
катастрофическим момента, когда они входили в лагерь и какой-то псих чуть не
застрелил Кйику.
Теперь фейнка строила плот. Это было на нее похоже - прямолинейная,
практичная, активная.
- Так тот фейн, которого нам показывали на видеозаписи, определенно ее
муж? - спросила она.
- Определенно. Когда ей показали его видеозаписи, она чуть душу не
вытрясла из того бедняги, что включил экран. Хотела знать, где ее любимый
Иги.
- Моногамия у львоподобных инопланетян, как тебе это?
- Так что она сделала себе что-то вроде кифкета - по-моему, это так
называется. Нашла в обломках кусок твердого бетонита и заточила на станке в
мастерской. Сейчас она на болоте - плот строит.
- Если она собирается на Больничный остров, то и я собираюсь на
Больничный остров, - твердо сказала Лейла.
- Но мы не можем так просто покинуть этих людей, - возразила Аделаида.
- Ты их слышала. Они ничего слушать не хотят.
- Но, Тоуб, если случится то, что предсказывает Кйика, здесь все
погибнет! Монстры камня на камне не оставят.
- Адди, сегодня ночью может погибнуть вся колония - неужели ты думаешь,
что я этого не понимаю! Но сделать мы ничего не можем. У этих людей просто
не хватает воображения к нам прислушаться. И к тому же ты их слышала - мы
проклятые норамы. Мы переделываем весь мир на свой лад и прочее - вся эта
столетняя чушь.
Натура Аделаиды Фандан не позволяла ей сдаться.
- Совет собирается еще раз после обеда. Мы должны вернуться и сделать еще
одну попытку.
Тоуб застонал.
Но когда они вернулись на заседание совета, дело было решено быстро.
Аделаида, к своему ужасу, обнаружила, что совет пригласил древнюю Агату
Фандан с просьбой рассмотреть заявление Аделаиды и дать заключение с точки
зрения семьи.
- Вы должны меня выслушать! - сказала Аделаида треснувшим от напряжения
голосом.
- Нет. Вы являетесь с вашими алармистскими бреднями, с этой бессмысленной
историей о выходящих из деревьев чудовищах и требуете, чтобы мы вам верили.
Вы считаете нас такими же сумасшедшими, какими сами стали от долгого пути по
лесу, - Она целиком и полностью сумасшедшая, - удовлетворенно заявила Агата.
Совету этого было достаточно. Но Аделаида все еще не уступала:
- Послушайте, до захода солнца всего несколько часов. Когда взойдет луна,
если я правильно поняла фейнку, из сотен деревьев родятся эти чудовища.
На лицах появились улыбки.
- Да подождите, неужто вы не видите логики? Смотрите: какие еще деревья
выжили здесь, на этой материковой плите?
Все посмотрели на нее.
- Этот вид деревьев полностью доминирует, потому что защищает себя,
понимаете? У них есть активный компонент, который может сдвинуться с места и
подавить любое сопротивление лесу!
Еще больше улыбок.
- Бедняга, ее надо к врачу.
- Слишком долго пробыла в лесу Наконец Аделаида ушла, полностью
подавленная. Ни о чем не думая, она брела вдоль берега. Там она нашла своих
спутников, занятых постройкой плота. Поднимался ветер, на горизонте темной
грудой громоздились грозовые облака.
И еще на берегу стояла небольшая группа ученых, внимательно наблюдая за
Кйикой.
Кйика работала быстро, а рядом с ней, напрягаясь и обливаясь потом, Тоуб
вытаскивал из болота двадцатифутовые стебли кнуко, которые срезала Кйика
"волшебным" кифкетом, сделанным из камня чужаков.
Кйика знала, что время уходит. Плот нужен был большой, чтобы забрать с
собой хотя бы тех небесных демонов, с которыми она подружилась. Если еще и
погода испортится, то плот нужен будет еще больше, чтобы выдержал.
И при общей ее усталости это было тяжкой ношей. Зато хотя бы "ее
человеки", как называла она эту группу, поняли опасность. Они стали
помогать, как детеныши - матери или отцу.
Что собираются делать остальные "человеки" - пусть гадает, кому
интересно. Их целая группа стояла поодаль и пальцем не шевельнула помочь.
Только смотрели. Им что, больше делать нечего?
Лейла сидела на песке и сплетала по три длинные полосы коры кнуко в
грубые веревки.
Аделаида села рядом и стала помогать.
Комптон Шанур ходил по берегу, собирал кусочки кнуко и приносил Лейле для
осмотра и одобрения. Он был полностью доволен жизнью.
Кйика закончила вырубать стебли кнуко и вместе с Тоубом подтащила их
поближе к воде Там они сплотили их в связки и соединили связки вместе.
Свет уже угасал, когда плот был готов к отплытию. Но облака заняли уже
полнеба, и ветер посвежел до свирепого.
Тем временем Кйика успела вырезать несколько "гребей" из мертвых и
высохших листьев хоби-гоби. Когда взойдет Бледная Луна, она хотела быть
подальше от берега. Несмотря на грозную погоду
Рыжеватый диск Бледной Луны взошел полным.
Время пришло. "ЭТО" началось. В самом сердце лесов, где в мерцающей тьме
влага рождала кость, забились сотни новых жизней.
И когда свет Бледной Луны ударил в лиственный полог, затрещала кора на
материнских деревьях.
Она пришла, ночь отмщения!
Деревьям принесли вред! Истребление, разрушение! Кошмар, страшнейший
кошмар любой растительной жизни. Неисчислимые эры жили деревья в страхе
нашествия насекомых, нападений животных. И эти деревья выработали свой
способ борьбы с врагами.
Разверзалась кора, дрожала материнская форма, и выходили из длинных ран
"рты" материнских форм.
Сначала один, потом десять, потом сто, потом тысяча, по всем дорогам,
пробитым в лесу корчевщиками и вальщиками.
Защелкали их клювы. Они трогали, пробовали на вкус, старались понять.
Они оглянулись вокруг, почесали плоские головы. Они слышали крики раненых
деревьев и печаль мертвых.
Зловеще завертелись огромные глаза.
Там, сквозь стволы деревьев, виден был признак чужака. Ненавистные прямые
линии, стены и коробки.
И они двинулись сквозь лес, полк двуногих семидесятифутовых монстров.
Земля задрожала.
У края вырубки вокруг дворца Халифи они остановились. Тысячи глаз-бусинок
с испепеляющей свирепостью глядели через поляну.
Много, много матерей было убито здесь. То, что от них осталось, разбили в
пыль. Их расчленили, их тела обратили в материал чужих строений.
Гнев закипел в сердцах "ртов".
Этот гнев знали все лесные птицы, все звери, и они бежали прочь, как от
гигантского лесного пожара.
И легионеры на террасах дворца и еще сильнее на пулеметных вышках ощутили
этот гнев. Холодок пополз вдоль спины, желание удариться в безрассудное
бегство, инстинктивный позыв на первобытном уровне, отчаянный сигнал в ноги
от мозга рептилии.
Люди тряслись от страха у пулеметов.
Что-то непонятное творилось вокруг.
Лишь клонированные охранники знали правду. Они давно уже высматривали еще
хоть одного монстра. С тех самых пор, как вернулись в презренном ужасе
принцы, охранники высматривали монстров. Они жаждали мести за убитых.
Но даже их коснулось странное ощущение - будто на них со всех сторон
направлена неимоверная и недружественная сила.
Кто-то передернул плечами, кто-то исполнил один-два ружейных приема,
стараясь избавиться от этого чувства. Проверили оружие. Рук все продумал. У
всех были только разрывные пули - бронебойные обоймы были бесполезны.
И это началось. Страшный топот и треск - "рты" пошли вперед. Они налетели
вихрем. Внешнюю ограду вырвали из земли и разорвали в клочья. Наружные
пулеметные вышки повалили. Затрещали очереди, но люди на крышах дворца все
еще таращились с отвисшими челюстями.
Появилась армия монстров ростом с дом. Длинные ноги несли их вперед,
длинные руки грозно размахивали над головами.
С грохотом вступили пушки защитников. Затрещали девяти- и
двадцатимиллиметровые автоматы, вылетели гранаты. Яркие вспышки озарили
небо.
Армия монстров продолжала идти вперед. Один или двое упали. У остальных
ранения даже не замедлили шага. Пулеметные вышки валились, как кусты под
лавиной.
Выстрелы слились в оглушительную канонаду. Туда-сюда носились по дворцу
связные.
Раса Ордера вытащили из постели, куда он свалился, тяжело накачанный
транквилизаторами. Он не мог очнуться и лишь с трудом понимал слова
связного.
Кое-как он поднялся на ноги. Он слышал, чувствовал оружейный огонь. Много
стволов.
Сон? Кошмар? Он ущипнул сам себя. Грохот пулеметов был отчетливо слышен.
Рас Ордер, шатаясь, вышел на балкон, соединявший апартаменты верхнего
этажа главного здания дворца.
Ибрагима оторвал от ужина встревоженный Амеш, - Ну, что там еще? -
спросил недовольно Ибрагим, поспешно выходя вместе с ним на самое широкое
место балкона как раз перед его покоями.
- Чудовища, господин, много-много!
Амеш протянул хозяину бинокль ночного, видения и показал в темноту.
Ибрагим приставил бинокль к глазам. Перед ним мелькали неимоверно
огромные тела, покрытые клочковатым мехом. С верхушек кошмарных голов
глядели ряды похожих на полированные камни глаз.
Их были сотни.
Грохот выстрелов не давал думать.
Тут же был Рас Ордер в халате. От укола инстастима глаза его открылись,
но мысли все еще мешались. Он смутно вспомнил предупреждение Лейлы там, в
лесу.
С выкаченными глазами появился Тарик.
- Надо уходить отсюда, сир!
Ибрагим кинул на него брезгливый взгляд.
В дверях показался Мерцик.
- Надо бежать, прикажите поднять вертолеты! - Тарик дрожащей пятерней
хватал Ибрагима за рукав. Старик стряхнул его руку.
- Оставь меня, кретин!
Он повернулся к Расу Ордеру:
- Какая у нас артиллерия?
Рас Ордер ничего не соображал. Монстры были уже у внешних стен.
Послышались какие-то новые звуки.
- Артиллерия! Где артиллерия? - тряс его за плечи Ибрагим.
- Я не знаю, я спал. Я только вырвался из ада! Новые звуки - это был
грохот разбиваемых бетонитовых стен. Монстры рвали их на куски.
Рас Ордер увидел, как снаружи взлетел в воздух вездеход и был переброшен
через стену, как легкий камешек.
Огонь велся непрерывно.
Ибрагим махнул рукой на кронпринца и повернулся к Амешу:
- Выясни, где крупнокалиберные пушки.
- Смотрите, господин. - Амеш показал во двор. Люди в мундирах легиона
выкатывали на позицию пару двадцатимиллиметровых пушек.
Где-то рухнула секция стены. Вопили погибающие. С ужасным трубным звуком
бросились в пролом монстры.
- Огонь, черт вас побери! - взвизгнул Ибрагим.
Пушки открыли огонь по тварям, и крупнокалиберные снаряды сбили многих из
них на землю, но слишком много было противников. Пушки не продержались и
полминуты.
Монстры уже лезли по стенам самого дворца, просовывая в окна руки и
обрушивая целые галереи в крещендо крушения.
Тарик в отчаянном бегстве повел старейших Халифи вниз по проходу в самое
сердце дворца.
- Как мы доберемся до вертолетов? - заорал Мерцик на ухо Ибрагиму.
У Ибрагима громом отдавалось в ушах собственное дыхание, сердце
колотилось, желая вырваться из груди.
- Вызывай вертолетную площадку, скажи пилотам, - прохрипел он, ловя ртом
воздух.
Здесь были Фарук вместе с Фейсалом и несколько женщин.
Они вскрикнули одновременно.
Стрэнга убедили. Пантомима в исполнении Иги, изображавшего Длинные Ноги,
его жесты в сторону дальнего леса побудили Стрэнга к действию. Флекер тоже
понял. Но он упустил из виду указание на небеса. В наступающих сумерках Иги
попробовал еще раз и показал движение Бледной Луны по небу. Стрэнг понял:
- Сегодня вечером спустим баржу на воду. Флекер показал на огромные волны
океана:
- Чертовски подходящая ночь для испытания лодки.
- Вода будет высокой, спустить ее будет нетрудно. Втроем справимся.
- Ну да, - сказал Флекер, хмыкнув над кружкой пива. - Справимся, а как
же.
Когда керамаз схватился, они все-таки спустили баржу. Иги толкал ее
сзади, Стрэнг и Флекер, промокшие до нитки, тянули по бокам. Флекер не мог
поверить, что у них получилось!
Волны, накатывавшие на остров со стороны материка, были не то что
океанские валы на внешнем берегу, и все же прежде, чем баржа оказалась на
плаву, они уже доставали людям до груди.
Завели концы на берег и на стоявшего на якоре "Тигрового Кота". Баржа
была за самой линией прибоя.
- Она так долго не продержится, - сказал Флекер. - Якорь "Тигрового Кота"
две лодки не выдержит.
- Ничего, мы уже отходим.
Стрэнг отдал конец, которым баржа была привязана к берегу. Сматывая его
на ходу, он швырнул его в волны перед собой, поднырнул под них и поплыл к
"Тигровому Коту".
Фейн пробормотал заклинание и нырнул следом. Плыл он на одном вдохе
мощной груди, не поднимая голову из воды, будто огромная выдра.
Флекер уставился им вслед, а затем, что-то вопя на ходу, разбежался и
тоже нырнул.
В лодке Стрэнг моментально включил мотор и держал его на холостом ходу,
пока поднимали якорь. Потом передал руль Флекеру:
- Ты знаешь, как ее вести.
Флекер развернул лодку и направил ее в воды дельты. Привязанный к барже
конец уже был выбран втугую. Он зазвенел, и "Тигровый Кот" поволок за собой
баржу, тяжело ревя двигателем. Потом баржа вышла из волн и спокойно пошла за
буксиром.
Недалеко от этого места на песчаном берегу лагуны возле бетоноварки Кйика
и "ее человеки" уже собрались было спустить плот в набегающие волны, когда
их остановили выкрики со стороны дюн.
От бетоноварки шла группа мужчин и женщин. Некоторые были вооружены.
Аделаида быстро потянулась к пистолету, взятому у охранника Халифи. Держа
его в руках, она следила за приближением людей.
Группу возглавляла Джармела Бутге с выражением непреклонной решимости на
лице. Рыжие волосы до плеч развевались на задувающем с моря ветру.
- Вы, взрослые, имеете право топиться, если вам этого хочется, но мы не
можем позволить вам тащить на смерть ребенка.
Лейла вскочила на ноги, бросилась к Комптону Шануру, который сидел в куче
собранных им обломков кнуко, и подхватила его на руки. Он отчаянно заревел,
когда его схватили и крепко прижали.
- Мы не дадим вам взять его на вот это! - жестко сказала Джармела,
указывая на плот.
- А тем более вместе с этой инопланетной зверюгой, - сказал какой-то
мужчина позади Джармелы.
Этого Аделаида не могла спустить.
- "Зверюгу", да будет вам известно, зовут Кйика, - сказала она. - И она
не менее разумна, чем каждый из вас. На плоту будет куда безопаснее, чем
здесь с вами.
Кйика наблюдала за всем этим с живым интересом. Она стояла по грудь в
воде возле "носа" плота, увязывая его дополнительными трехпрядевыми
веревками из кнуко. Людям с оружием она не была видна.
По напряженным голосам она поняла, что у небесных демонов серьезный спор.
В воздухе запахло насилием. Она уже слыхала такое напряжение в голосах.
Плот покачнулся на высокой волне, полетели брызги.
- Идите и спасайтесь с ней как хотите, но мальчик останется с нами.
- Он мой сын и пойдет со мной! Как вы смеете предлагать что-то другое?! -
Лейла была вне себя, лицо ее вспыхнуло гневом.
Комптон Шанур был потрясен злостью в голосе матери и разразился
внезапными слезами.
- Воззрите на эту проклятую из рода Халифи, ибо ее надлежит заточить! -
вышел вперед высокий мужчина в темных одеждах. - Как можно оставлять их на
свободе - женщину из рода Халифи и это чуждое нам создание? Грех нам будет
допустить такое.
- Кто вы, к дьяволу, такой, что приговариваете людей? - огрызнулась
Лейла.
- Маргейв мое имя, и я тот, кто будет пастором в новом Храме во имя
Христа-Космонавта, что будет здесь воздвигнут!
Громкий голос Маргейва гудел, как под сводами.
- И когда воздвигнется церковь, религия будет править в этом новом и
чужом мире!
- Спасибо, Маргейв, - сказала Джармела, - но будем держаться темы. Мы
просто не можем допустить, чтобы ребенка подвергали подобному риску.
Она махнула рукой, и вперед вышли трое мужчин с винтовками.
- Дайте мне ребенка! - велела она.
- Нет! - закричала Лейла. - Он мой сын, и я спасу его!
И она побежала к воде.
- Остановите, верните ее! - крикнула Джармела. Люди с винтовками
рванулись вниз по берегу. Аделаида направила на них оружие.
- Стой!
Люди обернулись.
Сбоку раздался выстрел, закричала какая-то женщина. Аделаиду ударом сбило
с ног.
Она ударилась о песок, в боку вспыхнула острая боль, в руке тоже.
Во рту захрустели песчинки, тело пронзило болью.
Закричал кто-то еще.
Тоуб оказался рядом.
- Аделаида! - Он обхватил ее руками. Еще вопли, еще выстрел, кто-то
крикнул. Тоуб схватил пистолет Аделаиды и открыл огонь. Раздались крики,
чей-то вопль, топот ног по песку. Тоуб повернул Аделаиду лицом вверх.
- Помогите мне ее поднять, она ранена!
Аделаида попыталась сесть и поняла, что на самом деле ранена. На ее
пальцах была кровь, внутри комбинезона расплывалось что-то мокрое.
За ней раздались тяжелые шаги, и рядом оказалась Кйика. Подняв Аделаиду
одним движением, она отнесла ее к прибою.
Тоуб снова выстрелил, теперь в воздух, бросился, пригнувшись, вперед,
схватил винтовки, оброненные противником, и швырнул их в воду. По-прежнему
держа группу под прицелом пистолета, он отступил за остальными, Джармела
Бутте со своими спутниками угрюмо глядели им вслед.
Лейла и Комптон Шанур уже были на плоту. Ребенок немедленно прекратил
реветь, как только попал на плот - это его очень заинтересовало. Он
попытался встать, упал и засмеялся. Взявшись за ствол кнуко, он подтянулся и
встал на колени. Стебли кнуко шевелились и забавно друг о друга бухали. Он
засмеялся снова.
Кйика толстым стеблем кнуко оттолкнула плот. Тоуб Берлишер держал
пистолет, готовый стрелять в людей на берегу, если появится хоть кто-то с
винтовкой.
Погода быстро портилась. Небо покрывали огромные черные тучи, окрашенные
по краям в зелень светом невидимого заката.
В устье качка стала свирепой, и плот поволокло волнами и течением.
Временами случайный шквал разражался дождем, но сама буря пока что к
побережью не подошла. Вспыхивали и мерцали молнии.
У Тоуба и Кйики были греби, но пользы от них было немного. Однако отлив и
течение реки несли плот в сторону открытого моря, несмотря на волны.
Аделаида лежала рядом с Лейлой. Раны на руке и на боку были закрыты
большими розовыми медицинскими пластырями. У ее груди свернулся Комптон
Шанур и лежал совсем тихо, глядя на бьющие волны и рваные черные тучи на
небе.
Лейла с тревогой смотрела на бушующее море. Ведь плот был длиной всего
каких-то футов двадцать. Хорошо ли знала Кйика, на что идет?
Раздался крик Тоуба:
- Смотрите! - Он показал гребью.
Лейла вгляделась и застыла. Впереди на воде светились два красных огня.
- Что это? - спросила Лейла.
- Лодка! - крикнул Тоуб, поднявшись и размахивая гребью в воздухе.
- Лодка? - поднялась на локте Аделаида.
- Это чудо! - вопил Тоуб, изо всех сил размахивая гребью.
Луч света ударил по воде в их сторону.
Красные огни слегка повернулись и начали приближаться, сквозь звуки
шторма послышалось тяжелое пыхтение мотора.
Это была лодка с красно-коричневыми бортами, моторный баркас. В ней
стояли и махали им руками люди. За ней на буксире шла лодка побольше.
Первая лодка приблизилась и сбавила ход. И вдруг один из бывших на ней
испустил отчаянный крик и прыгнул в воду.
Люди на плоту ахнули. Тоуб бросил гребь и подбежал к краю. Кйика
метнулась к носу, от этого движения плот слегка накренился под ее весом.
Вновь показался человек, плывущий мощными гребками. Через несколько
секунд он взлетел на край плота, рассыпая брызги и рыча как морской дьявол.
Тоуб отпрянул. Это был еще один фейн!
Но тут Кйика прыгнула вперед с оглушающим воплем, и эти двое покатились
по носу плота, погрузив его в воду своей тяжестью. Они нежно друг друга
покусывали, сжав друг друга в таких объятиях, от которых у человека ребра
сломались бы вмиг.
- Кйика! - кричал пловец.
- Иги! - вопила Кйика.
Лодка медленно подходила ближе. Человек на носу кинул конец на плот.
Тоуб схватил веревку и обернул вокруг выступающей связки кнуко.
Лейла вскочила, вскрикнув. Глаза ее не отрывались от этого человека. Она
сделала шаг вперед, обернулась назад на Аделаиду, рядом с которой лежал
Комптон Шанур. Рука ее была прижата ко рту.
Вновь повернувшись, она посмотрела еще раз. Человек на носу смотрел на
нее.
И издал нечленораздельный вопль.
Лодка подошла к плоту. Мужчина перескочил на настил, упал на четвереньки,
вскочил, шатаясь, и схватил Лейлу в объятия.
У Аделаиды отвисла челюсть.
- Дэйн? - взвизгнула она.
Комптон Шанур взглянул на них с неожиданным недоумением.
Тоуб неуверенно вышел вперед с вытаращенными глазами.
- Дэйн? - произнес он ошеломленно и упал на одно колено возле Аделаиды.
Это был Дэйн Фандан, без малейшего сомнения.
- Ты жив, милый! Я думала, ты умер! - рыдала Лейла.
Вдруг она повернулась, потянула его за собой, наклонилась и взяла у
Аделаиды Комптона Шанура.
- А это твой сын, это Комптон Шанур! Ошеломленный Дэйн принял ребенка на
руки.
"Тигровый Кот" медленно шел за линией прибоя, таща привязанную коротким
буксиром баржу с принайтовленным к ней плотом Кйики - они знали, что
понадобится каждый клочок места на палубе. Караван шел от берега лагуны, где
выходила песчаная коса. Рядом была посадочная площадка для шаттлов, рядом с
ней - старое административное здание Халифи, только окружавшего его забора
уже не было.
Над ними нависал мыс. Где-то слева пыхтела большая бетоноварка - там
работа шла в любую погоду. На вершине мыса виднелись огни, дома.
Бледная Луна пряталась за облаками. Упали первые капли дождя, ветер
хлестал порывами, и Флекер, повернув "Тигрового Кота" в сторону моря, давал
двигателю полную нагрузку, чтобы только удержать караван поперек волны.
И тут они услышали первые выстрелы.
- О нет! - закричала Аделаида. До сих пор она надеялась вопреки ожиданию.
Выстрелы зазвучали чаще, к ним добавились новые звуки - это рвались
гранаты.
Потом послышались крики, отдаленные, холодящие душу. Грохот выстрелов
стал неровным, теперь он доносился отовсюду - и все заполнили отчаянные
крики.
Послышались другие звуки - тяжелые удары, взрывы. Ярко полыхнул
гидродвигатель и тут же был охвачен языками пламени.
Возобновились выстрелы, почти с прежней интенсивностью, но короткими
вспышками. Крики и вопли стали куда громче.
И очень недолго пришлось ждать, пока показались первые бегущие от мыса к
морю фигуры.
За ними в небо возносились новые пожары и вспышки.
Дэйн, Тоуб и Лейла слезли в воду, доходившую до плеч. Оттолкнувшись ото
дна, они поплыли к берегу.
Там они остановились, пытаясь угадать, что творится наверху. Ветер
рассвирепел окончательно, и струи дождя летели почти горизонтально.
Сверху на дороге появились еще люди, бегущие вниз по каньону с
бетоноваркой. Их становилось все больше, по дороге хлынул постоянный поток
людей.
Из диспетчерского зала бетоноварки на высоте двадцати метров от земли
появилась дежурная смена. Вдруг, начав размахивать руками, они влетели
обратно внутрь и захлопнули двери.
Наверху на дороге показались двое мужчин с винтовками. Они обернулись,
припали на колено и выпустили по целому магазину. Вдруг они резко прекратили
огонь и побежали прочь спасаясь.
Показался один из древесных монстров и размозжил их на бегу ударами
огромных ладоней.
Оглядевшись, он стал сносить купола. Здание за ним было охвачено
пламенем, и на секунду в нем мелькнул с неестественной ясностью
апокалиптический силуэт чудовища.
Люди бежали к морю.
Дэйн, Лейла и Тоуб кричали им:
- Сюда, у нас есть лодка! Скорее!
Людей не надо было больше уговаривать. Они бросались в прибой, и сильные
руки фейнов помогали им влезть в баржу.
Шли еще люди со стороны посадочной площадки шаттлов. Кто-то добирался
вплавь от основания мыса.
Шум со стороны лагеря слышался отовсюду, среди звуков разрушения взлетали
языки пламени - гибло все, принесенное сюда колонистами.
Предметы летели с утесов, еле видимые сквозь шторм гиганты разносили в
клочки дома и швыряли в море крыши, стены, блоки фундаментов.
Бежали и карабкались по дороге к пляжу новые группы беженцев. Кому-то
повезло проскользнуть мимо монстра, занятого сносом купола.
Те, кому посчастливилось, побежали к урезу воды.
И там Дегалия Веере и Джармела Бутте увидели Лейлу и Тоуба.
- Быстро в лодку, это ваш единственный шанс! - сказал им Тоуб.
Веере сглотнула. На ее лице горел панический страх, она вся тряслась.
- Я.., я.., я... - бормотала она.
- Ты была не права - вот и все, - сказала Лейла без всякой горечи. - Надо
было к нам прислушаться.
Джармела Бутте отпрянула, когда волны коснулись ее ног, и зарыдала.
- Простите меня! - прошептала Дегалия Веере.
- Я не умею плавать! - всхлипнула Джармела.
- И не нужно, здесь неглубоко, - ответил Тоуб.
- Я боюсь.
- Я тоже боюсь! - сказала Лейла как ножом обрезала. - Мы все боимся.
И тут раскрылось небо и вынырнувший оттуда шаттл, мигая огнями,
спикировал на посадку к площадке.
- Только не это! - безнадежно вскрикнул Флекер.
Бухнули бустеры шаттла, и он приземлился.
Этот звук вызвал немедленную реакцию на гребне мыса. Десятки огромных тел
рванулись вниз по тропе.
Размахивавшие на берегу руками ринулись в лодки. Джармела скрылась среди
них, вопя на ходу.
Лейла и Тоуб рефлекторно попятились вместе с ними. Потом обернулись
позвать Дэйна, но он уже бежал изо всех сил по берегу, мелькая длинными
ногами.
- Какого черта он делает? - спросил Тоуб. Дэйн повернул и стал взбираться
на берег к шаттлу.
- Нет! - вскрикнула Лейла.
Она рванулась за ним, но ее перехватил Тоуб.
- Принцесса, вернитесь к лодкам, здесь сейчас небезопасно...
Дэйн исчез за углом старого здания Халифи в космопорте.
Монстры добрались до бетоноварки. Здесь они остановились - шесть или семь
мощных тел, заинтересованные возвышавшимся над ними предметом, испускавшим
такие яркие вспышки света.
И бросились в нападение. Один из них схватился за кожух выступающего
клапана высокого давления парового котла. Кожух слетел, а так как
бетоноварка была в середине цикла разогрева, котел взорвался с неимоверной
силой. Вырвался тяжелый удар перегретого пара, сбил с ног монстра и убил на
месте. Пар вопил, как огромный свисток.
Остальные чудовища на секунду остановились. И с трубными воплями гнева
возобновили атаку.
- Вперед, Лейла, к лодкам! - крикнул Тоуб.
Он втащил ее в воду, толкая перед собой. Она плакала и кашляла,
захлебнувшись водой.
Вспыхнув огромным языком пламенем, взорвалась камера высокого давления
бетоноварки. Громадные куски металла обрушились на берег и в закипевшую с
шипением воду.
Тоуб как-то протащил Лейлу через обжигающие волны на плот. Пробравшись
сквозь толпу испуганных, ошеломленных людей, он перепрыгнул на "Тигрового
Кота".
Флекер уже завел моторы. Он пустил винты, и "Тигровый Кот" медленно
потащил баржу прочь от берега. Сзади простерлась сцена опустошения. Взрыв
бетоноварки убил несколько "ртов" материнских форм. Остальные все еще
склонялись, добивая разбитую машину.
Флекер повел лодку вдоль песчаной косы до ближайшей точки рядом с шаттлом
на площадке. Еще мигали посадочные огни, и ветер рвал клубы дыма от бустеров
Дэйн зашел с тыла посадочной площадки, рывком распахнув двери сектора
высадки.
На песок выскакивали ошеломленные пассажиры, попадая под хлещущие струи
дождя. Дэйн забежал сзади, подгоняя их.
Выбегали еще пассажиры, вышел экипаж. Дэйн метнулся назад, собирая их в
группу и гоня к берегу.
Когда они заспорили, он показал на бетоноварку и на мыс. Они увидели
пожары, бегущих на берег людей и, наконец, идущих к ним монстров.
Тогда они побежали.
Флекер дал ветру подогнать "Тигрового Кота" к самой линии прибоя. Рядом
дрейфовали баржа и плот. В какой-то момент Флекеру показалось, что он сел на
мель, и он тут же дал реверс - сдать назад.
Пассажиры шаттла бросались в воду, забирались на плот и скрывались в гуще
людей на барже.
Флекер не стал ждать, чтобы убедиться, что человек, известный ему под
именем Стрэнга, уже на борту. Дав полный ход, он стал выбираться из опасной
близости к прибою.
Чудовища были близко, слишком близко. Он вдавил рычаг до отказа, но
"Тигровый Кот" сейчас тащил гораздо больший груз и шел медленно.
Один из монстров прошел мимо по берегу. У Флекера сердце екнуло. Однако
монстр, не замедлив шага, прошел к посадочной площадке. За ним туда же
взобрался второй. У него в руке была свая, которой он стал бить по шаттлу,
окруженному светом и паром.
Еще несколько монстров направились к сияющей материнской форме тех
вредителей, что посмели напасть на деревья.
Наконец "Тигровый Кот" вышел из зоны прибоя и набрал инерцию, уходя от
берега и таща тяжело нагруженную баржу.
В лагуне плавали люди, и Флекер замедлил ход, давая тем, кто сможет,
зацепиться за плот и либо взобраться на него, либо плыть на буксире до
выхода из лагуны.
Он оглянулся, когда взорвался шаттл и топливные танки полыхнули серией
ярких вспышек. Шаттл испепелил десяток с лишним чудовищ и разлетелся во все
стороны свистящими обломками.
В сторону плота вздулось огромное облако дыма, несущее ядовитую вонь, но
тут же развеялось под бешеными порывами шторма. Когда Флекер отвел глаза,
рядом стоял Стрэнг.
- Мы загружены под завязку, - сказал ему Флекер.
- Да, надо возвращаться.
Стрэнг повернулся и пошел искать Лейлу.
Когда "Тигровый Кот" приткнул баржу к берегу Больничного острова, дождь
уже кончился, но ветер все еще валил с ног. Спаслось более четырехсот
человек. Кто-то сошел на берег сам, кого-то вынесли.
Было много раненых. Один со сломанным позвоночником.
Тех, кто мог идти, приютили в недостроенных домах на дюнах. Остальных
уложили на полу в больнице.
Тут же взялись за работу врачи, оперируя переломы, накладывая шины,
обрабатывая раны.
Тем временем Флекер и Тоуб Берлишер заправили "Тигрового Кота" и
отправились обратно к Лагерю-2 на поиски выживших.
А Дэйн отвел Комптона Шанура и Лейлу в мастерскую в подвале больницы. Он
был заперт и пуст, но Дэйн когда-то сделал копию ключа. Там же он поставил
себе койку для тех случаев, когда работал допоздна и не хотел будить людей в
отделении.
Комптон Шанур уже спал крепким сном. Его завернули в одеяло и уложили на
кровать.
Лейла отчаянно хотела поговорить. Она вцепилась ему в руку, как
утопающая.
- Я думала, ты мертв. Так долго я горевала!
- Я и был мертв, - сказал он и ощутил при этих словах какое-то странное
чувство освобождения. - В определенном смысле. Я тогда сам себя не выносил,
я не мог перенести потерю "Основателя". - Он запнулся, и голос его напрягся.
- "Основатель" был всей моей жизнью, если не считать тебя.
- Он тебя уничтожил.
- Да, в определенном смысле. Но я выжил. Я изменился, вот и все.
- Ты сломался.
- Можно сказать и так.
- Я видела, что это близится. И не могла смотреть, как ты страдаешь.
- Теперь я не страдаю.
После этих слов разговор прервался и возобновился не скоро.
Немного позже, приподнявшись на локте, Дэйн любовался фигуркой своего
сына, тихо и медленно дышащего у него на руках.
Это было так, будто он скитался в одиночку в необозримой глуши и нашел
наконец путь домой. Именно такого продолжения хотел он для своей жизни
теперь, когда она к нему вернулась. Этот ребенок - часть его самого, символ
того будущего, ради которого стоит работать. Он станет свидетелем роста
нового поколения клана Фанданов. Линия Эмили и Толбота не прервется.
Наступивший наконец рассвет был чист и ярок, лишь высокие вымпелы облаков
отмечали след пронесшейся бури.
На востоке еще клубился дым над тлеющими руинами Лагеря-2.
Флекер и Тоуб Берлишер прошли на "Тигровом Коте" вдоль берега с каждой
стороны Лагеря-2. Они привезли еще тридцать уцелевших - тех, кто спрятался в
скалах или простоял всю ночь по шею в воде.
Они сообщили, что монстры все еще возятся, круша в порошок лагерь и все,
что в нем было.
На вызовы по радио Лагеря-1 и Лагеря-3 ответов не было. Но позже утром
было получено известие от небольшой группы уцелевших из Лагеря-3, которым
удалось удрать на вездеходе в самом начале атаки. Теперь они были в двадцати
километрах от развалин своего лагеря и вызвали шаттл, чтобы их вывезли на
побережье.
Ни один из дворцов Халифи не ответил.
Там не выжил никто.
"Тигровый Кот" ткнулся в берег последний раз, и Тоуб с Флекером помогли
выбраться последним уцелевшим.
Аделаида ждала их у костра. Варился бульон, подходила каша и бисквиты.
Они сидели, боясь начать разговор. Потом Аделаида сообщила им последние
новости:
- Больше нигде никто не уцелел.
- Очень серьезное положение, - заметил Тоуб, доедая кашу и отхлебывая
кофе.
- Мы потеряли все оборудование, все, что у нас было, - сказал Флекер.
- Похоже на то, - согласился Тоуб.
- По крайней мере здесь мы в безопасности, - сказала Аделаида.
- Ничего себе Новый Мир - несколько песчаных островов.
- Мы найдем способ выжить, - уверенно сказала Аделаида.
Она встала, держась за бок, и судорожно вздохнула от приступа боли. Под
пластырями раны заживали быстро, но бок очень болел от ушиба.
- Нам было не до взаимных представлений, но, как я поняла из разговора,
вы - Флекер, - сказала она.
- Верно. Я работал в команде биологов, специалист по деревьям.
- Я об этом слыхала. Я, видите ли, недавно была у Мелиссы. Она сказала,
что хочет вас видеть. Флекер просиял:
- Она так сказала?
- Да, так и сказала.
- Гляньте-ка туда, - показал вдруг Тоуб.
Позевывая и потягиваясь, из плотного шалаша, сложенного из голубых
стеблей кнуко, где они провели ночь друг у друга в объятиях, появились два
фейна.
Они подошли к костру, и все обменялись приветствиями - "доброе утро" и
"брил бени" или "брил го ба". Кйика с Иги проголодались так, что даже
согласились попробовать кашу и нашли ее странной, но съедобной. Аделаида не
была уверена, что согласна с ними - белковая конфигурация овса для их
метаболизма должна была быть чуждой.
Но никто из них не проявил ни малейших признаков дурноты, и Аделаида,
успокоившись, решила, что аминокислоты - всегда аминокислоты, где бы это ни
было, а печень фейнов сумеет выработать нужные ферменты.
В свете раннего утра фейны показались Аделаиде еще более привязанными
друг к другу, чем ночью. Она поймала себя на том, что смотрит на них во все
глаза и радуется, как они льнут один к другому. Когда они обратили на нее
вопросительные взгляды, она вспыхнула и отвернулась, вдруг испугавшись их
чуждости и испытывая неловкость от своего страха.
Она услышала произнесенное шепотом свое имя и снова оглянулась. Кйика
учила Иги произносить ее имя.
- Адд-дел-ла-ид, - сказал Иги.
Несмотря на весь происшедший ужас, на все понесенные потери, от этой
смешной нескладицы испарилась ее депрессия. Колония повергнута на колени -
ну и что? У Аделаиды возродилась надежда на будущее, оставившая ее уже
давно.
Она попросила Тоуба прогуляться с ней по берегу и, когда они подошли к
кромке воды, обвила его здоровой рукой за пояс и прижала к себе. Он
удивленно обернулся:
- Адди, что с тобой?
- Тише, Тоуб, я только что поняла одну вещь.
- Что именно?
- Что я люблю тебя, идиот ты этакий! Она поцеловала его и не могла
удержаться от взрыва смеха при виде изумления, написанного аршинными буквами
у него на лице.
Кристофер РАУЛИ
ФЕНРИЛЛЬ II: "ВОЙНА ЗА ВЕЧНОСТЬ"
Базилю и Элизабет - давшим мне так много
PATIENTIA DEA BENEFICA
К фундаментальной ошибке в понимании как самих фейнов, так и
сверхъестественного порядка их мира привела характерная человеческая
способность применять человеческие понятия к описанию систем, лежащих за
пределами человеческого опыта. Даже религиозный мистицизм не подготовил нас
к встрече с Фенриллем. Равным образом не обрела тогда наша раса добродетелей
терпения, смирения, готовности к непредвзятому взгляду. И разумеется, никому
нельзя поставить в вину неспособность охватить гигантский масштаб событий,
происходивших на Фенрилле.
Только в узком кругу старейших колонистов, детей граждан Астероидного
Пояса, существовало хоть какое-то понимание истинного положения вещей, но
даже им трудно было его принять. Туманным было восприятие реальности,
затрудненное пропастью между людьми и фейнами.
Но как еще объяснить существование планеты, опоясанной материком, словно
обручем? Этот континент, превышающий размерами легендарную Пангею, на языке
фейнов называется "Хоккх", что в переводе означает "Сустав Радости".
"Фенрилль: Заключения", Папа Беа Паоло XXI
МАХГАРА
(исход)
Вселенная обманула,
Но замыслы Бога манили,
Грядущее было мило...
Тогда и призвали в Махгару.
Были пески да скалы,
Бога искали
Дабы найти, что свято.
Не есть, не спать,
Но завершить свой путь
В нетварном господнем свете.
Время плясало,
Путь искажая полетом -
Точно шесть тысяч мостов,
Прошло шесть тысяч бакванов,
И изменилась планета,
И полюса
Навек поменялись местами.
Выжили обреченные -
Мир опоясан обручем,
Лесами мир облачен.
К чему продолжать путь?
Пусть
Вселенная - вздох Творца,
Облачко пара из уст,
Что остывает устало
В темных безжалостных залах...
Пусть Нечто
Станет Ничто, у Бога - свои мерки.
Но Аризели тки Фенрилль
Решились выйти из мрака.
Из Бытия. Из сути.
Из сети
Путей проторенных - +
Воссесть у господнего трона.
Чтоб ни побед, ни бед,
Только блаженство НЕ БЫТЬ.
- Айох! Вон там! - выкрикнул фейн, указывая на черный силуэт, метнувшийся
на краю просеки.
- Сурт! Шпион! Догони, убей!
Остроглазым воинам-фейнам в погоне равных не было.
На Фенрилле суртом называли остроносого подвижного зверька, напоминавшего
норку. На своих коротких ножках зверек метнулся под спасительную сень
влажных джунглей.
"Донесение! Срочное донесение Бг Рва..." - Стрела пронзила бедро сурта,
причинив невыносимую боль.
- Айох! - Фейны были уже рядом, выставив тяжелые и острые кифкеты для
решительного броска.
- Бг Рва! - взмолился зверек. - Спаси своего сурта!
В отчаянии он метнулся к берегу реки, в высокую траву прибрежного луга.
Среди валунов можно было укрыться от кифкета, но бросившиеся в погоню фейны
раскинулись широкой петлей, готовой наглухо замкнуться в считанные секунды.
- Айох! - Фейн появился прямо над ним, но тут же захрипел - стрела
беззвучной молнией скользнула во мраке, попав прямо в горло преследователю.
Почти одновременно с ним еще один фейн захрипел и повалился на землю,
остальные мгновенно попрятались за камнями, выставив вперед ружья. Подумать
только, на их стороне реки! Все-таки они решились на это!
Бг Рва держал умирающего сурта своей огромной лапой.
"Живи, мой сурт, - приказал он. - Проживи еще немного".
Зверек прильнул к его шкуре, и Рва взметнулся над распухшей рекой Кайр -
муссонным потоком двадцати метров шириной. Казалось, он плавно плыл над ней,
постепенно мелкими шажками смещаясь к берегу и широко расставив руки; его
хищное тело неслось над водой с грацией балерины.
Преследователи выскочили на берег; один из фейнов указал на Рва, который
уже почти добрался до противоположного берега по невидимой нити, протянутой
через реку между двумя деревьями.
Заряды девяностомиллиметровых автоматов вспенили поверхность воды,
застучали по серым камням Скраун-мур, вздыбили фонтанчики прибрежного песка,
но тщетно - Рва растворился в густой, как молоко, белой пелене.
- Черт возьми, промазали. Кончай стрелять, а то накличешь их патрули на
эту сторону позиций Догноблей.
- Плевал я на этих Догноблей!
- Я тоже, но они держат фронт, а тяжелый импи движется на север.
На скале посреди потока, чуть пониже водопада, сурт передал свое послание
Рва, и Рва дал ему умереть, а затем вверил его тело стремнине. Потом послал
зашифрованный сигнал боевому управлению Абзена - вражеский тяжелый импи уже
выступил в поход, и теперь пришла пора двигаться Второму Абзенскому импи.
Война в горах на экваторе Континента-пояса повторялась с периодичностью
муссонных дождей - под покровом штормов рейдеры проникали на вражескую
территорию. Яблоком раздора служило "лекарство продления жизни",
добывавшееся здесь из особого вида насекомых - хитина; за это огромное
богатство и вели отчаянную борьбу живущие в горах люди и фейны - как против
армий прибрежных обитателей, так и друг с другом.
В Абзенской долине, вытянутой в форме буквы S у южной границы территории
клана Фандан, шли одновременно две войны. На юге, в Митилиоксе, боевые
отряды людей грабили хитиновые гнезда, одновременно отбиваясь от рассеянных
сил Первого Абзенского импи - подразделения горцев, собранного кланом
Фандан. Состоял отряд из пяти тысяч фейнов и двухтысячного вспомогательного
отряда людей.
На севере долины, в рощах джика, окружавших голые холмы Скраун-мур,
вероломное вторжение молодого Прауда Фандана почти загнало командование
Абзена в угол. Молодой Прауд, не отказываясь от своих претензий на долину
Фандан на протяжении всех восьми лет войны, привел через перевал из
Рамальской долины свой тяжелый импи и два отряда союзников с побережья -
Догноблей и Шевалье.
Теперь молодой Прауд наконец-то был готов раздавить проклятого выскочку,
грязного и мерзкого сопляка. На севере маячили лишенные растительности
холмы; Скраун-мур была обильно поперчена кроваво-алыми мекнотами - дурное
предзнаменование для Абзенской долины. Истин порожденные Фанданы наконец-то
могли победить.
Лавин Фандин, средоточие ненависти молодого Прауда, пока что не бросал в
бой свои импи. Три дня его быстрых маневров не дали молодому Прауду
сосредоточить против них свои силы, но их положение ухудшалось. Перед
Лавином, на противоположном берегу реки, - два вражеских отряда, а где-то в
тылу готовился нанести решающий удар тяжелый импи молодого Прауда.
Южнее, на левом фланге Лавина, располагались коммуникации и единственная
пригодная посадочная площадка. Вражеские импи могли просто обойти его с юга
и захлопнуть кольцо окружения. Ему остался бы лишь путь на север, в гиблые
непроходимые торфяники; несколько минут ураганного огня - и шакалам
достанется великолепная закуска из мяса фейнов.
Лавин оборудовал командный пост в роще хоби-гоби - их огромные
воронкообразные листья хоть немного защищали от непрекращающихся потоков
воды. Рядом с ним находились шесть сотрудников информационной сети,
направлявших в компьютер управления боем данные, приносимые разведчиками.
Лавин постоянно сражался с компьютером, но результат всегда был один -
соотношение сил двадцать тысяч против семи не оставляло Лавину почти никаких
шансов. Его разведчики все еще изучали обстановку южнее, но неизбежного
сокрушительного удара он ждал каждую минуту.
Бг Рва, вождь всех фейнов Абзена, предсказуемые ответы компьютера
презирал.
- Прауд будет искать непредсказуемую тактику. Он всегда так действует -
простые и очевидные решения его не интересуют.
Лавин наполовину мог согласиться с этим - он достаточно хорошо знал
молодого Прауда. После двух лет бок о бок в Академии в Гато и восьми лет
войны друг с другом Лавин ждал какого-то непредсказуемого поступка,
своеобразного романтического жеста. Для молодого Прауда война была бы ужасно
скучна - если бы не элемент непредсказуемости. Он всегда стремился сбить
своих противников с толку.
Рва покинул командный пункт, чтобы лично произвести разведку.
- Я пересеку поток. У меня отличные сурты.
- Догнобли поймают тебя, и из твоей шкуры сделают плед для богатых сучек
с Побережья Эс-икс.
- Догнобли не увидят и не услышат Рва из Брелкилка. Они - куча мусора!
Лавин отпустил его и смирил закравшийся в душу страх. Все равно не
сегодня-завтра все они будут мертвы. И потом, вдруг Рва прав? Тогда лучше
удостовериться в этом как можно скорее. В тоске он подумал, как было бы
здорово стряхнуть этот проклятый тяжелый импи хоть настолько, чтобы успеть
бросить Второй Абзенский импи против Догноблей - воинского отряда
людей-расистов, набиравшего всякую накипь, какой немало на Побережье Эс-икс,
и кулаками выковавшего из них солдат. На лбах у них у всех, мужчин и женщин,
был выколот крупный идентификационный номер. Пленных они не брали, а с
фейнов, попадавших в их лапы, просто сдирали кожу.
Что фейны Рамальской долины могли выступить с ними бок о бок, было ударом
для фейнов Абзена. Честь Рамальской долины упала в грязь на виду у всех -
если, конечно, фейнов Абзена не уничтожит удар молодого Прауда.
Еще больший позор претерпел клан Фандан. Молодой Прауд явно связал свою
судьбу с прибрежными синдикатами, разрывая единый фронт семьи.
По-прежнему не было известий с юга от тяжелого импи. Лавин принял
крупинку фарамола - хорошего фандан-кристалла - и почувствовал, как по телу
прошла знакомая волна омоложения. Тикали секунды, и в душе стала разгораться
надежда. А вдруг Рва все-таки прав и молодой Прауд разыграет представление
вместо простого сокрушающего удара?
Вызов от Рва снял напряжение неизвестности.
Ряды абзенцев зашевелились. Лавин разделил силы и вместе с главными
силами импи направился на северо-запад.
- Все было как вы и ожидали, господин, - сообщил Рва, когда они ехали
верхом сквозь заросли джика.
- Как я ожидал, мсее? - Лавин заметил искорку в огромных желтых глазах
Рва.
- Он рискнул бросить импи сквозь торфяные болота.
- И направляется в долину Блейли, зайти нам в тыл! Внезапный удар и
полное уничтожение - если бы не то...
- Что мы будем ждать его.
- Да. И тогда посмотрим, улыбнется ли на этот раз счастье Брелкилкам.
- Брелкилк кладет на головы тяжелого импи - они утратили честь!
Командный пункт они снова развернули в долине Блейли, откуда открывался
вид на раскинувшиеся к северу торфяные болота. Корделия Фандин-9, однако,
была обеспокоена. Подвесив экран своего монитора, она обернулась к Лавину:
- Что там с Догноблями и Шевалье, сэр?
- Предки испражняются на головы Догноблей и Шевалье. Они увидят перед
собой Нг Кароффа с его кланом и не посмеют высунуться из нор.
- Если бы только заманить Догноблей на нашу сторону реки, - мечтательно
произнес Счастливчик Фандин со своего поста в коммуникационном модуле.
- Если бы, - согласился Лавин.
- Тогда бы их точно обкакали, - согласилась Корделия Фандин-9.
Абзенский импи Лавина поджидал врага на хорошо замаскированных позициях
над нешироким ручейком Блейли. Артиллерия окопалась на огневых точках,
корректировщики нашли места с отличным обзором.
Вскоре появились первые вражеские разведчики, продвигавшиеся вперед
нервными шагами. Сурты настороженно принюхивались.
Лавин спокойно выжидал. Молодой Прауд рискнул все поставить на карту в
дурацкой игре и должен был теперь поплатиться за свою самоуверенность.
Внезапно у входа в долину появилась темная масса; сомкнутым строем шагал
вперед тяжелый импи. Лавин подождал, пока они достаточно не углубились в
долину, а затем кивнул Счастливчику Фандину:
- Теперь пора. Открыть огонь! Дать все, что у нас есть.
Второй Абзенский внезапно ожил, разрывы пушечных снарядов покрыли долину
наподобие ударов бича какого-нибудь местного Аполлона. Конусы разрывов и
несущаяся с огромной скоростью сталь вспороли плотные ряды у реки.
Невероятно, но тяжелый импи не распался. Фейны припали к земле и
разбились на мелкие группы, которые попытались стремительным броском
захватить позиции абзенцев. Долину заволокло клубами дымовых завес. Лавин
хмыкнул.
- А те фейны молодцы, чувствуется фанданская закалка, - сказал он и
сурово улыбнулся. - Но у них нет никаких шансов.
Прошло всего несколько минут, и тяжелый импи молодого Прауда, не выдержав
удара, отступил по долине, преследуемый фейнами Абзена, теснившими его к
торфяникам. Тяжелый импи потерял сотни бойцов. На торфяниках его можно будет
добить.
Второй Абзенский не давал противнику времени оправиться от внезапного
удара. Он безжалостно выдавливал врага на открытую пустошь, хотя фейны
Рамаля в отчаянии пытались вскарабкаться на склоны Скраун-мур, сражаясь за
каждый дюйм. Вскоре все было кончено. Тяжелый импи оказался на открытом
пространстве.
Смерть могла настигнуть их в любую минуту - как только артиллерия Абзена
займет новые позиции. Воины тяжелого импи собрались с духом. Они решили, что
на этот раз духи были не на их стороне - возможно, из-за позорного союза с
Догноблями. Они оскорбили предков, и теперь фейны Рамальской долины будут
уничтожены врагами. Они стоически ждали, перезаряжая ружья. Если уж смерть
неминуема, нужно забрать с собой побольше жизней вонючих фейнов Абзена.
Солнце выглянуло на мгновение из-за облаков; фейны смотрели вниз, на
деревья, и ждали своей судьбы. Секунды пролетали одна за другой, но пушки
Абзена хранили молчание.
Вместо них тишину нарушил долгий, протяжный вой и улюлюканье - абзенцы
точно рассчитали удар. Деревня Брелкилк предала позору фейнов Рамаля. Им
оставили жизнь, но честь отняли навеки.
Воины тяжелого импи устало поднимались на ноги, бросая оружие, и плелись
на север по оставленному им проходу. Теперь они могли вступить в битву, лишь
полностью смыв с себя позор. По многим лицам ручьями струились слезы. Многие
предпочли бы смерть.
Позади, на берегах реки Кайр, судя по всему, кипел ожесточеннейший бой.
Абзенские импи выступили из Блейли, как только весть о случившемся
перелетела через пустошь. И только Нг Кароффа с девятьюстами своими фейнами
и несколькими мобильными пушками остался маневрировать, чтобы создать у
Догноблей впечатление о готовящейся атаке полного импи.
Фейны маленькими отрядами выходили к берегу Кайра, и оборонительный огонь
Догноблей стал сильнее, как только вперед выдвинулась саперная понтонная
бронетехника. Молодой Прауд в бешеном приступе ненависти, ругая на чем свет
стоит свои импи, приказал отрядам Шевалье выйти на позиции бок о бок с
Догноблями и любой ценой не допустить переправы.
Нг Кароффа с блеском отвлек внимание на себя, перемещая орудия после
каждого залпа, и вскоре подошли усталые и заляпанные грязью с ног до головы,
но торжествующие подразделения Второго Абзенского. Вслед за ними прискакал
Лавин вместе со своим штабом.
Несколькими минутами позднее половина Второго Абзенского импи, тяжело
дыша после десятикилометрового марш-броска из долины Блейли, молниеносным
ударом форсировала Кайр и ураганом промчалась сквозь позиции Шевалье. И
задолго до полудня остатки Догноблей и Шевалье в панике бежали на север.
Молодой Прауд, поняв, что все надежды на победу рухнули в одночасье, сбежал
на вертолете Рамаля, бросив свои отряды на произвол судьбы.
Фейны отпраздновали победу плотным завтраком. Рва присел у костра со
своими близкими родственниками из Брелкилка и уделил серьезное внимание
лепешкам и вяленому мясу. Пошла по кругу разогретая в мехах гвасса, поднимая
настроение. Насытившись наконец. Рва отправился на встречу с Лавином
Фандином. Предстояло еще одно сражение - на этот раз далеко на юге.
Рва быстро шел по виляющей через пустошь тропе. Скалы перед ним
вздымались отвесными стенами, исчезая в облаках, и пустошь казалась
подвешенной между стенами, окружавшими ее с трех сторон, и отделенной от
мира наверху серым потолком. Рва задумчиво рыгнул, сплюнул и с тоской
обнаружил, что весь покрыт грязью - с лап до морды. Вряд ли можно в таком
виде нанести визит матери - не говоря уже о священной просеке; однако
мешкать нельзя было ни секунды, и отмываться было некогда. Распорядок дня
был составлен по-человечески - конечно, так было необходимо, - однако дух
фейна глубоко в душе Рва протестовал против этого. Сейчас нужно было бы
плотно поесть, выпить гвассы и поспать, а наутро побывать в святилище.
Тяжелые облака опустились еще ниже; из них вынырнули санитарные
вертолеты, вернувшиеся из Оранка. Шум рассекаемого лопастями воздуха,
подхваченный ветром, слился с эхом от стен ущелья.
Рва понюхал воздух, запах крови фейнов, химическую вонь дымовых завес. Но
ветер нес и вкус победы, славной победы Абзена над древнейшим и самым
яростным противником. Для фейнов Абзена это был великий день, достойный быть
прославленным в веках - в песнях под барабанную дробь, в стали и бронзе.
Его молодые солдаты уже принялись осматривать поле сражения, разыскивая
убитых - чужих и своих - и срезая у них пучки волос с ушей. Внезапный свист
сзади заставил его обернуться; он увернулся от отряда мобильной артиллерии,
которую волокли на себе земные мулы со свирепыми глазами. Вокруг мулов
клубился пар выдыхаемого воздуха. Рядом с ними плелись люди в защитном
камуфляже Фанданов. Узнав высокого пестрого предводителя фейнов, они прошли
мимо, отдавая честь; Рва кивнул им в ответ. Орудия - длинные трубы на
четырех дутых шинах - проколыхались мимо, обдав его грязью. Он слегка охнул,
досадливо сплюнул и пошел дальше.
Снова стал накрапывать дождь, и опять каменные стены поглотила пелена.
Рва обрадовался принесенной ветром воде, очищающей его тело, смывающей следы
крови с земли и травы. Дождь принес свежие запахи, напоминавшие о дальних
местах, давних временах. Рва полной грудью вдохнул воздух и почувствовал
прилив новых сил.
Он постоял у края ущелья, превратившегося в кладбище фейнов из тяжелого
импи. Больше десятка трупов - пестрых, черных и даже серых агути - валялись,
где упали, вокруг артиллерийской позиции и останков двух людей-операторов.
Фейны сражались до тех пор, пока не кончились снаряды, а тогда встретили
людей огнем своих пистолетов. Все они сражались плечом к плечу до конца,
пока не пали под натиском фейнов Абзена. Ярко-желтые перья скрина, которые
носили за правым ухом воины тяжелого импи, - единственное, что можно было
четко различить на дожде, и Рва сосчитал их, прежде чем продолжил путь.
Почесавшись сквозь переплетение портупей, он протяжно зевнул. Потери были
велики, но в основном со стороны Рамаля; потери Абзена составили от силы
одну десятую. Многих фейнов не досчитаются у костров в лесах Рамаля, некому
будет охотиться для их детенышей, кроме матерей, и кровная вражда между
Абзеном и Рамалем лишь усилится. Конца кровопролитию Рва не видел, но
спокойно принял эту мысль - точно так же он никогда не задумывался о судьбе,
заставившей людей и фейнов вместе сражаться против пришельцев в горных
долинах. Они вместе держали в руках лекарство продления жизни, и лишь
благодаря ему существовала их сила. Так жило уже не одно поколение народа
Рва, и численность его не уменьшалась, а поселения процветали.
Стук копыт вновь заставил его обернуться. На тропе появился Лавин Фандин
в серо-зеленом плаще и широкополой шляпе от дождя, за ним скакали двое из
его штаба. Приблизившись к Рва, он осадил коня, и тот нежно коснулся фейна
мордой. Любовь между фейнами и лошадьми можно было сравнить лишь с любовью
между быстрыми земными четвероногими и людьми. Рва взглянул в глаза Лавина и
прочел там лишь суровость.
Какое-то время мрачные глаза Лавина выдерживали пристальный взгляд
ярко-желтых глаз фейна, затем он сплюнул и с недовольным видом соскочил с
коня, - Я замечаю, что герой Брелкилка рад сегодняшней уверенной победе.
- Господин, они ведь агрессоры. Мы просто защищали нашу долину.
- Но откажется ли когда-нибудь молодой истиннорожденный Прауд Фандан от
дальнейших попыток? - произнес Лавин, с особенной желчью выделив
"истиннорожденный". - Или нам придется возиться с ним вечно? Меня тошнит от
его вероломства.
Рва пожал массивными плечами; хвост фейна затрепетал, выражая сложную
гамму эмоций - гнева, безутешности, горечи утраты, радости. Фейны склонны
были смотреть на действительность с благоговейным прагматизмом, воспринимая
все происходящее с нарочито непредсказуемым самовыражением. Им было проще
танцевать на лезвии ножа, не выпускать меч из лап и сгорать в огне великой
страсти, воспринимая боль и смерть как нечто неизбежное и не придавая им
особого значения.
- Тяжелый импи отступил; мы смотрели им вслед с гордо поднятыми головами.
Мы могли бы положить их здесь всех до единого, и кости их белели бы на
пустоши. Боевая песнь этих краев стала длинной и наполнилась пурпуром и
золотом победы фейнов Абзена. Никогда Брелкилк не забудет ее.
- Полагаю, что точно так же не забудут ее и Фанданы, в особенности род
Прауда Фандана. - Взгляд, брошенный в ущелье, уперся в останки героев,
сражавшихся до конца у батареи Рамаля. Лавин брезгливо поморщился. - Там
были Фанданы - фейны и люди, точно так же как ты - Фандан-фейн, а я -
Фандан-человек. Междоусобная война отнимает впустую множество жизней, и я
намерен положить этому конец. У нас и без того немало врагов.
Его лошадь - смуглая кобыла по кличке Нэнси - внезапно фыркнула, почуяв
запах смерти, и готова была заржать, но Лавин крепко схватил ее под уздцы и
что-то ласково зашептал ей в ухо, пока та не успокоилась. Лавин и Рва
принялись чесать ее под челюстью и за ушами; затем Лавин передал ее одному
из шталмейстеров - курсанту второго курса Фанданского военного училища.
- Хек, - произнес Лавин, - отведи ее в конюшни на дороге в Оранк. Когда
импи будет переформировываться, я хочу, чтобы ты спустился в Треснувшую
Скалу и взял трехдневный отпуск - для того, чтобы отоспаться, ни для чего
другого. И возьми с собой Нестора. Похоже, что он уже спит.
Ребята кое-как отсалютовали и ускакали прочь. Лавин повернулся к Рва.
- У нас с тобой еще немало работы, мсее, и теперь предстоит самая
печальная. - Лавин стянул с себя капюшон, и Рва увидел свежую рану на его
левом предплечье. Летный комбинезон был срезан ниже локтя, и рука была
обмотана медпластом с полным биопаком.
- Что-нибудь серьезное, господин?
- Док Олантер сказал, что несколько дней будет болеть, но кости остались
целы. Шальная пуля - почти на излете.
Фарамол такие раны залечивал быстро, но беспокойство не покинуло Рва. Он
восемь лет был телохранителем и заботился о здоровье своего господина, как
мать - о собственных детенышах. Он внимательно осмотрел одежду, вынюхивая
малейший запах гнили.
- Я ее чуть позже сам осмотрю. Может быть, потребуется порошок из наших
трав. И что еще - так это хорошая пища. Давно ты глядел на себя 8 зеркало?
Ты же себя голодом моришь - так исхудал, что кости выпирают. Не завтракал
ведь, да? А поесть надо, я на этом настаиваю. Ты ведешь себя" как мотылек,
который питается нектаром, порхает по воздуху и живет всего неделю. Одну
неделю! - Рва поднял вверх один палец. - Все эти снадобья, лекарства, они
ведь не пища.
За многие годы Лавин привык к ворчливому тону Рва и теперь коротко кивнул
и обещал при первой же возможности плотно поесть.
- Хорошо, тогда я подстрелю молодого гзана, Убанкини сварит крепкую
гвассу, мы присядем у костра и вспомним старинные легенды, да? А затем
вытащим трубку и вместе покурим теоэинта в честь победы, да?
Рва нарисовал заманчивую картину. Праздничный обед в деревне Брелкилк, во
дворе Убанкини, под сенью деревьев кликхолли... Неторопливо потягивая
трубку, взвесить все снова... И затем? Лавин настолько выдохся, что был
готов свалиться и поспать этак с месяц.
Но сейчас вершились великие события, и времени для отдыха не было.
Совещание в верхах между горскими кланами и Мировым Правительством Земли
могло начаться в любой день. Второй Абзенский, находившийся под
командованием Лавина, был назначен обеспечить безопасность делегации и
вождей кланов. Как только импи переформируется, он начнет спуск по долине на
воздушных шарах и переход по равнине к месту встречи.
В то же время четырехдневная война с молодым Праудом вызвала настоящий
кризис в нижней долине. Митилиокский лес был обобран дочиста. На миллиарды
кредитов протеинов хитина, еще не снятых с брюшек замороженных визирей,
лопатами загружали в реактивные транспортные самолеты.
- Да, мсее, мы поохотимся вместе, а затем будем пировать во дворе и
готовить печень в глиняной печи - да, ты абсолютно прав, именно этим и
следовало бы заняться прямо сейчас, но... - Лавин беспомощно взглянул на
струи дождя, косо хлещущего через пустошь. Почти машинально он положил на
язык крупинку фарамола и почувствовал, как она растворяется, разнося тепло
по всему телу. Мозг его мгновенно прояснился, решимость окрепла. - Пировать
во дворе Убанкини мы будем послезавтра. Если сможем к тому времени спасти
положение в Митилиоксе.
Рва приготовился отстоять мысль о свежем мясе, да и одного упоминания про
Убанкини было достаточно, чтобы сделать огромного фейна упрямым и
неподатливым, к тому же он сам нуждался в отдыхе не меньше хозяина, но не
хуже его самого Рва понимал, какая катастрофа может произойти на юге.
С левого фланга главный нейлик Нг Тунг доложил, что контакт с бегущим
тяжелым импи потерян. Второй Абзенский отступил на переформирование вдоль
дороги на Оранк.
Дождь усилился, и Рва натянул плащ, нахлобучив капюшон; уши его
высовывались из разрезов.
- Это ведь муссон, старина, - хрипло сказал Лавин. - Скоро он закончится,
так что нельзя терять времени даром.
Они медленно побрели через пустошь, и вскоре их настигли гонцы Рва с
маленькими конвертами, в которых находились волосы погибших. Конверты с
желтыми перьями взял себе Рва - в качестве победных трофеев. Волосы фейнов
Фанданов в конвертах с зелеными эмблемами достались Лавину. Он разложил
личные бирки по карманам плаща, а волосы аккуратно вложил в один большой
конверт.
Зеленых было очень много - меньше, чем желтых, но все-таки слишком много,
и сдержаться Лавин не смог. Он задрожал и принялся гневным шепотом
проклинать молодого Прауда. Он, истинная кровь линии Фандана, столь
надменен, что не может принять поражения. Лавин осыпал проклятиями его
чертовы истинные гены. С каждым новым пакетиком гнев Лавина возрастал все
больше, и вскоре усилием воли он заставил себя остановиться и выкинуть все
из головы, пока ужас и отвращение не сказались на его рассудке.
Несколькими минутами позднее они наткнулись на двух молодых женщин,
склонившихся над лежащим у вершины холма телом Юн Рва - кровного родича Бг
Рва. Ему оторвало лапу до локтя взрывом гранаты; он ослабел и умирал от
потери крови. Молодые медички в зеленой униформе Фандана суетились вокруг
него, ставя капельницы для переливания крови и плазмы. Обрубок уже
перевязали и кровотечение остановили. Юн жалобно просил их позволить ему
умереть, пока не поймал на себе взгляд Бг Рва.
- Брат, дай мне твой клинок, - прохрипел он, - не хочу жить калекой.
Отправь меня к духам, мсее. Мне место в тариорах.
Пестрая морда Юна скривилась при этих словах гримасой боли, и клыки
застыли в предсмертном оскале почерневших губ.
Рва вопросительно взглянул на Лавина, положив лапу на кифкет, но тот
молча покачал головой. Это минутная слабость, и она пройдет. Юн выживет,
вернется в Брелкилк, и вскоре ему подберут подходящую искусственную переднюю
конечность.
- Нет, боюсь. Юн должен жить. Лежи спокойно, Юн, скоро врачи закончат
работу, и ты отправишься домой, к Рещишими. Что скажет она мне, если я
позволю тебе умереть? Подумай о ней, о ее детенышах - кто станет охотиться
для них, если ты собираешься умереть?
Рва убрал руку с рукоятки клинка. Желание Юна умереть было ему вполне
понятно. Фейны испытывали непреодолимый ужас при мысли об ампутации или
потере конечностей - гораздо больший, чем люди, привыкшие за долгие столетия
к совершенной медицине. Но он все же согласился с Лавином; его также
обеспокоило то, что его родич может просить такой легкой смерти.
- Ты будешь жить, Юн. Тебе дадут новую лапу. Юн потрясенно взглянул на
Рва.
- И что. Юн из Брелкилка станет фейном с механической лапой? Что же духи
предков скажут на это, мсее?
- Скажи спасибо, что не яйца потерял, глупый Юн. Их не заменишь. Господин
Лавин прав - ради чего тебе умирать? И оставить здесь Реши, да еще с тремя
детенышами на руках? Ты оскорбляешь нашу кровь, Юн. Реши - из рода Рва, и я
- предводитель рода. И ты еще можешь думать о том, чтобы оставить ее? Не
клялся ли ты защищать ее всю жизнь? Кто будет для нее охотиться?
Юн горестно отвел морду; его огромные глаза были закрыты. Тело его
тряслось, как в предсмертной агонии. Рва помедлил мгновение, усмехнулся, и
хвост его возбужденно затрепетал.
- Честно говоря, Юн, хоть ты мне и родственник, но есть у меня кое-кто на
примете, кто сможет не хуже тебя приносить добычу Реши и ее детенышам.
Глаза Юна широко распахнулись, морда возмущенно приподнялась. Рва
захохотал.
- Кто? - проревел Юн. - Скажи мне его имя! Врачи не могли удержать его.
Рва вновь захохотал:
- И ты просил нож, чтобы покинуть Реши, да? Счастливчик ты. Юн, и
останешься жить. Вон вертолет летит.
Рва встал, а Лавин дал вертолету команду снизиться. Они с Рва смотрели,
как медики погрузили Юна и еще десяток раненых, и вертолет улетел.
- Этой битвы можно было избежать. Во всем виновата неуемная гордыня
молодого Прауда; в ней нет ни правды, ни чести.
Рва с этим не согласился, мотнув тяжелой головой:
- Да, но ведь для нас это была великая и славная битва - фейны с фейнами,
честь или смерть. Чистая война - без ядов, людских денег, без алчности и
корысти. Другая война - грязная.
Лапа корысти лежит на ней, какие бы слова ни говорились.
- Но мы защищаем самих себя и хитин, чтобы сохранить контроль над
богатством, которое необходимо нам для защиты. Пока мы действуем решительно,
мы побеждаем врагов и сохраняем нашу жизнь такой, как она есть. Жизнь
свободную, дикую, жизнь с гордостью и для фейнов, и для семей. Эта война
необходима - если мы капитулируем перед прибрежниками, то неизбежно все
погибнем.
Они спорили об этом уже не первый год, и Рва старался показать юному
господину Абзена всю красоту битвы во имя чести и славы. Красоту битвы за
чистую жизнь, не запятнанную корыстью или властолюбием. Дабы духи предков
проводили время за чтением волос - Рва придерживался "расширенного"
вероучения, утверждавшего, что со временем волосы людей тоже могут быть
взяты и прочитаны в тайных чертогах, где пребывают Аризели тки Фенрилль.
Пятна корысти не пройдут мимо их взора, и дух, зараженный ею, будет рассеян.
В этом мире чего-то стоила лишь истинная жизнь, чистая и простая, проводимая
в охоте и битвах за честь, все остальное - лишь иллюзия. Фейны сражались,
чтобы сохранить чистые луга для пасущихся на них гзанов, леса - для
деревьев, воздевающих громадные ветви к небу. Без истинной жизни для фейнов
было бы лучше завершить долгую главу своего пребывания на Фенрилле и
возвратиться ко Всему.
Теперь же Бг Рва просто вздохнул, попробовав воздух на вкус. Бесконечные
философские споры у костра напоминали бессмысленную полемику о курице и
яйце: что было вначале - приготовление лекарства долгой жизни из хитина или
же необходимость защищать горные долины от тех, кто хотел уничтожить их ради
этого самого хитина? Все было запятнано жадностью, спущенной с привязи
безумной одержимостью вечной жизни, что так сжигала людей. Война с
Прибрежными армиями длилась уже не одно столетие, и теперь уже ни один фейн
не мог бы сказать в точности, с чего все началось.
Лавин произнес команду в наручный коммуникатор, и сразу же Грюнесс, пилот
самолета с вертикальным взлетом, направил аппарат вниз. Он вынырнул из
облаков под рев реактивных двигателей, превратившийся в нестерпимый вой за
несколько метров от земли.
Сенатор Айра Ганвик возлежал в мягком изгибе кушетки, позабыв обо всем -
кроме ритмичных движений рта сексуального объекта. Руки его изредка
спускались вниз - к блестящей шапке платиново-стальных кудрей,
расположившейся у него между ногами. Что и говорить, хороша была девка -
вполне стоила восьми тысяч фунтов, что пришлось заплатить по договору.
Его тело застыло в экстазе...
Затем он минутку передохнул, а Сайя поднялась и приготовила возбудитель
из тестостерона и комплекса белков. Когда она возвратилась, он перевернулся
и, пока она всаживала иглу ему в ягодицу, украдкой бросил в рот крупицу
фарамола, почувствовав, как она растворяется на языке.
Удовлетворенный сенатор вновь откинулся на кушетке, и сексуальный объект
опять быстро и привычно заняла то место, которое досталось ей в этой жизни.
Время шло. Девочка была просто великолепна, она нежно причмокивала,
упиваясь происходящим, и иногда сильно надавливала. Сенатор крепко вцепился
руками в кушетку и томно задвигал задом из стороны в сторону, наслаждаясь
каждым мимолетным прикосновением. Большая резиновая пустышка у него во рту
была мягкой и успокаивающей; он присосался к ней со всей страстью, какую
только мог возбудить сосок в стосемидеся-тивосьмилетнем младенце.
Внезапно блаженные касания языка девушки прекратились, послышались
настойчивые сигналы зуммера - сначала их зарегистрировала лишь периферия его
сознания, но вскоре раздражающий звук механической цивилизации бесцеремонно
вторгся в сердцевину мозга, разрушив блаженное полузабытье младенчества.
Сенатор выругался, Сайя отшатнулась, легонько вскрикнув от страха, но
Айра схватился за коммуникатор.
- Что там еще? Надеюсь, причина серьезная?
- Весьма сожалею, сенатор, получено сообщение с приоритетным кодом.
Прибыл некто по имени Термас Хит для встречи с вами. Говорит, что по очень
срочному делу.
Сенатор выругался вновь. Из всех маловероятных помех эта была самой
маловероятной. Но делать нечего, раз Хит дал сообщение с таким приоритетом.
Раздраженно одеваясь, он думал о том, что же могло понадобиться Хиту.
Обычно парень если и беспокоил его, то по действительно срочным поводам, так
что дело наверняка серьезное. Неужели прорыв? От этой мысли Ганвик
возбужденно вздрогнул Они встретились в небольшой круглой комнате под
жестким наблюдением экрана безопасности. Молодой человек явно нервничал, и
сбивчиво произносимые им слова в спешке обгоняли одно другое.
- При последнем испытании этих последовательностей мы обнаружили, что
дельта-протеины воспроизводятся вне среды роста, укрепляющий катализатор
действительно сработал, но не совсем так, как мы ожидали. Оказалось, что
наибольший выход - на четыреста процентов выше первого запуска - дают
тройные последовательности. Результаты усредненные, разброс в пределах
допустимого.
- Значит, все получилось.
Ганвик выключил проектор, и голографическое изображение исчезло.
Молодой человек неловко шевельнулся в кресле и энергично кивнул. Все
получилось, и его сумасшедшая идея использовать информационные протеины
хитина для воспроизводства самих себя с помощью искусственных энзимов могла
увеличить производство в десятки раз. Что, в свою очередь, резко увеличило
бы количество исходного продукта, необходимого для производства лекарств
продления жизни. Зашифрованную память визирей хитина и доступ к этой памяти
через фантастически запутанные белковые цепочки скопировать в лабораторных
условиях считалось невозможным.
- Да, да, все работает. Как минимум десятикратное увеличение
производства. - Хит с силой сцепил руки. - Послушайте, сенатор, взорвется
все устройство человеческого общества! Все изменится, каждый получит доступ
к лекарству вечной жизни. Только подумайте! Все человечество сможет жить
вечно!
Ганвик кашлянул, прочищая горло:
- По крайней мере покуда оптимол или агунол смогут поддерживать их живыми
- так ведь?
- Да, да, конечно, но ведь...
- Расскажите мне вот что, - поджал губы Ганвик. - Сколько копий вы уже
успели сделать?
Сенатор держал в руке крошечный чип матрицы данных.
- Две - для вас и для себя.
- Что вы сделали со своей? Нервозность гостя еще больше возросла.
- Я.., она в надежном месте, - заикаясь, пробормотал он.
Ганвик выбрался из тени сенсогенератора и похлопал химика по плечу.
- Я потому спросил, - сказал он, - что это должно оставаться в тайне еще
какое-то время, пока...
- Как можно сохранить в тайне такое открытие, как бессмертие всего
человечества?
Хит был измучен, чуть не в истерике оттого, что его работа завершилась
таким сногсшибательным результатом, которого он не мог даже и вообразить.
Низкосортный оптимол мог стать доступным для каждого, а это означало долгую
жизнь для всех.
Голос сенатора стал тише:
- Теперь, разумеется, это выйдет наружу, деваться некуда - я понимаю.
Человечество жаждет этого открытия, и жажда эта будет утолена. Вы совершенно
правы, мой дорогой друг, это изменит очень многое. Вся Галактика изменится -
мы наконец-то сможем добраться до дальних звезд.
Ганвик заметил, что сам охвачен излишним возбуждением, и попытался не
выдать этого голосом.
- Но прежде чем мы огорошим этим открытием ничего не подозревающий мир,
оно будет в наших руках - пусть даже очень недолго. Тогда ваш труд получит
достойную награду. Сколько вы работали над этой темой - лет семь, так ведь?
Семь лет вы положили на это, семь полных тщетных усилий и разочарований лет,
и наконец - с моей помощью - прошли весь путь до конца. У вас не было ни
кредита, ни исследовательских грантов - я дал вам лабораторию и все, что
требовалось.
- Да, да, ну что вы, я ни о чем не забыл. Еще бы он забыл! Ганвик спас
его. Глаза Термаса метнулись по комнате, как если бы он искал путь к
бегству. Дебби умоляла его не ходить к Ганвику и вообще не ставить его в
известность об открытии. А он никак не мог унять дрожь при одной только
мысли о том, чему был свидетелем - невообразимо запутанные клубки
информационных протеинов реплицировались в лаборатории, в пробирке!
Окончательное решение было продиктовано семейной гордостью Хитов. Их
семья не была связана договорными обязательствами, и члены ее сохраняли
полную свободу. Они пришли со второй волной, хотя в самом ее начале, и
сумели сохранить свою гордость, несмотря ни на что. Термас был должен
Вавилонскому Синдикату за все семь лет финансовой поддержки и крушения
надежд, а также Айре Ганвику - за веру сенатора в конечный успех его усилий.
Мысль о том, чтобы сбежать теперь из-под опеки Ганвика, казалась ему
настолько подлой и презренной, что он ее всерьез даже не рассматривал.
- Думаю, ваши чувства, как и мои, подсказывают вам, что вам следует
что-то получить от своего открытия. Э-э-э, кругленькую сумму - прежде чем вы
выпустите его из рук. - Ганвик потер переносицу.
У Термаса блеснули глаза. Значит, он не ошибался насчет сенатора!
Вавилонский Синдикат не станет скрывать изобретение - в самом деле, зачем? -
он не хотел ничего подобного, чего бы это ни стоило.
К стене был прикреплен круглый магнитный сейф. Ганвик встал и запахнул
багровый бархатный халат. Открыв сейф, он извлек из него плоскую коробочку
нержавеющей стали. Включив систему подачи, открыл коробочку и вытряхнул из
нее пакетик фарамола - микроконтейнер с сотней крупинок пурпурных
кристалликов, приносящих радость, и положил чип с данными в трубку поверх
стопки из сотни таких же микроконтейнеров.
Сенатор протянул Хиту крошечный пакетик и нехотя пробормотал себе под
нос, что запасы фарамола нужно продать как можно скорее - как и необходимые
ингредиенты протеинов; рынок наверняка рухнет, как только поступит известие
об открытии. Действовать нужно очень осторожно. Конечно, все должно было
измениться, и теперь он, Айра Ганвик, обязан получить максимальную выгоду от
собственного преимущества. Он вполне может стать богатейшим и
могущественнейшим человеком во Вселенной. Сенатор взглянул на молодого
химика. Тот явно нервничал, наверняка заранее предвидя возможные
последствия, но не уклонившись от них под действием странного чувства чести,
воодушевлявшего первых колонистов. Айра фыркнул:
- Ну что ты, нечего смотреть на них, мой мальчик! Попробуй - это
высококачественный продукт Сприков, из Слэйд-Маунтин.
Хит неуверенно раскрыл пакет и с опаской положил крупинку на язык.
- Это для начала. Ты скоро узнаешь, как платит Айра Ганвик за верную
службу. Теперь это твое - как и практически все, что пожелаешь. Ты получишь
великолепный кредит - это я сделаю прямо сегодня. Линию прямо на Вавилон.
Кроме того, тебе необходимо отдохнуть. Ты много работал, я вижу это по
твоему лицу.
Термас почувствовал блаженное спокойствие, как будто он парил над
собственным телом. В самом деле, немного отдохнуть не мешало бы. Взять
отпуск. Первый отпуск за семь лет или даже больше.
- Так что отправляйся теперь домой и готовься к настоящим каникулам. Куда
бы ты хотел отправиться? На Серф-рокс? Или Оракл-рокс, или курорт Гедон?
Великолепные места, по-настоящему фешенебельные и изысканные. Ты только
скажи, где тебе хотелось бы побывать, и я установлю кредит. У Вавилона
имеются отели почти на всех лучших курортах.
Ганвик нетерпеливо прошелся из угла в угол, подбирая наиболее
красноречивые и убедительные слова. Парень попался ему на ладошку - теперь
он мог делать с ним что угодно.
- Или вот какая идея. Отдохни здесь, на Побережье Эс-икс. Мой друг
Марцеллус Апроприер пытается продать сексуальный объект, который ты
наверняка полюбишь. Она пробыла у него только три месяца, но уже истощила до
последней степени. Я куплю ее для тебя. Ты сможешь остановиться в моей
небольшой вилле на берегу моря, моем маленьком курортике на острове Греха.
Отдохни там, расслабься, пока я займусь делами и позабочусь о том, чтобы мы
получили из этого открытия максимальную выгоду. Пришла пора стать богатым,
не так ли? Ты ведь хочешь стать богатым, да? Богаче всех на свете?
Хит позволил себе улыбнуться, охватившее его ощущение облегчения
сменилось радостью, когда он понял, что Ганвик не шутит. Он получит все, что
только пожелает.
- Благодарю вас за все, сенатор. Вы терпеливо ждали все эти долгие годы,
когда, бывало, я сам частенько терял веру в успех. Очень рад, что все
окончилось так хорошо. Я, знаете, слегка ошеломлен. Но только я бы хотел
провести отпуск в тишине. Съездить к своим, в Косткаунти.
- Ну что же, если ты предпочитаешь это забавам с пышной блондинкой
Марцеллуса - пожалуйста. В самом деле, неплохая идея - повидать семью. Но
будь бдителен - нельзя давать повода для слухов, некоторое время нужно
соблюдать строжайшую тайну. Хотя бы немного, пару недель. Побережем
голосовые связки для интервью и пресс-конференций, да? Лучше подготовься к
презентации, это очень важно. А твоя подружка, она, конечно, поедет с тобой?
Она понимает, что нужно будет хранить полнейшую тайну?
Девчонку, конечно, нужно будет разыскать немедленно. Лишь после этого он
сможет начать думать о неожиданном благодеянии, которым будет осчастливлено
человечество. Ему нужно время, чтобы позволить воображению оценить ситуацию
и рассмотреть все возможности.
Айре хотелось прыгать и кричать от радости. Такая невзрачная тема на
периферии серьезной химии хитина... Как пришлось отстаивать ее...
Кто бы мог подумать? Что скажет Синдикат, когда он сообщит об открытии?
Можно представить себе их лица... Внезапно он сообразил, что Хит что-то
говорит ему:
- Полагаю, мы поедем домой вместе. Мы с Деб выросли по соседству.
- Хорошо, отлично. Так, а почему бы не выдать тебе, э-э-э, скажем, тысяч
пятьдесят на ближайшие пару дней, пока я не улажу дела с кредитом? Оставь
свой будущий адрес, и я буду постоянно держать тебя в курсе дел. А пока что
отдыхай, развлекайся! Ты станешь немыслимо богатым молодым человеком.
Вселенная будет валяться у твоих ног, все станет тебе по плечу.
Лицо Термаса трогательно светилось - как будто он стал свидетелем
религиозного чуда.
- Благодарю вас, сенатор, очень вам признателен, - проговорил он.
Оставшись вновь в одиночестве, Ганвик набрал секретный шифр на своем
коммуникаторе.
- Слушаю, сэр, - устало произнес мрачный голос.
- Из купола развлечений только что вышел молодой человек в светло-серой
куртке и белых спортивных туфлях - примерный портрет сейчас поступит на твой
экран. Слушай меня, слушай внимательно - это исключительно ответственная
работа, нельзя допустить ни малейшей ошибки.
- Понимаю.
- Отлично. Следуй за ним до дома и убей, как только он окажется внутри.
Затем ты должен уничтожить все, что обнаружишь в доме. Все без исключения. Я
хочу, чтобы он исчез бесследно, чтобы не осталось никаких свидетельств того,
что он когда-либо существовал. Пепел сбрось в Блади-Баб или же утопи в
океане. Затем доложи мне.
- А тело?
- - Пепел! И сделай так, чтобы он исчез. Полностью.
Ганвик отключил коммуникатор и рухнул обратно на кушетку.
Девушка скрипнула зубами и собралась для новой попытки. Она с трудом
балансировала на вспомогательном кронштейне солнечных батарей, окружавших
купол Развлечений Вавилонского Синдиката на тринадцатом уровне. Под ней
извивались вдоль отмелей Побережья Эс-икс бетонные змеи пешеходных тропинок.
За мотыльковыми деревьями на фоне начинающего темнеть неба зажигались
неоновые огни огромных зданий, стоящих вдоль Взморья Любви. Над водой
поднималась Бледная Луна. С моря дул нежный ветерок, и девушка чувствовала
запах соли моря и соли пота, струившегося по ее лицу.
Над ее головой маячил нижний край одной из вентиляционных панелей купола.
Панель была раскрыта градусов на пятнадцать, и если бы ей удалось
вскарабкаться по гладкой металлической поверхности, можно было бы проникнуть
в вентиляционную систему всего купола. Это было опасно, но другого пути в
накрытые защитным экраном верхние этажи не было.
Трудность была в том, что девушка могла бы дотянуться до нижнего края
вытяжного отверстия, лишь приподнявшись на цыпочках на узком кронштейне, а
она знала наверняка, что потеряет равновесие и улетит вниз, если не удастся
зацепиться наручными присосками.
- Черт возьми, панель проклятая, дай только добраться до тебя... -
прошипела девушка, набрала побольше воздуху, пружинистым рывком бросила свое
тело к панели и отчаянным ударом шлепнула обеими руками по ее поверхности.
Присоска на правой руке ударилась слишком сильно и отскочила, и рука слабо
скользнула в сторону. Какую-то тошнотворную секунду Армада была уверена, что
сейчас полетит вниз, на камни, но левая присоска все же смогла зацепиться,
и, вместо того чтобы свинцовым грузилом нестись вниз, Армада повисла на
ремешке, обмотанном вокруг запястья, а каблуки ее болтались в воздухе. В
состоянии, близком к панике, она замолотила правой рукой, и наконец с
третьей попытки присоска зашипела и прилипла. Теперь Армада болталась в
воздухе" вися на двух руках.
Секунду, не больше, она расслабленно висела на присосках, затем сделала
глубокий облегченный вздох. Пот жег ей лицо, и она содрогнулась еще раз,
подумав, что только что была на волосок от смерти. С огромным усилием
девушка подтянулась на руках, так что плечи ее оказались на одном уровне с
руками. Прижав локтевую присоску на правой руке к стене и проверив захват,
она освободила присоску на запястье и передвинула ее чуть выше, затем
проделала ту же операцию с левой рукой. Локтевые присоски были установлены
на вращающихся шарнирах, позволявших свободно двигать рукой; приводились они
в действие с помощью крошечного пульта в кольце, надетом на указательный
палец девушки.
Она медленно ползла по пятнадцатиметровой панели, словно гигантская муха.
Добравшись до края, Армада перекинула через него ногу и уселась на панель
верхом. Рыжие волосы, доходившие ей до плеч, теперь развевал поток входящего
воздуха, и их приходилось постоянно поправлять. Слева над ней находился
осмотровый лаз в стене купола, и Армада начала медленно продвигаться вдоль
ребра по направлению к нему. Если только она сумеет добраться до него, путь
к сердцу вентиляционной системы будет открыт.
Когда она остановилась, чтобы еще раз свериться со схемой вентиляции, то
обнаружила, что ее бьет дрожь. Она осторожно сняла присоски и положила их
рядом. Добраться сюда она смогла лишь благодаря долгой подготовке и
тщательному плану. Теперь Армада Бутте свершит свою месть. Теперь они
заплатят за боль и унижение, которые ей причинили.
Она знала, что находится под стояками, ведущими к помещениям
четырнадцатого этажа с четными номерами. Заранее запомнив все расстояния,
все изгибы и повороты воздуховодов, теперь она ползла к цели, почти не
задумываясь.
Еще через пару минут она замерла в ожидании за небольшой вентиляционной
решеткой, сквозь которую виднелся холодильник, стоящий в углу кухни. Места
для маневра у Армады было очень мало, и чувство клаустрофобии, с которым она
боролась с того самого момента, как пробралась в воздуховод, еще более
усилилось. Выбраться обратно, извиваясь по тем же воздуховодам, было бы
практически невозможно, но путь ее лежал вперед.
Армада осторожно просунула сквозь решетку крошечный стебелек микрофона;
он не зарегистрировал ничего, кроме обычных звуков, раздающихся на кухне, и
приглушенного воя движущегося лифта.
При помощи ювелирного лазера она прорезала углы решетки и втащила ее
внутрь трубы, засунув под себя. Если бы удалось просунуть плечи в узкое
отверстие, она могла бы опереться на холодильник, пока вытягивала бы
остальную часть туловища. Чтобы пролезть в дыру, ей пришлось крепко
вдавиться одним боком в стенку.
Вытянув руки вперед, она принялась выбираться из вентиляции.
Внезапно где-то неподалеку хлопнула открытая дверь, и на кухне
послышались шаги. Армада застыла, но тут же принялась лихорадочно
протискиваться обратно в трубу. Закрыть отверстие крышкой она уже не успела
- дверь открылась, и в помещение вошла девушка с огромной шапкой курчавых
волос, отливающих стальным цветом. Она направилась к холодильнику, открыла
дверцу, достала две бутылки моки и тут же удалилась, даже не включив свет.
Армада прождала в кромешной мгле и невыносимой тесноте несколько
мгновений. Значит, здесь появился новый сексуальный объект. Ничего вокруг не
меняется - только секс-объекты сменяют друг друга. Эта мысль почему-то
заставила ее улыбнуться. Что же, тем слаще будет месть.
Выбраться наружу оказалось гораздо труднее, чем казалось вначале. Плечи в
дыру пролезли, но теперь застряли бедра. Пару секунд казалось, что она
обречена так вот и застрять в проклятой дыре; мысль о том, что она попадет в
лапы охранников, привела ее в такое неистовство, что откуда только взялись
новые силы. Изогнувшись штопором, Армада стала выдавливаться вниз, к
вожделенной свободе.
Наконец она плюхнулась на холодильник, словно рожденная домом, с ног до
головы залитая потом, как родовыми водами. Зародыш мщения.
Еще через секунду Армада уже стояла на ногах, зажав в руке крошечный
ювелирный лазер. Она чутко вслушалась в тишину, но никаких звуков не
доносилось. Армада взглянула на часы - еще целый час до смены охранников. С
тоской она подумала, что расписание охраны отпечаталось в ее памяти навечно.
Забыть его она уже не сможет. По нечетным неделям дежурит Хорст, а Леко
спит.
Армада бесшумно вышла в коридор и направилась к комнате отдыха
охранников. Дверь Хорста была открыта - память ее не подвела. Затем она
попробовала открыть дверь Леко, и та бесшумно скользнула в сторону.
Непростительная ошибка для того, кого так ненавидят. Но, успела подумать
она, у них слишком долго тянулась легкая жизнь, и они потеряли хватку.
Леко лежал в кровати, широко раскинувшись, и рот его был приоткрыт; он
слегка похрапывал. Короткий проблеск луча лазера, с интенсивностью резки - и
голова Леко наполовину отделилась от плеч. Тело подскочило вверх, затряслось
в агонии и выгнулось дугой, разбрызгивая кровь по всей комнате. Так Леко и
не узнал, где сон его перешел в смерть, а сумерки стали кромешной мглой.
У Армады будто камень с плеч свалился, но затем с легким испугом она
заметила, что забрызгана кровью жертвы. Трудно было подумать, что ее
окажется так много. Кровь была на кровати и на стене, большими пятнами
запачкала ее костюм цвета хаки. Армада была готова то ли засмеяться, то ли
закричать, и пришлось укусить руку до крови, чтобы привести себя в чувство.
Теперь она просто стала ждать Хорста, зная, что он должен зайти разбудить
Леко за пару минут до сигнала смены караульных. Она еще помнила, как Леко
жаловался своим грубым, брюзгливым голосом на частоту смен. Тогда Хорст,
естественно, просто выволакивал ее из постели Леко за цепь и тащил в
собственную... Ее решимость окрепла. Случайно глянув в зеркало, она вдруг
увидела выражение, которого сроду не бывало на ее девятнадцатилетнем лице, и
даже испугалась. Решимость страшная, неумолимая.
Наконец пришел Хорст, открыл дверь и вошел внутрь, не зажигая свет. Петли
гибких мускулов, мягко свалившейся ему на плечи, он даже не увидел - она
моментально обвила его глотку. Сперва он почувствовал что-то скользкое на
шее и попытался схватить странный предмет рукой; та нащупала нечто скользкое
и твердое. Хорст попытался разжать петлю своими огромными ручищами, но петля
сдавливалась все туже и туже. Хрипя и задыхаясь, он попытался нащупать
какой-нибудь предмет - поддеть невыносимо тугую петлю.
Он грохнулся на колени, судорожно пытаясь схватить ртом воздух, и в это
мгновение из темноты появилась стройная фигурка, озаренная светом. Он увидел
ее глаза, узнал их и вскрикнул бы - но ему уже больше не привелось кричать.
Червь-силок не разжимал хватки еще долго после того, как жертва была мертва.
Предоставленный сам себе, он обертывался вокруг тела и начинал процесс
пищеварения.
Оставив Хорста умирать. Армада направилась через холл к палатам Ганвика.
При ней была охранная карта Леко, открывавшая замки дверей во внутренние
покои сенатора.
Ганвик полудремал, размышляя о новой эре всеобщего бессмертия, начало
которой он мог объявить. Новое лекарство назовут в его честь; по крайней
мере он может потребовать, чтобы вся последующая история именовалось Эрой
Ганвика. Он будет править империей из множества планет, и все их обитатели
станут его рабами. Его владычеству не будет конца в самом прямом смысле; он
будет путешествовать по Галактике во главе всемогущего флота. Это будет
настоящий Золотой Век! Сладко улыбнувшись от мыслей о собственном грядущем
величии, он устроился поудобнее, чтобы заснуть.
Сайя смотрела видео - "Оллболл поздней ночью". Зрелище здоровенных
мужиков, вымолачивающих друг друга в синтетические маты, одновременно
отупляло и странным образом возбуждало. Сайя с ненавистью подумала о своем
арендаторе. Хорошо хоть старая свинья заснула, так что в оральных утехах
наступил перерыв. До завтра.
Форвард прорвался сквозь защитную линию Каугаров и был брошен на мат
подсечкой и ударом. В действии наступила пауза, к форварду, ничком лежащему
на поле, подбежали медики. Особенно Сайе нравилось, когда раненых было
побольше.
Она не услышала, как Армада открыла дверь и проскользнула внутрь; даже
когда та прокралась мимо и притаилась рядом со спящим сенатором - Сайя и
тогда ничего не заметила. Армада поднесла шприц-тюбик к голой руке сенатора
и обездвижила его, введя дозу нервно-паралитического вещества. Ганвик
проснулся, и Армада ясно увидела в его глазах ужас, когда он узнал ее. Но
доза была лошадиной, и сенатор мог шевельнуть лишь губами. Армада встала над
ним и улыбнулась.
- Я же обещала тебе, что отплачу, грязный мерзавец, и сейчас я это
сделаю. - Голос ее разорвал тишину, как удар кнута.
Сайя подпрыгнула на месте, завизжав от неожиданности.
- Ты кто?! - ошарашенно пробормотала она. Налетчица была очень красива, и
сенатор, лежавший возле нее, казался вполне довольным. - Что происходит? Как
ты попала сюда? Что тебе надо?
Девушка торжествующе улыбнулась и откинула прямые рыжие волоса от лица.
Сайя обратила внимание на пятна крови, покрывавшие ее костюм.
- Скажем, я пришла сюда, чтобы возвратить старый должок. Отомстить.
- Что с сенатором? Что ты с ним сделала?
- О, ничего особенного. Он в полном сознании, только шевельнуться пока
что не может. И не сможет - по крайней мере час.
Сайя бросила взгляд на дверь.
- Нет, не ходи, не надо беспокоить охрану. Они оба мертвы, а сигнализацию
я отключила. Сиди, смотри и наслаждайся - ты сможешь увидеть, как фейны
успокаивают быков гзанов перед жертвоприношением. Невообразимое сексуальное
влечение гзанов может сделать их поведение в неволе совершенно
неконтролируемым. - Армада подняла светящуюся проволочную петлю.
Сайя увидела ее, все поняла, и ей захотелось засмеяться. Хорст и Леко
были мертвы, сенатор вскоре не будет испытывать в ней какой-либо потребности
- значит, ее продадут! Одна эта мысль вселила радость в ее сердце.
- Вот так, сенатор, встретились мы снова, как я и обещала. Вы сделали
свое дело, осквернив мое тело грязными, извращенными мерзостями. Я умоляла
вас пощадить меня, но в ответ слышала лишь презрительный хохот; вы
издевались надо мной, уничтожали меня... - Армаду захлестнули чувства. Она
резко обернулась к Сайе. - Скажи-ка, дорогая, сколько ты уже здесь..,
э-э-э.., работаешь?
- Почти пять месяцев, - нервно ответила Сайя.
- Бедняжка, и старый козел делал с тобой что хотел?
Копна платиново-стальных волос коротко кивнула.
- Ну так вот, а перед этим твой мерзкий старый хозяин выкрал меня прямо с
вечеринки - потому, что я обыграла его в секс-шарады и отказалась с ним
спать. Долгие дни я была его пленницей, и он позволял еще этим подонкам
иметь меня, когда захотят. Вот почему они теперь мертвы, а он вот-вот
изменит половое состояние.
- О Боже! - Шепот Сайи повис в воздухе;
Ганвик беззвучно закричал.
- А это что такое? - спросила Армада, заметив магнитный сейф, лежащий на
столе. Не долго думая она вскрыла его при помощи охранной карточки Ганвика,
достала стальную канистру и заглянула в нее. Внутри неясно поблескивало
множество пакетиков с крошечными крупинками фарамола. - М-м-м, думаю, это я
тоже прихвачу с собой.
Вытряхнув одну крупинку, она положила ее в рот. Поверх фарамола лежал
крошечный чип с данными, и Армада его чуть не выбросила, но затем решила на
всякий случай прихватить с собой и посмотреть, что это.
- Я думаю, что за свою работу здесь я заслужила компенсацию. - Она
улыбнулась сенатору улыбкой бесенка, и глаза Ганвика закатились под лоб.
Процедура заняла всего лишь несколько секунд, и сенатор потерял сознание
еще в самой ее середине. Армада вышла из зала, связав предварительно
секс-объект. При помощи охранной карты она поднялась на персональном лифте
на крышу и вызвала аэрокеб. Одежда Сайи оказалась немного тесноватой, но
зато чистой. Входя в кеб. Армада вышвырнула карточку и глядела, как она,
кувыркаясь, летит в волны прибоя.
Пилот Грюнесс посадил самолет Лавина Фан-дина на крошечной посадочной
площадке, и струи тормозных двигателей подняли облака пыли со скал. Лавин
повернулся и с чересчур радушной улыбкой похлопал Рва по плечу. Рва
скрутился в клубок на полу - он ненавидел полеты.
Страх фейнов перед реактивными аппаратами всегда озадачивал Лавина. Они
не колеблясь рисковали своими жизнями в бою, вооруженные лишь кифкетами с
острыми как бритва лезвиями, могли не сгибаясь идти в атаку под шквальным
огнем, но едва только фейны отрывались от земли, их становилось просто
жалко.
На высоких склонах горы Мифлин задувал свирепый ветер. Лавин и Рва быстро
выбрались из люка и нырнули в узкую, длинную пещеру, которая вела к тайной
просеке.
Обогнув пропасть Долгой Тьмы, они вскоре очутились у начала просеки - на
дне тесного разлома, прорезавшего горный массив. Здесь, в тропическом
микроклимате, на высоте четырех тысяч метров над уровнем моря, в изобилии
произрастал буйный высокогорный лес.
Вокруг них сверкал, тревожно перешептываясь, алый скрин, желтоглазые
фенрилльские ящерицы тревожно рассматривали гостей. Крошечный грызун
бросился прочь в поисках укрытия, и даже хищный сухопутный моллюск на всякий
случай скрылся в своей раковине.
Деревья были массивными, достигали двадцати метров в окружности и росли
на корнях друг у друга, образуя сплошной массив. За ними никогда не
ухаживали вудвосы, и деревья-паразиты с экзотическими цветами можно было
увидеть буквально повсюду.
Появился накрытый серым капюшоном Най'пьюп, фейн-адепт из Гато, главной
штаб-квартиры Фанданов, и повел их вперед. Старческие глаза Най'пьюпа, в
которых поблескивали алые отблески, буквально пробуравили Лавина - эта
церемония была непременной.
- Все в сборе. Властитель. Все ожидают вас.
Они направились вперед по узкой тропинке, проложенной прямо по корням
деревьев. На просеке было тепло, и Лавин расстегнул летный костюм и снял
шлем. Как и обычно, казалось, что тепло здесь от жаркого дыхания, исходящего
из живой глотки планеты. Воздух был невыносимо влажным, Лавин почувствовал,
как по телу ручьями заструился пот. Рана на руке заныла вновь - нужно было
сменить биопак.
Неожиданно для самого себя он обнаружил, что опирается на Рва, и, если бы
не крепкая лапа фейна, наверняка упал бы - обычная кратковременная потеря
сознания, следствие неумеренного потребления фарамола многие сутки напролет,
без сна и еды. Он постоял немного, дожидаясь, пока пройдет головокружение.
- Ну теперь-то послушаешься меня? - проворчал Рва. - Нужно остановиться и
поесть, прежде чем мы окажемся в Брелкилке.
Лавин стряхнул с себя тошноту, подавил позывы к рвоте и бросил на язык
пару крупинок фарамола. Силы тут же вернулись к нему.
- Пошли дальше. У нас очень мало времени. Рва пробормотал в ответ что-то
о важности здоровья и соблюдения диеты, но Лавин дискутировать не стал.
- Пора, Властитель, - прошептал Най'пьюп. - Приближаемся к бассейну. -
Старик наклонился еще ближе, и его капюшон почти накрыл лицо Лавина. -
Завтра, Властитель, я встречу вас на Одинокой Скале. Тогда Мать Справедливая
будет под нашей защитой. Она сказала, что встреча очень важна.
- Так и есть, мсее среди мсее, и мы тоже позаботимся, чтобы все было
безопасно.
Донесся тихий шум, похожий на бой часов; казалось, он отражается от
темной воды в бассейне, находившемся в самом низком месте просеки. Из чащи
окружающих деревьев выступили древние фейны. У каждого из них в руке был
глопод - или даже два, - излучавший мягкий зеленый свет. Адепт рассеял
лепестки ксантии над поверхностью воды и, пока они медленно падали,
внимательно следил за ними. Когда все лепестки достигли поверхности, он
воздел над головой свой посох.
Послышалось шипение, шепот множества невидимых уст, собравшихся вокруг
них в темноте.
Сотни древних фейнов, все - адепты Духа, взывали к нему из чащи окрестных
деревьев.
Шепот, похожий на легкий шорох, медленно вырастал в церемониальный гимн,
в главное причитание народа фейнов: "Те, кто остался позади". Как только
шепот добрался до "Неужели они забыты Могущественным?", пилот Грюнесс
почувствовал знакомое уже ему благоговение. Прилежное изучение фейнов в
Академии Гато открыло ему глаза на самих фейнов и на их древнюю, очень
древнюю историю. Некоторые события, упоминающиеся в их молитвах, произошли
еще до того, как далекие предки людей на Земле превратились в высших - или
даже низших - обезьян.
Грюнесс прошептал слова, которые запомнил наизусть еще в Младшей
Академии, и во все глаза уставился на бассейн. За церемонией внимательно
следили все полевые офицеры клана Фандан.
Поверхность бассейна взволновалась, и крошечные лепестки стали тонуть в
маленьких волнах, появившихся непонятно откуда, ведь воздух был абсолютно
неподвижен - ни малейшего намека на ветерок. Почувствовалось растущее
напряжение, воздух электризовался.
Лавин подошел к краю бассейна и передал Най'пьюпу продолговатый белый
конверт; тот передал его хранителю бассейна. Лавин находился достаточно
близко, чтобы почувствовать тошнотворно-сладкий запах цветков карниллы,
которые старцы ели на завтрак. В конверте находились волосы, заботливо
собранные у павших на пустоши Скраун-мур.
- Исст, - шепнул прислужник, когда на свет из конверта был извлечен
последний пучок, и он зажал их все иссохшей рукой. Последовала долгая
тишина.
Внезапно старец вскинул голову и завыл, и вой его в то же мгновение
подхватил утробный рев всех фейнов, собравшихся среди деревьев; продолжался
он до тех пор, пока не отразился долгим эхом от скалистых вершин гор.
Грюнесс и Лавин скорее почувствовали, чем услышали, бас Бг Рва в общем хоре.
Закончился вой долгим плачущим криком, и в последовавшей затем тишине
старец распростер руки и швырнул волосы в плотный влажный воздух над
бассейном. Они сначала повисли, покачиваясь из стороны в сторону, затем
завращались и стали падать вниз, как листья, попавшие в воздушные вихри.
- Пигаз, - сказал алхимик, и вокруг него послышался плотный хор голосов,
шепотом повторявших:
- Нурррум-нурррум-нурррум.
Каждый волос, приближавшийся к поверхности воды в бассейне, моментально
исчезал; не коснулся ее ни один.
Когда исчез последний, у каждого будто огромный камень свалился с души.
Вновь порывами задул ветер, путаясь и превращаясь в вихри в могучих стволах.
Влажность резко уменьшилась, заметно посвежело.
- Опять волосы отправились к Аризелям, - пожал плечами Грюнесс. Они были
на войне и дрались за выживание.
- Они все будут сосчитаны, ты же знаешь, - быстро сказал Лавин. - Их было
слишком много. Каждый раз их слишком много.
Он глядел вперед на свою жизнь - на многие столетия, а возможно и
тысячелетия, в которых ему предстоит вести кровавые сражения по два раза в
год, отправляя сотни, тысячи, миллионы на верную смерть. Он уже восьмой год
управлял Абзеном. К горлу его подступил комок, и он быстро отвернулся, чтобы
Грюнесс ничего не заметил.
- Пошли, - сказал он наконец. - У Брелкилка идет бой, и наше место там.
Над Брелкилком из-под пелены моросящего дождя нависала горная гряда
Бэдлек. Погодные условия не позволяли нанести эффективный воздушный удар.
Тягачи, с ревом двигавшиеся мимо разрушенных многодневным обстрелом усадеб,
превращали травянистое дорожное покрытие в грязное месиво. Первый Абзенский
импи наконец объединился, чтобы встретить захватчиков в Митилиокском лесу.
Боевые отряды были вышвырнуты из Брелкилка и укрепились на горах за ним, за
которыми находился Митилиокский лес, но восемнадцатитысячную армию,
окопавшуюся на двухсотпятидесятиметровой высоте Бэдлека, не смог бы выбить
даже Первый импи - тем более при минимальной поддержке с воздуха.
Однако ждать улучшения погоды было нельзя - на посадочной площадке на
противоположной стороне Бэдлека теснились реактивные аппараты, в которые
загружался всепланетный урожай необработанного хитинового протеина, еще не
отделенного от отравленной газами визиревой массы. Поутру, вне зависимости
от погоды, самолеты вылетят на Побережье Эс-икс.
Лавин Фандин и Бг Рва ехали к линии фронта на тяжелых платформах на
воздушной подушке. По пути им попалось на глаза несколько трупов солдат
Фланиана, в характерной сине-зеленой униформе, лежавших на обочине.
- Мерзкие убийцы детенышей, - промолвил Най'пьюп, недавно назначенный
главным нейликом Первого импи.
За околицей деревни в густо посаженном общественном лесу до них донесся
грохот полевой артиллерии, а чуть позднее, когда громоздкие платформы
продирались сквозь заросли глоб-глоба, стало отчетливо слышно резкое
стаккато стрелкового оружия.
- В этом секторе действует Умпиил. Вчера они в бой не вступили,
задержались на переправе.
- У моего старого друга Умпиила, должно быть, руки чешутся. Могу себе
представить.
Лавин увидел, как Рва и Най'пьюп обменялись ухмылками, обнажив клыки.
Умпиил и его Беспощадный Седьмой отряд слыли легендой в Абзене - отчаянные
эффертелли, фейны из деревни отверженных, мужчины без женщин. Редко бывая в
своих усадьбах, они искали славной смерти на поле брани, нападали на кого
угодно и где угодно.
Снаряды противника стали рваться вокруг в зарослях, и Лавин разместил
командный пункт в просеке среди пурпурных глоб-глобов. Штабная группа заново
развернула компьютерную сеть.
Военачальники обступили голографическую карту. Обстановка была - хуже не
придумаешь. Гряда Бэдлек на южном берегу реки фактически перерезала нижнюю
часть долины пополам. Враг оседлал хребет, и выбить его оттуда было
практически невозможно. Правда, тяжелые орудия Абзена, установленные на
Треснувшей Скале, били по хребту прямой наводкой, однако укрыться за гребнем
было нетрудно, а дистанция в сто пятьдесят километров в плохую погоду не
позволяла надеяться на высокую эффективность огня.
- Какие будут предложения?
Помня о вежливости. Лавин повернулся к Най'пьюпу.
"Най'пьюп сильно вырос по службе за последние пять лет..."
- Я разведал седловину. Кстати, боевой компьютер тоже предложил
действовать на ней. Ее удерживают Фланиане. Мы сильно давили на них вчера до
поздней ночи. Они устали, да и склон там не такой крутой.
Бг Рва фыркнул в ответ:
- У них на обеих сторонах лучевые орудия и пулеметы. И они тоже ждут
атаки именно на этом направлении.
Глаза Най'пьюпа вспыхнули. Старый мсее Брелкилка снова рвался в бой.
- С другой стороны, фланг у реки держат "Боевые Орлы". Можно их
атаковать, взобравшись на скалы Бэдлек - уверен, что мсее Брелкилка сочтет
такую атаку более приличной для почетного самоубийства.
Рва усмехнулся. Тот же старый Най'пьюп, упрямый и гордый, как все Дайини.
Лавин внимательно всмотрелся в расположение боевых порядков. На длинном
склоне хребта при обстреле снизу нашлись бы мертвые зоны. Рядом с седловиной
возвышался сглаженный каменистый конус Варт-Рок полторы тысячи метров
высотой. Что-то зашевелилось в памяти Лавина, и он вывел на компьютер
крупный план окрестностей горы.
Рядом с Лавином сейчас мог бы находиться Второй импи, и боевым отрядам
просто не позволили бы с ходу занять столь выгодные позиции, однако
внезапной атакой молодой Прауд отвлек на себя половину сил.
- Стоящий в центре отряд называется "Шайка Дургана", - сказал Най'пьюп.
- Кто такие? - подал голос Рва, точивший кифкет об изношенный мыльный
камень.
Свой дождевик он повесил над собой наподобие тента, и теперь вода стекала
ему на спину.
- Только что сколоченное подразделение, - объяснил Лавин. - С Побережья
Эс-икс, организовал его Вавилонский Синдикат. Множество контрактников по
трехлетним договорам плюс остатки рейдеров Ковея. Еще не обстреляны.
- Да? - Рва сплюнул на шелковистую сталь и проткнул кифкет сквозь одежду.
- Тогда это просто сброд. И прямо в середине их боевых порядков.
- В самом деле, - согласился с ним Лавин. Что-то насчет Варт-Рок
по-прежнему вертелось в голове, однако уловить мысль не удавалось. Эх, если
бы он не был так измотан... Пять дней боев, и за все это время во рту он не
держал практически ничего - кроме фарамола, пива да питательной смеси для
поддержания сил. Он сосредоточился.
Рва заметил, как внезапно на лице у Лавина появилось отсутствующее
выражение. Темные глаза были открыты, но смотрели в пространство. Этот
взгляд был знаком Рва - Гато, йога-матнас. Поиск в памяти. Рва коротким
взмахом руки остановил Най'пьюпа, собиравшегося что-то спросить.
Они принялись ждать, дождь тем временем усилился. Все промокли до нитки
даже под дождевиками - муссоны были беспощадны. Для Най'пьюпа зрелище это
было непривычным - он удивленно уставился на командира.
Справа от них в зарослях кустарника разорвался снаряд, но Лавин был
недвижим, как поверхность воды в Бассейне Духа.
- С ним все в порядке? - шепотом спросил Най'пьюп. Он внезапно поежился.
Рва сделал предостерегающий жест, хвост его застыл трубой.
- Этому учат в Гато, там много знают. Ты был там когда-нибудь в святилище
ветра?
- Видел снизу много раз, но за время нашей подготовки там разрешили
побывать лишь немногим.
- Так ты, значит, учился в Гато? На Рва это произвело впечатление.
- Ты же знаешь, не только Брелкилки посещают школы в Гато, - пояснил
Най'пьюп, дрожь у него прошла. - Дайины там учатся так же давно.
- Полагаю, времена изменились, друг мой Дайин. Все теперь не так, как
помнилось мне. Но ты же знаешь Брелкилков, усердных в охоте, покрывающих
широкие пути, первых путешественников.
- И больших обжор, - добавил Най'пьюп. Он увидел, как Лавин пошевелился,
и облегченно вздохнул. Не придется слушать почти бесконечное хвастовство Рва
своим родом.
- Они думают, что там, наверху, они в безопасности, - произнес Лавин
глухим, сиплым голосом. Он схватил бутылку с водой и сделал глоток.
Медитация закончилась. - Но они очень ошибаются.
Он с жадностью проглотил крупинку фарамола. Холодные ветры фара разбили
решаемую задачу на четкие логические фрагменты, и пальцы Лавина застучали по
заляпанной грязью микроконсоли компьютера управления боем. В переносной
памяти содержался огромный запас географических данных, но необходимые
Лавину для подтверждения его догадки подробности отсутствовали.
Сопровождаемый идущими вплотную Рва и Най'пьюпом, Лавин подошел к платформе
и подключился к ее консоли интерфейса данных. Боевой компьютер быстро
связался с огромной базой данных форта Треснувшей Скалы, и предположения
Лавина подтвердились.
Лавин приказал послать сотню или больше лошадей на левый фланг, к
седловине, и направил платформу вперед. Най'пьюпу было поручено отобрать в
импи сотню лучших всадников. Затем они обогнули холм, по которому противник
вел огонь, и оказались в боевых порядках Умпиила. Рва знал, что Лавин
разрабатывает стратегическую комбинацию, но Най'пьюп был заинтригован. На
долину пала тьма, и под низкими тучами в пелене несмолкающего дождя не было
видно ни зги.
- Он что-то задумал, не беспокойся, - прошептал Рва. Най'пьюп сделал вид,
что не слышал. Из темноты в сопровождении трех своих нейликов выехал
Свирепый Умпиил. Они были в полном снаряжении для биологической войны и в
огромных фейновских противогазах были похожи на монстров из человеческих
кошмаров. Несколько противогазов они держали в руках.
- В этом секторе повсюду противопехотные мины, - сказал Умпиил. - Хотя бы
противогазы нужно надеть обязательно.
С этими словами огромный, охряного цвета вождь агути Беспощадного
Седьмого раздал противогазы людям и фейнам. Лавин и его спутники покинули
платформу и направились в сгустившейся тьме во влажный подлесок.
Умпиил сразу почуял, что в его секторе готовится наступление, и всеми
силами старался сам принять в нем участие. Он с радостью повел гостей
вперед, пока они не опустились на корточки за огромными обломками скал, в
беспорядке наваленными у подножия Варт-Рок - растрескавшиеся валуны размером
примерно пять на десять метров. Ближе к Варт-Рок камни были навалены один на
другой, как исполинские строительные кубики.
В темноте позднего вечера Варт-Рок представлялся сплошной стеной,
терявшейся в тумане низко нависающих облаков. Пробираясь по кладбищенским
тропам среди замшелых камней, они обошли Варт-Рок у основания, пока Лавин не
обнаружил расщелину - пролом в несколько метров шириной, глубоко вдававшийся
в скалу. Они осторожно вошли в него. Видимость уменьшилась до нескольких
ярдов, но у снайперов наверху были прицелы, для которых тьма не была
помехой.
В нескольких местах они пересекли тропу - следы трех или четырех фейнов,
двигавшихся в большой спешке.
- Должно быть, разведчики эффертелли, - сказал Рва, - или кто-то еще,
понятия не имеющий, как ходить. Посмотрите на эти следы.
Умпиил чуть не задрожал от этих слов. Глаза его будто остекленели, язык
крепко спрятался за зубами. Будь он проклят, если ляпнет хоть что-нибудь -
проклятый Брелкилк все равно вывернет на свою сторону.
Най'пьюп от комментариев воздержался. Работая с эффертелли бок о бок
каждый день, он лучше понимал ситуацию. Неосторожные слова могли обойтись
дорого.
Лавин прервал паузу, взволнованно указав на то, что так долго искал.
- Предки вбили колья в стены Варт-Рок. На гору поднимались адепты, потому
что на вершине ее обитал дух. Как мы видим, подниматься могли как минимум
трое одновременно - значит, дух был важный. Он оставил скалу тысячи лет
назад, но все отверстия по-прежнему целы!
На скале отчетливо виднелись парные отверстия для кольев, находящиеся на
расстоянии трети метра друг от друга и в метре - от следующей пары. Три
дорожки поднимались отдельно, сходясь в камине верхней части расселины и
расходясь вновь на гладкой поверхности скалы над нею.
- Так нам предстоит карабкаться по трое? - недоверчиво проговорил
Най'пьюп. - И атаковать их на подготовленных позициях?
Лавин поймал затаенную улыбку Рва и позволил себе сделать то же самое.
Най'пьюпу придется кое-чему научиться.
- Первые фейны возьмут с собой достаточно кольев, чтобы проложить путь
для всех. Нужно набрать добровольцев из горных деревень, которые всю жизнь
лазали с кольями вверх и вниз по утесам, гоняясь за горными байотами. -
Лавин повернулся к Умпиилу. - А теперь спросим Умпиила, как быстро его
группа героев эффертелли сможет вскарабкаться на скалу, если по всему пути
вбиты колья?
Из тьмы над головами по-прежнему капал дождь, но в тусклом свете можно
было различить, что отверстия были достаточно ровными. Любители неприличных
шуток и подковырок могли бы еще отметить, что они чистые.
- Так мы что, поднимемся и выпотрошим их в темноте? - спросил Умпиил с
затаенной радостью в голосе.
- Мне это нравится, - сказал Рва. - Они будут в шоке.
Лавин продолжил осматривать следы.
- Вы должны двигаться бесшумно, как привидения, - сказал он.
- Мы будем самыми бесшумными привидениями из тех, кто носит кифкеты, -
прошелестел Умпиил. Хвост его выгнулся дугой, уши навострились.
Ринус Ван Рельт, командующий войсками Синдиката-три в низовьях Абзенской
долины, посетил боевые порядки Шайки Дургана вскоре после заката. Настроение
у него было превосходное, и он уже предвкушал, как выведет из гор экспедицию
со многими тоннами добычи. Дождаться бы только улучшения погоды - и он будет
уже далеко. Такого успеха у него прежде не было.
Но пока что Ван Рельт обходил позиции. В середине дня он прошел над
боевыми порядками Фланиан. Там, на седловине, он особенно был озабочен тем,
что ему предстояло сообщить лорду Дургану. Шайка должна быть готова прийти
на помощь Фланианам, если атака на седловину примет угрожающий оборот.
Ван Рельту была известна репутация Дургана - невозможный хвастун с
огромным брюхом и еще более огромной головой, одержимый страстью к
приключениям и потому покинувший свое безопасное, но до невозможности
скучное место в синдикате и сделавший войну смыслом своей жизни. Дурган был
одним из богатейших людей на Побережье Эс-икс - крупным торговцем хитином,
так что война была его хобби, а не ремеслом. Шайка его была собрана лишь
недавно: три дивизиона рабов по контракту, профессиональные наемники,
отчаявшиеся найти работу, и последняя пара бригад из рейдеров Ковея -
отряда, от которого осталась едва половина после удара импи Черной
Наковальни Эрвила Сприка.
Дурган любил глубокие рейды, в них была своя особенная прелесть.
Занимаемые им позиции на гребне хребта были столь неуязвимы, что он оставил
свой личный реактивный самолет внизу, на посадочной полосе, а не стал
держать его поблизости собственного командного пункта.
Вчера им довелось наблюдать бой у Брелкилка, в котором Фланиане были
вынуждены отступить. Дурган организовал для ближайших друзей стайку
сексуальных объектов и несколько контейнеров с отменной пищей и вином,
которое предусмотрительно завез сюда в собственном багаже. Они провели
изумительный день, занимаясь с шайкой учебной подготовкой - заставляя рыть
траншеи и осуществлять учебные маневры в карликовом кустарнике, покрывавшем
гребень гряды. Шампанское заметно приподняло общее настроение, а фейны и
бой, кипевший у подножия, казались очень далекими и совершенно неопасными -
вплоть до ужина, когда к их костру подсели несколько офицеров-фланиан. Их
вид, грязные мундиры, свежие раны у некоторых, глаза, в которых отражались
еще отблески боя, показались глубоко романтичными друзьям Дургана,
приветствовавшим нового вожака шлемами, заполненными шампанским. На углях
жарился гзан из Митилиокского леса, костер радостно потрескивал на слабо
моросящем дожде, а для кружка особо приближенных к лорду Дургану доступно
было столько фарамола, сколько хотелось.
Собственно говоря, единственными жалобами, которые довелось услышать Ван
Рельту, были жалобы на погоду - "просто зверскую".
Ван Рельт в темно-серой униформе чувствовал себя не в своей тарелке среди
сочных кошечек и красавцев, которые, казалось, заполнили все пространство
вокруг костра. Он и несколько офицеров шайки, также присутствовавших здесь,
были единственными людьми в форме. Они обменялись взглядами, исполненными
целой гаммы эмоций, и Ван Рельт не смог подавить презрения. В прежние дни
никто из людей Дургана у него в Кампф-Коммандо минуты не прослужил бы Он
повернулся к Дургану:
- Разумеется, "зверская погода" делает эту операцию намного проще.
В этот момент лорд Дурган в золотой тоге и сенсо-обруче прижимал к себе
славную мисси Помпанусси.
Мысль Ринуса явно поразила его.
- Но с какой это стати, мой дорогой друг? Если бы не она, мы смогли бы
спуститься и встретиться с противником на поле боя, вместо того чтобы
торчать здесь в обороне. И отплатить им за то, что они сделали с нашими
братьями, настоящими героями Фланианами.
Офицеры-фланиане были заняты разглядыванием мисси Помпанусси в
серебристой прозрачной форме, но и их задела за живое произнесенная Дурганом
фраза.
- Мы скоро вернемся на свои позиции - как только закончится этот
проклятый дождь.
- Совершенно с вами согласен и нисколько в этом не сомневаюсь, - ответил
Ван Рельт. - Но все дело в том, что из-за дождя противник не может
эффективно применять авиацию, и, кроме того, дождь задерживает их войска и в
других местах. Из-за бури прекратилась битва в северной части долины.
- Что я слышу, Ван Рельт? Нас атаковали, не так ли? Внизу ведь шел
настоящий бой, мы наблюдали отсюда за ним - замечательное было зрелище, -
сказала мисси Помпанусси с головокружительной улыбкой.
- Мы столкнулись с Первым Абзенским импи. Когда мы появились, они были
рассеяны, а проливные дожди помешали им перестроиться. Так вот, вчера здесь
появился целый импи - что это означало для Фланиан, сами видите. - Ван Рельт
сделал паузу, чтобы отхлебнуть вина. - Вино великолепно, мессир. Вы были
очень предусмотрительны, что захватили его сюда.
- Да, да, да! - задвигал челюстями лорд Дурган. - Это "Бланк-де-Бланк"
Клевьера, но они переименовали его для меня в "Безумие Дургана". Возьмите
еще, но продолжайте - вы объясняли нам вопросы стратегии.
Ван Рельт сделал еще глоток, и ноздри его затрепетали от будоражащего
аромата.
- Да, Первый импи собрался воедино по приказу их главнокомандующего. Бой
на севере прекратился, мы получили сообщение об этом час назад. Можно
предположить, что противник готовит новую атаку. Что-нибудь он наверняка
предпримет уже этой ночью. Я сомневаюсь, что они предпримут что-либо против
нашего центра, - попытался он успокоить собравшихся, заметив, как вздрогнули
изысканные прелести мисси Помпанусси.
Шайка окопалась на высоком крутом гребне, и, если не считать атаки с
воздуха, позиция казалась неуязвимой. Однако мысль о фейнах, врывающихся на
командный пункт лорда Дургана, все-таки возникла у него в мозгу - стать
свидетелем чего-то подобного он почти что желал.
- Но, мессир, я хочу, чтобы вы были готовы усилить Фланиан, которые могут
не выдержать удара - как, подозреваю, и случится.
Это замечание раздразнило Дургана.
- Но мы ведь находимся на неуязвимых позициях, не так ли? Зачем нам нужно
спускаться отсюда - да еще туда, где так опасно? Почему бы Фланианам не
подняться сюда и таким образом усилить нас? Это было бы намного безопаснее.
Ринус оставался совершенно спокоен.
- Фланиане удерживают седловину и дальнюю сторону хребта, - объяснил он.
- Таким образом, мы контролируем всю гряду и лишаем противника возможности
флангового маневра. Это очень важно для удержания занимаемых нами рубежей.
Так что если давление на Фланиан станет слишком уж сильным, я хотел бы,
чтобы вы направили туда пару ваших подразделений, чтобы заткнуть бреши в
обороне. Удержать эту вершину может и пара сотен человек, и, честно говоря,
я был бы рад позволить "Боевым Орлам" растянуть свои порядки досюда, а вас
всех перевести вниз, на помощь Фланианам.
- Но мы не можем двигаться сейчас.
- Почему нет? Это может быть необходимо.
- Но не сейчас, когда мы так хорошо сидим... - Лорд Дурган указал рукой
на пиршество. - Столько времени понадобилось, чтобы такой костер разжечь -
наши идиоты накидали сначала слишком много зелени. И кроме того, все ведь
голодны.
Ван Рельт тяжело вздохнул. Он возблагодарил неизменных богов за две
доставшиеся ему нормальные боевые единицы. Просил он три, зная, что рейд в
Абзен будет крупнейшим в этом сезоне. Но для успеха его плана следовало
действовать энергично. Он получил "Боевых Орлов" - первоклассное
подразделение - и Фланиан, знающих службу ветеранов. Затем вмешалась
политика, и ему досталось еще одно в высшей степени странное подразделение -
кое-как скроенная Шайка Дургана. Однако теперь он чувствовал, что его задача
увенчается успехом. Транспорты уже были доверху загружены добытым при помощи
динамита хитином. Кредиторы смогли бы оценить более чем двадцатикратное
увеличение вложенных средств. Да и он мог бы теперь наконец выйти в отставку
и поселиться в роскошных апартаментах, которые давно присмотрел себе на
Серф-рокс.
- Я все это понимаю и не прошу двигаться именно вас. Однако для нас
жизненно важно, чтобы этой ночью у Фланиан было хорошее подкрепление. Если
они не выдержат атаки.., ну хорошо, не буду понапрасну пугать вас, но отсюда
до взлетной полосы пять миль, и вполне возможно, что ночью мы все будем
нестись туда сломя голову. Мы вошли в самый опасный период экспедиции.
Противник пришел в себя, разрабатывает свой план действий и очень скоро
нанесет удар - в противном случае он просто упустит нас. Поймите, вы должны
с этого момента постоянно иметь бригаду, находящуюся в полной готовности
двинуться на помощь Фланианам, как только потребуется.
Дурган не знал, что и сказать. Посылать бригаду на помощь Фланианам ему
совершенно не хотелось - как и вообще хоть чем-либо помогать им: слишком
много ему пришлось натерпеться от старших офицеров-фланиан во время марша. С
другой стороны, одна мысль о перспективе ночного панического бегства к
взлетной площадке приводила его в ужас. Не лучше ли бежать прямо сейчас,
если им в самом деле грозит такая ужасная опасность? Дурган решил про себя,
что теперь будет чувствовать себя спокойно только тогда, когда собственный
реактивный самолет будет всегда находиться у него под рукой.
- Ужасно, конечно, что мы в такой опасности, но если вы настаиваете, я
подготовлю бригаду, которая будет готова оказать помощь Фланианам, если
храбрость изменит им и они побегут от противника.
- Фланиане побегут только тогда, когда ситуация станет уже совершенно
безнадежной. Они упорны и неподатливы. Я видел их в деле в анклаве Трайф.
При упоминании о выдающемся рейде суперкоманды на мягком розовом лице
Дургана не шелохнулся ни один мускул. Ринус с отвращением фыркнул.
- Ладно, не в этом дело. Просто имейте в виду, что им может потребоваться
помощь. - Он отхлебнул немного вина и сделал знак своему штабу, что пора
отправляться.
На передовой капитан Шайн обходил раз за разом вершину Варт-Рок. Давно
уже его часть не занимала столь неприступных позиций, но как старый солдат,
он знал, что счастье на поле боя переменчиво и обстановка может измениться в
любой момент. Вокруг, под влажными листьями леса, невидимого во тьме внизу,
находились тысячи фейнов, Сержант Менгез и его отделение зарылись под
прикрытием палаток, выстроившихся вдоль верхушки гребня, откуда днем
открывался наилучший обзор. Там горел костер и готовился ужин. Менгез вместе
с Шайном вышли на короткий обход горы. Тьма и непрерывное одеяло туч сделали
свое дело, и теперь ничего не было видно даже на шаг. На занятую Менгезом
позицию напасть не мог никто, кроме птиц, так что они с Шайном вскоре
возвратились к костру. Сопротивляться аромату жареных ребер гзана было
невозможно, и капитан решил остаться на ужин с пивом.
Вскоре небо далеко на севере возле реки осветилось вспышками, затем ветер
донес грохот артиллерийских залпов, еле различимый на фоне дождя. Вдалеке
над рекой появились яркие вспышки; сверкнули голубые молнии.
- Что это, сэр? - спросил молодой солдат из отделения Мендеза.
- Похоже, что противник собирается напасть на "Боевых Орлов", - ответил
Шайн.
Капрал Эмо сверился с картой и позвонил на КП.
- Сэр, по позициям "Боевых Орлов" у реки был нанесен ракетный удар, -
доложил он. - Можно ожидать, что за этим последует атака.
Шайн надвинул шлем и подключился к сети КП.
- Начинается полномасштабная атака на "Боевых Орлов", бой идет у реки.
Артиллерия словно обезумела. Шелестящее завывание ускорителей масс
высоким аккордом плыло над звуками глухих ударов разрывающихся кинетических
снарядов. На фронт "Боевых Орлов" стали падать баллистические снаряды,
выпущенные из форта Треснувшей Скалы.
Взрывы раздавались и позади, поблизости от взлетной полосы, хотя и не на
ней. Единственным местом, куда противник сам не хотел бы попасть, была эта
полоса - на ней было на многие миллиарды хитиновых визирей.
Сама уязвимость операции, проводимой Синдикатом, оказалась источником
силы, и от этой иронии плотно сжатые губы капитана скривились в легкой
улыбке.
- Ну что же, если "Боевые Орлы" примут удар на себя, полагаю, нас это не
коснется. Зря, наверное, мы здесь такие груды земли перерыли. - Мендез
кивнул на траншеи и отхлебнул пива.
- Я из-за этого огорчаться не буду, - подал голос капрал Эмо.
Где-то внизу засверкали ярко-зеленые вспышки, и земля содрогнулась от
мощных взрывов.
- Пока проклятые "Орлы" не побегут и не пропустят их в наш тыл, -
проворчал Шайн. Остальные с живейшим интересом уставились на вспышки.
Когда первые разрывы возвестили о начале атаки, Ван Рельт все еще
находился у палатки лорда Дургана. Он тут же вернулся в свою палатку и
уселся у радиостанции. Противопехотные ракеты уже вовсю утюжили позиции
"Боевых Орлов", за ними последовали вспышки и грохот разрывов артиллерийских
снарядов. Ван Рельт пытался оценить силы, брошенные противником в
наступление.
Если противник и в самом деле решил именно на этом направлении нанести
главный удар - тогда Ван Рельт был бы просто счастлив: "Боевые Орлы" были
его лучшим отрядом, а позиции их были почти столь же неуязвимы, как и
позиции лорда Дургана.
Вслед за мощной артподготовкой стали поступать сообщения о начале атаки.
У основания горы появились небольшие группы фейнов, и лес внизу осветился
множеством искр.
Все увиденное почти убедило Ван Рельта, и он собирался уже отдать приказ
об усилении слабого левого фланга "Орлов" Шайкой Дургана, но в последний
момент сдержался. Старый Ринус почувствовал, что здесь дело нечисто. Следуя
смутным предчувствиям, он связался с командиром Фланиан О'Рорти и в конце
концов неохотно отдал тому приказ усилить патрулирование своего участка
фронта.
Командующий Фанданов явно собирался нанести удар по седловине, чего Ван
Рельт одновременно и ожидал, и боялся. Он быстро перебросил резервную
бригаду Дургана на правый фланг, на помощь Фланианам.
- Следите за седловиной, мессир. Там вот-вот произойдет взрыв. Наш
фанданский друг далеко не дурак, действует он великолепно. Действия против
"Орлов" - это лишь демонстрация, отвлекающий маневр. Главный удар он нанесет
здесь, против Фланиан.
Лорд Дурган сделал судорожный глоток, затем приказал объявить тревогу. Он
готов был приказать отступить к посадочной полосе, и сдержало его лишь
присутствие Ван Рельта.
Ринус ликовал: план врага ему удалось разгадать в самом зародыше!
Фланиане будут готовы к нападению и получат подкрепление. Они смогут
выстоять. Но он признался себе не без уважения, что его противник
исключительно смел и решителен. Силы Фандина в центре пришлось сильно
растянуть. Располагая всего лишь одним импи, он сам вряд ли смог бы
организовать такой блестящий отвлекающий маневр против "Боевых Орлов",
напасть на Фланиан и держать одновременно с этим хоть что-либо адекватное в
центре. Если Ван Рельту удастся найти спуск с горы, он даже силами жалкой
Шайки Дургана сможет разрезать пополам боевые порядки Абзенского импи.
Когда поступил приказ наблюдать за седловиной и сержант Мендез вместе с
капитаном Шайном организовали наблюдение, артиллерия противника сместила
прицел, и снаряды стали рваться на склоне под ними. По нему бросились в
атаку небольшими отрядами фейны, на окопы Фланиан обрушился град снарядов,
пуль и противопехотных ракет.
- Вашу в бога душу! - ошарашенно произнес кто-то.
- Не богохульствуй и не употребляй имя Господа твоего всуе, - возразил
другой голос. У костра послышался стон.
- Кто-нибудь там, возьмите Гоббса за его проклятую религиозную глотку и
заткните ее чем-нибудь! - прорычал Эмо.
- Господь не благословит наше оружие, если мы будем богохульствовать. Это
страшное кощунство, - снова донесся из темноты голос непоколебимого и
твердого в вере Гоббса - воина Христа-Космонавта.
Примерно в этот момент все стали сдвигаться направо - получше рассмотреть
разрывы бомб на рубежах Фланиан.
- Да, парни, не хотел бы я оказаться на их месте. Похоже, это и в самом
деле главный удар.
- "Препояшь чресла свои, воин, и знай, что я буду помогать тебе в бою".
Так изрек Господь в мудрости глубокого космоса.
Все зацыкали на Гоббса, кто-то предложил оставить его, привязав к дереву,
- "Пусть обращает этих поганых язычников в истинную веру". Все вдоволь
посмеялись над этим достойным внимания предложением, когда дикий крик из
палаток заставил взвод обернуться. У всех волосы встали дыбом.
Вдоль края самого крутого из утесов Варт-Рок они увидели зрелище, которое
никто из них уже никогда не смог бы забыть: с десяток или больше неуклюжих
фигур в противохимических костюмах карабкались к палаткам, через край обрыва
переваливались следом другие. Под ними тяжелыми виноградными гроздьями
свисали целые полчища фейнов. Никто не успел шевельнуться, как двоих людей
уже не стало.
Над утесом взлетел тройной крюк "кошки" и впился в грязь рядом с ними.
- Фейны атакуют!!! - пронзительно закричал кто-то, и началось паническое
бегство.
Менгез и еще несколько человек выстроились в цепь и открыли яростный
огонь по наступающим фейнам, но атакующие были уже среди них. Лучевое оружие
резало дождь, людей и фейнов, взрывы гранат образовывали зияющие бреши в
редких рядах обороняющихся, бешено сверкали кифкеты в ближнем бою, и треск
выстрелов перемежался проклятиями, звуками ударов и криками.
Когда упал капрал Эмо, пронзенный кифкетом в грудь, взвод не выдержал и
побежал. Менгез едва успел сообщить в штаб бригады о безнадежности
положения, как пуля в голову заставила его замолчать навеки. Шайн обнаружил
мертвого радиста и попытался было предупредить лорда Дургана, но вблизи
разорвалась газовая граната. Он лежал парализованный, но сознания не терял и
слышал из наушников истерические крики командира шайки.
Увидев, что осталось от взвода Менгеза, командир бригады утратил
присутствие духа и приказал отойти на рубеж, проходивший прямо у
командирской палатки лорда Дургана.
Фейны быстро продвигались вперед, проносясь сквозь заросли кустарника на
гребне и обходя траншеи. Умпиил приказал наступать с грозным ревом по трем
направлениям одновременно, и Шайка Дургана быстро осознала, что совершенно
не готова к войне такого рода.
Дурган настолько обезумел от ярости, что приказал арестовать командиров
бригад и немедленно повесить. Ван Рельт сдержал побагровевшего лорда и
отправил командиров заниматься своим делом - руководить боем. Приказ его был
прост - держаться любой ценой.
Сам Ринус лихорадочно пытался связаться с руководством "Орлов" и Фланиан,
требуя сомкнуть ряды в центре и оказать помощь Дургану. Сначала никто не мог
поверить его словам - в самом деле, он и сам не смог бы объяснить, как
противнику удалось неожиданно подняться по отвесной полукилометровой скале.
Фейны Абзена подошли близко, и пули уже щелкали по верхушке палатки. Наконец
"Орлы" направили на подмогу резерв и подразделения, снятые с линии фронта.
Время стремительно уходило, Седьмой септ Умпиила соединился с Шестым
"Железноногим" септом Уул Коа, и они вместе быстро обошли бригаду с флангов
и принялись выкуривать противника из траншей. С флангов на окруженную и
деморализованную бригаду набросились широкоглазые эффертелли - они вели
шквальный огонь из винтовок и сверкали смертоносными кифкетами.
Фланги были смяты, и сдержать фейнов Абзена больше не могло уже ничто.
Обороняющиеся мгновенно поняли безнадежность своего положения и бросились
бежать к посадочной площадке - сначала медленно, как будто и не помышляли о
позорном бегстве, но в кустах припустили во весь опор.
В палатке лорда Дургана, посреди остатков великолепного пиршества, Ринус
Ван Рельт уже посадил голос, пытаясь докричаться до тупоголового начальника
Фланиан О'Рорти. И что еще хуже, радисты ошалели от фейновской гвассы, и
добиться чего-либо вразумительного от них было невозможно. И когда подойдут
"Орлы", также оставалось лишь гадать. Ван Рельт прекрасно понимал, что Шайке
Дургана недолго удастся простоять.
Покачивающаяся фигура, закутанная в коричневый плащ, стала пробираться к
двери; ее преследовали три девушки в пестрых костюмах. Лорд Дурган решил
добираться до полосы инкогнито. Сексуальные объекты умоляли взять их с
собой, кидаясь к ногам и цепляясь за полы плаща, пока он не отшвырнул их
пинками.
Палатку прошил град пуль, обезглавленный труп одной из девушек в голубом
облегающем костюме рухнул вниз, остальные в страхе сами повалились на пол.
Взрыв гранаты распорол брезент, свет погас. Ван Рельт в темноте пополз к
образовавшейся дыре, но вынужден был распластаться на земле, когда два
фейна, похожие на причудливых монстров в неуклюжих костюмах и противогазах,
заглянули в нее и посветили фонарем. Поглядев на беспорядок внутри и
перепуганных секс-объектов, они сокрушенно покачали головами и исчезли в
ночи. Ван Рельт переждал несколько мгновений, затем выскользнул вслед за
ними.
Снаружи творился настоящий ад. Шайка была уничтожена, и теперь
обезумевшие толпы в ужасе неслись прочь с позиций. Бегущие по гребню хребта
остановили и заблокировали продвижение "Орлов". Несущиеся вниз по склону по
направлению к посадочной полосе в слепом ужасе метались в деревьях
вперемешку с передовыми отрядами фейнов. Окружавшие Ринуса подразделения
фейнов продвигались вдоль гряды и в тыл, к посадочной полосе.
Ван Рельт почувствовал, что сходит с ума, иссушающее недоумение поглощало
его без остатка. Только одна мысль, побуждающая к действию, помогла ему
сохранить рассудок - необходимость найти лорда Дургана и пристрелить
пузатого дегенерата. Это единственное, что было еще в его власти. Теперь
участь Фланиан была предрешена - хотел того проклятый О'Рорти или нет, скоро
это должно было дойти до каждого. Ван Рельт нырнул в укрытие и взглянул на
дорогу вниз, ведущую к взлетной полосе - к спасению.
Когда септ Умпиила начал подъем на Варт-Рок, Лавин Фандин привел в
действие силы, предназначенные для решающего удара, призванного
гарантировать победу. Сотни всадников-фейнов верхом на скакунах с пастбищ
Брелкилка были готовы ринуться в бой.
Под седловиной находились Первый, Второй и Пятый септы, готовые броситься
на Фланиан в тот момент, когда те начнут отступать. Седловина была примерно
в милю шириной, и ручьи с обеих ее сторон кое-где поросли плотным
кустарником. Рощица деревьев инакау с пурпурными листьями и созревшими
стручками отмечала гребень. Склон горы был плотно заминирован, так что
продвижение по нему не могло быть быстрым. Оо Пап послал вперед передовой
отряд - группу специалистов, лучших в импи, и теперь они расчищали проход.
Лавин не хотел полагаться только лишь на штурм высоты. В разгроме Фланиан
он был уверен и знал, что лучшим моментом для нападения был бы тот короткий
промежуток, когда враг бросит подготовленные позиции и начнет отступать.
Однако септы находились на большом расстоянии от противника, так что
Фланиане могли закрепиться вновь и оказать ожесточенный отпор - голые склоны
полностью простреливались, и на них нельзя было найти ни единого укрытия.
Когда Лавин объяснил свой план Рва, телохранитель стал возражать против
неоправданного риска, которому подвергся бы его господин, но Лавин отверг
все протесты и вскарабкался в седло светло-серой кобылы из Брелкилка. Он
повел отряд всадников в четырехмильный обход по узкой охотничьей тропе,
которая вела к скале Литтл-Тамб-Рок, нависавшей над седловиной с
противоположной стороны Варт-Рок. Лошади были привычными, шагали устойчиво и
легко выдерживали вес взрослого фейна. Кроме того, продвигались они
практически бесшумно, и отряду удалось проскользнуть к скале мимо патрулей
Фланиан незамеченным.
В зарослях глоб-глоба они рассредоточились и медленно, на ощупь двинулись
к внешнему краю вражеских пикетов.
Пот ручьями стекал с лица Лавина, кожа прилипала к противохимическому
костюму. Вскоре они сделали короткую остановку - достаточную, чтобы кинуть в
рот пару зерен фарамола. Отряд соблюдал режим радиомолчания, так что связи с
остальными силами импи не было. Лавин ждал возвращения передовой
разведгруппы, прислушиваясь к звукам атаки Умпиила.
Над Литтл-Тамб-Рок сверкали вспышки и доносился грохот тяжелых разрывов -
Оо Пап обстреливал Фланиан, огромные пушки Треснувшей Скалы вели огонь по
седловине. Лавин смог рассмотреть Умпиила и Седьмой септ, карабкающийся по
отвесному склону Варт-Рок, и постарался не думать о том, что будет, если их
обнаружат.
Пришло известие от разведчиков. Растянутая линия передовых застав лежала
в трехстах метрах впереди, вплотную к основным силам. Фланиане меньше всего
ожидали флангового обхода, пока продолжался обстрел и на опушке леса были
видны фейны Оо Папа.
Пора. Умпиил и его неистовые эффертелли либо врезались в центр вражеских
порядков, либо их всех уже сбросили с обрыва. Лавин ждал. Наступал решающий
момент...
Наконец издалека донесся негромкий, заглушаемый грохотом артобстрела
треск автоматов и чуть более громкое пощелкивание фанданских "миротворцев".
Разведка доложила об очередном изменении позиций Фланиан. Пикеты отошли
еще дальше - теперь Лавин был уверен в успехе атаки. Умпиил ввязался в бой и
отвлек на себя все внимание - теперь враг был обеспокоен тем, что отряды
фейнов отрезали его от посадочной полосы. Вместе с Рва Лавин поднялся к
разведчикам, но они не смогли различить ничего во мраке, кроме кустов и
кочек.
- Их там нет, - донесся из темноты голос вернувшегося разведчика.
- Тогда пора и нам воздать им по заслугам, - сказал Лавин. Сотня конных
фейнов растянулась на километровом фронте, но они стремительно продвигались
к противнику сквозь заросли глоб-глоба, желая схватки.
Когда Ринус Ван Рельт совершил последний рывок к огням посадочной
площадки и заметил, что на многих бегущих форма Фланиан, он понял, что
случилось самое худшее.
Его серый мундир командующего был разодран в клочья и весь измазан в
грязи, сам он промок до нитки. Единственным его отличительным знаком
оставались погоны, и он уже не раз использовал их, приказывая людям убраться
с дороги. В лесах попрятались раненые - многие с переломанными в паническом
бегстве лодыжками и вывихнутыми коленями.
То, что творилось на посадочной полосе, вообще не поддавалось описанию.
Толпы бывших бойцов Шайки Дургана осаждали транспортные машины. Экипажи и
взвод охраны отгоняли их от люков, угрожая оружием, но давление нарастало, и
порядок долго не продержался бы.
По крайней мере большие самолеты были готовы к отлету. Вид охваченных
ужасом бойцов подстегнул пилотов, и несколько машин уже выруливало на
полосу.
Ван Рельт нашел начальника охраны и взял командование в свои руки. Срочно
снятые с позиций "Боевые Орлы" уже были на подходе. Первые машины с грузом
хитина на борту были готовы в любой момент подняться в воздух. Хотя погода
была по-прежнему нелетной, буря стала ослабевать, и медлить нельзя было ни
секунды. Постичь это разумом было невозможно, но факт оставался фактом -
величайший триумф Ван Рельта в самый последний момент ускользнул из рук, а
сама операция закончилась неслыханным разгромом.
Он посмотрел на полосу из крохотного модуля управления. В смутном свете
прожекторов, прорывавшемся сквозь пелену дождя, виднелись толпы людей,
ожесточенно штурмующих трапы. Борьба, кипевшая на летном поле, казалась
шевелением плотной массы, какого-то безжалостного дегенеративного создания -
бессмысленного и упорного существа, истязающего самого себя и истекающего
кровью. Презрение Ван Рельта к этим людям выросло еще на одно деление, и он
чуть не потерял сознание от приступа тошноты, вызванной отвратительным
зрелищем. Сопротивляться желанию пристрелить толстого и никчемного великана
Дургана не было сил...
Зловещий пунктир автоматных очередей и разрывы на дальнем конце летного
поля мгновенно привели его в чувство. Появившиеся на поле всадники-фейны
стреляли прямо из седел, целясь в пилотов. Кабина первой машины исчезла в
ослепительной вспышке метко положенной гранаты. В отчаянии Ван Рельт
приказал охране очистить поле от фейнов. Куда же подевались чертовы "Боевые
Орлы"?
Вслед за этим летное поле захлестнула новая волна людей - остатки
разбитой Шайки Дургана и Фланиан. Они в бешенстве, при помощи оружия и ни на
что уже не обращая внимания, прокладывали себе путь на пока еще относительно
безопасную территорию. Сзади на них давили фейны, пули щелкали по листьям и
завывали среди деревьев. К машинам прорвались всадники, и все возможности
сколько-нибудь организованного отхода исчезли в мгновение ока.
Пилоты бросились самостоятельно, не прислушиваясь ни к каким командам,
маневрировать по полю, объезжая застрявшие и поврежденные машины, не
дожидаясь, пока затихнет борьба у трапов. Несколько машин оторвалось от
земли с десятками людей, повисших на дверях грузовых люков, шасси и даже на
хвостовых стабилизаторах.
Лишь считанным машинам удалось уйти: снайперы фейнов открыли прицельный
огонь по пилотам или по шинам. Задолго до подхода основных сил Первый импи
взял ситуацию под свой контроль и принял капитуляцию пятнадцатитысячной
группировки, остававшейся под командованием Ван Рельта.
К тому времени Лавин Фандин уже дремал в палатке на седловине, а Бг Рва
сидел на корточках у разожженного неподалеку костра, свежуя только что
убитого им гзана.
Флер Кевилла, заместитель посла Совета Земли, выглянула из окна терминала
аэропорта, разместившегося на гудронированном шоссе огромным блестящим
насекомым, и почувствовала, как ее захлестнула волна такого знакомого гнева.
Даже после трех лет, проведенных на работе в Фенрилле, посол Блейк считал ее
врагом. Угрозой, которую необходимо нейтрализовывать при каждой возможности.
Встречу в верхах в Стройнз-Рок он использовал как очередную возможность
держать Флер как можно дальше от принимающих решения кругов. Блейк сперва
заявил, что отправится на встречу не с ней, а со своим помощником Вермилом.
Сама мысль о том, что Блейк вместе со стариком Вермилом смогут выполнить
необходимый для такой встречи объем работ была столь смехотворна, что Флер
даже жаловаться не стала. Вместо этого она организовала стоившую ее
потраченного дня видимость активности, поиграв в мелочные игры самого Блейка
и выдвинув несколько пунктов, которые заставили старика попросить Флер
вместе с ее штабом взять на себя нагрузку по переговорам Блейк вел себя на
одном из важнейших дипломатических постов во всем заселенном человечеством
космосе как ленивый мелкий бизнесмен - владелец прогоревшего ресторана или
убогого отеля для туристов где-нибудь на задворках. Жил он, как плейбой,
развлекаясь вызванными фарамолом дебошами в притонах прибрежных городов. В
течение длительного процесса подготовки встречи Блейк читал лишь ее
еженедельные доклады и теперь попытался лишить ее доступа к переговорам!
Флер вспомнилось, что второй реактивный самолет посольства Вермил передал
своей сестре для двухдневного круиза на Серф-рокс, и гнев охватил ее с новой
силой. Первый забрал, разумеется, Блейк, и он ни за что не взял бы Флер и ее
людей на борт. Им пришлось нанять коммерческий аппарат, и Вермил все
интересовался насчет цены. Человек этот был настоящей змеей; Флер была
уверена, что это именно он испортил их отношения с Блейком с самого начала.
И еще у нее было чувство, что изначальная ненависть Вермила к ней имела
очень глубокие корни. Административные дрязги, затеваемые им, всерьез
ставили под угрозу успех дипломатии Земли на встрече - самом важном
дипломатическом совещании за последние несколько сотен лет.
Флер уже подала официальную жалобу и требование отставки Вермила. Эти
документы должны были отправиться на Землю для регистрации - но требовались
многие годы, чтобы диппочта добралась до адресата. Правда, современная
система связи через минус-пространство могла существенно снизить время в
пути после постройки передающей станции у сингулярности черной дыры д04441,
но это означало, что, если Блейк отклонит ее протест, как на самом деле и
случилось, она сможет использовать эти документы как свидетельство давности
конфликта. Борьба могла отнять у нее лет пятьдесят, а то и больше.
Конечно, из этого ничего не могло выйти - Флер была слишком наивна,
надеясь на это. Пока Блейк был ее начальником, она находилась как в
захлопнувшемся капкане и никак не могла изменить ситуацию. Человек этот
погряз в коррупции и гедонизме. Будущее казалось совершенно безнадежным;
наверное, проще всего было бы прекратить бессмысленную борьбу и позволить
Блейку вершить дела к выгоде его хозяев с острова Удовольствий. Синдикаты
по-своему держали ситуацию под контролем; почему бы им этого и не
позволить?
Эта мысль заставила Флер непроизвольно сжать челюсти и заскрипеть зубами.
Она часто заморгала, чтобы не разреветься, и решительно встряхнулась,
пытаясь избавиться от ощущения безнадежности. Слезами делу не поможешь. Она
могла бы бросить им обвинения - подразумеваемые с момента ее появления, -
что не соответствует должности только из-за того, что она женщина. Пусть это
займет сотню лет, но она обязана добиться отставки Андрея Блейка.
Если же встреча закончится провалом, то в ее распоряжении может и не
оказаться ста лет.
Зафрахтованный реактивный самолет был маленьким и невероятно шумным, но
доставить Флер с помощниками к месту встречи мог без опозданий. И то хорошо
- на субзвуковой машине не удалось бы и этого. Пилот поднял свою машину
отвесно вверх, наслаждаясь огромным ускорением - видно, он получал особое
удовольствие, издеваясь над землянами. На высоте тридцати пяти тысяч футов
аппарат вышел из облаков, на пятидесяти пяти тысячах выровнялся и взял курс
на северо-восток, в самое сердце Континента-пояса.
Во время полета Флер погрузилась в раздумья и вернулась в мыслях к
загадке, занимавшей ее в последние дни: каким образом связаны между собой
девушка с Побережья, короткий фильм о человеке по имени Термас Хит, который
рассказывал об открытии, способном перевернуть мир, и таинственный кризис,
разразившийся в самом сердце Вавилонского Синдиката? Вряд ли кто-то вообще
мог связать эти разрозненные факты в единое целое.
Тан Убу повернулся к Флер, церемонно держа в руках бумаги. Заметив
выражение лица шефа, он моментально понял, что мысли ее заняты Блейком, и
попытался непринужденно отвернуться опять, но она остановила его:
- Тан, ты? Я в полном порядке, честно. Он протянул ей распечатку.
- Места за столом и очередность выступления полностью согласованы.
Получено определенное преимущество. Однако Блейк сделал несколько изменений
с нашей стороны - вот, взгляни.
- Спасибо, Тан. Где мы? Все-таки в зале?
- Есть чему удивиться. Что-то случилось, Флер взяла листок и провела по
нему взглядом, поглощая информацию.
- О Боже! - внезапно воскликнула она. - Мы сидим прямо напротив
Справедливой Фандан и Эрвила Сприка. А Блейк - в конце стола, рядом с
адмиралом космофлота с "Гагарина".
- Наконец-то мы его увидим, кем бы он ни был.
- Слухи ходят любопытные, не так ли? Сомневаюсь, что этот план - в самом
деле идея Блейка. Думаю, что в этом видна незаметная, но твердая рука
космического командования.
- Совершенно верно, - кивнул Тан своим мальчишеским угловатым
подбородком.
Она знала, что Убу не просто ее развлекает. Худощавый африканец провел
пять лет в патруле космической разведки, прежде чем перешел на работу в
дипкорпус.
Флер вспомнила, что Тан за последние несколько месяцев стал даже более
ценным приобретением. Прибытие "Гагарина" для поддержки флота Фенрилля
добавляло в ситуацию новые, прежде неизвестные элементы. Говорили, будто
прежний командующий, адмирал Шранц, готовил бунт против таинственного
адмирала Енкова. О Енкове ходили слухи самые разные - от непристойных до
насмешливых. Флер знала лишь, что в лабораториях Патруля на Тритоне из
видоизмененных человеческих генов были созданы модернизированные члены
космического экипажа.
- Мне говорили, что они совсем не похожи на людей, - сказала она. - Тем
более - на офицеров.
Тан пожал плечами и ослабил воротничок своей кремовой рубашки. Он
по-прежнему носил униформу - еще одно свидетельство его консерватизма. Флер
иногда задумывалась, поддался ли он на всевозможные соблазны, которыми
славилось Побережье Эс-икс. Ей вспомнилась его искренняя ненависть к
здешнему обществу - местная демонстративная сексуальность его злила.
- Экипаж боевого звездолета должен выдерживать огромные перегрузки, на
которые человеческий организм не рассчитан. Но управлять кораблем должны
люди - это нельзя доверить компьютерам. Не имеет значения, сколько работы
будет переложено на автоматы - все равно необходимо иметь человеческий
фактор.
Флер вздохнула:
- Как, должно быть, им это не нравится. Тан уселся в свое кресло, оставив
ее проверять свежие данные. Кланы Фандан и Сприк должны были доложить
позицию кланов на пленарном заседании, Блейк открывал встречу и был ее
ведущим. Здесь все было понятно - встреча проводилась под эгидой
Правительства Земли, а безопасность обеспечивалась кланом Фандан, что могло
означать лишь одно - вокруг будет множество солдат-фейнов. Справедливая
Фандан называла цифру в несколько тысяч. Флер знала, что древняя
родоначальница клана Фандан заботилась о собственной безопасности, как
параноик, но приводить на дипломатическое совещание целую армию казалось
чрезмерным для воспитанной по-земному Флер. Но оказалось, что согласие
отдать контроль за безопасностью клану Фандан намного облегчило отношения с
другими кланами и склонило их к участию во встрече. Все они были помешаны на
безопасности, но раз уж Фанданы приняли приглашение, остальные тоже
согласились.
Флер была слегка взволнована - с момента прибытия она лишь пару раз
мельком видела фейнов. Они были так прекрасны, хотя и так непохожи на людей.
Фейны, похожие на огромных мандрилов или исполинских кошкообразных бабуинов
с человеческими плечами и ростом за два с половиной метра, редко появлялись
в прибрежных городах - разве что в ужасных гладиаторских шоу по телевизору.
Про них ходило множество легенд, но наиболее экстремистские политические
партии требовали их уничтожения как единственного средства лишить горские
кланы их мощи. Праворадикальная партия Силы проповедовала, что фейны на
самом деле не являются разумными - они лишь отлично тренированные орудия в
руках горских кланов, - а следовательно, их уничтожение не явилось бы
геноцидом. На другом полюсе находились всевозможные мистики, изучавшие
загадки и секреты фейнов. Существовало множество таинственных культов,
многие из них отстаивали право на неограниченное потребление лекарства
теозинта, вызывавшего чувство необыкновенного восторга и другие эффекты,
менее изученные.
Только здесь, на конференции. Флер впервые предоставлялась возможность
увидеть множество фейнов, целые горские армии. Она ожидала их появления с
растущими надеждами и не без нетерпения.
Флер обратила внимание, что Енков представлял одновременно и Мировое
Правительство Солнечной системы, и Космический Флот Фенрилля. Значит, Шранца
выжили совсем, и так быстро. Она подумала, с чего это вдруг Мировое
Правительство потребовало собственного представительства, помимо дипломатов
Земли. Енков родом был с одного из внешних спутников, и кто знает, с какими
нюансами борьбы за власть в Солнечной системе было связано его появление? Но
ей было еще интересно, почему они фактически не контактировали с новым
адмиралом со времени прибытия "Гагарина" на Фенрилль-три месяца тому назад.
Она нахмурилась, заметив место, отведенное Куермверу - дородному
президенту хитинового банка и активному члену синдикатов Побережья Эс-икс,
щупальца которых протянулись повсюду и лезли в каждую дырку, играя на
дефиците лекарства продления жизни.
Помимо Куермвера, присутствовал Асгуд Вит, лидер Береговой Партии Свободы
и член правящей коалиции - Флер знала, что эта партия являлась лишь фасадом,
за которым скрывались большие синдикаты вроде Вавилона и Ниневии.
- Смотри-ка, Блейк сюда Куермвера и Вита засунул!
Тан отвел глаза от картотеки и повернулся:
- Мы и не думали, что он сможет избавиться от них. Иначе он столкнулся бы
с массой проблем.
Флер со вздохом положила листок перед собой и пожала плечами:
- Семействам это не понравится, ну да черт с ними, по крайней мере мы
обеспечили присутствие каждого. Понимаешь, хорошо, что никто потом не станет
скулить и жаловаться, что его не пригласили. Все вопросы можно будет
обсудить, а это уже неплохо.
Два месяца отчаянной борьбы и нечеловеческих усилий ушло на то, чтобы
организовать и подготовить встречу, но теперь кости были уже брошены, и
никто не мог сказать с уверенностью, как все повернется, - и менее всего
Флер Кевилла.
Исполинскую стамеску Стройнз-Рок, на три тысячи футов возносящуюся над
зеленым пологом самых высоких деревьев, рассветные лучи солнца осветили
намного раньше, чем лес под ней. Когда-то гора была сердцевиной действующего
вулкана, извергавшего огонь и лаву в эпоху интенсивного горообразования,
приведшего к формированию экваториального горного пояса. Процессы муссонного
выветривания уничтожили давно потухший вулкан, оставив от него лишь
каменистый остов. Плоская площадка на вершине скалы площадью около
пятидесяти акров и завладевшая этим естественным навесом над лесом
экосистема Фенрилля воспроизводили в уменьшенном масштабе биосистему,
характерную для высокогорных долин. Эсперм-гиганты не достигали здесь в
высоту и двухсот футов, у лианы Лиисса не развивались дочерние побеги, а
смертоносные грибки спруип и другие не дающие жить паразиты отсутствовали
вообще. А что было особенно важно для потенциальных обитателей из числа
людей - отвесные стены со всех сторон не позволяли вудвосам подниматься
сюда, чтобы ухаживать за деревьями. Те же отвесные стены не допускали сюда
блуждающие деревья и защищали от диких хитинов. Из-за разрыва в базовой
экоцепи между вудвосами и эсперм-гигантами деревья здесь особенно страдали
от древесных паразитов и червей.
Но свобода от вудвосов, грибка и блуждающих деревьев делала клочок земли
на вершине скалы драгоценным и очень редким товаром на Континенте-поясе -
потенциальным местом для фермы или по крайней мере пригодным к заселению
местом на обширных пространствах девственных лесов. А следовательно, уже в
первое столетие она была колонизирована накатывавшими друг за другом волнами
потенциальных фермеров. Однако площадь участка оказалась слишком мала для
экономически выгодного производства, и все попытки закончились ничем.
В конце концов Стройнзы - семейство выскочек из окружения Сприков -
заселили скалу и попытались вступить в соревнование с великими семействами,
разводя насекомых хитинов ради их драгоценных сложных белков. Однако
Стройнзов было немного, а опыта в обращении с насекомыми не было у них
никакого. Вскоре гнезда выросли из установленных Стройнзами пределов и
скрытно заполонили всю почву. Из хитиновых фермеров Стройнзы стали жертвой
хитина - в одну мрачной памяти ночь насекомые проникли в их дома и пожрали
всех членов семейства, которые отныне превратились в персонажей легенд.
Вскоре вырвавшиеся на свободу гнезда поглотили на вершине скалы все живое и
умерли от голода - их визиревая масса так разрослась, что преодолеть
отвесные склоны не могла.
Лавин Фандин и Второй Абзенский импи появились наверху с первыми лучами
солнца, окрасившими золотом сине-черную скалу. Пока транспортные аэростаты
опускались с экваториальных вершин, проплывая над крутыми гранитными
стенами, глубокими, спрятанными от посторонних глаз долинами - во многие из
них еще не ступала нога человека - и стремительными горными реками,
переполненными муссонными дождями, флайеры кружили в чистом, прозрачном небе
на высоте сорока тысяч футов.
Огромные зеленые виноградины аэростатов плыли к блестящему серпантину
реки Ирурупуп, достигавшей четырех миль в ширину на высоте нескольких тысяч
футов над уровнем моря. Вдали за рекой высилась скала - темный шпиль,
увенчанный золотой короной. Вскоре транспорты были уже над ней и,
закрепившись якорями, плавно подтянулись к вершине.
Второй Абзенский стал разворачиваться с ходу. Как только пилот Грюнесс
опустил флайер Лавина на голую скалу, фейны веером рассыпались по площадке.
Пока Лавин и Бг Рва торопливо совещались с нейликами передовых отрядов,
тяжелые вертолеты доставили бульдозер. Лавин просмотрел несколько вариантов
и выбрал место для конференц-холла. Строители возвели легкие временные
помещения для штабов делегаций, охраны и вспомогательных служб. Прибыла
полевая кухня, и Лавин выпил наконец-то так необходимую ему кружку кофе.
Вскоре повара стали готовить завтрак на весь импи - септу за септом: пряные
мучные торты, жареные лепешки из мяса гзана и кружки горячей гвассы. Фейны
приступили к строительству взлетно-посадочной полосы, разделившей площадку
пополам, и рев тяжелых двигателей и завывание цепных пил нарушили
девственную тишину.
Как только были очищены и прокатаны первые сотни футов полосы, на нее
начали садиться самолеты. Времени оставалось немного, а подготовка к
обеспечению безопасности была далеко не закончена.
Старый Най'пьюп с дюжиной юных причетников прибыл одним из первых. Их
самолет, принадлежащий школе Гато, был оснащен чувствительным оборудованием
для обнаружения работы несанкционированных средств связи.
Присутствие Най'пьюпа и его серых капюшонов, как хорошо знал Лавин,
обеспечит надежную защиту методами школы Гато. Как только надули большой
пузырь купола конференц-холла, специалисты ринулись внутрь и принялись
наметанным глазом дотошно проверять каждый фрагмент оборудования, мебели,
машин в поисках малейших подозрительных деталей. Затем все было разобрано на
части и тщательно проверено вновь. Найти ничего не удалось, и это обрадовало
старину Най'пьюпа, хоть он и не подал виду.
Все шло точно по расписанию. Лавин сканировал южный сектор неба. Первые
гости были уже отчетливо видны - маленькие точки, движущиеся на фоне
джунглей, подразделения личной охраны из трех-четырех человек, направленные
вперед большими шишками с Побережья. Временное чувство облегчения у Лавина
моментально улетучилось, возросшее напряжение напомнило каждому, что
предстоит день решающих испытаний, где фейнам придется показать все, на что
они способны.
Некоторые члены профессиональных команд - Квигхорна, работавшего в
интересах Куермвера, хитинового банкира, - были одновременно и
профессиональными гладиаторами: они убивали безоружных фейнов в ямах-аренах
перед камерами берегового телевидения. Большинство гладиаторов - среди них
была и одна женщина - были наполовину роботами, в их тела добавлялись
искусственные мышцы, кости армировались сталью, нервы помещались в
специальные чехлы. Несмотря на это, профессия гладиатора оставалась
исключительно опасной - взрослый фейн весом в три сотни фунтов вполне мог
склонить чашу весов в свою пользу. Даже усиленный сталью позвоночник не
всегда выдерживал.
У фейнов Абзена закипела кровь: многих они узнали в лицо - телевизионные
передачи были одни и те же в горах и на Побережье. Телевидение вообще было
одним из самых неожиданных приобретений, которые принес великий альянс между
фейнами и первыми колонистами - кланами горцев.
Лавин собирался уже направить Бг Рва в командирскую палатку фейнов, как
вдруг какой-то неотесанный болван-начальник из чьей-то охраны попытался
оттолкнуть героя Брелкилка прочь с дороги. Помимо усиливающих протезов,
детина имел бионический усилитель мускульной мощи, и даже широкая грудь Рва
могла бы не выдержать, но мгновенно заплясавший в лапе фейна кифкет заставил
обидчика замереть на месте.
Огромные желтые глаза вспыхнули недобрым блеском, и детина ошарашенно
уставился в них, облизывая моментально пересохшие губы. Лавин почувствовал,
что еще мгновение - и голова самоуверенного идиота скатится на не
предназначавшееся для этого покрытие, и резко скомандовал:
- Мсее - нет!!!
Но лезвие сверкало так быстро, что человеческий глаз не мог уследить за
ним, и верзила решил не искушать судьбу, быстро отступил на несколько шагов
назад и только после этого взглянул на Лавина. На парне была униформа Лиги
Человеческого Превосходства.
- Вы не прикажете этой твари пропустить меня? - поинтересовался он.
Лавин выдержал недолгую, но весомую паузу.
- Пока вы находитесь здесь, будете сами просить моих фейнов пропустить
вас, и просить вежливо - понятно? Гору контролирует Второй Абзенский импи, и
вам лучше не забывать об этом ни на секунду.
Поймав вопросительный взгляд Нг Тунга, Лавин собрал всех командиров
септов.
- Все обязаны соблюдать выдержку и хладнокровие, - приказал он. - Службы
безопасности будут здесь весь день, и мы должны позволить им делать свою
работу. Никаких кровопролитий! Есть вопросы?
Большие желтые глаза вспыхнули, лапы непроизвольно дернулись, но приказ
есть приказ, и фейны успокоились.
Струк Стааль из Лиги флибустьеров попал сюда, заключив контракт с Асгудом
Витом, политическим боссом с Побережья Эс-икс. Стааль встречался с Лавином и
прежде в прибрежных местечках - на вечеринках и прочих увеселениях.
- Так ты еще жив, Фандин? - насмешливо поинтересовался он на этот раз,
завидев Лавина.
- К чему такой вопрос, Стааль? Разве я давал повод в этом сомневаться?
- По телевизору говорилось о заварушке в Абзенской долине. На этот раз у
синдикатов был очень необычный союзник, - хохотнул Стааль.
Предательство молодого Прауда ни для кого не являлось секретом. Лавин не
показал, как переживает он из-за того, что пятно позора легло на клан
Фандан. Вместо этого он улыбнулся.
- Должно быть, флибустьерам нужны контрактники? У меня загоны для рабов
переполнены. Стааль еще раз усмехнулся:
- Но Догноблей там нет, держу пари. Их косточки белеют на Кирриме, а?
- У меня есть другие, - пожал плечами Лавин. - Может, тебе нужны "Боевые
Орлы"? Или Фланиане?
Стааль засмеялся, покачал головой:
- Да, твои горцы и в самом деле ребята что надо. Но нет, флибустьеры -
люди свободные, нам контрактников не надо. Это против хартии нашей Лиги.
Продашь их кому-нибудь еще.
- После кастрации, ты хотел сказать, Стааль непонимающе взглянул на
Лавина, губы которого изогнулись в сардонической улыбке.
- Это новая политика Абзена. Чтоб другим неповадно было. Полное удаление
половых органов, что мужских, что женских.
Стааль вздрогнул и отправился по своим делам.
Флайеры прибывали и прибывали. Из одного выпрыгнули несколько офицеров
космофлота в голубой униформе и странная маленькая женщина, представившаяся
как Эпсила, помощник заместителя посла Земли. Она привезла несколько
новейших устройств для обнаружения микрожучков и других шпионских штучек.
Похожая на эльфа Эпсила фыркнула: увидев, как работают одновременно десятки
команд ее коллег, пересматривая все без исключения и выискивая "жучков" в
самых немыслимых местах. Это напоминало шахматную партию, в которой
участвовало сразу множество игроков.
Патрульные офицеры спокойно взирали на суету и просто делали свою работу.
Они смотрели на встречу как на пустую трату времени, считая, что позиции
сторон слишком еще далеки.
Внутри конференц-холла простиралось пустое пространство - наверное,
метров сорок в поперечнике, покрытое одним толстым куском белого пенотуфа.
Эпсила привычно и спокойно осмотрела поверхность простых холщовых кресел и
плоскую плиту подсвеченного акрила, служившую рабочим столом. Ее
микросканеры принялись выискивать мельчайшие магнитные аномалии под куполом.
Она опустила искатель под пенотуф и запустила несколько машинок, которые
юркими металлическими ящерицами поползли по внутренней поверхности здания,
выискивая искажения конфигурации магнитного поля.
Лавин, в свою очередь, хотел узнать как можно больше о новом флагмане
космофлота, тяжелом крейсере "Гагарин", недавно присоединившемся к флоту
адмирала Шранца в Системе Бени.
- Да, эта штуковина просто огромная, - сообщил один из двух техников,
тот, что повыше, по имени Хал. - Когда я был на борту "Чикамоги" в прошлом
месяце, мы встретились с ним на лунной орбите. "Большой Чика" - так мы его
называли - в две мили длиной и с экипажем в две тысячи человек, понимаешь -
да в пыль ему рассыпаться, если этот "Гагарин" не был раз в десять больше на
вид. Раза в три длиннее, и один Космос знает, сколько у него экипажа.
Другой очевидец, Гриффитс, только головой покачал:
- Знаешь, скажу тебе.., покидал я Красную Луну, когда увидел случайно их
знаменитую новую команду. Так вот, они кто угодно, только не люди, понял? Я
имею в виду, что они слишком безобразны, чтобы на людей быть похожими,
скорее каких-то пауков напоминают. Ходят очень быстро и смотрят на тебя так
странно... Да я с радостью на старые корабли пойду - пусть они не такие
быстрые, но зато не требуется менять свое мясо на пластмассовое, чтобы ими
управлять.
"Ящерицы" Эпсилы не нашли ни одного "жучка" - ни в крыше, ни под полом.
Место для совещания было абсолютно чистым.
- Ну что же, ваших людей из службы безопасности можно поздравить, -
обратилась она к Лавину. - Замечательная работа - особенно если учесть
условия.
Лавин проводил Эпсилу и ее сотрудников мимо Най'пьюпа в палатку службы
безопасности, где их уже поджидали горячий кофе и булочки. Когда он вернулся
на командный пункт, струи тормозных двигателей самолетов вертикального
взлета возвестили о прибытии вождей горских кланов. Их аппараты кружили над
горой, пока пункт управления воздушным движением не разрешил посадку.
Несколько трехсотлетних глав кланов не стали дожидаться своей очереди, когда
фанданский "щенок", которому не было еще и тридцати, позволит им опуститься.
Каждый аппарат приземлялся, как только бульдозер очищал пригодную для этого
площадку, и вскоре фешенебельные личные аппараты пылились вместе со всеми на
грубой запыленной полосе.
Эрвил Сприк, прибыл на своем штурмовике, и фейны из его личной охраны
повыпрыгивали на полосу, как только аппарат коснулся земли. Сприк не спешил
выходить и появился перед самым началом конференции - он определенно
полагал, что появление на территории, контролируемой Фанданами, ставит его в
опасное положение. Трехсоттридцатитрехлетний опыт в таких делах заставлял
его в вопросах личной безопасности не полагаться ни на кого.
Лавин предусмотрительно ограничился простым "Добро пожаловать!". Более
пространное послание могло бы задеть чрезмерное чувство собственного
достоинства Сприка и вызвать в его памяти неприятные воспоминания о рейде
восьмилетней давности.
Тем временем служба контроля за воздушным движением - парень и девушка из
Гато - сообщила о появлении на большой высоте полудюжины перехватчиков
Сприка, которые принялись кружить среди машин Лавина на высоте пятидесяти
тысяч футов.
Куда приятнее было видеть, что Рогниус Бутте лично посадил свой
пурпурно-глазурный старглайдер на посадочную площадку. Бутте и Фанданы были
союзниками и постоянно враждовали со Сприками и Хэкстами.
- Ну здравствуй, здравствуй, Фандин-победитель! Новости распространяются
быстро, молодой человек, особенно если такое место, как Новый Брелкилк,
празднует свое коллективное освобождение! В Бутте Маноре ни о чем больше не
говорят, Все поражены, как это тебе удалось. - Краснолицый Рогниус, лысый и
крепкий, как огромное дерево, порывисто сжал Лавина в объятиях. - Говорят,
ты взял целых три отряда в плен, в том числе и "Боевых Орлов".
Рогниус хитро взглянул на него из-под прищуренных бровей. Лавин ждал,
хорошо зная, что последует дальше.
- Если хочешь знать, мой мальчик, именно "Боевые Орлы" захватили моего
Летти во время рейда в двадцать девятом. Мы, Бутте, их хорошо запомнили. -
Он замолчал на мгновение и смахнул нитку с пурпурного жилета, усеянного
золотой хитиновой вышивкой.
- Ну что же, дедушка, я протестировал всех плененных "Орлов". Вам будет
приятно узнать, что пятеро из них принимали участие в том рейде на Бутте
Манор в двадцать девятом. Я переправлю их вам в ближайшие дни.
- Замечательно. Мы знаем, что с ними делать. - Массивные челюсти Рогниуса
задрожали от перспективы скорой долгожданной мести, но через мгновение лицо
его омрачила другая мысль. Он положил мясистую длань на руку Лавина. -
Армада? Что-нибудь слышно о ней?
- Ничего за последние дни, - утомленно ответил Лавин. Своеволие Армады
когда-то сводило его с ума. - Думаю, надо будет мне отправиться на Побережье
Эс-икс на поиски - она наверняка где-то там.
Рогниуса это обеспокоило.
- Слишком она еще молода для этого. Шляться вместе с прибрежными
подонками позорно даже для стариков, а молодой девушке ее воспитания,
которой и двадцати нет, - и вовсе немыслимо. Боюсь я за нее - все семейство
боится. Мы надеялись, что сможем хоть как-то добраться до нее, поговорить,
выслушать ее объяснения.
На лице патриарха клана Бутте появилось смешанное выражение непонимания и
боли оттого, что самая любимая дочь выбрала путь отверженной.
- Она по духу мятежница, дедушка. В ее возрасте это обычное дело.
Наверное, ее можно было бы отправить в военную академию - под другой
фамилией. Вы могли бы послать ее в Гато. Еще не поздно.
Лавин полагал, что этим он сможет перебросить мостик через пропасть и
объяснить Рогниусу причины, по которым его дочь покинула семью. Но старик,
хотя и пошла ему уже третья сотня лет, сохранил прямолинейность и слегка
самодовольную морализаторскую точку зрения, сформировавшуюся еще в
двадцатилетнем возрасте. В саду, полном причудливых сорняков-уродов, он так
и остался мощным и прочным дубом.
- Это ненормально - вот так вот сбежать от нас. Она была совершенно
счастлива, имела все что хотела. Что еще могли мы сделать? Ее окружали
десятки молодых людей, готовых составить ей компанию, - не говоря уже о всем
семействе Бутте. Откуда это стремление побывать в развратных притонах
Побережья Эс-икс? И эти ужасные обвинения, которые она бросила моему брату
Силасу! В этом-то и была причина того, что она улетела к тебе. Ни одного
слова объяснения, никакой надежды на брак с тобой - хотя ты знаешь, мы все
так мечтали об этом! И ты - ты сам? - Рогниус с отвращением махнул рукой. -
Вся эта история - сплошная загадка, даже не знаю, что и думать.
Рогниус дал волю чувствам. Свою своенравную, дикую дочь старый отец
совершенно не мог понять закосневшим рассудком. Как и многие из его
современников, он глубоко свыкся с собственными предрассудками и привык к
ритму десятилетий, проводя их в безопасности своих горных твердынь.
- Я уже говорил вам, дедушка, что лучше всего было бы позволить ей
поступать по-своему. Она все равно свое возьмет, ее ведь не переспоришь. -
Лавин замолчал, осторожно подбирая самые подходящие слова. - И насколько я
понял ее, возвращаться она не намерена. По крайней мере до тех пор, пока жив
Силас.
Лицо Рогниуса вновь омрачила боль.
- Да, наверное, ты прав, - согласился он наконец. - Куда, ты сказал? В
Гато?
Он покачал головой. Рогниусу немало довелось слышать о Гато и о тамошних
таинственных школах, про которые ходили легенды. Фанданы глубоко копали
прошлое своей планеты, кропотливо исследуя знания и учения фейнов, нащупывая
глубокий тайный смысл их ритуалов. Бутте взирали на эти вещи с некоторым
подозрением. В Бутте Маноре гораздо лучше сохранился аромат далекого
прошлого, когда колонисты жили вдоль береговой линии и еще не начался
процесс экваториальной миграции и объединения с фейнами.
- Если я отправлю ее в Гато, что помешает ей стать одной из тех ведьм, а?
Ты знаешь, что я имею в виду, мой мальчик, - наше семейство недолюбливает
эти вещи. Мы, Бутте, остаемся христианами, настоящими богобоязненными
христианами. Не хочу сказать ничего дурного про твоих наставников, но боюсь,
Армада настолько сильная духом девчонка, что может заразиться, если станет
барахтаться в фейновском мистицизме. Кто может поручиться, что если я
отправлю ее в Гато, она вернется потом к нам обратно, а? - Рогниус помолчал,
затем понизил голос:
- Ты же понимаешь, чего я хочу, мой мальчик?
Лавин вопросительно поднял глаза.
- Я хочу, чтобы она нашла себе какого-нибудь молодого парня, вышла замуж
по христианскому обычаю и стала бы растить детей. Именно теперь, пока она
молода и гены у нее в отличном состоянии. Когда ты достигнешь моего
возраста, тебе придется избавляться от большей части своего потомства,
поскольку гены уже не те - понимаешь, о чем я? Только подумай, что значило
бы для наших семейств недоброкачественное потомство! Ведь дети - это
главное, в чем мы нуждаемся. А ты сам-то не задумываешься об этом временами?
Стать отцом, дать жизнь детям?
Рогниус никак не мог расстаться с мыслью о любовном союзе между Армадой и
Лавином, да и сам Лавин, вспоминая тот день, когда Армада примчалась к нему
на самолете, ища спасения от Си-ласа Бутте, сам хотел этого - хотя и понимал
прекрасно, что никакой надежды нет. Они проводили много времени вместе, и
Лавин слушал ее рассказы о Христе и Иерусалиме - она только что стала пылким
приверженцем Церкви Христа-Космонавта, - а она внимала его планам и мечтам
относительно Абзенской долины и крепости Треснувшей Скалы.
Но дети? Армаде мысль о материнстве была совершенно чужда. Лавину не
встречалась прежде девушка, настолько знающая толк в любовной технике и
настолько мало интересующаяся любовью как чувством. Нет, на роль матери она
явно не годилась.
Рогниус взглянул на Лавина и похлопал его на прощание по плечу. Вслед за
ним появился Эрнст Хэкст, который лишь слегка кивнул, проходя мимо.
На полосу приземлился штурмовик с целой армией флибустьеров из Гильдии, и
в люке появилось огромное колышущееся тело банкира Куермвера, затянутое в
багровую мантию. Тело покоилось в кресле, и несли его два здоровенных
кастрата - их обязанностью было носить хозяина в кресле повсюду. Но у
дверной мембраны они поставили кресло на выдвинувшиеся из него колесики, и
легким прикосновением к ручке управления Куермвер включил моторы. Лавин
ощутил, как его захлестнула волна отвращения. На горцев обжорство и
выставленное напоказ рабство производили отталкивающее впечатление, воплощая
упадок, который они презирали и без устали проклинали публично, хотя многих
в душе влекло к нему, как мотыльков к огню.
У дверей командного пункта Куермвер дал знак поднести его к Лавину, и тот
лишь слегка наклонил голову, не находя в себе сил более дипломатично
выразить уважение своему врагу.
- Вы стали просто новым Юлием Цезарем, молодой человек! Мне говорили, что
вы переписали учебники по тактике. Все оценивают ваш маневр у Хрустального
Озера как учебный пример полководческого таланта. Какая жалость, что мы не
можем переманить вас на свою сторону, а? Я уверен что командующий Ван Рельт
не возражал бы, а? - Он смачно хохотнул.
Лавин позволил себе еле заметно улыбнуться:
- Мистер Ван Рельт будет выставлен на продажу вместе с остальными. Не
хотите ли приобрести его? Можно было бы договориться о деталях.
Куермвер затрясся в приступе утробного хохота; источник хохота находился
где-то в глубинах необъятного туловища, под толстыми слоями жировых
отложений.
- Нет, вряд ли, - произнес он, - Вряд ли. Он въехал в дверную мембрану и
исчез из виду. Прибыли посол Земли и его ассистент; их сопроводили к
конференц-холлу. Вскоре после этого на посадочную полосу шлепнулся
коммерческий аппарат, доставивший Флер Кевилла и остальных сотрудников
дипломатической миссии Земли. Флер увидела длинные ряды машин на летном
поле, увидела сотни фейнов, и напряжение, которое она старалась подавить,
поднялось темным облаком и замутило стройный ход ее мыслей. Задача была
столь огромной, а позиции сторон столь несовместимы... Она начала было
спускаться на пыльную землю, но вынуждена была остановиться, чтобы взять
себя в руки. После этого она внимательно осмотрелась.
Вид с вершины Стройнз-Рок вызвал у нее легкое головокружение. Повсюду,
сколько хватало глаз, до самого горизонта тянулась зелень нехоженых
джунглей. Флер впервые оказалась на дикой природе и впервые столкнулась с
таким количеством фейнов одновременно.
Тан и Эпсила извлекли из самолета информационный терминал и процессор, и
всю технику придирчиво осмотрели подошедшие фейны из службы безопасности.
Фейны были повсюду - группами по десять они патрулировали летное поле,
проносились поодиночке с поручениями, несли охрану по всему периметру
конференц-холла. Никогда Флер не видела их так много и так близко -
настолько, что она смогла ощутить легкий цитрусовый аромат, исходивший от их
тел.
Холеная шерсть, лоснящаяся черным, серо-коричневого цвета в полоску и
кое-где даже в крапинку, желтые глаза и высокие, немыслимо широкоплечие
фигуры окружали ее повсюду. Почему-то в восторг привели ее хвосты фейнов -
свернутые кольцами, приподнятые и ровные, мотающиеся из стороны в сторону
или просто свисающие вниз с живущим своей жизнью кончиком. Фейны были
перетянуты портупеями с лямками защитного цвета, за Плечами висели тяжелые
штурмовые винтовки. На некоторых были лишь отдельные фрагменты полной
камуфляжной униформы. У всех из-за ушей торчали зеленые перья. Позднее ей
попалось несколько фейнов с перьями других цветов и какими-то устройствами
над ушами, а затем - и другой тип фейнов, одетых в серые балахоны с
натянутыми на головы капюшонами.
Когда фейны с искрами зеленых перьев за ушами закончили выискивать
подслушивающие устройства, они отвели прибывших по аккуратно укатанной
дорожке к командному пункту из пластиловых плит., расположенному неподалеку
от купола конференц-холла. Молодой командующий был вполне дружелюбен и
вежлив. Флер едва уловила его имя, хотя что-то в нем самом ее заинтересовало
- свободная манера поведения, речь и непокорная копна черных волос смутно
напомнили ей о чем-то. Флер показалось, что она видела его раньше, но где
именно? У мембраны незнакомец пожелал ей всего доброго; она сделала глубокий
вздох и вошла. "Как в пасть льва", - почему-то пришло ей на ум.
Почти тотчас же приземлился черный как смоль "Гермес", и за широкими
спинами трех телохранителей-фейнов появилась Справедливая Фандан.
Лавин выстроил Первый септ импи двумя сходящимися шпалерами, и между ними
прошла к конференц-холлу Мать Справедливая.
Одетая в обычное белое платье с одной зеленой полоской, она была так
ослепительна, что смотреть на нее было невозможно. Белое сенсооблако
закрывало вуалью ее ноги и тянулось вслед за ней фосфоресцирующим шлейфом,
лицо обрамляла темная масса курчавых волос, в которых бледно-зеленые искры
сенсозвездочек блестели ярче любых бриллиантов. Лица фейнов Первого септа
светились гордостью и почтением: перед ними предстала сама Мать клана
Фандан, приносящая спасение и новую жизнь. Когда она остановилась, чтобы
поздравить Юфта Редица, старшего офицера-нейлика, с рождением двойни у его
подруги Кла, глаза всех фейнов-офицеров вспыхнули, как желтые угольки. По
рядам пошел шепот: "Мать знает все. Редиц Кла родила двойняшек на рассвете,
и даже Нг Тунг еще не знал об этом".
Возле Лавина она остановилась еще раз и оказала ему почтение, произнеся
несколько слов во всеуслышание:
- Командующий, должна отметить, что Первый септ Второго Абзенского
выглядит в парадном строю великолепно, как никогда. - Ее голос услышали даже
в последних рядах, глаза ее смотрели на Лавина не отрываясь. - Теперь я
уверена, что, пока эти фейны здесь, вершина Стройнз-Рок - самое безопасное
место в мире!
Она приветливо махнула им рукой - легчайшее движение, но спины окаменели
в стойке, а уши приподнялись еще острее. Оказанную ему в эту минуту честь
септ не забудет никогда. Мать уже миновала их, но глаза всех еще горели
гордостью.
По дороге к мембране, улучив момент. Справедливая заговорила вновь.
- Похоже, вы совершили еще одно чудо, молодой человек, - сказала она. -
Примите мои поздравления, хотя должна отметить, что компьютеры Гато не
одобрили штурм Варт-Рок - слишком велик был риск.
- У нас было очень мало времени, Мать Справедливая, - запинаясь,
пробормотал Лавин.
Мать какое-то мгновение наслаждалась вызванным ею смущением. Она
прекрасно сознавала всю мощь легенд и сполна использовала их. Ее глаза были
самыми зоркими, уши слышали звук падения мельчайшего кусочка хитина. Шпионы
ее были повсюду.
Она изучающе посмотрела на Лавина. Надо же, кто бы мог подумать!
Физически похож на нее меньше всех, а оказался самым способным!
"Какой страшный удар ждет тебя, мой мальчик, моя возлюбленная плоть, мой
генерал..." На мгновение лицо ее омрачилось, и это озадачило его.
"Времени мало, молодой человек, подрастай быстрее, будь искренним и
сильным - вскоре ты очень понадобишься мне. Кризис не за горами".
- И вы в самом деле захватили множество пленных? - спросила она наконец.
- Да, мадам, в моих загонах на Треснувшей Скале их больше пятнадцати
тысяч. Придется вскоре избавиться от них - места не хватает, никто прежде и
не предполагал, что их может быть так много. Полагаю, цены на рынке
контрактников сильно упадут, когда мы выведем добычу на продажу. Кроме того,
мы захватили множество полезной техники и оборудования. Мой аэродром так
переполнен реактивными самолетами, что я думаю устроить аукцион.
Мать не смогла скрыть удовольствия; она легонько похлопала его по щеке
рукой в белой перчатке.
- Великолепно. Я пошлю на аукцион Гарта и Инзагаваля. Продолжайте,
командующий. Прощайте.
Лавин вскинулся в энергичном салюте, но она уже проскользнула сквозь
защитную мембрану в конференц-холл.
Внутри, за длинным эллипсом стола, сидела затаив дыхание Флер Кевилла.
Напряжение в воздухе было столь ощутимым, что отсутствие шаровых молний
можно было считать странным. За столом собрались представители всех
хитиновых кланов, Восточная группа - Таммото, Робуки, Чанги, Куо и Коссодо;
западные - Хэксты, Клэи, а также Сприки; а в середине, как раз напротив
Флер, восседала Справедливая Фандан, предводительница и родоначальница
крупнейшего клана. Прибыл даже Исо Ругхоч, эксцентричный анахорет из Долины
Погоста - он яростно спорил о чем-то с Эрвилом Сприком. Оба они, абсолютно
лысые, сидели рядом, и у обоих был одинаковый ведьмин румянец под кожей -
признак злоупотребления фарамолом; больше всего они напоминали страшные
древние мумии. Когда из хитина было получено лекарство, оба они были далеко
уже не молодыми людьми, и хотя лекарство продлило им жизнь, молодость
вернуть оно не могло.
Флер обратила внимание на отсутствие сенсополей среди представителей
кланов. Тайный покров сенсо, столь распространенный у власть имущих с
Побережья, здесь не был принят. Вместо этого кланы предпочитали хитиновые
маски, украшенные драгоценными камнями антенны, золотых скарабеев из хитина,
цепочки серебряного хитина - неизменно присутствовал мотив гигантских
насекомых. Глаза Эбеллы Чанг закрывала маска из пурпурного хитина, антенны
маски были золотыми, их кончики украшали изумруды. Справедливая Фандан
надела галстук из тяжелого золотого хитина. Она была совершенно спокойна и
смотрела вдаль прямо перед собой; мысли ее определенно витали где-то очень
далеко, за многие тысячи миль отсюда.
Флер вместе с Таном и Эпсилой сидела за терминалом данных в самой
середине стола. Посол Блейк и Вермил занимали места на дальнем конце
эллипса, рядом с пустым креслом звездного адмирала Сигимира Енкова. Флер
попросила Эпсилу поинтересоваться у Блейка, куда запропастился адмирал и
есть ли смысл ожидать его появления - совещание должно было начаться с
минуты на минуту, и протокол требовал, чтобы все участники в момент
торжественной церемонии открытия находились на своих местах. Насмешливый
взгляд Вермиладал ей понять, что он расположился таким образом, чтобы
дистанцироваться и от посла Блейка, и от Флер с ее командой. Пока она сидит
среди врагов, они будут сидеть рядом со звездным адмиралом.
Флер почувствовала предательский румянец на щеках и быстро потупила взор.
Будь он проклят! Будь они оба прокляты! Этот случай слишком важен, чтобы
заниматься такими мелочными играми.
- Блейк сообщил, что Енков прибудет вовремя, - прошептала возвратившаяся
Эпсила на ухо Флер.
- Так уже давно пора, - поймал ее взгляд Тан. - Что происходит?
Флер увидела, что он по компьютеру связывается непосредственно с бортом
"Гагарина".
- Он только что покинул орбиту, - прошептал Убу через несколько
мгновений. - Без корабля.
- Ну, тогда он опоздает. Это будет просто катастрофа. - Флер подняла
глаза и в отчаянии подумала, что сказать, чтобы предотвратить назревающий
взрыв. Ей помогла Справедливая Фандан.
- Я вижу, что присутствуют все, кроме представителя Космических Сил. Есть
этому какое-то объяснение? - Справедливая говорила негромким голосом, однако
лицо ее было мрачнее тучи.
Справедливая Фандан никого не ждет! Такое оскорбление было просто
невозможно себе представить - распорядок совещания был расписан секунда в
секунду. И кроме того, отсутствие адмирала могло означать вполне реальную
угрозу. Незаменимая элита планеты собралась в одном месте и стала уязвимой
для атаки. Флер почувствовала, как глубоко внутри зашевелился страх. Что,
если новый адмирал и собрал-то их здесь именно с этой целью? Сиди теперь
дурак дураком, в ожидании одной-единственной ракеты... Она попыталась
прогнать прочь эти мысли; то, что ее священная персона, ее собственная плоть
оказалась в такой опасности, заставила мгновенно заледенеть сердце.
Ответ застрял у Флер в глотке, но тут начал что-то говорить с елейной
улыбкой сам Блейк. Флер не стала мешать ему - пусть сам сует голову под
гильотину, если хочет - Э-э-э, по всей видимости, адмирал появится с секунды
на секунду. Должно быть, задержка связана со вполне уважительными причинами
И кроме того, он прибывает издалека.
Ответ не произвел на Справедливую никакого впечатления.
- Мы все советовались о времени начала конференции; если уж нам всем
удалось прибыть вовремя, почему того же не сделал адмирал с его куда
большими возможностями? - Голос ее стал угрожающим. - И кроме того, посол,
не кажется ли вам, что адмирал может просто стереть с лица земли этот кусок
скалы со всеми главами кланов и всем дипломатическим корпусом? - Она сделала
паузу, чтобы дать всем возможность поразмыслить над сказанным. - Полагаю,
подобную задержку ничем нельзя извинить. Конференция представляет собой
желанную цель, и я согласилась прибыть сюда потому лишь, что понадеялась на
ваши гарантии того, что все участники прибудут вовремя.
Выражение лица Блейка стало почти смешным; внезапно до него дошло, что
адмирал при желании может одним махом убрать все ключевые фигуры планеты.
Вермил тут же сломя голову бросился к центру связи. Блейк попытался было
произнести что-то, затем в отчаянии посмотрел на Флер. Остальные горцы тоже
с трудом сдерживали себя. Многие готовы были тут же ринуться к своим
флайерам, а случись это - повторить такую встречу было бы уже невозможно.
Флер встретилась с Блейком глазами.
"Ну что, Андрей, теперь и я понадобилась?" Она решительно откашлялась.
- Кгм, м-да, почему бы нам тем не менее не начать совещание? Я абсолютно
уверена, что адмирал может появиться в любой момент и сразу же войдет в курс
дела. Так как Мировое Правительство все равно должно представить свою точку
зрения первым, можно предположить, что он уже знает многое из того, о чем мы
услышим сегодня.
Сдвинув классические брови. Справедливая уставилась на нее в упор. Флер
почувствовала себя самоуверенной до наглости и предельно бестактной. Кто она
вообще такая, чтобы раскрывать рот, да еще и вносить предложения? Но судьба
всего совещания в этот миг висела на волоске, так что Флер откашлялась,
взяла в руки документ с изложением позиции Мирового Правительства и стала
его зачитывать.
Справедливая еще мгновение раздумывала, не броситься ли на летное поле,
затем отвергла эту мысль. Если они обречены погибнуть, то скорее всего
остались считанные секунды и суетиться уже поздно, а погибать перепуганной
тварью определенно хуже, чем спокойно, не теряя достоинства. Нужно было
подождать - и если удастся выжить, сделать необходимые выводы. Никогда
больше не предоставит она никакому врагу такой великолепной возможности
расправиться с ней.
Она перевела взгляд на молодую женщину в дурацкой форме Правительства
Земли - официальном брючном костюме белого цвета с накладными погонами,
указывавшими ранг. Все эти земляне одинаковы - невежественные, жадные и
сексуально ненасытные. Правда, эта женщина выгодно отличалась от олуха
Блейка присутствием духа. Речь ее была вполне убедительной, и ей все-таки
удалось спасти конференцию - по крайней мере никто не покинул своих мест.
- Все мы сознаем проблему, вставшую перед заселенными людьми планетами, -
начала Флер, однако вожди кланов продолжали оживленно перешептываться.
- По-моему, сейчас самое подходящее время, чтобы выслушать позицию
Мирового Правительства, - произнесла Справедливая, и от ее голоса, ничуть не
более громкого, чем у Флер, шум как отрезало. Воцарилась полная тишина.
Флер взглянула на Справедливую Фандан, затем быстро отвела глаза вниз.
Она слишком нервничала, чтобы сделать выводы - предводительница клана Фандан
произнесла фразу от имени конференции! Флер заставила себя продолжать
чтение:
- Спрос на хитиновые протеины и средства продления жизни, из них
добываемые, непрерывно растет. Производство же в лучшем случае
поддерживается на стабильном уровне. Все попытки выращивания или
окультуривания хитина закончились неудачей. Эти насекомые не могут правильно
развиваться ни в какой природной среде, кроме фенрилльской. Сами протеины,
как оказалось, имеют чрезвычайно сложные молекулы, строить которые может
лишь визиревая масса хитина. Попытки лабораторного синтеза подобных белковых
групп также не дали результата. В настоящее время принято считать, что
визири хитина модулируют эти протеины с помощью широкой и разнообразной
группы энзимов, выделяемых железами, расположенными у ротовой части. Эти
энзимы также совершенно чужды земной биохимии, и механизм их воздействия на
белковые цепи является предметом напряженных исследований. Однако постоянный
рост цен на лекарства продления жизни повсеместно истощает энергетические
ресурсы экономики.
Кое-кто из сидящих за столом осторожно кивнул.
- Политическое давление, вызванное таким положением, постоянно растет, и
его невозможно не принимать во внимание. Мировое Правительство Солнечной
системы выработало по этому вопросу единое мнение. Общим требованием
народных масс по всей Солнечной системе является открытая аннексия Фенрилля
и размещение на нем военного гарнизона.
Лица многих сидящих за столом исказил гнев. , - Что за чушь? - фыркнул
Куермвер.
- Черт побери! - внезапно громко произнес Сприк. - Здесь и так находится
гарнизон! Чем же еще, черт возьми, являются крейсера адмирала Шранца?
Флер замолчала, ожидая, когда улягутся страсти. Люди повскакивали с мест,
что естественно, но - спасибо Справедливой Фандан - не бросились искать
спасения в бегстве. Флер кашлянула, и все опустились на свои места, чтобы
выслушать самое худшее. Когда она уже открыла рот, в зал вошел Вермил и
прошептал что-то на ухо Блейку. Андрей вздохнул, будто у него груз с плеч
свалился.
- Сожалею, мессир Сприк, - начала Флер, когда вновь воцарилась тишина, -
но по нашей информации речь идет о намного большем флоте и о размещении
значительных сухопутных сил.
Это означало, что старый адмирал Шранц и три его толстопузых крейсера
будут направлены на разукомплектование и консервацию. Появился новый агент,
и теперь волю элиты родной Солнечной системы будет исполнять адмирал Енков.
Пока Флер продолжала говорить, Сприк нервно вертел в руках карандаш, с
трудом сдерживая гнев.
- Нам предстоит обсудить очень широкий круг вопросов, и я уверена, что
позиция Мирового Правительства окажется достаточно гибкой - в определенных
пределах. Однако оно настаивает на изменениях в производстве и распределении
лекарства продления жизни. По его расчетам, любая иная политика приведет к
росту социальной нестабильности по всей гегемонии.
Флер решила обойтись без околичностей: пусть они с самого начала поймут,
сколь могущественные силы выступили против них. Важно, чтобы гордые
семейства, столетиями не знавшие над собой никакой власти, смирились перед
растущим напором и согласились с предложенным решением.
- Население Солнечной системы оценивается сейчас в семнадцать миллиардов
человек. Из них восемь миллиардов обитают на Земле, пять - на спутниках
Внешних Планет, остальные - на нескольких тысячах орбитальных поселений, лун
и астероидов. Поддержка позиции Мирового Правительства по вопросу лекарства
продления жизни позволила экспансионистской фракции получить контроль над
Общественным Союзом Земли.
В настоящее время строится новый космический флот; планируется начать
исследование звездных систем, расположенных глубже в спиральном рукаве
Галактики. Предполагается, что в направлении созвездия Киля находится более
высокоразвитая раса вышедших в космос разумных существ. Эта непредвиденная
угроза заставляет Мировое Правительство добиваться большего единства в
гегемонии, чем на протяжении последних столетий.
По имеющимся оценкам, более миллиарда людей в Солнечной системе в
настоящее время потребляют либо оптимол, либо одно из других средств,
получаемых из протеинов хитина. К счастью, требуемые дозы очень невелики, а
количество потребителей ограниченно.
Из этого миллиарда примерно двести миллионов - элита планет и поселений,
вступающая сейчас в восемнадцатое-девятнадцатое десятилетие своей жизни; без
ежедневной дозы лекарства продления жизни они не смогут жить. Таким образом,
их потребность в этом лекарстве происходит из известного нам всем источника
- стремления к жизни. Оно чрезвычайно сильно и не выносит отказов.
Флер глубоко вздохнула, прежде чем продолжить:
- Предложения Мирового Правительства касаются двух вопросов - разведения
хитиновых насекомых и распространения средств продления жизни. Мировое
Правительство полагает, что проблема производства требует изменений в
собственности на средства производства. В настоящий момент они
монополизированы семействами горцев. Обычно правительство не считает нужным
вмешиваться во внутренние дела вышеупомянутых семейств, однако контроль за
производством лекарства продления жизни, от ежедневного наличия которого
зависит теперь жизнь такого огромного количества людей, стал слишком важен
дли всей гегемонии, чтобы оставаться в руках столь немногочисленной и
нерепрезентативной группы.
Лица помрачнели, приближалась гроза. Сприк стал пунцовым от прилива
крови, толстые, как сардельки, пальцы нервно теребили листки бумаги. Хэкст
гневно тряс головой. Рогниус Бутте гневно прорычал что-то Хэксту, и оба
мрачно закивали. Однако Справедливая Фандан по-прежнему прямо сидела в
кресле, как если бы смертельно скучала и мечтала лишь об одном - чтобы
переговоры завершились как можно скорее.
- Таким образом, Мировое Правительство предлагает план акционирования
прав собственности и управления средствами производства сырого протеина
хитина. Детальнее план представлен на страницах три и четыре предлагаемых
документов. Хотела бы добавить, что он одобрен поселениями Центавра,
пленарной ассамблеей Тау Кита, парламентом Нового Сиона, Эпсилоном Эридана.
Фактически вся человеческая раса ждет от нас решения проблемы - самой острой
со времен ранней ядерной эры.
Присутствующие принялись читать план, и отовсюду послышались гневные
возгласы и взрывы ругательств. Особенно когда дошли до предложения лишить их
ежегодных процентов.
"В первый год каждое из семейств отказывается от одной десятой части
своего урожая; вырученные средства пойдут на открытие новых школ
заклинателей хитина. Число заклинателей должно расти для увеличения
производства. МП убеждено, что оба процесса должны идти рука об руку, в
частности из-за ожидающегося роста безработицы в прибрежных городах.
На второй и третий годы отчуждается дополнительно еще пять процентов
урожая. Управленческий персонал, вышедший из вышеупомянутых хитиновых школ,
присоединится к семействам для управления долинами и обеспечения роста
производства. Начинают развертываться крупномасштабные исследовательские
программы, нацеленные на повышение урожайности и расширение ареала гнезд.
В четвертый, пятый и шестой годы дополнительно отчуждается еще десять
процентов, и секции долин передаются в общественную собственность. Размер
компенсации будет определяться на переговорах с заинтересованными
семействами.
В то же время программа МП предполагает полномасштабную программу
всеобщего разоружения на планете. Боевые отряды прибрежных городов
распускаются, вооружение их подлежит конфискации. Армии фейнов в горских
кланах также сдают свое вооружение, размер компенсации за сданное оружие
будет определяться на переговорах с семействами горцев".
Вожди мрачно молчали, глаза их пылали недобрым блеском. Представители
синдикатов чувствовали себя ничуть не лучше. Флер угрюмо продолжала чтение,
определенно решив выложить перед ними всю правду. Никакие умолчания не
помогут решить вставшую проблему, и, несмотря на всю ее болезненность,
решение должно быть найдено.
- Мировое Правительство полагает, что в вопросе распространения лекарства
необходимы даже более срочные меры по реорганизации.
Головы представителей синдикатов вскинулись, как по команде.
- В настоящее время система построена хаотически. С момента доставки
сырого протеина на берег и до отгрузки его с планеты он проходит
последовательно несколько слоев посредников. Значительная часть тратится
непосредственно в прибрежных городах в целях, которые вряд ли можно назвать
оправданными. Слишком значительная часть этого драгоценного товара
потребляется здесь же, на Фенрилле. По одной из оценок - должна отметить,
что она особенно часто упоминается в кругах, близких к МП, - пятнадцать
миллионов обитателей Фенрилля потребляют как минимум треть всего совокупного
производства средств продления жизни. Еще пятнадцать процентов уходит на
черный рынок и контрабандой вывозится из Системы. Организованная
преступность пожинает чудовищный урожай, и в результате инфляция в Солнечной
системе начинает выходить из-под контроля.
На Асгуда Вита жалко было смотреть, его помощники с беспокойством
вслушивались в детали.
- Мировое Правительство намерено контролировать рынок хитинового протеина
и поддерживать на нем порядок. Контрактные поставки по договорам,
заключенным между производителями и их дилерами, должны поступать перед
отгрузкой в Солнечную систему на принадлежащие МП склады с целью обработки и
хранения. Рынки хитина будут закрыты для любых посторонних, сложная
структура брокеров, дилеров и аукционов демонтируется. МП полагает, что это
позволит спасти еще как минимум тридцать процентов валового производства
хитина, который в настоящее время теряется или исчезает на черном рынке. Это
само по себе поможет остановить инфляционную спираль, охватившую Солнечную
систему.
Больше Куермвер сдерживаться не мог.
- А Мировое Правительство понимает хоть, что с рынком произойдет? -
выкрикнул он. - Какая паника возникнет, как все начнут товар припрятывать?
Каждый квадратный дюйм студнеобразного тела банкира сотрясался бешеным
гневом.
Флер попыталась выразить голосом максимум сочувствия:
- Подробности плана будут оговорены и согласованы впоследствии. Сегодня
перед нами стоит задача выслушать различные мнения и обсудить встречные
предложения. МП отдает себе отчет о глубоких различиях в мнениях разных
сторон по этому поводу, но, повторяю, исключительность ситуации заставляет
нас действовать немедленно. Не должно быть сомнений, что МП применит силу,
если потребуется.
Справедливая ожидала именно этого, не меньше. Кроме того, она отлично
понимала суть дилеммы, вставшей перед правящим классом Солнечной системы, -
однако понимание это не вызвало у нее симпатий ни к ним, ни к массам
короткоживущих из Солнечной системы. Мировоззрение Справедливой за столетия
изменилось, и будущее, предвидимое ею для себя и своего семейства, не
включало других представителей собственной расы.
Теперь над столом поплыли гневные напряженные голоса. Внезапно они
потонули в реве ракетных двигателей хлестнувших ударной волной, как
гигантским кнутом, по Стройнз-Рок. Прибыл адмирал.
Экраны радаров на командном пункте неожиданно покрылись интерференционным
туманом Все электромагнитные системы были подавлены системами шумоподавления
орбитальных истребителей, пронесшихся над усевшимися на вершине горы
флайерами Фанданов со скоростью семь тысяч миль в час, как ястребы над стаей
голубей. Вслед за истребителями с грохотом опустился тупорылый ракетный
полубаркас. Мощности его двигателей хватило бы, чтобы поднять аппарат с
поверхности Сатурна.
Лавин смотрел на тепловой щит посадочного аппарата, яркими огненными
штрихами вспыхивавший в верхних слоях атмосферы. Затем включились тормозные
двигатели, аппарат стал медленно опускаться на столбе пламени и среди
оглушающего грома выпустил первые парашюты.
За несколько мгновений до посадки вся скала задрожала от ударов струй
тормозных двигателей с силой тяги сто пятьдесят тонн. Воздух наполнился
раскаленными газами, пылью и кусками скальной породы, с огромной скоростью
улетавшими в джунгли. Фейны зажали уши и отвернули носы от дыма.
Через несколько минут двигатели последний раз пыхнули и замолкли, и
воцарилась мертвая тишина. Даже дикие животные настолько испугались, что
затаились беззвучно. Аппарат представлял собой толстую сигару, переходившую
снизу в широкий двигательный отсек раза в два большего диаметра. Тепловой
щит в нескольких местах обгорел до металла.
Раздался треск, и в середине корпуса открылся люк. Броня отошла, из нее
выдвинулось несколько посадочных аппарелей, и по ним тут же спрыгнули на
землю неуклюжие фигуры. Они несколько раз подпрыгнули после касания, как
будто были на пружинах, и хотя гуманоидными этих роботов можно было назвать
лишь с большой натяжкой, Лавин распознал их с первого взгляда.
- Космическая пехота, - шепнул он на ухо Нг Тунгу.
Пехотинцы рассыпались веером вокруг корабля, заняв оборонительные
позиции. Лавин зачарованно наблюдал за ними. Скрывавшиеся внутри
бронескафандров люди искусно передвигались короткими, почти человеческими
шажками. Сами скафандры предназначались для стометровых прыжков и с трудом
управлялись в условиях слабой гравитации, отсутствия ускорения или
разреженной атмосферы. Пехотинцы засеменили короткими шажками, включили
сервомоторы на обратный ход и сбросили мощь двигателей.
Над их головами из корабля выплыл новый громоздкий объект и опустился на
грунт. Это был второй боевой робот, которого Лавин видел собственными
глазами, - первый был музейным экспонатом. Робот был почти трех метров
ростом и внешне напоминал человека. Цилиндрический корпус усеивали орудийные
порты и другие боевые системы; из него же выходили три характерные руки.
Голова робота была бы похожа на огромный грейфер - если бы ее верхнюю
поверхность не усеивало множество антенн; они вращались, и каждый раз, когда
установленные на роботе сканеры облучали пост управления, вся электроника на
нем выходила из строя.
Нг Тунг тихо выругался.
- Значит, эти демоны наконец появились и здесь. Нас ведь предупреждали об
этом.
- Да нет, не демоны это, - фыркнул Лавин. Привычку фейнов видеть демонов
в любом новом устройстве не исправил даже трехсотлетний альянс с людьми. -
Это обычный боевой робот. Смертельно опасный - бьюсь об заклад, он намного
подвижнее, чем кажется. Внутрь брони встроено огромное количество систем
вооружения; вон те трубы, на спине, наверняка для распыления газов, а на
груди - стволы малого калибра, и так далее.
Корпус робота был блестящим, темно-зеленого цвета, разделенным на части и
сегменты орудийными комплексами и закруглениями обводов. Грейфер
развернулся, и камера подробно запечатлела обстановку. Среди мегабайт
всевозможной информации она зарегистрировала частоту пульса каждого человека
и каждого фейна, оказавшегося в ее поле зрения.
Фейнов и машина, и космические пехотинцы заинтересовали не меньше. Среди
них циркулировало множество упрощенных идей относительно принятых у
"демонов" способов размножения и извержения продуктов жизнедеятельности. В
то, что чудовища эти представляют опасность, верилось фейнам с трудом -
слишком неуклюжими и заметными на поле боя они казались. Гораздо больше
заинтересовало их появление команды службы безопасности флота, спустившейся
из корабля на землю.
Сигимир Енков, первый адмирал Флота Фенрилля, капитан крейсера "Гагарин",
уверенно сошел с платформы и по грузовому трапу вслед за группой
телохранителей спустился вниз. На нем была простая темно-голубая форма Флота
безо всяких украшений - за исключением пары серебряных звезд да еще ордена
Чанга, которым были отмечены его победы у Каллисто и на Нептуне. Он был без
сенсомаски, не делая уступок политическому этикету, принятому в старой
Солнечной системе. Оснований скрывать самого себя у него не было - пусть
видят все.
Он поплыл вниз прямо за клином охранников. В воздухе висело странное
ожидание. В его команде ощущалась неуверенность - они были обеспокоены и
напряжены. Каждый из них был первоклассным бойцом, но космические пехотинцы
привыкли чувствовать себя более уверенно под защитой брони. На открытом
пространстве, без своих укрытий-панцирей и внешнего скелета они чувствовали
себя голыми и непривычно уязвимыми.
Источник неуверенности телохранителей открыто взирал на них со всех
сторон: рота фейнов, построенная повзводно, непринужденно и с откровенным
любопытством рассматривала прибывших, шепотом обсуждая невиданное зрелище,
несмотря на призывы нейликов к тишине.
"Так вот какие они, эти фейны, - подумалось Сигимиру. - Хоть увидеть их
удалось наяву, во ПЛОТИ".
Его глаз моментально уловил различия в окрасе шкур и маркировке, затем
внимание привлекло их сильно изношенное снаряжение, тусклый блеск истертого
металла оружия, покрытые пылью и сажей портупеи. Лица их казались
спокойными, привычными, хотя и вряд ли их можно было назвать по-парадному
надутыми и непроницаемыми. Дисциплина и чувство строя наверняка были их
второй натурой.
Это были прекрасные создания - высокие, красивые животные. Сигимиру
вспомнились трансильванские мастифы, которых так любил председатель Вей.
Трудно поверить, но он залюбовался. Ленты и голограммы не могли передать
природу чужаков столь ярко и отчетливо.
Офицер - молодой человек в полевой форме - шагнул вперед и молодцевато
отдал салют. К нему присоединились два фейна, один в бело-зеленой шапочке и
без знаков различия. Другой, значительно превосходящий первого по размерам,
все время стоял непосредственно за спиной молодого офицера.
Сигимир быстро прикинул в уме, как бы закончился для него поединок с
подобной тварью. Конечно, он быстрее раза в два, наверняка намного прочнее,
но вот как насчет силы? Вдруг подобный бой закончился бы не в его пользу?
У молодого человека вид гостей вызвал неприкрытое удивление и недоверие,
прежде он наверняка ни разу не видел биоусовершенствованных космонавтов. Ну
что же, надо дать им время, подумалось Сигимиру. К новым хозяевам нужно
привыкнуть. Когда молодой человек отрапортовал ему, Сигимир спокойно и
сдержанно ответил:
- Благодарю вас за теплый прием, командующий. От имени команды крейсера
"Гагарин" и от себя лично должен сказать, что ваши солдаты произвели на меня
незабываемое впечатление. Надеюсь теперь здесь, на новой должности,
познакомиться с фейнами поближе.
С офицером-фейном он разговаривал на его собственном языке - приветствие
он заучил заранее.
- Долгое время, - произнес он, - за многие световые годы отсюда я часто
размышлял о том, кто же такие фейны Фенрилля. Теперь, когда нам удалось
наконец-то встретиться, должен сказать, что я горд оказанной мне честью, и
могу отметить, что ваши войска произвели на меня даже большее впечатление,
чем я мог себе вообразить.
Нг Тунг был немало удивлен тем, что слышит речь адмирала на своем родном
языке. Не так-то много людей знают его настолько хорошо, чтобы
разговаривать. Он вежливо ответил адмиралу, не переставая удивляться
внешнему виду новых людей.
Туловища их, внешне очень похожие на человеческие, были более вытянутыми,
так что больше напоминали фейновские, однако мускулы конечностей были
заметно туже у суставов, торс был уже, и в целом люди эти были выше, чем
давно известный фейнам тип. Особенно сбивал с толку необычный кожный покров:
полупрозрачный, но матовый и не совсем белый, так что под ним виднелись
кровеносные сосуды, испещренный пятнышками красных узелков, образовывавших
линии вдоль подбородка, у бровей и вокруг глаз.
Лица обрамляли сильно выдающиеся надбровные дуги и скулы - это были
человеческие лица, но непривычно суровые, жесткие, без выражения, с узкими
щелочками глаз, безгубыми ртами и крепко сжатыми клювообразными челюстями.
Тела новых людей были сверхъестественно напряжены. Опытный глаз Нг видел,
как хорошо обучены они для боя, но различал и еще что-то, лежащее глубже,
чем истерическая жажда битвы.
Когда адмирал подошел к конференц-холлу, телохранители встали по обе
стороны от входа и замерли по стойке смирно. На командном пункте Лавин
обернулся к Нг Тунгу:
- Ну так что, дружище, думаешь ты о новом адмирале?
Нг Тунг выразительно закатил желтые глаза; кисточки его ушей вздернулись
вверх.
Шепот ужаса, пронесшийся над акриловым эллипсом стола, забавно порадовал
Сиги-мира Енкова. После стольких лет соблюдения этикета, необходимости
ходить в маске и сенсооблаке, скрывавших его космическую плоть от
непривычной к подобным зрелищам элиты родной Системы, он был рад
представившейся возможности показать свое собственное лицо и увидеть, как
все содрогнулись.
Потребовалось немало времени, чтобы в зале вновь воцарилась тишина. Флер
немало слышала о биоусовершенствованных космонавтах и прежде, но
действительность превзошла все ожидания. Некоторое время она потрясение
взирала, открыв рот, на красные пятнышки, белую кожу и выпирающий из-под нее
крепкий остов, затем взяла себя в руки и огляделась. Посол Блейк представил
собравшимся адмирала, и тот взял слово. Он не стал ни извиняться за
опоздание, ни упоминать о шоке, вызванном его появлением.
Но Справедливая Фандан немедленно поставила все на свои места, решительно
его перебив:
- Как уже отражено в протоколе встречи, мы выражаем протест против вашего
опоздания. В протоколах было определено точное время прибытия. Несколько
минут назад здесь уже были все без исключения. Мы хотим услышать ваши
объяснения.
В зале повисла напряженная тишина. Енков был захвачен врасплох.
Собравшиеся кипели от гнева, потрясая варварскими масками и шлемами,
украшенными драгоценными камнями. Он бросил взгляд вниз, на посла Блейка. В
средствах коммуникации произошла авария, что-то в водянистых глазах Блейка и
его хилой плоти свидетельствовало о злоупотреблении функшуном. Не он ли был
здесь слабым звеном?
- Разве вас не поставил в известность посол? Задержка прибытия была
связана с непредвиденной проблемой при подходе к вспомогательному танкеру; в
результате я опоздал в регидратационный танк... Но, посол Блейк, вы ведь
были проинформированы заранее. Вы предупредили всех собравшихся?
Все глаза уставились на Блейка, который зачем-то изобразил дурацкую
улыбку.
- Э-э-э, да, в самом деле... Вы отправили сообщение, которое мы получили
сегодня утром. В нем был использован новый ключ. Мы не смогли расшифровать
его и отправили повторный запрос, но вы к тому времени уже находились за
радиогоризонтом.
Кожа похожей на пулю головы Енкова налилась кровью, лицо пересекли
морщины.
- Ключ был направлен в ваш офис три стандартных временных периода назад,
я лично распорядился об этом!
В адмиральском голосе отчетливо послышались очень неприятные отголоски.
Блейк скрючился, жадно глотая ртом воздух.
Сидящие за столом были ошеломлены. Флер просто окаменела. Посольство
Мирового Правительства оказалось в абсолютно дурацком положении,
расписавшись в своей полной некомпетентности. Она с болью и отвращением
поняла, что код содержался в телеграмме с грифом наивысшей секретности,
которую Блейк так и не показал ей вчера.
"Что, Андрей, так был занят, что даже для новых шифров времени не
нашлось? Проклятый самодовольный дурак настолько погряз в фарамоле и
функшуне, что даже не знает, какой сегодня день".
Блейк что-то буркнул Вермилу, и сначала казалось, что тот огрызнется в
ответ, но он проглотил слюну и принял вину на себя. Какую-то минуту
казалось, что холодный гнев взорвется вспышкой ярости, но снова заговорила
Справедливая:
- Складывается впечатление, что коммуникации Мирового Правительства
нуждаются в срочном улучшении. Возможно, адмиралу придется проверить
эффективность работы посольства на Побережье Эс-икс. Однако, - она
откашлялась, - давайте перейдем к делу, из-за которого мы здесь и собрались.
Мы уже услышали суть предложений Мирового Правительства, которые любезно
сообщила нам заместитель посла, - Флер вспыхнула, - и теперь, думаю, пришла
пора ответить на них.
Справедливая выступила первой. Она какое-то мгновение массировала виски,
подавляя гнев и раздумывая, как разыграть имеющиеся на руках карты.
Когтистые лапы рока крепко сжались вокруг Фенрилля; во тьме притаилось
немало опасностей, и будущее клана Фандан могло оказаться под угрозой.
- Прошло более пяти столетий с того момента, как мой предок Дэйн Фандан
покинул родную Систему, гонимый Космическим Флотом Земли, фанданы всегда
были в первых рядах первопроходцев космоса, но каждый раз, как только мы
пытались где-нибудь осесть, за нами приходила Земля. Мы приобрели богатство
в поясе астероидов, но богатство наше было отнято силой оружия. Тогда мы
отправились на Уран и построили в нем плавающие города, наподобие
знаменитого Барбункля. С помощью энергий Внешних Планет мы построили первые
межзвездные корабли и тогда, с девятью тысячами пятьюдесятью четырьмя
пассажирами на борту, принадлежащими к ста четырнадцати семействам, -
включая предков всех кланов, присутствующих здесь, - покинули родную
Систему. Нам надоело преследование продажного правительства Земли. Наша
колония была достаточно многолюдной, чтобы сохранять генетическую
стабильность; мы подыскивали себе новую планету - достаточно далекую, чтобы
расстояние защищало нас от атак жадной родной планеты. Вот почему наши
предки пришли именно сюда, к Бени. Именно здесь находилась звезда класса G,
сама Система располагалась в пятидесяти световых годах от Солнца -
достаточное расстояние, чтобы отбить охоту у преследователей. Мы не
собирались становиться колонией Земли - мы искали полной независимости от
остальных представителей собственной расы.
Многие головы утвердительно закивали, голова Сприка - особенно энергично.
Редко когда Эрвил мог в чем-нибудь полностью согласиться со (Справедливой
Фандан.
- Когда наши предки прибыли сюда, они нашли здесь почти что мыслимый рай
- хотя и несколько обескураживающий. Огромное сходство с Землей по множеству
параметров - океаны, голубое небо, огромные массивы джунглей и горы, -
однако и у этой планеты имелись свои секреты, постичь которые сразу мы не
смогли. Мы попытались покорить ее, вырубая леса и возделывая землю. Конечно,
мы были обречены - нас убивали вудвосы, фермеров и их урожай пожирал хитин,
а смертоносные грибы и насекомые-пилильщики убили людей еще больше. Даже
строительство стационарных домов было опасно из-за блуждающих деревьев и
вудвосов. В конце концов те из нас, кто сохранил технические знания, стали
готовиться покинуть планету - и вот тогда мы открыли секрет хитина.
Прекрасная планета, открытая Дэйном Фанданом, превратилась в ад для моего
предка, и он умер еще до того, как лекарства из хитина изменили все вокруг.
Но мы учились, несмотря на кровь и жертвы, и собирали урожай визиревой массы
хитина, так что могли жить сколь угодно долго. Затем фейны проявили к нам
жалость и предоставили место среди них, в горах, и мы покинули побережье и
равнины.
Справедливая вздохнула. Она родилась как раз перед миграцией и мало что
помнила о прошлой жизни, но ее поколение унаследовало истинный рай, которого
так и не поняли бедный Дэйн Фандан и остальные.
- Мы жили среди фейнов, вели привычный им образ жизни охотников и
собирателей и постепенно собирали урожай с горных хитинов, что гораздо
безопаснее работы со зрелыми гнездами в джунглях.
Ошибка наша состояла в том, что мы оповестили о сделанном открытии родную
Систему. Я выступала против этого, но тогда горячие головы победили -
молодежь увидела возможность торговать с Солнечной системой и тем самым
совершенствовать нашу технологию, не развивая промышленную базу. Они
предвкушали пользу, которую принесло бы обитателям других звездных систем
лекарство продления жизни, никто и не подозревал, насколько испортились
нравы обитателей прежней Системы и Земли за прошедшие столетия.
Адмирал внимательно изучал Справедливую Фандан. Дикость горских кланов
была и в самом деле замечательна.
- Увы, долгожительство стоит дорого, и из-за хитиновых лекарств люди тут
же снова бросились вслед за нами. За сотню лет небо нашей планеты
наполнилось кораблями, привозившими новых поселенцев. Города на Побережье
росли как на дрожжах, и армии алчных и кровожадных человекообразных хищников
принялись опустошать наши долины, убивать фейнов, грабить нас список их
зверств бесконечен, и в итоге он должен был бы привести к нашему полному
истреблению, как и к истреблению фейнов. - Голос Справедливой задрожал от
ненависти. - Когда: мы вернулись в разоренные долины, то вооружили фейнов и
развили собственную военную технологию. Чаша весов склонилась на нашу
сторону, мы изгнали паразитов с наших гор и больше никого туда не пускаем.
Мы стали воинами. Каждое полугодие, во время муссона, они приходят вновь, и
тогда мы либо изгоняем их, либо уничтожаем. Наши охотничьи угодья пропитаны
кровью наших фейнов и наших детей.
Лица вождей кланов пылали от возбуждения, Речи Справедливой их
воодушевили.
- Мы открыли секрет хитина и собственными жизнями оплатили это знание.
Чтобы защищаться от разбойников, мы которое уж столетие ведем непрерывную
войну, мы кровью повязаны с нашими землями. И вот теперь Солнечная система
решила угрожать нам силой, чтобы заставить нас отдать нашу священную землю.
Требует контроля над урожаем хитина. Требует, чтобы мы вновь подчинились ей
- и для чего? Чтобы та же самая коррумпированная элита, из-за которой мы в
свое время и ушли сюда, могла контролировать хитин в своих собственных
целях?
Справедливая помолчала; Флер подумала, что она похожа на императрицу,
готовую отправить на плаху возможного узурпатора престола. Затем, совершенно
неожиданно, она заговорила спокойнее:
- И тем не менее мой ответ на ваши предложения не будет целиком
негативным. Мы ведь тоже живем в реальном мире. Мы торгуем хитином уже
столетия ради того, чтобы выжить. Если в хитине нуждаетесь вы, то мы - в
чем-то ином. Возможно, мы сможем повысить собираемый урожай. Разумеется, мы
будем рады помочь в упорядочении прибрежных рынков и положить конец
чудовищным потерям продукта. Мы могли бы иметь дело непосредственно с
Мировым Правительством и таким образом вообще обойти хитиновые рынки.
На этом Справедливая закончила свое выступление.
Куермвер усмехнулся, его челюсти задрожали. Они думают, что смогут
обойтись без рынков, смогут поддерживать на хитин такую цену! И положить
конец коррупции в заливе! Он сдержал хохоток восторга. Какие же они
безмозглые тупицы, конченые идиоты!
Флер также обрадовалась, но по совершенно иным причинам. Справедливая
сообразила, какую единственно верную игру можно вести в сложившейся
ситуации. Она согласна на переговоры! Это само по себе было огромным шагом
вперед по сравнению с первоначальной позицией клана. Флер посмотрела на
Блейка. Тот, казалось, был не очень рад близкому соседству с адмиралом.
Встреча началась для него неудачно, и теперь он, публично униженный,
удалился в состояние транса при помощи функшуна. Их с Вермилом расчет
оказался неверен, такого поступка от адмирала они не ожидали. Похоже, новый
командующий Космическими Силами оказался неподкупен.
Отключившись от внешнего мира, Андрей позабыл и о своих обязанностях
ведущего. Справедливая Фандан уже закончила свое выступление, а он так и
продолжать пребывать в золотых снах. Осторожно откашлявшись, Флер прыгнула в
образовавшийся пролом.
- Ну что же, мы должны поблагодарить Справедливую Фандан за изложение ее
собственных предложений. Как она указала, наши глубокие затруднения уходят
корнями в глубь истории, и нам нужно иметь в виду, что история - не что
иное, как записи результатов переговоров, которые вели между собой различные
группы в поисках решения собственных проблем. Мировое Правительство и в
самом деле полагает, что компромисс возможен и здесь, как и во множестве
иных, на первый взгляд неразрешимых конфронтации.
Справедливая явно обрадовалась, что кто-то перехватил у нее инициативу, -
идиот Блейк действовать был явно не способен. Флер решила позволить себе
дополнительный учтивый жест - адмирал все равно опоздал, и теперь было бы
неплохо предоставить слово Сприку.
- Мессир Сприк, вы не хотели бы что-нибудь добавить?
Эрвил Сприк как раз машинально клал на кончик языка крупинку
пятизвездочного фарамола ценой около трех тысяч кредитов. Крупинка
растворилась, и по телу пронеслась будоражащая волна, возвращающая молодость
его древней нервной системе.
- Я бы хотел внести лишь несколько уточнений. Например, что нужду мы
испытываем в основном в области современных технологий. Мы слишком много
провели времени в изоляции на поверхности планеты и в результате лишились
прямого доступа в космос. Множество посредников, через руки которых проходит
продукт перед погрузкой в шаттлы, не только дорогостоящее удовольствие, но и
очень досадный для нас фактор. В общем, шаттлы нам нужны собственные - это
точно. Собственно говоря, нам нужно вновь обрести свободный выход в космос.
Что же касается оборонительных систем, я могу передать вам список того, в
чем мы особенно нуждаемся, - и в первую очередь это, безусловно, орбитальные
истребители. Об этом можно вести переговоры.
Эрвил потер огромные ручищи друг о друга и улыбнулся, как акула. Флер
вдруг обратила внимание, как странно выглядят человеческие пальцы без
ногтей. Да, так вот просто и прямо... Старине Эрвилу вообще-то ничего не
нужно, вот только орбитальные истребители... А что дальше? Крейсера?
Межзвездные транспорты? Одна мысль о том, чтобы позволить хитиновым
семействам контролировать космические пути сообщений, вызывала у МП нервную
дрожь. Этих замечательных людей нельзя вновь выпускать из рук. МП
определенно намеревалось взять их на короткий поводок - жестко и быстро.
Куермвер подал знак, что хотел бы выступить следующим. Это было бы
очередным нарушением установленного протокола, и Флер вопросительно
взглянула на адмирала, но не смогла ничего прочитать на его лице. Енков и в
самом деле намеревался услышать как можно больше разных мнений, особенно
после нелепого рассказа Справедливой о том, как ее преступное семейство
сбежало когда-то от правосудия. Сигимир не был вполне уверен, что эти люди
говорят серьезно. Да, странный народ. Он уже десятилетиями не слыхал таких
открытых выступлений напоказ.
- Мессир Куермвер, - объявила Флер. Банкир поднял голову. Поросячьи
глазки, как бусинки, заблестели на его уродливо огромном лице.
- Да, конечно, благодарю вас, заместитель посла, - начал он с
недвусмысленным упреком Блейку. - С большим удовольствием ответил бы на
некоторые обвинения, которыми здесь все так кидаются, хотя, признаться,
должен согласиться с описанием прошлого, которое дала леди Фандан. Однако
подобная ситуация раз за разом повторяется в человеческой истории, и те из
нас, кто достаточно дальновиден, - тут он сделал паузу и обвел глазами зал,
- верят, что контроль за упомянутыми средствами производства неизбежно будет
рассредоточиваться по мере того, как все больше и больше представителей
человеческой расы будут устремляться в эту жизненно важную область. Однако
сразу возникают проблемы - не только в контроле за производством, но и в
рынках, на которых определяются цены и объемы производства. Собственно
говоря, проблемы есть в каждой области. У нас по крайней мере есть система,
обеспечивающая поставку огромных количеств лекарства продления жизни.
Недостаточно - ну так увеличьте предложение. Избавьтесь от посредников,
почистите систему. Кто-нибудь представляет себе хоть на мгновение, к каким
экономическим эффектам в прибрежных городах приведет закрытие рынков? Или
закрытие хитиновых банков? Или принудительный роспуск боевых отрядов? Да
самое ничтожное из ваших действий может вызвать бешеную безработицу!
Экономику постигнет катастрофа, и хрупкая структура, поддерживающая жизнь в
наших блестящих городах в невыносимых условиях Фенрилля, разлетится
вдребезги; начнется хаос. А как без прибрежных городов очищать,
перерабатывать и экспортировать хитиновый протеин за пределы планеты?
Отдаете ли вы себе отчет в том, что только на Побережье Эс-икс в
исследования хитина, в особенности возможностей его синтеза, вовлечено около
двадцати тысяч лабораторий? У горцев, я полагаю, их не более пятидесяти. А
кто, кроме банков, будет вкладывать средства в эти исследования? Кто будет
снабжать горцев всем необходимым, что они сами произвести не в состоянии?
Все - от бинтов до самолетов - производится на прибрежных фабриках,
расположенных на песчаных отмелях либо на крутых утесах. - Банкир позволил
им мгновение осмыслить сказанное, затем продолжил чуть тише:
- И что самое важное - кто позаботится об этих миллионах молодых мужчин,
которые сейчас являются членами боевых отрядов?
В самом деле, задумалась Флер, кто? Сложная структура общества прибрежных
городов зависела от хитина не меньше, чем жизнь горцев. Если бы конференция
проводилась демократически, кланы наверняка потерпели бы поражение - горцев
ведь было от силы несколько тысяч, даже на Побережье Эс-икс населения
больше. Они, конечно, о демократии и не помышляли. Справедливая Фандан, как
и остальные, не была демократом или фашистом, республиканцем или социалистом
- она была аристократкой и вполне довольствовалась этим титулом.
Вытащить боевые отряды на ковер? Такое вряд ли возможно. Как адмирал
представлял себе выполнение такого приказа? Все немедленно полетело бы в
тартарары; неужели "Гагарин" и космические пехотинцы смогли бы обеспечить
жизнедеятельность городов и упорядочить торговлю? Или же МП настроено
объявить войну кланам и бросить космических пехотинцев против армий фейнов?
Если оно установит контроль над производством, тогда все остальные проблемы
отпадут сами собой.
Именно этого и ожидала Справедливая - самых первых признаков, по которым
можно будет угадать направление удара. Флер поняла это мгновенно.
Справедливая была в отчаянии, кланы оказались в смертельной ловушке.
Сохранению статус-кво всегда угрожал огромный численный перевес жителей
побережья, а теперь еще вдруг появились космические пехотинцы.
Затем выступили другие вожди кланов. Рогниус Бутте направил на адмирала
палец, как будто целился в него из пистолета.
- Антихрист, - проревел он, - тебя послал безбожный коммунистический
режим Земли! Мы узнали тебя - ты представитель Сатаны!
Флер понимала, что у кланов есть основания для обиды. Во время войн за
ресурсы с их предками обошлись круто. Теперь их трагедия состояла в том, что
лекарство, сделавшее горцев столь могущественными, привлекло к себе внимание
Мирового Правительства.
Наконец дошла очередь и до Сигимира Енкова.
- Я внимательно выслушал приведенные здесь данные и скоро закончу
обрабатывать услышанные предложения, - заявил он. - Но сначала мне хотелось
бы затронуть проблему антисоциалистических выпадов, которые все мы только
что слышали. Эти антиобщественные выкрики мы слышали, естественно, и прежде,
однако они не смогут помешать исполнению выраженной воли народов Земли,
изложенной Мировым Правительством - орудием народа. МП является высшим
представителем человеческой расы во всех уголках Вселенной; утверждать
что-либо иное просто бессмысленно.
- Тогда объясните мне, черт подери, - взорвался Эрвил Сприк, - что в нем
пользы! Когда нас осаждали прибрежные банды, никакой помощи от Мирового
Правительства я не получал. Тогда ваших кораблей почему-то поблизости не
было!
Адмирал Енков подождал секунду, вращая шестеренками в мозгу и не обращая
внимания на Сприка.
- Мы разворачиваем программу строительства вооруженных сил, и это вызвано
открытием новой формы жизни в созвездии Киля. Поскольку звезды, входящие в
это образование, расположены от нас на расстоянии более одной тысячи
световых лет, можно предполагать, что контакт с ними в ближайшие два
столетия установлен не будет. Однако обнаруженное образование очень
агрессивно и осуществляет стратегию экспансии. У нас в запасе достаточно
времени, чтобы перевести экономику на менее инфляционный путь и вооружиться
в преддверии неизбежного конфликта. Инфляция должна быть остановлена, запасы
лекарства продления жизни - увеличены.
Его прервал Гэвин Офгэрбейд, стройный и напоминающий ястреба вождь клана:
- И вы утверждаете, что из-за предполагаемой угрозы от неизвестных
инопланетян, находящихся в тысяче световых лет, вы имеете право выкрасть у
нас наши земли, ввести на них отродье с побережья, да еще и устроить резню
среди фейнов? Фейны столь же разумны, как и мы, они намного старше
человечества и очень многому научили нас. И их нужно уничтожить из-за того,
что вы перепугались других чужаков, которые находятся так далеко? Да это же
сумасшествие! - Глаза Гэвина бешено пылали, он крепко сжал кулаки.
- Это не по теме, но я все же отвечу, - сказал Енков, откашлявшись и
подняв глаза. - У нас нет намерений истреблять фейнов. Если это окажется
необходимым, они будут помещены в резервации, но убивать их не придется.
Никто ему, конечно, не поверил. Все присутствующие хорошо представляли
себе, чем заканчиваются обычно благие пожелания, видели коврики из шкур
фейнов и гладиаторские представления по телевидению Побережья Эс-икс.
Посреди общего взрыва эмоций адмирал оставался спокоен.
- В общем, для увеличения производства необходимы определенные изменения.
Вы ознакомились с нашими предложениями. Вряд ли можно назвать их излишне
жесткими - наоборот, они настолько либеральны, что нам пришлось изрядно
побороться, чтобы Совет Мирового Правительства их одобрил. Массового
переселения горцев не будет. Не будут проводиться и аресты по обвинениям в
военных преступлениях против жителей прибрежных городов.
Это была крупная ошибка; Флер увидела, как ощетинились остальные.
- Собственность будет не изыматься, а выкупаться, - продолжал адмирал,
будто объяснял положения корабельного устава. - Каждый год общественная доля
в общем производстве будет возрастать. Мы будем контролировать хитин на всем
цикле его переработки и сможем избавиться от потерь. По мере роста участия
МП в производстве капиталистические рынки будут иссякать. В конце концов,
разумеется, кланы потеряют контроль над производственным процессом, и тогда
в самом деле их, возможно, придется переместить из долин. Однако Мировое
Правительство уполномочило меня обеспечить внедрение технологий, необходимых
для расчистки леса, организации сельскохозяйственного процесса и появления
более рациональных общественных форм, чем существующие в данный момент на
Фенрилле.
- Сволочи проклятые! - воскликнул Эрвил Сприк, точно выразив всеобщее
настроение.
- Но, как я уже говорил, кланы получат компенсацию и смогут купить себе
новые участки земли, очищенные от леса, и начать вести сельскохозяйственный
образ жизни. Они сменят свое сегодняшнее шаткое и ненадежное положение на
крепкую и достойную радость труда на земле в современной и человечной
социалистической системе.
- Безбожный коммунистический выродок, - только и смог вымолвить красный
от гнева Рогниус Бутте.
Флер метнула взгляд на Куермвера и Асгуда Вита. Похоже, их тоже
услышанное повергло в уныние. Речью своей адмирал много друзей не приобрел.
Флер посмотрела на Блейка и Вермила; они выглядели беспомощными, как трупы,
уже истлевающие в гробу. Встреча не приведет к единству, поняла теперь она,
хрупкое согласие не сможет выдержать напора страстей, необдуманно
разбуженных адмиралом. Тупость Енкова зашла уже слишком далеко. Пусть
адмирал был самым крутым воякой за всю историю звездных войн, но как политик
вел себя совершенно неадекватно. Если только МП не отправило сюда его
специально, чтобы... Мысль о том, что он сознательно идет на саботаж
переговоров, ничего хорошего в будущем не сулила. Потеря результатов адской
работы нескольких месяцев сама по себе приводила в уныние, а о том, каких
усилий потребует созыв новой встречи, Флер даже думать не хотела.
Однако Справедливая Фандан по-прежнему казалась заинтересованной и
вмешалась в разговор, так как Рогниус не нашел в себе сил закончить свою
образно выраженную мысль.
- Гх-м, адмирал, я уже упоминала об определенной гибкости нашей позиции и
сейчас опять подтверждаю это. Меня интересует, будет ли ваша реакция на наши
предложения аналогичной. Предположим, мы увеличим производство протеина
хитина - какие формы переговоров откроются тогда для нас? Что касается
торговли - могли бы мы договориться о прямых поставках? Что мы получим в
обмен на увеличение производства протеина, который пойдет непосредственно
Мировому Правительству?
Адмирал Енков снова немного поразмыслил над вопросом, прежде чем ответил:
- Наиболее удобным способом было бы поручить руководству Фенрилля,
уполномоченному и сформированному Мировым Правительством, распределить права
владения и права собственности на новые земли, что будут расчищены для
сельскохозяйственного использования. Это будут акции, гарантирующие
держателю, что соответствующая земля после расчистки поступает в его или ее
владение. Таким образом будет гарантировано обеспеченное
сельскохозяйственное будущее кланов.
- И он думает кого-то этим купить? - прошептал Тан Убу на ухо Флер. Она в
ответ печально покачала головой. Над овальным столом повисло ощущение
нереальности происходящего.
Справедливая насмешливо улыбнулась:
- Давайте подытожим. Вы предлагаете нам обязательства на земли, которые
вы собираетесь очистить от джунглей и превратить в фермы. А мы тут же
превращаемся в мелких крестьян и смиряемся со своей участью?! Хотела бы я
посмотреть. Вы понимаете, что это совсем не то, что мы намеревались услышать
от вас, не так ли?
Енков попытался добавить в голос воодушевления:
- Здесь появятся поля и виноградники. Фенрилль станет настоящим садом для
его обитателей.
- А по саду этому будут расхаживать вудвосы, - произнес кто-то, и все
радостно захихикали.
- Похоже, вы даже не задумывались над тем, почему это до сих пор
сельского хозяйства на Фенрилле не существует - за исключением морских ферм
и рыбного промысла на Побережье, - холодным тоном произнесла Справедливая. -
Если же вы не воспользуетесь уроками истории и все-таки попытаетесь заняться
садоводством, природа преподаст вам урок, и очень тяжелый. Экосистемы будут
сопротивляться; они неумолимы. Чтобы выжить здесь, люди должны
сосуществовать с системами, формировавшимися исключительно долго. Даже не
думайте, что раз эта планета так похожа на Землю, то она и ведет себя, как
Земля. Глубоко в сердце планеты действуют таинственные магические силы - на
Земле ни с чем подобным вы не встретитесь. Понимаете, Земля - молодая
планета, а человечество находится еще в младенческом возрасте. Фенрилльже
необыкновенно, чудовищно стар. Если вы зайдете слишком далеко и повредите
природную среду, эти силы оживут, и тогда само небо не спасет ни вас, ни нас
- а может быть, угроза нависнет над всем человечеством. Вы вмешиваетесь в
совершено непонятные вам процессы. Пока вы не наделали глупостей, я вам
настоятельно советую не делать ничего.
Адмирал прервал ее коротким взмахом руки.
- Чтобы приспособиться к растущему населению, необходимы определенные
изменения. По нашим оценкам, Фенрилль может обеспечить средствами к
существованию несколько миллиардов людей даже при частичной вырубке лесов.
Меры по защите дикой природы и фейнов можно будет оговорить отдельно.
Конечно, для ваших предков экосистемы представлялись чем-то чудовищным и
непостижимым. Они проиграли битву с природой потому, что были разобщены и
действовали в одиночку либо в своих семейных группах. Если мы вернемся к
мыслям Председателя Мао Цзэдуна, великого вдохновителя социалистических идей
двадцатого столетия, то увидим, какая великая сила народ, боровшийся за
освобождение Китая - обширной территории на континенте Азия - от засух и
наводнений. Пока труд не был совместным, единственное, на что были способны
люди, - это рыть неглубокие колодцы и возводить маленькие дамбы; после того
как все объединили свои усилия для достижения единой цели, коммунам стали по
плечу глубокие скважины и колоссальные дамбы - засухи и наводнения ушли в
прошлое. Джунгли Фенрилля - не исключение. Мои корабли развернут на орбите
огромные рефлекторы, которые лишат деревья света. Наши люди будут работать
вместе с вами на вырубке лесов и очистке их от паразитов и диких животных.
Затем мы вместе займемся мирным и прекрасным трудом - будем сады выращивать.
Справедливая с трудом сдержала свое нетерпение: адмирал никак не хотел
коснуться главного.
- Извините, все это, конечно, замечательно, ну а вдруг мы скажем, что
знать не хотим ваших бумажек на обещанные сельскохозяйственные угодья? Вы
ведь слышали - нас интересуют современные технологии, в первую очередь
бустеры, шаттлы, космические корабли.
- Это дурацкая просьба, - холодно посмотрел ей в глаза адмирал.
- Дурацкая или нет, но мы хотим говорить именно об этом. Если вы хотите
иметь дело с нами на рациональной основе, мы, в свою очередь, готовы
сотрудничать с вами в деле уменьшения потерь продукта в прибрежных городах,
на которые вы жалуетесь. Мы будем направлять нашу продукцию непосредственно
вам, и таким образом вы сами начнете контролировать рынок. Что вы станете
делать с ними потом - ваше личное дело, но мы ожидаем как минимум некоторой
помощи в отражении нападений беспощадных банд с Побережья. Это само по себе
увеличит поставки продукции с планеты на сто процентов.
Куермвер насмешливо фыркнул и заслужил взгляд Справедливой, исполненный
презрения. Слизняк! Неужели он ничего не понимает? Речь идет о будущем
планет, галактик и уж наверняка о судьбе человечества. Справедливая подавила
дрожь. Наступил давно предвиденный кризис - время полета во тьму, как
предрекали служители Далекой Клешни. Опасность шла по пятам семьи, и теперь
следовало соблюдать максимальную осторожность.
- Ваша готовность к сотрудничеству отмечена. Однако для реализации выбран
именно тот план, о котором я рассказал, - распространение контроля над
производством параллельно с распространением контроля над рынком.
- Что имеется в виду под "для реализации выбран"? - взорвался Сприк. - Мы
здесь на пере говоры собрались, а вы кладете свои требования на стол и
предлагаете принять их такими как есть. По-моему, на переговоры это совсем
не похоже.
Адмирал Енков переварил сказанное, брови его нахмурились.
- Все необходимые изменения уже внесены, - сказал он, - Программа
сформулирована. О ней и без того достаточно дискутировали, теперь ее нужно
исполнять. Что тут еще говорить?
- Вы что, смеетесь над нами, да? - поинтересовался Эрнст Хэкст. -
Неопределенное обещание предоставить в далеком будущем земли, очищенные от
джунглей и эсперм-гигантов, не может рассматриваться всерьез как
предложение. Я просто не могу поверить, что Мировое Правительство вздумало
оскорбить нас так нагло и откровенно.
- В самом деле, скажите нам, что вы пошутили, - сказала Справедливая
Фандан, теперь абсолютно уверенная в том, что удар будет нанесен против
кланов.
- Нет, шутить не входит в мои намерения. Прошу простить меня, если я
выразился недостаточно определенно. Возможно, дело в дикой нереальности
вашего прекрасного мира. Я больше привык к способам уговоров, принятым на
борту корабля, - если вы меня понимаете. Никаких шуток - программа была
всесторонне оценена. Ее разработал Институт Социальных Технологий, и
предназначена она для обеспечения максимальной пользы возможно большему
числу людей, максимальной компенсации кланам горцев и избавления от
коррумпированности, свойственной капиталистическому рынку лекарственных
средств. В 6 Война за вечность общем, - Енков подался вперед и раскинул
огромные руки; красные пятнышки при этом ярко засветились на крабовой коже,
- в общем, это хороший план, и, как было сказано, я уполномочен привести его
в действие. Собственно, лучше всего было бы начать действовать прямо сейчас.
Может быть, есть смысл здесь же, сейчас, обсудить другие аспекты
предложений? Например, я бы хотел прямо сейчас составить график
развертывания, чтобы наблюдатели и офицеры разведки появились в ваших
долинах как можно раньше - предстоит много работы, и информационный поток
будет огромным.
Сприк перестал сдерживать себя и рассмеялся адмиралу в лицо; к нему
присоединились Хэкст и, как заметила Флер, Куермвер. Хохот их перешел в
истерику, Флер незаметно вздохнула. Вся ее работа - долгие месяцы тяжелых и
болезненных переговоров - теперь пошла насмарку, и все из-за неожиданно
появившегося на сцене тупицы-адмирала и его упрямого нежелания менять
собственную позицию. Сами по себе требования должны обеспечивать основу для
первоначальных переговоров, медленно склоняя семейства горцев к
сотрудничеству. Теперь же переговорам точно пришел конец.
Слово взяла Справедливая Фандан; она с яростью ткнула в стол перед собой
указательным пальцем.
- Похоже, это действительно не было шуткой. Мы полностью отвергаем ваши
предложения, они совершенно неприемлемы для нас. Вам известны наша
готовность к переговорам и те области, которые нам было бы интересно
обсудить. Но мы уж по крайней мере я - не имеем ни малейшего желания и
дальше выслушивать весь этот бред. - Она поднялась, чтобы идти; Сприк и
Хэкст, а за ними и остальные последовали ее примеру.
- Стоять! Всем оставаться на местах! Пока совещание не закончено, я
запрещаю кому-либо покидать зал! - заорал адмирал, как на строевом смотру. -
Каждый, кто покинет зал, немедленно будет арестован!
Флер задохнулась от негодования, горцы тревожно оглянулись вокруг. В руке
Сприка внезапно появилась крошечная стальная игла, и он явно готов был при
необходимости пустить ее в ход. Справедливая быстро поднялась из-за стола и
пошла к выходу.
- Стоять! Никому не выходить! - орал Енков.
- Весьма сожалею, адмирал, но вряд ли кто-либо прислушается к вашим
словам, - спокойно заметила Флер.
Енков быстро оглянулся по сторонам со злобным удовлетворением во взгляде
- Совещание было ошибкой; теперь я вижу, что здесь необходимы более крутые
меры. Повторяю приказ: каждый, кто выйдет отсюда, немедленно будет арестован
космическими пехотинцами!
- Да здесь четырехтысячная армия фейнов, адмирал, - умиротворяюще
произнесла Флер. - Неужели вы думаете, что дюжина пехотинцев сможет
справиться с ними? Подумайте об этом, пока больше ничего не сказали.
Вожди кланов двинулись к выходу и пропороли мембранный вход. На лице
адмирала отобразилась тяжелая внутренняя борьба, которая внезапно
завершилась. Он поднялся с места и вышел вслед за вождями кланов.
- Вы сделали все возможное, Флер. Может быть, вам удалось спихнуть
наконец старого Блейка.
- Спасибо, Тан, но я боюсь этого адмирала. Как ты считаешь, ему прежде
приходилось исполнять дипломатические поручения - вести важные переговоры
или что-нибудь в этом роде?
Убу громко расхохотался, и его африканские губы обнажили безукоризненно
белые зубы.
- Боюсь, что нет - разве что требовать безоговорочной капитуляции. У него
дар управлять боевыми кораблями.
- Вот именно этого я и боялась.
Проводы были короткими, и скоро небо над скалой заполнилось покидающими
площадку машинами.
Космические пехотинцы и сам адмирал Енков удалились на борт с помощью тех
же самых лебедок, на которых и спустились. Полубаркас рванулся со скалы в
разрывающем воздух треске ударной волны и исчез в небе. В зените появилась
яркая звезда, без труда различимая даже на дневном небе, которая быстро
приблизилась и пересекла траекторию мчащегося пулей полубаркаса.
Земные дипломаты покидали площадку одними из последних. С Лавином
Фандином они попрощались на краю взлетной полосы. Фейны уже демонтировали
палатки и оборудование; Лавин обратил внимание, что заместитель посла
определенно была подавлена случившимся.
И тем не менее она бросила на него взгляд и ослепительно улыбнулась.
- Вспомнила где! - произнесла она, подперев подбородок рукой.
- Что где, заместитель посла? - Лавин учтиво кивнул Тану, который лишь
холодно взглянул на него.
- Где я встречалась с вами.
- Со мной? - улыбнулся Лавин. Ему случалось время от времени бывать на
Побережье Эс-икс, но столь привлекательного, величаво-торжественного и
внутренне свободного дипломата припомнить он не мог. У нее было
действительно красивое лицо благородного человека, хрупкие изящные ноздри,
огромные и томные глаза и большой рот с непринужденно изогнутой линией губ.
- Возможно, вы позабыли, хотя это было очень пикантное приключение,
вечеринку на яхте Мими Зизи.., и девчонку в костюме арлекина? - Флер
увидела, как в глазах Лавина заскользили извлеченные из закоулков памяти
воспоминания.
- Так это вы были арлекином? - не скрывая удивления, пробормотал Лавин.
- Никогда в жизни не танцевала я так много и не веселилась так бешено, -
изумилась самой себе Флер. Только что у нее на глазах рухнула работа многих
месяцев, но почему-то на сердце стало легко.
- Как же, конечно, помню. Мы совсем выбились из сил на танцевальном
паркете, а потом вы дали мне свой номер телефона. И представляете, что
произошло?
На лице Флер вспыхнула улыбка.
- Вернулся я домой, включил свет - и чернила мгновенно исчезли.
- Этим старым трюком пользуются все арлекины.
- Но откуда вообще заместитель посла Земли может знать о Мими Зизи? -
задал Лавин вопрос, мучивший его с самого начала.
- Э, знаете ли, - произнесла Флер с теплой улыбкой, - мы поговорим об
этом как-нибудь в другой раз. Это в самом деле долгая история, а сейчас я на
долгие беседы не настроена.
Лавин понял ее. Он и сам мог заключить о результате переговоров по одному
виду старейшин, разбегавшихся из конференц-холла, как стадо перепуганных
гзанов.
Теперь опустевшее сооружение медленно оседало на землю, превращаясь в
мягкую нейлоновую пленку.
- Значит, мало чего удалось достичь, - сказал он. - Судя по тому, что мне
довелось услышать, переговоры закончились плохо.
Флер молча кивнула, а Тан неловко переступил с ноги на ногу. Ему хотелось
поскорее убраться отсюда - среди горских самцов-оленей он всегда чувствовал
себя не очень уверенно; немало их пьяных дебошей довелось повидать ему на
Побережье Эс-икс. Он и до этого знал о приверженности своей начальницы к
весьма своеобразным и экстравагантным развлечениям, но то, что ей понравился
командир горцев, удивило даже его. Эти парни обычно не знали ничего, кроме
тактики боя и искусства убивать. Боевые псы на поводке войны.
- Даже не представляю себе, как после этого вновь собрать их за круглым
столом, но тем не менее придется это сделать, - сказала Флер, взглянув на
Тана. Она чувствовала, что вот-вот истерически расхохочется или заплачет. -
Иного выхода нет. Решение нужно выработать на переговорах.
Она понимала нетерпение Тана, но помедлила еще немного. В таких условиях
может пригодиться любой контакт с кланами. Кроме того, она полагала, что
беспокойство Тана связано с его преувеличенной неприязнью к военным.
Прижиться в космофлоте он не смог. И к тому же молодой командующий выглядел
как бог, да и танцевать умел - она помнила - как ангел. А его глаза
невероятно напоминали глаза Справедливой Фандан. И такие же были у него
высокие скулы, широкое лицо, густые брови. Может быть, все Фанданы на одно
лицо?
- Но о каких переговорах может идти речь, если одна сторона просто кладет
на стол свои требования и не собирается считаться с чужим мнением?
- В этом, мой друг, и заключается наша проблема. Как вести переговоры в
подобных условиях? Меня приятно удивила гибкость, которую проявили
представители горцев. Это хороший признак прогресса, и можно надеяться на...
- Она замялась. - В общем, нужно будет еще раз каким угодно способом собрать
их всех вместе.
- Может быть, решения не существует в принципе?
Флер задумалась.
- Должно существовать. Иначе - война.
- Ну и что? - пожал плечами Лавин. - У нас война и так никогда не
кончается. Чуть больше войны, чуть меньше - какая разница?
Непринужденность и самоуверенность молодого офицера не понравились Тану,
и он резко вмешался в беседу, выплеснув наружу свое раздражение.
- Разница огромна - вы это сразу поймете, когда на ваши головы с неба
посыпаются космические пехотинцы и боевые роботы. Над вами будут боевые
истребители, да и о тяжелом вооружении не забывайте. "Гагарин" по огневой
мощи примерно соответствует планетарной крепости. Воевать с ним - это не
совсем то же, что участвовать в стычках с прибрежными бандами.
Лавин согласно кивнул; он был достаточно реалистичен, чтобы уже направить
в Гато план, в котором рассматривал возможности отхода в глубокие леса и
ведения партизанской войны.
- Да, боюсь, что вы правы. Отбить их нам будет нелегко, особенно если
учесть, что противник контролирует воздушное и околопланетное пространство.
Однако если война действительно начнется, мы окажемся для них куда более
твердым орешком, чем им сейчас кажется.
Разговоры о войне вновь повергли Флер в уныние.
- Ее нужно избежать, - бесцветным голосом произнесла она.
- Это будет нелегко сделать, - заметил Лавин Фандин.
- Это еще мягко сказано, - добавил Убу, внимательно разглядывая Лавина.
Впервые встретился ему горец, в котором ничего не было от обычного
надменного высокомерия и несносности других представителей горских кланов.
Флер почувствовала себя несколько неловко - пора было идти.
- День-то еще только начался - даже не верится, что полдень миновал.
Впереди еще целый день, а кажется, будто двое суток прошло.
- Ну, тогда до свидания. Надеюсь, увидимся снова, веселый арлекин?
- Я тоже надеюсь, командующий. Лично я была бы не против. - Она
повернулась и бросилась догонять Убу.
В святилище ветра высоко в горах Гато царила мгла. Муссонные ветры
причудливыми вихрями задували в святилище, и каменная скорлупа стонала,
будто кто-то играл гаммы на флейте. Фейны-адепты открыли все входные трубы
на максимум для Вечерней Песни и теперь играли нежные высокие переходы.
Выстраиваясь причудливым рисунком в узких ветровых штольнях, они добавляли к
песне ветра игру тонов и почти неуловимые оттенки.
Несколько руководителей клана Фандан были приглашены в святилище на
встречу к Матери Справедливой, и теперь Суэлла Фандан поднималась по витой
лестнице на самый верхний этаж, в круглую камеру футов двадцати в
поперечнике, венчавшей святилище, которое расходилось от нее вниз, как
раковины колонии огромных улиток.
В почти полном мраке Суэлла могла различить мерцание хитина во плоти
Матери Справедливой, точно такое же мерцание Суэлла видела и на собственной
коже - в ту ужасную ночь, когда она до утра осматривала свое тело в своей
квартире на Побережье Эс-икс: тогда она заревела от одного вида этого
блеска. Второе ее столетие только-только начиналось, но волосы и ногти уже
исчезли, а скоро отомрут и яичники.
Справедливая Фандан сидела обнаженная в высоком кресле из резного камня -
без парика, накладных ногтей или хоть крохотного фигового листика для
скромности. На вид Мать Справедливая производила впечатление женщины средних
лет или чуть старше; бюст ее уже обвис и был хирургически подтянут, живот
покрыт морщинами, лицо слегка исхудало и казалось изможденным. Суэлла
почувствовала древний, первобытный страх перед ней - Справедливая была ее
матерью, и больше, чем матерью. Но снова всплыл из глубины души гнев, и
Суэлла опустилась в кресло, вновь придя в себя.
Долгое время, узнав правду, Суэлла думала, что Справедливая - сумасшедшая
и извращенно жестокая, но этот период миновал. Просто к Справедливой нельзя
было подходить с той же меркой, что и к остальным людям.
- Суэлла здесь, - прошептала Справедливая. - Я слышала, как она входила,
- третий тон выходной трубы никогда не лжет. Отлично, значит, все мои шпионы
уже собрались здесь - мои верные и проницательные глаза и уши. И здесь никто
не подслушает нас - благодаря песням ветра.
Суэлла едва могла разглядеть лица остальных - однако понимала, что все
они показались бы ей на одно лицо: жутко одинаковые темноволосые женщины с
задумчивыми глазами.., точно такие же, как сама Суэлла. И как Справедливая
Фандан.
Справедливая наклонилась и пожала руку Суэллы.
- О моя плоть, прекраснейший мой эксперимент... Как ты себя чувствуешь?
Восстановила наконец силы после небольшого иммигрантского приключения?
Даже в темноте Суэлла почувствовала, как краска залила ей лицо.
Справедливая знала все - даже неудачные романы Суэллы.
- Ничего страшного, дорогая моя. Я люблю тебя по-прежнему. - Она
освободила ее руку и нажала на скрытую кнопку. В поле зрения появилась яркая
голограмма. Суэлла увидела сначала высокого мужчину, очень широкого в
плечах, ведущего себя несколько странно. Затем появилось увеличенное
изображение, и она вздрогнула при виде непривычного обтекаемого лица,
жесткого и непроницаемого; лицо покрывали алые пятнышки. Изображение
растворилось, и на его месте возникла группка похожих людей, заснятых за
выпивкой в баре на Красной Луне. Суэлла была высококлассной и трудолюбивой
проституткой с более чем столетним стажем и знала каждое подобное заведение
в Системе Бени.
- Кто они. Мать Справедливая?
- Эти создания, дорогая моя, стали важным фактором, влияющим на ситуацию
вокруг клана Фандан. Слушайте меня внимательно. Мы должны изучить их - я
хочу знать абсолютно все, абсолютно...
После ужасного дня Флер на удивление легко уступила Тану и позволила
пригласить себя на ужин с выпивкой, чтобы попытаться забыть хоть на время о
случившемся. И она разрешила заманить себя в "Голден Краубол", поддавшись
обещаниям "соевого бифштекса со вкусом настоящего рака, тебе он так
понравится...".
Они заказали немного чертовски дорогого вина, выращенного на орбитальном
спутнике, но Флер совершенно не озаботила бирка "33 кредита" на бутылке -
лишь бы помогла заглушить боль.
Но едва успели они расправиться с мясом, как ей принесли телефон: звонил
ее случайный агент с полуострова Эсфелас, из трущоб под названием "Взморье
Любви".
Сообщение мгновенно вымело Флер и Тана из "Голден Краубол" как метлой.
Они помчались сначала в посольство, из него - на транзитную станцию
масс-передачи. Через минуту они с шумом неслись по прозрачной трубе,
проложенной в десяти метрах над волнами широкого устья реки Ирурупуп. Тан
глядел на проносящиеся назад темные воды, освещенные Бледной Луной, и
размышлял о том, что же заставило их стремглав нестись на это Взморье Любви.
Ноздри его все еще будоражил запах супа из раков.
Впереди замерцали огоньки теснящихся друг среди друга домиков предместья
Эсфеласа. Зашипел сжатый воздух, состав сбросил скорость и сделал первую
остановку. Из него вышли обитатели Эсфеласа - в основном повара да прислуга
богатых домов, возвращавшаяся домой, и вошли другие - народ, ищущий
развлечений в куполе Зоны Аномалий в конце линии Отбитой Головы.
Еще пять остановок, каждый раз в районе все более плотной застройки, и
наконец они оказались на Взморье Любви. Когда Тан и Флер выбрались из
кабинки, первым делом им бросилась в глаза Стена Вудвосов - сооружение
высотой в сто пятьдесят метров, перегораживавшее полуостров и блокирующее
джунгли.
Станция располагалась на бетонном пилоне, как на насесте, с тротуарами ее
соединяли эскалаторы. Здесь царили постоянная давка и грязь, стены исписаны
граффити, оставленными бандами подростков. Под ногами лежал толстый слой
мусора. Ниже тротуаров вокруг больших куполов рассыпались по всему
полуострову хибарки бидонвиля.
- Ого! - воскликнула Флер. - И без кондиционеров?
Несмотря на годы, проведенные на Фенрилле, она так и не свыклась с
мыслью, что кто-то может жить в невыносимо жарком тропическом климате за
пределами куполов.
- Это город Жажды Смерти, босс. Здесь нет ни кондиционеров, ни законов -
только здесь и могут обитать неимущие.
Флер сморщила нос от отвратительного запаха.
- Фабрики по разведению водорослей и рыбная промышленность, - подсказал
Тан.
На тротуарах там и сям попадались дыры, пару раз им пришлось преодолеть
провалы в разрушенном бетоне по шатким деревянным мосткам.
- Что в этом секторе случилось? - удивленно спросила Флер. - Банды здесь
вроде бы не воевали, а?
Тан пристально поглядел на нее. Для столь информированного человека, как
его босс, незнание города, где она живет, было просто поразительным.
- Здесь прорвались вудвосы. Всего пару месяцев назад.
- Да ну?! Что-то не припомню ничего подобного.
- Об этом не сообщали по телевизору. Сенат запретил. Через стену
прорвались шесть взрослых экземпляров, убитых и раненых считали сотнями.
Флер представила себе, как вудвосы свободно разгуливают по эту сторону
стены, и непроизвольно содрогнулась. Она старалась никогда не думать о
кошмарных тварях, обитающих в джунглях за стеной.
- Хорошо хоть я на острове живу, - пробормотала она.
Вскоре они добрались до купола 125-С, расположенного в конце линии
куполов, составлявших Взморье Любви. За ним находились двух- и трехэтажные
постройки города Жажды Смерти, тянувшиеся до самого подножия стены.
- Да как здесь вообще можно жить? - Лицо Флер скривилось от отвращения.
- Нам не понять, босс. Для многих это единственно возможная жизнь, другой
они просто не знают.
Бар Барти оказался на первом этаже, прямо возле лифтов. Дверь находящейся
рядом лавки была сожжена, обгоревшие остатки покрывали каракули, оставленные
бандами подростков. В одном из углов был выплавлен значок Барти - как будто
из огнемета.
- Настоящий бандитский район, - пробормотала Флер.
- Неплохое место для тех, кто хочет скрыться, - сказал Тан.
Флер согласилась с ним, отчаянно надеясь, что здесь может найтись ниточка
к тайне Термаса Хита и его подружки Дебби, которая принесла ей короткий
фильм, а затем бесследно исчезла.
- Айра Ганвик в госпитале, - сказала она. - Это уже наводит на некоторые
мысли.
- За ее голову назначена награда в сто тысяч кредитов - неплохо, правда?
Заведение Барти оказалось унылым местом с поломанными столами и стульями,
освещенным парой мерцающих флюоресценток, пропитанным запахом мочи и
перегара. Сидели там в основном рабочие с водорослевых ферм, и от них разило
удобрениями. Трое мужчин в грязных спецовках мрачно вливали в себя алкоголь
возле стойки бара у правой стены зала. Из скрытых динамиков оглушительно
гремели пульсирующие звуки поп-музыки.
Флер присела на расшатанный стул у стойки, бросив взгляд на пару
потрепанных шлюх более чем среднего возраста, пытающихся подцепить клиентов.
- Именно в такие места приходит умирать народ, который не может
заработать на оптимол, - горько заметил Тан, Бармен был одет в изорванную в
клочья военную униформу, у него недоставало одной руки. На нагрудном кармане
Флер заметила отличительный знак боевого отряда Фланиан.
- Чего пожелаете? - грубо произнес он. Ясно было, что в баре Барти
нечасто бывают леди, одетые, как Флер Кевилла, к тому же свою дозу сегодня
он уже принял, и не один раз.
- А что здесь обычно пьют? - спросила Флер, стараясь вести себя
дипломатично.
- Обычно приходят за чаг-а-лугом из морских водорослей, - был ответ.
Флер заметила бутылки стодвадцатиградусной водки за стойкой, и в который
уже раз за день по телу ее пробежала дрожь. Вмешался Тан.
- Пожалуйста, две моки, - попросил он. Варево появилось на стойке, по
стенкам бутылок закапал конденсат.
- Вы что, и стаканы хотите? - угрюмо поинтересовался бармен.
- Они нам необходимы, - холодно произнес Тан.
Появились и стаканы, и Флер с Таном принялись не спеша потягивать
холодную моку, пока Флер высматривала самого Барти. Она заметила надпись
"Офис" на внутренней двери и уже собиралась было окликнуть бармена, как
внезапно слева раздался шум.
Ссору затеяли трое водорослеводов. Слишком пьяные, чтобы определить, кто
именно из них должен оплатить очередную порцию, они принялись мрачно
выяснять отношения. Бармен отправился успокаивать их, но один уже закусил
удила. Когда ему велели убраться, он выхватил короткоствольный автомат и
открыл беспорядочный огонь.
Началась дикая паника, и, как только над головами затренькали пули. Флер
и Тан рухнули прямо на грязный пол. Флер осторожно подняла глаза и увидела,
как мужчина с дряблым лицом профессионального пропойцы и налитыми гневом
глазами целится в нее, определенно произнося при этом "сука". Она успела
подумать, как абсурдна будет ее смерть.
И в этот момент комната наполнилась специфическим запахом озона, и
внезапный выстрел огнемета начисто слизал голову пьяного автоматчика.
Невысокий коренастый мужчина с непропорционально огромной головой и таким
же гигантским огнеметом в руках возник как из-под земли. Тан помог Флер
подняться на ноги; костюм ее был безнадежно испорчен - невероятная грязь на
коленях и рукавах, пятна от моки, но зато она осталась живой.
- Благодарю вас, мессир. Вы мне жизнь спасли. Коренастый мужчина коротко
взглянул на нее.
- Черт подери, леди, вы меня простите, но я не мог его убрать, пока Джейк
не заснял это на видео. - Он повернул голову - казалось, что повернулась
башня танка, - и рявкнул бармену:
- Дерьмо водорослевое, какого черта ты столько копался? Мы чуть леди не
потеряли! Чего ты возился?
Джейк изобразил оскорбленную невинность, но Флер не была уверена, что
угрюмый бармен был бы так уж против, если бы ее пристрелили.
- Я ничего не мог сделать, босс, - произнес бармен, защищаясь. - У этой
камеры черт знает какой спуск: хочет - работает, хочет - нет.
- Ладно, я теперь на тебя глаз положил, Джейк, - помни! Ты у меня под
надзором, понял? Еще одна дурацкая ошибка - и окажешься на улице, дошло? -
Барти покачал своей тяжелой головой и перебросил предохранитель огнемета.
Флер взглянула на то, что осталось от пьяного водорослевода, и
почувствовала неодолимую, отчаянную потребность посетить туалет - прямо
сейчас, пока не вывернула на двадцать кредитов соевого бифштекса себе же на
туфли. Она бросилась к грязной голубой двери уборной, и прежде чем та
закрылась за ней, Флер услышала, как Барти разговаривает с полицейским.
Когда она появилась в зале вновь, ее еще слегка трясло, однако тошнота ее
оставила - вместе с остатками обеда. Ее поджидал Тан, тело уже унесли, а
бармен убирал следы грязно-серой шваброй, издававшей едкий нашатырный запах.
Теперь он вслух рассуждал о том, чтобы бросить проклятую работу.
- Это уже четвертый раз за неделю такое. Знаете, брошу я эту работу.
Каждый раз получаю нагоняй из-за проклятой камеры и каждый раз объясняю, что
она поломана, - да разве он пальцем пошевелит, чтобы сдать ее в ремонт?
Казалось, у Джейка есть определенные сомнения насчет того, работала ли
эта камера когда-нибудь вообще.
- Барти нас ждет у себя, - сказал Тан. - Ты как, в порядке? Флер кивнула:
- Да, спасибо. Думаю, все будет нормально. Это был просто шок, ничего
больше. А я уж в самом деле подумала было, что пришел мне конец.
- Ты не одна так подумала.
Они прошли в глубь зала и, открыв дверь с надписью "посторонним вход
воспрещен", попали в кабинет Барти.
Барти восседал за большим столом с металлической крышкой, на вращающемся
кресле, жалобно скрипевшем при каждом движении. Перед ним находились
телемониторы внутренней охраны - на их мерцающих экранах видно было все
происходящее в баре, а на столе под рукой у него лежала труба огнемета, не
раз бывавшая в деле.
- Первым делом, леди, я должен извиниться перед вами - не знаю, что нашло
на Джейка. Он время от времени замирает как вкопанный и совершенно
отключается. А я стараюсь не стрелять ни в кого до тех пор, пока мы не
получим ясных видеосъемок для полиции. Они очень не любят, когда мы убиваем
кого-нибудь без ясных на то причин - массу бумаги приходится исписывать,
компьютеры страшно начинают сбоить.
- Мистер Барти, давайте сразу перейдем к делу. Вы вызывали меня по поводу
какой-то интересной информации, касающейся рыжеволосой девушки.
- Да, именно так, леди. Синдикаты разыскивают эту девушку так отчаянно,
что перелопатили уже каждую кучу дерьма отсюда до самого Южного Города. Судя
по описаниям - девушка с длинными рыжими волосами, очень красивая. Похоже,
какая-то дикая горянка.
- Да, мистер Барти, похоже, вы не ошиблись. Барти сложил вместе ладони, и
кресло жалобно пискнуло.
- Да, в общем, вы знаете, что я всегда давал представительству Земли
любую информацию, какую мог. Я сам родом оттуда и считаю такую помощь своим
долгом, обязанностью патриота и все такое прочее.
- Вы абсолютно правы, мистер Барти, ваша информация часто оказывалась
очень полезной для нас. Мы ценим вашу помощь, я несколько раз упоминала вас
в донесениях.
Лицо Барти просветлело.
- Что-что? Вы обо мне сообщали в посланиях на нашу родину? О, это просто
замечательно, этого мы друг от друга и ждем - мы, земляне. Правда ведь?
- Абсолютная правда, мистер Барти, - улыбнулась Флер. - Скажите, у вас
есть какие-нибудь доказательства того, что эта девушка в самом деле побывала
здесь?
Барти выдвинул ящичек стола и передал Флер фотокарточку. Одного взгляда
на нее было достаточно, чтобы убедиться - они вышли на верный след. Правда,
коричневая водорослеводческая спецовка не особенно красила ее, но девушка в
самом деле была красивой, стройной, а рыжие волосы были собраны в пучок -
именно на них Флер бросила взгляд первым делом.
Наступило молчание, Барти, был погружен в размышления.
- Да, кстати, они пообещали за девчонку чертовски соблазнительную
награду. Синдикаты намерены заполучить ее любой ценой. Такие цифры называли,
что просто диву даешься.., вы понимаете, что я имею в виду?
Флер и Тан прекрасно поняли его. Патриотические чувства мистера Барти к
далекой Земле - одно, а сто тысяч кредитов - совсем другое.
- Что верно, то верно - синдикаты щедры на обещания наград, -
рассудительно произнес Тан, подвинувшись в кресле, - хотя каждый знает - с
выплатой их дело обстоит гораздо хуже. Куда проще убрать человека, чем
выплачивать то, что ему причитается, да и замолкнет он сразу и навсегда. Их
соблазнительные предложения стали уже давать обратный эффект - люди просто
боятся того, что может случиться с ними потом.
Флер сразу поняла - Тан попал в самое больное для ее информатора место.
Он и впрямь мог сообщить эту же информацию в синдикат, но какие шансы
получить награду и прожить после этого достаточно времени, чтобы успеть ее
потратить?
- Поверьте, - сказал Барти, - я прекрасно понимаю о чем вы. Сам уже
столько таких историй наслушался...
Тан сомневался в душе, мог ли Барти слышать подобные истории, не имея
собственной сети информаторов, раскиданных по всему Побережью Эс-икс. Он
помнил, с какой самоотверженностью Флер создавала эту сеть. Такая
самоотверженность да еще безукоризненная честность поражали его во Флер
больше всего.
Но тут Барти произнес нечто, заставившее их обоих выпрямиться в креслах и
обменяться удивленными взглядами.
- Да, черт возьми, чуть не забыл - сразу после моего звонка вам, когда вы
пообещали срочно приехать, мне позвонили из вашего офиса - звонивший не
представился.
- Да ну! - встревоженно произнесла Флер. - И что он хотел?
- Интересовался, о чем я с вами говорил. Сказал, что он - что-то вроде
вашего старшего начальника.
- И что вы ему ответили? - спросил Тан.
- Сказал, что разговариваю лишь непосредственно с леди, она очень добра
ко мне, а таких людей в мире немного. Мне все это не понравилось, и я
спросил, как его зовут, он отвечать отказался, ну, я и повесил трубку.
Флер нахмурилась и задумчиво посмотрела на Тана.
- Вермил, - вздохнула она.
- Когда это он успел засунуть "жучок" в наши телефоны? Я все проверял
только на прошлой неделе.
- Похоже, речь идет не о "жучке", а о трассере на внешней линии.
Содержания разговора он не узнал, но зато выяснил, откуда звонили.
Тан согласно кивнул, лицо его стало еще суровее, чем обычно.
- Если Вермил знает, где мы, то кому еще он успел рассказать?
Флер повернулась к Барти, с интересом следившим за разговором.
- Мессир Барти, если я предложу вам десять тысяч наличными прямо сейчас,
сможете вы отвести нас к девушке, а после этого - немедленно выехать в
отпуск куда-нибудь на Серф-рокс?
При упоминании о наличных лицо Барти осветилось, но затем опять
нахмурилось - как только до него дошло, из-за чего понадобилось немедленно
уезжать в отпуск. Тан Убу вопросительно посмотрел на босса - десять тысяч
проделают в бюджете департамента такую дыру, что сквозь нее мог бы
пробраться вудвос. Зачем Флер так понадобилась эта девчонка?
- Вы полагаете, мне может что-то угрожать?
- Я совершенно уверена, что ваша жизнь уже сейчас подвергается величайшей
опасности.
- И что же мне делать?
Тан не без презрения посмотрел на патриота:
- Ладно, Барти, вы сами знаете, как обстоят дела. Правила этой игры
устанавливают синдикаты, и они же их нарушают как хотят. Но с десятью
тысячами в кармане вы сможете бесследно исчезнуть на многие месяцы. А когда
вы вернетесь, все изменится - вряд ли они даже вспомнят, как вас зовут.
- И к тому же, - добавила Флер, - быть может, нам удастся подбросить вам
к тому времени еще немного денег - настоящих денег, а не обещаний
синдикатчиков.
- Ага, - произнес Барти, страшась невидимых барьеров, воздвигаемых вокруг
по совершенно непонятным ему самому причинам. Простой телефонный звонок
принес ему куда больше затруднений, чем предполагалось. - А этот звонивший,
кто он? - Барти явно приготовился к худшему.
- Боюсь, он нам не друг, - ответила Флер. - Думаю, для вас было бы лучше
как можно скорее принять наше предложение. Всем нам нужно действовать, не
теряя ни секунды. Каждое мгновение на счету.
Барти скорчил гримасу отвращения, воздев руки в воздух.
- Проклятие! Так что, синдикатчики идут сюда, за мной?
Он вскочил с кресла, распахнул шкаф и быстро наполнил небольшую сумку, на
самый верх положив огнемет.
- Леди, терпеть не могу задавать вопросы, но о каких там деньгах вы
говорили?
Флер врасплох он не застал. Она немедленно отсчитала десять больших
светло-зеленых тысячных купюр, полученных в хитиновом банке.
- Отлично, - пробормотал Барти, хватая бумажки. - Теперь пошли. Она на
девятом этаже, прямо над нами. Живет вместе с бригадиром водорослеводов по
имени Сквибб. Номер восемь-восемь-В.
Девятый этаж еле освещался парой мерцающих флюоресценток, одна из которых
находилась на противоположном конце длинного пустынного коридора. Граффити и
очевидные свидетельства попыток взломов украшали каждую дверь.
Они подошли к двери номера восемь-восемь-В, и Тан настойчиво постучал -
Флер в это время молча молилась, чтобы кто-нибудь был внутри. После паузы
Тан постучал еще - громче.
На этот раз дверь отворилась и брюзжащий голос проворчал:
- Какого черта вам нужно?
- Вы Сквибб? - спросил Тан.
- А если да, то что?
- Тогда, мистер Сквибб, мы бы хотели поговорить с вами о финансовом
наследстве, правами на которое вы обладаете.
- Что еще за наследство?
- Речь идет о тысячах кредитов - примерно. Дверь широко распахнулась, и
Сквибб - безобразный мускулистый парень со смуглой кожей воинственно высунул
голову наружу.
- Ты зачем это лапшу мне на уши вешаешь?
Тан бросил взгляд на Флер, и она быстро кивнула - нельзя было терять
времени. Он дважды ударил Сквибба - сначала в солнечное сплетение, затем
ребром ладони по шее, и Сквибб на удивление бесшумно свалился в дверном
проеме.
Они осторожно вошли в небольшой убогий номер. Внутри царил полный хаос -
бумага, всевозможный хлам и многие метры упаковок от водорослей валялись
повсюду. На кухне весело кружилось множество мух, в раковине громоздились
грязные тарелки и стаканы.
Флер толкнула дверь в спальню и внезапно окаменела: у горла ее оказалось
дуло мощного лучевого резака.
- Кто ты? - требовательно произнес голос - определенно женский.
Лгать или ходить вокруг да около не было смысла.
- Я - Флер Кевилла, заместитель посла Земли. Я разыскиваю ту самую
рыжеволосую девушку, которая нужна и Вавилонскому Синдикату - так нужна, что
он готов отвалить сотню тысяч кредитов.
- С каких это пор дипломаты с Земли охотятся за премиями синдикатов? -
последовал вопрос.
Флер не могла пошевелить головой, чтобы разглядеть собеседницу, так как
резак еще крепче вдавился в ее кожу. Одна ошибка - и голова ее в тот же
момент отскочит от туловища.
- Я не ищу премию, а хочу спасти девушку. Нам нужен контакт с семействами
горцев. Она - горянка, и у нее также до черта проблем.
- Да ну, все так просто, оказывается? Флер судорожно глотнула - возможно,
последний раз в жизни, подумалось ей.
- Да, у нас нет иной возможности. Но времени в обрез, синдикатчики висят
у нас на хвосте.
Запертая в зловонной норе под защитой всего лишь одной двери, девушка
просто не имела иного выхода, кроме как все передумать заново.
- Документы! - резко приказала она после нескольких секунд молчания.
Флер вытащила свое удостоверение личности, возблагодарив судьбу за то,
что успела на прошлой неделе вклеить новую фотографию.
- М-м-м, да, это действительно вы. Чем вы можете мне помочь?
- Отвезем вас в наш офис. Вы получите дипломатический иммунитет, а мы тем
временем найдем способ отправить вас домой.
- Кто такие "мы"? Кто еще здесь? - Мой помощник. Нам можно верить.
Честное слово, мы не хотим причинить вам вред - только помочь.
Армада не колебалась долго с решением. Если уж дипломаты Земли смогли ее
разыскать - то же самое могут сделать и синдикаты. Нужно было уходить. Она
смертельно устала от Сквибба, вечного бардака, вони водорослей и мусора.
- Ну ладно, пошли.
Дорога обратно на остров Удовольствий по транзитке масс-передачи
показалась ей кошмарным сном. На Армаде была спецовка водорослевода цвета
хаки, а приметные волосы были спрятаны под фуражку. И тем не менее по
гладкой коже, безукоризненной внешности и мягким рукам любой мог безошибочно
определить - к водорослям она не имеет никакого отношения. Кроме того, Флер
и Тана тоже нетрудно было узнать по мундиру.
Добравшись наконец до острова Удовольствий после утомительного полета над
бесконечными гребнями волн. Флер настояла, чтобы они первым делом
отправились в ночной бутик, и купила там Армаде новую одежду - широкополую
шляпу с голубой вуалью, скрывающую яркие волосы, и черную шелковую пижаму с
тапочками. Сумку Армады, пропахшую водорослями, она выбросила и купила новую
из тщательно выделанной шкуры нахри. Через десять минут они уже покинули
магазин и неспешным шагом подходили к дому, в котором жила Флер. Сама Флер
была поражена той скоростью, с которой девушка сменила гардероб - у нее явно
была практическая жилка.
Оказавшись в куполе под защитой его охраны, Флер позволила себе
расслабиться. Они добрались до ее апартаментов и, пройдя три охранные
системы, вошли внутрь.
У себя в квартире Флер первым делом налила выпить. Армада присоединилась
к ней и приготовила себе гигантский чаг-а-луг, но тщетно искала
водорослевку.
- Водорослевки у вас нет? Флер смущенно улыбнулась.
- Да ведь она довольно противная? - спросила она в каком-то глупом
приливе материнского чувства.
Армада посмотрела на нее затуманенным взором.
- Мой день начался очень рано, - объяснила она, - и если бы вы не
побеспокоили нас, я бы успела принять уже не одну дозу. Попробуйте-ка
поработать на морских грядках в ночную смену - и хорошо еще, если нет
кровососов. В воде их трудно увидеть.
- О, - сказала Флер, - раз уж такое дело... Но вы должны рассказать мне
кое-что. Во-первых - ваше истинное имя, а во-вторых - что это умудрилась
натворить такая юная особа, что привлекла к себе столь пристальное внимание
Вавилонского Синдиката?
Армада залпом выпила свой бокал, затем сделала себе еще одну порцию и
поставила ее на подоконник.
- Я взяла кое-что у сенатора Айры Ганвика - знаете такого? Вы наверняка -
да что там вы, каждый знает эту старую свинью. Ну так вот, я позаимствовала
кое-что для него очень ценное.
Флер скрыла свое разочарование:
- Так вы воровка - прекрасная воровка, спустившаяся с гор? Из какого
семейства? И как вас зовут?
- Зачем это вам? - холодно блеснула глазами Армада.
- Мне просто будет спокойнее, если я буду знать, кого именно я спасла от
сенатора Ганвика. К тому же должна добавить, это спасение нам дорого
обошлось.
Десять тысяч кредитов, доставшихся Барти, были жестом, о котором она
могла сожалеть потом всю жизнь, однако с самого начала Флер преследовало
чувство, что непонятная история с Ганвиком каким-то образом связана с другой
тайной - странным убийством молодого химика Термаса Хита. В безопасном
укромном уголке своего кабинета Флер хранила ленту, которую передала ей
молодая женщина - подружка Хита. Судя по ленте, имелись поводы для
беспокойства. После передачи пленки Флер потеряла контакт с женщиной,
которая как будто бесследно исчезла. С тех пор Флер осторожно наводила
справки о ней, но теперь она решила, что ошиблась - судя по всему, девушка
оказалась просто-напросто высококлассным сексуальным объектом.
- Позволю себе не согласиться. Я не знаю вас, так что не вижу причин, по
которым могла бы назвать вам свое имя. Мы из различных обществ - разве вы не
с Земли родом?
Слово "Земля" девушка произнесла с презрением, заставившим изогнуться ее
губы и покраснеть щеки Флер.
- Ее зовут Армада Бутте, она дочь Рогниуса Бутте; в наших банках памяти
хранится пухлое досье на нее, - сказал Тан Убу, встав из-за консоли, скрытой
в дальнем углу комнаты за декоративной багровой лианой лииссы.
- Ну что же, отлично. Значит, Армада Бутте. Как себя чувствуете. Армада?
Рада с вами познакомиться. Прошу извинить меня за недостойное поведение, да
к тому же я с Земли - но тут уж ничего не поделаешь. Если вам не нравится,
можете идти и сами улаживать свои дела с синдикатом.
Армада фыркнула. Желания этой женщины были совершенно очевидными, к тому
же она делала макияж, чтобы уменьшить дисгармонию ее изможденного лица. Она
определенно решила, что Армада - мелкая воровка. Ну что же, пусть увидит
доказательства.
- Дайте мне мою сумку, - велела она Тану не терпящим возражений голосом.
Тан замер как вкопанный, услышав ее странную интонацию. После минутного
замешательства он сходил за сумкой и принес ее Армаде, которая взяла ее, не
удостоив Тана даже взглядом. Он удивленно приподнял бровь.
- Земляне, - вырвалось у Флер.
Армада запустила внутрь руку и вытащила наружу небольшой кожаный мешочек,
разрисованный у горловины узором из зеленых линий и покрытый
буро-коричневыми пятнами, а завязан он был алым ремешком - Флер сразу узнала
знакомые отметки фейнов. Мешочек назывался куилови джуи-джи; хранились в
таких мешочках доказательства великих подвигов. По кроваво-алому цвету
ремешка Флер поняла, что подвиг был и в самом деле из ряда вон выходящим.
- Если хотите, можете взглянуть. Я заклятие наложила, так что ни один
демон не нападет.
Демоны?! Черт возьми, о каких еще демонах она толкует?
- Что там? - Флер опасалась еще раз услышать презрительное: "Земляне".
- Яйца сенатора Ганвика.
Флер тупо уставилась на нее. Улыбнувшись, она что-то бессвязно
пробормотала и посмотрела на Тана, который старался подавить рвотный позыв.
Десять тысяч!
- Что вы сказали?
- Что слышали. Старая свинья надругалась надо мной - мерзко и вероломно,
вот я и кастрировала его в отместку.
- Теперь понятно, почему сенатор в госпитале, - сказал Тан с окаменевшим
лицом.
У Флер комок застрял в горле. Неудивительно, что голову девчонки оценили
в сотню тысяч.
После минутной растерянности Флер сумела взять себя в руки.
- Теперь главная наша проблема - доставить тебя домой живой. Сейчас я не
очень понимаю, как это сделать, - у Вавилонского Синдиката в этом городе
длинные руки.
Армада утомленно вздохнула.
- Разве я не знаю? Надо было его убить - вот в чем главная ошибка; его
убить и тот сексуальный объект - тогда бы долго никто тревогу не поднимал. А
когда я пришла на взлетное поле, то увидела у своего самолета охрану.
- Это действительно похоже на ошибку, - сухо прокомментировал Тан.
- Но как, ради всей Земли, как тебе удалось добраться до Ганвика? -
спросила Флер. Всем было известно, как охраняются старые монстры из
синдикатов.
- Ради Земли, говорите? - язвительно расхохоталась Армада, после чего
вкратце рассказала, каким образом проникла в купол и как расправилась с
охраной.
- А почему ты решила скрыться именно среди водорослеводов? - спросил Тан,
когда она закончила.
- Да просто больше некуда было деваться. Все коммерческие полеты
строго-настрого контролируются, и во всех аэропортах наверняка кишели люди
Вавилона. Ну, я и отправилась в транзитную трубу, вышла в Эсфеласе и
направилась было на поиски рыбацкой лодки - хотела добраться до Южного
Города, но затем сообразила, что и причалы тоже под колпаком синдиката.
Думала скрыться на рыбоферме, но ведь синдикаты и цены на рыбу
контролируют...
- Да, это точно, - подтвердил Тан; рассказ девушки произвел на него
впечатление. - Знаете, какие сейчас цены на мясо-рыбу?
- Я догадалась, что в этом бизнесе уйма людей синдиката, а я как раз
хотела избежать встречи с ними. Тогда пришлось пойти прямо на Взморье Любви.
Я бы отправилась прямо в Жажду Смерти, да встретила Сквибби, а он спрятал
меня в своей артели. Синдикаты мало интересуются водорослями, цена на них
остается низкой, а за труд почти совсем не платят. Там синдикатам нечего
ловить.
Мысли бешено крутились в голове у Флер. Ну и наглость у этой девчонки!
Она только что занималась рабским трудом на плантациях водорослей, перед
этим кастрировала главного мафиози и теперь смотрит на них с Таном свысока,
задрав нос лишь только потому, что они - "земляне".
- Значит, вы прятались среди работников плантаций?
- Да, последние восемь дней и, кроме того, каждую ночь, возвратившись с
работы, возилась со Сквибби.
- А, это тот воинственный сопляк, которого мне пришлось уложить?
Тан приготовил себе выпивку - тоник со льдом. День выдался долгим и
трудным, а теперь, кажется, еще не собирается кончаться.
- Ненавидела я его, тупицу и болвана, но зато контролировать его было
совсем нетрудно. - Девушка с таким выражением произнесла слово
"контролировать", что у Тана мурашки пробежали по коже. Великолепное юное
создание говорило с авторитетностью распутницы раз в десять ее старше.
- Похоже, теперь мы с вами вляпались в один и тот же суп. Синдикат не
успокоится, пока не доберется до вас. Слава Всевышнему, что мы смогли
спрятать вас в офисе - эта территория пользуется дипломатическим
иммунитетом, и здесь вы в безопасности.
Сама Флер лихорадочно искала выход из ситуации.
- Может, отправить ее в космос? - предложил Тан.
Милое личико Армады нахмурилось.
- Нет, только не это. Кровь моя принадлежит этой планете, а кости - если
я умру - должны лежать на Горе Бутте.
- Милочка, это ведь временно, - успокоила ее Флер. - Мы только вышвырнем
тебя на орбиту, а затем опустим обратно - прямо к тебе домой. Сама посуди -
это самый быстрый путь: восемь минут на подъем, десять - на спуск и где-то
полчаса между ними.
- Уж наверняка привлекательнее, чем полет на самолете, - у меня сзади все
еще болит после сегодняшних приключений.
- Я умру прежде, чем покину Фенрилль, - просто сказала Армада.
- Ну что же, - пожала плечами Флер, - давай рассмотрим другие варианты,
может быть, удастся что-нибудь подыскать. - Она взглянула на часы. Время
близилось к полуночи. - Думаю, нужно отправиться в офис, там мы тоже сможем
поспать не хуже, чем здесь. Уже больше часа прошло, как мы покинули Барти, -
времени достаточно, чтобы они смогли по кусочкам полностью восстановить
события, а там мы будем в большей безопасности, чем здесь.
Они быстро собрали самые необходимые вещи, Тан вручил Флер маленький
энергетический разрядник.
- Это станнер очень небольшого радиуса действия - так, на всякий случай.
Кто знает, что там еще случится.
Флер с отвращением посмотрела на пушку: неужели придется пустить в ход и
это серебристое яичко с подавляющим мозговую деятельность полем?
Коридор был пуст, но в лифте кто-то был. Двери открылись, и Флер увидела
знакомое лицо.
- Мистер Барти! - успела произнести она, прежде чем мертвое тело
повалилось вперед и упало на ковер о глухим стуком. Кабинки других лифтов
приближались к их этажу.
- Быстро, - сказал Тан, - по пожарной лестнице на заднюю сторону палубы
А. И вниз, в гараж.
Они бросились бежать по коридорам на палубу, подвешенную внутри пустого
здания. Флер обнаружила, что ее шок прошел. Барти был мертв, и она уже
ничего не понимала...
- Почему, Тан? Почему они сделали это?
- Чтобы мы испугались, - ответил Тан. - Чтобы загнать нас обратно в номер
- значит, пока что у них недостаточно сил. Возможно, Барти хотел
предупредить нас.
По бетонным ступеням они бросились вниз. Палуба Флер была одним из
четырнадцати соединенных между собой этажей этого уровня - внизу таких
уровней было еще десять. Чтобы добраться до цели, им потребовалась пара
минут на подъемы и спуски на лифтах. Опасность была близка.
Из лабиринта пожарных туннелей они выбрались в туннель гаража. Снаружи
кто-то ждал.
- Здесь только один.
- Вижу, - прошептала Флер. - Нужно взять две машины.
Они бросились к припаркованным автомобилям - небольшим четырехместным
машинам, которыми могли пользоваться жильцы дома. Они всегда были открыты и
заправлены. Армада вместе с Флер запрыгнула в одну из них, а Тан тем
временем завел другую. Его машина неожиданно выскочила на пандус, Флер
держалась вплотную. Охранник едва успел увернуться из-под колес, и посланный
им вдогонку выстрел не достиг цели.
Движение на автомобильной магистрали, спрятанной в бетонном желобе под
пешеходными тротуарами, полностью управлялось компьютером - плотность
населения на Побережье Эс-икс была слишком велика, чтобы позволить роскошь
независимо управляемых транспортных средств. Вскоре они уже легли на маршрут
к Взморью Любви, где размещалось посольство - до него была примерно миля.
Армада с унынием и страхом наблюдала за бетоном, проносящимся над их
головами и с обеих сторон. Чувство клаустрофобии было почти таким же
сильным, как и в вентиляционной трубе резиденции Ганвика.
- Терпеть не могу быть зажатой бетоном, как тисками. Надеюсь, ехать
недолго?
- Теперь уже меньше мили. Стисни зубы, закрой глаза и молись.
- Молись? А я думала что земляне все атеисты, враги духа и даже
антихристы.
Флер снова поразилась; девушка явно была очень религиозной - странная
характеристика для столь аморального ребенка.
- Да-да, конечно, это просто риторическая фигура.
В туннеле зажегся красный свет, и поток машин стал тормозиться.
- Ого, что там еще?
Машины остановились. Красный свет появился ближе.
Тан выпрыгнул из передней машины. Флер и Армада распахнули двери.
- Ремонтная машина, должно быть, прямо перед нами.
Тан уже бежал назад, вниз по туннелю. Женщины последовали за ним к
служебной лестнице, которая вела наверх, к пешеходному тротуару, и
вскарабкались по ней.
- Главное - чтобы люк не был заперт снаружи, - сказала Флер, перескакивая
через металлические ступеньки и вспоминая занятия гимнастикой.
Люк был заперт. Убу стал бороться с дверью, но ее механизм был запечатан
снаружи.
- Ну какого черта с той стороны замки поставили? - в отчаянии прорычала
Флер.
- Перестань, нет проблем. Пусти-ка. - За ее спиной уже стояла Армада.
Она выхватила лазерный резак и приставила его к засову. Тьму прорезал
нестерпимо яркий бело-голубой луч, и металл стал исчезать.
Внизу под ними ремонтная машина подняла их автомобили и загремела дальше,
к началу трапа.
- Они очень скоро будут здесь, - нервно сказала Флер.
Тан держал свой станнер наготове, но и он чувствовал себя беспомощным и
уязвимым.
Ремонтная машина подъехала к служебному колодцу и остановилась, зашипев
мощной гидравликой. На дороге послышались шаги, и внизу появились двое из
службы безопасности с огнеметами в руках.
- Не хочу огорчать тебя, дорогая, - тихо сказала Флер Армаде, - но у нас
появились компаньоны.
Армада сплюнула и приставила резак к замку.
- Это ненадолго, - сказала она, сделала еще одно отверстие, и наконец
дверь люка тяжело поддалась. Все трое пролезли сквозь дыру и внезапно
оказались на залитом ярким светом внутреннем тротуаре здания Вавилонского
Синдиката.
- Вот как раз сюда мы меньше всего стремились, - мрачно отметила Флер.
- Назад, идем до поворота и обходим затем по садам Навуходоносора.
Срезаем путь прямо к остановке транзитки за куполом Феба.
Тан уже бросился вперед, и они побежали за ним, оглядываясь на бегу и не
обращая внимания на удивленные взоры прогуливающихся. Когда дверца люка
открылась вновь, они как раз достигли выхода и тут же нырнули в ряды
декоративных глоб-глобов, цветы которых светились необычайно ярким желтым
светом.
В садах Навуходоносора полно было, как обычно, сибаритов, шлюх и
уголовников. Тяжеловесные рабы-контрактники несли на своих плечах над толпой
нескольких особо богатых плутократов. Перед небольшой толпой женщина в
блестящем костюме из рыбьей чешуи произносила речь в защиту похорон в море.
Уличный торговец необычным нервным тоном во весь голос рекламировал свой
товар, и вторило ему эхо детского хора, громко разучивавшего музыкальные
гаммы.
Они быстро миновали толчею, стараясь не привлекать внимания, и застряли в
карнавальной процессии: несколько доминанток вели на длинных поводках
половых рабов. За этим великолепием шел оркестр, наяривавший самбу для
поддержания ритма.
В конце концов процессия добралась до фонтана де Сада - сложного
произведения в стиле рококо из железобетона, установленного посреди
металлических розовых кустов, и возник просвет, в который и нырнули трое
беглецов. Флер, однако, рванулась вперед слишком рано, и к ней тут же
подскочили двое абсолютно голых мужиков, но их гневное рычание превратилось
в хрип, как только натянулись поводки.
Возмущенная доминантка - могучая женщина в облегающем костюме из черного
шелка, с превосходящим всякое разумение бюстом и гордо выставленными напоказ
ягодицами, при помощи кнута водворила на место своих мужчин и гневно глянула
на Флер.
- Хочешь процессию разрушить, да? - проорала она. - Ты кто? Саботажница
из Демонов Кнута? - Выведенная из себя мадам рванула поводки, зажатые в
кулаке, и двинулась вперед, окруженная неистово лающими рабами.
В конце концов троице удалось благополучно миновать сады и спуститься к
маленькому куполу транзитки.
Кабинки поездов были полупусты, но людей все-таки было слишком много,
чтобы преследователи рискнули напасть на них прямо здесь. Через две
остановки они достигли Взморья Любви и вышли на тротуар напротив купола
Западного Ветра, в котором и размещалось посольство Земли.
Тротуар был заполнен прогуливающимися парами, и людей синдиката нигде не
было видно. Все трое в волнении направились к зданию. На полпути Армада чуть
не вскрикнула, когда маленький дротик застрял в ее вуали. Флер быстро
оглянулась: одни быстро приближались к ним, другие метали дротики.
- Бежим! - закричала она. Армада выхватила лазер и открыла огонь.
Дротик вонзился возле уха Флер, когда до дверей посольства оставалось
всего несколько шагов. Бежавшая позади Армада увидела, как Флер споткнулась,
ускорила бег, схватила раненую Флер под мышки и втащила на себе за
спасительную дверь вслед за изумленным Тан Убу. Он задвинул дверь и запер
ее, когда погоня была уже менее чем в двадцати футах. Дождь дротиков
забарабанил по стеклу.
- Наверх, быстро, нужно выяснить, что было на дротике! - Тан подхватил
Флер за ноги, и вдвоем они потащили ее к лифту.
Прикосновением большого пальца к замку Тан открыл дверь посольства. Тут
же появилась пошатывающаяся и сонно протирающая глаза Эпсила - она работала
в последнюю смену и дремала у коммутатора в приемной. Увидев раненую Флер и
странную девушку в черном костюме и под вуалью, она проснулась окончательно.
Посольство занимало четверть двадцатого этажа старинного, но достойного
купола Западного Ветра. В нем имелось много жилых помещений, большей частью
пустующих, небольшая закусочная, коридор с рядами офисов, а в конце коридора
- маленькая лаборатория. Как только Флер положили на лабораторный стол, Тан
занялся соскабливанием вещества с острия дротика и его анализом. Эпсила
быстро оглядела Флер и взяла пробу крови на анализ; перебросившись парой
слов с Таном, она поспешила к Армаде, которая проверяла двери, окна и стены.
- Где они могут прорваться? - спросила Армада первым делом у невысокой
хрупкой женщины в белой униформе дипкорпуса Земли.
- О, это исключено, - засмеялась Эпсила. - Как бы они ни бесились,
полностью игнорировать межпланетное законодательство они не станут. Такое
нападение станет фактическим объявлением войны, понимаете?
- Полагаю, да. - Армада с сомнением посмотрела на экраны мониторов
наружного обзора.
С минуту Армада в волнении расхаживала по приемной, а затем объявила, что
желает немного подремать, и тут же растянулась прямо в приемной, накрыв
голову подушкой. Приглядывать за обстановкой осталась Эпсила. Она еще раз
проверила силы безопасности здания, а затем отправилась посмотреть, чем
занимается Тан.
- Думаешь, тебе удастся выяснить, что это? - спросила она, ввалившись в
маленькую лабораторию.
- Это куда проще, когда тебе не мешают! - раздраженно ответил Тан. -
Извини, но сейчас самая кропотливая часть работы. Как только я засуну
образец в анализатор, у нас появятся идеи. Надеюсь, это не что-либо слишком
уж сложное.
- А не слишком ли это самоуверенно - и удивительно - со стороны
синдикатов устроить все это? Может быть, следует немедленно сообщить
Космическим Силам?
- Я думаю, что лучше не надо, Эпсила. Если нам повезет, она сама сможет
рассказать обо всем.
Затем Тан рассказал Эпсиле про десять тысяч кредитов, доставшихся Барти.
Тан начинал подозревать, что случившееся может подорвать карьеру его
начальницы. Блейк боялся ее, так что с этой стороны не следовало ждать
ничего, кроме враждебности. Если она невольно окажется замешанной в кровавую
разборку между синдикатами и горским кланом, это может стать источником
политических осложнений, что приведет к ее переводу на другое место или к
отставке. Янкс Вермил не проложил бы себе путь наверх, оказавшись в
результате рядом с Блейком, не приобретя вполне заслуженной репутации
безжалостного врага. Совершенно неожиданно у Флер оказалось слишком много
врагов.
Убу по-прежнему не понимал причин, по которым Флер так заинтересовалась
рыжеволосой девчонкой. За нее была назначена неслыханная награда, но в
прошлом немало беглецов удостаивалось наград синдикатов, назначенных за их
поимку, и Флер никогда не проявляла охоты заслужить их. Как только весть о
появлении девчонки достигла ее ушей, она действовала так быстро, будто ее
розыск был делом межпланетной важности. И это несмотря на то что соевые
бифштексы в "Голден Краубол" были лучшими на Побережье.
Он понимал, что какие-то основания действовать именно так у Флер были. За
годы работы с ней он сумел оценить ее страсть к информации и к проведению
политики только на основе самого надежного, самого достоверного ее анализа.
Он понимал и разделял ее одержимость карьерой, потому что разделял ее
чувство личной ответственности за успех дипломатических усилий, в которые
они оказались вовлечены. Искренний энтузиазм Флер Кевилла, с которым она
пыталась разрешить общечеловеческие вопросы, поражал его. Его собственное
глубокое разочарование в жизни и презрение к самому себе после долгих лет,
проведенных в разведслужбе Флота, не выдержали столкновения с представлением
Флер Кевилла о мире. Она обратила его - как будто речь шла о вере - в свою
религию, научила патрицианским представлениям о своем долге и своей
ответственности. Конечно, Кевилла была дочерью первого межпланетного
посла-женщины и не по капризу судьбы оказалась именно на такой работе, на
одном из самых опасных и уязвимых постов в дипломатической службе. Однако
Убу все равно вдохновлялся ее примером и принимал искреннее участие в ее
делах. Враждебность Вавилонского Синдиката, в котором никогда не забывали
своих врагов, не так-то легко пережить.
Через пятнадцать минут он прочитал результаты анализа и вздохнул с
облегчением. Вещество оказалось простым - скорее всего широко
распространенным "стангардом", применявшимся в сотнях автоматических
охранных систем богачами и людьми, помешанными на собственной безопасности.
Доза была небольшой, и эффект должен был пройти в течение часа. Правда,
противоядия у них не было.
Флер удобно уложили на диван, подложив под голову подушку. Тан оставил ее
и направился в приемную. Вошел он в нее как раз в тот момент, когда
послышался телефонный звонок и перед носом дремлющей Эпсилы замигала
лампочка.
- Да?
- Простите, могу я побеседовать с заместителем посла?
- Боюсь, она не может сейчас подойти к телефону.
- Именно этого ответа я и ждал. Тогда придется поговорить с вами.
Тан быстро включил запись и направил звук на компьютерный анализ;
изображение собеседника на экране не появилось.
- Кстати, отследить этот звонок вам не удастся, а голос мой искажен, так
что и не беспокойтесь на этот счет.
- Кто говорит? - полунасмешливо поинтересовался Тан.
- Это не имеет никакого отношения к делу, важно лишь одно - девчонка.
Отдайте ее нам, и немедленно. Ждать слишком долго мы не будем.
- Это звучит как угроза. Вы угрожаете посольству Правительства Земли?
- Вот это мне нравится! Именно это мы и делаем, черт побери! Отдайте
девчонку - или пеняйте на себя.
- А вы понимаете, что посольство экстерриториально и любые действия
против него или угроза таких действий могут быть восприняты как объявление
войны?
- Ну, тогда звони в полицию, посмотрим, приедет ли она. Потом открой
дверь, посади девчонку в лифт вместе с вещами, и после этого мы все забудем,
как кошмарный сон.
- Вы, очевидно, забыли, что один человек убит, а заместитель посла
подверглась нападению и ранена.
- Вы мне собираетесь нотации читать? Так держите их при себе. А мне
скажите, получим ли мы и когда именно эту девчонку. Даже нет - только когда,
потому что, упрямый вы дурак, мы получим ее все равно, любой ценой. Но
поспешите - мы особым терпением никогда не отличались, а сейчас и так уже
ждем слишком долго.
- Это сенатор Ганвик?
Тана начинал охватывать гнев. Молчание в трубке... Тан подождал.
- Вы хотите умереть, молодой человек? - сказал голос.
Это было недвусмысленной угрозой. Тан почувствовал это и заколебался,
слова застыли у него на губах. Он был практически один. Они вполне могут
атаковать посольство - поступок Армады Бутте, безусловно, сделал ее кровным
врагом Вавилонского Синдиката, а Братья Мардука врагами были безжалостными.
Голос замолчал. Тан явственно ощутил, как растет напряжение - тисками
сжимает его, готовится отделить его голову от плеч. Для помощника
заместителя посла спасения не было - особенно если шеф подвергнется
немилости.
А если его выгонят с позором - что тогда? Синдикаты контролировали всю
экономическую жизнь - за исключением разве что плантаций водорослей и
хитиновых долин. Как много потребуется ему времени, чтобы окончательно
опуститься и осесть на Взморье Любви или в Жажде Смерти? Все, что от него
требуется, - выдать им девчонку. Тан дико оглянулся вокруг. Голос в трубке
по-прежнему молчал, он мог бы убить Эпсилу, рассказать потом Флер, что они
подверглись нападению, - и никто уже не узнает, как все обстояло на самом
деле.
Он заколебался, начиная думать, что фактически больше ничего-то и сделать
нельзя - слишком уж безнадежным было положение. Не мог же он остановить
полчища бойцов синдиката?
- Ну, - произнес голос, - больше мы ждать не можем.
- Что вы от меня хотите?
- Посадите девчонку в лифт. Это все, потом возвращайтесь и ждите, когда
ваш босс очухается - примерно через пятнадцать минут она придет в себя.
Затем объясните ей, что местная политика - грубая игра и в ней иногда
приходится пренебрегать правилами. Она очень разумный человек, понятливый,
она поймет неизбежность того, что случилось. После этого вы сможете делать
все, что хотите. Вы допустили ошибку, вот и все - вляпались в ситуацию, в
которой дипломатия бессильна.
Внутри у Тана все опустилось, но он попытался не подавать виду.
- То, о чем вы просите, дипломатически невозможно. Ставится под угрозу
вся структура дипломатических отношений, растаптывается право убежища -
неужели вы этого не понимаете?
Тану нужно было выиграть время - но его собеседник прекрасно понимал это.
- Так это и есть ваш ответ? - произнес мерзкий голос. - Ну что же, я вас
предупредил, юный герой. Плохо не иметь мозгов, да?
В трубке послышались гудки. Тан положил ее, чувствуя внезапную слабость.
Затем он разбудил Армаду и Эпсилу.
Девушка из семейства Бутте принялась действовать столь проворно и
энергично, что немало удивила его. Представляя себе горских аристократов,
Тан не брал в расчет непрерывную воинскую подготовку, начинавшуюся уже с
пятилетнего возраста.
Первым делом они опустили металлические шторы на окнах. Затем
забаррикадировали дверь, хотя Армада возражала против этого, предпочитая
сохранить контроль над этажом и кабинами лифтов. Однако Тан решил, что на
это сил у них троих точно не хватит, и они с Эпсилой не склонны были
полагаться на крепость стен посольства. Никто из них в глубине души не верил
в серьезность угрозы.
Телемониторы, показывавшие коридор, внезапно отключились, и послышался
шум движущихся лифтов. Защитники проверили боеприпасы, Тан открыл арсенал
посольства и вооружил всех револьверами тридцать восьмого калибра и
пластиковыми пулями; еще имелись газовые гранаты и противогазы. Эпсила
вышла, чтобы взглянуть на Флер и надеть противогаз и на нее.
Они приготовились к обороне и замерли, выжидая и прислушиваясь к звукам.
Армада становилась все неугомоннее - она терпеть не могла торчать в обороне,
предоставляя всю инициативу противнику. Через минуту она не выдержала,
поднялась и двинулась вдоль стен офиса, внимательно прислушиваясь к звукам,
- но ничего не было слышно.
Она вернулась обратно, но какая-то мысль продолжала крутиться у нее в
голове.
- Ну как, слышно что-нибудь? - спросил Тан.
- Нет.., но что-то происходит, и я никак не могу сообразить что именно.
В противогазах все они выглядели ужасно - как роботы или отвратительные
циклопические насекомые. Армада бросила взгляд на гранаты; когда они метнут
их, весь воздух в доме...
- Ну конечно! - вдруг вскричала она. - Я же сама так поступила! Они
решили пробраться внутрь через вентиляционную систему!
Тан подскочил как ужаленный. Собрав гранаты, он выбежал в коридор.
- Основная шахта проходит прямо над нами, выше кабинетов!
Они побежали и оказались на месте, когда эхо донесло звуки тихих
ругательств, доносящихся откуда-то из глубин воздухопровода.
Армада ловкими движениями открутила болты решетки, Тан снял гранаты с
предохранителей и вкатил их в воздуховод, а Эпсила поставила переключатель
кондиционера в положение "ВЕНТИЛЯЦИЯ"; воздух потянуло из коридора в трубу.
Металлические стены заглушили хлопки негромких взрывов, отдаленные крики
и быстро смолкнувшие ругательства.
Теперь некоторое время атаки через вентиляционную систему можно было не
опасаться, и удовлетворенные защитники посольства вернулись к двери. Тан
обратил внимание, что саму дверь можно разрушить огнем из бластера, и они
стащили все столы из кабинетов и устроили импровизированную баррикаду
поперек входа в коридор. Если бы теперь дверь была разрушена, им пришлось бы
отказаться от половины территории посольства, но поскольку сам коридор шел
под прямым углом к входной двери, выстрелов из огнемета можно было не
опасаться. По крайней мере - некоторое время.
Эпсила еще раз вышла к Флер и обнаружила, что та уже пришла в себя и с
трудом пытается сесть. Противогаз она стащила с лица. Через несколько минут
Флер с чашкой кофе в руке присоединилась к ним.
Тан вкратце обрисовал ей положение дел, и Флер попыталась слабо
кашлянуть, когда он рассказал о неудавшемся плане проникновения в посольство
через систему вентиляции.
- Значит, они думают, что межпланетная политика - грязная игра? А мы,
слабаки с Земли, и понятия не имеем о подобных играх, да?
Она с отвращением огляделась вокруг. Дипломатия - основной род занятий
семейства Кевилла на протяжении вот уже нескольких поколений - основывалась
на принципе неприкосновенности дипломатических представительств.
- Все дикие режимы в истории, нарушавшие неприкосновенность посольств,
оставались на обочине прогресса. Это признак распада общества и
нестабильности.
Огнеметный выстрел опалил дверь; в комнату влетели деревянные щепки
экрана безопасности.
- Похоже, у местных синдикатов книги по истории особой популярностью не
пользуются, - прокомментировал Тан, слабо улыбнувшись.
Флер заметила, что Армаду сотрясает лихорадка боя. Ни к чему горцы так не
стремились, как к сражениям.
- Не беспокойтесь, заместитель посла, им потребуется время, чтобы
пробиться сюда.
- Понимаю, дорогая моя, но и нам оно потребуется, чтобы отсюда выбраться.
- Она посмотрела на Убу. - Позвони Блейку, он должен вмешаться и остановить
все это.
- Конечно, - нерешительно произнес он. - А если он откажется?
- Да нет, - отвергла такую мысль Флер. - Он ведь в конце концов посол.
Тан позвонил, на другом конце линии включился автоответчик. Он позвонил в
клуб Блейка и узнал, что посол "не сможет выйти на контакт", пока находится
с визитом на яхте знаменитой Лалы Пмур, которая назначила на эту ночь
интимную вечеринку для близких друзей.
У Вермила тоже отозвался лишь автоответчик. Вопрос о дальнейших звонках
отпал сам собой, когда мощный взрыв сотряс здание, сбив всех с ног. Коридор
заполнился пылью и дымом.
- Что еще за чертовщина? - стремглав выскочила в коридор Армада.
В конце его она открыла дверь одного из офисов; во внешней его стене
зияла огромная дыра со струйками пара по краям, все в комнате тлело. Через
отверстие был виден вертолет, готовый к высадке десантной группы.
Армада выпрямилась, прицелилась, как учили ее в Бутте Маноре, и положила
одну за другой шесть пуль в кабину вертолета, стараясь попасть в пилота.
Вертолет сильно накренился, стал терять высоту и исчез из виду.
- Готов! - восхищенно закричала Армада. Внизу раздался еще один взрыв,
тяжелее предыдущего.
- Да, в самом деле, - произнес Тан с оттенком удивления в голосе.
- Да что они, с ума посходили? - закричала Флер. - Дырявить стены
посольства - это уже слишком!
- Не для них, судя по тому, что я о них слышал, - заметил Тан.
С места падения вертолета поднимались клубы густого черного дыма. Сквозь
щебенку, которой оказалась заполнена комната, Тан и Армада осторожно
пробрались к краю образовавшегося отверстия, и перед ними предстала
изуродованная ткань купола с волокнистыми трубками и хрупкими стальными
каналами посреди обожженных поверхностей. Армада пробралась дальше других и
обожгла руку о подпорку, к которой прилип дымящийся кусок
жидкостно-пластмассовой изоляции.
Они подобрались к краю и выглянули вниз. Вертолет упал на фундамент
купола, и от первого этажа поднималось пламя.
Вдалеке послышалось завывание сирен.
- Если уж здание загорелось, надо уходить, - бодрым голосом сообщила
Армада. - Не хотелось бы это вам говорить, но другого выхода нет.
Флер обратила внимание, как лицо Армады исказила гримаса боли, когда она
коснулась раскаленной изоляции, и решила воздержаться от путешествия к
самому краю отверстия. Клубы дыма становились все гуще, было ясно, что горел
не только вертолет.
- Пожарники подъезжают.
- Тогда у нас есть шанс выбраться отсюда, - сказала Армада. - Отлично. Я
готова идти, ненавижу торчать в западне. - Заметив, что лицо Флер
омрачилось, она настойчиво произнесла:
- Нет никаких причин здесь торчать, неужели непонятно? Для нас вообще нет
убежища на этом берегу - разве вы не видите? Нужно выбираться из города.
Флер осознала невероятную действительность. Дипломатам миссии Земли
угрожала опасность погибнуть в кровной мести, причиной которой была
кастрация главаря мафии.
- Даже поверить в это не могу. Вся вселенная Флер, базировавшаяся на
жестком фундаменте законности и порядка и управлявшаяся исключительно
посредством переговоров, словно выскользнула из рук, - Ну хорошо, выгляни
тогда и скажи сама, насколько мы здесь в безопасности.
Замешательство Флер никак не проходило, и только крик Эпсилы вывел ее из
оцепенения. Они бросились обратно по коридору, входные двери еле сдерживали
удары.
- Последняя атака! Они хотят любой ценой добраться до нас, пока не
приехали пожарные. Будьте готовы и, если двери не выдержат, стреляйте сразу.
В жилах Армады текла огненная кровь Бутте. Она перезарядила оружие и
приготовила газовые гранаты.
Флер недовольно скривилась. Противогаз она сдвинула на лоб, и теперь он
напоминал странную шляпку.
- Мы что, в самом деле собираемся применить вот это?
- Если они есть, то почему бы и нет? Они не смертельны и очень могут
пригодиться снаружи, чтобы задержать синдикатчиков, - одной такой штукой
можно запросто очистить комнату.
Двери стали поддаваться. Флер взяла в руки револьвер и содрогнулась.
- Нет, не могу, - решительно сказала она.
- Что ты не можешь? - сердито спросила Армада.
- Я не могу убить человека, я пацифистка.
- Осмелюсь заявить, сейчас не время пацифизм проповедовать, - пробормотал
Тан.
- Ничего не могу с собой поделать. Я воспитана в определенном духе, и
этот дух не подразумевает стрельбы по людям на поражение.
- Ты что, серьезно? - Голос Армады стал почти истерическим.
Она-то готова была начать стрельбу, и в таком настроении Флер вполне
могла стать ее первой целью.
Флер молча кивнула. Когда речь заходила об оружии, она была очень
серьезна.
- Они же хотят убить нас, кстати, и тебя в том числе. Да и вообще, знаешь
что? Если бы вы оставили меня на Взморье Любви со Сквибби, я бы намного
лучше позаботилась о себе, чем тут с вами. Черт возьми, во имя всех святых
безбожного коммунизма - какого дьявола вы затеяли все это?
Флер попыталась что-то ответить.
- Они же убьют нас всех, а значит, и меня, и все это из-за тебя. А теперь
ты не хочешь даже помочь нам спасти собственные жизни. Ну о какой чести тут
можно говорить?
В конце концов Эпсила нашла соломоново решение и вручила Флер станнер
дальнего радиуса действия.
- Из этого ты хоть стрелять сможешь, а?
- Да, конечно, да! - схватилась за предложенную соломинку Флер. - Я имела
в виду только револьверы - они ведь стреляют пулями!
Она хорошо знала, что пули делают с людьми. Двери наконец не выдержали и
распахнулись. Последовало секундное затишье - и затем внутрь ввалились
коммандос.
- Огонь! - выкрикнула Армада. Все как один поднялись из-за столов и
разрядили в плотную толпу перед собой три револьвера и один лучевой станнер,
ударивший в лицо нападавшего и спасший ему жизнь.
Коммандос оказались в западне - такой плотности огня они не ожидали и
почти растерялись. В первые же несколько секунд девять нападающих повалились
вниз и пули полетели сквозь дверной проем, а остальные коммандос мгновенно
попрятались за что придется и потихоньку выползли из зоны огня
обороняющихся.
Тан и Армада швырнули газовые гранаты сквозь остатки двери. Оттуда
послышалась какая-то суматоха и вслед затем хлопки разрывов. В это же время
Эпсила перезарядила оружие с такой охотой, что Флер стало почти противно.
Они подождали немного, но второй атаки не последовало. Уже подъехали
пожарные машины, а коммандос не рисковали нарываться на конфликты с
пожарными: если уж и было на Побережье Эс-икс что-то святое, то это -
Пожарный Департамент.
Даже Вавилонский Синдикат не рискнул бы ранить пожарника - при столь
высокой плотности населения здесь о пожарниках вспоминали не иначе как с
чисто религиозным благоговением.
Если бы коммандос были обнаружены пожарными, объяснить их появление было
бы невозможно, и политические издержки операции возросли бы необычайно.
Все складывалось не в пользу синдиката - потеряны двадцать человек,
вертолет, и вся операция оказалась полностью проваленной. Когда о
случившемся доложили Айре Ганвику, возмущению его не было предела.
И тем не менее огонь распространялся по зданию, и вышедшим из схватки
победителями защитникам посольства нужно было покинуть укрытие - оставаться
в здании дольше было невозможно, а в темноте, на тротуарах, синдикат
обязательно попытался бы взять реванш.
Армада решила, что ей лучше всего бросить "земляшек" и покинуть Побережье
Эс-икс.
- Вашим, людям вообще ничего угрожать не будет, если вы просто оставите
меня одну. У меня своя дорога. По крайней мере я знаю, как выжить и избавить
себя от затруднений.
Тана восхитило боевое искусство Армады, а ее умение обращаться с оружием
он нашел просто невероятным.
- Ну и куда вы отправитесь теперь? - усмехнулся он. - На Взморье Любви?
- У меня не было никаких проблем, пока вы не появились. Что теперь делать
с вами, ума не приложу. - Армада подхватила свою сумку и удалилась через
разбитую дверь.
В самом деле, что же будет с ними? Тан хотел вслух задать этот
невысказанный вопрос, но не мог. По крайней мере пока. Флер не хотела
отпускать Армаду, так что остальные вынуждены были последовать за ней.
Лифты не работали, а по верхним коридорам уже стелился дым. Армада
направилась к дальнему концу здания, открыла аварийный выход и начала
спускаться вниз по узкой пожарной лестнице. Купол Западного Ветра был одним
из первых сооружений второй волны - его пожарные лестницы находились
снаружи, и состояние их было просто удручающим. Испытывавшая страх высоты
Флер за всю жизнь никогда не чувствовала себя так близко от гибели. Каждый
пролет шатких металлических перекладин таил в себе страх и неизвестность, а
посмотреть вниз на собственные ноги означало также взглянуть сквозь узкие
полоски металла на далекую землю. От таких взглядов у Флер начинала
кружиться голова, и она опасалась, что руки разожмутся и она полетит в
воздух вверх тормашками.
Почти уже добравшись до земли, они оказались в компании пожарных,
поднимавшихся вверх и приветствовавших их криками "давайте отсюда" и "это же
лестница не для вас, сами знаете". Однако им удалось благополучно
разминуться, и Армада привела дипломатов на служебную площадку здания.
Какое-то мгновение все неуверенно молчали, не зная, что делать дальше.
- Отлично, похоже, по крайней мере здесь нас никто не ждал, - сказала
наконец Флер, пытаясь хоть как-то поднять настроение.
- По-моему, еще слишком рано говорить об этом с уверенностью, - заметил
Тан, внимательно оглядываясь вокруг. - Вряд ли они сдались бы так просто.
Наверняка все дороги уже перекрыты.
Армада провела разведку у выхода, вернулась и сообщила, что тротуары
вокруг здания свободны - внизу лишь пожарные.
- Вокруг дома стоят пять машин и подъемник, - сказала она. - Должно быть,
пожар очень большой. - Она жестом указала в направлении ворот. - Не знаю как
вы, а я ухожу прямо сейчас. А если мы будем крутиться поблизости, наверняка
нас тут же схватят.
- Есть вопрос, - тихонько произнесла Эпсила. - Кто-нибудь представляет
себе, где мы могли бы укрыться? Я боюсь, и ничего на ум не приходит.
Флер задумалась, и лицо ее помрачнело. Эпсила подняла самый сложный
вопрос: список мест, куда Флер могла бы ввалиться в столь поздний час в
надежде найти укрытие от синдиката, был сильно ограничен.
- Да, вот это действительно вопрос, - тихо сказал Тан. - Если уж
синдикаты посольство штурмовать решились, можно предположить, что безопасных
мест для нас нет. Черт возьми, куда мы могли бы отправиться за помощью?
Армада уперла руки в бока и уставилась на них широко раскрытыми глазами.
Гнев только красил ее; кроме того, ситуация была действительно напряженной.
- Значит, вместо того чтобы спасать меня, вы хотите теперь, чтобы я
спасла вас?!
- Я ничего подобного не говорила, - сказала уязвленная Флер.
- Вы - нет, заместитель посла. Но я своими собственными глазами вижу, что
ваши люди не имеют ни малейшего представления о том, что же делать дальше.
Это все немного не по вашей специальности. Ну да ладно, думаю, что все же
могла бы простить вас, задержаться и помочь вам.
- Простить нас? - спросил потрясенный Тан.
- Конечно. Я была бы сейчас в полной безопасности в доме один двадцать
пять, если бы не ваша глупость. Какого черта вы приперлись и нарушили мою
маскировку, я понять не в состоянии. Все земляшки таковы - вечно суют свой
нос куда не надо.
- Ну вот, опять к "земляшкам" возвратились. Я знаю, что вы не очень-то
высокого мнения о родной планете, но не надо забывать, что все мы родом
оттуда - в конечном счете. И здесь мы тоже вместе. Почему бы не
сосредоточиться на наших проблемах и не перестать пререкаться и обзываться?
- Флер тяжело дышала.
Она тоже стремилась что-то делать, куда-то идти. Она была согласна с
Армадой, что промедление было смертельно опасно. Неясно было лишь, куда
идти.
- Вообще-то я живу в Старой Гоморре - это на Побережье Эс-икс, - тихонько
произнесла Эпсила. - Места там немного, но вполне возможно, мы смогли бы все
поместиться.
- Давно ты там живешь? - поинтересовался Тан.
- О, уже несколько лет. Квартирка невзрачная, но зато стоит очень дешево.
Есть, конечно, три комнатки и крошечная душевая, но эта часть Побережья
очень уединенная, ты же знаешь.
Эпсила, судя по голосу, гордилась столь дешевым жильем.
- Забудь об этом. Синдикат давно уже заполучил наши адреса.
Тан мрачно посмотрел на Флер. Ужасное чувство беспомощности стало
потихоньку овладевать и им.
Эпсила тоже посмотрела на нее. Мысль о том, что в ее милой квартирке
давно хозяйничают наемники синдиката, готовые ее убить, заставила ее вдруг
вскипеть.
- Ты прости меня, Эпсила, - начала Флер, увидев, как изменилось лицо
помощницы, но Армада неожиданно прервала ее.
- Стоп, - сказала она. - Есть идея. Мы спрячемся в "А-3"!
"Ну и ну", - подумал Тан. Влипли они в чей-то заговор, призванный унизить
их окончательно и навсегда. "А-3" было самым дном Побережья Эс-икс.
- Аном-Зона, ну конечно!
Судьба их была решена.
Первую остановку они сделали у сенсорынка ближайшего торгового центра. На
Побережье Эс-икс сенсонаряды продавались по двадцать четыре часа в сутки.
- Все, что от нас потребуется, - это ночь продержаться. На рассвете я уже
сама во всем разберусь, - сказала Армада.
В голове Тана роились вопросы. Прикрытые сенсополями и голограммами
доспехов из пластин желтого металла, они вновь ехали в трубе масс-передачи и
казались всем боевой сенсокомандой, направляющейся в А-3, другие пассажиры
от них шарахались. Четверо рыцарей в неопределенных желтых доспехах ехали
почти всю дорогу без спутников. Тан мрачно взирал на волны под дорогой.
Ирурупуп наполнился муссонными дождями, и теперь поверхность воды
приблизилась к трубе на несколько футов. Самому Тану их бегство от синдиката
казалось таким же неспланированным и неорганизованным, как хаотичные потоки
внизу. Они с самого начала потеряли душевное равновесие. С того самого
момента, когда Флер вознамерилась найти девчонку, какими бы странными ни
были побудившие ее к этому причины.
На конечной станции, внутри огромного купола Развлечений, один этаж
которого занимала Аном-Зона, они вышли из вагончика и по эскалатору
поднялись в приемный зал А-3. Их окружили люди в таких же сенсонарядах.
Здесь были любые костюмы, какие только можно вообразить, - от
имитационно-скульптурных до простых облачных форм. Многие были в боевых
сенсодоспехах.
У портала корпорация "А-3 холдинг" предупредила их, что согласно
действующему законодательству Побережья Эс-икс они находятся вне любых
ограничений закона или защиты как со стороны упомянутой корпорации, так и
правительства города.
Инженер по голограммам разглядел в маленькой сумочке Армады контейнер с
фарамолом и потребовал досмотра. Пока Армада отвинчивала крышку, Флер с
Таном затаили дыхание. Охранник при виде фарамола судорожно вздохнул. На
следующем вдохе Армада сунула ему взятку и, облегченная на пять крупинок
фарамола, прошла сквозь защитную мембрану - никто так и не понял, заметил ли
он детали револьвера, спрятанные среди одежды Армады вместе с патронами.
Остальные последовали за ней, стараясь держаться друг друга. Тан
задохнулся от неожиданности, Флер сперва закачалась, а Эпсила прикрыла рукой
глаза. В зоне было темно, если не считать света беспорядочно раскиданных
голограмм и неоновых ламп, а еще - гигантских телеэкранов с бесчисленной
рекламой самых невообразимых вещей.
Весь этаж был разделен на участки трех-, четырех- и пятиярусными
модульными постройками. Здесь и там вздымались уступами огромные сооружения.
На верхних этажах высились огромные вывески казино, сверкавшие полноцветным
изображением происходящего внутри.
Нельзя было метнуть взгляд, чтобы он не уперся в какую-нибудь рекламу.
ВЫПЕЙ В ПОЛНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ В ХАУЗ-А-ШЕМ РОК, БЕЗОПАСНОСТЬ ГАРАНТИРУЕТСЯ
- ЮМБА-ЮМБА, БОНД-А-БОНЗ, ТЫ НИКОГДА НЕ ЛЮБИЛ ИХ ПРЕЖДЕ -200199 -
СТОПРОЦЕНТНО БЕЗОПАСНЫЕ НАПИТКИ - ПЕЙ, ПЕЙ, ПЕЙ!
Одна из аллей была битком забита салонами электронных игр, предлагавшими
полномасштабную игровую среду и огромные призы наличными победителям.
Выигрыш приносил ощутимый доход, но проигрыш означал боль - ожог лазером или
сломанные кости. Из них вы выходили обратно в А-3 - мимо слюнтяев,
толкущихся у дверей. Здесь бизнес был оживленным - да и где, скажите, еще вы
могли получить три тысячи кредитов только за то, что обыграли тупого робота
в космической войне?
СЕГОДНЯ У НАС БЛААТ ВСЕМОГУЩИЙ! ПОСМОТРИ, КАК БЛААТ УБЬЕТ НЕОСТОРОЖНОГО!
ЭТОЙ НОЧЬЮ ВСЕГО ЗА 600 КРЕДИТОВ ВЫ СМОЖЕТЕ СТАТЬ СВИДЕТЕЛЯМИ, КАК УЖАСНЫЙ
БЛААТ ОТПРАВИТ НА ТОТ СВЕТ ДЕСЯТЕРЫХ ИЗ ТЕХ, КОГО СХВАТИТ СЕГОДНЯ В БОЕВОМ
ЛАБИРИНТЕ! В БЛЕСТЯЩЕМ ОКРУЖЕНИИ, С ПОЛНЫМ СЕРВИСОМ В БАРАХ, С БОЛЕЕ ЧЕМ
ДВУМЯ СОТНЯМИ ПАЛАТОК ДЛЯ УДОВЛЕТВОРЕНИЯ СРОЧНЫХ ПОЛОВЫХ НУЖД! БЕЗОПАСНЫЕ
НАПИТКИ В БЕЗОПАСНОМ ОКРУЖЕНИИ! ТАУЭРЛИТ!
Они взяли "Хауз-а-Шем Рок", и Тан с наслаждением схватил двумя руками
бокал. Армада выложила вторую часть своего плана, Тан заказал еще одну
порцию и горько засмеялся. План был настоящим сумасшествием.
- Послушай, но ведь до твоего дома в горах отсюда семь тысяч километров!
Желаемое принимаешь за действительное.
- Я почти такое делала и прежде, - резко парировала Армада. - Мне это по
силам. Я уже несколько раз летала на таких штуковинах.
- Но не над континентом. - Тан вышел за очередной порцией. - Чаг-а-луг,
две водорослевки, - сказал он бармену.
Армада нахмурилась и вышла вслед за ним, чтобы осмотреться. Оказавшись
снаружи, она отключила свой сенсооблик и смешалась с толпой. Вокруг
огромного комплекса баров "Хауз-а-Шем Рок" теснилось множество иных
сооружений. Соседняя дверь вела в "Комнату развлечений и пыток де Сада".
Армада заглянула туда. На стойке бара стояла клетка с абсолютно голым
молодым человеком внутри, который на что-то жаловался в микрофон. Его воплям
аккомпанировала тяжелая электронная музыка. На слушателях были сенсомаски,
скрывавшие лица.
Выйдя снова на улицу, Армада наткнулась на два почти одинаковых борделя,
пару маленьких баров - сильной охраны нигде вроде бы не было - и вернулась в
"Хауз-а-Шем Рок".
У входа с официантом обсуждала что-то группа из четырех человек в боевых
сенсомасках. Появился менеджер. Он что-то показал им на экране.
Должно быть, охранник, пропустивший ее, разболтал про девушку, набитую
фарамолом. Армада поискала глазами боковые выходы и присоединилась к
остальным.
- Быстро, они поджидают нас у входа. Все трое последовали за ней и через
запасной выход ушли еще глубже в А-3 - ближе к зонам реального боя.
Погони вроде бы не было, но Армада сохраняла предельную осторожность. Они
зашли в зону третьего уровня, где полквартала занимал боевой клуб. "Боевая
ложа Шок-Доктора", - гласила вывеска.
- Подписываемся на схватку в сто кредитов, но на уровень Б. Это самое
главное, - уверенно сказала Армада - Почему? - спросила Флер. Несколько
коротких линий вели к палаткам для участников боя.
- Потому что на уровне А заведение само отбирает тебе противников. На
уровне Б оно может выбрать только оружие.
- Почему бы нам просто не усесться сверху и не наблюдать, чем выставлять
себя дураками? - спросила Эпсила. - Это же ужасно. Я не хочу ни с кем
драться. Я вообще не умею драться.
- Можешь использовать пистолет.
- Это меняет дело!
- Ты просто отступай, - нетерпеливо сказала Армада. - И жми на курок или
на что там они тебе дадут.
Чувства Эпсилы вполне разделяли Тан и Флер. Меньше всего им хотелось
развлекаться в эту ночь поединками с неизвестными противниками.
Флер подошла к палатке и выдержала испытующий взгляд молодой
девушки-медика.
- Слегка худощава для подобных забав, а, дорогуша? - поинтересовалась та.
- Не ваше дело, - буркнула Флер Она слегка дрожала, когда получала бирку.
- Вставь бирку, когда будет назван твой номер, и узнаешь, какое у тебя
будет оружие и время схватки.
Вместе с десятками таких же людей в сенсомасках они принялись ждать,
наблюдая за огромными экранами, где показывали схватку на арене. Галереи
были забиты народом. Бои были на любой вкус - от кик-боксинга летального и
квазилетального уровней до использования разнообразного квазилетального
оружия, которое иной раз весьма изобретательно использовалось в шутливых
боях. Излюбленными были бои между представителями различных полов, оружием в
которых служили подбитые резиной перекладины. Мужчин накачивали наркотиками,
чтобы снизить их время реакции.
Номера им достались очень дальние, и очередь должна была подойти только к
утру. Чтобы убить время, каждый разрабатывал свою собственную стратегию.
Армада изучила территорию клуба, открытую для участников боев, затем
придирчиво понаблюдала за соревнованиями по сублетальному кик-боксингу, в
которые записалась и сама. Тан не отрывался от экранов, наблюдая за тактикой
боев, а Эпсила просто тупо глядела на экран, и слезы катились из ее глаз.
Флер уставилась в потолок и думала лишь о том, как бы скорее выбраться из
этого ужасного болота.
Армаду позвали на бой первой, она появилась на треугольном ринге для
кик-боксинга. Противниками ее были худощавый молодой человек и внушительных
форм женщина. Парень обездвижил гигантскую женщину немыслимо быстрой
комбинацией ударов по лицу обеими ногами. Затем он попытался покончить с
Армадой, но она ударом ноги снизу повредила ему колено. Поднявшись, он стал
вести себя уже более осторожно, и схватка превратилась в
скучно-оборонительную. Зрители стали выражать неодобрение. Парень попытался
атаковать вновь, но Армада отбила атаку и нанесла ему изрядный удар ногой в
низ живота. Скорчившись, он свалился, и поединок был признан оконченным.
Следующим на помост вызвали Тана. Оказавшись на четырехугольном поле, он
сначала расправился с одним из противников, но тут же был повержен ударом
сзади. Валялся он достаточно долго, чтобы быть удаленным с поля без особых
повреждений, кроме ушибленных плеч.
Часы шли, ожидание нарастало. Флер задремала и очнулась оттого, что
Армада толкнула ее в бок:
- Давай, ты следующая. Вот гранула фарамола, она тебе увидишь как
поможет.
Флер бросила взгляд на запрещенный химический продукт. "Счастье продления
жизни в каждой крупинке".
- Нет, я не могу.
- Не будь идиоткой, бери. Возьмешь - и точно победишь, вот увидишь. Тебе
достались в качестве оружия глисты.
- Что? - с отвращением вскричала Флер.
- Ты попала на игровой поединок, но если проиграешь, они отложат в тебя
свои яйца.
- Брр!
Флер содрогнулась от одной мысли оказаться хозяином гельминта - они были
несмертельны и питались болотной тиной, но нуждались в теплокровном хозяине
для откладки яиц.
Армада потрясла ее за плечо:
- Проснитесь, леди, давайте. И совет на дорогу - крепко держи своего
собственного червяка, смотри, чтобы он тебя не укусил ненароком.
- О нет - не знаю, смогу ли я пройти через это, - отчаянно взмолилась
Флер.
- Придется, - свирепо произнесла Армада. Флер схватила крупинку фарамола.
Через некоторое время Флер обнаружила, что стоит на ринге и три
переполненные галереи отчаянно хохочут и глумятся над ней. И она, и ее
противник - тоже женщина - стояли абсолютно нагие.
- Две сухопарые ведьмы! - ликующе объявил конферансье. - А теперь,
дорогие участники, сюрприз - coup-de-grace <Последний удар, которым
прекращают чьи-либо страдания (фр.).> для наших участниц! Два взрослых
глиста были выловлены этим утром в водах Динджа. Они переполнены яйцами.
Зрители взорвались от хохота. Флер почувствовала, как ненавидит всех тех,
кто способен платить деньги за созерцание подобных зрелищ.
Она крепко схватила червя за неопасный конец, но он извивался, вырываясь,
стараясь дотянуться сосцеподобными жалами до ее кожи. Флер заставила себя
подавить отвращение, подмывавшее ее с воплем броситься с ринга. Ее
противница потрясала в воздухе своим червем, изрыгая оскорбления.
Послышался удар гонга, толпа взревела, и блондинка с изможденным лицом
пошла в наступление. Флер инстинктивно сжала своего червя изо всех сил. Тут
же она поняла, что испытание состоит в том, кто дольше удержит своего червя,
поскольку он был ужасно силен, а держать его было трудно. Одно неверное
движение - и она парализована, а червь заберется в ее внутренности.
Заполучить червя себе в кишки - несмертельно, но ощущение это потом не
забыть. Оно часто характеризовалось как "невыносимо отвратительное".
Противница с прямыми светлыми волосами заученным движением поднырнула,
уходя от удара вытянутой руки Флер, и ответила ударом в плечо. Флер
отскочила с неожиданной для самой себя быстротой реакции. Потом уже она
вспомнила про фарамол и мысленно поблагодарила Армаду.
Так продолжалось раз за разом: блондинка старалась приблизиться к Флер,
та отступала. Долго так тянуться не могло. Наконец Флер споткнулась и
растянулась на ринге во весь рост. Толпа взорвалась смехом, но Флер сумела
не выпустить червя. Блондинка с застывшей улыбкой на лице приблизилась,
занеся червя для последнего удара.
Флер стала отползать назад, но времени подняться на ноги уже не
оставалось. Одно касание этих жал - и в следующие три дня она будет жалеть,
что родилась на свет.
Противница сделала выпад, и Флер в отчаянии сделала единственное, что ей
с самого начала говорили не делать ни в коем случае, - метнула своего червя.
В воздухе он инстинктивно втянул жала, и потому его яд не причинил блондинке
вреда. Зато она с криком ужаса отскочила назад, когда червь задел ее плечо,
и стала тереть место удара.
Флер вскочила на ноги. Освобожденный червь вертелся на ринге, выискивая
подходящую жертву - вонзить жала.
Блондинка снова наступала, и снова Флер пятилась по всему рингу,
поглядывая на второго червя, извивающегося в углу. Очень скоро она оказалась
меж двух врагов. Женщина с червем бросилась вперед, и Флер, пригнувшись,
инстинктивно ткнула ее в солнечное сплетение. Ее червь прошел на волосок от
Флер, но сама она поскользнулась и села прямо на второго червя.
Дикий гогот сотряс галереи. Флер отскочила в сторону, когда упавшая
противница выпустила из ослабевшей руки своего червя и тут же получила весь
яд из его жал вдобавок к яду того, на котором сидела. Обе твари начали жадно
искать отверстие, куда вползти.
Флер выскочила с ринга и бросилась в душ Лишь через десять минут она
смогла унять дрожь.
- Я знала, что ты победишь, - сказала ей Армада, обняв за плечи. - Ты
все, что можно, сделала не правильно, но все-таки победила. Мои
поздравления. - Она подняла бокал. - Ты должна это выпить - здесь море
витаминов, а нам они еще понадобятся.
На лице Эпсилы застыла маска гнева и страха: ей достался тот же поединок,
что и Флер.
- Я не знаю, почему мы здесь, и это мне все равно, - сухо сказала она -
Не знаю и знать не хочу, какое все это имеет ко мне отношение.
Флер попыталась объяснить ей, что Армада каким-то образом связана с делом
Хита, но номер Эпсилы уже вспыхнул на табло.
- Твой выход, Эпсила, - сказала Армада. - Проглоти фарамол. - Она
протянула крупинку, та взяла ее и исчезла в дверях. Все уставились на экран,
однако Эпсила на ринге не появилась, и через пару минут Армада выругалась и
стала собирать револьвер. Вскоре он был уже собран, заряжен и спрятан у нее
за поясом. Тану Убу вновь осталось только поразиться: дети горцев рождались
воинами - точно так же, как и умирали. Они вырастали с оружием в руках.
- Эпсила сбежала - наверное, попытается домой пробраться, - сказала
Армада. Флер согласно кивнула. - Значит, и нам пора двигать отсюда. Ее
возьмут на станции или даже в охранной мембране. В любом случае времени у
нас мало и нужно ехать на лифте.
Они беспрепятственно покинули клуб и уже подходили к охранной мембране,
как запротестовал Тан:
- Это же семь тысяч километров над джунглями, в которых негде сесть, да
еще и на солнцелете - на планере, ничего ведь больше нет. Это же
сумасшествие!
Армада была непоколебима.
Внезапно дорогу им преградили два охранника с жезлами. Невзирая на
протесты, беглецы были силой водворены в лифт. Охранники вошли следом, и
кабина полетела вверх.
- Куда они нас? - спросила Флер. - Я хочу знать!
- Все в порядке. Флер. Они нас на верхний этаж везут. И кажется, я
понимаю зачем.
Наверху их поджидали Куермвер и Асгуд Вит. Завидев Армаду, они
приветствовали ее безжалостными ухмылками.
- Какая радость, наконец мы снова вместе! Дьявольская кошечка все-таки
угодила в ловушку!
- Ты, нелепый червяк, не смей так разговаривать со мной! Запомни - я
видела тебя, Куермвер!
Оплывшая морда банкира расщепилась в некоем подобии довольной улыбки.
- Да, дорогуша, так и есть, я об этом с огромным удовольствием вспоминаю.
Старый Айра Ганвик всегда был очень любезен со мной.
Армада внезапно сплюнула, и охранники схватили ее за руки, заломив их за
спину.
Вит нагнулся и взял контейнер с фарамолом, выпавший из потайного мешочка
Армады.
- Айра будет рад получить его обратно целым и невредимым.
- Жаль, что не все к нему вернется, правда? - фыркнула Армада.
Вит вспыхнул:
- Когда они покончат с тобой, у тебя будет масса времени, чтобы помечтать
о том, как вернуть ему и все остальное. Мессир Ганвик основательно
подготовился, и методы он выбрал почти что экстремальные.
Вдруг Армаде сделалось дурно; она побледнела и свалилась в обморок -
прямо на Тана, который удержал ее и подхватил под руку.
- Сзади, - коротко шепнула она ему. Тан помог ей встать на ноги,
почувствовав сталь револьвера у нее за поясом. Охранники меньше всего
ожидали увидеть оружие. В следующее мгновение револьвер вылетел из кобуры и
был приставлен Куермверу между глаз.
- Хватит болтать, - сказал Тан. - Освободите ее! - приказал он
охранникам. - Поспеши-ка, парень, а то он получит первую, а ты - вторую.
Охранники освободили Армаду, и та первым делом забрала у них силовые
жезлы и передала один Флер. После этого тыльной стороной ладони Армада
хлестнула Асгуда Вита по лицу, и тот отлетел в угол.
Быстро обыскав Асгуда, пока Флер держала жезл над его головой. Армада
приставила к его голове вытащенный у него же тупоносый автоматический
пистолет.
Под пристальным наблюдением Армады охранники связали Куермвера и Вита, а
затем были связаны сами такими же нейлоновыми наручниками. Довершили работу
четыре импровизированных кляпа.
Затем Армада подобрала фарамол и вместе с Флер и Таном поднялась на
крышу. С нее маленький лифт доставил их на скалистый утес, где стояли
солнцелеты и планеры аэроклуба Побережья Эс-икс.
Охранник потребовал у них документы. Пока он изучал удостоверение Флер,
Армада приставила к его затылку револьвер, и вскоре связанный охранник уже
валялся в одном из ангаров.
В глубоко врезанных в скалу пещерах стояло множество летательных
аппаратов - странного вида планеров и самолетов, предназначавшихся для
полетов на короткие расстояния. Взлетная бетонка висела прямо над бездной.
Аппараты, приземлившиеся на воду, возвращали наверх при помощи системы
лебедок.
До рассвета оставались считанные минуты, и на площадке не было ни души -
за исключением того самого единственного охранника. Беглецы побывали в
полудюжине ангаров в поисках подходящего аппарата. Две машины сразу
привлекли к себе внимание Армады, но затем она обнаружила огромные дыры в
крыльях одного из них. Второй - окрашенный в черные и желтые полосы
"шершень" - оказался гоночным планером, предназначенным для полетов на
скорость и дальность.
Армада продолжила поиски и наконец наткнулась на то, что искала Она
выкатила на поле планер гораздо больших размеров, хотя и такой же невесомый.
Это была двухместная машина с восьмидесятифутовым размахом крыльев и
мускульным приводом для питания двигателя - помимо аккумуляторов и солнечных
батарей.
- Это как раз то, что я искала. По-настоящему дальняя машина - морской
рыборазведчик.
Флер без всякого энтузиазма оглядела хлипкое сооружение. На вид оно было
таким хилым, что она без труда могла бы продавить в нем дыры пальцем. Места
пилотов под самым крылом представляли собой несколько тоненьких реек с
обивкой из мягкого пеноматериала, на которых нужно был? лежать лицом вперед
бок о бок. Впереди размещался крохотный электромотор с высоким кпд, который
вращал расположенный сзади винт. Для провизии места не было - только для
воды. Армада наполнила несколько шестилитровых контейнеров и засунула их под
пилотский лежак.
- Это все, конечно, очень хорошо, - проворчал Тан, отказывавшийся до сих
пор принимать всерьез всю затею, - но что есть-то ты собираешься? Плоды
срывать с деревьев? Так не забывай - там всего один вид деревьев, и ничего
съедобного на них не растет.
Армада пресекла его гастрономические рассуждения веселым жестом.
- Да ты не беспокойся - у меня еще осталось как минимум граммов тридцать
фарамола. Мы его разделим, и этого хватит нам по крайней мере на пару
недель. Пищи вообще не потребуется, хотя мы и потеряем немного в весе.
- Ты собираешься жить на фарамоле и воде?
- Ну и что, и это еще очень неплохо, - пожала плечами Армада. - Давай,
чего ты? Или предпочитаешь остаться и драться с синдикатами до победного
конца?
Тан в нерешительности помолчал.
- Но это же просто сумасшествие какое-то, - сказал он наконец. - Мне с
трудом верится, что все это случилось со мной. Еще несколько часов назад я
был уважаемым дипломатом, занимал важный пост - а теперь должен подвергать
свою жизнь опасности вот в этой посудине. - В его голосе появился гнев. -
Нет, ты только подумай: семь тысяч километров! Да ты никогда их на ней не
сделаешь!
- Ну хватит, Тан! - вмешалась Флер. - А что еще нам остается делать? Они
убьют нас - это они ясно дали понять. Слишком мы опасны для них, чтобы они
сохранили нам жизнь.
- Можно пойти к Андрею и попросить доставить нас на орбиту. Можно прямо
сейчас спуститься вниз и отправиться к нему по трубе. Прежде чем Вит и
Куермвер освободятся.
- Нет, есть у меня предчувствие, что Блейк не захочет помогать нам. А
даже если бы и захотел, сомневаюсь, что ему бы это удалось. Нет, теперь у
нас только один путь, и я рискну. Пусть даже это смахивает на
сумасшествие...
"Это очень смахивает на сумасшествие. Это сумасшествие и есть, но что еще
нам остается?" - закончила она мысленно.
- Ты готова? Солнце встает, нужно стартовать как можно раньше - потом все
бросятся в погоню, и нам нужно хотя бы несколько часов форы.
Флер сбросила с себя сенсообруч и всю лишнюю одежду.
- На каком полечу я? - спросила она у Армады.
- Здесь, вместе со мной. А он возьмет "шершня".
Флер открыла хрупкую дверцу и забралась в узкую, подбитую пеноматериалом
колыбель, в которой ей предстояло теперь провести как минимум неделю. Армада
закрыла люк, убрала башмаки из-под колес и выкатила машину на взлет. На
резко уходящей вниз дорожке с трамплином в конце им предстояло набрать
достаточную для взлета скорость.
Тан смотрел на них, закрыв рукой глаза от рассветного солнца.
- Ты идешь? - спросила его Армада, обернувшись.
Что-то как будто щелкнуло у него в мозгу.
- Нет, - коротко бросил он, повернулся и направился к лифту.
Армада поглядела ему вслед, затем бросила взгляд на Флер, отчаянно
обхватившую рычаг управления так, что пальцы у нее побелели. Пожав плечами,
Армада разогнала аппарат, на ходу запрыгнула на сиденье и захлопнула за
собой дверцу.
Солнцелет прогромыхал по полосе, взмыл по трамплину и взлетел. Они
поплыли в воздухе, мимо свистел ветер, далеко внизу синел океан.
Флер поначалу издала испуганный вопль, но Армада указала на пропеллер. Он
уже стал проворачиваться, завыл под нагрузкой мотор. Вскоре огромная машина
с невесомыми крыльями набрала скорость и стала медленно набирать высоту в
потоках легкого бриза. Они описали широкую дугу над морем и направились в
глубь материка. Попутный утренний бриз прибавил им скорости, и векоре они
уже делали вполне удовлетворительные семьдесят километров в час, держа
высоту две тысячи метров.
- А где Тан? - спустя некоторое время спросила Флер.
- Остался там. В самолет не сел.
Почему-то Флер этого и ожидала. Поскольку возвращаться все равно было уже
поздно, она заставила себя о нем не думать. Если ей удастся выжить,
когда-нибудь она вернется за Таном Убу, но пока что он был предоставлен
самому себе.
Стоя на площадке у лифта, Тан смотрел, как огромный неуклюжий планер
развернулся над морем и исчез над материком. Тан проверил револьвер, ощутил
тяжесть патронов в кармане и отправился на лифте вниз.
В зеленеющем свете клонящегося к вечеру дня в кустарниках, подходящих к
самому берегу реки, эхом отдавался сонный крик калантера. Кровавые мекноты,
цветы муссонов, распустились алым изобилием, и их островки под глоб-глобами
и кустами джика почти сливались в сплошной ковер.
В рощах лискалов ветви были усеяны серо-голубыми цветами, вокруг них
жужжали насекомые. На лугах выискивали себе корм сверкающие хитины с
зелеными ободками. Нежно-оливковый свет Бени слегка затенялся несколькими
полосками высоких перистых облаков на безоблачном сине-зеленом небосводе.
Освеженная муссонными дождями природа оживала. У корней деревьев велись
брачные игры грызунов, с сумерками наступала пора сармер маке. В прозрачном
воздухе отчетливо виднелись темные силуэты гор, недвижные и спокойные.
В рощах лискалов шла охота на гзанов - стадо из шести взрослых особей и
стольких же детенышей. Воздух был напоен мускусным ароматом серо-голубых
цветов, однако Бг Рва, периодически останавливаясь и припадая чутким носом к
земле, ни разу не сбился со следа. В нескольких километрах отсюда, на
водопое у реки, они нашли помет гзанов, и теперь охотники быстро нагоняли
стадо, беззвучно проскальзывая по открытым участкам и замирая на мгновения
за стволом каждого дерева.
Рва почувствовал, что впереди что-то движется. Он подал сигнал, и Лавин,
с арбалетом, заряженным обоймой ромбовидных стрел, крабьим движением
соскользнул вбок с тропы под небольшое скрюченное дерево джика. Рва скрылся
в кустах по другую сторону тропы.
Вожак стада, матерый бык, быстрым шагом вошел в поле зрения чуть поодаль,
ближе к берегу. Он явно почуял близкую опасность и теперь нервничал.
Остановившись, он понюхал воздух, но охотники находились от него с
подветренной стороны. Это был великолепный экземпляр: наспинные пластины уже
полностью развились, позвоночник отмечен был багряными шипами, тяжелые
носовые короны свидетельствовали о владении большим гаремом.
Охотники стали ждать - они не собирались нападать на такого быка,
огромного двухтонного бегемота, да он им был и ни к чему. Убанкини заказала
жирного теленка, весом не более пары сотен фунтов, чтобы отбивные на ее
особенном очаге получились на славу.
Позади плелись шесть маленьких телят, сдерживавших все стадо, из-за чего
и нервничал бык-вожак. Потеря одного только облегчила бы путь всем
остальным. Возможно, двое могли бы пережить следующий муссонный период и
стать взрослыми скорее, чем остальные. Именно так подумал Бг Рва, прежде чем
решил преследовать стадо.
У следующего водопоя вдоль по берегу бык исчез в зарослях глоб-глоба.
- Он сейчас в засаде. Нас дожидается.
Лавин кивнул и направился к воде, беззвучно скользнул в воду и так же
беззвучно поплыл, как гигантский сармер маке, держа над водой арбалет и
коммуникатор.
Рва взял выше, обходя затаившегося в зарослях быка, нетерпеливо
дожидающегося появления врагов, чтобы атаковать и растоптать их.
Стадо они обнаружили на небольшом лужке, окруженном широкой излучиной
реки.
Пока телята резвились, пять самок, среди них пара стельных, паслись в
сочной траве. Рва скользнул в заросли кустарника, отрезая путь к бегству.
Лавин занял позицию у берега, замаскировавшись в поросшем тростником
болотце, и взял арбалет на изготовку.
Рва стрелой выскочил из укрытия - черта темного меха на цветном бархате
луга. Гзаны в то же мгновение метнулись к берегу реки, но, добежав до него,
вынуждены были повернуть вправо, навстречу стремительно приближающемуся Рва.
Все произошло в одно мгновение. Рва подбежал достаточно близко, чтобы
перехватить передовую самку, но замедлил шаг, удовлетворенный тем, что смог
бы добыть гзана, если бы в том была необходимость. Даже без помощи кифкета.
Но стадо уже недосчитывалось одного теленка. Небольшой самец лежал у
самого берега. Из горла и из бока его торчали три стрелы. Рва заметил, что
теленок был самым толстым из всех, самым упитанным и наверняка стал бы
добычей нахри или гигантской кошки. Не ускользнула от его внимания и
меткость стрельбы. Стрела Лавина Фандина, как и всегда, точно нашла цель.
Часом позднее они выбрались из чащи с набитыми свежей телятиной рюкзаками
и обнаружили дремлющего пилота Грюнесса там же, где его и оставили, - рядом
с аппаратом на воздушной подушке.
- Эй, пилот, не хочешь перекусить вместе с нами? Вытерпев самую скучную
часть охоты, ты заслужил себе место на пиру.
Грюнесс, довольный перепавшим ему мирным днем в лесу, с радостью принял
приглашение. Попировать вместе с фейнами во дворе усадьбы - такой чести
удостаивались немногие из людей.
- Рва, ты думаешь, Убанкини обрадуется, увидев пилота у себя дома?
Рва напустил на себя сокрушенный вид.
- Думаю, она будет просто в восторге! Она хочет узнать все о самолетах и
давно уже требовала привести в гости какого-нибудь пилота. Может быть, она и
сама захочет на пилота выучиться.
Лавин усмехнулся от мысли о том, что Убанкини, родоначальница четырех
выводков, захочет полетать на самолете с вертикальным взлетом. Даже Рва
содрогался при виде этих штуковин - он не любил полетов на аэростатах импи.
Подпрыгивая на воздушной подушке, они направились обратно в деревню
Брелкилк, гораздо больше похожую на ухоженный лес, чем на любое поселение
людей. Двор Убанкини был огорожен частоколом из деревьев-остролистов, и им
пришлось продираться сквозь них, пока они не достигли недавно выстроенной
продолговатой хижины. Со времени встречи на Стройнз-Рок Рва выстроил уже
целый комплекс навесов и складов. Строил он их в традиционной манере,
подрезая и подгоняя джиковые балки и стенные столбы, пока детеныши плели
циновки из волокна древесной коры и листьев глоб-глоба, а затем обмазывали
их глиной и обжигали на углях до крепости камня. Пытаясь заставить четвертый
выводок Убанкини - троих диких мальчишек и пару надменных девчонок -
работать как следует. Рва чуть из себя не выходил. Но все же, почти по
расписанию, хижина была построена - вместе с навесами для лошадей Убанкини и
складами. Старые строения пошли на дрова.
Убанкини созвала на пиршество множество родственников Рва и вместе со
своими детенышами трудилась весь день не покладая рук, разделывая кучи
семян, орехов и фруктов для салатов и самых разных видов кулинарной
обработки.
Убанкини придирчиво осмотрела доставленную добычу, ощупывая окорока и
заглядывая в зубы теленка. Придраться было не к чему. Конечно, она
поблагодарила Бг Рва за отличный выбор. Телятина была тут же разделана и
подготовлена для жаренья. Грюнесса пригласили выкурить трубку теозинта и
выпить крепкой гвассы со старейшинами семьи Рва, как только с обычным
ритуалом и шутками разожгли костер. По торжественному случаю мужчины-фейны
были одеты в длинные, до земли, передники, называвшиеся дмембль, и у каждого
был кифкет, отвечающий его имени и месту в роду. Ножны кифкетов были
украшены прихотливыми орнаментами и эмблемами ритуальных фетишей.
Грюнесс, окруженный огромными высокими фейнами, чувствовал себя как эльф
среди великанов, но принял трубку, когда очередь дошла до него, и,
собравшись с духом, сделал глоток гвассы. Он опорожнил кубок до дна, и в то
же мгновение по его телу распространилось приятное тепло. Затем он наполнил
легкие дымом теозинта и постепенно начал понимать шутки и насмешливые
замечания, которыми перебрасывались друг с другом мужчины.
Кто-то поинтересовался у него, почему люди зачастую бывают
вегетарианцами, и Грюнесс попытался ответить, признав, что и сам
вегетарианец. Его ответы вряд ли удовлетворили фейнов из рода Рва, и каждый
так или иначе высказался о непостижимости людских путей.
Пока все пили гвассу, пламя ярко сверкало, а когда оно затухло, Убанкини
и Бг Рва уложили на круглую решетку, установленную над тлеющими угольями,
котлеты, бифштексы и отбивные из мяса гзана. Для вегетарианцев было
приготовлено множество блюд с салатами и кушаньями из овощей, и Грюнесс
быстро наполнил свою тарелку, а затем присоединился к остальным, сидящим
вокруг костра.
Убанкини руководила трапезой, сидя у кувшина с гвассой - традиционное
место хозяйки двора, где идет пир. Она управляла потоками гвассы и
предохраняла от чрезмерности тех, кто склонен был хватить лишку. Лавин
Фандин сидел рядом с ней, на почетном месте для уважаемых гостей.
Гросс Рва, старейший из дядей Убанкини, мсее для всех остальных, был
потрясен чем-то увиденным по телевизору, который его дочь Фиулили получила
от своего возлюбленного. Через костер он обратился к Лавину:
- Это верно, что фейну понять человека гораздо труднее, чем человеку -
фейна. Мы ведем правильную жизнь, которой жили и наши предки, мы охотимся,
ибо в этом состоит наше предназначение. Поэтому нас не так много - всего две
сотни бакванов фейнов во всем мире, или, если считать по-вашему, чуть больше
миллиона. Наша жизнь проста, но люди ведут жизнь, которую адепты называют
жизнью "теней" - как запертые в стойле животные, лишенные возможности видеть
небо. Они лишены света, они блуждают в великой тьме между планетами, они
эксплуатируют планету ради собственной выгоды - кроме тех друзей фейнов, с
которыми мы живем как один род.
Мне случалось читать, что прежде и люди были охотниками, возможно, как и
мы сами, и должен добавить, что я - десятый среди Гросс Рва, который умеет
читать, и этому мы научились у людей, хотя адепты и утверждают, будто
некогда и сами фейны умели читать или расшифровывать древние тексты тайного
знания. Но с Махгарой - с Исходом - все эти знания стали увядать, и к тому
времени, когда лапы наши ступили на поверхность вот этого мира, все было
забыто окончательно. Потому что истинная жизнь, жизнь духа, всегда должна
быть жизнью деревьев и звезд. Чтобы можно было ходить под ними и взирать на
Славу, в которой растворился Создатель.
Бг Рва закашлялся. Гросс Рва был потрясающе говорливым мсее из мсее.
- Да, так вот, как я и сказал, мне доводилось читал о пристрастии людей к
охоте, но теперь я увидел, что они вытворяют в лесах близ Побережья, что
называют "охотой" они и что я бы никогда не стал называть этим словом. У
моей крошки Фиулили есть один из этих чертовых ящиков, к которому она
привыкла в Гато, и я видел эту "охоту" - люди уходят в леса на машинах,
вооруженные современнейшим оружием, чтобы охотиться на зверей вроде нахри
или гнирров, или даже на вудвосов. Дичь нужна им только в качестве трофеев -
мясо у этого зверья несъедобное, и нет никакого проку охотиться на них, если
только они не угрожают твоей жизни. И вот тогда я удивился и продолжаю
удивляться до сих пор: почему они делают вещи, которые кажутся столь
неестественными?
У многих затрепетали хвосты - сама идея об охоте на вудвосов казалась
фейнам совершенно немыслимой.
Голос Убанкини заглушил ропот.
- Все мы помним, - сказала она, - как они пришли сюда, чтобы охотиться на
фейнов - убивать их и забирать себе только лишь шкуры. Никогда не охотились
они, соблюдая милосердие по отношению к планете - но всегда использовали
современнейшее оружие. Они были истинной антижизнью, нарушителями благодати
и осквернителями Всего Сущего. Но нам повезло - к тому времени здесь уже
жили иные люди, друзья фейнов, долгоживущие, те, кто встал на нашу сторону.
Грюнесс весь раздулся от гордости. Неровный свет костра играл бликами на
сморщенном лице и выдававшейся вперед пасти Убанкини, мерцали в его свете
желтые кружки ее ясных глаз. Стекающий с отбивных жир потрескивал в костре.
Сидящие у костра разобрали мясо, и Убанкини пустила по кругу новый кувшин с
гвассой.
Кончик хвоста старого Гросса трепетал дольше других, наконец старейшина
произнес:
- Они помогли нам своим оружием и не щадили собственной крови, и теперь
между друзьями фейнов и жителями Побережья - лишь взаимная ненависть и
смерть. Как я уже говорил и скажу еще раз, это верно, что фейны должны изо
всех сил стараться понять людей; человеку понять фейна намного проще.
Лавин отложил в сторону обглоданную кость и вытер губы. Старина Гросс,
слегка соперничавший с Бг Рва за превосходство в роду Рва, ждал публичного
ответа.
- Это верно, мсее, в самом деле трудно постичь людей - ибо они подобны
великой Ирурупуп, в то время как фейны - реке Абзен, где-нибудь у Серых скал
по весне, когда ее можно запросто перешагнуть, не замочив при этом ноги.
Фейны - одноцветная нить в ткацком станке Всего Сущего, а люди - это
миллионы бакванов цветов, и они отличны друг от друга и все же одинаковы.
Что же касается так называемой охоты, которой занимаются прибрежники, то
они - отнюдь не все человечество. Далеко не все люди стали бы так охотиться,
особенно те из них, которые живут истинной жизнью, жизнью духа, как и фейны,
на протяжении сотен лет. И хотя это еще даже не бакван - шесть тысяч лет, но
человечество - это поток, огромная река, взрывающаяся наводнениями,
отдельные капельки которой просто невозможно сосчитать, поскольку возьми ты
бакваны и бакваны бакванов - и это все равно гораздо меньше, чем живет в
мире людей... Но хотя человечество огромно по численности, оно по возрасту
ничтожно. Фейнам уже больше десяти тысяч бакванов лет, в то время как
человечество на родной планете прожило не более пяти сотен бакванов.
Люди - это дети восприятия, они обладают огромной силой, но очень слабыми
навыками самоконтроля. В этом смысле они прямая противоположность фейнам, и
они сами о себе мало знают. Но что верно, то верно - когда-то мы охотились,
как фейны, только ради пищи. Охота была лишь частью нашей жизни, точно так
же, как это всегда было у фейнов. В этом, как лично я верю, мы видим смысл
миропорядка, распространяющегося на огромные расстояния между мирами.
Формообразование использует одни и те же стихии, управляется едиными
принципами, происходит в идентичных процессах и развивается похожими
способами. Но внутри Всего, кроме сходства, всегда существуют и различия.
Человечество стремилось распространяться в пространстве, разведывать
Вселенную в поисках новых миров. Здесь, на Фенрилле, некоторые люди стали
друзьями фейнов. Теперь здесь появились и другие люди, но они принесли с
собой образ жизни принадлежащих людям планет, ничего не зная ни о фейнах, ни
о Фенрилле. Поскольку они ограниченны, поскольку живут лишь ради лекарства
продления жизни, постольку в их жизни нет места духу, а города их существуют
лишь ради развлечений - и ради убийств. Эта так называемая охота - лишь еще
одна форма бегства от самих себя. Они называют ее спортом, но все это
чепуха, далеко не все люди стали бы так охотиться. Я считаю, что это просто
насмешка над истинной охотой.
По голосу Лавина каждый мог догадаться, что говорит тот абсолютно
искренне. Грюнесс пожалел даже, что сам является человеком, - настолько
отвратительными показались ему прибрежники.
Лавин снова заговорил, и теперь уже в его голосе не столь отчетливо
слышался гнев.
- Но в этом есть и другая сторона - некоторые из людей уходят на охоту в
джунгли, вооруженные лишь луком или винтовкой. Они не боятся руки вудвоса,
охотясь на нахри и гнирров - эти зверюги столь сильны, опасны и свирепы, что
сражение с ними - настоящее испытание для любого. Человечество - молодая
раса, и люди еще способны испытывать азарт во время охоты. Но сколько
фейнов, будь они людьми, стали бы охотиться в одиночку в великих лесах?
Глаза слушателей расширились, старому Гроссу стало слегка неловко.
- Сами видите, что они идут на огромный риск ради того, что считают
доблестью, и, возможно, в этом есть правда.
Что и говорить - каждый детеныш рвался поохотиться в нехоженом лесу с
одним лишь луком и кифкетом. Презирающий опасности Обвод, старший отпрыск
Убанкини в четвертом выводке, решил вмешаться:
- А что же страшного в длинноногом вудвосе? Ему фейна не поймать. Лавин
сухо усмехнулся:
- Пока что Обвод бегает от длинноногих только пешком под стол. Хотелось
бы мне быть здесь, когда Обвод нахально пройдет среди вудвосовых деревьев,
не испытывая страха.
Убанкини засмеялась, благодаря господина Лавина за то, как умело он свел
на нет попытку Гросса затеять риффчесс.
- Скоро этот день наступит для моего милого, пухленького Обвода, и он
побежит от длинноногих, в год муссона увидите, как он шагнет в лес. А может,
еще до начала дождей. Судя по тому, как он докучает женщинам, ему уже давно
пора в лес.
Бг Рва вынес бочонок с домашним пивом, сваренным самой Убанкини, и пустил
его по кругу.
Лавин уже успел осушить первую кружку пива, когда его коммуникатор
пронзительно завизжал в режиме тревоги. Он передал сообщение,
транслированное из форта Треснувшей Скалы боевому компьютеру платформы на
воздушной подушке.
В долине Сприк высадились космические пехотинцы, и теперь вокруг
Сприк-Холда шли тяжелые бои. Над всей планетой повисли в боевых порядках
орбитальные истребители, мощные датчики принялись прощупывать системы
безопасности компьютеров, на всем континенте разгоралась война.
Новость быстро облетела сидящих у костра. Извинившись перед Убанкини,
Лавин покинул ее в сопровождении Грюнесса и Бг Рва. Остальные члены клана
Рва, нейлики Второго импи, тоже стали вскоре расходиться, спеша на свои
посты.
Война в горных экваториальных долинах началась с того, что Космические
Силы провели разведку боем обороны горцев, пытаясь нащупать слабые места.
Силы противников были неравны - так по крайней мере казалось вначале.
Космический Флот с технологиями тридцать первого века настолько очевидно
превосходил армии кланов, что высшее командование на борту "Гагарина" было
твердо уверено в скором и победоносном завершении конфликта. Боевые корабли
перешли на низкие орбиты, чтобы развернуть эскадрильи орбитальных
истребителей, а затем забрать их обратно. С борта "Гагарина" стартовало
несколько посадочных модулей с космической пехотой, которой предстояло
провести рейды в долинах.
Огромное количество зондов, датчиков, передатчиков одновременно
заработало над горами во всю свою мощь. Вскоре компьютеры "Гагарина" стали
перерабатывать потоки данных. Мощные пучки заряженных частиц вывели из строя
всю защитную электронику оборонявшихся и ослепили их радары. В некоторых
долинах мощные пучки и качество разведки Космических Сил оказались
неприятной неожиданностью. Компьютеры, радары, оборудование связи - все это
вскоре превратилось в бесполезные груды дымящегося пластика.
Успешность действий подразделений космических пехотинцев сильно
отличалась от места к месту. В Багряной долине Чунга Им Тен Чунг со своим
импи Двенадцати Ветров оказался запертым у входа в ущелье. Одиннадцать
десантных модулей с космическими пехотинцами свалились на него в
классическом маневре "падающего квадрата". После массированного огня на
подавление с борта "Гагарина" и налета орбитальных самолетов от огромной
крепости Чунга на горе Болун осталась лишь груда дымящихся развалин.
Лишенный поддержки артиллерии и прикрытия с воздуха, импи Двенадцати
Ветров был вынужден вступить в бой с космическими пехотинцами в непроходимых
зарослях джика. Понеся огромные потери и оставив на поле боя несколько сотен
убитых фейнов, потрепанный импи отступил и укрылся в пещерах Глэй.
Оставшиеся победителями пехотинцы перестроились и в бронескафандрах,
стометровыми прыжками направились к небольшой крепости Тилэ, которая служила
штаб-квартирой Им Тен Чунга.
Защитники приготовились к бою, однако возникшие невесть откуда
орбитальные истребители заставили их орудия замолчать. Пехотинцы прорвали
жидкий заслон фейнов и подступили к железобетонным стенам. Затем они содрали
уцелевшие внешние экраны и уложили ранцевые заряды пластиковой взрывчатки у
основания главной башни. Все было кончено за несколько минут. Стены не
выдержали, и рухнувшая башня похоронила под собой масс-энергетическую пушку.
Захватив множество пленных, пехотинцы неспешной походкой отошли к месту
сбора.
Вскоре небо на востоке озарилось резким светом нового солнца - прямо на
них опустился тяжелый шаттл. Пока в небе проносилась еще одна эскадрилья
орбитальных истребителей, разрывая воздух, как гигантские бичи, пехотинцы
быстро погрузились в шаттл и умчались в небеса на двенадцати g.
На горе Гато шло ожесточенное сражение между третьим батальоном
космических пехотинцев мощностью шестьсот пятьдесят единиц и Девятым,
Десятым, Четвертым и Двенадцатым импи Гато. Временами битва длилась целый
час, прежде чем пехотинцы отступали, чтобы уйти от медленно окружавшей их
цепи подразделений фейнов и поддерживавшего их артиллерийского огня. На
пустоши Северная Уип, вне зоны поражения масс-энергетических пушек горы
Гато, они перегруппировались в новые боевые порядки.
На третий день войны "Гагарин" отошел к югу от экватора и очистил
Абзенскую долину от всех незащищенных радаров. Россыпь ядерных боеголовок
взорвалась в космическом пространстве, за пределами атмосферы, но
электромагнитные импульсы взрывов сожгли бросками напряжения всю
неэкранированную электронику в долине.
Затем над горизонтом пронесся "Креси" и выпустил эскадрилью орбитальных
истребителей, которые пронеслись над долиной на скорости, составлявшей сорок
процентов от орбитальной, оставив после себя след из оранжевых шаровых
молний, незамолкающего эха сверхзвуковых ударных волн и спиралевидных
облаков дыма, медленно поднимающихся над долиной.
- Ну, собирайтесь с духом, - сказал Лавин Фандин, наблюдая за грейфером,
крутившимся по крепости Треснувшей Скалы, создавая защитный барьер от
ударных волн толщиной восемь метров. Под огнем противника весь форт
содрогался, слегка покачиваясь, смещаясь по водоносному слою и отдавая
большую часть полученной энергии.
В верхних слоях атмосферы уже оставили огненные росчерки десантные
аппараты Космического Флота. Вскоре парашюты пехотинцев и боевых роботов
покрыли все небо над Абзеном. Уязвимые антенны радаров непрерывно
отслеживали медленно спускающееся облако парашютов, помех и ловушек. Поток
данных устремился в компьютеры Треснувшей Скалы, выискивавшие в этой
мещанине реальные цели.
А на поверхности, над компьютерами, укрытыми в полостях Фарадея внутри
скального вещества на глубине нескольких сотен метров, Лавин Фандин смотрел,
как пронесшиеся в последний раз над крепостью орбитальные истребители начали
набирать высоту, возвращаясь на прежнюю орбиту. В тот же миг он привел в
действие грейфер, Взревели моторы, и три тысячи тонн железобетона мягко
повернулись, а внешние щиты поднялись, словно забрало шлема, открывая сердце
крепости - многоствольную масс-энергетическую пушку. В большой центральной
шахте завизжали, словно демоны горы, магнитные ворота, и гидравлика плавно
подняла пушку в башню.
Работу пушки, которая по командам с компьютера обрушила на снижающегося
врага град картечи, снарядов и конусов трассеров, выдавали лишь удары по
цели. Скорострельность была такова, что миллионы их в течение одной секунды
слились в сплошной оглушающий рев.
Над стенами гор пронеслась новая волна самолетов, и из их фюзеляжей
вылетели ракеты. Железобетонный щит повернулся снова. Вся крепость задрожала
от непрерывной череды взрывов. Когда пушку снова можно будет привести в
боевое положение, пехотинцы окажутся уже на земле. Лавин и Бг Рва рванулись
к лифтам. Пилот Грюнесс дожидался их на взлетной полосе, не глуша моторы, и
еще через минуту они были уже в воздухе. Четыре посадочных модуля с
космическими пехотинцами уже опустились в лесу Оранк поблизости от лугов
Эббл, рядом с большим радаром и станцией связи у отмели Битараф.
Пока Грюнесс вел машину, едва не срезая верхушки деревьев. Лавин
напряженно вглядывался в экран радара, на котором в любое мгновение могла
появиться засветка орбитального истребителя - от их инфракрасных датчиков у
самолетов горцев не было никакой защиты. Лавин с растущим интересом изучал
обстановку у Оранка. Роботы космических пехотинцев подавили связь и стали
посылать в эфир дезинформацию.
- Там есть всего одна цель, к которой они могут стремиться. Вопрос: как
они нашли Битараф? Он ведь полностью скрыт, находится под скалами, вся
информация о нем засекречена. Рва хмыкнул и насмешливо оскалил зубы:
- Ты, наверное, забыл о тех штучках, которые я тебе показывал, -
шпионские глаза. Они здесь повсюду.
Лавин угрюмо кивнул головой. Наверняка все дело в вездесущей
подслушивающей электронике. Это было дурным предзнаменованием: как можно
рассчитывать хоть на какую-то внезапность, находясь под неусыпным
ежесекундным контролем миллионов микроскопических камер, большинство из
которых мобильны и снуют вокруг крошечными металлическими насекомыми,
непрерывно передавая полученные изображения наверх? Инженеры из форта
Треснувшей Скалы обещали уничтожить их излучателями электромагнитных
импульсов, однако потребуется несколько дней, прежде чем будет достигнута
желаемая эффективность. Тем не менее Лавин присвоил этой работе наивысший
приоритет.
Под ними темными вспышками проносился джиковый лес. Лавин повернулся к Бг
Рва:
- Какие силы у нас есть в этом районе? Голос Лавина выдавал его
беспокойство. Бг Рва схватил боевой компьютер, и его огромные волосатые
пальцы деликатно застучали по маленьким квадратным клавишам ручного модуля,
на экране появились необходимые данные.
- У каменного моста ниже отмели Битараф стоит Первый септ Второго импи.
Они охраняют мост и прочно заняли оборону. В Битарафском лесу стоят защитные
посты Девятого септа Второго импи. Непосредственную поддержку Битарафу
оказывает также подразделение третьего артдивизиона - три орудия, расчет из
восьми человек. Они находятся на Северном Эббле.
Радио по-прежнему оставалось практически бесполезным, все частоты были
заполнены треском статики и излучением немыслимо мощных вражеских
глушителей.
- Кто командует артиллерией? - спросил Лавин, припоминая рельеф Битарафа
и все более хмурясь.
- Младший лейтенант Глор Фандан, стаж три года.
Брови Лавина удивленно приподнялись.
- Юная Глор, неужели? Ну что же, будем надеяться, у нее хватит разума,
чтобы оценить грозящую нам опасность. Эти пушки нам еще пригодятся.
Они пронеслись над водами реки Абзен и альпийскими лугами Эббл. Леса Эббл
лежали впереди.
- И что получается? Это все, что есть у нас между четырьмя десантными
группами противника и нашим вторым по значимости радаром? - с гневом
произнес Лавин.
- Ну, - сглотнул Рва, - там же находится отряд заклинателей хитина и
батальон курсантов - они возвращаются в форт Треснувшей Скалы после учений в
горах, поднимались на Киррим за день до того, как мы разбили молодого Прауда
у Скраун-мур. Стали лагерем вместе с заклинателями хитина у Битарафа.
Лавин поджал губы, понимающе кивнул, затем погрузился в размышления.
Самолет, Рва, Грюнесс - все отошло на задний план и померкло, он
сосредоточился только на одном: план местности и имеющиеся силы.
Пять сотен молодых свежеиспеченных выпускников школ Гато, без сомнения,
измотанных до предела тяжелым и долгим переходом, - и новый марш по горам.
Не бог весть что, но благодаря капризу судьбы они оказались в нужном месте,
и если хитиновая команда сообразит, что произошло, это будет еще шанс.
Особенности местности - тоже дополнительный шанс.
Он бросил взгляд на хронометр. Менее чем через четверть часа подойдут
космические пехотинцы.
С ревом моторов Грюнесс доставил их к мосту Эббл. Нейлик первой ступени
Второго импи Дистинги из Фуфлафу уже ожидал их. Высокий фейн с черной шкурой
и редко встречающимися бирюзовыми глазами, Дистинги встретил Лавина с
готовым и детально проработанным планом сражения и перечнем уже выполняемых
действий. Оказалось, что во многом он предвосхитил план Лавина. Основные
силы Первого септа вместе со сторожевыми заставами уже продвигались в глубь
Битарафского леса. Все подразделения были подняты по тревоге, все получили
координаты вражеских позиций. Вдобавок ко всему Дистинги смог установить
связь с Глор Фандан, и теперь ее орудия уже продвигались к Битарафу.
- Я всегда знал, что Дистинги Фуфлафу не без оснований столь стремительно
взлетал по служебной лестнице, - сказал Лавин, когда они с ревом уносились
прочь под завывание стартовых ускорителей.
- Дистинги линял-то всего четыре раза, еще совсем подросток, а уже
претендует на командование септом Ударов. Кто бы мог подумать, что такое по
силам зеленоглазому? Да еще из Фуфлафу?
Лавин усмехнулся желтоглазым предрассудкам Рва.
- Через несколько лет Нг Тунгу придется смотреть за ним в оба. Он
потребует риффчесса.
- Странная нынче пошла молодежь, - скривился Рва. - Возможно, таково уж
наше время, но все равно старому мсее прямого пути они кажутся непонятными.
- Умение надо поощрять. Только так мы выживем.
- Господин, да ты только вообрази, как септ Удара станет септом Дистинги
из Фуфлафу? Каждое утро на тебя пялятся эти зеленые глаза, сопляк
придирается и выговаривает за каждую мелочь... Риффчесс, говоришь? Да я
лучше за больным гзаном стану охотиться!
Лавин покрутил в руках пару электронных подслушивающих устройств, которые
дал ему Дистинги. Каждое было выведено из строя ударом кифкета. Всю первую
половину дня септ трудился не покладая рук, очищая леса вокруг моста от
миниатюрных электронных шпионов. Это была медленная работа, особенно если
учесть масштаб задачи - по всей долине их было буквально миллионы, причем
множество различных типов. Одно из них, которое он держал в руках, было
размером с большой палец, могло перемещаться на четырех паучьих ножках и
было сплошь усыпано датчиками.
- А что собой представляет хитиновая команда в Битарафе? - спросил он.
- Шевалье из Квикзотика, - сообщил Рва, взглянув на экран. - Передовая
группа, в тройке лучших.
- Отлично. Я их хорошо знаю - в самом деле инициативный и предприимчивый
отряд. В прошлом году вышли на третье место в хитиновых испытаниях. И, если
мне память не изменяет, в четвертьфинале разбили Буллионов Брелкилка.
Лавин ухмыльнулся в сторону, но Рва сделал вид, что не обратил внимания.
Герой Брелкилка не хотел вспоминать о целом табуне, который потерял,
поставив на Буллионов.
Они приземлились и обнаружили, что Шевалье уже поджидали их: двадцать
человек, облаченные в традиционные наряды заклинателей хитина - леггинсы,
просторные рубахи, головные уборы со знаками различия и квалификации.
Смелые, загорелые люди, ведущие себя с той непринужденностью, что
свойственна живущим на природе, и с уверенностью людей, имеющих на
банковском счету миллионы кредитов. При первых же звуках боя они
воодушевились - и это передалось новичкам из батальона обеспечения. Все
хитиновые команды были вооружены и имели доступ к тайным складам боеприпасов
и легкого вооружения по всей долине, и теперь вспомогательный отряд,
построенный в маршевую колонну, тоже был хорошо вооружен.
- Мы предлагаем занять господствующие высоты над Битарафом. Там
прекрасные сектора обстрела, - сказал Линн Стингли, координатор Шевалье. -
Все переправы - как на ладони.
- Абсолютно верно. Выполняйте, - согласился Лавин. - Мы присоединимся к
вам. Враг приземлился довольно далеко от намеченной цели, однако вскоре
начнет продвижение. Надо его опередить. Поспешим.
Они двинулись вперед. Лавин взял штурмовую винтовку, Рва взвалил на себя
пулемет "келчворта" девяностого калибра и целую коробку патронных лент.
Пилот Грюнесс остался на прогалине у своего самолета, ожидая, пока пролетят
орбитальные истребители.
На лесных полянах по всему Северному Эбблу замерли самолеты с
вертикальным взлетом, ожидая сигнала к атаке. На деревьях вокруг были
развешаны датчики микроволнового излучения.
К дороге над Битарафом они вышли как раз вовремя, чтобы заметить
артиллерийские батареи, с трудом продвигающиеся вперед на запыхавшихся
мулах.
Глор Фандан, идя рядом со своей батареей, вскинула руку в салюте.
- Максимально рассредоточьтесь, лейтенант, - крикнул Лавин, когда
артиллерия проезжала мимо. - Расставьте орудия как можно дальше друг от
друга!
Они заняли позиции за кустарником, окаймлявшим голый склон над переправой
Эббла. Рва с Лавином расположили курсантов на расстоянии шести шагов друг от
друга двумя длинными цепями вдоль гребня Битараф. В двух сотнях метров внизу
мелководье разбивало быстрый Эббл на мириады блестящих полосок.
Первый септ занял позиции на левом фланге, усилив уже расположившиеся в
лесу пикеты. Космические пехотинцы могли форсировать Эббл либо здесь, на
мелководном участке, либо отправиться вниз по течению, к мосту. Лавин был
уверен, что они выберут прямой путь. Конечно, перепрыгнуть мелкие ручейки не
составило бы для космических пехотинцев никакого труда, однако сейчас Эббл
вздулся и даже здесь превратился в широкую и глубокую реку, неудержимым
потоком несущуюся к слиянию со своей сестрой - рекой Абзен.
Лавин подсчитал, что им предстояло удерживать космических пехотинцев
всего несколько минут - затем в небе появятся его самолеты, поскольку
орбитальным истребителям придется выйти в космическое пространство для
дозаправки. Застигнутые на открытой местности, космические пехотинцы
оказались бы под угрозой полного уничтожения.
- Вот они идут, - объявил Рва.
Он зарылся в яму под деревом и выставил из-под перевитого корня спаренные
стволы "келчворта" девяностого калибра. Вдруг показались металлические
фигуры в камуфляжной окраске, парящие в длинных высоких прыжках над самыми
кронами деревьев на противоположном берегу реки.
Лавин быстрым шагом обошел курсантов, приказывая им держаться во что бы
то ни стало, ободрил артиллеристов, испытующе оглядывая при этом наметанным
глазом каждую позицию. Времени зарываться в землю уже не оставалось, и нужно
было с максимальной пользой для себя использовать рельеф местности. Пробегая
мимо них, он чувствовал на себе напряженные взгляды. День выдался теплым и
солнечным, однако до бушующего урагана смерти оставались лишь считанные
секунды. Напряжение сковало всех, словно силовое поле.
- А теперь держитесь, - предупредил он их негромким, нехорошо
поставленным голосом. - Стрелять только наверняка, целиться в забрало шлема
или в стык воротника. Это самые уязвимые места. Беречь боеприпасы - чего в
начале боя кажется навалом, к концу может оказаться слишком мало.
Уверенный голос Лавина успокоил новичков, и они вновь устремили взоры на
запад.
- Отлично, теперь целиться наверняка, они пойдут прямо через мелководье.
Для этого им придется сосредоточиться у Сторожевой скалы в середине потока,
так что основной огонь направьте туда.
Космические пехотинцы бросились вперед, оставив позади спасительную
маскировку зеленого леса. На открытой местности неуклюжие фигуры, осторожно
ступавшие по скользким камням отмели, перемещались медленно и стали уязвимы.
И тогда со склонов горы на них обрушилась стена огня, и звуки стрельбы
слились в один сплошной рев, на фоне которого выделялось лишь мелкое
стрекотание "келчворта" и разрывы вакуумных снарядов полевой артиллерии.
Ничего подобного пехотинцы не ожидали - они так быстро продвигались
вперед, не встречая отпора, что, видимо, уже полагали, что так и будет до
самой цели.
Обороняющиеся вели плотный огонь, и на такой дистанции каждое прямое
попадание из штурмовой винтовки было как удар мула копытом. Очень быстро
броня пехотинцев покрылась выбоинами и царапинами от прямых попаданий и
рикошетов. Пули "келчворта" были еще менее приятны и могли вывести из строя
даже солдата с броней Шнисса.
Офицеры пехотинцев быстро оценили ситуацию, и отряд отступил под
прикрытие леса, запросив поддержку с воздуха, а тем временем позиции Фандана
принялись обстреливать минометным огнем боевых роботов. Однако для подхода
орбитальных истребителей с любого из больших кораблей требовалось не меньше
тысячи двухсот секунд. За это время защитники вполне могли поднять в воздух
свои самолеты вертикального взлета, и тогда скорость продвижения пехотинцев
стала бы черепашьей.
Космические пехотинцы вновь пошли вперед, пытаясь подавить огневые точки
противника огнем из винтовок и гранатометов. Однако при первых же разрывах
мин Лавин отвел артиллеристов от гребня горы, оставив на позициях лишь
нескольких наблюдателей, но, как только пехотинцы добрались до Сторожевой
скалы в середине течения, приказал всем вернуться обратно.
Теперь интенсивность огня обороняющихся еще более возросла. Когда
пехотинцам удалось наконец достичь противоположного берега, по ним открыли
огонь стальными снарядами мобильные масс-ускорительные пушки. Их
кумулятивные снаряды, попадая в броню под прямым углом, разбивали ее, как
яичную скорлупу. Уже двое пехотинцев упали навзничь, пораженные бронебойными
снарядами насмерть. Еще один получил очередь из "келчворта" прямо в забрало
шлема. Другой оступился, упал в воду и был смыт быстрым течением, прежде чем
сумел подняться на ноги. К полю боя приближалось множество самолетов.
Потеряв четырех человек убитыми, одного - пропавшим без вести и имея еще
двоих бойцов с поврежденными скафандрами, командир отряда вынужден был
отдать приказ об отступлении в запасной район сосредоточения. Пока машины
Фандана господствовали в небе, пехотинцы вынуждены были ползти под сенью
деревьев. Движение было очень медленным, однако в конце концов потрепанные и
удрученные неудачей коммандос, собравшиеся вместе, увидели яркую звезду,
вспыхнувшую среди дня в западной части неба - с "Гагарина" стартовал шаттл,
который должен был их забрать.
Лавин со смешанными чувствами наблюдал за их уходом.
- Господин? - произнес Рва вопросительным тоном.
- Нам удалось остановить их, но это просто везение, - пояснил Лавин,
указывая на ликующую толпу юнцов. - Что, если бы эти ребята всего лишь на
сутки задержались в горах?
О других обстоятельствах, более зловещих, он не стал упоминать. Если бы
противник был лучше прикрыт с воздуха, все они давно уже были бы мертвы.
Подбежали артиллеристы, радостно крича и распевая его имя, и Лавин
позволил им несколько минут повеселиться.
Глухой удар и последовавший за ним грохот, от которого содрогнулась
земля, оповестили бойцов, что шаттл оторвался от земли, а орбитальные
истребители снова принялись утюжить Треснувшую Скалу.
Лавин поднял руки. Радостно веселящаяся толпа постепенно затихла.
- Ну что же, сегодня мы одержали победу - здесь, на отмели Битараф. Но не
будем обманывать себя - все могло закончиться совсем по-иному. Нам повезло
благодаря, во-первых, рельефу местности и отсутствию у противника поддержки
с воздуха - во-вторых. И кроме того, у нас были три артиллерийские установки
- это оказалось решающим.
Он обвел глазами бойцов, и его охватил гнев при мысли об убитых, хотя
потери его отряда и были незначительны.
- Борьба еще только началась. Мы должны сохранять оптимизм и держать
оружие наготове. А теперь на максимальной скорости - к мосту через Эббл.
Через несколько мгновений он находился уже на борту аппарата, уносившего
его к Треснувшей Скале.
Известие о битве повергло хитиновую биржу Побережья Эс-икс в панику. Как
только на следующий день двери распахнулись, народ заполнил биржу до
предела. Все контракты были расторгнуты, торги о долгосрочных поставках
отменены, хитин не продавал никто - ни за какие деньги. Курсы ценных бумаг и
акций компаний, боевых отрядов и синдикатов рухнули вниз. В середине дня
Куермвер, по лицу которого ручьями струился пот, сидел в кабинете Джона
Фримена над завывающей внизу толпой брокеров. Выражение лица президента
биржи было мертвенно-бледным. "Нью-билдинг", в котором размещалась биржа вот
уже столетие, не видел в своих стенах ничего подобного. Личные сбережения
президента, вложенные в ценные бумаги боевых отрядов, мгновенно
обесценились; он был разорен. Куермвер отчаянно пытался докричаться до
президента, погруженного в трясину собственных мыслей. Джон Фримен должен
был действовать, пока не разорились все остальные.
Невзирая на протесты помощника Фримена, в кабинет вошли Рекс Сонгбриг и
Асгуд Вит. Они сели рядом с Куермвером и совместными усилиями принялись
приводить Фримена в чувство.
За пять минут до полудня потрясенный Фримен вышел из кабинета к колоколу,
и биржа была закрыта. Брокеры отчаянно дрались с сотрудниками биржи, но
двери закрылись, и работа биржи досрочно прекратилась.
Вездесущее телевидение раз за разом сообщало все новые и новые
подробности происшедшего, и во всех прибрежных городах повисали осязаемая
тревога и беспокойство. Все говорили только об одном.
Солнце опустилось за горизонт, скрытое далекой дымкой, образовавшейся в
высоких широтах из дрейфующих на юг выхлопных газов шаттлов и истребителей.
Бени алым шаром опустилось в сплошную багровую тучу и исчезло в ней.
Кровавые тени затопили города, и многие закрыли окна и ушли с балконов.
Защищенный канал затрещал, сказав кодовую фразу "Мать прибыла", и Суэлла
принялась действовать. Космический пехотинец, которого она подобрала во
Дворце Удовольствий, уже дремал. Она прижала к его шее шприц с
нервно-паралитическим ядом, и хотя он успел до нее дотянуться, тут же
потерял сознание, успев оставить ей лишь синяки на шее. Однако она не
ожидала такого риска и слегка дрожала, когда скользнула в душ и встала под
струю горячей воды.
Для людей из службы безопасности Справедливой это была редкая возможность
отличиться. За шестьдесят лет, минувших со дня ее последнего визита на
Побережье Эс-икс, им впервые выпала честь охранять Мать Справедливую.
Справедливая оделась по этому случаю в обычную одежду добропорядочной
матроны с Побережья Эс-икс. Бело-зеленый полотняный брючный костюм, белая
вуаль с мерцающими зелеными звездочками. Еле заметное действие сенсо
расцвечивало вуаль. Путь Справедливой из аэропорта к терминалу космопорта и
далее к шаттлу прикрывали сотрудники службы безопасности, действовавшие под
разными масками. Теперь все они собрались у трубы прибытия на Красной Луне.
Руководитель группы Фрик Фандин был облачен в серую униформу сотрудника
орбитальной таможни, позволявшую ему носить и использовать переговорное
устройство, рельефно выдававшееся у него на плече.
Гэй Фандин, одетый в бело-голубую униформу сотрудника службы орбитального
технического обслуживания, работал у информационного терминала.
Люси Фандин летела в той же группе пассажиров, что и Мать Справедливая, и
заметила шпиона синдиката еще в самом начале полета. Его лицо заставило
работать память, и внезапно она нашла его имя в длинном списке подобных имен
и лиц, которые приходится заучивать наизусть каждому сотруднику службы
безопасности.
Когда пассажиры покидали шаттл, Люси сделала Справедливой Фандан знак,
чтобы та задержалась на несколько критических мгновений, и шпиону пришлось
выходить первым. В тот же момент сигнал тревоги, посланный Люси, дошел до
Фрика.
Люси пошла к выходу впереди Справедливой, держась за шпионом синдиката.
Шпион развернулся, когда Фрик попытался задержать его у таможенной
стойки, и бросился бежать назад по трубе. На пути у него оказался лишь Гэй
Фандин - Люси успела вывести Справедливую через служебный вход. Гэй поймал
синдикатчика, обезоружил его и оглушил, затем поднял на руки, отнес к
техническому шлюзу и вышвырнул в открытый космос. Зашифрованная информация
обошла всех членов команды безопасности Флер по всему орбитальному городу.
Суэлла открыла дверь лишь после пятого точно отмеренного стука в дверь.
Одета была Справедливая, как обычная туристка - вульгарная тетка из
прибрежного округа. Суэлла подавила улыбку. Справедливая проскользнула
внутрь в сопровождении девушки из службы безопасности.
- Приветствую тебя, Мать Справедливая, - прошептала Суэлла, оказавшись в
ее объятиях. Справедливая явно была взволнована.
- Знаешь, дитя, я не покидала планету уже двести лет! Это так
восхитительно, что я не могла усидеть на месте даже во время ускорения. Это
единственная вещь, которая не улучшилась за все это время.
Тем не менее Справедливая нашла, что половинная сила тяжести на станции
действует успокаивающе; она чувствовала себя готовой ко всему.
Суэлла представила технические данные, которые ей удалось собрать за
время своих сеансов со многими космическими пехотинцами.
- Но это все ерунда. Надо бы поговорить вот с этим. У него один из первых
номеров в службе связи - это нечто вроде командования Гато. Весь их старший
персонал имеет порядковые номера от одного до ста. Остальные номера для
низших чинов.
- Дорогая моя, тебе, должно быть, пришлось видеть чудеса.
Справедливая сняла вуаль с блестящего черного парика. Суэлла улыбнулась.
Меньше всего она ожидала подобного энтузиазма от Справедливой, которая,
насколько ей было известно, десятилетиями не покидала гор Гато.
- Да, можно и так сказать. - Она неловко двинулась к небольшой двери,
ведущей в пространство для сна. - Он там. Я его недавно слегка оглушила.
Хотите взглянуть - или сначала выпить?
Справедливая на минуту задумалась. Девушка из охраны достала тем временем
несколько инструментов для допроса.
- Сперва взглянуть, потом выпить, - сказала Справедливая.
Суэлла распахнула дверь, и Справедливая осмотрела оглушенного
космического пехотинца.
- Выпить, - произнесла затем она и обернулась, чтобы рассмотреть поближе.
Когда сознание вновь вернулось к Флер Кевилла, весь мир был наполнен
болью. Болело все ее тело, и каждая его часть, соприкасавшаяся с промокшей
пенообивкой, была покрыта синяками и кровоподтеками. Ноги ее настолько
устали, что теперь мелко дрожали и болели постоянной тупой, пульсирующей
болью. Она хотела, чтобы можно было спать вечно и хоть в забытье укрыться от
боли. Но снова наступило утро, и теперь спать должна была Армада. Армада
осунулась настолько, что стала похожа на ведьму, и если этот бесконечный
перелет довел до такого состояния двадцатилетнюю девушку. Флер даже думать
не хотелось о том, как же выглядит она сама. Она на ощупь положила в рот две
крупинки фарамола и стала с нетерпением ожидать его действия.
Когда она забыла про боль, осталось лишь чувство голода и жажды. Хуже
всего был голод - вода еще была, так как они практически не двигались и
хорошо сохраняли влагу. Но голод не проходил ни на секунду, сжирая все
резервы организма и горя под ложечкой неугасающим огнем.
Флер лежала в этой пыточной машине, подвешенная между небесами и
бескрайним коричневато-зеленым лесом внизу. Ад упорядоченного пространства,
бесконечно уходящего за горизонт.
Фарамол подействовал, и она ощутила слабый приток сил. Армада уже спала,
обхватив руками колени и повернувшись лицом к Флер.
Они летели на высоте две тысячи метров, минуя стаи стервятников, кругами
парящих в восходящих тепловых потоках над джунглями. Стервятники, лениво
взмахнув крыльями, подлетали к вторгшемуся в их пределы флайеру, но, решив,
что солнце-лет несъедобен и неопасен, быстро теряли к нему интерес.
Шел восьмой день полета, а на дразнящем горизонте не было ни малейших
признаков гор, которые они так отчаянно высматривали. Флер почувствовала,
как дернулись рычаги управления, когда порыв ветра отбросил их в сторону.
Компьютер среагировал и изменил геометрию несущих поверхностей, чтобы
воспользоваться ветром.
Восьмые сутки в аду. Флер удивилась, как они еще живы, затем вспомнила
первый день. Тогда все казалось совсем не так плохо, и возбуждающее чувство
новизны держало их в приподнятом настроении. Весь день они шли в глубь
материка под облаками, и самолеты-разведчики синдиката их так и не
обнаружили. Уже через несколько часов полета позади остались все следы
деятельности человека; последним из них был огромный каменный крест,
воздвигнутый Арвадом Бутте в память о двух с лишним сотнях Бутте, погибших
здесь когда-то.
- Его построил мой двоюродный дед, - лаконично заметила Армада, когда они
прошли немного западнее двухкилометрового креста из скрепленных бетонных
блоков. Их монтировали с аэростатов специально подготовленные команды
аэронавтов.
Флер попыталась представить себе прошлое. Первые поселенцы привыкли
обживать астероиды. Они путешествовали среди звезд. Но они потерпели неудачу
на Фенрилле - от неумолимых джунглей. Арвад пытался устрашить джунгли своим
последним, сумасшедшим жестом. И все же крест, несмотря на свои колоссальные
размеры, казался карликом на фоне раскинувшегося до самого горизонта леса.
Более того, нижняя часть креста уже была скрыта плотной паутиной лиан.
Джунгли протянули свои зеленые пальцы, чтобы повергнуть надменного
пришельца.
Потом она задремала ненадолго, а открыв глаза, увидела перед собой
серо-зеленые грязевые поля, возвещающие появление петли великой реки
Ирурупуп, самую широкую в этом месте из всех, куда доставали приливы. С тем
же успехом река могла быть и океаном - больше двух часов летели они над ней,
не видя ничего, кроме коричневой шири воды, неудержимо стремящейся к морю.
По ходу полета они поупражнялись во вращении воздушного винта при помощи
педалей и, к большому облегчению Армады, обнаружили, что благодаря
эффективной системе передач могут развить приличную тягу на пропеллере.
Солнце уже спускалось к бахроме леса на западном горизонте, когда они
пересекли последнее грязевое поле и вновь под ними оказались только деревья.
Обнаружив последний слабеющий восходящий поток, они в сопровождении
стервятников поплыли над кратером давно потухшего вулкана. Пока солнцелет
широкими плавными кругами набирал высоту, лес внизу наполнился гулкими
криками сармер маке и пронзительным посвистом литипупов. Они пролетели мимо
стервятников, проводивших их взглядами черных, похожих на бусинки глаз
из-под розовых и багровых бровей. Две птицы щелкнули хищными клювами вслед
медленно набирающему высоту аппарату, затем спустилась ночь, и Армада
проверила свое умение управлять планированием большой, громоздкой и вместе с
тем легкой как пушинка машины. В ту ночь дул сильный порывистый кормовой
ветер, и они сумели не только сохранить высоту, но еще и пролететь много
километров. Лишь в предрассветные часы ветер утих, и пришлось включить
аккумуляторные батареи, пока не поднялось Бени. Заряда аккумуляторов хватало
на четыре часа полета, так что у них оставался запас энергии.
В течение долгого сонного дня они рассказывали друг другу о себе, о
собственной жизни. Флер пыталась объяснить, почему она покинула Землю и
подалась в невообразимую даль, на Фенрилль. Армада, в свою очередь, говорила
о перспективе собственной карьеры.
- Теперь, когда я смыла пятно позора со своей чести, мне предстоит найти
более серьезную цель.
- Это значит где-то осесть и заняться выращиванием хитина?
Армада рассмеялась:
- Нет, хитин не "выращивают", его "обманывают". - Увидев недоуменное лицо
Флер, девушка снова усмехнулась:
- Нет, я не заклинатель хитина - это я поняла, когда еще ребенком не
смогла попасть в хитиновую школу на Бутте Манор.
Флер удивилась, что грозная мисс Бутте могла потерпеть неудачу в чем бы
то ни было.
- О да, боюсь, что я просто не могу достаточно убедительно врать - а
может, просто не питаю в душе к этим насекомым никакой симпатии, а в этом
деле без искренней симпатии никак нельзя. Понимаешь, хитин нужно уговорить
отдать заклинателю визиревую массу. Гнездо полагает, что человек - его раб и
что он поможет ему найти новые гнезда с молодыми королевами и
управляющими-визирями. Гнезда очень нервозно относятся к поиску новых гнезд
- в диких джунглях это для них очень трудно и опасно. Ну так вот,
заклинатели должны научиться любить насекомых и одновременно предавать их,
но гнездо, разумеется, не должно догадываться об этом, иначе оно просто
убьет тебя, а смерть в хитиновом гнезде - ужасная смерть, страшнее не
придумаешь.
Услышанное просто поразило Флер.
- Так ты говоришь, что заклинатели в самом деле проникают внутрь гнезда?
- Ну конечно, а как же еще заклинатель может "любить" визиревую массу?
Тебе приходится ежедневно ходить в гнездо и делать ему какие-нибудь
маленькие подарки - что-нибудь из того, что понравилось бы визирям и
королевам. У гнезд очень высокомерный разум - спустя какое-то время оно
привыкает к заклинателю и решает использовать человека для поисков нового
поколения. Ну и разумеется, как только тебе удается выманить часть визирей
из гнезда, ты их убиваешь и получаешь из их организмов информационные
протеины.
Флер судорожно вздохнула:
- И что, именно так получают из хитина все эти лекарства продления
жизни?
- Ну конечно. В этом - секрет Фенрилля, который мы строго храним.
Наверное, не следовало бы мне все это рассказывать, однако тебе, кажется,
можно доверять.
Некоторое время Флер молчала, размышляя об удивительном секрете
производства хитина.
Звезды на небе высыпали сразу и засияли на небесном своде, как самоцветы
на черном бархате. Чтобы скоротать время. Флер назвала Армаде не которые из
них. Интерес Флер к астрономии начался еще в Новом Багдаде, в тот вторник,
вечер которого она провела в городском астрономическом обществе. Сначала она
просто хотела взглянуть на Бени в двадцатидюймовый рефлектор, однако затем
вошла во вкус и заинтересовалась другими звездами и планетами Солнечной
системы.
Конечно, ярко сверкавшие на ночном небосводе Фенрилля звезды
располагались по-иному, чем на Земле, созвездия были иными, и к тому же
некоторые звезды, вроде соседнего Монара, светили ярче, чем любая звезда на
земном небосклоне. Однако Флер уже на Фенрилле немало времени провела у
телескопа и научилась разыскивать Солнце среди других звезд. Когда взошел
Сириус, она указала на далекую яркую звезду, светившую пронзительным белым
светом. Чуть сбоку и снизу от него, за туманностью, находилось Солнце -
небольшая желтая звездочка, трудноразличимая невооруженным глазом.
Неизбежно речь зашла о родной планете. Армада ругала Землю, и Флер
спросила почему.
- Да потому, что она предает нас, потому, что всегда за нами охотится. Я
много читала о Земле и даже хотела побывать на ней. Я думала, что она похожа
на Фенрилль - разве что с другой средой обитания, без лесов. А затем увидела
видео о том, что происходит там в наши дни, под властью коммунистов, - все
плодятся, как грызуны, и каждый дюйм поверхности покрыт зданиями. Смотреть
страшно. Там просто дышать негде. Я о таком даже думать не хочу.
- И вовсе не вся она покрыта зданиями, - воскликнула Флер, заражаясь
страстным напором Армады. - И к тому же я не знаю, что ты подразумеваешь под
"коммунистами". Их немного, настоящие коммунисты в последние две-три сотни
лет - исчезающий вид.
Ответ Армады был холодным и рассудительным, как если бы спорила она с
упрямым ребенком.
- Не стоит меня дурачить. Чтобы узнать коммуниста, мне достаточно его
увидеть - а ты сама коммунистка. Каждый, кто работает в Мировом
Правительстве, должен быть коммунистом.
- Боже всемогущий, - только и смогла недоверчиво вымолвить Флер, чем
вызвала немедленный гнев Армады.
- И кощунствовать тоже незачем! Я знаю, кто ты, и знаю, что ты не веришь
ни в Бога, ни в Духов. Ты вроде этих тупых прибрежников - не в том смысле,
что ты такая же тупая, как они, но ты такая же безбожница! - И вдруг лицо
Армады осветилось лучезарной улыбкой. - Да ладно, ты мне все равно
нравишься, хотя будь ты на самом деле умна, то оставила бы меня там, где
нашла, - на Взморье Любви.
Они рассмеялись вместе. Между молодой аристократкой с Бутте Манор и тощей
дипломаткой со скромным земным происхождением образовалась странная связь.
Позднее Флер попыталась то ли защитить себя, то ли точнее сформулировать
собственные взгляды - сама не вполне понимая что именно.
- Понимаешь, ты должна все правильно представлять себе - я не коммунист,
а социалист, а это разные вещи. - Армада покачала головой, но Флер
продолжала:
- Ты просто помни, что это вопрос крайностей. Если хочешь, вопрос той
степени принуждения, которая должна быть применена к классу собственников,
чтобы обеспечить разумное удовлетворение потребностей всех людей. Я лично
всегда поддерживала идею смешанной экономики, находящейся под контролем
выборной власти. Варианты централизованной экономики под управлением
государства, которые ты имеешь в виду, остались в далеком прошлом. Они
работали только во время войны, поскольку подавляли инициативу и права
человека во имя необходимости. Это и не давало им развиваться. Нет, я верю в
политические свободы, в свободу личности и определенный общественный
контроль над жизненно важными секторами экономики.
Глаза у Армады стали круглыми, как блюдца.
- Ты что, в самом деле веришь в свободу? - спросила она таким
оскорбительным тоном, что Флер горько подумала, как глубока пропасть
непонимания между горцами и прибрежниками.
- Да, - сказала она наконец утомленно, - я верю в свободу. Даже если мои
взгляды в родной Системе в настоящее время критикуют.
Армада с удивлением узнала о том, что среди масс рабов Социального Союза
Земли жива идея свободы, в особенности политической свободы. Рогниус Кирк во
время проповедей с кафедры церкви Христа-Космонавта Седьмого Дня рисовал
Землю в совсем иных красках.
- Ну хорошо, - спросила наконец Армада, - если там и в самом деле
существовали свободы, как ты говоришь, почему же они теперь подвергаются
нападкам?
Флер вкратце поведала ей о кризисе Мирового Правительства, возникшем в
связи с поставками хитинового протеина.
Ответ Армады был вполне типичен для мышления горцев.
- Почему же тогда не распределить его по справедливости? -
поинтересовалась она. - Или вообще отказаться от него и просто быть самими
собой? Все равно его недостаточно, чтобы дать бессмертие всем, и нельзя
добывать его больше, чем мы сейчас. У нас сейчас максимальная
производительность.
Когда Флер ответила. Армада погрузилась в долгое раздумье. Маячила
перспектива войны с Космическими Силами, возможно, она уже шла, и ее
семейство, ее народ оказался препятствием для остальной расы - горстка
людей, стоящая между огромным человечеством и лекарством продления жизни, к
которому оно неудержимо стремилось, Порыв ветра подбросил флайер, он
качнулся и вывел Флер из мечтательных раздумий. Скоро - очень скоро -
вызванная действием фарамола эйфория прошла, и она почувствовала, что силы
покидают ее. До ее следующей вахты воды не будет, и нечем было смочить
иссохший рот. Она подставила лицо ветру, надеясь хоть так получить немного
влаги, - но тщетно. "Ой, что с моей кожей будет от обезвоживания!" -
подумала Флер и тут же самой стало смешно: что толку беспокоиться из-за
морщин, если следующего дня наверняка не пережить? "Сил уже не осталось, и
мы наверняка сбились с курса. Иначе бы уже хоть что-то увидели..." Флер с
почти физической болью подумала о проклятых, сводящих с ума и неуловимых
горах. Куда они делись? Убегают и убегают за горизонт?
Она открыла новый пакет с фарамолом и достала крупинку.
Это было восхитительное вещество - неудивительно, что из-за него
сражались миры. Флер заметила, что стала с нетерпением ждать очередного
приема. Мягкое, прекрасное чувство контроля над собой, благополучия и силы
вернулось сразу же, как только фарамол проник в кровь. Снова она забыла про
боль и жажду. Но снова вернулось прежнее чувство вины, забавно - перед ней
выросло лицо Тана Убу и его указующий перст. На этот раз Флер избавилась от
него легче. Чтобы выжить, нужно принимать пурпурные зернышки. Другого
способа нет.
На пятые сутки путешествие стало настоящей пыткой. Армада и Флер были
истощены, ремни и пластинки, удерживавшие их, впились в тело. На плечах и
бедрах Армады пролежни превратились в язвы. У Флер не хватало сил даже
повернуть штурвал - она оставила это компьютеру. В тот день им не удалось
найти хорошего вечернего восходящего потока, чтобы подняться повыше для
ночного планирующего полета. Еще задолго до рассвета им пришлось разрядить
батареи, чтобы удержаться над огромным водным пространством, смутно
маячившим внизу в лунном свете, а затем начать крутить педали, отчаянно
напрягая уставшие ноги и выжимая из обессиленных тел все, что можно.
С первыми лучами рассвета они обнаружили, что барахтаются над самой
верхушкой поросшего лесом холма. Рельеф изменился, однако в предрассветной
мгле трудно было сказать как именно. Впереди находился еще один холм, и в
низких рваных облаках прятались верхушки нескольких высоких деревьев. Крутя
педали изо всех сил, Флер видела, что им предстоит зацепить верхние ветви.
Маячившие впереди темные контуры возносились над окрестным лесом на три
сотни метров, и черные ветви готовы были вцепиться. Флер почувствовала, как
замерло сердце. Вместе с Армадой они нажали на педали; малейшее касание о
ветви - и крошечный аппаратик неизбежно рухнул бы вниз.
И тут стало ясно, что Флер полностью исчерпала силы. Даже фарамол не мог
заставить ее ноги крутить педали, и, хотя Армада крутила пропеллер, они не
набирали высоту, хотя и не теряли, но этого было явно недостаточно.
Вдруг из глотки Флер вырвался рев, крик вызова, хоть и на высоких нотах,
- это открылись скрытые резервы, которых она и подозревать у себя не могла.
Крик ее слился с воем Армады, и обе они, вопя, как коты в драке, как-то
увеличили скорость. Но деревья приближались, и вдруг в последний момент
порыв попутного ветра подбросил их на несколько спасительных метров.
Оказавшись снова над деревьями, они пересекли затем ущелье, в гранитных
стенах которого стремился к Ирурупуп один из его огромных притоков. Небо
стало светлее, и вскоре заработали солнечные батареи на крыльях.
Весь тоскливый восьмой день Флер не сводила глаз с горизонта на севере,
выискивая хоть какие-нибудь признаки гор, - но не видела ничего, кроме леса,
и ни о чем не могла думать, как только о пульсирующей боли в тех местах, где
тело ее опиралось на провонявшую обивку. Попытки подвинуться или повернуться
не помогали - непрерывная боль не утихала. И во сне, и наяву, а чаще между
явью и сном висящая в аппарате Флер чувствовала, что горизонт их дразнит. В
ее тюремной камере было так тесно, что ни коснуться ног и ни почесаться, но
решетку можно было выломать голыми руками, а за ней манил к себе бескрайний
зеленый мир.
Когда Бени в очередной раз начало клониться к горизонту, они принялись
выискивать кружащих в восходящих потоках стервятников. В очередной раз
поднялись они в более холодный воздух в лучах уже меркнущего света, и когда
флайер выбросило из термального потока вверх, Армада заметила на горизонте
на севере яркие зазубрины, от которых все еще отражались лучи Бени.
- Смотри, - хрипло прошептала она трясущейся от холода Флер, ослабевшей и
больной. - Это вершина горы Фандан - мы почти у цели.
Однако когда Флер подняла голову, последние отблески уже исчезли, и лишь
тусклый свет Бледной Луны, уже высоко поднявшейся на востоке, освещал
горизонт.
На десятый день кончилась вода, а от запасов фарамола осталась половина.
Обе женщины были на грани забытья. Флер не могла больше поднять голову, и
Армада, явно более сильная, стала беспокоиться, не задохнется ли ее
спутница, уткнувшись лицом в обивку. Но разбудить Флер было невозможно, а
Армада не могла тратить силы ни на что, кроме управления аппаратом.
Теперь они умирали, на десять дней отодвинув с помощью фарамола свою
судьбу. Горы - прекрасные бело-голубые складчатые громадины - перестали
дразнить их издали, как делали весь девятый день, оставаясь на бесконечном
неясном горизонте. Они явно выросли в размерах, приняв очертания огромной
стены экваториального хребта, где вздымались почти на двадцатикилометровую
высоту такие вершины, как Олд-Сприк и Маунт-Стэнли.
К полудню они летели между заросшими лесом отрогами, и Армада стала
думать, где попробовать сесть. У нее и Флер уже двадцать четыре часа не было
ни капли воды, и за десятидневную голодовку они ослабели настолько, что не в
силах были бы после посадки искать воду. Армада решила лететь, пока не
покажется вода, - если не начнет терять сознание.
Во второй половине дня они пролетели сквозь облако тумана, а когда вышли
из него, местность неузнаваемо изменилась. Бесконечные джунгли уступили
место голым, лишенным растительности скалам, напоминавшим исполинские клешни
самой планеты, прорвавшие собой сплошной лесной ковер. Стали появляться
протяженные хребты, крутые склоны и нагорья. Они вошли в широкую горную
долину, над ними высились скальные стены, а еще дальше величественные горные
хребты терялись в безбрежной синеве.
Во тьме ветрового святилища не звучали в ту ночь песни. Адепты, созванные
со всех долин экваториального высокогорья планеты, тесно сгрудились у
основной трубы. Перед ними, освещенная глоподами, стояла Справедливая
Фандан. За ней встали представители остальных кланов. Она заговорила:
- Соразмерно этой планете и по благоволению Аризелей тки Фенрилль наши
семейства поселились здесь и стали процветать - бок о бок с ау фейнами.
Истинно - мы одно с вами и со всей планетой.
Справедливая замолчала. Послышалось одобрительное перешептывание.
- Но теперь перед нами встала великая угроза. Мощь, превышающая нашу,
заполнила небеса и собирается опустошить наши долины. Я побывала на самой
Красной Луне... - послышались изумленные вздохи и перешептывание, - и
изучила ту силу, которая угрожает нам всем. Увидев ее, пришла к выводу, что
было бы глупо открыто встать на ее пути, если это не будет абсолютно
неизбежно. У нас не хватит военной силы, чтобы победить противника, и потому
нам остается либо погибнуть с оружием в руках, либо покориться, либо бежать.
Вновь послышался оживленный шепот. Глаза адептов яркими желтыми звездами
сияли в плотной толпе, обступившей стоящую в центре стройную фигуру
Справедливой и не сводящей с нее глаз.
- Лишь наша гордость - гордость людей и фейнов - может понудить нас
встать на защиту и погибнуть в наших долинах, и если другого выхода и в
самом деле нет, то я предпочла бы смерть. Однако нет неизбежности в таком
суровом решении. Если мы уйдем из долин и найдем убежища в глубоком лесу,
противник не обнаружит целей для удара, и через некоторое время, как я верю,
ему придется вести переговоры.
Справедливая сделала глубокий вдох.
- Поэтому сегодня ночью я отправляю приказ всем командирам долины Фандан.
Мы отступим в лес. - Ее голос стал громче, в нем прозвучала нотка вызова. -
Через сорок дней мы встретимся на вершинах Махра. Хотят ли фейны быть с
нами?
Колебаний не было. Адепты взвыли в знак согласия, и звуки их трелей
долгим эхом отразились в трубе.
Хитиновая команда Южного Митилиокса возвращалась в район сбора. Весь этот
мрачный день они устраняли повреждения, оставшиеся после налета огромного
боевого отряда. Было разрушено много построенных гнезд - их вскрывали
динамитом, и в толщу визиревой массы вгрызались замораживающие машины. То,
что после этого оставалось в гнездах, уничтожалось газами, чтобы обезопасить
людей. Взорванные гнезда торчали безобразными язвами посреди зеленого ковра
долины.
Члены команды, одетые в традиционные краги из тонкой кожи гзана и
хлопчатобумажные рубашки с зелеными полосами, занимались в основном
закладкой новых гнезд, внося в них молодых королев подвида
Слэйд-Маунтин-Грин, который хорошо себя зарекомендовал в смешанных
Митилиокских лесах. Однако годы пройдут, пока королевы произведут огромное
потомство, необходимое для поддержания жизни полного хитинового гнезда со
всеми его кастами рабочих, воинов и мыслителей.
Было и несколько опасных моментов при подавлении старых разрушенных
гнезд, в которых королевы выжили и смогли собрать вокруг себя воинов.
Кое-где были гнезда, не замеченные захватчиками; эти гнезда наблюдали
устроенный людьми погром от начала до конца, и теперь их подозрительность
переросла в паранойю. И здесь были случаи, требовавшие высшего искусства, -
случаи, о которых старые заклинатели хитина любят рассказывать благоговейно
внимающим новичкам. Рассказывать, как спускаются обнаженными прямо в гнездо
по главному стволу, подвергая себя опасности мучительной смерти по малейшей
прихоти медленного, настороженного разума гнезда, пытаясь восстановить
эмоциональный контакт и вновь добиться доверия со стороны коллективного
разума визиревой массы.
Но более всего осложняло задачу то, что дело приходилось иметь с
королевами. Тщеславные, высокомерные, полуразумные, но имеющие различное с
общим разумом гнезда сознание, королевы бывали очень злобными. Коллективный
разум визирей был склонен к стабильности и осознанному, свирепому и
беспощадному эгоцентризму, доходившему до нарциссизма. Но даже самая грубая
лесть не всегда могла спасти заклинателя от криков нестерпимой боли,
причиненной по капризу королевы.
Оказаться усыпанным хитиновыми воинами с жвалами размером в дюйм и такими
же жалами - значило для заклинателя оказаться лицом к лицу с неописуемо
ужасной и мучительной смертью. Выбраться из такого отчаянного положения
могли лишь опытные заклинатели, обладавшие хитростью, коварством и умением
успокоить разум насекомых, установив с ними эмоциональную, почти
телепатическую связь, а такое умение вырабатывалось лишь длительной
тренировкой. Чтобы обвести разум визирей вокруг пальца, заклинатель должен
был полюбить его, использовать нежность и ласку, восхваление и лесть,
обещать всевозможные лакомства - охапки лепестков джика и бочки спелых
плодов глоб-глоба. Заклинатель должен был знать, когда идти вперед и
начинать поглаживать визирей и предлагать плоды королевам, а когда
притормозить и лишь умолять надменных насекомых о помощи.
В команде Южного Митилиокса были сплошь ветераны, лучшие из лучших.
Получая за свой труд определенный процент добытого фарамола, каждый из
членов команды уже имел лекарства продления жизни не на одну тысячу лет. У
некоторых были честолюбивые планы однажды бросить работу и эмигрировать к
звездам. Другие, более скромные, намеревались выйти в отставку и дожить
остаток дней в какой-нибудь необитаемой горной долине. Для заклинателя,
имеющего в своем распоряжении десяток гнезд, будущее казалось не только
безоблачным, но и бесконечным.
Перейдя ручей Лэйр, команда увидела объект, медленно приближающийся к
долине на высоте не более сотни метров. В напряженной обстановке ожидания
возвращения космических пехотинцев переход к действию был мгновенным.
Забравшись на деревья для лучшего обзора, заклинатели увидели, что аппарат
опустился в лес на дальнем берегу реки Димпль. Они дали радиограмму в форт
Треснувшей Скалы, там немедленно подняли по тревоге отряды фейнов и послали
прочесать леса в поисках шпионов.
Вскоре после этого из форта Треснувшей Скалы был вызван вертолет. Когда
он возвратился на базу, Лавин Фандин покинул командный пункт и отправился в
отсек срочной помощи лазарета. Туда доставили двух женщин, находившихся на
борту флайера, - обе они были без сознания и истощены до последней степени.
Доктор Олантер, высокий, как ссутулившаяся цапля, человек с острыми глазами,
был поражен.
- По правилам они должны были уже умереть. Обезвоживание зашло очень
далеко, и я думаю, они не ели неделю или даже больше, но сильнее всего меня
беспокоит именно обезвоживание.
Лавин поднял стальной контейнер - единственный груз с планера,
обнаруженного в зарослях глоб-глоба у реки Димпль.
- В нем еще осталось примерно тринадцать граммов фарамола. Я полагаю,
именно его они использовали вместо пищи. И разумеется, он стал намного
легче.
Олантер кивнул, поглаживая свою козлиную бородку цвета соли с перцем.
- Да, конечно, видно множество симптомов острого отравления фарамолом.
Возможно, в начале пути контейнер был полон. Если предположить, что всего он
вмещает двадцать восемь граммов - что-то около одной унции в старых мерах, -
это могло бы объяснить некоторые последствия. Конечно, в этом случае они
приняли его в тысячи раз больше допустимых доз. Забавно, но именно
отравление фарамолом помогло им пережить обезвоживание.
Внезапное появление Армады из голубой пустоты было для Лавина еще одним
сюрпризом. Он-то было подумал, что, где бы она ни была, она там и останется
до конца войны. И очень было удивительно ее появление вместе с Флер Кевилла,
дипломатом с Земли. Как ни думай, а более невероятную пару спутников и
представить себе нельзя.
Проверив пульс Армады, Олантер поставил капельницу.
- Что и говорить, сложения она просто атлетического. Она всегда была
такой же сильной телом, как и духом. - Отчеты о состоянии Армады после
предыдущего возвращения с Побережья Эс-икс Олантер никогда Лавину не
показывал. - Полагаю, она будет жить, по крайней мере пока ее снова не
занесет в этот богомерзкий город.
Лавин кивнул с мрачным выражением на лице. Олантер накрыл Армаду
простыней, выпрямился и сплел пальцы рук.
- Знаете, жаль мне вас, молодой человек, - сказал он. - С этой дикаркой
никому не справиться. Ваша задача совершенно безнадежна - так почему бы не
отправить ее в школы Гато прямо сейчас? Сейчас, пока не поздно?
Лавин неопределенно пожал плечами. Армада могла сделать все, что ей
только в голову взбредет. В принципе он за нее в ответе, однако Олантер
абсолютно прав - она действительно неуправляема. Но сам Лавин еще достаточно
молод, чтобы симпатизировать ее необузданному нраву. Он сам чувствовал
влекущие призывы Побережья Эс-икс и общества людей вне жестких рамок клана
Фандан. Временами он тоже удирал из гор и проводил день-другой где-нибудь на
острове Удовольствий или на яхте Мими Зизи. И кроме того, школ Гато больше
не было, так что даже если бы она согласилась, отправить ее было бы некуда.
- А что с другой?
Они посмотрели на изнуренное тело Флер. От нее остались лишь кожа да
кости, и кожа обтягивала череп и скулы в смертельном объятии. Олантер
взглянул на экран медицинского компьютера.
- Эта пациентка постарше, ее биологический возраст где-то под сорок лет.
За левым ухом имеется маленькая родинка. Учитывая возраст, состояние ее
лучше, чем можно было бы ожидать. Однако не могу сказать с уверенностью,
удастся ли ей выбраться. Она пробыла в коме как минимум двенадцать часов.
- Когда их можно будет транспортировать?
- Не ранее чем через сорок восемь часов, да и то лишь в случае крайней
необходимости.
Лавин помолчал немного, глядя в палату за спиной Олантера. Там было еще
несколько пациентов.
- Вы слышали о новом приказе Справедливой Фандан?
- Да, меня проинформировали, - кивнул Олантер. - Все мы должны
эвакуироваться в течение трех дней. Сегодня утром я собрал медиков и
проинструктировал их. Лазарет форта Треснувшей Скалы будет готов к
указанному времени.
- Этих двух мы не будем трогать до самого последнего момента.
- Разумеется. Им нужно как можно дольше отдохнуть. Вы знаете, мне
приходилось лечить людей по всей этой планете, и в прибрежных городах, и в
высокогорных долинах, однако я никогда прежде не бывал в лесной глуши.
Должен признаться, мне одновременно и интересно, и тревожно. Как мы выживем
в джунглях?
Лавин улыбнулся:
- Придется научиться осторожности. И там, внизу, можно жить. Нам придется
быть осторожными, как гзаны, и свирепыми, как гнирры. Адепты помогут
ускользнуть от вудвосов.
Лавин повернулся и вышел, оставив доктора Олантера заниматься своими
делами.
Однако когда через несколько часов Армада вновь открыла глаза, первое,
что она увидела, было лицо Лавина Фандина, стоявшего у больничной койки.
Склонившись над небольшим компьютером, он сосредоточенно изучал медицинский
диагноз. На нем был заляпанный камуфляж, ремень был увешан оружием и
снаряжением, грязная обувь растоптана, и это было самое успокаивающее
зрелище в мире.
Она была жива. Нечто подобное Армада смутно подозревала и прежде,
чувствуя, что лежит где-то на спине, ощущая мягкое прикосновение простыни.
Но она не только была жива, но и попала на территорию Фанданов! Все-таки они
не сбились с курса! Она попыталась радостно заорать, но губы ее были как
резиновые, а онемелый язык совершенно не слушался. Из груди вылетел лишь
печальный каркающий звук.
Однако он привлек внимание Лавина. Он быстро обернулся, глаза его
заблестели.
- Ага, вот она, проснулась наконец и полностью в моей власти!
Сообладательница рекорда по межгалактическим и трансконтинентальным
перелетам на солнечной энергии! Придется сообщить на Землю, в институт
Гиннесса.
Он был разгневан и хотел держаться с ней сурово - это Армада поняла
мгновенно. И потому ждала, не открывая глаз. Через минуту-другую он
поостынет, как всегда. И в самом деле, когда она вновь открыла глаза, гроза
уже прошла и на лице Лавина осталось лишь выражение неподдельного
недоумения.
- Ну? Ты, наверное, хочешь мне что-то рассказать?
- Пожалуйста, Лавин, не сейчас.
Это было трудно. Неужели он не может осознать, каких усилий стоит ей
каждое слово?
Он наклонился над ней и всунул в уголок рта трубку подачи воды, одарив ее
при этом угрюмым взглядом из-под нахмуренных бровей.
- Пожалуйста, - сказала она, - я не хотела бы говорить об этом.
- О! - Он свел руки в замок и принялся вышагивать по комнате. - Ты не
хотела бы говорить об этом! Отлично - но я хочу. Это противоречие легко
разрешимо. Я буду говорить - а ты слушай. - Он резко обернулся и жестом
указал на нее. - Ну так вот, ты вновь взяла самолет без разрешения и
помчалась на Побережье Эс-икс. Не было тебя несколько недель, и я не знал о
тебе абсолютно ничего, несмотря на все твои обещания. Насколько я знаю, ты
могла погибнуть, ты могла плавать где-нибудь в глубоком синем море. Затем ты
внезапно появляешься вновь, на три четверти мертвая, да еще на солнцелете
планерного клуба Побережья Эс-икс. И ты думаешь, что сможешь уйти отсюда,
ничего не сказав?
Армада не могла позволить себе подавленного настроения - так замечательно
было узнать, что она все-таки осталась жива! Одна зеленая полоска, марка
Фандана, которая бросалась в глаза повсюду - на дверях, на мебели, на
униформе сиделок, - была для нее, как маяк долгожданной свободы.
- Я знаю, это прозвучит ужасно, но... - На мгновение она позволила самой
себе излучить чувство любви к нему: так это было удивительно, чтобы он,
Лавин, заботился о ней. Да, призналась она себе, не стоила она такой заботы.
- Можешь объяснить? О да, уверен, что можешь. На этот раз тебе лучше было
бы запастись уважительными причинами. Ты ведь понимаешь, что означает этот
твой маленький тур в поисках приключений, не так ли? Мы не только вляпались
в полномасштабную войну, так что теперь каждый самолет для нас - вопрос
жизни и смерти, но вдобавок твой папаша каждый день сидит у меня на шее,
требуя объяснить, почему о тебе ни слуху ни духу и когда я смогу дать ответ
на этот вопрос.
Самый момент был покаяться в содеянном, и Армада постаралась ничем не
выдать своего ликования.
- Ты знаешь. Лавин, мне так жаль, правда... Но я должна была отправиться
туда. Понимаешь, это вопрос чести, а ты же знаешь, что для Бутте нет ничего
важнее чести. Но теперь уже все позади, и больше я туда не вернусь.
Брови Лавина вопросительно приподнялись.
- Честно, я должна была... Ты бы на моем месте поступил точно так же.
Лавин подавил улыбку.
- Почему-то мне трудно в это поверить, но пока забудем. Отбросим эмоции и
будем разумными. Только объясни - зачем ты решила поставить рекорд дальности
на солнечном флайере и где ты нашла своего второго пилота?
- Э-э... - Армада замялась. Слишком долго было бы рассказывать, к тому же
об истинной причине говорить было нельзя. - Понимаешь, у нас просто не было
иного выхода. Пришлось лететь на планере. Синдикат гнался за нами по пятам,
и все аэропорты были под наблюдением... Кстати, ее зовут Флер Кевилла. Она
говорила, что знакома с тобой, - это правда?
- Да, - кивнул Лавин.
- Ну так вот, синдикат нас поймал в ловушку, так что единственное, что
нам оставалось, - это выкрасть планер с горы Отбитой Головы. Флер сначала не
хотела лететь, но в конце концов передумала. Вероятно, без ее помощи мне бы
это не удалось... Я полагаю, она слишком умна, чтобы хотеть умереть...
Слова следовали друг за другом в беспорядке, и Армада понимала, что в них
нет никакого смысла. Однако она подробно, насколько это было возможно,
рассказала об их бегстве через весь город, пока не зашлась приступом кашля и
вновь не припала к шлангу с водой. Лавин по-прежнему хмурился. Вскоре Армада
вспомнила, о чем он упомянул мимоходом, и приподнялась на локте.
- Слушай, что ты говорил про войну? Эта та самая война, о которой она мне
твердила?
- Да, боюсь, что так, и это не та война, где у нас может быть надежда на
победу.
- Что случилось?
Как могли они проиграть - хитиновые короли Фенрилля?
- Нет, ничего в этом нет эффектного - только непрерывные рейды
космических пехотинцев и непрерывные бомбежки. Только небольшие удары,
локальные разрушения - они методично, шаг за шагом уничтожают все наше
оборудование. Космические пехотинцы передвигаются столь быстро, что нам
очень редко удается нанести им ответный удар, да к тому же у них мощнейшая
поддержка с воздуха, и мы не отваживаемся дать им сражение вне зоны
досягаемости главных орудий. В некоторых местах разрушения очень серьезны,
некоторые крепости полностью разрушены. Очень большие потери.
- Но почему? Почему они начали эту войну?
- Им нужны наши долины, они хотят полностью завладеть хитином - а мы им
не нужны.
- А фейны?
- Они на нашей стороне. Справедливая попросила адептов Гато опросить
фейнов. И фейны не видят шансов выжить под управлением Мирового
Правительства. Они помнят времена власти прибрежников. Фейны помогут нам
уйти глубоко в лес и оставить горы врагам. Как только хитин перестанет
поступать на рынки, Мировому Правительству придется идти на переговоры, а не
продолжать войну.
- Ясно, значит, нужно сматываться отсюда как можно скорее. А как Флер?
Пришла в себя?
- Нет, она в фарамоловой коме. Олантер опасается возможных повреждений
мозга.
- О, дай Бог, чтобы все обошлось, она такая смелая! Она отлично
держалась, когда мы уже думали, что погибли.
Армада попыталась сесть, но была еще очень слаба и рухнула на койку.
Лавин заботливо укрыл ее простыней.
- Отдохни как следует, пока есть возможность Олантер сказал, что ты была
на грани острого отравления фарамолом. Ты остановилась у самого предела, а
она, очевидно, превысила лимит. Это, конечно, замечательный способ
путешествовать, однако вряд ли доктор согласится со мной.
Внезапно вспомнив что-то. Армада ощупала шею, но мешочка на ней не
оказалось. Ее глаза округлились. Лавин усмехнулся:
- Не волнуйся, в госпитале Треснувшей Скалы учитываются все личные вещи
пациентов. А поскольку мешочек был, по сути дела, единственным твоим
багажом, уверен, что ты сможешь найти его под своей койкой. Твое фарамоловое
сокровище и чип памяти я спрятал в сейф у себя наверху, в крепости. Ты
сможешь получить их, когда захочешь, хотя Олантер полагает, что ты не должна
прикасаться к фарамолу как минимум год. Конечно, интересно, где ты столько
раздобыла - его там было тринадцать граммов. Я затрудняюсь назвать его
подлинную цену, рынок уже несколько дней в хаосе, однако она наверняка
семизначная.
Его усмешка взбесила ее.
- Черт возьми, мне дорога моя честь!
- Но надо ли было так далеко заходить? Я, конечно, понимаю - пылкая
страсть и все такое...
- Черт возьми, оставь меня в покое! Она была просто сумасшедшей, она
всегда была такой и еще - изумительно красивой, хотя исхудала до костей.
Лавин наклонился, достал из шкафчика маленький мешочек и подал его Армаде.
Она крепко схватила его, как будто защищаясь. По крайней мере Ганвику она
отомстила; в Вавилонском Синдикате клан Бутте не забудут.
Сигнал коммуникатора заставил Лавина обернуться.
- Да, Фандин слушает.
Тихий голос сообщил зловещие новости: в непосредственной близости от них,
в Рамальской долине действовали семь групп пехотинцев при поддержке боевых
роботов и небольших флайеров с вертикальным взлетом. Молодой Прауд Фандан
подвергся мощной атаке.
- Я отправляюсь на командный пункт. Разыщите Нг Тунга и держите его на
связи. - Он отключил коммуникатор. - У молодого Прауда серьезные проблемы.
Своими силами ему не справиться.
- И ты поможешь ему, если он по законам клана попросит о помощи?
Лавин задумался, затем сухо усмехнулся:
- Думаю, молодой Прауд предпочтет погибнуть, чем обратиться ко мне за
помощью, но если все же решится - я подумаю. Черт возьми, вряд ли Брелкилки
мне простят, если я упущу такую возможность - такой риффчесс, что вся их
шайка будет год ходить с задранным носом.
Оказавшись на командном пункте. Лавин быстро пробежал поступающую
информацию из Рамальской долины, которую противник, очевидно, выбрал как
слабое место, подходящее для массированного удара. За мощной бомбардировкой
последовала высадка большого десанта, и теперь пехотинцы под прикрытием
своих самолетов вертикального взлета шли на Башню Прауда.
Молодой Прауд выставил на пути врага импи Рамаля. В чащах долины
произошла жестокая, но не решающая схватка, а поскольку их авиация не давала
работать самолетам молодого Прауда, пехотинцы, имея свободу маневра,
просочились сквозь заслоны и засады фейнов с минимальными потерями. Молодой
Прауд оказался запертым в своей башне вместе с тяжелым импи, который еще не
восстановился после ошеломительного разгрома на пустоши Скраун-мур.
Из недр главной башни Гато, прикрытой мощным бетонным щитом, Справедливая
Фандан ответила на просьбу молодого Прауда о помощи, посоветовав ему
покинуть Рамальскую долину и укрыться в лесу, куда так или иначе придется
уходить всем. Поскольку численности космических пехотинцев не хватило бы на
окружение, молодой Прауд мог без труда уйти вниз по долине.
Молодой Прауд с презрением отверг этот совет и вместо этого потребовал
прислать новые импи - изгнать захватчиков, прежде чем он покинет долину. Он
отказался "удирать из собственного дома, как ниббла от вера".
Справедливая Фандан несколько раз повторила приказ, направленный всем
командирам долины Фандан: немедленная и полная эвакуация. Столкновений с
космическими пехотинцами следовало избегать, поскольку они привели бы к
бессмысленным потерям жизней в ничего не решающих боях. С исходом кланов и
заклинателей хитина кризис должен был принять иную форму. И без того паника
на Побережье Эс-икс обратила в хаос рынок лекарств продления жизни. В первые
десять дней цены удвоились и скоро могли снова вырасти вдвое. Инфляция,
вызванная дефицитом лекарств продления жизни, представлявшая проблему и для
Солнечной системы, будет только расти. Адмиралу Енкову придется пойти на
переговоры.
В Рамальской долине события приняли трагический оборот. Космические
пехотинцы умелыми действиями постепенно подавили сопротивление защитников.
Потом ранцевыми атомными зарядами разрушили щит Башни Прауда.
Военно-воздушные силы молодого Прауда были сбиты на лету
усовершенствованными ракетами. Теперь самолеты пехотинцев могли свободно
бомбить крепость, уничтожая орудия.
Отбивая атаки Рамальского импи с тыла, пехотинцы штурмом ворвались в
крепость по трупам фейнов и людей. Если бы молодой Прауд в последний момент
не ускользнул на спрятанном самолете с вертикальным взлетом, он и сам мог
оказаться в числе пленных.
Башню Прауда сровняли с землей, взлетную полосу разбили, потом бустерные
шаттлы с "Гагарина" забрали экспедиционные силы и сотни пленных. Когда
последний из них исчез в небе, молодой Прауд собрал остатки своих импи и
направился на юго-запад, в святилище в бассейне Ирурупуп.
Когда весть о постигшей молодого Прауда катастрофе дошла до старого
Прауда, он рухнул на землю и зарыдал. Потом он впал в угрюмое забытье, своих
подчиненных слушать отказывался. В этой ситуации его командующий войсками в
долине связался с Гато и согласился подчинить войска долины Финтрал
центральному командованию семейства.
В своем сообщении Справедливая Фандан объявила: "Наши войска постигла
катастрофа, подобной которой мы не знали вот уже двести лет. Однако из этой
трагедии явился на свет нежный росток семейного единства. Мы вновь едины,
Финтрал снова с нами. Наш клан опять стал единым целым".
Справедливая обошла молчанием тот очевидный факт, что молодой Прауд
никогда не подчинится, даже если на это согласился старый Прауд. Перед лицом
катастрофы в Рамальской долине важно было сделать акцент на единстве.
Для Флер пробуждение в военном госпитале Фандана было первым событием в
цепи новых удивительных событий. Последнюю часть полета она помнила слабо,
однако серьезных повреждений тканей мозга у нее не было, и большей частью
память ее осталась неповрежденной. Доктор Олантер заявил, что ее
выздоровление - настоящее "медицинское чудо", и, как только она окрепла
настолько, чтобы отвечать на вопросы, приступил к ее тщательному
обследованию. Когда же он обнаружил, что Флер, зарабатывавшая на
дипломатической службе очень мало, прежде ни разу не пробовала фарамола, то
заключил, что ей повезло - счастье новичков. Ее организм мог поглотить
значительно большую дозу лекарства, чем издавна привыкшая к его приему
биосистема.
Флер и Армада для восстановления сил находились на обогащенной белками
диете. Но когда пришел приказ эвакуироваться вниз по долине к базовому
лагерю. Флер была еще слишком слаба, чтобы передвигаться самостоятельно, так
что ее пришлось вынести из крепости на носилках. Армада шла рядом с ней. На
щеках девушки вновь заиграл румянец, и она быстро восстанавливала вес. День
был замечательный, и недолгий переход по залитой солнцем гряде, соединявшей
громаду Треснувшей Скалы с остальным хребтом, показался Флер чудом. Виды
были просто великолепные, несмотря на то что лишь изредка ей удавалось
бросить взгляд сквозь плотные ряды людей и фейнов, торопливо снующих между
крепостью и вертолетными площадками.
Лавина они видели лишь мельком, когда тот выскочил из кабины только что
приземлившегося вертолета. Несмотря на ужасную занятость, он на секунду
остановился возле ожидающих погрузки на борт Флер и Армады. Солнечные
фильтры на шлеме он поднял, летный костюм промок от пота. Казалось, что он
не переодевался и не брился уже суток двое, не меньше. И так оно и было.
Организация упорядоченного отхода из Абзенской долины в глубокие леса была в
смысле снабжения столь же сложной, как и сражение на два фронта.
Флер погрузили на вертолет. Армада и доктор Олантер сели рядом с ней.
Заглянул Лавин, чтобы пожелать им удачи, помахал рукой и вернулся в
водоворот решений и приказов. Лопасти набрали скорость, машина оторвалась от
земли, крепость стала быстро уменьшаться в размерах, пока не превратилась в
округлый белый гриб, примостившийся на склоне горы.
Уже в воздухе Армада, вооружившись иголкой и ниткой, принялась подгонять
для Флер стандартную униформу Фанданов. Она ушила ее в талии и прикрепила
пояс для оружия, а также принесла пару широкополых водозащитных шляп.
У Армады был небольшой ранец с абсолютно необходимыми вещами. В него она
положила револьвер тридцать восьмого калибра и коробку патронов к нему,
расческу и зубную щетку, дезинфекторы, шампунь, добавила семейную Библию
Бутте, а также аудиоплеер с наушниками и комплектом музыкальных чипов.
Музыкальные пристрастия Армады были простыми и делились на две непримиримые
части. При чтении Библии или во время медитаций она предпочитала старинную
органную музыку с Земли - религиозные произведения, особенно Иоганна
Себастьяна Баха. В остальное время она слушала громкую ритмическую музыку,
предпочитая стиль пульц.
Опустошив ганвиковский контейнер для фарамола, она проверила содержимое
чипа с белой каймой и обнаружила в нем множество сложных химических формул.
Самой Армаде в этой информации не было никакого проку, однако прирожденная
бережливость Бутте заставила ее сохранить информацию, перебросив ее в
основной банк данных. После этого она записала на чип мелодию в любимом
стиле пульц.
Теперь у нее было целых шесть музыкальных чипов, а емкость нового, с
белым краем, оказалась большей, чем у ее собственных голубых микросхем.
Теперь можно будет записать новые мелодии, которые крутили коротковолновые
станции, и блаженствовать - предстоявший им переход обещал быть невообразимо
скучным. Только музыка могла помочь ей не свихнуться.
Она переложила фарамол в два маленьких контейнера, вырезанных из дерева
джик в форме притаившихся ниббл. Один из них она отдала Флер, которая тут же
вернула его обратно, заявив, что не хочет "этой дряни" рядом с собой.
Флер смотрела сквозь иллюминатор на проносящуюся под ними долину и
внезапно ощутила, как будто все это уже было с ней однажды. Она снова летела
в этом пыточном снаряде, пойманная в ловушку в середине неба. Затем странное
чувство прошло, Флер, все еще дрожа, закрыла глаза и вспомнила, что жива.
Они выбрались.
По крайней мере она надеялась, что выбрались.
Зал Заседаний Справедливой Фандан в Гато должен был поразить каждого, кто
вступал под его огромные, как в кафедральном соборе, своды. Инженеры Фандана
расширили основание естественной пещеры - одной из каскада карстовых
известняковых пещер в Гато - и очистили большую часть ее поверхности от
сталагмитов. Пол зала был отполирован, а свисающие со сводов сталактиты
использовались сенсоинженером Справедливой для создания эффекта великолепия.
На этот раз сенсо было отключено, в зале находились лишь командиры долины
Фандан, и они не сводили глаз с рельефной голограммы, расположенной перед
Справедливой. Голограмма отображала северную часть бассейна реки Ирурупуп.
С кафедрального возвышения Справедливая обратилась к ним.
- Сравнив наши мнения, - заявила она, - мы пришли к пониманию одного
факта - мы не можем сражаться с космическими пехотинцами, не уничтожив тем
самым фейнов, Фейны - наш священный долг. Любой серьезный вред, причиненный
им, любая угроза продолжению их рода могут навлечь на нас всех гнев самих
Аризелей. Удар по нашей человеческой гордости мы выдержим. - Справедливая
сверкающим взглядом обвела собравшихся - все знали, как велика гордость
Фанданов. - И хотя всем нам больно, мы должны помнить, что у клана Фандан
есть обязанности поважнее, чем забота о собственной гордости.
Сколь мрачным и зловещим показался собравшимся акцент на гордости -
сейчас, когда молодому Прауду пришлось спасаться бегством, а старый Прауд
упал духом!
- Мы всегда можем выйти из леса, и восстановить крепости, и завести новые
гнезда. Но мы не сможем так же просто восстановить численность фейнов.
Значит; мы должны изменить тактику и перейти к партизанской войне. Мы будем
плавать в лесном океане, как рыбы плавают в море.
Справедливая сомкнула ладони и заговорила другим тоном:
- Однако действовать мы должны без промедления. После вчерашнего
разрушения Башни Прауда флот больше не атаковал. Мы предприняли
дипломатические усилия, чтобы продлить этот мораторий, однако нет никакой
надежды, что он не будет нарушен ближе к полудню. Это значит, что уже
сегодня ночью нужно перевезти из долин в базовые лагеря все, что удастся,
все, что возможно. Завтра мы должны закончить эвакуацию и направить наших
людей в леса. Как вам известно из предварительного инструктажа, группы
адептов уже очищают для нас безопасные тропы, к тому же они будут идти во
главе колонн во время марша, чтобы быть уверенными в установлении хороших
отношений с вудвосами. А теперь, если нет важных вопросов, хочу пожелать вам
всем спокойной ночи и попрощаться. До встречи на Вершинах Махра!
На обратном пути Лавин получил от древнего фейна в сером капюшоне
записку. Его приглашали посетить Мать Справедливую в ее собственных покоях!
Он быстро поднялся на пятьсот метров на вырубленном в скале лифте к
апартаментам Справедливой, выходящим на северный склон. Выйдя из лифта,
Лавин оказался перед круглой стальной дверью, медленно распахнувшейся при
его приближении. За дверью находилась большая просторная комната, окрашенная
в белое с зеленоватой отделкой; освещалась она сквозь стеклянную крышу
естественным светом. Пол из полированного дерева был укрыт изящными
ковриками, а стены украшали высокие панели с вышивкой, изображавшей
различные моменты истории клана Фандан.
Повсюду в зале стояли охранники - люди и фейны. Один из них пригласил
Лавина следовать за ним сквозь высокие двойные деревянные двери. Вслед за
приземистым охранником Лавин прошел по спиралевидному коридору мимо рядов
комнат с окнами, смотревшими на запад и на восток; на переднем плане
виднелись широкие просторы долины Лютер. За ней кольцом, опоясывающим более
низкую вершину Гато, располагались настоящие великаны - гора Фандан на
юго-востоке, Олд-Сприк точно на востоке, гора Йеллоумэн и вершина Дэйн на
севере и, наконец, высочайшая вершина - гора Бутте высотой более двадцати
километров. Каждый гигант опирался на более низкие горы высотой менее десяти
километров. Из Гато меньший пик виднелся точно посреди широкой долины Лютер,
казалось, он находится на дне огромной чаши, стены которой снежные шапки
окрасили в белый цвет.
Комнаты резко контрастировали между собой - некоторые были практически
совершенно пустыми, другие заставлены роскошной мебелью, на стенах висели
яркие картины и гобелены. Лавин мог сделать единственный вывод - Мать
Справедливая использовала каждую из них, руководствуясь лишь собственным
настроением, что настроения у нее постоянно сменяются и бывают исключительно
прихотливы.
В конце коридора отворились двери, и они вошли в огромный зал,
наполненный гулом десятков перешептывающихся охранников и советников. Мать
Справедливая, погруженная в раздумья, стояла отдельно. На ней было простое
белое одеяние и вуаль, усеянная множеством зеленых огоньков. Лавин был
представлен, и несколько мгновений она изучала его, слегка наклонив голову
набок. Затем она позволила гвардейцам и советникам удалиться и приказала
принести чаю.
В пустой комнате царил спартанский дух. Помимо стола и двух стульев,
простого белого коврика и небольшого столика, на котором стоял коммуникатор,
в ней не было ничего. За окном маячила гора Фандан - белоснежный титан,
увенчанный сверху черной скалой.
- Приветствую тебя. Лавин Фандин, герой Абзенской долины! Известия о
твоем успехе на отмели Битараф пришли сразу же вслед за вестью о победе на
Бедлек-ридж. Яркими вспышками света и надежды ты раскалываешь тьму, которой
окутали нас наши враги.
Она внимательно изучала его; ее взгляд подсказал ему, что нужно вести
себя осторожно. Справедливая села и показала Лавину, что тот может занять
место за полированным деревянным столом напротив нее.
- Это слишком официальные слова для семейного дела, однако наши
обстоятельства диктуются превратностями войны. Мы должны составить план
действий. Дела обстоят так, что у нас мало времени, и я предпочитаю отвести
для беседы вечер целиком, поэтому говорить будем за ужином в моих
апартаментах. Мне нужно многое рассказать тебе. В самом деле, вполне
возможно, что я допустила ошибку, не сказав тебе раньше, однако не имеет
смысла сожалеть о несделанном.
Лавин почувствовал себя неудобно и ощутил напряжение в ее голосе. Это
была не та Мать Справедливая, которую он знал прежде, которая в том или ином
виде всю жизнь была его водительницей, проведшей его от детской до поста
Главнокомандующего вооруженными силами Фанданов.
Она приподняла вуаль. Темные глаза смотрели пристально, сверля Лавина
насквозь. "Что же она ищет?" - подумал он.
- Скажи мне, молодой человек, что ты думаешь о моем плане? И вообще о
моей стратегии? Помни, что я не на трибуне перед семейством. Ты можешь быть
откровенным - собственно говоря, именно этого я от тебя и жду.
Ее губы слегка дрожали, когда она смотрела на него. На нее нашло трудное,
горькое настроение багровой меланхолии, от которого избавиться не удавалось,
несмотря на все усилия.
Кризис развивался к той точке, которой она страшилась более всего, -
узловой точке, предсказанной лесным адептом Иззума Таа. Полтора столетия она
делала все, чтобы избежать предсказанного, но, несмотря на все ее усилия,
пророчество сбывалось.
- Итак? - сказала она. В голосе слышалось осуждение его нерешительности.
Сотни учебных фильмов, в которых Мать Справедливая поселяла поколения
детей в ясли Фанданов, хлынули к нему в память при звуках ее голоса.
Нерешительность, как и другое страшное пугало - неэффективность, и была
свойством, ведущим лишь к провалу. Однако было что-то жутковатое в том,
чтобы сидеть за одним столом с человеком, сформировавшим его жизнь,
человеком, перед которым он благоговел всю жизнь и за которого сражался.
Трудно было свыкнуться с мыслью, что Мать Справедливая все-таки человек.
- Замысел плана превосходен. Я рад, что мы сможем спасти свой личный
состав от дальнейших потерь.
Справедливая убрала с парика серебряные шпильки с изумрудными хитиновыми
масками на кончиках и сняла вуаль. Длинные темные волосы рассыпались по
плечам.
- Так, значит, ты его одобряешь! Отлично, я рада. Я беспокоилась, хотя и
не сильно, что тебе он не понравится - ты самый воинственный из моих
командиров.
Лавин немедленно попытался ее поправить:
- На самом деле я бы не назвал себя воинственным. Полагаю, что многого
можно добиться при помощи переговоров. Вы, должно быть, имели в виду
молодого Прауда. Вот кто по-настоящему воинственная личность.
- Ты говоришь как истинный Фандан, - усмехнулась Справедливая. - Как
осторожный и предусмотрительный Фандан. Дорогой мой, я очень рада сообщить
тебе, что у тебя есть подлинное искусство Фандана - то самое искусство, что
обеспечило нашему семейству процветание и величие: это искусство - гибкость.
Вместе с гибкостью приходит умение избегать жесткого, линейного образа
мышления и добиваться тактической внезапности, находить истинную динамику в
любой ситуации. Вместе с гибкостью приходит способность правильно слушать и
анализировать. Умение видеть ситуацию такой, какая она есть на самом деле, а
не такой, какой нам ее хочется видеть.
Она немного помолчала, затем продолжила речь:
- Однажды наши предки оказались лицом к лицу с необходимостью сделать
выбор: борьба за свою родную планету или же бегство от превосходящего их
противника. Клан Фандан мог остаться, чтобы умереть за Принципат Астероида
Фандан, - большинство других обитателей пояса астероидов поступили именно
так, и они были разгромлены. Затем, после эмиграции на Внешние Планеты,
большая часть населявших пояс семейств приняла решение остаться и заняться
разработкой водородных ресурсов. Они великолепно обустроились - там были
Кислородные Короли Европы, Десять Семейств Водорода, Нептунианская Империя
Барбунклей - да что там, все новоявленные богачи внешней Солнечной системы
купались в богатстве и в имперских мечтах. Но Фанданы лучше разобрались в
ситуации, они поняли, что угроза со стороны Внутренних Планет будет
постоянно расти - вплоть до тех пор, пока они не смогут добраться и
завладеть всем, что им понравится. Мы распродали свои ресурсы, объединились
с другими пионерскими кланами и построили звездолет. Над нами смеялись -
точно так же, как в свое время обитатели пояса над теми семействами, которые
малодушно решили спасаться бегством. Но что же стало с ними? Что стало с
Великим Барбунклем - бриллиантом, сверкавшим в газовых облаках Нептуна?
Теперь мы знаем, что Земля создала военную мощь, сокрушившую космонитов и
Властелинов Снега.
Девушка-ординарец в облегающей зеленой униформе Фандана принесла чай и
подала его им в изящных бело-зеленых фарфоровых чашечках Гато.
- Так что, как видишь, это то самое качество, способность разглядеть
далекую перспективу, которое мы ищем в учениках наших школ. Именно благодаря
ему нам удалось выжить.
От меланхолии избавиться не удалось, но Справедливая пожала плечами. Пора
было запускать в Лавине процесс самореализации. Ему предстояло еще многое
узнать, однако Справедливая почувствовала, что он достаточно стоек и уверен
в самом себе.
- Теперь я должна рассказать тебе нечто чрезвычайно важное, о чем никогда
прежде тебе слышать не приходилось. Я должна пригласить тебя во внутреннее
семейство и объяснить кое-что о твоем истинном положении здесь. Ты,
разумеется, помнишь Младшую Академию?
Лавин кивнул в ответ, из глубин подсознания всплыли воспоминания. Он
лежал на старенькой койке в Общежитии номер пять и смотрел голографический
фильм о Матери Справедливой, показывавшей детям, как нужно завязывать шнурки
и обучавшей их детской песенке про шнурки. Когда фильм закончился, нянька
выключила проектор и приказала им спеть песенку и отправиться спать.
- Теперь я знаю, что в молодости тебе, вероятно, пришлось получить немало
наказаний и двоек от моего имени - пожалуйста, прими мои извинения за это,
однако наша система детского образования являлась сердцем всей программы
рекрутирования, да к тому же нет иного способа вырастить детей так, чтобы
они стали квалифицированными членами семейства. Полагаю, Мать Справедливая
тебе до смерти надоела.
- Да что там мне - каждому, видимо, годам к девяти, - засмеялся Лавин. -
Но я переступил через это и по-прежнему помню песню завязывания шнурков.
Она улыбнулась, чувствуя сверлящую грусть в глубине сердца.
- Хорошо, но скажи мне, не обижался ли ты на истиннорожденных, пока был
молодым? Ненавидел ли их за то, что сам был Фандин, а не Фандан?
Лавин поколебался - вдруг это очередная проверка его преданности? - а
затем отбросил эту мысль как абсурдную.
- Да, в самом деле, но только уже позднее, когда вступил в рейнджеры.
Вплоть до этого момента различия между нами ничего не значили. В Младшей
Академии все мы были равны.
- А среди молодых рейнджеров равенства разве не было?
- Возможно, и было, - ответил Лавин, неопределенно пожав плечами и
поерзав в кресле, - но только не в подразделении молодого Прауда Фандана.
Под его командованием все определяли суффиксы, и Фандины чистили обувь
Фанданам.
Глаза Справедливой слегка прищурились; она прекрасно понимала проклятие
Фандана.
- Увы, боюсь, что слова твои - правда. Система допускает злоупотребления.
Эксцессы Овулы Бутте, например, имеют параллели среди Фанданов. Гордыня,
высокомерная гордыня - это наша погибель. Однако оставим в стороне
несправедливость... Решился бы ты в корне изменить свою жизнь, если бы имел
право выбора? Чего бы тебе хотелось больше всего, о чем ты мечтаешь? Хотел
бы, например, покинуть Фенрилль?
Мать Справедливая интересуется его мечтами? Говорит о рассеянии клана
Фандан? О его поражении и бегстве с Фенрилля?
- Ну что же, я не знаю другой жизни, кроме как в наших долинах, однако
мое образование не ограничивалось военным искусством. Нас заставляли много
читать, осознавать наше место во Вселенной, в культуре человечества. В
принципе да, я предпочел бы жить в мире, но у меня иной жребий. Мне выпало
защищать принадлежащую клану Фандан Абзенскую долину, и я буду делать это до
последнего.
Внезапная страстность Лавина удивила Справедливую.
- Нельзя воспринимать все так болезненно, мой молодой генерал... Такие
мысли - романтизм, который мы не можем себе позволить. Нужно иметь ясную
голову, если мы хотим проложить себе дорогу в будущее, когда повсюду - мрак
неизвестности и опасность.
Однако ты говорил честно! Хорошо, именно этого я и ожидала, Лавин Фандин.
Я также предпочла бы жить в мире, однако прежде мы должны пройти через этот
кризис. Я верю, что на выходе нас ждет желанный мир и конец этого конфликта.
Но как ты сейчас относишься к истиннорожденным? Ты не обижаешься на нас?
- Немного. Я обижаюсь на молодого Прауда за его упрямство и агрессивность
и за всех тех, кого я потерял из-за него.
- Конечно, но ведь твоя ненависть не распространяется на всех нас.., или
по крайней мере среди нас есть и те, кто тебе симпатичен?
Она почувствовала, как в его мозгу сформировался вопрос, однако времени
было мало, и ей пришлось прервать паузу:
- А что, если я скажу тебе, что ты был рожден с генами Фандана? И что ты
истинный Лавин Фандан - истиннорожденный Фандан - и что твой суффикс
неверен?
Лавин уставился на Справедливую. Это предположение в корне противоречило
всем его представлениям о самом себе.
- Это правда, мой дорогой, ты - истиннорожденный. Но тебя пришлось
спрятать - слишком много врагов на этой планете, не только прибрежные
подонки. Так что твое рождение держалось в секрете, а твои настоящие
родители ничего не знали о тебе. Поступить по-другому - значило подвергнуть
тебя смертельной опасности. Скажу лишь, что твой предшественник был убит в
первый же год пребывания в военной Академии.
В его сердце черным дымом поднялась завеса беспричинного страха. Он
никогда и не подозревал, что сможет узнать своих родителей. Всегда
предполагалось, что его родословная утрачена, и только в клане, только в
Матери Справедливой он может найти источник воодушевления. Теперь фундамент
зашатался, и весь мир перевернулся вверх тормашками.
- Моя мать, мой отец, кто они? Они живы? Справедливая опустила глаза. Об
этом заводить разговор было пока что еще рано.
- К сожалению, сейчас не позволяют обстоятельства, однако, когда придет
время, ты узнаешь обо всем и тогда, возможно, простишь нас. И поймешь,
почему было необходимо поступить именно так.
Он горько улыбнулся, почувствовав, что к горлу подступает комок. По щекам
потекло что-то мокрое, взгляд затуманился.
- Похоже, тебя обеспокоили эти известия. Тебе трудно?
- Нет, - взмахнул он рукой. - Я должен поблагодарить вас, я знаю - это
изменило столь многое в моей жизни, что...
- Вот, выпей еще чаю.
Она налила ему вторую чашку. Им всем приходилось проходить через нечто
подобное, и одним это было гораздо труднее, чем другим. Но очень
существенной она была - вторая фаза перед окончательным пониманием. И все же
она могла попытаться провести его сквозь эти подводные камни, несмотря на то
что времени оставалось очень мало. Она поняла, что он должен оказаться более
ранимым, чем другие. Его крайняя прямолинейность - качество, отличавшее его
военную карьеру, - и острота, сравнимая разве что с заточенным лезвием
кифкета и позволявшая ему достигать такой высочайшей сосредоточенности,
теперь угрожали ему. Его могло так заклинить на, этом вопросе, что он просто
разорвется на куски в поисках ответов там, где их нет. По крайней мере:
таких, которые можно бы ему сейчас дать.
Хотя Справедливая планировала хорошо, но еще предстояло сделать очень
многое, столько, что самому главному ее человеческому объекту будет не до
самоанализа. Она включила голопроектор и вызвала карту южных долин.
- Смотри внимательно, я еще многое должна тебе рассказать...
Как раз в тот момент, когда Справедливая совещалась с Лавином в горе
Гато, обширный комплекс из туннелей, фортов и тропинок вокруг них кипел, как
потревоженное гнездо хитина. Пустели хитиновые школы, военная Академия,
промышленные и научно-исследовательские объекты. Упаковывались легкое
оборудование, машины и память компьютеров, которые требовалось спрятать в
тайниках, все остальное - даже замечательных лошадей Гато - придется
бросить.
К югу потянулись нескончаемые колонны фейнов и людей. Многие радовались
путешествию, давно мечтая увидеть великий лес. Многие с горечью думали о
накопленном добре, оставленном неведомому врагу, хотя их и утешала мысль о
том, как их далекие потомки будут рассказывать повесть о Великом Походе
Фанданов. Элан военной организации Фандана по-прежнему находился в добром
здравии, и все чувствовали доверие друг к другу - и бойцы, и командиры.
Их встретил пароход "Лютер Фандан", за которым тянулась цепочка барж.
Долгий поход вниз по течению реки Лютер должен был, по всей видимости, стать
для него последним.
Беженцы направились на запад, затем повернули на юг и вскоре достигли
водопада Маделина - конечной точки маршрута "Лютера Фандана", Ниже каскада
порогов и стремнин воды реки Лютер сливались с водами Ирурупуп. Лес над
водопадом был типично альпийским и состоял преимущественно из джиковых
деревьев и зарослей глоб-глоба.
Ниже водопада местность совершенно преображалась. Посреди вечного тумана
высилась роща гигантских деревьев трехсотметровой высоты, закрывавших небо
миллионами листьев в форме сердечка. Ниже по течению росли лишь эти деревья,
от гор и вплоть до далекого океана земля была покрыта их мощными корнями.
Это были айеирл, дерево мира Сустава Радости, и за всеми ними неусыпно
приглядывали гигантские стражи - вудвосы.
Два дня Флер приходилось нести, но на третий она надела зеленую униформу
Фандана, которую прихватила для нее Армада, и сделала первые неуверенные
шаги. Лихо заломив зеленую непромокаемую шляпу и сделав все от нее
зависящее, чтобы казаться прогуливающейся, а не ковыляющей, она выбралась из
палатки.
На следующий день ей намного полегчало, хотя и чувствовала себя она более
усталой и разбитой, чем на борту звездолета "Гермес" во время первого,
долгого и ужасного, периода ускорения. Она шла пешком почти все утро и села
верхом лишь после категорического приказа доктора Олантера. Он также
непрерывно понуждал ее есть свежее мясо - в огромных количествах.
- Когда углубимся в лес, придется перейти только на вяленое, - пояснил он
ей, - так что вы должны получить его как можно больше, пока есть такая
возможность.
- Знаете, доктор, я ведь вегетарианка, - слабо сопротивлялась Флер.
- Это все, конечно, очень хорошо, - высокомерно произнес Олантер, - но я
ведь говорю о вашем здоровье. Вам нужны белки, а если получать их только из
растительной пищи, быстро поправить здоровье вам не удастся. Кроме того, в
лесной чаще нездоровая атмосфера. Мы, разумеется, будем ежедневно принимать
альвостерин, чтобы избежать заражения микозом крови - эта зараза может убить
человека менее чем за сутки. И не забывайте про насекомых. Фенрилльские мухи
прокусывают даже одежду, так что, как бы вы хорошо ни защитились, сражения с
местными бактериями и вирусами не избежать. К счастью, у нас есть хорошие
препараты, и, кроме того, человеческое тело можно приучить вырабатывать
необходимые для защиты антитела, но на это нужно время, а вы пока еще очень
слабы. Так что от мясной диеты не отвертеться.
Флер попыталась отрезать кусочек огромной отбивной из мяса гзана, которую
принесла ей Армада. Желудок Флер моментально отреагировал на запах животного
жира и волокнистого мяса, наполненного не иначе как кровью, так что она едва
успела выскочить из палатки и скрыться за деревьями.
Олантеру не оставалось ничего иного, как предложить ей тошнотворную
стряпню из дрожжей и сыворотки бобовых стручков. Ничего аппетитного в ней не
было, но по крайней мере такую пищу можно было рассматривать как лекарство.
О том, чтобы положить в рот кусок мяса. Флер даже помыслить не могла.
В конце концов они достигли южной оконечности джикового леса; здесь
Абзенская долина переходила в огромный бассейн реки Ирурупуп.
Эсперм-гиганты, становившиеся все выше по мере продвижения на юг, начинали
вытеснять джик, миндаль и альпийскую растительность. Под серо-зелеными
кронами гигантов, тесно сплетенными друг с другом, отряд сделал последний
привал в Абзенской долине.
Неподалеку встали лагерем подростки из яслей Абзена. Ими руководили
Най'пьюп и с десяток молодых офицеров-людей из форта Треснувшей Скалы,
призванных помочь персоналу яслей, заведовала которыми доктор Роллас Фандин.
Сами ясли представляли собой общую школу семейства, в которой учились сотни
две мальчиков и девочек. Все дети были Фандинами - даже сироты, доставленные
сюда из приютов Побережья Эс-икс. В школе царил шум и гам, а саму ее вряд ли
можно было назвать образцовым учебным заведением - она больше напоминала
огромную семью, в которой действовали крайне мягкие правила поведения, к
тому же часто нарушаемые. Молодые офицеры непрерывно орали во весь голос,
однако, судя по всему, на непрестанное мельтешение двухсот подростков
повлиять могли лишь в очень малой степени. Роллас Фандин - дородная женщина,
чьи редкие седые волосы неопровержимо свидетельствовали о том, что принимать
фарамол она начала уже в зрелом возрасте, - действовала более эффективно:
где коротким словом, а где и затрещиной. Флер обратила внимание, что Роллас
непрерывно пасла детей, не спуская с них глаз во время маршей, пресекая
побоища, обучая их и перевязывая раны. Она явно была сверхчеловеком. Энергия
ее, похоже, не иссякала ни на мгновение. Флер покинула школу озадаченной -
ясно было, что за день ее могло измотать даже одно из этих маленьких
чудовищ.
Тем вечером они маркировали и заново упаковывали медицинское снаряжение.
Флер расположилась в кресле и выписывала ярлыки. Примерно через час
неожиданно пришли Лавин Фандин и Бг Рва.
При их появлении все вытянулись в приветствии, что удивило Флер, но затем
она вспомнила, что находится в воинской части и Лавин в ней командир. Лавин
ответил на приветствие и присел рядом с ней. Рва извлек бутылку гвассы и
предложил ее Флер. Она приняла бутылку, обреченно подумав, что в первый раз
в жизни лев предлагает ей виски.
Она сделала глоток. Напиток был необычным - не алкогольным: она
припомнила, что делали его из корней деревьев или чего-то в этом роде. Вслед
за этим она почувствовала прилив бодрости.
- Спасибо, - сказала она Рва, который озарился широкой улыбкой, обнажив
клыки, и пожал ей руку. Ее слегка поразило, что такая огромная лапа могла
быть такой нежной.
- Вновь наши дорожки пересеклись. Впереди широчайшее раздолье. Пью за
это. - Герой Брелкилка сделал огромный глоток и передал бутыль дальше.
Лавин взял ручку.
- Я тоже буду писать бирки, - сказал он и улыбнулся.
- Ну, тогда напишите побольше альвостерина. Его нужно очень много. Лавин
ухмыльнулся:
- С этого момента он нам нужен как воздух. Надеюсь, вам уже выдали
суппозитории?
- Да, я знаю, следует защитить все естественные отверстия. Доктор каждый
день твердит мне о грибах и о насекомых.
Перед ними высились кипы ярлыков. Упаковки с медикаментами были вскрыты,
и из темноты регулярно появлялись фейны, уносившие с собой небольшие
аптечки. Один из них - молодой Юн из Брелкилка - оказался близким родичем Бг
Рва. Его разглядел Лавин.
- О, никак сюда привидение пожаловало? Гоните его отсюда! Тьфу на старого
призрака!
Рва сначала заключил племянника в объятия, а затем пожал его механическую
руку.
- Слушай, Юн, так ты стал полуфейном-полуроботом?
Металлопластмассовый протез мало напоминал человеческую руку, но Юн
радостно взмахнул им.
- Он управляется по прямой биосвязи моими нервами! - воскликнул он. - И
намного сильнее моей прежней лапы.
Глаза Лавина на мгновение помрачнели.
- Эх, Юн, ты казался мне более красивым с прежней.
Рва усмехнулся:
- Думаю, Решишими должна радоваться, что Юн снова охотится для нее. И
выглядит рука достаточно сильной для лука.
- Верно, мсее, рука очень сильна, а что касается Реши... - тут его голос
перешел на лукавый шепоток, - то вообще чудеса! Я и не подозревал, что моя
Реши столь усердна по ночам! Скоро у нас появится пара новых детенышей!
По цепочке фейнов пронесся смешок.
Вскоре действие гвассы заставило фейнов запеть. Это была старинная песня
ау фейнов, дошедшая из седой древности.
Флер слабо знала язык фейнов и уловить могла разве что отдельные фразы,
однако Лавин пересказал ей содержание песни.
Затянули новую, в которой постоянно повторялся припев "мудрый молодой
дурак".
- Это - Эфелесса Уммултиз, история об Эфе-лессе из мифической деревушки
Брель. Эта песня - родовая для Брелкилков, и Эфелесса всегда пытался стать
первым во всем племени. Как бы то ни было, он стал также первым фейном,
обошедшим вокруг всего материка Сустава Радости. Он плыл вдоль северного
берега.
Флер вздрогнула:
- А зачем это понадобилось?
- О, Эфелесса был по духу искателем приключений, очень "широкоходящим",
как выразился бы фейн. Он был не согласен с ортодоксальной точкой зрения,
господствовавшей в его деревне. Согласно ей, предки выровняли землю и
протянули ее между двумя полюсами, расположенными бесконечно далеко от суши.
Тщетно он указывал на движение небесных светил. Жрецы не верили ему, что мир
круглый. Он доказал, что они ошибались.
Момент был просто волшебный, однако, как только взошла Бледная Луна,
Лавин увидел, что Флер заснула прямо в кресле. Тут же появилась Армада.
- Она еще недостаточно окрепла, сам знаешь. Ей надо уже было быть в
палатке.
- Да, да, я забыл - или, точнее, мы оба. Боюсь, я ей наскучил, и она
заснула.
- Нет, кузен, - улыбнулась Армада, - не думаю, что нашему дипломату с
тобой скучно.
Проснувшись, Флер обнаружила, что лежит в палатке на собственной койке.
Бени высоко поднялось над горизонтом, и лагерь уже снимали. Флер не успела
натянуть униформу, как появилась Армада с чашкой клубневой сыворотки и
блюдом с приправленным вяленым мясом гзана.
Флер нашла сыворотку просто великолепной. По консистенции она напоминала
мороженое, а по вкусу - ореховые драчены. С мясом возникло больше проблем.
Флер уставилась на мясо, стараясь не думать о его животном происхождении.
Вид Армады, пожирающей свою порцию с нескрываемым удовольствием, ее не
вдохновил.
- Нам предстоит съесть еще очень много вяленого мяса. Оно легкое, легко
возобновляемое - и очень питательное, - вот и все, что смогла произнести
Армада.
Флер решилась попробовать, положила кусочек мяса в рот, ощутила вкус
соли, но внезапное отвращение оказалось слишком сильным. Мясо она оставила
на тарелке.
Они вновь построились в колонну за доктором Олантером, и передовой отряд
фейнов скрылся под кронами джиков. Фейнами командовали нейлики септа Р'Пьюп
и Пепаз, рыжевато-коричневая пара из деревни Брелкилк. При знакомстве Флер
видела, как рука ее исчезала в их чудовищных лапах, а затем каким-то
таинственным образом появлялась вновь совершенно неповрежденной. Она
попыталась отметить знаки различия. Р'Пьюп был менее пестрым, чем Пепаз,
хвост его был не так плотно обвязан лентами, однако морщинок возле глаз и на
морде было заметно больше. Наконец она смогла различать фейнов в лицо - их
морды были столь же неповторимыми, как и человеческие лица.
Путь их лежал под гору, и Флер опрометчиво призналась доктору Олантеру,
что хочет идти весь день самостоятельно. Он посмотрел на нее сверху вниз и
грубовато посоветовал не тратить зря силы и в любом случае есть вяленое
мясо.
- Для вас жизненно важно получить достаточно белков. Теперь мы будем
двигаться слишком быстро, чтобы успевать запастись достаточным количеством
растительной пищи. Нам придется жить, как фейнам, а это значит жить на мясе
гзанов.
У Флер такая перспектива вызвала некоторую озабоченность.
Вскоре они достигли ущелья Гарзен, где река Абзен огромными водопадами и
порогами вливалась в воды Ирурупупа. Джиковый лес исчез. Его сменила сочная,
буйная тропическая растительность - гигантские глоб-глобы и хоби-гоби,
возносящиеся над плотным переплетением лиан. Вокруг огромных желтых и
пурпурных глянцевитых цветков вьющихся растений роились тучи медоносов.
Когда они обошли излучину, тропка пошла круто вверх, выводя из туманной
дымки и джунглей. Перед ними открылся вид на бескрайние лесные просторы.
Серо-зеленые листья эсперм-гигантов скрывали планету от лучей Бени. У
Флер всплыли в памяти странные воспоминания. На лице Армады она увидела
нерешительную улыбку.
- Да, я на миг почувствовала то же самое. Deja vu.
- Мы уже были здесь, - сказала Флер.
Вскоре они отдалились от подножия гор, и теперь их окружали лишь громады
эсперм-гигантов, становившиеся все крупнее и крупнее с каждым шагом спуска
вниз. Почву покрывал лабиринт огромных узловатых корней. Иногда корни
соперничающих гигантов переплетались, застыв в безмолвной борьбе.
Стволы у деревьев были исполинскими. Флер прикинула, что в диаметре
многие из них были как минимум в сотню метров, а кроны деревьев уходили в
высоту на триста метров и более. Флер чувствовала себя, как мышка в стране
великанов.
Тропинка, которой они двигались, извивалась под корнями, образовывавшими
арки у них над головами, переходя местами в длинные туннели, которые
приходилось преодолевать согнувшись в три погибели. Свет Бени, проходя через
сотни слоев листьев, превращался в матовое зеленоватое свечение, и запах
леса, сырости и затхлости, влажной почвы, тонн гниющей мертвой древесины бил
в ноздри Фанданам. Флер попыталась представить, какие чудовища могут
населять эти мрачные джунгли. В конце концов она решила, что, какими бы они
ни были, в этом мраке они должны были чувствовать себя как дома.
Вскоре появились первые видимые следы фауны, населяющей нижние ярусы
леса. Рядом с тропинкой лежал, замаскировавшись под корень дерева, огромный
краб-убийца с мощными клешнями-захватами. Маленькие стрелы, которые фейны
обычно смазывали ядом, пробили панцирь чудовища у основания клешней. Армада
показала Флер, как фейны вскрыли его брюшную полость и извлекли нежное,
вкусное мясо. Спираль его раковины была коричневого и черного цвета, глаза
висели красными бусинками на черных стебельках. Распластавшись на камне, эта
тварь была совершенно невидима. Размером она была с хорошую ищейку.
В другом месте они обнаружили фейна-адепта, облаченного в серое и
спокойно сидящего возле тропинки. Древний старик пожевывал цветок ксантина,
не спеша поглощая каждый лепесток вплоть до семенной коробочки. Он
остановился здесь, чтобы предупредить их держаться подальше от возбужденного
и враждебно настроенного хитинового гнезда, обитающего на ближайшей поляне.
Отряд Флер стороной обошел указанное место, следуя по новой, но уже
хорошо протоптанной ногами тысяч беженцев из Абзена, двигавшихся впереди,
тропке. Отмечена она была фосфоресцирующими метками, нанесенными на корни
деревьев. Когда наконец-то отряд остановился на привал, Флер с огромной
радостью уселась на землю и сбросила с плеч рюкзак. Она с жадностью
проглотила порцию галет, а затем напополам с Армадой они опустошили тюбик с
бобовой сывороткой.
- Ты не жалеешь, Флер?
- А, о том, что отправилась с тобой? - Флер выразительно покачала
головой. - Мне незачем было возвращаться на Побережье Эс-икс - разве что
погибнуть от рук агентов синдиката. Моя миссия закончилась в тот самый
момент, когда раздались первые выстрелы этой войны. Думаю, я могла бы
принести больше пользы, путешествуя с Фанданами. Как только появится шанс
начать переговоры, я буду тут как тут.
Она показала рукой на деревья.
- Знаешь, похоже, что здесь куда спокойнее, чем я запомнила. Пока мы
летели, из джунглей иногда доносилось немало звуков. Но вот здесь совсем
тихо, почти как в гробнице. А я думала, что здешний лес напоминает
тропические джунгли на Земле - те просто наполнены звуками.
- Ну, по ночам и здесь кипит жизнь, однако большинство дневных обитателей
джунглей действительно соблюдают тишину. На ночлег мы будем забираться на
деревья, чтобы не напали хищники, и для нашей защиты адептам придется
убедить вудвосов, что мы не причиним вреда деревьям. В дневное время шумные
животные концентрируются в верхней кроне, а ночью, когда они спят, на охоту
выходят хищники, и вот они-то действуют совершенно бесшумно - полная
противоположность наземным обитателям. Как будто два разных мира.
Приправленные бобы очень быстро стали излюбленным блюдом Флер в меню
горцев. Ей нравился и сливочный ореховый десерт, но приправа к бобам была
непохожа на все, что Флер доводилось пробовать прежде.
- Слушай, а зачем нам пришлось обходить стороной хитиновое гнездо? Среди
нас ведь так много заклинателей хитина, разве они не смогли бы подружиться с
ним? Я полагала, что это им всегда по силам.
- Не к каждому гнезду можно подступиться. И не забывай, что гнезда здесь
и в горных долинах отличаются - горные всегда недоразвиты. Поскольку в горах
холоднее, а запасы пищи ограниченны, они никогда не достигают по-настоящему
зрелого возраста. Взрослыми гнездами управлять чрезвычайно трудно, они
невероятно подозрительны. Некоторые из них живут многие сотни, а возможно, и
тысячи лет. Они заменяют королев по мере их истощения, а визиревую массу
накапливают до тех пор, пока не приобретут неограниченные резервы памяти. Но
такие старые гнезда воспринимают все, что движется или растет, лишь как
потенциальную добычу - и не более.
- Как же можно определить, что хитиновым гнездом можно управлять или даже
просто вступить с ним в переговоры? В прежние времена это было, должно быть,
невероятно опасно.
- Да, так и было, - ответила Армада, как будто речь шла о чем-то само
собой разумеющемся. - Конечно же. Сперва на установление доверительных
отношений с гнездом уходили годы, и даже тогда утверждать, что ты сможешь
выбраться наружу, спустившись в гнездо, можно было лишь с вероятностью
пятьдесят на пятьдесят. Ты слышала предание про старика Генри Мак-Джинти?
Флер призналась, что нет.
- Ну так вот, среди первых заклинателей старик Мак-Джинти был одним из
лучших. Он бросил свое семейство, ферму и все время посвятил общению с
гнездами. Разумеется, он был удачлив и стал очень богат. Однажды фермер
попросил Мак-Джинти переговорить с гнездом, которое устраивало набеги на его
посевы и опустошало поля. Ну, запасся старик Мак-Джинти всеми своими
хитростями и уловками и отправился надело. Он скормил гнезду излюбленные
лакомства и предложил предметы, которые, как он знал, были приятны на ощупь
и на запах визиревой массе. Продвигался он очень осторожно, не спеша - у
него на глазах в гнездах погибали друзья, и последовать их примеру он совсем
не собирался. И гнездо позволило ему приблизиться к нему. Он целый день
пролежал прямо возле основного выхода и гладил всех воинов и визирей,
выходящих наружу. Постепенно он расположился прямо над камерой королевы и
уже подумывал о том, чтобы забраться внутрь, как гнездо послало рабочих
соорудить небольшую стену вокруг него. Радости Мак-Джинти не было предела.
Он приходил туда каждый день, удивлял их, пел песни, а стена тем временем
все росла и росла. В конце концов она достигла пяти футов в высоту, и
остался лишь единственный маленький вход внутрь. В один прекрасный день он
забрался внутрь и обнаружил, что выход блокирован воинами. Его полностью
замуровали и надстроили над ним сверху крышу. Он оказался пленником гнезда,
которое его кормило и непрерывно изучало. Через несколько дней фермер
заметил, что Мак-Джинти нигде не видно, и поднял тревогу. С помощью газа
удалось проникнуть в гнездо и вытащить Мак-Джинти оттуда живым, однако он
совершенно лишился рассудка. Остаток своих дней он провел полным идиотом.
Флер содрогнулась.
- Теперь, конечно, все это осталось в далеком прошлом, тогда все было
по-другому. Ты должна знать древнюю историю. - Флер кивнула, и Армада
продолжила:
- Так вот, колония была на грани краха. Сельское хозяйство находилось в
безнадежном состоянии, заниматься им было слишком опасно, чтобы можно было
рассчитывать на экономический эффект, а наши роботы с вудвосами ничего не
могли поделать - точно так же, как и мы сами. Так что когда отчаянные люди
вроде Сумасшедшего Августина, которого нарекли Святым, выяснили, что можно
спуститься в хитиновое гнездо и выбраться оттуда с молодой королевой на
руках и в сопровождении преданной армии визирей, семенящей следом, - тогда
фермеры уже были готовы рискнуть. Конечно, это требовало навыков,
многолетних усилий - если только ты не настоящий святой, - и в результате
множество пионеров хитина погибло по неопытности. Однако те, кому удалось
выжить, разработали наилучшие стратегии, кланы выжили и двинулись в горы.
Флер слушала ее рассказ, размышляя о том, что процесс превращения
неудачливых фермеров-хлеборобов в немыслимо богатых охотников за хитином
хорошо описывается теорией Дарвина. Выживали сильнейшие.
После недолгого часового отдыха они вновь поднялись на ноги и двинулись
вниз по узкой тропинке, извивающейся среди колоссальных корневых систем.
Фейны семьями шли перед медотрядом, однако и за ним тоже шла цепь
фейнов-солдат. В течение дня медотряд отставал все больше и больше,
поскольку доктору Олантеру и Флер двигаться становилось все труднее.
Под вечер они вышли на крутой обрыв, оказавшись на вершине почти отвесно
уходящей вниз скальной стены, образовавшейся в результате тектонического
сдвига. В нескольких сотнях метров под ними находилась узкая долина,
наполовину заполненная серо-зелеными кронами эсперм-гигантов. Скала
ослепительно блестела под солнцем, и глазам путешественников потребовалось
некоторое время, чтобы привыкнуть к внезапному изменению освещенности.
Утес был опутан коричневыми лианами, и Флер как раз рассматривала одну из
них в тот момент, как глаза ее заметили какое-то движение. Когда оно
повторилось. Флер различила контуры существа с длинным цилиндрическим
туловищем, во много раз превосходящего по размеру человека, которое
перемещалось по склону при помощи, чудовищно длинных рук и ног. Тварь была
покрыта спутанной мешаниной темно-коричневого древесного волокна, так плавно
переходящего в коричневатый фон, что существо было невидимым, когда не
двигалось.
Она мгновенно поняла, что это, и сердце ее замерло. Она показала Армаде
рукой.
- Что там? - спросила Армада. Она посмотрела в том направлении, куда
указывала Флер, и чуть не задохнулась от изумления.
Вудвос был метрах в ста под ними и еще в сотне метров в сторону по склону
обрыва. Флер могла без труда различить широкую треугольную голову,
располагавшуюся на цилиндрическом туловище, как танковая башня. Можно было
разглядеть даже семь круглых черных глаз, стеклянными бусинками покрывавших
верхнюю поверхность.
Удар Пепаз, сержант арьергарда фейнов, немедленно передал сигнал тревоги
передовому отряду, находившемуся уже более чем в километре от них, чтобы
выяснить, могут ли адепты приблизиться и умиротворить вудвоса. Он впервые
встретился на их пути, и Пепаза это взволновало, потому что вудвосы, мимо
которых они проходили раньше, прятались от них. Адепты несколько дней
работали вдоль тропинки, но участки вудвосов часто бывали очень обширны, и
одного из них могли пропустить.
Флер смотрела с ужасом и очарованием. Вудвос рылся в лианах, разыскивая
древесных паразитов. Когда он обнаруживал что-то, пытавшееся от него уйти,
за добычей вытягивалась длинная рука и хватала жертву так быстро, что глаз
не успевал проследить за движением. Добыча подвергалась внимательному
осмотру и либо отбрасывалась в сторону, либо попадала в широко разверстый
рот, находившийся прямо под треугольной головой.
- Он нас видел, - зашептала Армада. - Быстро назад! Бегом, он
приближается. - Все бросились к деревьям. Ни одно живое существо, за
исключением адептов тайны, не рисковало добровольно предстать перед
вудвосом.
Когда вудвос вскарабкался на утес и встал на две ноги, приняв
вертикальное положение, они уже добрались до лабиринта переплетающихся
древесных корней. Флер оглянулась назад. Тварь моментально потеряла их из
виду, так как они уже находились в тени, а ее глаза еще не свыклись с
царящим в лесу полумраком. Флер ошеломленно смотрела, как чудовище подняло
вверх огромные руки - оно было самое меньшее метров двадцати пяти ростом - и
стало вглядываться, заслонив глаза ладонями. Затем оно зашагало по
направлению к ним походкой заводного механизма, со сверхъестественной
быстротой, заставившей Флер подумать, что это исполинское насекомое. Армада
рывком чуть не сбила ее с ног, и Флер вновь бросилась бежать.
В кустах справа послышался громкий треск. В первое мгновение Флер
подумала, что они пропали, и подняла руки к голове, но Армада подтолкнула
ее.
- Это просто прайд нахри, - объяснила она. - Мы их вспугнули. Быстрее,
вудвос приближается.
Пепаз нашел глубокую нору под переплетением трех огромных корней, и они
не раздумывая нырнули в нее. Внутри было тепло, воняло зверьем, но они
заползли вглубь и присоединились к остальным.
- Молитесь, чтобы Умпиил побыстрее доставил адепта, - объявил Пепаз
сгрудившимся вместе шестерым фейнам и девятерым людям из медотряда. Джейн
Фандин-22, ординарец, была на грани истерики, и ей пришлось засунуть пальцы
в рот, чтобы не закричать. Доктор Олантер осветил ее фонариком, мгновенно
поставил диагноз и полез за успокоительным, но прежде чем успел дать его ей,
тьму разорвал истерический вопль Джейн, исполненный ужаса. Флер показалось,
что он заглушил бы сирены, установленные на противовудвосовой стене в
Эсфеласе.
Земля содрогалась от тяжелой поступи. Флер обхватила голову руками и
упала лицом в грязь, обнаружив, что непроизвольно повторяет слова молитв
Аллаху, Иисусу, Кришне и Богам, в которых у нее прежде никогда не возникало
нужды.
Точным движением, слишком быстрым для глаза, длинная рука с восемью
пальцами на конце пробралась сквозь переплетения корней и безошибочно
схватила несчастную Джейн Фандин-22, которая с воплем ужаса, искаженным
допплеровским эффектом, в мгновение ока исчезла снаружи. Леденящий крик
длился и длился и вдруг резко оборвался булькающими звуками.
Флер распростерлась в грязи, пытаясь зарыться в нее, и непрерывно
молилась о спасении. О подобной смерти она боялась и помыслить.
Фейны выхватили кифкеты и, сцепившись руками, образовали узел у входного
отверстия. Вудвос не стал бы их есть, но, возбужденный присутствием людей,
все равно мог убить.
Рука появилась вновь, проскользнув мимо заслона из фейнов и не обращая
внимания на удары кифкетов, с каждым из которых от нее отскакивал очередной
кусок невероятно крепкой волокнистой шкуры в треть метра длиной. Рука
схватила одного из медиков и оторвала от корневища, за которое он цеплялся,
как спелую виноградину. Предсмертный визг Рорбаха был милосердно недолгим.
Вжавшись в почву древнего Фенрилля, они ждали своей судьбы, молясь о
спасении и замерев в страхе, как загнанная вером в нору ниббла.
Наступила тишина. Казалось, вудвос чего-то ожидал. Задумался? Или же
просто решил поиграть с ними в кошки-мышки? Ни то, ни другое не вязалось с
тем, что Флер приходилось слышать о вудвосах прежде. Их реакция на чужаков
всегда была молниеносной, тотальной и беспощадной - и столь же
автоматической, как действие иммунной системы человека.
Затем снаружи донесся звук - длинное мягкое уханье, похожее на крик совы
или звук трубы из-за плотной завесы. Он повторился, и на этот раз источник
его находился определенно ближе.
- Еще один вудвос, - прошептала Армада. - Наверное... - Остальную часть
фразы вжавшаяся в грязь с головой Флер не расслышала, но уже стало ясно, что
на пиршество спешил второй вудвос.
Она не услышала обмена криками, происходившего прямо над ними, - низкими
и мрачными вперемежку с высокими звуками, странно напоминавшими пароходные
гудки. Когда все закончилось, Армада попыталась обнять Флер, но та при
прикосновении скорчилась, как от боли, и потеряла сознание.
Когда Флер пришла в себя, высоко над головой у нее висел зеленый шатер
древесных крон. Она поднялась на ноги, удивляясь, что жива. Остальные
находились неподалеку, образовав кружок вокруг каменной пирамидки. Она
подошла ближе. Ее заметила Армада и ввела в круг, обняв за плечи, как бы
защищая.
Флер увидела, как доктор Олантер закончил надписывать имена Джейн
Фандин-22 и доктора Рорбаха на двух камнях, которые затем он положил в
пирамидку. Все вместе они произнесли слова короткой заупокойной молитвы, а
затем вернулись к своим пожиткам. Во время марша Армада пояснила Флер, что
случилось.
- Вудвос, который наткнулся на нас, был новичком в этих местах и не успел
пообщаться с адептами. Другой же вудвос знал о нас и пришел сюда, чтобы
спасти нас. Они знают, чем занимаются их сородичи, - некоторые адепты
утверждают, что вудвосы используют телепатическую связь. В общем, они долго
пересвистывались друг с другом, а затем потопали на поиск больных деревьев.
В конце концов, измотанные и истощенные, в состоянии, близком к истерике
и истекая потом, они остановились на привал. Кусачие мухи были повсюду, и
непрерывно слышалось их раздражающее жужжание. Однако фейны нашли дерево,
отмеченное светящимся пятном. Оно означало, что вудвос, следящий за этим
леском, специально выделил это дерево для их ночлега.
- Почему они столь разборчивы? - спросила Флер у Армады. - Вокруг столько
деревьев, почему им понадобилось специально отводить нам место для ночлега?
- Деревья существуют во имя духов Аризель. Вудвосы обязаны следить за
ними. Никто не знает, почему на некоторые деревья можно забираться, а на
другие строго запрещается. Что известно с точностью - так это то, что если
ты вскарабкаешься не на то дерево, вудвос почувствует это и будет здесь в
мгновение ока. Деревья для них столь же священны, как и собственная плоть -
или даже больше.
- Понимаю, - сказала Флер.
Даже не глядя на другие деревья, она вслед за доктором Олантером полезла
на предназначенный для них эсперм-гигант. Кора была очень толстой и грубой,
так что упоров для рук и ног было вполне достаточно, к тому же через каждые
несколько метров фейны втыкали в кору кинжалы. Подъем вверх оказался
тяжелым, и силы Флер начали иссякать, когда до нижних ветвей дерева
оставалось еще метров тридцать. Она крепко вцепилась руками в кору и прижала
лоб к дереву, стараясь не смотреть вниз. Через несколько мгновений она
собралась с силами и вновь поползла вверх. Когда до цели оставалось рукой
подать, силы вновь начали оставлять ее, но тут чьи-то крепкие руки обхватили
ее за запястья и помогли проделать оставшийся путь.
Свет Бени был уже настолько тусклым, что в нем окружающий лес казался
гаргантюанским храмом, в котором каждый исполинский древесный ствол служил
колонной, подпиравшей широкие своды. Ветвь дерева, на которой стояла Флер,
была метров пятнадцати толщиной и более чем в сотню метров длиной, однако
при этом была далеко не самой крупной. Метрах в пятидесяти над ними
начинались крупные ветви, и каждая из них была раза в два толще и во много
раз длиннее, чем эта.
Они с Армадой нашли себе место и улеглись рядом со своими рюкзаками. С
речного берега стал доноситься рев сармер маке, моментально наступили
сумерки. Но даже если бы сармер маке вопили прямо под деревом. Флер они не
разбудили бы - она провалилась в мертвый сон, как только тело ее приняло
горизонтальное положение.
Когда Армада разбудила ее. Флер показалось что сон длился всего лишь
несколько мгновений, однако Армада была настойчива:
- Флер, вставай, пора завтракать. Нужно поесть, чтобы сохранить силы.
С трудом приподнявшись, Флер заглянула в миску. Армада была права, она
чувствовала себя очень слабой.
- Сколько я спала?
- Несколько часов. Луны уже поднялись. - Армада протягивала ей миску
сыворотки с какими-то длинными зелеными плодами.
- Это еще что такое. Армада?
- Сиписпирр спирр - они очень богаты важными витаминами. В особенности
витамином С.
Творог был холодным, однако Флер вскоре опустошила чашку. Армада
протянула ей палочку вяленого мяса, и Флер недовольно сморщилась.
- О нет, - запротестовала она, - из меня все остальное наружу полезет!
- Ну давай же, Флер, тебе нужны белки. Док Олантер настаивает.
Флер слабо подняла руку вверх.
- Ну хорошо, попытаюсь - только позволь мне первую попытку сделать на
твердой земле. - Армада нахмурилась. - Ладно?
- Хорошо, Флер, но ты должна попробовать поесть еще перед сном. - Армада
достала пару свежесорванных глоподов. - Света будет больше, если ты сожмешь
луковичку внизу. При таком свете можно ходить, только надо соблюдать
осторожность.
Флер наконец огляделась вокруг; после еды по всему телу распространилось
приятное тепло. Флер подумала, не съесть ли еще сыворотки, и даже решила,
что и мяса можно попробовать. Затем она обратила внимание на слабое мерцание
снизу.
Ночной лес был настоящей фосфоресцирующей сказкой. Во тьме сновали
туда-сюда насекомые и ядовитые твари, объявляя о себе ярким сиянием. Даже
сами деревья, особенно корни, были покрыты светящимися наростами. Флер
заметила странные искорки на древесной коре и подумала сначала, что это
какой-то обман зрения, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что они есть
на самом деле. Странные золотые искорки и короткоживущие мерцания
зеленоватого свечения. Флер внимательно осмотрела кору. В глубоких трещинах
светились перламутровые пятна; под ними плясали крошечные золотые искорки.
- Это еще что такое. Армада? - Флер была очарована сверхъестественным
сиянием. - Это фосфоресценция?
Улыбка Армады при свете глопода показалась улыбкой привидения.
- Нет, глупышка, я же тебе говорила, деревья передают энергию духам.
По-прежнему потрясенная трансформацией леса в призрачный мир мягкого
свечения и вспышек, Флер решила последовать совету Армады и отправилась за
дополнительной порцией. Она направилась вдоль по ветке мимо спящих фейнов и
людей и возле самого ствола обнаружила кухню. Самки фейнов готовили
творожную массу на несколько дней вперед и на походных плитах подогревали
смесь высушенной крови и фруктов, которую феины называли сури. Флер взяла
себе еще сыворотки, но от сури отказалась.
Трое караульных фейнов во главе с Пепазом из септа Удар подошли и присели
рядом с ней. Пепаз уже рассказывал другим об эпическом перелете Флер и
Армады на флайере. Теперь они забросали ее вопросами, на которые Флер
пыталась отвечать с набитым ртом.
Внезапно их беседу прервали доносившиеся снизу звуки - чьи-то когти
царапали кору. Пепаз заворчал, все трое схватили луки и вставили стрелы.
Резкий кашляющий рык прорезал ночь, и в свет освещавших кухню огней
впрыгнули два мускулистых нахри. Каждый был двух метров ростом, но
телосложением намного крепче фейна. Оранжевые глаза тварей светились диким
любопытством. Они фыркали, энергично принюхиваясь к запахам пищи. Фейны
недвусмысленно натянули луки.
Нахри издали разочарованный стон, взревели и подняли тяжелые лапы. Фейны
не подавали признаков беспокойства. Пепаз навел стрелу на одного из нахри.
Нахри с шипением отступили и спустились вниз.
Отрезвленная внезапным вторжением нахри, которые запросто могут
проглотить человека, Флер пожелала всем доброй ночи и возвратилась к месту
ночлега.
В центре управления на горе Гато царила тишина. Он был совершенно пуст,
как и весь гигантский комплекс. Работал единственный телевизионный монитор.
Экран его был пуст. Квадрат света отбрасывал тени на дальние стены и разными
лучами спектра играл на доспехах космических пехотинцев, осторожно
продвигавшихся в глубь зала.
- Пустой, как и все остальные. - Капитан шагнул в командный модуль -
круглое кольцо консолей и мониторов с возвышением в центре. - И все
работает, готов побиться об заклад. Как будто они собирались вернуться на
следующий день.
- На это надежды нет, - проворчал сержант Иннес. Его потрясение размером
крепости, которую они заняли столь легко, по-прежнему не прошло. - Подумай,
что всем вот этим владело одно лишь проклятое семейство. Этот объект оснащен
лучше, чем все пиратские города на Тритоне, вместе взятые. А они просто
поднялись и ушли отсюда. Хотел бы я знать, куда они направились.
Он щелкнул несколькими переключателями на панели, и на мониторах
появились изображения пустых комнат и коридоров.
- Черт меня побери, но я страшно рад, что сюда нам не пришлось
пробиваться с боями.
- Черт, капитан, вряд ли это потребовалось. Высшее командование могло бы
просто разнести это сооружение в пух и прах, так что на его месте остался бы
один кратер. Штурм его закончился бы чудовищными потерями.
Капитан Шторм с отсутствующим видом кивнул. Вероятно, Иннес был прав.
Адмирал Енков не мог позволить себе разбрасываться пехотинцами - ресурсы
были ограниченными, а потери и без того слишком велики. Шторм изучил панели,
нашел компьютерную секцию и попытался оживить системы главного компьютера,
которые, как ему было известно, были захоронены где-то неподалеку. На экране
появилось лишь одно короткое сообщение - основная память была демонтирована.
После еще одной тщетной попытки он связался с бортом "Гагарина".
Новости сообщили Енкову, который сидел за одним столом с Куермвером,
Асгудом Витом и Айрой Ганвиком - самыми могущественными представителями
синдикатов Побережья Эс-икс.
- Великолепно! - Енков скрестил руки. - Джентльмены, отличные известия.
Мы овладели штаб-квартирой Фанданов. Теперь мы контролируем все крупные
нервные центры, расположенные в горах, и горцам придется отказаться от
борьбы.
- Вы взяли пленных? - спросил Ганвик.
- Этого не потребовалось - семейства бежали, прихватив с собой фейнов.
Все до единого. Они покинули горы, и мы полагаем, что сейчас они
направляются в лесные массивы, примыкающие к ранее принадлежавшим им
территориям. Ясно, что они предпочитают жить как партизаны или дикари, чем
сдаться. Ну что же, позволим им это. Теперь, когда мы овладели источником
хитинового протеина, мы можем развернуть нашу программу.
- За исключением того, что теперь у вас нет ни души, которая снабжала бы
вас хитиновым протеином, - прохныкал Асгуд Вит.
- Если вы припомните, мой дорогой адмирал, - едко заметил Куермвер, -
именно об этом я вас предупреждал.
Айра Ганвик, только что поднятый с больничной койки, но сидящий на
несколько шагов ближе остальных, оглянулся на Куермвера - сейчас было не
время злить чудовище. Его нужно морочить, а не демонстрировать ему
собственные эмоции. А для этого нужна тончайшая лесть...
Куермвер почувствовал настроение сенатора и быстро прекратил свои жалобы.
После "инцидента" Айра стал более раздражительным и вдвойне деспотичнее, чем
прежде. Теперь им овладело новое стремление - столь сильное, что Куермвер
беспокоился, как бы оно не сказалось на способности Айры к трезвому
суждению. Куермвер сочувствовал ему. Сексуальное облегчение было одним из
важнейших удовольствий в жизни, однако имелись и иные, и устраивать по этому
поводу такой крестовый поход, быть одержимым таким чувством мести - это было
неадекватно.
Куермвер возвысился так высоко благодаря тому, что доверял решениям Айры
Ганвика, и время от времени видел, что пошедшие против Айры превращались в
пыль. Если и придется, он в этом первым не будет.
Адмирал, однако, был забывчив.
- Единственный важный вопрос теперь - это как быстро поднять
производство, - продолжил он с обычным безразличием. - Что могут сделать
ваши люди?
Он был уверен в себе.
Ганвик заколебался. Пустой породы было столько - хоть бульдозером греби,
но есть шанс наткнуться и на самородное золото. Хотя завладеть им нет
практически никаких шансов. Или все-таки есть? Мысли Айры завертелись в
голове, и он несколько мгновений неопределенно мычал, пока не вмешался Асгуд
Вит.
- Кланы ушли с фейнами - это значит, что они взяли с собой и заклинателей
хитина. Без них получить визиревую массу можно, лишь убив гнездо. Таким
способом можно собрать хороший урожай в течение одного сезона, однако затем
придется ждать девять лет или даже больше, пока визиревая масса не вырастет
опять в новых гнездах.
Адмирал раздраженно прищурился. В проклятой ситуации было задействовано
больше факторов, чем в задаче четырех тел с гогоплектарными величинами.
- Совершенно ясно, что наша стратегия может обеспечить быстрые
результаты, - произнес он неопределенно-недовольным голосом. - Откровенно
говоря, я устал выслушивать критику от людей, которые мало что сделали в
жизни, если не считать получения барышей от наркоторговли, которая так
опустошила Солнечную систему. Все компьютерные расчеты предполагали, что
кланы окажутся достаточно воинственными, согласятся принять бой и, потерпев
поражение, согласятся на наши условия. Это согласуется и с психологическими
профилями, и с экономической статистикой, которую мы рассматривали. Они
унесли с собой невероятное богатство - к слову сказать, у них с собой должно
быть неимоверное количество фарамола. Теперь необходимо принять во внимание
новые обстоятельства. Они определенно собираются остаться вне зоны
досягаемости законов Мирового Правительства, ведя в джунглях кочевой образ
жизни. Ну что же, мы позволим им это. Мы захватим долины и приобретем
контроль над средствами производства.
- Но... - начал в отчаянии Куермвер. Почему этот дурак не хочет понять?
Вне кланов нет настоящих заклинателей хитина - в лучшем случае горстка. Нет
заклинателей, кроме тех, кто прошел через школы кланов и освоил искусство
того, как добиваться сотрудничества с плотоядными насекомыми.
- Никаких но! - сказал Айра Ганвик. Он выпрямился в кресле и положил руки
на стол, заставив Куермвера замолчать. - Мы на Побережье Эс-икс немедленно
начнем готовить армию заклинателей хитина. Найдутся тысячи тех, кто
согласится на риск за долю добычи.
Адмирал мгновенно повеселел. Наконец-то удалось достигнуть ощутимого
прогресса.
Ганвик подавил улыбку, чтобы не дать ей выказать его истинные чувства.
Адмирал покинул свои глубины. Теперь он безнадежно застрял в ограниченной и
безжалостной логике космической войны, в бесконечных согласованиях орбит, в
шахматах, ограниченных кривыми и орбитами и управляемых числами. Все это
очень хорошо за пределами атмосферы, когда в вашем распоряжении есть
космический крейсер, но столь прямолинейная логика и жестокие орудия войны
могут привести лишь к ограниченному эффекту в человеческом конфликте на
поверхности планеты.
Енков был бодр. Внезапная сдача противником долин как раз в тот момент,
когда его потери стали вызывать сомнения в успешном завершении проводимой им
кампании, подняла его настроение. Кроме того, он чувствовал, что должен
наконец обзавестись союзником на Побережье Эс-икс. Вроде этого Ганвика. Он
был толков, предприимчив, и что самое главное - умел слушать. Это умение
было наиважнейшей способностью, которую следовало искать в потенциальных
подчиненных. Сигимир быстро обрисовал в общих чертах, что по его
представлениям следовало предпринять теперь. Вит и Куермвер, правильно
расценив то, как на них поглядывал Айра, откинулись в креслах и хранили
молчание, лишь обмениваясь вопросительными взглядами в темноте.
Айра Ганвик оказался прав в своих оценках относительно количества людей,
желающих наняться заклинателями хитина. В течение нескольких часов после
того, как объявление впервые появилось на телевидении Побережья Эс-икс,
перед куполом Вавилон выстроились длинные очереди. Тысячи людей, утративших
надежду на долю лучшую, чем лачуга и недолгая жизнь в тени противовудвосовой
стены, начали стекаться из сектора Жажды Смерти.
Услышав, что набирают кого попало, даже не требуя удостоверения личности,
Тан Убу оставил работу счетовода в борделе в Жажде Смерти, попрощался с
неряшливой комнатенкой и отправился в путь. Если повезет, думал он, ему
удастся получить достаточно кредиток, чтобы сделать хорошую пластическую
операцию. А если очень повезет, то достаточно, чтобы купить у синдиката
помилование.
Щеголяя в густой бороде и изношенной, дырявой одежде, как все обитатели
Жажды Смерти и Взморья Любви, Тан не сильно беспокоился о том, что его
вычислят агенты синдикатов. С тех пор как началась война, они были слишком
заняты поддержанием порядка в прибрежных городах. Потенциал для истеричного
хаоса скрывался прямо под видимой поверхностью моря социального неравенства,
которое и поддерживало на плаву синдикаты.
В куполе Вавилон он быстро прошел все процедуры, поскольку был достаточно
молод и обладал достаточным интеллектом для успешной сдачи устных и
письменных экзаменов. Вместе с пятьюдесятью другими учащимися, в большинстве
своем молодыми людьми, находившимися в отчаянном положении, он прошел
"подготовку".
После второго дня занятий он начал осознавать истину. Весь день напролет
они изучали строение хитина. Профессор биологии прочитал лекцию о
достоинствах различных типов хитина. На другой лекции, которую прочитала
женщина-доктор, основательно изучившая химию хитина, учащиеся утонули в
сериях транспозиции метоксиглюраанта и альдегидных мегагруппах.
На третий день, посвященный рытью ям в земле различными инструментами,
начиная с маленьких механических лопат и кончая старомодными ручными,
подозрения его выкристаллизовались окончательно.
Уже на следующее утро они получили в качестве старшего инструктора
цветущую молодую женщину крепкого телосложения, одетую в коричневую униформу
боевых отрядов. На учащихся была собственная форма - костюмы из серого
сиклота неподходящих размеров. После этого они час занимались строевой
подготовкой под руководством коренастой молодой женщины и мужчины - тоже
офицера боевых отрядов, старшего сержанта. Старомодная муштра, очевидно,
предназначалась для превращения подразделения-47 в некое подобие сплоченной
группы. Тану в свое время в Академии пришлось пройти муштру куда строже, но
некоторые курсанты были попросту безнадежны.
После строевой подготовки они строем отправились в столовую,
располагавшуюся в подвальном этаже купола Вавилон. Пока учащиеся занимались
самообслуживанием и поглощали жареную рыбу и соевый творог, Тан внимательно
прислушивался к разговорам вокруг, однако никто не подтвердил его
подозрений. Возможно, он и ошибся, решил Тан, хотя это и сомнительно.
Сразу после ленча они строем вышли из здания, погрузились в транспортные
вертолеты и отправились в аэропорт. Еще через двадцать минут реактивный
транспорт с подразделением-47 на борту взмыл в воздух и взял курс на север.
Внизу расстилался бесконечный лес.
Тан сидел рядом с еще одним темнокожим землянином. Они подшутили друг над
другом. Такая встреча была большой редкостью.
- У тебя тоже американские корни, да? - спросил Трансфорд Джей.
- Нет, африканские, - ответил Тан. - Восточная Африка. Я - чистопородный
Кикуйю. Найроби.
- О! - с уважением сказал Трансфорд Джей. Тан улыбнулся. С
коричневокожими американцами всегда так. Встреча с настоящим африканцем
вызывает у них сложные чувства, нечто почти ритуальное для американцев.
Однако постепенно доверие между ними стало более крепким, и Тан решил
рискнуть:
- Слушай, у тебя нет такого подозрения, что они ни хрена сами не знают,
что делают?
Трансфорд на секунду задумался, затем озадаченно тряхнул головой:
- Не понял, брат. Что ты имеешь в виду - "не знают, что делают"?
- Видишь ли, последние дни мы изучили все, что им известно о хитине, в
том числе и всю эту фигню о химии протеина, которую я не усек.
Трансфорд усмехнулся. Вряд ли хотя бы один человек из отряда смог понять
хотя бы одно слово из лекции химички.
- Однако они ни слова не сказали нам о разговорах с хитином, о том, как
надо входить и вступать в контакт с гнездом.
Трансфорд медленно кивнул, на этот раз задумчиво.
- Ну, они же выдали нам эти кубики сахара в качестве угощения.
- Угу.
Полет продолжался, но и у Тана, и у Трансфорда пропала охота беседовать.
Десятью часами позднее их самолет совершил посадку у горы Гато. Тан вышел из
самолета в лучи блистающего, сверхъестественного света горной долины и с
разинутым ртом уставился на колоссальные горные вершины, окружавшие его. Они
находились на донышке чаши высотой тридцать тысяч футов, в огромной зеленой
долине, поросшей карликовыми деревьями и джиком.
В тот вечер их разместили на ночлег в здании, которое еще недавно было
своего рода школой. Все здания были невысокими, врытыми в землю убежищами из
литого бетона. Стоя в центре комплекса школ, заводов, лабораторий, все, что
он мог видеть, были декоративные деревья, цветочные клумбы и крытые
древесиной низкие крыши, никогда не поднимавшиеся над землей выше чем на
метр. Внутреннее убранство было спартанским. Фанданы забрали все, что не
было гвоздями прибито.
На следующее утро после завтрака, вооружившись лопатами и легкими
механическими бурами, они отправились в лес. У каждого с собой был большой
мешок с колотым сахаром.
Хитиновые гнезда были повсюду. Куда бы ни посмотрел Тан, везде виднелись
коричневые массы плотно утрамбованной земли. Каждая куча представляла собой
вентиляционную систему гнезда и отмечала основные выходы. Некоторые
вентиляционные люки, формой напоминавшие плавники, достигали трех метров в
высоту.
Капитан Вотс, тучная женщина с цветущим лицом, приказала выбрать гнезда и
приблизиться к ним командами из трех человек.
Тан, Трансфорд и миловидная соломенная блондинка, представившаяся как
Джессилоу Рик, образовали команду и отправились на поиски своего гнезда.
Обнаружив одно, они приблизились к нему. Хитина поблизости не было видно,
гнездо хранило молчание, выжидая - все замерло в неподвижности. Они
переступили с ноги на ногу, вспомнив про куски сахара и лопаты. Затем
Трансфорд начал хихикать:
- Что это все значит? Что же мы теперь должны делать?
Тан усмехнулся и кашлянул.
- Ну что, прав я оказался? Миниатюрное натянутое личико Джессилоу
недоуменно нахмурилось.
- Над чем вы смеяться вздумали? Вы что, думаете взять это гнездо под
контроль, хохоча над ним? - Уперев руки в бедра, она пристально посмотрела
на них. Тану это показалось еще более смешным, но постепенно он успокоился,
и все трое уставились на выбранное гнездо.
- Ну что же, думаю, нам нужно установить контакт, - заявил наконец
Трансфорд.
Они медленно двинулись по направлению к скоплению не правильных
коричневато-пыльных колонн и холмиков. Под плавником радиатора
просматривались очертания пяти центральных туннелей, свидетельствовавших о
размере гнезда и его возрасте - около двух сотен лет. Ему уже хорошо было
знакома поступь каждого живого существа, и в особенности звуки шагов
человека.
Гнездо находилось в центре области безо всякой растительности. Круг был
примерно метров тридцать в диаметре. Когда они ступили на голую землю, норы
за их спинами открылись и наружу высыпали воины хитина.
Первым заметил появившийся вокруг них эскорт Трансфорд.
- Эй, взгляните-ка на это, - произнес он глухим голосом.
Полоска грунта шириной метров пять и в метр глубиной позади них была
покрыта ковром коричневого и зеленого хитина. Насекомые двигались прямо на
них. В намерениях гнезда никаких сомнений не оставалось - им надлежало
подойти ближе. Когда они прошли мимо грязно-коричневых башен, на поверхность
высыпали новые полчища хитина. Свободной от насекомых оставалась лишь узкая
тропинка, которая вела прямо к главному отверстию.
- И что мы теперь должны делать? - спросила Джессилоу.
Трансфорд озадаченно смотрел на насекомых, Тан обливался потом. Воины
были четырех дюймов в длину, а челюсти - не меньше дюйма. Они могли
применять две различные кислоты - одну слабодействующую, вызывавшую
появление опухолей на коже жертвы, другую ядовитую, поражавшую нервную
систему человека, зачастую вызывавшую слепоту.
- Ну что же, мы должны установить контакт с визирями гнезда. Это значит,
что нам нужно подружиться.
Трансфорд вытащил несколько кусков сахара, наклонился и поставил их перед
воинами. Несколько воинов прыгнули вперед, не обращая внимания на сахар, и
щелкнули мандибулами с довольно громким звуком. Трансфорд отпрянул назад.
- Подружиться?! - ошарашенно повторила Джессилоу, Они остановились, и то
же сделали насекомые. Последовала долгая пауза, а затем из-под земли
появилось около десятка других хитинов - более коротких, толстых
шмелеподобных насекомых с радужными брюшками, блестевших спрятанными внутри
разноцветными протеинами.
- Хитиновые визири, они вышли нас встретить. Визиры подошли
непосредственно к Трансфорду, который склонился и предложил руку. Одно из
насекомых немедленно взобралось к нему на ладонь. Трансфорд поднял его и
нежно почесал спинку.
- Теперь все это не кажется таким уж сложным, - сказал Трансфорд, не
прекращая почесывать трехдюймовое насекомое, сидевшее у него на ладони.
Воины двинулись вперед и сомкнулись уже за Трансфордом. Пока он стоял на
месте, передние воины проворно вскарабкались на его туфли и укусили его за
лодыжку. Трансфорд завопил от боли и прыгнул вперед, а позади него
образовался сплошной копошащийся ковер коричневого цвета. Тан и Джессилоу
остались окруженными кольцом воинов футов в шесть толщиной.
"Их достаточно, чтобы убить нас, если мы попытаемся бежать". Тан
чувствовал, как пот ручьями струился по его спине и по рукам. Из последних
сил он попытался сохранить невозмутимый вид, чтобы не пугать Джессилоу.
Вскоре Трансфорд, оказавшийся посреди коричневых колонн, почти уже
скрылся из виду, однако продолжал комментировать события высоким взвинченным
голосом:
- О, парень, слушай - они взбираются на меня. Их десятки, но они
отличаются от остальных - намного меньше, в дюйм длиной, и у них небольшие
рты... О, знаешь что? Они пожирают мою одежду! Можешь себе представить?
Одежды лишают! Слушай, парень, здесь слишком горячо для, Ти-Джея!
Ой-ой-ой!!!
Тан попытался говорить ободряюще:
- Верно, это часть ритуала. Тебя выбрали для того, чтобы спуститься в
гнездо. Видишь большую дыру, в которую может человек пролезть?
- Да, сэр, - отозвался Трансфорд, на этот раз слегка неуверенным голосом,
- да, нечто подобное вот тут, прямо передо мной. Они сейчас поедают мои
брюки. Черт! И обувь тоже прогрызают. Одно могу сказать точно - жуют они
быстро.
- Отлично, теперь полезай в нее, Ти-Джей, именно там ты вступишь в
контакт с визиревой массой.
После этих слов Трансфорд замолчал. Справа донесся долгий, рыдающий крик.
Он длился несколько секунд. У Тана от него мурашки поползли по коже.
- Черт возьми, что это было, парень? - быстро спросил Трансфорд.
- Лезь в дыру, Трансфорд, - сказала Джессилоу.
- Ладно, не уверен, правда, что мне в самом деле этого хочется. Не думаю,
что нам следовало так быстро добиться такой близости, если только ты
понимаешь, что я имею в виду. Они сожрали всю мою одежду и, похоже, теперь
выжидают.
Секундой позднее он пронзительно взвизгнул от боли.
- Да, да, я уже в дыре! О Боже, не знаю, справлюсь ли я... Заберите меня!
Кто-нибудь, спасите меня!!! С меня довольно! Эта дыра очень, очень глубока!
О нет, Боже, нет! Они заставляют меня спускаться еще глубже, прямо в дыру! О
Боже, дыра полна ими, их тут миллионы, и очень темно, о, о, о!!! Они ползут
по мне, слышишь, ползут по моему телу, по лицу.., сотни их!
- Не волнуйся. Трансфорд, расслабься и ни о чем не беспокойся! Позволь им
изучить тебя, они хотят просто тебя проверить. В общем, расслабься и по
возможности не шевелись, - посоветовал Тан, чувствуя собственную
беспомощность и излишнюю многоречивость.
На этом этапе обученный заклинатель хитина должен был бы выражать
восхищение всем своим существом, поглаживать визирей, издавать негромкие
любовные звуки, кудахтать и попискивать, стараться излучать поток любви и
тепла на холодный и предельно эгоистичный рассудок гнезда.
Однако мало кто знал об этом за пределами высокогорных кланов. А
Трансфорд Джей, разумеется, вообще ничего не смыслил в искусстве любви к
насекомым. Если он что-либо и испытывал, то только отвращение.
Со своей стороны гнездо вскоре устало от холодного и безответного
человека, которого ему удалось заполучить. Сперва оно решило пожрать его, но
затем вспомнило Теплую и Любящую Женщину, которая всегда приносила сладкие
ягоды и знала, как первым делом правильно пощекотать подбрюшье насекомого -
именно там, где этого хочется каждому визирю. Теплая и Любящая Женщина была
бы расстроена, если бы холодный человек был съеден, и память гнезда
подтвердила это предположение. Уже было несколько прецедентов.
Обратная дорога над Трансфордом Джеем расчистилась, как по мановению
волшебной палочки. Визири отступили в глубокие туннели. Воины укусили его за
ноги и погнали наружу большими шагами под крики боли.
Круг вокруг них распался, и все трое бросились бежать к деревьям.
На ногах и руках Трансфорда имелись десятки припухлостей в местах укуса
насекомых, а на лице - больше страха, чем у десятерых людей, которым грозит
смерть.
- В жизни больше не подойду ни к одному проклятому хитиновому гнезду, - с
чувством сказал он.
Остальные в этом были полностью солидарны с ним.
Уже в комплексе Гато они стали свидетелями бурной сцены. Офицеры боевого
отряда, в том числе и капитан Вотс, с пистолетами в руках стояли перед
центральным зданием. Перед ними бушевала толпа облаченных в серое
новоиспеченных заклинателей хитина, требовавших немедленного возврата на
Побережье Эс-икс.
Офицеры отвергли требования и направили стволы на бунтовщиков. Из толпы
полетели камни; офицеры открыли огонь, застрелив несколько человек. Затем
они отступили и укрылись в здании, а толпа бросилась к взлетно-посадочной
полосе и завладела самолетами.
Тан Убу побежал вместе со всеми и сумел попасть на борт второго самолета.
На Побережье Эс-икс их поджидали вооруженные группы из членов боевых
отрядов, однако никому и в голову не пришло приказать арестовать их. Тан
быстро избавился от серой униформы и помчался на Взморье Любви. Его прежняя
комнатенка в лачуге на пляже Жажды Смерти еще никем не была занята, и он тут
же опять поселился в ней.
Тану и первой группе вообще еще повезло - точнее, тем из них, кто не был
съеден в первый же день операции. Вторая группа добровольцев обнаружила, что
все существенно изменилось. Синдикатам удалось отобрать несколько
шарлатанов, которые теперь обучали своим методам общения с насекомыми
остальных. Они знали по крайней мере то, что метод поощрения и
вознаграждения являлся основой всего искусства "общения". Они собирали
незрелые и горькие плоды глоб-глоба, посылали учащихся за орехами и цветами.
Некоторые перемешивали сахарный сироп и поливали им соевые лепешки.
Затем вторую группу добровольцев под охраной космических пехотинцев
подвели к гнездам и приказали спуститься в них. Отказчиков расстреливали.
На семнадцатые сутки во время ночлега медотряд Абзена вновь оказался на
краю гибели - на этот раз слепой и случайной. Именно из-за такой смерти лес
заслужил репутацию мира, в котором свирепствуют стихии, мира, в котором
человек бессилен.
Дерево, предоставленное им в ту ночь, было древним гигантом, столь
старым, что кора его была увешана гирляндами мха, а несколько верхних ветвей
были мертвы - их уничтожили колонии грибков, против которых вудвосы были
бессильны. Судя по всему, вскоре оно должно было рухнуть. Они вновь
вскарабкались на нижнюю ветвь, на высоту сто метров или выше, расстелили на
ней спальные мешки и на скорую руку перекусили.
Весь день накрапывал дождик, и они двигались вперед сквозь безбрежные
заросли кустов глоб-глоба и лиан с трудом и в полном молчании. Флер отчаянно
мечтала о том, чтобы съесть кусок тушеного вяленого мяса, забраться в
расщелину в коре и провалиться в сон. Под пристальным взглядом Олантера и
благодаря диете, содержащей в больших количествах витамины, минералы и легко
усваиваемые белки, ее состояние непрерывно улучшалось, даже несмотря на
ежедневные тридцати-, сорокакилометровые пешие переходы. Однако по вечерам
она валилась с ног от усталости.
Дождь не прекращался, и никто не усаживался с глоподом или теозинтом в
руках, чтобы поболтать или спеть песни. Все забились в спальные мешки,
пытаясь не обращать внимания на сырость и на накрапывающий дождь. Вскоре
Флер уже снился южный океан, яхта под всеми парусами и спинакером,
подгоняемая свежим западным ветром. Ярко светило солнце, и не было видно ни
одного дерева.
Проснулась она от сильного смятения и смутной тревоги. Ветвь, на которой
она лежала, дрожала. Как будто невидимый гигант хлестал в воздухе огромным
бичом. Затем она увидела, как во тьму скользнуло щупальце двух метров
толщиной, обхватившее затем ветвь в двух метрах от нее. Удар был, как от
падающего дерева, и ветвь подпрыгнула под ней. Упавшее щупальце напряглось,
как огромная живая пружина, утолщаясь и связываясь в пучок. Еще немного - и
ее бы размозжило, как виноградину под прессом.
Армада вскочила на ноги, схватив свой рюкзак. Она пару секунд смотрела
через край, затем обернулась и подтолкнула Флер:
- Давай, Флер, бежим, спасаемся! Сюда идет блуждающее дерево, и идет
быстро!
Они бросились бежать по ветви прочь от ствола и вскоре напоролись на одно
из толстых щупальцев. Оно было покрыто чем-то вроде глянцевитой коры,
усеянной побегами. Захватив ветвь, оно достаточно выровнялось, и они смогли
перебраться через препятствие и продолжить бег. Вместе с фейнами и доктором
Олантером они бросились бежать к дальнему краю ветви.
Вдруг ветвь начала дрожать и раскачиваться, и они крепко вцепились в нее.
Пару раз ноги Флер взлетали в воздух, и у нее перехватывало дыхание, когда
она вновь восстанавливала контакт. Затем ужасающая тряска ослабла. Ветвь
продолжала дрожать и сотрясаться, но колебания становились все слабее.
Вскоре она замерла, и беглецы поднялись на ноги.
Фейны обеспокоенно поглядели вверх.
- Что стряслось? - спросила Флер.
- Вудвос разыскивает блуждающее дерево - ну, знаешь, древесный паразит,
внешне похожий на обычную ветвь. Вудвосы преследовали его, но оно нашло наше
дерево и забралось на него - на дереве оно имеет преимущество в скорости по
сравнению с вудвосами. К несчастью, мы оказались на их пути.
Флер почувствовала себя дурно - потрясение было слишком внезапным. Ее
мучила тошнота, и она легла вновь, дожидаясь, пока приступ пройдет. Армада
присела рядом с ней.
Внезапно фейны подняли тревогу.
- Хватайтесь за дерево! - крикнули они, и все вновь распластались на
коре.
С громоподобным треском сухая и давно мертвая верхняя ветвь отделилась от
ствола и полетела вниз, отламывая в полете меньшие ветви. Тысячи тонн
дерева, листьев и незадачливых животных устремились вниз огромным ливнем.
Беспорядочная масса налетела на их ветвь, но та смогла выдержать удар.
Грохот удара далеко внизу эхом разнесся по всему лесу. До них донеслись
посвистывания вудвоса и звуки напряженной борьбы.
- Ветвь сломалась под тяжестью блуждающего дерева. Теперь вудвос разорвет
его на кусочки. - Армада порылась в ранце в поисках осветительного патрона и
швырнула его во тьму под ними. В недолгой световой вспышке Флер увидела
блуждающее дерево, усеянный наростами и утолщениями толстый ствол,
опирающийся на огромные щелкающие корни, свивающиеся и скручивающиеся, как
щупальца. Ветвей на стволе не было; заканчивался он обширным пищеварительным
мешком. Чудовище было окружено шестью или семью вудвосами. Они одновременно
набрасывались на противника, ускользая от хлещущих корней и разрывая
блуждающее дерево на части когтями, острыми, как алмазные лезвия. Затем
вновь воцарилась тьма, и Флер оставалось лишь предположить по звукам
ожесточенной борьбы, доносившимся снизу, - они достигли апогея через пару
минут, а затем сменились ликующими посвистываниями вудвосов, - что стражи
леса успешно покончили с самым ненавистным врагом всех деревьев.
На тридцатый день путешествия по лесу Лавин Фандин, Бг Рва и быстроходный
Первый септ Первого импи нагнали медотряд. Они остановились выпить чаю и
перекусить походными галетами и вяленым мясом.
Лавин был в хорошей форме и казался менее измученным и уставшим, чем в
базовом лагере. Он получил множество новостей из Абзена, и Первый септ
остался позади с целью сбора информации для Справедливой Фандан и
центрального командования семейства. Он также прикрывал отступление и
пытался уничтожить следы, высаживая за собой семена быстрорастущих растений.
Однако их встреча с вудвосом и блуждающим деревом показалась Лавину более
важной. Он выслушал рассказ о случившемся со все более мрачневшим выражением
лица.
- В чем дело. Лавин? - спросила наконец Армада.
В конце концов они ведь остались в живых - чего же еще надо?
- Извини, я просто подумал обо всех наших потерях. Нам сейчас трудно, но
если мы сделаем выводы из случившегося, то, возможно, сможем предупредить
подобные события в будущем.
Всю ночь они провели у костра, горевшего в портативном медном очаге.
Фейны пели песни и срезали мясо с остовов двух гзанов. Вскоре туши были
освежеваны, и мясо разложили у костра.
Лавин и Флер беседовали о войне и о том, что может принести будущее, пока
не взошла Бледная Луна. В конце концов Лавин поднялся на ноги.
- Очень устал, - признался он. - Спокойной ночи, - добавил он. Их взгляды
встретились, и он добавил, перейдя на шепот:
- Маска арлекина!
Ее улыбка стояла у него перед глазами, когда он залезал в спальный мешок,
и сопровождала всю ночь. Когда поутру Флер проснулась. Первый септ Первого
импи и Лавин уже покинули место стоянки.
- Не расстраивайся. Флер, - сказала Армада с лукавой улыбкой, - мы снова
встретимся на Вершинах Махра. Всего через несколько дней.
Когда через пару деньков Флер спустилась с очередного дерева, вдалеке на
тропинке плотной кучкой стояла еще одна группа беженцев Фанданов.
Флер сразу поняла, что что-то неладно. Пепаз из септа Удар определенно с
трудом сдерживал себя, хвост напрягся, рука лежала на кобуре. Его фейны тоже
волновались. На дальнем конце стояла группка фейнов, сто или больше, с
желтыми перьями за ушами и патронташами, со штурмовыми винтовками в руках.
Чуть поодаль находилась примерно такая же группа людей, тоже одетых в
камуфляжную форму Фанданов, но с одной желтой полосой.
- Войска Рамальской долины, армия молодого Прауда Фандана, - прошептала
Армада, спустившись на землю.
Флер недоуменно посмотрела на нее. Почему же тогда они смотрят друг на
друга, как собаки на кошек?
- Молодой Прауд - кровный" враг Лавина. Прауды Фанданы никогда не
признавали прав Лавина на Абзенскую долину.
Флер все поняла. Кровавая вражда между двумя родами - обычное дело у
горцев, она могла тянуться не одно столетие.
- Они будут драться? - поинтересовалась Флер, не в силах сама поверить в
это.
Но Армада просто пожала плечами:
- Кто знает? Молодой Прауд очень вспыльчив и склонен к непредсказуемым
действиям.
- Они и нас могут убить тоже?
- Да, конечно.
Флер посмотрела в сторону противника - фейны с желтыми отметинами сжимали
ружья, но не целились в них, даже старательно отводили глаза - и поняла, что
те хотели бы быть атакованными первыми.
В рядах противника послышались команды, фейны Рамаля построились в
колонны и быстрым шагом двинулись вперед, оставив позади Пепаза и его
фейнов, и быстро скрылись из виду. За фейнами потянулись люди, обслуживающий
персонал и медики.
Флер рассказала об удрученных взглядах фейнов Рамаля Удару Пепазу.
- Это тяжелый импи. Их родичи не так давно залили собственной кровью нашу
долину. Они должны снова драться с нами либо умереть от позора, лишенные
благодати, однако у них с нами нет состязания и они не могут напасть первыми
на такой маленький отряд, как наш, без позора. Встретиться взглядами -
значит послать вызов, вот им и было приказано пройти мимо, опустив глаза.
Она была рада, что Пепаз приказал подождать им некоторое время, пока
группа молодого Прауда уйдет подальше вперед.
На следующий день во второй половине дня они пришли в район сбора - к
Вершинам Махр. Над лесом возвышалась длинная цепь древних гранитных скал и
огромных выступающих над осадочными породами гор. Скалистые вершины
сгрудились у главного хребта горного плато, которое предстояло пересечь
отряду. Вдали земля резко спускалась прямо к долине реки. В полусотне
километров змеилась огромная река Ирурупуп.
Едва они добрались до первых скал, им повстречалась еще одна группа
фейнов Абзена, сопровождавшая сотню заклинателей хитина - рейнджеров Абзена.
Обе группы слились, и вскоре выяснилось, что рейнджеры добрались без особых
приключений - "скучно", объяснили они сами. У них был лишь один раненый -
человек, который поскользнулся и, упав с дерева, сломал себе руку. Рассказ
Флер о блуждающем дереве и его уничтожении среди рейнджеров вызвал
оживленные комментарии.
Вскоре они столкнулись и с другими группами. Некоторые шли из Абзенской
долины, остальные - из других долин: фейны с пурпурными, аквамариновыми и
оранжевыми перьями, люди в форме любых мыслимых оттенков основного зеленого
цвета Фанданов.
В начале узкой просеки был установлен командный пункт - палатка и длинный
стол рядом с ней. Группам по мере прибытия сообщались районы, - в которых им
следовало разбить лагерь, и давались дальнейшие инструкции.
Тропа, которая на самом деле состояла из многих тропинок, вновь
разветвлялась наподобие речной дельты и развела войска Фанданов в разные
точки горного плато.
Медотряду предстояло разбить лагерь на усеянном валунами поле,
покрывавшем выступы крутого гранитного утеса. Над серо-зелеными палатками,
расположенными среди гранитных глыб, трепетали зеленые вымпелы септа. С
запада поле оканчивалось крутым обрывом.
Разбив палатку. Флер предложила Армаде забраться на высшую точку гряды.
Когда они наконец добрались до цели, солнце уже садилось и в западной части
небосвода бушевали красные и золотые цвета.
- Взгляни-ка на юго-восток, точнее, на восток-юго-восток. Видишь
что-нибудь?
Армада внимательно посмотрела на горизонт, но не, смогла разглядеть
ничего, за исключением узкой линии посреди лесного моря, отмечавшей русло
далекой реки. Флер достала мощный бинокль, взятый на время у доктора
Олантера, и принялась внимательно смотреть вдаль, пока не разглядела на
самом горизонте в юго-восточном направлении узкую колонну или скалу, на
которой играли последние отблески лучей Бени. Стройнз-Рок! Взволнованная
Флер передала бинокль Армаде.
- Ну что же, мадам посол, похоже, что это каменное горлышко вновь тянет
вас к себе, не так ли? Нам предстоит на девятый день форсировать реку
где-нибудь неподалеку.
Флер вздохнула. Именно на Стройнз-Рок она впервые встретилась с Лавином
Фандином - по крайней мере лицом к лицу, а не как с призрачным видением на
вечеринке.
- Великий лес Фенрилля... Кто бы мог подумать, что меня когда-нибудь
занесет сюда?
- Флер, тобой движут духи. Возможно, это твоя судьба. - Армада вновь
заговорила серьезно. Флер улыбнулась:
- Как бы там ни было, думаю, это уже не особенно важно. - Она
чувствовала, необычное удовлетворение.
Уже закричали сармер маке, пора было возвращаться. Флер с Армадой полезли
вниз.
К исходу третьей недели попыток синдиката восстановить производство
протеина всем окончательно стало ясно, что они потерпели полный провал.
Боевой дух в так называемых хитиновых корпусах был нулевой. По Побережью
Эс-икс поползли слухи, и добровольцев как ветром сдуло. Теперь для
поддержания численности корпусов боевые отряды стали предпринимать набеги на
Эсфелас и Взморье Любви. Как следствие этого, ночные улицы опустели, а
большая часть народа стала ходить с оружием, намереваясь лучше уж погибнуть
на Побережье, чем быть насильственно завербованным на добычу хитина.
В горах, несмотря на отчаянные усилия, лишь шесть процентов гнезд стали
давать сырье. Несколько человек, вооруженных накопленной мудростью знахарей
и шарлатанов синдиката, пытались раскрыть секреты заклинателей хитина. Они
заново открыли сексуальный аспект процедуры, силу эмоциональной, волнующей и
возбуждающей любви, при правильном использовании приводящей гнездо в
состояние, когда оно будет трепетать от волнения при контакте между
визиревой массой и человеком, - профессиональные заклинатели хитина из
горцев называли этот феномен "мурлыканьем".
Восстановление добычи хитина на уровне шести процентов от прежнего стоило
многих сотен человеческих жизней. Многие гнезда распробовали человечину и
стали совершенно неуправляемыми. Одичав, они превратились в смертельно
опасный капкан для любого человека, рискнувшего приблизиться к ним.
Однако это было еще не самым худшим - по крайней мере для адмирала Енкова
и высшего командования. Перед лицом истерии спроса на лекарство продления
жизни, уже заявившей о себе на Побережье, командиры хитиновых корпусов
принялись тайком взрывать гнезда динамитом, сбывая добытое варварским
способом сырье на черном рынке.
Дело зашло так далеко, что Енкову вскоре предстояло бы на постоянной
основе развернуть силы космических пехотинцев для контроля за ходом
операции. Добыча хитина взрывным способом лишала дальнейшее культивирование
хитина в долинах всяких перспектив; кропотливый труд многих поколений
заклинателей хитина был загублен, а деморализованный личный состав хитиновых
корпусов по-прежнему обладал разве что самыми рудиментарными сведениями об
искусстве установления контакта с хитином.
Айра Ганвик не был особенно удивлен, когда получил повестку, но удивился,
что ему предстояло явиться в собственный конференц-зал, расположенный на
верхнем этаже купола Вавилон. Адмирал Енков в сопровождении полусотни
космических пехотинцев в боевых доспехах лично спустился на поверхность
планеты и неожиданно объявился возле купола, прежде чем в боевом строю
запрыгать по переходам, рассеивая перепуганных обывателей.
Пехотинцы захватили контроль над всеми ключевыми пунктами здания,
заставив разгневанных сотрудников службы охраны синдиката отступить.
Енков снял шлем и уселся среди магнатов Вавилонского Синдиката. Он был
очень разгневан и еще более резок, чем обычно.
- Провал ваших хитиновых корпусов абсолютно нетерпим. Я приказал
распустить этот несчастный бордель, погрузить всех подонков на самолеты и
отправить их обратно к вам. Хлопот с ними больше, чем пользы от них. Вижу,
что я серьезно ошибся, поверив вашим обещаниям в этом отношении. Весь этот
проклятый город - не что иное, как помойная яма, заполненная всякой слизью и
взяточниками. А командиры этих проклятых корпусов занимаются тем, что
нещадно грабят гнезда, как только повернешься к ним спиной, Айра был спокоен
- он пресмыкался:
- Я очень сожалею, адмирал. Мы сделали все, что было в наших силах. Вы
забываете, что мы никаких чудес не обещали и лишь согласились набрать армию
людей для подготовки их в качестве заклинателей хитина. И мы сделали это,
однако необходимые задатки, как оказалось, имелись лишь у очень немногих. Вы
должны помнить, что горцы в свои хитиновые школы набирали детей. Затем они в
двенадцатилетнем возрасте отбрасывали тех, кто психологически не подходил, и
максимально интенсивно тренировали оставшихся. Ясно, что мы в настоящий
момент не в состоянии воспроизвести их методы, но через некоторое время, по
всей видимости, сможем подготовить замену.
Енков почувствовал, что почва уходит у него из-под ног. Казалось, что он
скользит в болото, в трясину коррупции и обмана, в котором добиться не
удастся уже ничего. Интуиция подсказала ему, что гордиев узел должен быть
разрублен.
- Однако, - продолжил Ганвик льстивым голосом, - мы должны в ближайшее
время обеспечить поставку хитина на рынок. Паника на рынке разрушает города.
- Ну и что? - рявкнул Енков. - Почему я должен заботиться об этих
городах? Почему не оставить вас разбираться самих? - Неприкрытый гнев
адмирала моментально сбил спесь со всех сидящих за столом. На лице Куермвера
появился оттенок, близкий к зеленому.
Енков помолчал с минуту, медленно покачал головой и решил немного сбавить
тон:
- Ладно, возможно, я слишком суров. Мы рассмотрим ваши проблемы, но
преобразования в этих городах давно просрочены. Я намерен объявить военное
положение во всех населенных людьми зонах этой планеты. За проводимой в
городах политикой будет надзирать военная разведка, и все проступки -
мародерство, стрельба, подрывная деятельность - будут караться расстрелом на
месте.
Над столом пошел гул - сидящие принялись строить планы далеких
путешествий.
Айра Ганвик сложил ладони вместе и попытался изобразить улыбку:
- Ну-ну, давайте про военное положение говорить не будем! Это тема
другого разговора, административные детали можно рассмотреть и позднее.
Реальная проблема, стоящая перед нами, - это нехватка заклинателей хитина.
Почему бы нам не обсудить именно этот вопрос и не попытаться найти решение?
Енков только глянул в ответ. Они его подвели, и второго шанса он им не
даст.
- У меня уже есть план действий. Мы приступаем к поиску горцев.
Ганвик снисходительно усмехнулся:
- Это не напоминает вам поиски иголки в стоге сена?
- Конечно, нет. На борту "Гагарина" есть поисковая аппаратура, с помощью
которой с орбиты можно сосчитать волосы на вашей макушке - если только они у
вас есть. - Енков угрюмо огляделся по сторонам. Все шефы синдиката были
лысыми, все - стариками и все определенно зависели от фарамола -
незаконного, баснословно дорогого фарамола.
- Ясно, - сказал Ганвик. - И что вы собираетесь делать после того, как
отыщете кланы?
- Потребовать их заклинателей хитина; они смогут вернуться к своим
гнездам, и производство будет восстановлено.
- Вы же понимаете, что они будут сопротивляться. - Ганвик подавил смешок.
- Мы их уже побеждали, и они сбежали от дальнейших битв. Они хорошо
знают, что сопротивляться бессмысленно.
У вулканических скал Махра клан Фандан в последний раз собрался вместе.
За несколько дней весь клан был разделен на небольшие группы - семейства
фейнов и отряды людей со своими семьями, у кого они имелись. У Махра
Справедливая Фандан осмотрела каждое подразделение - от заклинателей хитина
до импи, септ за септом. Работа была изнурительной. Она оставляла для сна
один час из восьми, а сотрудникам ее штаба спать приходилось обычно на ходу.
Однако Справедливая не обращала внимания на усталость. Вполне возможно, что
клан последний раз собирался вместе.
Остальные кланы уже разделились. Многие рассеялись по лесным просторам.
Вскоре и Фанданам предстояло мелкими группами рассеяться на сотнях или
тысячах квадратных километров джунглей.
Однако Справедливая намеревалась извлечь выгоду из своего партизанского
положения. Несколько первоклассных подразделений из Гато укрылись в лесах
неподалеку от гор. На потайных озерах плавали закамуфлированные транспорты.
Она убрала свои фигуры с доски и теперь могла наблюдать, как давление
переносится на остальных игроков. Хитиновый рынок обезумел, цены на нем
удваивались и удваивались. Как только эта новость достигнет передающей
станции у черной дыры А04411, адмирала начнут дергать за ниточки. Солнечная
система начнет сотрясаться в судорогах, как и города Побережья.
Это случилось на третий день инспекции сил клана, когда Справедливая
посещала войска Абзена, готовые разделиться на отряды и отправиться на
плато.
Сообщение от Космических Сил было получено во время ленча.
Клан Фандан становился целью немедленной атаки - если только все
заклинатели хитина не будут переданы в распоряжение космофлота. Справедливая
отдала всем войскам Фанданов приказ немедленно рассредоточиться. Она и ее
штаб сели на специально обученных нахри и растворилась среди деревьев.
Над головами проносились орбитальные штурмовики, их бомбы огромными
шарами оранжевого огня взрывались между стволов. Над джунглями поднялись
столбы черного дыма, в подлеске начались пожары.
Через весь Хокхх пронесся яростный вопль всех вудвосов, где бы они ни
были.
В шести километрах к западу от Вершин Махр группа, в составе которой
находились Флер и Армада, медленно спускалась по тропе.
Где-то впереди них почва содрогнулась от взрыва. В двухстах метрах
вспыхнул огромный огненный шар. За ним другие, и цепочка разрывов потянулась
к ним. Потом разрывы стали греметь сзади. Они поднялись на ноги и увидели,
что сквозь проделанные в кронах деревьев дыры на парашютах спускаются
космические пехотинцы.
Они падали с безоблачного неба, не встречая никаких помех или огня с
земли, однако ни с чем подобным приземлению в подобной местности они явно
прежде не сталкивались ни разу. На тускло освещенном лесном дне они
столкнулись с кошмарным лабиринтом лиан, образовывавшим джунгли высотой до
десяти метров. Сквозь них было трудно передвигаться прыжками, но еще труднее
оказалось приземляться. Немало времени прошло, прежде чем космопехота сумела
построиться в боевые порядки, однако тут им пришлось столкнуться с новой
проблемой, о которой на инструктаже перед операцией никто не обмолвился ни
словом.
Взбешенные учиненным в лесу опустошением, на пехотинцев двинулись
вудвосы.
Капитан Лико Родрик едва успел построить свой взвод и пресечь жалобы на
рельеф, на деревья, на непролазные дебри лиан, как внезапный крик заставил
его обернуться. К нему приближалось исполинскими шагами лесное чудовище
невероятных размеров, на веретенообразных ногах, похожее на гибрид
гигантского аиста с обезьяной двадцатиметрового роста. Великолепная цепочка
Родрика развернулась, ожили штурмовые винтовки, и он увидел клубы пыли,
древесные волокна и струи крови, хлынувшей из тех мест, куда попали
девятимиллиметровые пули. К удивлению Родрика, эта тварь приняла на себя
полную обойму, а потом зажала его руками размером с дверь. Не веря
собственным глазам, он включил автоматику прыжка, решив противопоставить
силе рук чудовища восьмисотсильные двигатели "Граатчен-250". Однако тварь
лишь крепче обхватила его, прижав к забрызганному кровью туловищу, как
футбольный мяч. Затем она с разворота ударила им - тонна брони и моторов - о
древесный ствол так, что скафандр не выдержал. Когда чудовище замахнулось им
для нового удара, в голову Родрика пришла последняя в его жизни мысль: он
теперь знал, что чувствует насекомое, раздавленное ногой.
Остатки взвода усилили огонь. Двадцатимиллиметровые пушечные снаряды и
бронебойные гранаты в конце концов сделали свое дело. Потрясенные
случившимся, пехотинцы сгрудились у дымящихся, подергивающихся в последних
судорогах останков.
- Черт побери, что это такое?
- Я всадил в него целый магазин девятого калибра, а ему хоть бы что!
- А ты видел, что оно сделало с капитаном? Командование приняла на себя
лейтенант Марион Клиппс. Она действовала решительно, стремясь переломить ход
событий.
- Пошли вперед, ребята, пошли отсюда. Мы и так уже отстаем от графика.
- А что с Родриком?
- Он мертв, оставьте его.
Они пошли прыжками, прокладывая себе путь сквозь переплетения лиан. То и
дело заросли становились такими плотными, что им приходилось останавливаться
и пробивать дорогу лучевыми резаками и огнеметами. Впереди джунгли казались
еще гуще.
Клиппс сообщила руководству операции о возникших трудностях. Ей было
ведено двигаться в западном направлении, в обход заросшего лианами района.
Там было чище, и тропы фейнов вели на запад.
Вскоре они наткнулись на небольшие группы фейнов. Клиппс видела, что
случилось с Родриком, и чувствовала, как в душе ее просыпается первобытный
безотчетный страх, что было противно. Ей очень хотелось кого-нибудь убить,
злость разгоралась ярко и сильно.
Пехотинцы открыли огонь, но фейны, словно лесные духи, растворились в
джунглях.
Капрал Ле-Бланк вломился в заросли багровых глоб-глобов и опрокинулся в
оранжевой вспышке противопехотной мины. Из зарослей открыли шквальный огонь,
пули шлепали по лианам и громко рикошетили от боевых скафандров.
Клиппс получила в бок две обоймы и свалилась, гудя гироскопами. Когда ей
все же удалось подняться на ноги, она все еще пыталась перевести дыхание.
Клиппс повела свой отряд дальше, но уже осторожнее. Вокруг по-прежнему
свистели пули, иногда ударяя в скафандр с такой силой, что он весь гудел.
Пехотинцы давно отстали от графика, и у некоторых патроны уже подходили к
концу, когда им удалось наконец пробиться сквозь переплетения лиан и
обнаружить фейновскую тропу. Теперь они могли значительно увеличить
скорость, двигаясь большими прыжками.
За очередным поворотом они столкнулись с небольшой группой идущих по
тропе людей в камуфляжной форме. После секундного замешательства девушка с
огненными волосами выхватила пистолет и, направив его двумя руками, точно
попала в визор лейтенанта Клиппс - у той голова качнулась назад от
оглушающего удара. Ее спутники мгновенно рассеялись.
Пехотинцы бросились следом и догнали некоторых в кустах возле тропинки,
потеряв остальных в непролазной чащобе. От Клиппс удирала девушка с рыжими
волосами, та самая, которая сделала такой меткий выстрел; громко ругаясь,
она застряла в зарослях глоб-глоба. Во второй раз Марион не сплоховала - она
прыгнула, и девушка оказалась у нее прямо в руках. В то же мгновение Марион
набросила ей на голову ловчую сеть. Резким рывком она затянула сетку и
опрокинула девушку, затолкала ее в сеть и закинула сеть за плечо.
Взвод построился снова. У половины за плечами висели такие же свертки,
откуда летела ругань беспомощных пленников. Взвод продолжил движение по
заданному маршруту. Еще раз пехотинцам пришлось перепрыгнуть через группу
массивных лесных тварей, вылезших из-под деревьев. Вскоре взвод добрался до
точки сбора, имея за плечами с десяток пленных. Взвод потерял трех человек.
У других подразделений, собравшихся в точке сбора, тоже было что
рассказать. Глубоко увязнув в погоне за неуловимыми солдатами-фейнами в
зарослях лиан, они были раз за разом атакованы вудвосами. Многие никак не
могли забыть крики товарищей, которых чудовища извлекли из скорлупы
скафандров и бросили в широко разверстые рты. Уцелевшие с нездоровым блеском
в глазах требовали отправить их с ближайшим шаттлом.
Как только пленные оказались на борту "Гагарина", их тут же изолировали в
отдельных камерах и немедленно приступили к допросам. Однако среди них
оказалось лишь пятеро заклинателей хитина, и те наотрез отказались
сотрудничать. Армаду Бутте допросили. Ее волосы и взгляды сразу вызвали
комментарии солдат. Как только личность ее была установлена, о ней доложили
адмиралу Енкову. Он сразу же приказал доставить ее к нему.
Армада с пленением не смирилась. В лифте она пыталась ударить ногой в
живот женщину-охранника, и ее пришлось усмирять силой. Во время борьбы с
Армадой офицер мысленно поблагодарила своих создателей за избыточную
физическую силу. Когда охраннице наконец удалось справиться с Армадой и
связать ей руки за спиной, лицо было красным от напряжения и гнева не только
у девушки.
Армаду пристегнули к креслу. Женщина-офицер вбросила ее личные вещи -
рюкзак и оружие с боеприпасами, упакованными отдельно, и вышла.
- Успокойтесь, - усмехнулся адмирал, - бежать отсюда некуда, если только
вы не захотите вернуться домой в шлюпке.
Армада вспыхнула.
- Ну перестаньте, перестаньте, - усмехнулся адмирал еще раз. - Я хотел
встретиться именно с вами - до этого я имел счастье повстречаться со многими
вашими горцами. Они посоветовали мне не упустить возможности пообщаться с
вами. Рассказали они и о том, насколько вы дики, но умолчали о том,
насколько красивы.
Армада плюнула в него, затем прошипела:
- Требую вернуть меня на поверхность. У вас нет никаких прав задерживать
меня подобным образом.
Он улыбнулся ей, однако настроение его было не шутливым.
- Напротив, у меня все права. Это мой корабль, и с его помощью я взял на
себя ответственность за целую Систему. И я могу удержать эту Систему под
своей властью - вопреки чему угодно. Я здесь последний судья всех споров, и
я здесь высшая власть. Собственно говоря, вы теперь живете на моей планете.
Времена хитиновых королей миновали. Наступает эра императора.
Армада уставилась на него. Судя по всему, это был тот самый адмирал
Енков, о котором рассказывала Флер.
- Те из вас, кто вовремя поймет, будут награждены землями и титулами. Вы,
например, - если окажетесь полезны мне. В моих силах поставить вас выше
Справедливой Фандан. Вы можете очень далеко пойти - но только если я
позволю.
- Вы с ума сошли! Верните меня на землю! Каждая секунда за ее пределами -
это нарушение моего обета. Вы не имеете права...
Енков прервал ее гневным жестом.
- Вы вернетесь очень скоро, если откажетесь сотрудничать.
- Тогда убейте меня, если этим вы мне угрожаете. Лучше погибнуть, чем
служить вам или кому-нибудь похожему на вас. Вы даже не человек - вы
носитель смерти, убийца деревьев, враг Фенрилля.
"Даже не человек" - отозвалось у него в ушах. Он подумал, не показать ли
ей обратное, но подавил свою слабость. Позже можно будет себе позволить
любую прихоть. А сейчас надо использовать каждое преимущество.
Адмирал снова улыбнулся, но глаза его лгали. Над ними подрагивали красные
узелки.
- Что за чушь вы все несете - даже забавно! Я только что говорил со
Справедливой Фандан.
Она умоляла меня пощадить деревья и начать переговоры о мире. Вам бы
послушать ее причитания о погибших деревьях!
Он вышел из сенсомаски и наклонился к ящику, вытащил оттуда пакет с
холодным питьем и припал к соломинке.
Армада посмотрела на танец красных узелков на его коже, на нечеловеческое
кольцо мускулов на шее. Рот ее скривился в отвращении.
- Каким образом вам придали такой мерзкий вид?
Енков нахмурился.
- Да, вы меня ненавидите, - произнес он отвратительным голосом. - Все
ненавидите, я знаю! Но вам не остановить меня на пути к победе. И меня ждет
триумф, можете не сомневаться. Всей своей мощью я буду давить на ваш народ,
и вам придется склониться и стать моими слугами.
- Это вы так говорите, но сперва вам придется разыскать их и вытащить под
пыткой из заклинателей хитина их секреты - а все, что они скажут вам, будет
заведомой ложью. Они лучшие в мире лгуны. И вам никогда не победить.
Производство хитина замрет на годы, а тогда вашим хозяевам придется вас
заменить.
Енков вынужден был признать, что она великолепна. Он уже почти решился
послать к черту всякую дипломатию и силой овладеть ею. Можно это сделать
прямо здесь. Но он оттолкнул эту мысль. Женщину придется отдать подонкам с
Побережья, а свое он получит позже и без насилия.
- Тут-то вы и ошибаетесь, милочка. Задолго до того я склоню фейнов к
благоразумию, им придется прийти за стол переговоров самим. Они откажутся от
кланов, а это заставит заклинателей хитина подумать об условиях сдачи. Тогда
и я проявлю великодушие.
Да, теперь он понял их секрет, сквозивший в полном отчаяния голосе
Справедливой Фандан:
"Не вредите деревьям. Мы готовы вести переговоры любыми средствами, но
только не трогайте больше деревьев".
- Да, - сказал Енков торжествующим голосом, - я раскрыл ваш маленький
секрет. Это было нетрудно.
- Вы псих! Фейны ни за что не предадут нас! Енков расхохотался.
- Посмотрим, посмотрим.
Он приказал убрать ее вместе с перепачканным грязью рюкзаком, но пистолет
оставил себе как сувенир. Когда ее увели, он позвонил в купол Вавилон Айре
Ганвику.
Вскоре лицо Ганвика появилось на экране. Они обсудили положение - дела на
Побережье Эс-икс шли все хуже и хуже. Теперь личные запасы хитинового
лекарства стали желанной целью для офицеров и солдат боевых отрядов,
орудующих либо в форме, либо откровенно по-бандитски. Число грабежей,
разбоев и убийств в богатых предместьях росло.
Айра сделал все от него зависящее, чтобы вынудить адмирала вступить в
переговоры с кланами. Енков с ходу отверг такую возможность и раскрыл свой
новый план действий.
- Их так беспокоит судьба деревьев, что они умоляют меня не вредить им.
Деревьев этих миллионы и миллионы, так почему же Справедливая Фандан так
волнуется о том, что мы повредили несколько сотен?
Ганвик неопределенно пожал плечами, одернув мантию. На острове
Удовольствий вновь завыли сирены. Закон и порядок были близки к полному
коллапсу.
- Культ деревьев и их почитание являются важной частью мифологии фейнов,
- торжествующе объявил адмирал. - Фейны отождествляют деревья с духами своих
предков.
- Да, в самом деле, - согласился Ганвик, почесав висок. Его вновь терзала
головная боль. Если бы только проклятый космический адмирал не был таким
идиотом... - В самом деле, я помню, у первобытных людей тоже было что-то
вроде этого в эпоху плейстоцена. Помните, мы тоже когда-то забирались в
темные пещеры, чтобы нарисовать магическое изображение оленя.
- В самом деле? - Сигимир Енков хихикнул. - Магический олень... Ну
хорошо, хорошо, фейны - охотники-собиратели и поклоняются там деревьям или
просто своим предкам, но Справедливая Фандан не примитивна. С чего бы ей
молить меня о деревьях, как не от страха разрушить свой союз с фейнами?
Ганвик поразмыслил. Что же, возможно, в словах адмирала есть доля истины.
На лице Енкова появилась злобная и хитрая улыбка.
- У меня есть для вас еще одна новость. Мне сообщили, что наши войска
захватили в плен некую девчонку-горянку с огненными волосами, настоящего
звереныша, за которую, как я слышал, ваш синдикат назначил цену пятьсот
тысяч кредитов.
У Айры глаза на лоб полезли. Не веря своим ушам, он наклонился к экрану.
- Она у вас?!
Улыбка Енкова была оскорбительной и бесила его, но Ганвик сумел взять
себя в руки. Во рту от предвкушения пересохло.
- Да, она самая. Молодая женщина по имени Армада Бутте. Сто семьдесят
восемь сантиметров, шестьдесят килограммов чистой злости. Клянусь, что она
не переставала шипеть на меня все время, пока я с ней говорил. Так что я
решил передать ее вам, но по своей цене.
- Сколько?
Ответ последовал исключительно быстро - в тот же миг, - и, вспомнив о
содержимом мешочка, Енков подавил веселый хохот.
- Сумма немалая - скажем, два с половиной центнера оптимола. Хватит,
чтобы выиграть время до восстановления производства в долинах.
- Согласен, - шепотом произнес Ганвик, уже не видя перед собой экрана.
Флер брела по узкой тропинке, напряженно вслушиваясь и выискивая глазами
признаки жизни вокруг себя. В тусклом зеленом свете солнца, уже клонящегося
к закату, виднелись лишь деревья, увешанные гирляндами лиан. Стволы деревьев
подпирали небо из листьев. Где-то вдалеке слева неизвестный зверь издал
длинный рыдающий крик, эхом повторившийся во мраке.
Уже несколько часов - с тех пор, как ей удалось скрыться от космических
пехотинцев в зарослях глоб-глоба, - Флер шла по тропинке, не зная точно,
куда она ведет, однако убежденная, что эта тропинка выведет ее на другую и
рано или поздно поможет ей вновь встретиться с силами Фанданов.
Однако тропа, казалось, никуда не вела. Она змеилась между деревьями.
Местами она превращалась в туннели между лианами лииссы, явно проделанные
множеством животных. Мысль о том, что тропинка может привести ее прямо к
логову какого-нибудь плотоядного зверя, возможно, даже к прайду нахри,
пугала ее и почти что склонила к идее повернуть и вернуться обратно той же
дорогой. Однако в подсознании притаилась еще менее привлекательная мысль:
что, если там ее обнаружит вудвос?
Как только стемнело и она достала фонарь, Флер обнаружила, что при
бегстве от пехотинцев потеряла свой револьвер. Все, что осталось при ней, -
это две коробки патронов. Включив малый свет, Флер пошла дальше по тропинке,
напряженно вслушиваясь в звуки впереди.
С наступлением темноты нужно была забраться на дерево, но сначала надо
было найти дерево, помеченное фейнами. Вскарабкаться на непомеченное дерево
означало риск привлечь внимание вудвоса, и одна только мысль об этом
заставила двигаться быстрее.
Как только Бени скрылось за горизонтом, начали кричать сармер маке, и
среди деревьев зазвучало эхо длинных, причитающих криков. Флер знала, что
вскоре в своих логовах зашевелятся сотни ночных хищников, принюхиваясь к
вечернему воздуху и готовясь к охоте.
От вглядывания в полумрак у нее заболели глаза, а быстрый шаг сменился
медленной, пошатывающейся походкой. Мгла душила ее. Казалось, каждая дорога
в гнетущей бескрайности леса оканчивалась грозными тенями и таящимися
силуэтами. В темноте ее страхи стали усиливаться воображением, и в конце
концов она лишь крайним усилием воли могла сдержать истерику.
И тут Флер скорее Ощутила, чем увидела массивный корень, вздымавшийся у
нее на пути, и привалилась к нему. Скоро будет слишком темно, чтобы идти
дальше, но взобраться на дерево она не отважилась. Остаться здесь значило
привлечь неведомую опасность, подняться наверх - привлечь вудвоса. Флер
вспомнила Джейн Фандин-22 и тихо застонала.
Почти рядом с ней мигнул огонек, и Флер подпрыгнула от испуга. Но ее
тихий вскрик, тут же оборвавшийся, растаял в воздухе, и она увидела накидку
с серым капюшоном и старые желтые глаза адепта, сидящего на вершине корня.
Древний старик, с убеленной годами мордой и без передних зубов, протянул
ей иссохшую лапу.
- Пожалуйте сюда, леди. - К ее удивлению, он отлично говорил на
интеринглише. - Дорога впереди опасна, лес сотрясается от гнева вудвосов.
Следуйте за мной.
Он двинулся по тропинке, Флер постаралась идти за ним вплотную.
В одном месте он сделал крюк, взобравшись на невысокий корень и обогнув
по нему скопище лиан, в которых копошилось что-то живое. Они перебрались
через узел, обогнули еще один гигантский ствол и наткнулись на патруль из
восьми фейнов с белыми перьями Гато. Фейны посоветовали им побыстрее
вскарабкаться на дерево, которое они охраняли.
- Поднимайтесь быстрее, сегодня ночь гнева вудвосов.
Флер подгонять не требовалось, и она двинулась вверх по вбитым в кору
кинжалам, образовывавшим подобие винтовой лестницы. Они уже проделали
примерно половину пути до первой большой ветви, когда адепт приказал ей
остановиться. По стволу вверх очень быстро побежали огни. Флер увидела
тройку огромных нахри, которые поднимались следом за ними, впиваясь когтями
в кору. Ее глаза удивленно округлились, когда она увидела, что верхом на
нахри сидят Справедливая Фандан и пара фейнов-охранников. Справедливая
сидела в небольшом плечевом седле и управляла животным при помощи вожжей и
стремян. Фейны-охранники сидели верхом без всяких седел, однако держали
вожжи, с помощью которых проще было управлять своенравными, но очень
быстрыми скакунами.
Флер и Справедливая обменялись взглядами, затем Справедливая скрылась из
виду - нахри взбирались на дерево, как исполинские обезьяны. Еще раз
удивившись, Флер полезла дальше.
В конце концов она добралась до ветви, где получила немного еды и место
для ночлега. Она поинтересовалась у окружающих, не знает ли кто-нибудь, где
находятся Абзенские импи, однако оказавшиеся на той же ветви заклинатели
хитина из Гато не имели об этом ни малейшего представления. Они посоветовали
ей подождать до утра, а затем спросить об этом группу связи, находившуюся на
следующей за ними ветви. После этого заклинатели хитина вернулись к игре
"подними листик".
Флер заснула в то же мгновение, как коснулась головой подушки. Вскоре к
ней вернулись мрачные сновидения с дождем, джунглями и невообразимыми
ужасами, подступающими из темноты. Затем кто-то мягко коснулся ее плеча.
Легонько всхлипнув, она проснулась.
Рядом с ней сидели двое фейнов с серыми капюшонами, казавшихся даже более
древними, чем тот, что вел ее по тропинке. Было темно, но с момента, когда
Флер легла спать, прошло какое-то время. Сармер маке уже перестали кричать.
Похолодало, и воздух стал заметно суше.
- Пойдемте с нами, - сказали ей адепты. - Вас хочет видеть Мать
Справедливая.
Мать Справедливая? Флер наспех влезла в одежду, уверенная, что выглядит
как пугало, однако не в силах что-либо с этим поделать. Она последовала за
адептами и взобралась вместе в ними на одну из ветвей, расположенную высоко
вверху. Ветвь была усеяна глоподами, на ней кипела жизнь. За столами
склонились над картами десятки людей в зеленой униформе Фанданов, другие
работали с портативными компьютерами.
Дальше глоподов стало еще больше. На ветви была разбита большая палатка.
Проходя мимо, Флер увидела, что это было стойло для трех огромных нахри,
мурлыкавших во сне, как огромные котята.
Мать Справедливая дожидалась ее, сидя на красном диване. Вокруг
Справедливой стояла группа штабных, оживленно беседовавших с несколькими
фейнами в капюшонах. По обе стороны от нее два высоких фейна-охранника,
вооруженные кифкетами, винтовками и с полными патронташами.
Справедливая заметила Флер и тут же с ней поздоровалась:
- Добро пожаловать, заместитель посла Флер Кевилла, добро пожаловать в
наше лесное пристанище. И расскажите мне, пожалуйста, как получилось, что из
всех обитателей этой несчастной планеты именно вы взобрались на мое дерево
на ночлег?
Услышав эту речь, все посмотрели на Флер, и она собралась для ответа:
- Боюсь, это слишком длинная история, но, собственно говоря, все дело в
том, что после вчерашнего сражения я заблудилась. Охотившиеся за мной
пехотинцы загнали меня в заросли глоб-глоба, и я просидела там до тех пор,
пока стрельба не прекратилась. Затем я пошла по первой же попавшейся на
глаза тропинке, но она привела меня сюда, а не к тем людям, с которыми я
была.
- В самом деле? - спросила Справедливая. На ней была зеленая униформа
Фанданов, как и на простом солдате, однако на утреннем холоде она куталась в
шаль из черного бархата. - И что же это за люди?
- Медотряд доктора Олантера из форта Треснувшей Скалы. Я была с ними с
тех пор, как мы покинули долины несколько недель назад.
Брови Справедливой удивленно приподнялись.
- И что же смогло заставить вас присоединиться к моему семейству в этом
долгом и трудном походе? Почему вы не на Побережье Эс-икс, почему не
пытаетесь начать переговоры? - Гнев Справедливой, казалось, был
неподдельным.
- Сожалею, мадам. По странному стечению обстоятельств и собственной
глупости я больше не являюсь членом дипломатической миссии Земли на
Фенрилле. Собственно говоря, я уверена в том, что и сама миссия отныне не в
состоянии выполнять возложенные на нее задачи. И разумеется, ее полезная
роль завершена. Я была вынуждена с риском для жизни бежать с Побережья
Эс-икс. Странная цепь событий, в реальность которых мне самой уже верится с
трудом, застигла меня врасплох.
Флер не смогла выдержать пристальный взгляд Справедливой и посмотрела на
людей, сидящих за невысоким столом слева от нее. Среди них была молодая
женщина двадцати с лишним лет, с золотистого цвета волосами, завязанными в
пучок, вид которой внезапно напомнил ей о чем-то. Флер уставилась на нее, а
затем неожиданно издала возглас изумления:
- Простите меня, но где вы нашли эту молодую женщину? Ее, если не
ошибаюсь, зовут Дебби? Она была подружкой Термаса Хита. Я ее искала повсюду.
- А как вы узнали про мистера Хита, госпожа посол?
- Она обратилась ко мне за помощью, однако я была слишком занята, чтобы
уделить ей достаточно времени, - это было как раз перед встречей на
Стройнз-Рок. Но она оставила мне короткий фильм и несколько картинок.
Конечно, как только я увидела фильм, то тут же бросилась разыскивать ее, но
к тому времени Термас был уже мертв, а она исчезла.
Справедливая подозвала к себе девушку из-за стола, за которым та
работала. Дебби улыбнулась:
- Посол, но почему же вы...
- Знаю, знаю, это поразительно. Но что вы делаете здесь?
- Видите ли, посол, я не имела уже никакого шанса вернуться назад после
того, как вы любезно согласились встретиться со мной. Все произошло слишком
быстро. Мне пришлось покинуть Побережье Эс-икс - они убили Термаса, - глаза
ее потускнели, - впрочем, я думаю, вы уже знаете об этом.
- Мне очень жаль, Дебби. Я была ужасно, чертовски занята. Если бы я не
допустила эту ошибку, этого бы не случилось.
- Нет, госпожа посол, в происшедшем нет вашей вины. - Дебби протянула ей
руку. - У нас просто совсем не было времени. Термас твердо решил пойти к
ним. Я умоляла его не делать этого, но он был родом из благородного
семейства - все Хиты придерживались старомодных приличий.
И всего-то немного времени не хватило . Флер продолжала мысленно казнить
себя. Она посмотрела на Справедливую.
- Так вам известно, что передал Термас Хит Вавилонскому Синдикату? -
Справедливая понимающе слегка кивнула головой. Флер повернулась к Дебби. -
Но вы сами каким образом попали сюда?
Дебби снова улыбнулась.
- Я скрылась из Прибрежного Города, держа путь к своим родственникам,
однако вскоре люди Вавилона напали на мой след, и мне пришлось бежать. Друг
нашего семейства свел меня с агентом Фанданов, и тот помог мне бежать в горы
Гато. С тех пор я нахожусь под защитой Справедливой.
Выходит, легендарная шпионская организация Справедливой поймала в свои
сети крупную добычу... Флер вновь посмотрела на Справедливую Фандан. Та все
знала. Может быть, и еще что-нибудь?
- Но тогда объясните, почему Вавилонский Синдикат не раскрыл формулу или
не стал самостоятельно использовать ее? Если в их распоряжении находится
секрет самовоспроизводящегося катализа, они могут в десятки раз увеличить
производство оптимола!
Справедливая свела ладони вместе.
- Я разделяю ваше удивление. Паника на рынках уничтожает города на
Побережье, так что я убеждена в том, что они бы использовали секрет, если бы
имели его. Для его раскрытия я даже вынашивала планы захвата купола Вавилон
штурмом, но теперь переменила свое мнение. У них нет формулы. Помимо этого,
мне стало известно из моих источников, что приказ убить Термаса отдал Айра
Ганвик. Здесь недостает какого-то кусочка, но я не могу понять, чего именно.
Она вздохнула и положила руки на колени.
- Если бы только Термас сделал больше двух копий, - вздохнула Дебби.
- Двух копий чего? - спросила Флер.
- Термас записал всю программу - формулу и полученные им результаты - в
чип памяти. Затем он сделал копию и передал ее Айре Ганвику. Тот долгие годы
помогал Термасу. Собственно говоря, это он основал лабораторию и семь лет
финансировал исследования, и несколько раз поддерживал Термаса, когда тот
готов был уже бросить исследования. В общем, из-за собственного благородства
Термас не захотел посмотреть на ситуацию трезво. Он сделал всего лишь одну
копию данных - помимо той, что осталась в лаборатории, в его сейфе. После
того как агенты синдиката убили Термаса, они полностью разрушили его
лабораторию. Ничего обнаружить не удалось. Вы знаете, что даже тела Термаса
не нашли? Его родители не смогли прийти в себя от горя.
Флер внезапно взглянула ей прямо в глаза; у нее перехватило дыхание.
- В чипе памяти? В чипе памяти с белой каймой хранилась вся информация? -
Она подняла большой и указательный пальцы, как будто держала между ними
крошечную микросхему.
- Верно, чип был белый, - кивнула Дебби.
- О Боже... - Флер почувствовала, что колени ее подкашиваются. Этот чип
она видела - и даже много раз держала в собственной руке. Теперь все можно
было расставить по местам. - Я знаю, где находится этот чип. И где он
находился все это время.
Справедливая вскинула голову. Ее темные глаза, казалось, пришпилили Флер
к ночи, как насекомое к черному бархату коллекционной коробки.
- Что?!
- Да, я уверена - и это все объясняет. Этот чип находился в сейфе
Ганвика. Он спрятал его в самое, как ему казалось, надежное место.
Догадываетесь, что он еще хранил там? Правильно, запас фарамола. Ну так вот,
Армада Бутте, подопечная одного из ваших командиров...
Справедливая прервала ее:
- Да-да, верно - за ней присматривал Лавин Фандин. У нее были враги в
собственном семействе, но какое она имеет к этому отношение?
- Этот чип у нее. В тот самый день, когда был убит Термас, Армада
проникла в личные апартаменты Айры Ганвика и кастрировала его. Должна
пояснить, что это был акт мести, а она очень щепетильно относится к вопросам
собственной чести.
- Да, могу себе представить, если принять во внимание историю ее
семейства. Но продолжайте.
- Ну вот, она прихватила также с собой контейнер с примерно тридцатью
граммами фарамола в маленьких пластиковых упаковках. Сверху в этом
контейнере лежал чип памяти с белой каймой. Я знаю об этом, потому что мы
использовали этот фарамол в качестве пищи во время совместного побега.
Брови Справедливой удивленно приподнялись снова, однако она лишь коротко
спросила:
- Где же он сейчас? По-прежнему у нее? - Она подалась вперед в ожидании
ответа.
- Да, контейнер по-прежнему у нее.., по крайней мере был вчера. Во время
сражения мы потеряли друг друга, однако могу предположить, что он
по-прежнему у нее.
Справедливая уже вышла из-за стола и направилась к радиостанции.
- Дайте мне Лавина Фандина.
Не прошло и двадцати секунд, как в динамиках послышался усталый, сонный,
но тем не менее узнаваемый голос Лавина Фандина. Но услышав последние
новости. Флер тут же перестала улыбаться:
Армада попала в плен либо погибла. Плен был более вероятен. Таков был
рапорт очевидцев.
Сумасшедшая надежда, внезапно сверкнувшая во тьме, рассеялась столь же
внезапно, как и появилась. Флер всхлипнула, но тут же взяла себя в руки.
- Нужно немедленно связаться с адмиралом, сообщить ему о том, что имеет
при себе Армада Бутте. Оповестить об этом весь мир. Возможно, что-то нам
удастся спасти.
Справедливая слегка склонила голову в раздумье, как будто прислушиваясь к
одной ей слышимому голосу, и покачала головой:
- Нет-нет, это бессмысленно... Флер была в шоке. Справедливая не хочет
воспользоваться шансом?
Но тут Справедливая выпрямилась и улыбнулась.
- Ну конечно, конечно, вы совершенно правы, - кивнула она. - Все
остальное бессмысленно. Тем не менее вызывать их отсюда нельзя - при такой
длительной связи они могут засечь наши координаты. Нельзя забывать, что мы
по-прежнему находимся в состоянии войны. Нужно ехать к передатчику на лысое
дерево и выйти на связь оттуда.
Ехать? Флер молча удивилась. Справедливая подала знак бойцам, держащим
нахри, и вскоре они уже сидели верхом на огромных бабуинообразных животных,
резво взбиравшихся на деревья. Флер мысленно возблагодарила небеса за то,
что всегда была хорошей наездницей, крепко обхватила ногами бочкообразную
грудь нахри и изо всех сил вцепилась в шкуру животного, когда то, набирая
скорость, взбиралось вверх по дереву. Прошло не больше минуты, прежде чем
нахри добрались до верхних ветвей и проворно запрыгали от одного дерева к
другому, заставляя шарахаться со своего пути более мелких животных,
выныривающих из листвы под треск сучков и шум сотрясающихся листьев.
В какой-то момент Флер поняла, что аллюр нахри при перемещении от одного
дерева к другому вполне предсказуем. Сложными для наездника были лишь редкие
прыжки с одной ветви на другую. Нахри двигались по невидимой тропе,
проходящей по ветвям деревьев. Похоже было, что они хорошо знали место
назначения. Затем внезапно они остановились на мертвом дереве - гиганте, еще
не готовом упасть, но уже давно убитом грибами. Ветви без листьев казались
клешнями, тянущимися к звездам. Над головой ярко сверкал Млечный Путь. Прямо
над лесистым горизонтом виднелась Красная Луна.
Коммуникационный центр состоял из множества портативных устройств.
Персонал центра отслеживал движение Космических Сил и слушал связь между
кораблями. Он также служил ретрансляционным центром для всех остальных групп
Фанданов, что мешало их обнаружению противником.
Адмирал Енков моментально вышел на связь.
- Так вы решили согласиться на мои условия? Сдаете нам заклинателей
хитина?
- Ни в коем случае. Я не для того вышла на связь, чтобы объявить о
капитуляции. Однако в ситуации появился новый фактор, который вы должны
принять во внимание.
- В самом деле? Что же это могло бы быть? Возможно, я догадываюсь. Ваши
фейны подняли мятеж из-за того, что их священные деревья пострадали! Хорошо,
что вы связались со мной именно сейчас, потому что всего лишь через
несколько часов я собираюсь продемонстрировать вам нашу силу. Вы сделаете
серьезную ошибку, если не согласитесь на мои условия прямо сейчас.
Эти бесплодные повторения одного и того же прервала Флер:
- Адмирал, говорит Флер Кевилла - вы должны помнить меня, я сотрудник
дипломатической миссии Земли.
Последовало короткое молчание.
- Да-да, конечно, но что вы там делаете? Решили объединить усилия с
Фанданами? Посол Блейк докладывал, что вы опустились до бандитизм ма или
чего-то подобного, но это звучало слишком фантастично, чтобы поверить. Этот
человек живет в непрерывном наркотическом сне. Однако я теперь даже не знаю,
что сказать.
- Адмирал, я не стала бандитом и обещаю вам когда-нибудь рассказать о
всех своих приключениях - слава Богу, у меня их было предостаточно. Но
сейчас возникли новые обстоятельства, которые необходимо немедленно
рассмотреть. Они могут полностью изменить течение конфликта.
- В самом деле?
- Вы захватили вчера пленных?
- Да.
- Была среди них девушка лет двадцати с рыжими волосами?
Адмирал засмеялся:
- Да, клянусь пустотой - маленькая ведьма по имени Армада Бутте. И почему
это она так нужна всем в этой проклятой Системе? И к слову сказать, зачем
это вам она понадобилась?
У Флер внутри все оборвалось.
- Ее ранец при ней? Я имею в виду заплечный мешок. Он у вас?
- Совершенно не понимаю, какое это может иметь значение.
- У нее в рюкзаке находятся данные чрезвычайной важности. Чип с данными,
которые могли бы положить конец всему этому кризису.
Енков связался со службой безопасности, затем нахмурился.
- Сожалею. Что бы вы там ни пытались сделать, это бессмысленно. Девушка
направлена на Побережье Эс-икс. При ней находилось огромное количество
оптимола, который я собираюсь отправить в ближайшее время в Солнечную
систему. Ее личные вещи отправлены вместе с ней в купол Вавилон.
Флер охнула от разочарования. Адмирал знал, зачем синдикат так хотел
заполучить Армаду! Он заслуживал самого сурового наказания. Она судорожно
схватилась за микрофон.
- Адмирал, слушайте меня внимательно! Этот чип содержит формулу
химического процесса, который может позволить увеличить выход хитинового
протеина в десятки раз! Это огромный прорыв вперед. Неужели вы не понимаете,
что мы должны получить этот чип!
Адмирал нахмурился еще больше.
- Все это чепуха! Если у вас был этот микро-чип - который, как я убежден,
просто должен сбить меня с толку, - какого черта вы нам об этом раньше не
сказали?
Флер попыталась объяснить, однако рассказ получился сбивчивым.
Раздраженный Енков отказался слушать.
- Это все какая-то нелепица, давайте к делу!
- Но вы могли бы по крайней мере позвонить Айре Ганвику и спросить, есть
ли у него этот чип.
- Да, только он еще не получил эту девушку. Она должна приземлиться
примерно секунд через десять. Но я вскоре позвоню ему.
- Спасибо, адмирал.
Енков попросил передать микрофон Справедливой.
- Мадам Фандан, я повторяю свое требование о выдаче заклинателей хитина
клана Фандан. Соберите их в одном месте и подготовьте к переправке в долины.
Если вы не согласитесь, я вынужден буду прибегнуть к крайним мерам.
- Вам никогда нас не победить, - вспыхнула Справедливая, - никогда,
слышите? Мы растворимся в лесах, где вы нас не достанете, и в ближайшие годы
вас сметет волна возмущения. Тирания, о которой вы мечтаете, построена на
песке. Вы сами увидите.
Енков оставался непоколебим.
- Как раз наоборот, надменная леди, мы выследим и захватим вас, и с
гротескной феодальной мощью вашего семейства будет покончено раз и навсегда.
Сдавайтесь, пока не поздно.
Справедливая прервала связь и немедленно приказала отправить по
секретному каналу сообщение на север. Задав код сигнала, она опять
повернулась к Флер:
- Теперь каждое мгновение на счету. Мисс Армада в огромной опасности, но
что еще более важно - этот чип может по-прежнему находиться у нее. Мы должны
действовать немедленно. Мы и без того готовились к такой операции -
решающему удару. Если счастье нам улыбнется, мы выправим свое положение.
В штаб-квартире Справедливой их уже ожидал Лавин Фандин. Рядом с ним
стоял Бг Рва. Справедливая стала обсуждать с ними детали задания. План
фактически остался неизменным. Когда адепты собрались, Лавин и Рва
распрощались и решили уходить.
Сама удивленная своим неожиданным желанием подвергнуться личной
опасности, Флер вызвалась участвовать в задании.
Справедливая отвергла эту идею немедленно:
- Что за глупости, вы не подготовлены для такого рода вещей. И кроме
того, я хочу использовать вас в иной роли, дорогая. Недалеко отсюда
расположен южный Фиднмед, зал величия. Если я смогу добиться вашего
понимания, моя дорогая, вы, возможно, сможете объяснить космическому
адмиралу положение вещей и спасти нас всех.
Прежде чем покинуть штаб-квартиру, Лавин повернулся к Флер, и у той
что-то дрогнуло в голосе, когда она просила его быть осторожным. Лавин
улыбнулся:
- Не беспокойтесь, мы вызволим ее. И если этот чип у нее, то и его тоже.
- Он печально качнул головой. - Только подумать, что эта штуковина столько
дней пролежала в моем сейфе!
- До встречи, - прошептала Флер. Лавин отсалютовал Флер, повернулся и
вышел. Вскоре солнце окрасило небосвод на востоке бирюзой, и начался новый
день.
Из соображений безопасности Армада была отправлена на орбиту под большой
дозой успокоительного, и когда пехотинцы внесли ее внутрь и носилки окружили
люди Вавилона, она была все еще без сознания. Айра Ганвик буквально светился
от счастья, пожирая ее глазами. Он уже приготовил такой изысканный,
утонченный и прелестный план! Затем он с беспокойством принялся рыться в
скудных пожитках Армады, пока не отыскал стальной контейнер. Дрожащими
руками открыл его. Половины фарамола не было! Он выругался.
Потом он проверил, на месте ли чип. Микросхема лежала в пластиковой
коробочке рядом с другими чипами - крохотными микросхемами с голубыми
краями. Айра выхватил схему из контейнера и поцеловал. Теперь у него есть
козырь на любых переговорах. Подумать только, что адмирал Енков позволил ей
просочиться сквозь пальцы ради двух с половиной центнеров оптимола! Ганвик
заревел от радости:
- Теперь он у нас!
Он засунул чип в приемную щель ручного компьютера и нажал кнопку вывода
данных на экран.
Последовало недолгое молчание, затем на экране компьютера появились ноты
и слова "Пульц-тайм ин лоулайт"; включилась аудиосистема, и из динамиков
донеслось несколько тактов третьей мелодии из горячей сотни Побережья Эс-икс
прошлой недели.
Ганвик в ужасе заколотил по клавишам, однако в чипе оказалось лишь
несколько десятков мелодий в стиле "пульц-данс" - и каждая новая была
оглушительнее и энергичнее предыдущей.
Издав нечленораздельный яростный рев, Айра что есть силы швырнул
компьютерный модуль о стену.
- Девку ко мне! - прорычал он.
Ганвику хотелось закричать от досады, но он сумел сдержаться. Однако при
этом пообещал самому себе, что Армада станет послушнейшей и бессловеснейшей
домашней живой игрушкой в мире - когда он с ней закончит.
Медики подсоединили капельницы и начали откачивать из крови
транквилизаторы. Армаде ввели стимулятор. Глаза ее широко раскрылись. Кольцо
мужских лиц вокруг нее осветилось улыбками, некоторые засмеялись.
- А теперь повеселимся, - произнес глубокий голос.
Армада с бешеным рычанием села и двумя пальцами ткнула точно в
затуманенные страстью глаза Асгуда Вита. Тот заорал и повалился на спину,
прижав руки к лицу. Армада уже спрыгнула с носилок и бежала прочь.
- Ид-диоты, хватайте ее! - почти бессвязно пробормотал Ганвик. - Нельзя
же все терять дважды!
Армаду окружили. Ударом карате она вдвинула ногу в брюхо одного из
нападавших, и все отступили. У этих стариков сердца были куда тверже мышц.
Они подождали, пока подоспеют охранники с веревками и наручниками.
Армада увидела восторг на лице Ганвика и решила, что не умрет у него в
руках и не будет стонать по его прихоти. Она прорвалась сквозь заслон
сенаторов на противоположном конце кольца и прыгнула в окно головой вперед.
Пятнадцатый этаж - этого хватит. Они от нее ничего не получат.
Ганвик торжествующе хохотал, когда охранники рванулись за ней. Эти окна
никогда не разбить. Армада нырнула в то, что считала стеклом, и отлетела от
окна, перевернувшись в воздухе и ударившись головой о пол.
Улыбка исчезла с лица Ганвика. Он заорал в тревоге, призывая врачей, и
бросился к недвижному телу.
В чаще джикового леса на южных границах Гато по сигналу Справедливой
Фандан пришел в движение секретный отряд. Люди и фейны бросились снимать
маскировку со спрятанных реактивных транспортов, болтающихся на поплавках на
просторах реки Лютер. Самолеты быстро заправили и подняли в воздух.
Ближе к полудню над Ирурупуп появились транспорты дальнего радиуса
действия. Три из них служили заправщиками и кружили в воздухе, а остальные
резко снизились и сели на участок спокойной воды возле Вершин Махр. В них
разместился отряд добровольцев из героев эффертелли Умпиила под
командованием Лавина Фандина.
Через несколько часов они были уже в нескольких тысячах километров к югу
от излучины Ирурупуп, а к закату достигли Побережья Эс-икс. Четыре самолета
сбросили скорость, на небольшой высоте незаметно для радаров пересекли Диндж
и приземлились в солоноватых водах прибрежного лимана. Пятый ушел в море,
затем развернулся и лег на курс, параллельный Побережью Эс-икс. Сбросив
парашютистов и надувные плоты, он ушел на юг и присоединился к остальным,
пустив рябь по хмурым водам Динджа.
Пилоты сгрудились вместе и стали пить моку, в задумчивости созерцая
гнетущий пейзаж - кошмар зыбучих песков и небольших островков, поросших
кустарником и болотными деревьями. Невдалеке к небу устремил мощные
лиственные кроны лес эсперм-гигантов. Пилоты посмотрели на юго-восток.
Где-то там, в направлении Отбитой Головы, Лавин Фандин и его фейны в этот
момент крались мимо вудвосов. От одной мысли об этом пилоты зябко поежились.
На юго-западе пилотам была видна полоска огней Побережья Эс-икс на
горизонте.
Время шло. Пилоты пили моку и говорили о войне. Все были на взводе, никто
и не думал спать. Было далеко уже за полночь, когда крик совы и приглушенный
свист сообщили, что фейны вернулись.
Лавин Фандин рвался начать движение.
- На исходной позиции мы должны быть через сорок минут, - сказал он. -
Все начнется с восходом Бледной Луны.
Про себя Лавин думал, жива ли еще Армада. Она была в лапах синдиката
целый день. Прозондировав ее мозг или найдя чип, они наверняка ее убьют. Он
старался не думать о смертных пытках, которые устроит ей Айра Ганвик, однако
твердо решил отплатить синдикату мерой за меру.
Когда адмирал Енков в ту ночь наконец смог связаться с Ганвиком,
пробившись сквозь долгую череду секретарей, то увидел, что сенатор потрясен
и не может сдержать дрожи.
- Значит, чип бесполезен? - спросил он спустя мгновение.
Ганвик едва смог кивнуть в знак согласия.
- Вам повезло. Если бы ваш заговор сработал, я вынужден был бы арестовать
вас. Этот чип по праву должен принадлежать нам. Это мы захватили девушку.
Ганвик посмотрел на экран с каменным выражением лица.
- Нет, изначально чип принадлежал мне. Зачем мне нужно было объявлять о
его существовании? Однако теперь уже это не имеет никакого значения. - Он
судорожным движением сжал небольшой мешочек, который держал в руках, -
куилови джуи-джи. Это было небезопасно и вредно для сердца - так поддаваться
эмоциям, однако гнев требовал выхода.
- Ладно, девушка у вас, но она в коме. А человека в коме даже и пытать
невозможно - как я вам сочувствую! Чип пуст, а от вас мне никакой пользы. Я
даже не знаю, арестовать вас всех и бросить в трюм или забыть весь этот шум
вокруг микросхем и магических формул. Я направляю для надзора команду врачей
и охраны. Хочу быть уверен, что вы не лжете.
У Ганвика физиономия приобрела кислый вид.
- На эту тему я бы лгать не стал. Была бы у меня формула, мы бы тут же ее
использовали для спасения рынков, и вы это знаете.
- Ничего я не знаю и знать не хочу! Эта планета - болото лжи и ведьм. Я
возвращаюсь к собственному плану.
Енков прервал связь.
Когда Флер на рассвете вызвали к Справедливой, она никак не могла
проснуться. Справедливая протянула Флер золотое яйцо фарамола.
- Освежитесь, моя дорогая, сейчас мы верхом поедем на север.
Флер уставилась на яйцо, в ушах у нее зазвучали слова доктора Олантера.
Затем она поддалась искушению и еще раз почувствовала прилив сил и остроты
восприятия, вызванный действием фандан-кристалла.
Они снова отправились в путь верхом на нахри. Однако на этот раз движение
по вершинам деревьев заняло не один час, так что, когда наконец они
остановились, Флер уже начала уставать.
- Мы почти у цели, - объявила Справедливая со странным блеском в глазах.
- Священная роща находится за этим подъемом.
- А я думала, что все деревья священны, - удивленно произнесла Флер.
- Верно - но не для фейнов. Для них такими являются деревья Фиднмеда.
Они спустились к основанию первого дерева и дальше пошли пешком.
- Нахри не дозволено пройти сквозь эзотерическую мембрану, - пояснила
Справедливая. - Их мозг слишком примитивен.
Они пересекли невысокий пригорок и вошли в лесную долину, деревья в
которой с виду не отличались от остальных гигантов. Только здесь тишину не
нарушали крики животных.
- Как будто по библиотеке идем. Почему так тихо?
Справедливая остановилась, ожидая, в густой тени. Фейны-охранники стояли
рядом, сложив лапы на груди.
- Скажите, дорогая, насколько вы хорошо понимаете мифологию фейнов? Флер
пожала плечами.
- Я читала Буррупа и Херсона. И Ксангпьяо изучала, конечно, - о первом
контакте с культурой фейнов. А на звездолете я читала "Буддистские
размышления о тайне фейнов" Эмми Голдберг - вам она не попадалась? Просто
великолепная книга!
- Нет, - покачала головой Справедливая. - Но зато мне довелось прочитать
ужасные труды Буррупа и Херсона. Эти господа не имеют ни малейшего
представления о том, о чем пишут. Но достаточно, что вы что-то читали и
понимаете, что мифы эти очень древние.
Флер кивнула.
- Собственно говоря, эта мифология окончательно выродилась - она
настолько древняя, что сами фейны уже не имеют ясного представления о
значении самых тонких мест. - Справедливая заметила шокированное выражение
лица Флер. - Нет, это правда, мифология такая же сенильная, как и сами фейны
- они чрезвычайно стары, как видите. Здешняя экосистема просуществовала без
изменений пятьдесят миллионов лет.
- Бурруп и Херсон придерживаются иного мнения на этот счет, - заметила
Флер.
- Эти дураки ничего не поняли. Слушайте внимательно. Например, вот это
место, где мы сейчас находимся, было для фейнов особенным в течение пяти
миллионов лет. Подобные места есть, но они существуют не постоянно.
Периодически они меняют местоположение, возможно, вместе с полюсами - никто
не может сказать в точности, - и прежние теряют силу, а вместо них
появляются новые.
- А что здесь особенного?
- Концентрация энергии в странных формах. Смотрите, я покажу вам самый
очевидный эффект. Приготовьтесь к необычным ощущениям, но запомните: ничто
из того, что случится, вам нисколько не повредит.
Они прошли вниз по тропе, утрамбованной местами до твердости камня. Она
расширилась и вывела их под карнизы Фиднмеда. Флер немедленно почувствовала
покалывание и легкость в голове, из-за которой ей захотелось засмеяться или
громко закричать без всякой причины.
Тропа вышла к группе кругов, свободных от арбля.
- Первые узлы далеко действующих активистов. - Справедливая знаком
предложила Флер зайти в круги. Как только нога Флер ступила в центр круга,
кровь ее начала пульсировать, а перед глазами замелькали мимолетные образы.
Неописуемые изображения и фигуры запрыгали, как в калейдоскопе. Флер
обернулась к Справедливой:
- Что это? - Справедливая мелькала среди взбесившихся желтых вымпелов с
черными прямоугольниками. - Что со мной происходит?
- Идите дальше по узлам. Все откроется само.
Флер сделала еще шаг. Мир вокруг померк, и вместо него Флер оказалась в
пустыне с зеленым песком под прочерченным оранжевыми полосами небом. Затем
изображение померкло, и Флер вновь очутилась среди деревьев. Она сделала еще
один шаг и повисла в космосе. Планета вращалась под ней, и поверхность ее
была скрыта под алыми облаками.
Каждый шаг вызывал новый мираж. Некоторые из них описать было невозможно.
Один состоял только из мрака, ужасного чувства слабости и нестерпимого
запаха, исходящего изо рта.
Флер пересекла весь круг.
- Хорошо, теперь объясните мне. Что это такое?
- Разве вы не поняли? Каждый мираж - это изображение определенного места,
ни одно из которых не повторяется. Ощутите энергию этого места. Здесь
сплетение миллиардов передач энергии. Сюда приходят ау фейны, когда хотят
лицезреть чудеса, обнаруженные Аризелями тки Фенрилль в их великом поиске.
- Кто такие Аризели? И что они ищут?
Флер недоумевала. В академическом труде Буррупа и Херсона "Мифы и магия
фейнов" Аризели рассматривались как духи предков, обитающие вблизи очага.
Они исследовали небеса в поисках Создателя. Поиски были, разумеется,
бесконечными и считались символом охоты.
- Аризели, дорогая моя, - это творцы нашей планеты. Пройдите по главной
тропе в полном течении, пройдите по узлам группы Экспансионистов. Вы увидите
больше.
Флер взглянула на деревья, такие молчаливые, попавшие в западню своей
неприступной растительной твердости. Она вошла в больший круг, голый и
ровный.
Щелчок - и она оказалась на берегу кипящего моря охряной серы. Не надо
было вдыхать в себя свинцовый, нестерпимо жаркий воздух, чтобы понять
невозможность для человека жить здесь вне герметичной камеры. Видение
исчезло, и это сохранило ей жизнь. Даже кожа ее не нагрелась.
Укол боли, почти морозящий - не более того, - и она увидела перед собой
ледяное поле, искривленный горизонт за ним и небо, заполненное газовым
гигантом, чьи цветные прожилки разделили небо на зеленые, оранжевые и желтые
полосы.
И тут Флер полностью встала на узел Экспансионистов, и перед ней заплясал
калейдоскоп планет и миров, сменившийся парадом галактик: каждое изображение
представляло собой панораму новой галактики - спиральной, эллиптической, не
правильной - с разных углов зрения. Выйдя в конце концов за пределы узла,
Флер свалилась бы в заросли арбля, но Справедливая прижала ее к себе. Флер
была слишком потрясена и ошеломлена, чтобы сконфузиться от такой близости к
родоначальнице клана Фандан.
- Откуда берутся эти образы? Почему именно здесь?
Справедливая помогла ей выпрямиться.
- Где бы ни странствовали далекие Аризели, пересекая миллионы вселенных,
плывущих в Чертогах Всего, они записывают, что видят. Здесь смешиваются эти
изображения - таковы особенности используемых Аризелями силовых полей.
- Так, значит, они живы? Боги этой планеты до сих пор живы?
- Не в такой форме, как мы. Они принимают любую физическую форму, которая
им нравится. Для жизни они используют энергию деревьев, - Справедливая
показала рукой. - Эти деревья, все великие деревья - это их источник
энергии.
- Вы хотите сказать, что все это, все леса Фенрилля растут, лишь чтобы
снабжать энергией духов предков?
- Они пересекают вселенные, проходят между вселенными только на этой
неуловимой энергии. Она слаба в сравнении с физическими силами, которыми мы
управляем, - электромагнетизмом, ядерными силами, - но, когда ее используют
обладающие специальными навыками адепты Фенрилля, она превосходит все
остальные.
- Но какая у всего этого цель?
- Они ищут Создателя. Посмотрите, как расположена суша на этой планете. В
песне Махгара фейны поют, что "четыре тысячи бакванов нужно было, чтобы
изменить планету - передвинуть север на юг и юг на север". Один бакван - это
примерно шесть тысяч лет, а значит, фейны описывают не что иное, как
сознательное, управляемое движение континентов, из которых был образован
единый Континент-пояс. Фрагменты слились воедино примерно за миллион лет.
По телу Флер прошла дрожь. Управляемый дрейф континентов!..
- Но даже если это и возможно, зачем такая работа? Чем плохо было прежнее
положение континентов?
- В экваториальном поясе более подходящий климат, и выращиваемый ими лес
буйно разросся. Они создали оптимальные условия для роста эсперм-гигантов. А
на базе деревьев организовали экосистему с неимоверной способностью
самоподдержания. Эта система сопротивляется мутациям и любым видам вторжений
чужаков.
- Ну конечно, вудвосы! Флер провела рукой по лбу.
- Вселенных - миллионы. Создателем - кем бы или чем бы ни являлась эта
сущность - постоянно творятся новые. Каждая вселенная располагается внутри
всех остальных, окруженная оболочками всех других, однако занимаемое каждой
пространство громадно и материя присутствует в них в очень разреженной
форме. Если сделать вселенную слишком "тяжелой", она немедленно
сколлапсирует в черную дыру и всплывет где-то в другом месте системы
вселенных. Все вселенные уникальны - они как цветы, распускающиеся посреди
бесконечной пустоты, и как цветы, они не могут существовать вечно. Даже
материя, из которой они состоят, в конце концов гибнет, когда распадаются
протоны.
Флер помолчала несколько секунд, оцепенев от потока образов, галактик,
планет и вселенных.
- Почему же это место остается в секрете? Почему здесь не было ученых с
Земли?
- Это хороший вопрос, поскольку мне известно, что Юдит Сприк, как и
другие, послала на Землю множество сообщений на эту тему. Возможно, ее сочли
недостаточно компетентной в вопросах науки, хотя должна заметить, что для
семейства Сприк наука является наивысшим приоритетом. Скорее всего земным
мудрецам ее сообщения показались слишком фантастичными - бредом экзотической
колонистки.
- Пытался ли кто-нибудь установить контакт с этими существами?
Справедливая пожала плечами, в глазах ее появилась грусть.
- Боюсь, что впервые за долгие годы это предстоит сделать нам. Мы
посылали им волосы наших павших в сражениях. Как утверждают фейны, наше
существование запечатлелось на них, и потому они уже много лет знают о нас,
хотя прежде мы ни разу не беспокоили их просьбами о защите. До этого дня.
Сейчас адмирал уничтожает деревья. Он не ведает, что творит.
- Так вот почему вы привели меня сюда, - сказала Флер, понимая, что это
должно стать величайшим событием за всю историю человечества.
Справедливая развела руками - без ногтей на пальцах они казались необычно
слабыми и уязвимыми.
- Я должна объяснить это космическому адмиралу, однако боюсь, что мы не
сможем понять друг друга. Сомневаюсь, будет ли он вообще меня слушать. Если
вы сможете привлечь его внимание, а может быть, даже убедить его прибыть
сюда... Если он сам пройдет по узлам, то сразу все поймет.
Флер уловила в голосе Справедливой новый оттенок отчаяния. Перед ней,
имевшей все, даже вечную жизнь, теперь разверзлась бездна.
Позднее, когда они вернулись в лагерь и попивали подогретую гвассу, Флер
поинтересовалась у Справедливой, как она сама впервые познакомилась с
Фиднмедом.
- Когда я была еще маленькой, мой отец, Лютер Фандан, взял меня на
церемонию волос погибших. Никогда не забуду тот день в святилище Гато. Я
стала изучать таинства. Вскоре я отправилась на скалу Оракул вместе с
адептом, который терпел мое присутствие лишь потому, что я тащила вверх его
провиант.
- Это таинственная скала, отвечающая на вопросы песнями ветра? Говорят,
что это легенда и ее местонахождение уже тысячи лет забыто.
Справедливая улыбнулась:
- Не забыто, но скрыто, и найти ее не так-то легко. Но это тоже одно из
проявлений Аризелей. Должна добавить, что популярное представление не совсем
верно. Скала Оракул не только отвечает на вопросы, но и задает их.
Позже, когда я повзрослела и лучше стала говорить по-фейнски, я просила
адептов святынь ветра допустить меня в Фиднмед. Но я по-прежнему не могла
проникнуть сквозь завесы - манера у адептов мягкая, но их стиль мышления
более подобен стилю Аризелей или их общих предков, чем фейнов. Они
становятся отстраненными, и вопросы людей к ним не проникают. В их любовь к
миру прокрадывается двусмысленность. Они готовятся к смерти со счастливым
сердцем.
Спустя много лет я вернулась к тому же исканию, и на этот раз я знала
достаточно, чтобы расшифровать ответы адептов. Я нашла это место и ступила
на узлы. Но это случилось уже на сотни лет позже, и было слишком поздно,
чтобы это могло хоть как-то помочь.
В голосе Справедливой отчетливо звучала горечь. Флер долго не могла
заснуть, в ее мозгу вертелись вопросы. Наконец на западе взошла Бледная Луна
и осветила лес своими медными лучами. Флер провалилась в беспокойную
дремоту.
Когда слухи о массовых расстрелах в хитиновых войсках синдиката
пронеслись по трущобам Жажды Смерти, Тан Убу тщательно оценил собственное
положение. Он понял, что синдикаты, отчаянно нуждаясь в новых рекрутах,
могут направить в трущобы банды для их вылова.
Однажды вечером он взобрался на крышу "ветхого трехэтажного строения, в
котором размещался дешевый секс-бар, где он служил одновременно счетоводом и
барменом. В здании находились также десятки убогих квартирок, выходивших
окнами на узенькую улочку с дешевыми неоновыми огнями и ночлежками,
прилепившимися к массивному фундаменту нависавшей над ними
противо-вудвосовей стены.
Это была улица Адова Дыхания - зловонная дыра с самыми дешевыми притонами
и борделями во всей Жажде Смерти. Над двух- и трехэтажными строениями
нависала стена, вздымающаяся на высоту сто пятьдесят метров, сооруженная в
основном из бетонных плит, скрепленных друг с другом стальными балками.
Контур стены был не правильным, виднелось множество заплат на местах
срочного ремонта. Из-за железобетонных пластырей и заплат из кирпичей и
цемента стена казалась почти живой.
Тан ощутил желание исследовать эту стену. Взобраться на нее было
нетрудно. Многочисленные зазоры между сместившимися бетонными блоками, через
каждые двадцать метров большие карнизы и выступы. Поднявшись выше, он
обнаружил, что уступов стало еще больше. Нижняя часть стены была построена
сразу, когда началась колонизация Эсфеласа. Потом к стене в разное время
добавлялись дополнительные секции. Это был лабиринт заплат, некоторые секции
в верхней части были пустотелыми и служили лишь для отвода глаз, никакой
реальной защиты не обеспечивая.
С вершины стены открывался великолепный вид. На переднем плане на западе
теснились своды зданий полуострова. Вдалеке под звездами - темный океан. На
юге виднелись огни Побережья Эс-икс и острова Удовольствий. На севере лежали
топи дельты великой Ирурупуп - тысячи квадратных километров поросшего травой
болота под названием Диндж.
Вид на восток был закрыт самой стеной и полосой других стен, ловушек и
проволочных заграждений глубиной в несколько сотен метров.
Когда группы солдат из боевых отрядов стали появляться в Жажде Смерти для
захвата рекрутов в хитиновые войска, Тан истратил вечерний сбор секс-бара на
консервированную пищу и водосборник и полез в лабиринт противовудвосовой
стены.
На внутренней поверхности высокой стены он обнаружил укрытие,
напоминающее небольшую комнату с подобием окон-бойниц, выходивших на обе
стороны стены. Чтобы добраться до него, Тану пришлось пройти тридцать шагов
по разбитому кирпичному карнизу шириной не более человеческой ступни. Сверху
убежище не было скрыто нависающим над ним искривленным полуразрушенным
парапетом.
С этого момента Тан проводил свои дни, исследуя запутанный лабиринт
стены, а по ночам предпринимал вылазки, добывая себе пищу и узнавая новости.
События на Побережье Эс-икс разворачивались стремительно. Чтобы
предупредить введение Космическими Силами военного положения, синдикаты
перевели боевые отряды в ранг официально сформированных полицейских сил. На
всех жителей были заведены компьютерные досье с фотографиями. Было
объявлено, что волнения и призывы к бунту отныне караются смертной казнью.
Однажды вечером вскоре после этого Тан занимался исследованием внешней
стороны стены - ячеек разрушенных сооружений, которые, судя по всему,
многократно восстанавливались и снова разрушались. Искореженные глыбы бута,
зачастую со стальными балками, торчащими как огромные колючки, лежали в
беспорядке, оставив между собой неровные пятна голой земли.
Тан осторожно двигался по галерее из Т-образных бетонных блоков,
подпиравших железобетонные плиты, когда впереди послышался шум. Тан
осторожно пробрался вперед сквозь кучи щебенки, засыпанной под опорные
блоки. Внизу на открытом месте притаились на песке темные фигуры.
Глаза Тана широко раскрылись. Приземистые фигуры были слишком мощными и
могли быть только фейнами. У каждого из них был радиоминоискатель. Обнаружив
очередную мину, фейны осторожно выкапывали ее длинными ножами и разряжали.
Они казались полностью поглощенными своей работой, и никаких постов
наблюдения Тан не заметил.
В мозгу у него пронеслись десятки вопросов. Зачем фейны извлекали мины?
Не столкнулись ли они с нехваткой боеприпасов?
На гребне кучи щебня появилась еще одна фигура - стройная, легкая как
пушинка по сравнению с дородными фейнами, - несомненно, офицер из людей. В
меркнущем свете Тан разглядел, что фейны одеты в зеленую камуфляжную
униформу. Такую носили лишь фейны Чунгов или Фанданов.
Они расчищали пространство между стенами, и Тан пошевелился, решив
забиться поглубже в тень, чтобы не попасться им на глаза. Внезапно что-то
острое и холодное укололо его в шею.
- Пигаз, - прошептал резкий голос ему на ухо. Запахло апельсинами.
На руках у него оказались наручники, и его без всяких церемоний закинули
на широкую спину, покрытую коричневатой шерстью, а потом с пугающей
скоростью потащили вниз.
Его поставили на ноги возле куска бетона, более всего похожего на
гигантское надгробие. Вперед вышел человек в форме, губы его были плотно
сжаты, глаза прищурены.
- Что это за проныра? Вылез поползать вечером перед сном?
Тан узнал человека с первого взгляда.
- Лавин Фандин, не так ли? Командир Абзенской долины?
Глаза Лавина сузились.
- Вы, может быть, произнесли свой приговор, милейший. Кто вы? И откуда
меня знаете?
Тан нервно сглотнул. Фейны окружили его сплошным забором мышц и пылающих
желтых глаз. Что же, смерть будет хотя бы быстрой.
- Мы встречались с вами на Стройнз-Рок. Я входил в состав дипломатической
миссии Земли. Вы еще разговаривали с моей бывшей начальницей, заместителем
посла Флер Кевилла.
На лице Лавина отразилось узнавание, потом он вспомнил рассказ Армады.
- Значит, это вы сопровождали их во время бегства от синдиката. Если не
ошибаюсь, вас зовут Тан Убу. - Лавин улыбнулся, а затем похлопал Тана по
плечу. - Поздравляю, что остались в живых. Они обе выражали надежду, что вы
выживете.
Тана как громом поразило.
- Вы хотите сказать, что им это удалось? Что этот ее сумасшедший план
сработал? Ну, это просто...
Его удивление было очевидным и неподдельным.
Лавин усмехнулся:
- Им, конечно, пришлось нелегко. Однако на всем пути им повезло с
погодой, а маршрут они проложили буквально безупречно. - Он вздохнул, лицо
его помрачнело. - Однако встретились мы не в добрый час - усилия их
оказались напрасными. Находящаяся под моей опекой Армада была взята в плен
космическими пехотинцами и отправлена Вавилонскому Синдикату в обмен на кучу
фарамола. Этой ночью мы либо вернем ее обратно, либо отомстим за нее. Когда
взойдет Бледная Луна, стена будет взорвана. В возникшей суматохе мы нанесем
удар.
- Вы хотите пропустить этих чудовищ за стену? Но ведь начнется настоящая
бойня! Погибнут сотни невинных людей.
- Эти люди оккупируют нашу планету и, с нашей точки зрения, никаких прав
жить здесь не имеют. Однако мы намереваемся минимизировать людские потери. Я
дал адептам указание обратиться к вудвосам с просьбой о милосердии Они будут
преимущественно разрушать здания, а не убивать людей.
Тан был совсем сбит с толку. Насколько он знал, вудвосы атаковали все,
что двигалось. Ни один человек не мог приблизиться к ним, не подвергнувшись
моментальной атаке. И более того, если Армада в очередной раз оказалась в
лапах Айры Ганвика, маловероятно, чтобы она до сих пор была жива.
- Кто пойдет к вудвосам? Как они общаются? Это невероятно.
- Адепты, разумеется, - те, кто может разговаривать с деревьями. Деревья
их узнают и позволяют обращаться к вудвосам.
Тан сделал судорожный глоток.
- Мне показалось, будто бы вы сказали, что деревья их узнают и позволяют
обращаться к вудвосам. Как это дерево может позволить кому-либо сделать
что-либо? Деревья - это пассивные живые организмы, просто растения!
Лавин мрачно усмехнулся, лицо его во мраке тени, отбрасываемой стеной,
казалось мертвенно-бледным.
- Росянки питаются насекомыми - и здесь, и на Земле. Подобные агрессивные
растения - универсальный феномен, и он едва ли свидетельствует о пассивности
растений. Однако сейчас у меня нет времени обсуждать с вами подобные
вопросы. Возможно, в один прекрасный день, если нам удастся выжить, мы
прогуляемся вместе в лесную чащу. Поверьте, там можно увидеть удивительные
вещи. Однако сейчас времени в обрез, а мне нужно еще решить, что делать с
вами. Если я отпущу вас, вы можете поднять тревогу, а это означает не только
верную смерть для Армады, но и предоставит Ганвику сокровище, с помощью
которого он сможет захватить власть на планете. Именно это важно.
На глазах Тана Убу фейны установили взрывные заряды в расщелинах стены.
Замысел их был чудовищен. Могли погибнуть сотни людей, даже если бы вудвосов
убедили беречь человеческие жизни - в последнее Тану поверить было очень
трудно. Кроме того, он чувствовал, что не правильный ответ может стоить ему
одного взмаха кифкетом. Они не шутили.
- Мне бы хотелось, чтобы не мне пришлось это решать. Если я не смогу, вы
меня, я полагаю, убьете.
Лавин смотрел на него молча, непроницаемо. Спустя мгновение Тан сдался:
- Я не подниму тревоги. Буду просто спасать собственную шкуру.
Он потупил взгляд. Оставаться в своей комнатенке или вообще где бы то ни
было на полуострове было бы неразумно. Ему нужно было добраться до острова
Удовольствий, будут на масс-приводном транзите контрольные проверки или нет.
Там он будет в безопасности. Возможно, ему удастся выйти на контакт с Флер,
где бы та ни находилась.
- Мы бы не стали этого делать, если бы имелся иной путь и если бы не
крайняя необходимость. Но другого пути у нас нет. - Лавин отвернулся,
отпуская землянина на все четыре стороны.
Фейны будто растаяли, и через мгновение от них не осталось и следа. Тан
еще секунду стоял неподвижно, в мозгу его вертелась сумасшедшая идея. Его
нормальное, осторожное и предусмотрительное "я" делало все возможное, чтобы
прогнать сумасшедшую мысль прочь, но она не уходила.
Он бросился в свое убежище, быстро проглотил какую-то еду, запив ее
чашкой солоноватой воды из водосборника, зарядил и проверил пистолет и после
этого покинул стену.
Шум двигателей самолетов медленно затих вдали, оставив штурмовой отряд
болтаться на океанской зыби. Фейны поплыли размеренным и плавным брассом и
вскоре добрались до поджидающих их надувных шлюпок. Перевалившись через
борт, Лавин сверился с часами. Пока что все шло почти точно по расписанию.
До восхода Луны оставалось меньше минуты. Лавин включил бортовой
телевизионный монитор. В этот час эфир был забит развлекательными
передачами, хотя по спортивному каналу показывали чемпионат зоны по
оллболлу. Лавин с сожалением подумал, что в любой другой вечер в свободное
время он бы с удовольствием посмотрел игру. Однако фейны уже опустили весла
в воду, и лодка, движимая точными гребками, помчалась к берегу.
В нескольких километрах от них в небо вздымались купола Побережья Эс-икс,
освещаемые вспышками огней - ярко-красные, изумрудно-зеленые,
ослепительно-багровые и голубые - сверкающая нитка заморских самоцветов на
фоне непроницаемой черноты Континента-пояса.
Выкатился и повис над океаном диск Бледной Луны, и к лодкам протянулась
блестящая дорожка из рыжевато-коричневых серпиков. Издалека донеслись
приглушенные влажным воздухом звуки серии мощных взрывов. Фейны гребли к
линии прибоя.
На Жажде Смерти взрывы заставили задрожать здания и разбили в них стекла.
Все население мгновенно выскочило на улицы. Тонны щебня взлетели в воздух
над улицей Адова Дыхания, но осели на землю прямо перед зданиями и
хибарками. Сквозь дым и тучи пыли стала видна огромная зияющая дыра в стене
примерно на уровне половины ее высоты.
Вскоре паника достигла Взморья Любви, а затем и Элефеласа, расположенного
в нескольких километрах выше на том же полуострове, и его жители высыпали на
балконы, пристально вглядываясь на восток. Когда стали слышны далекие крики
и вопли о помощи, люди бросились к лифтам. Пешеходные тротуары заполнились
людьми, спешащими на запад, к станциям масс-приводного транзита. Крики сзади
стали более отчетливыми, их заглушал доносимый ветром грохот ломаемых
зданий. Толпа нервно подалась вперед, кто-то побежал, выкрикивая "Они
близко!!!", и в считанные мгновения обезумевшая от страха толпа рванулась на
станции.
Тан Убу озабоченно глядел в телевизор, поигрывая бутылкой охлажденной
моки. В новом темно-коричневом костюме, снятом с прохожего в саду
Навуходоносора под дулом пистолета, Тан был просто неотразим. Костюм был
слегка не впору и жал под мышками и в промежности, однако выглядел очень
прилично в отличие от его собственного наряда. Тан сидел в баре "Вид на
океан", принадлежащем на паях Вавилонскому Синдикату.
Бледная Луна уже взошла, как можно было понять, выглянув из окна на пляж.
Ждать новостей оставалось недолго; Тан был уверен, что никто не отважится их
скрыть.
Он оглянулся. В паре сотен метров выше пляжа стоял купол Вавилон, и
сверкающие огни клуба "Висячих садов" отбрасывали на песок багровые и
золотистые отсветы.
Как только грянули первые ошеломляющие известия, все в баре уставились на
экран. Появился репортер, камера скользнула по куполам Эсфеласа, показав
поднимающиеся в отдалении клубы дыма и языки пламени. Изображение
приблизилось, дыма в поле зрения стало еще больше, сотни людей бежали
куда-то с выражением ужаса на лицах. Камера подпрыгнула и качнулась. Секунду
ничего не было видно, затем на экране появилось изображение
двадцатиметрового вудвоса, словно теннисной ракеткой размахивающего длинной
армированной балкой и пробивающего дыры во внешней стене купола - будто
разбивал огромное яйцо.
Чудовище с паучьими глазами и огромным пеликаньим клювом было столь
чуждым, что казалось немыслимым порождением болезненной фантазии. Как могло
возникнуть нечто подобное? Тан с трудом смог отвести глаза от экрана, но,
взглянув на пляж, увидел, что по песку быстро бегут темные фигуры.
Ну конечно же!
Тан уважительно присвистнул, оценив достоинства плана Лавина. Они просто
поджидали невдалеке от берега, пока не услышали передачу новостей. Теперь,
когда все уставились в экраны, они высадились.
Он резко собрался - пора было действовать. Тан почувствовал успокаивающую
тяжесть револьвера в наплечной сумке, расплатился за выпивку и вышел прочь.
Не более сотни стремительных прыжков потребовалось фейнам, чтобы
преодолеть пространство между белым песком пляжа и куполом Вавилон.
Транспортный въезд ниже по аллее, проходивший под клубом "Висячих садов",
позволил им попасть на складской этаж. Дверь легко поддалась плечам Бг Рва и
Умпиила, и отряд быстро проскочил в тускло освещенный коридор. Вдоль всего
коридора тянулись вентиляционные трубы, с одной стороны коридора
располагалась большая прачечная. Лавин заглянул в дверь - у работающих
стиральных машин возились две женщины. Без единого звука фейны на цыпочках
проскочили мимо двери. До лифтов они добрались незамеченными, но тут двери
распахнулись, и в дальнем конце коридора появились четыре охранника.
Лавин подал фейнам знак скрыться в прачечной. Женщины у машин, заслышав
движение, обернулись и обнаружили, что комната заполнена двухметровыми
фейнами со свирепыми глазами. Одна рухнула в обморок, другую быстро
обездвижили с помощью оглушающего пузырька.
В прачечной стояло с десяток тележек для белья - объемистые плетеные
корзины, в которых привозили стирку из ресторанов купола. Фейны уложили
потерявших сознание прачек под стопки белья, а сами забрались в тележки.
Пока Лавин Фандин смотрел, как прятались остальные, охранники приблизились,
и он спрятался сам. Охранники бегло заглянули в прачечную, но машины
продолжали работать, и они прошли мимо.
Когда охранники ушли с этажа, атакующие выбрались из укрытий и забились в
лифт, который выгрузил их на двенадцатом этаже в облицованном желтой плиткой
коридоре, по которому уборщики толкали тележки с грязной посудой со столов
"Голубого попугая". На кухне "Попугая" повара оторвали взгляды от редкого
деликатеса - связанных пучков энконтодермы из южного океана. Недоумение и
изумление выразились на их лицах, пока они отступали спиной к стене с
поднятыми вверх руками. Скользнув сквозь плотную цепь широкоплечих фейнов.
Лавин прикоснулся оглушающим пузырьком к шеям поваров. Фейны подхватили
обмякшие тела и аккуратно уложили их под разделочными столами.
Довольно долго фейны во все глаза рассматривали колючую энконтодерму,
сервированную пряными растениями. Она извивалась последними свободными
придатками - длинными спинными щупальцами, которые шеф-повар не успел
удалить кухонными ножницами. Фейны прежде такой твари не видывали, и ее
съедобность немедленно вызвала ожесточенные споры. Умпиил, фыркнув от
отвращения, положил им конец, освободив кинжалом животное от связывавших его
пут.
- Может быть, оно найдет путь к океану, где ему и место, - сказал нейлик
Лиссиом, когда энконтодерма медленно заковыляла вниз по служебному коридору.
- Почему кто-то может захотеть съесть подобную тварь, не представляю, -
сказал Умпиил.
Производивший разведку в "Голубом попугае" Лавин возвратился и увидел
фейнов, столпившихся у дверей кухни и глядящих вслед освобожденной
энконтодерме.
Бг Рва хрюкнул. Все резко обернулись и виновато потупили головы, встретив
взгляд Лавина. Он посмотрел на пустое блюдо, разбросанные травы и закатил
глаза.
В "Голубом попугае" посетители собирались уже поздним вечером, и сейчас в
интерьере из натуральной кожи красных и коричневых тонов не было ни одного
клиента. Отряд зашел в дверь. Лавин еще раз описал им план помещений, в
которые предстояло проникнуть. Внутрь, к оси здания и главным лифтам, вели
ряды радиальных коридоров. В трех местах радиальные коридоры пересекались
концентрическими кольцевыми. Ведомые Лавином фейны быстро и бесшумно
двинулись по покрытому ковром переходу.
Они прошли по облицованному плиткой коридору, ведущему к уборным.
Заглянув за очередной поворот. Лавин увидел патруль из пяти охранников,
медленно приближавшийся к ним по кольцевому коридору. Он быстро нырнул
обратно и вместе с фейнами отступил в покрытый кафелем проход, который вел в
уборные.
Появились весело подшучивающие друг над другом охранники, идущие к
уборным. Лавин дал фейнам знак отступить внутрь, и они закрылись в кабинках.
Сам Лавин спрятался за диагностическим шкафом.
Секунды шли, и вот дверь распахнулась, охранники зашли внутрь и
направились к писсуарам. У Лавина перехватило дыхание: глянув вниз, он
увидел, что дверцы кабинок сантиметров на тридцать не достают до пола. И
коренастые икры и мохнатые лапы фейнов были ясно видны.
Охранники закончили процедуру, вымыли руки и причесали волосы, прежде чем
вновь надеть фуражки. На выходе они шутливо говорили о предстоящих
соревнованиях по оллболлу, и один из охранников успел уже выйти за дверь,
когда последний случайно выронил расческу. Он наклонился, чтобы поднять ее,
и издал слабый, почти комичный вопль.
Фейны мгновенно выскочили из кабинок и успели схватить четырех охранников
- тех, что были в уборной. Но один сумел удрать. Через секунду будет поднята
тревога. В отчаянии Лавин рванул дверь и выскочил с пистолетом в руке.
Охранник изо всех сил бежал по коридору. До угла он успел добраться
прежде, чем Лавин смог открыть огонь. Вдруг он почему-то остановился и
попятился обратно в коридор с поднятыми вверх руками, потом повернулся и
медленно побрел к уборной. Вслед за ним в коридор скользнул кто-то еще.
Тан Убу крепко прижимал револьвер к шее охранника. Он махнул Лавину
рукой.
- Я подумал, надо бы посмотреть, не нужна ли вам поддержка. Влезать в это
дело по-настоящему я не хотел, но на всякий случай тоже пришел сюда через
"Голубой попугай", и тут я увидел, как этот друг выпрыгнул и понесся, будто
дьявол за ним гонится, я догадался, что самое время действовать.
- Мы в долгу у вас, землянин.
Лавин торжественно коснулся охранника оглушающим пузырьком и повернулся к
африканцу, посмотрев на него с уважением. Лавин протянул руку, и они
обменялись рукопожатием.
- Вам нужно попасть на четырнадцатый этаж, я так понял, - сказал Тан.
- Там расположены личные апартаменты сенатора Ганвика, и мы абсолютно
уверены, что и Армада там же.
- Лифты охраняются. Я насчитал пятнадцать человек.
Лавин поджал губы.
- Пятнадцать так пятнадцать. Мы не можем здесь долго оставаться
необнаруженными. Тан согласно кивнул.
- Но у меня есть план, навеянный тактикой Армады при нашей попытке отрыва
от синдикатчиков.
Лавин включил план здания, и наручный компьютер спроецировал изображение
на стену. Тан вкратце обрисовал свою идею, и в широко раскрытых глазах
фейнов прочитал одобрение. Даже Лавин с неохотой согласился с тем, что в
этом есть смысл.
Они вернулись обратно через "Голубого попугая", и Лавин вызвал машину. К
счастью, она оказалась пустой. Они набились в нее и поехали на складской
этаж. Там они пересели в служебный лифт, шахта которого размещалась возле
шахт скоростных лифтов.
Поскольку был объявлен усиленный режим охраны, охранники разместились
возле выходов из лифтов на каждом этаже, однако этот режим держался уже три
недели, и внимание охраны притупилось. Когда неожиданно распахнулись двери
служебного лифта - на двенадцатом этаже он останавливался нечасто, - они не
успели повернуть головы.
Лишь пронзительный визг медсестры, ожидавшей лифта, предупредил
охранников, но Бг Рва уже рухнул на них сверху. Охранники едва успели
удивиться, как в них врезались триста фунтов разъяренного фейна, разбрасывая
их в стороны, словно кегли. За Бг Рва следовали Умпиил, Пепаз и остальные.
Совершенно сбитые с толку конторщики, прислуга и посыльные, ожидавшие
лифтов, забились в углы, а фейны после короткой рукопашной схватки с
охранниками, не сделав ни единого выстрела, оставили своих противников
недвижно лежать на земле без признаков жизни. Время для оружия еще не
пришло. Слышны были лишь звуки ударов, тяжелое дыхание и грохот, с которым
тела врезались в стены и двери лифтов.
Тан вызвал лифт с четырнадцатого этажа, и они туда набились. Фейны дышали
чуть чаще, чем обычно, глаза их были широко раскрыты, кисточки на ушах
подняты. Запах пота моментально превратил лифт в апельсиновую рощу.
На четырнадцатый этаж они попали как раз в тот момент, когда заревела
сирена тревоги.
Охранники у дверей лифта потянулись к своим пистолетам, а один успел даже
сделать три выстрела в потолок, прежде чем его настигла пуля Лавина;
эффертелли и Рва расправились с остальными.
Сирена тревоги продолжала завывать. Отряд бросился вперед по изумрудному
ковру коридора.
Из боковой двери вышел невысокий лысый толстяк в позолоченном халате,
свободно завязанном на животе. Его рот раскрылся в безмолвном вопле ужаса, и
он попытался тут же отступить обратно, однако Лавин не слишком нежно
приставил к его голове ствол пистолета.
- Мирус Спластин, - произнес Тан Убу, - главная шишка Теоклитанского
Синдиката. Почти все время они работают на Вавилон.
- Отлично, - сказал Лавин железным голосом, - тогда он знает подробности.
Он вплотную наклонился к пухленькому лицу дона синдиката, на котором все
отчетливее проступал страх.
- Где она?
Глаза Спластина закатились, голос куда-то пропал.
- Т-т-т-там, - удалось наконец вымолвить ему. - В м-м-м-медотсеке.
- В медотсеке, говоришь? Значит, она жива?! Спластин жадно глотнул
воздух, издав при этом "да".
- Ее пытали?!
- Нет, с ней обращались хорошо... - Голос его тут же перешел в шипение на
вдохе, когда Лавин легонько постучал по его щеке стволом.
- Только соври, червяк, и я сам тебя убью.
- Я не соврал, она на самом лучшем попечении врачей. Пыток не было,
правда, она без сознания, в коме. Она сильно ушиблась при попытке
самоубийства.
Пухлый толстяк, без сомнения, говорил правду. По лбу его струился пот.
Лавин хотел пристрелить его прямо на месте без всяких угрызений совести.
- Кома. Конечно, самая лучшая медицина... Они просто не могут
прозондировать ее мозг и не могут пытать, пока она в состоянии комы.
- Почему вы обвиняете нас в пытках? Мы не палачи, и ни о каких пытках и
речи не было. Нам нужна лишь информация. Ваша точка зрения демонстрирует
варварскую, недалекую враждебность.
- В самом деле? - произнес Лавин, ничуть не интересуясь мнением Мируса
Спластина. - Где чип? У кого он?
Лицо Спластина превратилось в маску отчаяния.
- Увы, он у нас, но он совершенно бесполезен. Она очистила его и записала
поп-музыку. Есть, конечно, шанс, что она сохранила информацию где-нибудь
еще, но только она сама может сказать где, а она пока что лежит в состоянии
комы. Это наша последняя надежда восстановить формулу.
Внезапно над ними выросла фигура Умпиила.
- Идут еще охранники!
- Ясно, идем. В медотсек. - Лавин толчком подогнал Мируса Спластина
вперед. - Давай, крыса, ты теперь с Первым импи Абзена, а мы не можем терять
время.
Они бросились по коридору и сквозь распахивающиеся двери и сенсотуман
ворвались в большую приемную, набитую магнатами всех прибрежных синдикатов.
При виде фейнов, раскрасневшегося от напряжения Мируса Спластина и штурмовых
винтовок девяностого калибра челюсти магнатов отвисли.
Двойные белые двери явно вели в медотсек. Лавин приказал магнатам
построиться в линию поперек комнаты. Фейны из-за их спин выставили вперед
стволы, как из-за каменного бруствера.
Ворвавшиеся в помещение охранники замерли на месте. Их хозяева отчаянно
завопили, приказывая немедленно отступить и не открывать огонь.
Лавин и Бг Рва ворвались в медотсек. Два доктора подняли глаза в
притворном изумлении. За ними на носилках лежала Армада, окруженная
всевозможной медицинской электроникой.
Лавин почуял первым, оттолкнул Бг Рва в сторону и сам нырнул вниз.
Послышался хлопок выстрела, и Рва, плечо которого обожгла пуля, метнул свое
тело кувырком вперед, а Лавин дважды выстрелил с колена. Из ниши вывалилось
тело охранника. Лавин направил ствол на врачей.
- Следующая ваша...
- Там еще трое, - быстро произнес более молодой доктор. Он сделал жест
поднятыми над головой руками. - В препараторской.
Рва показал, что он не ранен; Лавин выстрелил в замок и ударом ноги
распахнул дверцу.
- Быстро выбросить оружие и выходить с поднятыми руками. Быстро! Второй
раз мы просить не будем.
Из темноты донеслись проклятия, затем наружу вылетели два пистолета. Из
дверей, положив руки за голову, вышли два охранника. Лавин приказал им лечь
на пол.
В темноте что-то зашевелилось. Рва засунул внутрь свою длинную руку и
дернул за что-то мясистое. Раздался вой. "Что-то" на поверку оказалось
толстым и бледным окороком Айры Ганвика. Кричащий о пощаде сенатор был
извлечен наружу.
Его втащили в другую комнату, и Лавин несильно ткнул в бок сенатора
револьвером, чтобы тот перестал орать.
Он обратил внимание на оборудование для мозгового зондирования, свисающее
с Г-образного кронштейна. Помимо этого, здесь же лежали наручники и
электроразрядник. "Медотсек" в самом деле оборудован был неплохо. Судя по
всему, немало врагов Ганвика распрощалось здесь с жизнью, вопя о пощаде.
У находящейся между жизнью и смертью Армады был тот безмятежный вид, что
присущ всем находящимся в коме больным. Но увидев бинт у нее на лице. Лавин
не смог сдержать гневное подергивание губ. В общем, девочка, весь твой
отчаянный героизм во имя собственной чести ни к чему не привел, Жизнь вдруг
показалась Лавину невыносимо горькой.
- Каково ее состояние? - внезапно спросил он у врачей.
Те взглянули на сенатора Ганвика.
- Отвечать на мои вопросы, или этот козел распрощается с жизнью. Поняли?
Они все поняли; то же понял и Ганвик.
- У нее сотрясение мозга, вызванное ударом головой о бронированное
стекло. Есть несколько ушибов. В черепе имеются микротрещины, но никаких
серьезных физиологических повреждений не обнаружено. Однако из комы она не
выходит уже четырнадцать часов. Имеется несколько слабых флуктуации, однако
показатели электроэнцефалограммы держатся на низком уровне. Активность мозга
минимальная.
- Ее мозг умер? Быстро!
- Нет, не думаю, - сказал один из врачей. Другой пожал плечами.
- Ваш прогноз?
Они неуверенно развели руками.
- Мы как раз говорили об этом, когда вы.., к нам присоединились.
Лавин поджал губы, продолжая крепко прижимать ствол пистолета к лысому
черепу Ганвика. Оба доктора были палачами и мучителями; по справедливости
надо бы пристрелить их обоих.
- Девушка молодая, выносливая. Господь одарил ее очень крепкой головой.
Здоровье у нее отличное, только некоторый дефицит веса. Мы оба полагаем, что
при условии полного отдыха и при бережном уходе она полностью выздоровеет.
Но кома - это очень плохой признак. Мы не обнаружили серьезных повреждений
мозга или закупорки сосудов, однако возможности нашего оборудования
ограниченны. Возможно, в больничных условиях мы смогли бы провести
обследование более подробно. Пока что ясно одно: чем дольше будет длиться
кома, тем меньше у нее шансов.
- Она транспортабельна?
Медики отвечать на вопрос явно не были расположены. Лавин что-то мягко
рыкнул Бг Рва, и тот аккуратно прижал лезвие кифкета к шее молодого врача.
- Я повторяю вопрос.
- Н-н-нет, - запинаясь, выговорил тот. - Двигать ее нельзя ни в коем
случае. В другом случае я разве что посоветовал бы перевезти ее в больницу.
- Есть еще что-нибудь, помимо комы? Медики нервно зашевелились. Рва
сверкнул кифкетом.
- Нет, ничего серьезного, - пробормотал один. Лавин погрузился в
раздумья. Оставаться здесь значило поставить на карту все, и в том числе
жизни своих фейнов. Взять Армаду с собой значило поставить под угрозу ее
жизнь и возможность восстановить информацию. Оставить ее здесь было просто
немыслимо. Он взглянул на нее. Армада уже находилась по ту сторону - и
жизни, и смерти. Он с силой схватил Ганвика за грудки.
- Сенатор, если она умрет от ран, я вернусь за вашей головой. Сейчас я
считаю, что потери содержимого чипа памяти - из-за вашей жадности не меньше,
чем по другим причинам, - с вас хватит. Но помните мои слова и знайте, что
это правда: нет на этой планете такого места, где вы можете от меня
спрятаться. Если она погибнет...
Прикрываясь магнатами, как щитом, фейны вернулись на пляж и на лодках
ушли в море.
Тем временем собралась большая толпа, приехали телерепортеры.
Подразделения новой полиции не знали, что предпринять, и потому попытались
запретить съемку. Но людей собралось слишком много, а открывать огонь по
репортерам значило спровоцировать фейнов, которые продолжали держать
магнатов под пистолетами и кифкетами. Стоя до безумия близко, толпа
смотрела, как команда фейнов столкнула лодки на воду и запрыгнула в них.
Умпиил и Бг Рва внесли носилки с Армадой в прибой и держали их над головой,
пока лодка не отошла подальше от разбивающихся о берег океанских волн и
Армаду стало возможным положить в лодку, не качнув.
Пока последний из самолетов не опустился на поплавки и не принял на борт
Лавина и Рва, те не отпускали магнатов. Затем Лавин метнул Ганвику весло и
указал на ожидающую на берегу толпу:
- А теперь иди объясни им, как ты лишил их возможности обрести
бессмертие. И запомните вы все, жирные паразиты, - если она умрет, мы
вернемся, и тогда вам никому не удрать.
Пилот Грюнесс дал газ, самолет задрожал, плавно взмыл в воздух и полетел
за остальными.
Известия поступили, когда Справедливая Фандан спала. Она прочитала
короткую ленту шифровки и отправила сотрудников штаба отдыхать. Охватившее
ее отчаяние она смогла скрыть.
Старый Най'пьюп еще не ушел. Он выбивал свою трубку, внимательно следя,
чтобы последние тлеющие угольки ненароком не упали на древесную кору.
- Молодая женщина мертва? - Его низкий, мягкий пульсирующий голос отвлек
ее от собственных мыслей.
- Нет, не мертва. - Ей не удалось сдержать горечь в голосе. - Однако она
лежит в коме - во сне, который не сон и от которого нельзя проснуться.
Информация, которую мы ищем, либо утеряна, либо где-то ею спрятана.
- А разбудить ее невозможно? Справедливая кивнула в ответ.
- И тебе придется пойти на сделку с врагами?
- Ты же знаешь, что мы дошли до крайности. "И мы должны расти, клан
Фандан должен жить дальше, в эволюции человечества у нас важнейшая роль.
Следующий шаг - к дальним звездным полям, и сделать его должен клан Фандан.
Таков наш удел".
И когда-нибудь среди ее собственной плоти, ее клонированных потомков так
разовьется способность к восприятию эмоций, что перерастет в телепатию. И
конечно, тело Справедливой Фандан может еще тогда существовать. Она не
страшилась размышлять о далеком грядущем, планируя при необходимости на
ближайшие двадцать пять тысяч лет. И это лишь за счет находящегося в ее
личном распоряжении фарамола.
"Если бы только выбраться за пределы досягаемости этих плодящихся и
пакостящих вселенную орд, которые никогда не оставят нас в покое... И
бросить фейнов? Придется. Фейны никогда доброй волей не покинут Фенрилль".
- Ты попытаешься получить от них корабль? - Най'пьюп ясно понимал, что
будет делать Справедливая.
- Да, у нас нет иного пути.
- Ты покинешь Фенрилль? - В глазах Най'пьюпа сквозила тревога.
- Я.., я не знаю. Это будет нелегко, мсее. Подул ветерок, качнулись
ветви, скрипнуло дерево, зашелестели листья, Бледная Луна подсветила облака
на западе, и болью отозвалась в душе красота этого мира.
- Но у клана Фандан есть долг. Наши враги будут только усиливаться, они
не смогут остановиться, пока не завладеют всем хитином. Клан должен уйти,
пока это возможно, пока нас не уничтожат и не бросят обратно в генетическое
болото, из которого мы поднялись.
Она стиснула руки. Най'пьюп ожидал; он знал.
- И если нам придется уйти, чтобы выжить, последуют ли за нами ау фейны?
Его старый хвост, обильно посыпанный белым, задрожал от напряжения.
Най'пьюп тихо глотнул воздух и, навострив уши, уставился на деревья.
- Такое опустошение вынести будет трудно. Нас учили принимать потерю
того, что дорого, жало горечи в сладости мира, но это трудно, очень
трудно... Ты знаешь, что мы сможем не уйти. Мы не такие, как вы, люди, -
молодые, нелепые, рвущиеся сквозь звезды. У нас это давно позади, затеряно
во временах до Махгары. И Аризели этого не позволят. Они вернутся.
Да, именно такой ответ предвидела Справедливая. И пробуждать интерес
Аризелей тки Фенрилль будет чрезвычайно неразумно. "Мы - мыши, - подумала
она, - нибблы в амбарах расы великанов. Пока мы им не мешаем". Она положила
подбородок на руки и прикрыла глаза.
Най'пьюп вывел ее из мрачных раздумий.
- До Фиднмеда рукой подать. Мы можем взять девушку и положиться на
друзей-фейнов. Зачастую неизлечимо больные фейны отправляются в священные
места и исполняют обряд. После этого они либо выздоравливают, либо принимают
легкую смерть. Я сам знал фейна с глистами в глазах, который отправился в
Фиднмед в сопровождении своих детенышей. Однако не помню, вернулся ли он
оттуда.
Во тьме появилась надежда. Она была слабой, однако, вполне возможно,
могла к чему-то привести.
- Но ведь она - человек. И кроме того, кома - это таинственное состояние,
своего рода шок мозга. Бесконечное бессознательное состояние, следствие
травмы мозга. Зачем духам Фиднмеда заботиться о людях, а если даже и так,
откуда им знать, что именно нужно делать? Им ведь ничего не известно о мозге
человека.
- Если это Экспансионисты, тогда они помогут, если смогут. Они щедро
тратят свое время и с уважением относятся к "маленьким" людям. Если это
Эксклюзионисты, тогда они просто не ответят. Мы можем вызвать духов гор,
которые являются нашими особенными друзьями. Они отзовутся.
Справедливая на мгновение задумалась. В худшем случае это отнимет время,
но даст хоть какую-то надежду. А за надежду можно заплатить. Данные чипа,
если они все еще не утеряны, давали единственный шанс избежать расставленных
для нее сетей.
На рассвете она послала за Флер Кевилла, чтобы та явилась на
радиостанцию. Для незаметной связи с удаленным радиопередатчиком,
расположенным на голом дереве, поставили микроволновую релейную линию.
Флер, не совсем еще очнувшись от сна, терла глаза и хлопала себя по
щекам.
Справедливая Фандан встретила ее с серьезным видом. Когда Флер зевнула,
она нахмурилась.
- Дорогая, мне нужно, чтобы у вас была свежая голова. Нам нужно
попытаться выиграть у адмирала еще немного времени. Возьмите.
Она протянула Флер золотое яйцо. Из щели в гладкой поверхности яйца под
действием скрытого механизма выдвинулась крошечная ложечка с багровым
зернышком.
Флер хотела отказаться, но в предложении Справедливой был очевидный
смысл. Флер отчаянно устала, и сейчас останавливаться было бы глупо. Она
взяла крупинку языком, наклонившись вперед и как будто целуя руку
Справедливой, и подумала о том, что манера, в которой ей предлагают фарамол,
была отражением иерархических отношений в кланах.
"В былые времена мы преклоняли колено..."
Знакомая энергия лекарства хлынула в тело. Флер почувствовала, как у нее
расправляются плечи и поднимается голова.
Справедливая одобрительно посмотрела на нее.
- Во-первых, должна вам сообщить, что мисс Армада успешно вызволена из
рук Вавилонского Синдиката.
Флер была буквально ошеломлена скоростью, с которой миссия была
завершена. Она не смогла сдержать свою радость.
- О, это так здорово, так здорово! Когда она вернется? Не дождусь, когда
вновь увижу ее.
"Боже мой, как точно и верно бьете вы в цель, Мать Справедливая", -
подумалось ей.
Однако глаза Справедливой выдавали ее уныние. Она мрачно нахмурилась.
- К несчастью, чип оказался стертым. Это сделала Армада, а сама она без
сознания после сотрясения мозга. Она пыталась покончить с собой, но ее
спасло пуленепробиваемое пластиковое окно.
Воспарившие надежды Флер шлепнулись на землю. Внезапно она восприняла ту
ауру отчаяния, что окутала Справедливую, как облако - горную вершину.
Королева была загнана в угол. Флер увидела тени, залегшие у Справедливой в
углах губ. Она глядела в разверзшуюся перед ней бездну.
Справедливая объяснила Флер свое понимание ситуации и далеким голосом,
как бы заставляя себя говорить, описала свой план на случай наихудшего
развития событий. Она готова была отказаться от контроля за поставкой хитина
в обмен на спасение клана Фандан.
С объяснениями Справедливой отчаяние в сердце Флер усиливалось. В душе
росла скорбь. Несчастная леди. Рассмотрев свое положение, она поняла его
безнадежность. Она считает, что это - наихудший возможный сценарий, но
недооценивает своих врагов. Клан Фандан уже не раз вставал против целой
расы, и этого больше не допустят.
Девушка в зеленой униформе Фанданов подтвердила контакт с Космическими
Силами. На портативном мониторе появилось лицо адмирала Енкова.
- Ну наконец-то, взялись за ум, - сказал он и нагнулся к камере, - У меня
есть новые предложения, - сказала Справедливая. Она воздела руку, как будто
желая отгородиться от него, от этой демонической говорящей головы. - И я
хочу сообщить новую и важную информацию.
Странно изогнутые брови на лице адмирала Енкова слегка наклонились.
- Объяснитесь, пожалуйста.
- Наши силы освободили из плена юную леди, Армаду Бутте, о которой мы не
так давно с вами беседовали.
Енков улыбнулся, и на рубцах его лица заиграли красные узелки.
- 0-хо-хо! Да, на это наверняка стоило бы посмотреть. Настроение моего
друга сенатора Ганвика в данный момент должно быть очень интересным. Но вы
должны понимать, что я отлично знаю, что девушка в состоянии комы, данные в
чипе стерты, и ждать нам больше нечего, кроме очередных химер.
Флер выдохнула воздух из легких. Ну конечно, он все знал, было бы глупо
думать иначе, однако было бы интересно узнать, насколько тесно адмирал
связан с Вавилонским Синдикатом. Они могли бы стать хорошими партнерами при
диктатуре - Флер чувствовала, что она наступит тут же, как только Енков
расправится с кланами.
Поскольку выполнять роль посредника полагалось ей, Флер вмешалась в
разговор. Взаимопонимание между адмиралом и Справедливой оставляло желать
лучшего. Если бы только уговорить Енкова сесть за серьезные переговоры...
- Если мне позволено будет сказать нечто во имя дипломатии, то, как мне
кажется, сейчас отличный момент для начала переговорного процесса.
- Возможно.
- Обе стороны обнаружили ограничения и затруднения в собственных
первоначальных позициях; я глубоко убеждена, что имеется потенциал для
прорыва. Без всякого дальнейшего кровопролития. Вы согласны со мной,
адмирал?
По лицу Енкова не промелькнуло ни тени.
- Благодарю вас, мисс Кевилла, мы прекрасно отдаем себе отчет в позициях
друг друга; спасибо вам за это. Моя рука выше - собственно говоря, все карты
у меня. Говорить не о чем, кроме как о согласовании времени безоговорочной
капитуляции.
- Адмирал, это вряд ли может быть предметом переговоров. Зачем выпячивать
противоречия, если их можно решить в ходе дискуссии?
- Я не вижу большой нужды в дискуссии.
- У нас есть несколько новых предложений, - сказала Справедливая.
- В самом деле? - почти скучающим голосом произнес Енков. - Ну и что же
это за предложения? Подробнее, пожалуйста.
Справедливая свела руки вместе; самообладание, самообладание. Она
постаралась, чтобы в ее голосе не сквозил гнев.
- Перед нами стоит следующий выбор - капитуляция, на которой настаиваете
вы, мирные переговоры или же длительная партизанская война, которая приведет
лишь к полному ухудшению всех аспектов проблемы. Так как вы полностью
исключили любую возможность позволить нам сохранить наши наследственные
земельные права и положение в наших долинах, мы оказались перед выбором -
либо бороться до смерти, либо согласиться на растворение в коррумпированном
прибрежном обществе. Однако на самом деле имеется еще один выход.
Если мы поможем вам заново открыть хитиновые школы, позволим нашим
заклинателям хитина продолжить свою работу - тем из них, разумеется, кто
согласится продолжить работу под вашим руководством, - мы хотели бы взамен
получить космический корабль, желательно крейсер класса "Креси". Корабль,
который сможет увезти нас далеко, достаточно далеко от человеческой
гегемонии. Мы найдем себе новую планету, свободную от угнетения человеком.
Однако на этот раз мы разделим себя и остальную расу множеством, великим
множеством лет.
Выражение лица Енкова все то время, пока говорила Справедливая,
оставалось неизменным.
- Ого! - Он подался от камеры назад. - Вы неизлечимо романтичны. Вы
должны осознать свое истинное положение. У меня нет полномочий, чтобы
разбрасываться собственными кораблями. Кто я, по-вашему, какой-нибудь
блаженный бюрократ? Не вижу я также причин, почему бы вашему семейству не
расстаться с собственной гордостью и с частными армиями. Вновь объединиться
с человечеством, отказаться от бесконечного стремления к императорскому
пурпуру. Сейчас эпоха просвещения, а не феодальной знати. Мало кто воспарил
выше и дальше вас, однако теперь вы должны смирить свою гордыню перед ходом
истории.
И кроме того, заключил про себя Енков, новая власть - это он. Там, где ты
была королевой Фенрилля, подумалось ему, я стану императором. Сигимир видел,
что теперь дорога ему открыта. Либо они капитулируют перед ним сейчас же,
либо в ближайшие несколько часов их к этому вынудят. Новая операция уже была
спланирована, расписана и теперь обрабатывалась компьютерами "Гагарина".
После нового удара фейны взбунтуются, и заклинатели хитина будут доставлены
к его ногам, захочет того эта старая ведьма или нет.
Справедливая заговорила, полностью овладев собой:
- Я предлагаю вам положить конец вражде без дальнейшей гибели людей, и
все это - ценой одного старого корабля, находящегося в вашем распоряжении.
Неужели и это "вздор"? Или вы полагаете, что нас так легко уничтожить?
Повторяю, что, если мы рассеемся, вы нас в лесу больше никогда не найдете.
Если мы уйдем, то и другие семейства сделают то же самое. Многие уже так и
поступили.
- Вы уже это говорили. - Угловатая голова склонилась вбок. - Однако я
знаю вашу основную слабость и собираюсь ее в полной мере использовать.
Теперь я повторяю свое предложение. Капитуляция, согласие поселиться на
новых землях - и я буду милосерден. Отказ - и вы подвергнете себя чудовищной
опасности.
Явно удовлетворенный перспективой, он скрестил руки.
- Адмирал, - поспешно сказала Флер, - информация, которой должна обладать
эта девушка, может решительно изменить ситуацию. Могли бы вы хотя бы
отложить боевые действия до тех пор, пока не станет ясно, обладает она
информацией или нет?
- Этой морковкой вы уже размахивали, больше я за ней гоняться не
собираюсь. Сколько еще вы собираетесь вешать мне на уши эту лапшу? Сперва
предполагалось, что у девчонки в руках необычайно важный чип. Затем
выяснилось, что он пуст, К вашей удаче, этот идиот Ганвик дал ей шанс на
самоубийство, и теперь она без сознания. Было ли в том чипе хоть что-то? Об
этом знает только она сама, а мы понятия не имеем, придет ли она в сознание.
Нет, сейчас вопрос стоит так: хочет ли клан Фандан спастись и капитулировать
немедленно или же он сделает то же самое через пять часов? Сдавайтесь, и я
передам девушку в руки моих специалистов на "Гагарине".
Однако даже если мы установим эту магическую формулу, вы не должны
воображать, что это серьезно изменит положение. Мировое Правительство все
равно будет настаивать на контроле за производством хитинового протеина.
Справедливая почувствовала, как похолодело сердце. Из ловушки не было
выхода, за исключением самого трудного - полного растворения в лесах. И если
потребуется, на годы. Этот человек отверг даже ее готовность капитулировать
в обмен на возможность покинуть Систему. Ничто не помогало, оставался лишь
самый трудный путь.
Флер попыталась оттянуть разговор с помощью обтекаемых фраз о "ранее
согласованных положениях", однако терпению Енкова пришел конец.
- С меня хватит. Я хочу с этим покончить. У нас подавляющее военное
превосходство. Сдавайтесь немедленно - или страдайте от последствий отказа.
Через шесть часов вы будете уничтожены. Я сделаю семейство Фанданов примером
для всех остальных.
Связь прервалась.
Справедливая подняла глаза. Лицо ее было пепельного цвета.
- У нас нет выбора.
Она высохла и постарела в одно мгновение.
- А что с Армадой? - спросила Флер, чтобы сменить тему разговора.
Справедливая развела руками и пожала плечами.
- Да, в самом деле, это наш единственный шанс. Они по-прежнему хотят
заполучить эту формулу. Пойдем, нужно спешить. Пока атака не началась.
Она начала отдавать приказы, по которым должны были рассеяться в лесах
многие тысячи Фанданов, и фейнов, и людей, по-прежнему сосредоточенных в
лесу неподалеку. Всем септам и бригадам техобслуживания предстояло разбиться
на маленькие группы. Раздавались радиошифры и списки будущих точек встречи.
Команды планировщиков и тыловиков были завалены работой.
Возвращающемуся спасательному отряду были посланы новые инструкции.
Несколькими часами позднее Справедливая, Флер и медотряд в сопровождении
охраны Справедливой и старого Най'пьюпа направились на встречу с группой
Лавина. Выстроенные в колонну нахри прыгали по верхушкам деревьев, и
всадникам приходилось низко пригибаться от ветвей и листьев.
Утренний туман еще обволакивал деревья, тонкими вымпелами развеваясь
между деревьями и сучьями, и от лесной подстилки поднимались извилистые
струи пара. Флер удивлялась, как Най'пьюп узнавал путь, когда не было видно
никаких ориентиров, однако быстрые фигуры нахри летели вперед без колебаний
и остановок. В голове колонны, отдельно от всех, ехала Справедливая, далеко
унесясь печальной мыслью.
Бени поднялось над горизонтом, и голубизна утра сменилась синевой дня.
Туман рассеялся под его лучами. День снова выдался погожим, без единого
облачка в небе.
Они добрались до места встречи, где Лавин Фандин уже поджидал их. Бг Рва
сидел на корточках у носилок, на которых лежала Армада, другие фейны стояли
вокруг нее. Справедливая спешилась и обняла Лавина.
- Самым славным образом сбылись наши надежды. О твоем подвиге будут
помнить в веках. - Она обернулась к Бг Рва, и Флер с удивлением заметила,
что в глазах Справедливой стоят слезы. - И никогда, никогда мы не забудем
героя Брелкилка и мужественных фейнов Абзена.
Она утонула в объятиях огромного фейна. Флер нерешительно вышла вперед.
- Я так рада, что вы невредимы, - начала было она, но тут ее взгляд упал
на Армаду и у Флер перехватило дыхание от волнения.
Лавин взял ее за руки, и несколько мгновений они глядели прямо в глаза
друг другу. Флер пришла в себя, нервно склонила голову, слабо улыбнулась и
отвернулась, но Лавин удержал ее.
- Нет, подождите минутку. Он указал на еще одного человека, и тот вышел
вперед.
Флер едва не задохнулась от неожиданности.
- Тан Убу! Неужели это ты - да еще с такой ужасной бородой? Не могу
поверить! - Два дипломата обнялись и заплакали от счастья на плечах друг у
друга. - А я была уверена, что тебя убили.
- Так ты думала, что меня уже нет на свете? Ничего подобного, босс: ты
просто улетела, а я просто ушел.
- Да, конечно, никто бы не поверил, что нам это удастся, однако вышло! А
ты, как ты выжил?
- Если сказать одним словом, - он дернул себя за бороду, - маскируясь, Я
укрылся в Жажде Смерти. Там совсем другой мир.
Врачи провели быстрые анализы состояния Армады и доложили Справедливой,
что, хотя девушка и в коме, остальные жизненные показатели нормальны.
Справедливая выслушала это известие все с тем же мрачным выражением на лице,
не покидавшим ее все утро. Глубоко вздохнув, она обратилась к Най'пьюпу:
- В таком случае попробуем Фиднмед, старый мсее. Лучше уж привлечь
внимание Аризеля к мелочам, хотя уже и сейчас вред непростителен.
Справедливую не покидали опасения, что теперь клан Фандан и все, ради
спасения чего она боролась так долго, повисли капелькой Всего на губе
Судьбы. В Фиднмеде их мог ждать чрезмерный успех - такой, что небеса
разверзнутся.
Дальше они пошли пешком. Флер и Тан брели рядом, и Флер услышала про
разрушение вудвосовой стены и про последующее вторжение вудвосов на Взморье
Любви. Поежившись от воспоминания, она рассказала Тану о собственной встрече
с вудвосом.
Тан допытывался о подробностях ее приключений, и Флер заколебалась, не
зная, с чего начать. Со времени рассвета на Отбитой Голове так много всего
произошло... Но не успела она собраться с мыслями, как Никуза, который вел в
поводу всех нахри, пронзительно крикнул и указал вверх сквозь листву. Над
головой быстро пролетели несколько ярких объектов.
- Очень высоко, - произнес Тан. - Должно быть, орбитальные самолеты.
- Адмирал Енков угрожал вновь атаковать нас.
- В самом деле, это не самолеты Фанданов - слишком уж быстрые, -
согласился Тан. - Смотри, как летят.
По лесу прокатилась ударная волна, и яркие точки удалились.
Через минуту или около того, когда уже никто не смотрел на небо, первая
же вспышка осветила собой все вокруг, превратив предметы в собственные
негативы. Черное стало белым, и все закричали - нахри, люди, да и фейны тоже
- и рухнули на землю. Флер заплакала, прикрыв локтем обожженные глаза. И тут
послышались разрывы.
По лесу разнесся ужасающий грохот - далекий, но приближающийся. Деревья
задрожали. Задул ураганный ветер. Выросло огромное облако, а рядом с ним
еще, и еще, и еще - линия уходила вдаль, словно это были огненные столбы,
низверженные на землю разгневанным Богом. К крыше этого храма
разбушевавшихся энергий быстро поднялись шляпки огромных грибов.
- Разрывы дойдут до нас? - с интересом и с ужасом спросила Флер.
Лавин и Рва неистово работали с боевым компьютером, когда поднявшийся
ветер донес странное зловоние. Оно становилось все сильнее, и вскоре все
заполнил собой рев, принеся темноту и привкус соли во рту Флер, а ветер
превратился в пронзительный визг.
- Нет, мы в безопасности, - выкрикнул Лавин, и сразу после его слов ветер
стал понемногу стихать. Небо, однако, продолжало оставаться темным из-за
огромных облаков, поднявшихся на востоке над огромным заревом огня.
Все поднялись на ноги, за исключением Справедливой Фандан.
- Дождь будет радиоактивным, - сказала Флер.
- Но не так уж сильно, - возразил Тан. - Стандартное вооружение
космофлота, чистые боеголовки. - Он нахмурился. - Но почему? Почему ядерное
оружие? Почему? - Голос его прервался.
Лавин обернулся, готовый произнести что-то яростное, глаза его смотрели
жестко и тяжело. Он увидел Флер и, ничего не говоря, просто смотрел ей в
глаза, радуясь той силе, что была в них.
Флер в его глазах увидела загнанное выражение - как у огромного зверя,
оказавшегося в конце концов в западне.
"Вот, значит, как это бывает! Неужели нет выхода?"
Даже великий клан Фандан не мог победить Солнечную систему или
противостоять всему человечеству.
Справедливая Фандан сорвала с себя шелковистый парик и разорвала
тщательно пригнанную униформу. Не вставая с колен, она громко вскрикнула
по-фейнски, и фейны хором завыли. Поднялся свежий ветер, дующий в сторону
огненной бури.
На вершине широкой облачной стены громоздились огромные грозовые тучи
цвета соли с перцем. Океан пламени заливал миллионы деревьев.
Справедливая Фандан схватила Флер за руку; лицо ее было пепельно-серым,
губы побледнели.
- Они зазвонили в колокол Судного дня. Наша судьба отныне не в наших
руках.
На землю уже падали первые капли дождя.
Они вновь пустились в путь под темными нависшими небесами. Накатил запах
гари, и их догнала волна бегущих животных. Ядро бегущего стада образовали
веры, нибблы, ярко окрашенные скрины - все пронеслось вихрем.
Флер начала различать и другие звуки - глубокий бас, громыхающий снова и
снова, как будто бог огненного моря раз за разом ударял по струне фортепиано
и та отдавалась неослабевающим эхом где-то на пороге слышимости.
- Деревья поют, - вот и все, что ответила Справедливая на встревоженный
вопрос Флер. Потом она обернула голову шалью и поднялась. - Если принять
достаточно фарамола, - сказала она, - можно подавить воздействие излучения,
однако это выйдет недешево.
Она отвернулась, будто поглощенная какой-то частной беседой.
Когда отряд достиг окраин Фиднмеда, они уже промокли до нитки и были
облеплены горячей грязью, изливавшейся с небес в струях дождя. Лес,
погруженный во мрак, показался Флер еще более первозданным, чем прежде.
Странный бас по-прежнему не затихал. Скорее, он стал даже сильнее.
Слева от них с резким звуком что-то разорвалось. Флер замерла на месте,
все обернулись, а фейны подняли винтовки. Но больше никаких звуков не
последовало, и фейны пошли дальше, напряженно оглядываясь. По шкурам и лицам
текла грязь.
Уже в самом Фиднмеде сквозь тишину и звук дождя раздался еще один резкий
треск. Флер показалось, что он был ближе, чем прежде. Кто-то их выслеживает?
Затем в воздухе, на высоте примерно двух метров над землей, начали
появляться крошечные оранжевые пузырьки. Они возникали словно из ниоткуда,
медленно оседали вниз и лопались. Потом исчезли.
Воздух вокруг них гудел от напряжения. У Флер волосы встали дыбом, спину
стало покалывать. Со всех сторон послышались треск и хлопки, как от каких-то
странных хлопушек. Раздались громкие щелчки, напоминающие звуки мощных
электрических разрядов.
Деревья были, видимо, пропитаны энергией, и глянцевитые пятнышки
светились перламутровым светом. На коре жемчужными полосками проявились
жилы.
Оказавшись у узлов, Най'пьюп и Справедливая Фандан приблизились к ним и
начали церемонию вызова Духа Абзена.
Сначала Флер стояла выпрямившись, а затем подошла к большому корню,
нависавшему над тропинкой. Она прикоснулась к дереву и с ужасающей
внезапностью оказалась в другом месте, подчиняясь законам неведомой
геометрии, сдвигающихся форм и еще чего-то, что ее мозг был не в состоянии
постичь. Она вскрикнула и отдернула руку назад. Раздался хлопок, она
почувствовала, что неведомая сила отпустила ее и теперь она в объятиях
Лавина Фандина.
- Ты почувствовала силу.
- Почувствовала? Да это же уму непостижимо! Что вообще здесь происходит?
Най'пьюп громкими криками призывал Духа; неожиданно он встал на ноги и
исполнил небольшой танец, мелкими виляющими шажками перемещаясь взад и
вперед и выбрасывая руки перед собой и за спину. Затем он рухнул на землю
прямо над узлом и повторил долгое заклинание.
Воздух по-прежнему был наполнен хлопками и писком, вызванными
необъяснимой энергией, но звуки бури утихли. Воздух стал тяжел, потом еще
тяжелее и абсолютно неподвижен. Ветер стих. Флер почувствовала внезапное
неодолимое ощущение того, что рядом что-то есть, как будто неподалеку стоял
кто-то невидимый, но огромный. От чувства ожидания, растущего вместе с
разлитым в воздухе спокойствием, возникла дрожь, от которой зазвучали
хроматической гаммой невидимые во мраке струны, и они будто дразнили ее мозг
никогда не испытанным ощущением. Будто что-то рокотом прошло через нее,
обращаясь к ее нутру, к чреву и утробе и через них - к самой ее сущности.
- Что это? - спросила она во внезапном ужасе. Лавин обнял ее за плечи,
покрепче прижав к себе.
- Дух нисходит.
Послышались звуки легкого дуновения, беспокойные переменчивые звуки,
ускользавшие от человеческого слуха. Губы Флер непроизвольно сжались, руки
свело судорогой, и неожиданно она ощутила дикий, первобытный ужас, от
которого ей захотелось подпрыгнуть вспугнутым кроликом и броситься со всех
ног спасать свою жизнь. "Прочь, прочь! - кричал ее внутренний голос. - Прочь
от этого ужаса!"
Затем Флер обнаружила, что бьется в объятиях Лавина и всхлипывает, тяжело
дыша.
- Спокойнее, - сказал он, продолжая прижимать ее к себе, - тебе нечего
бояться. И к тому же это добрый дух, и он ничем нам не повредит.
Тан уставился прямо перед собой, пытаясь понять природу мерцания над
фигурами Справедливой и Най'пьюпа, стоящими на коленях на голой земле узла.
Присутствие чего-то среди них ощущалось все сильнее, влажность возросла,
и пот заструился по лицу Флер, смешиваясь с дождинками и грязью. Пляски
огней и силы продолжались. Вдруг вспыхивали голубыми искорками слабые
отблески, как будто неизвестное невидимое существо то входило в реальный
мир, то тут же покидало его. Флер увлекло это впечатление странной
хореографии частей, движений, напоминающих ход поршней во чреве
циклопического мотора. Справедливая встала и воздела руки в мольбе. С резким
щелчком тело ее окостенело и застыло неподвижно на несколько долгих,
заполненных тишиной секунд. Потом она закружилась и рухнула оземь.
Най'пьюп остался ничком лежать на земле, тело его находилось прямо на
узле.
Флер ощутила нечто слишком чудовищное для восприятия, стучащееся в двери
самых сокровенных уголков ее мозга.
Это было невозможно! Она инстинктивно вскрикнула, испустила долгий
безотчетный вопль ужаса. Что-то враждебное коснулось затаеннейших глубин ее
существа, недоступных прежде никому, кроме нее самой. Она содрогнулась от не
имеющего имени отвращения. Подобного насилия невозможно было вообразить.
Постукивания стали более настойчивыми и требовательными, что-то пыталось
установить с ней контакт непосредственно через центр сознания. Она вся
должна была стать жертвой его жадного любопытства. По коже поползли мурашки;
мозг ее подвергался насилию со стороны чуждого субъекта, обладающего
безграничной властью. Она ощутила, как оно обволакивает ее мозг, сжимая так,
что глаза Флер чуть не выкатились из орбит. И затем с отвратительной
легкостью, как будто существо это просто нащупало дверную ручку и повернуло
ее, оно открыло двери мозга Флер и вошло внутрь.
Крик Флер оборвался в припадке удушья. Она поглядела вниз и увидела себя,
глядящую вверх. Завертелся калейдоскопический вихрь, залп зеленых, багровых
и золотых искр, полностью застлавший ей глаза. Она посмотрела на самое себя
чужими глазами и увидела золото, пылающее тягучими каплями перед ее взором.
Справедливая приподнялась на локте. Изможденным взглядом она посмотрела
на Флер.
"Здравствуй, маленькая, - послышалось у нее в мозгу, и вспыхнуло
изображение Флер в виде маленькой девочки, Справедливая говорила прямо у нее
в мозгу, но не словами, а скорее посредством прямой передачи образов. - Это
глифы путей Аризель. Я обучена этому Духом, который отозвался на наш призыв.
Это Дух-предпочитающий-двигаться-медленно, страж Абзенской долины. Сейчас
говорить будет он сам, прямо внутри тебя".
Страх вновь охватил Флер подобно облаку. Чужак завладел мозгом Флер, и
нечеловеческие образы понеслись по внутренним горизонтам ее собственного
сознания. Без всякого предупреждения тело ее напряглось и ее вырвало, но она
едва это заметила. Ощущение тела было абсолютно нереальным, будто она
уходила куда-то в Ничто. "Может быть, у меня лучевая болезнь, начальный
бред?" - пришла утешительная мысль.
Затем проникшее внутрь ее существа нечто "заговорило", глифы зашелестели
у нее в мозгу, как громадные пузырьки, поднимающиеся из центра сознания. "Ты
- Флер". Брызнули образы цветов, и она почувствовала комплимент, даже
доброту, и это сделало присутствие чуждого существа внутри нее менее
тревожным. Может быть, и менее чуждым. Дрожь отвращения прекратилась.
Вместо нее она почувствовала и увидела моментальные снимки своего
прошлого - десятки более молодых Флер, которые гуляли, бегали, сидели в
учебных классах, занимались любовью, мечтали о невозможном, строили
телескоп. "Ты никогда не сможешь стать такой, как прежде. Все будущее стерто
и будет построено заново. Смирись с этим".
Глифы были серебряными, посыпанными смыслами, ярко блестящими. "Ты
молода, все еще заперта в границах материи вселенной. Когда-то и я был точно
таким же. Когда-то, но это было очень давно".
Все прочее исчезло в трепете серой статики, и только глифы сияли. Они
следовали один за другим, постепенно убыстряясь, образуя узор, сообщавший
отрывки из истории поисков Создателя вселенных, предпринятых
Духом-предпочитающим-двигаться-медленно. Поиск и в самом деле оказался
долгим. "Я иду медленно, но долго", - пропульсировал последний глиф.
И вновь Флер услышала "голос", слабо мелькнувший от Справедливой Фандан,
и вновь она почувствовала, как ее мозг смешался с мозгом Справедливой,
увидела тайные мысли Справедливой - виды, поразившие ее. Флер повернулась,
не дожидаясь, пока погаснут последние глифы Справедливой в ее мозгу, и с
открытым ртом уставилась на Лавина Фандина.
- Да, Флер, ты заглянула внутрь меня, до самых глубинных тайн, - передала
Справедливая. - Но сейчас время храбрости и самообладания. Все личное нужно
отложить. Ты нужна нам.
Твоя любовь должна подождать, а вместе с ней и все вопросы и ответы,
которые ты ищешь. Я знаю лишь половину истории, ты же должна сообщить нам
другую - Аризель ждет.
- А он знает? - вдруг спросила Флер. Вопрос поднялся в небеса могильным
камнем.
- Нет. Пока еще нет.
У Флер было достаточно времени, чтобы осмыслить ответ, прежде чем Дух
окончательно расположился внутри нее и снова началось тошнотворное ощущение
высасываемых мозгов. Вместе с ним пришло и головокружение. Что-то читало ее
память без всякой избирательности, но с быстротой мощнейшего компьютера.
Когда это закончилось, ее отпустило, как будто щелкнула сжатая пружина.
Чужеродное присутствие исчезло. Флер качнулась назад. Волна необычайно ярких
воспоминаний продолжала наводнять ее мысли.
Мгновением позднее "голос" вновь ожил шепотом глифов. "Теперь ситуация
для меня несколько прояснилась. Существует серьезная опасность, деревьям
нанесены ужасающие повреждения".
И страшно ярко вспыхнул глиф повреждения деревьев.
"Эксклюзионисты будут стремиться к вынесению приговора и будут ссылаться
на опыт девятисотого баквана как на прецедент. Единый акт очищения послужит
предотвращению повторного заражения. Боюсь, что в наши зоны Истребители
слишком усердствуют". Очищение?
"Лишь Прагматиксты Испытующие могут создать полностью новое решение, не
требующее уничтожения чего бы то ни было. Одна дорога открыта нам. Например,
мы можем запросить новые защитные оболочки для Сустава Радости".
Флер ощутила, что надежда все же есть.
"Однако следует смотреть правде в глаза. Прагматиксты - небольшая группа,
и ее влияние в элите весьма незначительно. Ныне Эксклюзионисты куда сильнее,
чем прежде; некоторые духи стали в древности своей слишком мстительными.
Среди Эксклюзионистов существует Фракция Очищения, которая набирает силу и
влияние и наверняка будет настаивать на суровых мерах.
К несчастью, эта проблема может возникнуть из некоего аспекта решения
Компромиссных Экспансионистов, принятого по великой проблеме девятисотого
баквана. Предводительствовать Эксклюзионистами будет Разделитель, и это
именно его мнение отвергли в предыдущем голосовании об Очищении".
- Делитель? - вслух спросила Флер, не уверенная, что правильно поняла
глиф. Последовал еще один глиф:
"Хороший фермер - жестокий фермер". - Флер послышались зловещие нотки
уважения, окрашенного беспокойством, и появилось изображение двух
Разделителей, приносящих Вселенную в жертву правосудию.
Флер поняла, что именно на это намекала ей прежде. Справедливая Фандан -
только сейчас Флер вполне поняла ее. Глифы Аризелей вроде "очищения" с
явными обертонами "очистки дома от тараканов". Глиф для "повреждений
деревьев" был невыносимо свиреп. Затем последовала новая серия глифов.
"Следует обратить внимание на конкретную проблему - молодая женщина с
поражением мозга, физическая травма, приведшая к подобному смерти трансу.
Теперь я это понимаю. Физиология подобна физиологии наших предков, задача
ясна. Посмотрим, что можно сделать".
Глифы прекратились, над прогалиной повисла тишина. Флер обменялась
взглядами с Лавином.
"Кое-что тебе еще неизвестно, дорогой Лавин, - подумала она, - и это
"кое-что" может погубить тебя. Я молюсь, чтобы этого не произошло. Не встало
между нами".
Сейчас Флер это почувствовала. Для Справедливой он был уже обвенчан, был
компонентом ее сумасшедших мечтаний. Теперь Флер понимала весь размах
легендарного эксперимента, поставленного Справедливой в своем семействе. А
может ли найтись в мечте Фанданов место для постороннего человека?
- Видишь, я же говорил, что Дух нам не сделает ничего дурного, - сказал
Лавин.
- От этих глифов я вся в ужасе. Над нами будет суд? Что это может
значить?
- Смотри, Армада пошевелилась.
В самом деле. Армада встряхнула головой и что-то выкрикнула, веки ее
распахнулись, она попыталась приподняться на локте и заговорить. Глаза
девушки были широко открыты, взгляд застыл, но она льнула к Духу,
снизошедшему в нее, как ребенок, доверчиво и беспомощно вцепляющийся в руку
взрослого в глубокой воде. Кома прошла.
"Память ее не повреждена, необратимых повреждений нет", - сообщил глиф.
- Она помнит! Слава Духу, она помнит! - воскликнула Справедливая,
склонившись к Армаде. - : Девочка, ты чудо!
Родоначальница клана Фандан обняла Армаду и крепко поцеловала в лоб.
- Мать Справедливая, - произнесла наконец! Армада, - что случилось? И как
я здесь оказалась?
Справедливая рассмеялась глубоким смехом облегчения.
- Это, дорогая моя, довольно долгая история, и я тебе ее с удовольствием
расскажу - пока скажу; лишь, что мы вызволили тебя, а Дух вернул тебе разум.
А благодаря полученному тобой прекрасному горскому воспитанию ты -
хранительница нашего последнего шанса. Никогда ничего не выбрасывай - вдруг
это пригодится, так ведь? Разве не так учат в Бутте Маноре?
- Но я стерла чип. Вся информация в основной памяти, в Треснувшей Скале.
- Молодец, дорогая моя, это то, что надо. Основная память Треснувшей
Скалы - она ведь вся? в нашей оперативной памяти? - Справедливая посмотрела
на Лавина, и тот утвердительно кивнул.
- Отлично. Шансы слегка возросли, но все равно час суда близится.
Дух-предпочитающий-двигаться-медленно продолжал парить над ними и внутри
них. Затем он вновь ожил, и Флер почувствовала, что ее будто наполнило
светом, опустошая мысли и память, пока ее сознание не заплясало в океане
тьмы, по-прежнему текучей.
"Я море под тобой", - гласил глиф, взошедший и прошедший сквозь ее
существо и воспаривший вне ее, устремляясь к далеким звездам. "Я звезды над
тобой", - сказал другой глиф, и звезды разгорелись, пока не озарили небосвод
светом множества солнц.
"Кто же я (в этой схеме мироздания)?" - непроизвольно создала глиф Флер.
Он вылетел из нее сам собой. "Ты Флер".
За ответом последовал длинный ряд глифов-образов, извлеченных из ее
памяти. Они смешались с другими, кратко отобразившими ключевые моменты
истории человечества.
Теперь она сильнее ощутила присутствие других разумов, парящих
неподалеку. Она увидела их как множество звезд - маленьких звездочек,
сверкающих оранжевым и ослепительно белым цветом.
Они двигались, определенно двигались. Флер повернулась к оранжевой
звезде, зная, что это - звезда разума фейна.
"Оранжевые - это фейны?" - мысленно произнесла она.
"Они - старая раса, и огня в них осталось немного. А вы еще молоды", -
сообщило ей главное центральное солнце.
Флер была на орбите, как и остальные, и, глядя на каждую из
звезд-разумов, она получала представление о том, кто это. Особенно привлекла
ее внимание одна из звезд, и в ней неожиданно оказались глаза Лавина, а в
них - отражение ее собственных глаз, а в них - его глаза, и цепь отражений
уходила в бесконечность.
Видение пропало, но они по-прежнему были вместе под нависающим корнем. В
ее сердце неудержимо вырос пузырь глифа, и она почти желала удержать и
скрыть его, но минутное колебание - и он вырвался. Она почувствовала
страшное смущение, чуть было не заставившее ее отвернуться, но сумела
сдержаться и увидела, что точно такой же глиф поднялся и из него.
"Я люблю тебя", - говорил глиф, теплый и золотой. За ним выплыл еще один
глиф, и его трудно; было прочесть, будто он был скрыт маской. "Маска
Арлекина";
Она звонко рассмеялась вместе с ним.
Где-то под и одновременно над ними послышался радостный смех Духа.
"Я люблю тебя, люблю", - послала она глиф Лавину, а затем спросила: "Но
как мы общаемся и где мы?"
Он неопределенно пожал плечами, улыбнулся.
"Похоже, от нас это мало зависит. К чему беспокоиться?"
Она засмеялась и подумала о том, как это все невыносимо приятно, и о том,
что эта неповторимая минута когда-то кончится, и от последней мысли ей на
глаза навернулись слезы. Но она не отвела от него взгляда.
"Как приятно случайно увидеть любовный разговор молодой расы!" - пришел
негромкий глиф, поднявшись над ними в облаке благоволения.
"Когда-то знал и я сияние любви, но это доступно лишь созданиям из грубой
материи. Погоня за Махгарой обращает это счастье в прах, но я вижу красоту в
порыве вашей расы к любви и воспитанию потомства. Конечно, такое возвышение
функции пола свойственно не только вашему виду. Я наблюдал это на тысячах
планет под тысячами солнц, и в этом тоже милость Создателя".
Сквозь их сознание проплыл глиф умиротворенной нирваны, таинственно
явившейся в пустоте улыбки.
Флер взглянула на Лавина. Бедный, он до сих пор не знает про секрет
Справедливой. Не ей ли выпало предупредить его? Скрыть секрет от него она не
сможет.
И тут все мысли сжались до черных дыр от ужасающего вопля, и все затмила
вспышка белого глифа. Флер ощутила, как Дух вскрикнул. Он исчез, и Флер еще
раз увидела Фиднмед, залитый светом далекой ядерной вспышки.
- О нет, - прошептала она.
- На этот раз дальше, - спокойно произнес стоящий рядом Лавин.
- Господин, я насчитал десять вспышек, - хрипло шепнул Бг Рва.
- Как далеко? - Они смотрели по компьютеру. Флер повернулась посмотреть.
- Девяносто пять километров, новая линия ударов.
Грохот вдали становился все сильнее и сильнее.
- Тогда это на той стороне Махра.
- Они пытаются запереть Фанданов в окрестности Махра.
Дух вернулся.
"Это более нетерпимо! - Глиф был резким и черным, горячим от гнева. -
Подобная деятельность, подобное повреждение деревьев следует пресечь
немедленно!" Глиф о "повреждении деревьев" буквально каплями крови проник в
сознание Флер. Вспыхнувшая в чужом существе свирепость напомнила орлицу с
горящими глазами и когтями наготове, защищающую гнездо с орлятами.
- Мы должны убедить космического адмирала прекратить бомбежку. Ты же
видишь, он не знает!
- Тогда нужно ему сказать, или реакция Аризелей тки Фенрилль будет очень
бурной.
"ВЕРНО", - произнес "голос" в протяжно звенящем глифе.
"Мы больше не одни", - донесся глиф Духа-,
предпочитающего-передвигаться-медленно.
"ТОЖЕ ВЕРНО".
Флер почувствовала присутствие кого-то иного, что-то мерцающее в воздухе.
"МЕНЯ МОЖНО НАЗЫВАТЬ СЫЩИКОМ. Я ПРЕДВЕСТНИК ВЕЛИКОГО ЧАКА 404040". -Глифы
нового духа звучали резким буйволиным ревом в мраморной камере.
"УСПОКОЙТЕСЬ. ИНСПЕКЦИЯ. Я - ИНСПЕКТОР-НАБЛЮДАТЕЛЬ. Я ДОЛЖЕН ВСЕ
ПРОВЕРИТЬ. ВОЗМУЩЕНИЕ. ПОВРЕЖДЕНИЕ ДЕРЕВЬЕВ. ПОВРЕЖДЕНИЕ ДЕРЕВЬЕВ.
ПОВРЕЖДЕНИЕ ДЕРЕВЬЕВ..." - Глиф о повреждении деревьев звучал так резко, что
Флер была потрясена силой описываемого им преступления.
"ВСЕ ПЯТНА ОТ ЗЛЫХ НЕОПОЗНАВАЕМЫХ БУДУТ ПОДВЕРГНУТЫ ДЕЗИНФЕКЦИИ. НЕ
ПРОПУСКАТЬ ПРИЗНАКОВ ЖАДНОСТИ. НИЧТО НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ СКРЫТО. ВСЕХ ЗЛЫХ
НЕОПОЗНАВАЕМЫХ".
Разум Аризеля добрался до них. Флер ощутила, как он коснулся ее. Это был
тяжелый и холодный разум, как жезл или дубинка, обернутые в холодную кожу.
Затем появился глиф:
"Постойте. В этом нет нужды. У меня есть все данные, которые вам
потребуются. Ваш хозяин будет удовлетворен".
"ЧТО? ТЫ СТАНОВИШЬСЯ МЕЖДУ АГЕНТОМ ВЕЛИКОГО ЧАКА 404040 И ЭТИМИ
ТРАНСАГРЕССОРАМИ/НЕОПОЗНАВАЕМЫМИ/ПЛАНЕТНЫМИ ВШАМИ? НЕТЕРПИМОЕ БЕССТЫДСТВО!
ТЫ ВСЕГО ЛИШЬ ГОРНЫЙ ЭЛЬФ. ВЕРНИСЬ В СВОИ ПРОМЕРЗШИЕ ЛУГА. МЕДИТИРУЙ О
ВЕЛИЧИИ ВЕЛИКОГО ЧАКА 404040 И ЕГО ДЕВЯТНАДЦАТИУРОВНЕВОГО АНАЛИЗА. А ТЕПЕРЬ
УДАЛИСЬ. Я ДОЛЖЕН ИССЛЕДОВАТЬ ЭТИ СОЗДАНИЯ".
Вновь что-то обволокло их мозги. Флер ощутила это, как будто на ее череп
легла великанская рука. Она разыскивала вход. Флер почувствовала, как к ней
возвращаются безотчетный ужас, страх быть застигнутой врасплох в самом
невозможном месте. Ее ощупывали сильные холодные пальцы. Она попыталась
отстраниться, и они потянулись за ней. Вскоре они смогут добраться до цели,
и тогда она пропала. Потом другая сила проникла внутрь нее и захлопнула
вокруг Флер защитную стену, отбросив прочь темные зонды.
"Остановитесь", - пришел еще один глиф.
Они спорили из-за нее - холодная тяжесть Аризеля с буйволиным голосом
против Духа-предпочитающего-двигаться-медленно. У Флер возникло впечатление
сразу многих уровней борьбы, танца, почти шахматной игры со скоростью
компьютера и с ходами, которые делаются сразу во множестве мест и даже
времен. С этим впечатлением пришло ощущение, насколько мелкими и
несущественными должны казаться таким сущностям дела людей и фейнов.
"Авторитетнейшее исследование Буррупа и Херсона о Фенрилле подлежит
пересмотру", - решила про себя Флер.
Затем борьба прекратилась. Другая сила попятилась назад. Флер увидела
едва заметные физические образы, поверхности, перемещающиеся на пороге
восприятия.
"ДОСТАТОЧНО, ГОРНЫЙ ЭЛЬФ. ТАК, ЗНАЧИТ, ЭТИ НЕОПОЗНАВАЕМЫЕ/СОЗДАНИЯ
ПРИНАДЛЕЖАТ ТЕБЕ? Я ПЕРЕДАМ ВЕЛИКОМУ ЧАКУ 404040 ТВОЮ ПРЕТЕНЗИЮ. МОЖЕТ БЫТЬ,
ОН ВЕЛИТ ЗАБРАТЬ ИХ У ТЕБЯ. ПОКА ЧТО МОЖЕШЬ ОСТАВИТЬ ИХ ПРИ СЕБЕ. ТЫ ОТДАЛ
ВСЮ НЕОБХОДИМУЮ ИНФОРМАЦИЮ".
"Как прикажете", - донеслось от Духа с легкими нотками подчеркнутого
облегчения, как от взволнованного ребенка.
"БОЛЕЕ ПОДРОБНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ БУДЕТ ПРОВЕДЕНО ПОЗДНЕЕ. И Я ДОЛЖЕН БУДУ
СКАЗАТЬ О ТЕБЕ ЭКСКЛЮЗИОНИСТАМ. ДОЛЖЕН БЫТЬ ВЫНЕСЕН ПРИГОВОР. ТЫ ПОНИМАЕШЬ
ЭТО, НЕ ТАК ЛИ?"
"Да", - ответил глиф Духа.
"ТОГДА ЖДИ СВОЕЙ СКОРОЙ СУДЬБЫ".
Буйволиный голос исчез. Послышался громкий хлопок, на прогалину хлынул
воздух.
"Теперь мы снова одни", - прошептал глиф Духа. После грубой мощи
аргументов Аризеля глиф от Справедливой Фандан показался совсем
незначительным.
"Аризель должен вернуться?"
"Да, деревьям причинен огромный вред".
"И приговор?"
"Все будет зависеть от существа вопроса. Должны быть представлены
доказательства, исследованы мотивы преступления, устранена угроза дальнейших
повреждений. Последний подобный прецедент, единственный, разумеется, случай,
имел место тридцать три миллиона триста сорок одну тысячу восемьсот шесть
планетарных лет назад. Тогда причиной послужила деятельность хитиновых
насекомых, которые в то время были технологически развитыми существами родом
со звезды, находящейся отсюда в восьми сотнях световых лет в направлении
внутренней границы местного звездного скопления вблизи главной ветви.
Хитиновая колония развернула на Фенрилле кипучую деятельность. Все местные
формы жизни уничтожались как несущественные. Аризели попытались договориться
с ульями-колонистами, а также с ульями их родной планеты.
- И что случилось? - не удержавшись, выпалила вслух Флер.
Последовало короткое молчание. "Было сделано несколько коррекций - и
сфера , интересов хитина была уменьшена. Здесь, на Суставе Радости, хитин
был инкорпорирован в экосистему. В настоящее время гнезда обретаются повсюду
в лесной почве и играют важную и полезную роль в кругообороте гниющих
останков животных и отбракованных древесных паразитов".
Флер увидела лицо Тана; он был потрясен. Тридцать три миллиона лет! И что
значит "коррекции"? Флер открыла было рот, но Дух внезапно оповестил их, что
удаляется.
"Я должен исследовать остальные элементы сложившейся ситуации. Время
драгоценно. Пожалуйста, оставайтесь здесь все это время".
Неожиданно резко нечто, что облегало ее мозг, как речные берега облегают
русло реки, исчезло. Воздух взвихрился, задул ветерок, дождь пошел сильнее,
заклубились над головой тучи, образовавшиеся при ядерных взрывах. Не прошло
и получаса, как ход времени разбился вдребезги - а вместе с ним и прежние
представления Флер о мироздании.
Ядерный удар был редким зрелищем даже для командного состава "Гагарина".
Офицеры не отрывались от экранов, где раз за разом повторялись взрывы, и
жадно взирали на зрелище.
- Напоминает мне конец Барбункля, - сказал Третий.
- Чепуха - в нептунианской кампании ты вряд ли мог хоть что-то видеть.
Все было скрыто облаками.
- И кроме того, это же точечные боеголовки - Марк IX; совсем не то, что
было у нас на вооружении в старые добрые времена. Адмирал Енков выразил свое
удовлетворение: клан Фандан был заперт стеной огня и дыма. Наконец-то он их
поймал в ловушку.
- Сколько времени до возможной радиосвязи с поверхностью? -
поинтересовался он у связистов. Адмиральское кресло на гидродомкратах было
поднято вверх, ближе к сферическому экрану капитанского мостика.
- При следующем прохождении, сэр, - доложил Третий связист.
- Отлично, тогда давайте отвлечемся и приготовимся к церемонии принятия
капитуляции. Отстегивайтесь.
Он стал отсоединять мириады человеко-машинных разъемов, осуществлявших
связь с черепным интерфейсом, надетым на адмирала, как огромный череп
внешнего скелета. Все находившиеся на мостике тоже отстегнулись.
- Наконец-то эта программа входит хоть в какое-то расписание, -
удовлетворенно сказал Сигимир, вынимая микроразъемы из черепа. - Думаю, это
надо отметить. Пусть кто-нибудь принесет шампанское.
- Слушаюсь, сэр, - сказал Первый, исчезая в туннеле грузового отсека.
Енков включил бортовую трансляцию.
- О'кей, парни, похоже, что мы наконец-то взяли события под контроль;
по-моему, это означает, что мы в конце концов получим увольнение на берег.
Так что примем капитуляцию и положим конец этой небольшой ссоре на такой на
удивление замечательной маленькой планете, а затем отправимся на Красную
Луну и немного побезобразничаем. Уже много лет мне хочется посмотреть на
тамошние знаменитые бордели.
Весь экипаж воодушевился.
Празднование началось. Первой была откупорена бутылка "Бланк-де-Бланк"
космической колонии, и уже подняли бокалы, как вдруг по всему кораблю
заревели сигналы тревоги.
- Что за чертовщина? - рявкнул Енков, когда датчики тревоги сменили цвет
с желтого на красный.
- Компьютер сходит с ума, сэр. Утверждает, что в него что-то проникло.
- Что?! - Енков повернулся к ближайшему монитору. Экран опустел, мигнул
каким-то изображением и тут же опустел вновь.
- Я получаю очень странную информацию с инженерных уровней. Какая-то
чертовщина с термоядерными двигателями.
Енков почувствовал, как похолодело сердце. Он и Первый обменялись
взглядами - сначала удивленными, затем тревожными.
- Компьютер уничтожает информацию в базах данных, мы теряем контроль.
Первый попытался вывести информацию на монитор.
- Систематический распад данных. Идет вторжение какого-то чужеродного
разума.
- Ты с ума сошел! - прорычал Енков. Оттолкнув Первого в сторону, он
уставился на изображение, в конце концов появившееся на мониторе. Группы
концентрических окружностей появлялись одна в другой, растворялись и меняли
форму.
- Если мы потеряем управление двигателями, то потеряем и корабль, -
зловеще произнес Первый.
Адмирал Енков взглянул на него.
- Ты имеешь в виду?..
Они оба глотнули воздух. Затем голосом, напоминающим хруст гравия под
паровым катком, Енков приказал подготовить термоядерные двигатели к взрыву.
- Если надо будет, мы взорвем корабль. Мгновение на мостике длилась
тягостная пауза, затем все с удвоенными усилиями принялись отыскивать
причину неожиданно возникшего хаоса.
Но все мониторы показывали одно и то же. Компьютер превратился в
слабоумного идиота. Продолжали пронзительно реветь сигналы тревоги.
Шампанское выдохлось, и ослепший "Гагарин", лишившийся баз данных, затрясся
в тисках неизвестного.
На прогалине в Фиднмеде наступило долгое молчание. Никому не хотелось
первым нарушить тишину в отсутствие глифов. Фейны окоченели почти в экстазе,
потрясенные присутствием Духа Абзенской долины.
Флер взглянула на Справедливую, однако та набросила шаль на голову и
погрузилась в глубокую медитацию. Тогда она обернулась к Лавину, зная, что
он смотрит прямо на нее.
- Дорогой, любимый мой, как же это могло случиться с нами? Мы ведь еще
так молоды, Рука Флер прикоснулась к его лицу.
- Кого ты имела в виду - только себя и меня или все человечество? -
переспросил Лавин.
- Только нас с тобой, нас одних - Как давно ты знаешь об этом?
- Кажется, уже целую вечность, но на самом деле всего лишь несколько
часов. С тех пор как я поняла, что ты отправился вызволять Армаду из
Вавилона. Я думала, что ты идешь на верную смерть. Я вообразить не могла,
что десяток фейнов с Лавином Фандином могут просто так прогуляться по
Побережью Эс-икс и вернуться обратно с вожделенным пленником синдиката. Я
думала, что ты погиб, и так горевала. А затем, когда услышала, что ты
вернулся, я уже знала. Знала вновь.
По лицу Лавина промелькнула улыбка, он потер двухдневную щетину на
подбородке.
- А ты, - спросила его Флер, - когда ты сам все понял?
- Ну, трудно сказать. Но в любом случае раньше.
- Случаем не во время той чертовой вечеринки на яхте у Мими Зизи? -
спросила она с вызовом. Лавин усмехнулся и наклонился ее поцеловать.
- А теперь времени у нас нет, это правда? Так сказал Дух. Будет приговор.
- Она прижалась к нему, пытаясь найти защиту от собственного страха. - Они
это сделают? Они настолько могущественны?
- Думаю, да, - ответил Лавин. , Они отошли в сторону от остальных и
прижались друг к другу, укрывшись от дождя под нависающим корнем. Флер вся
промокла до нитки, одежда ее была покрыта грязью, а волосы превратились в
клубок спутанных змей. В голове ее раз за разом проплывали глифы: "Жестокий
фермер - это хороший фермер... Очищение.., коррекция хитина..."
Ее захлестнула волна столь сильного и необоримого желания, что перед
лицом гибели всего и всех она не могла не схватиться за последний момент
любви. Она обернулась к Лавину - тот уже ждал.
- Ты всегда опережаешь меня, - сказала она изумленно.
- Да, конечно, я ведь учился в Академии в Гато. Но в самом деле, почему
бы и нет? Пока еще у нас есть такая возможность.
Он взял ее за руку и отвел в теплое сухое местечко под корнями. Там было
пусто - обычные обитатели леса обходили Фиднмед стороной.
Они занимались любовью, как будто намеревались зажечь последний
путеводный маяк для человечества от огня, разгоревшегося между ними. Пламя
любви, отчаянная храбрость перед лицом сгущающейся тьмы.
Потом они сидели в темноте, опершись спинами на большой корень и положив
ноги на другой. Флер перемазалась, ее покрывали слой грязи и налипшие
пластины коры. Но ощущение от струйки любовной воды, стекавшей по бедру,
наполняло ее удовлетворением.
Если им предстояло погибнуть, то хотя бы любовь их не погибла, так и не
начавшись. Удовлетворение медленно ослабевало, и окружающий мир пробился в
ее мысли вновь. Она беспокойно зашевелилась.
- Попытайся не думать об этом, все равно мы здесь уже бессильны.
- Я не могу, я сойду с ума.
- Не надо.
- Легче сказать, чем сделать.
- Сам знаю, - устало произнес Лавин.
- Слушай, а мы в самом деле большой вред нанесли? - спросила она. - Я
имею в виду площадь разрушений.
- Мы?!
- Ну, я имею в виду Космические Силы, разумеется.
- По нашим оценкам, уничтожено как минимум восемьсот квадратных
километров леса. Многое будет зависеть от уровня остаточной радиации.
- Так вроде бы немало, если только забыть, что площадь всего континента -
сто сорок миллионов квадратных километров. Что такое несколько сотен в
сравнении с этим числом? Вряд ли такие разрушения заслуживают войны между
Землей и Аризелями. Особенно если учесть, что войска землян не понимали, то
есть не знали. То есть они же не собирались нападать на Аризелей? Тогда это
не причина, чтобы нас всех уничтожить.
- Для нас - нет, но по всему видно, что они могут считать иначе.
Флер покачала головой и в кромешной тьме еще крепче прижалась к Лавину.
Она уже много раз с того злополучного дня, когда ей пришло в голову желание
выследить рыжую девчонку, смотрела в лицо смерти. Но смотреть в лицо смерти
от лап вудвоса - это одно, а очутиться перед реальной опасностью уничтожения
всего человечества - совсем другое. Это была пустота, которую ничем не
заполнить, яма, в которой не увидеть дна. И сделать ничего нельзя - решение
предстояло принимать не им. Флер попыталась отвлечься на другие мысли.
- Как тогда ты можешь это описать?
- Что описать?
- Что мы только что делали, глупый.
- Чудо посреди отчаяния. - Голос Лавина не выдал ощущаемой им тяжести
близкого рока.
Флер нахмурилась. "Отчаяние" - слишком точно, но ей хотелось услышать
совсем не это.
- Значит, я не такая уж тощая? Лавин хмыкнул:
- Возможно, Бг Рва тобой займется. Ты тогда будешь есть печень гзана по
два раза в день и выпивать больше травяного чая, чем можешь вообразить.
- Печень, скажешь тоже! Я ее и в рот взять не смогу.
- Он умеет быть невероятно убедительным.
Флер вздохнула и стерла испарину с бровей. Воздух был неподвижен и
влажен, как в парной.
Первый глиф пришел совершенно неожиданно. Флер от испуга подпрыгнула, а
Лавин резко приподнял голову, стукнувшись ею о нависающий сверху корень.
"Простите", - сообщил глиф.
Флер снова ощутила присутствие Духа, но на этот раз он пробрался внутрь
нее столь тихо, что она этого даже не заметила. Сколько же времени он уже
находился в ней?
"Еще раз прошу прощения. Мы вторглись в вас, но времени очень мало, а я
должен создать различное "оружие" для предстоящего конфликта. Кроме того,
мой спутник мог присоединиться ко мне для наблюдения за вами лишь на очень
короткое время".
Выходит, за ними подглядывали! Флер почувствовала, как запылала ее кожа
под слоем грязи и коры.
"Простите, но мы наблюдали за вами дольше, чем я предполагал
первоначально. Вначале это было ненамеренно, но мой спутник так давно не был
свидетелем столь нежных занятий, что упросил меня не прерывать вас".
- Раз вы собираетесь истребить нас, надо ли было изображать соглядатаев?
- Гнев Флер показался громким и резким ее собственным ушам.
Ответный глиф возник с окраской извинения:
"Я не буду голосовать ни за ваше истребление, ни за что-либо в этом роде.
Другие могут быть менее снисходительными. Вот почему я здесь".
Затем стало очевидным присутствие другого сознания - пошевелился скрытый
прежде спутник. Флер почувствовала его, и в первое мгновение чувство его
огромности и явное отличие от другого испугали ее. Он был таким огромным,
что в сознании Флер маячил его образ, размером больший, чем сама планета.
Лежа на спине под корнями, она думала лишь о колоссе, перекатывающемся над
ней, о массе, способной полностью уничтожить ее, как тьма уничтожает свет.
На этот раз не было ни холодных зондов, ни рук, нащупывающих скрытые
двери. Огромный Аризель, намеревавшийся вкатиться в двери, просто снес бы и
их, и любые другие барьеры. Однако в последний момент двери пропустили его,
и в следующее мгновение панического страха Флер как не бывало. Она вновь
взяла себя в руки, рот жадными глотками хватал воздух.
"Это Стойкий-в-преследовании Дух". - Глиф спокойно возник в их головах. -
"Теперь ты многое узнаешь, и этот обмен будет выгоден нам обоим".
Флер получила множество описательных глифов, из которых многие не
поддавались расшифровке, - их потоком излучал новый Аризель. И вместе с ними
пришло чувство почти неописуемого экстаза, будто бы ей вдруг позволили сесть
в кабину невероятно совершенной машины и управлять ею.
Стойкий-в-преследовании сильно отличался от
Духа-предпочитающего-двигаться-медленно, и Флер это поразило. Ощущение
личности, ощущавшееся в глифах Духа Абзена, полностью отсутствовало. Новый
Аризель казался скорее похожим на огромную машину, лишенную всяких свойств,
не связанных с ее предназначением. Часть сознания этой машины, которая могла
быть предназначена для дел, подобных их делу, была незначительной - легкий
блик на фоне сияющего сгустка энергии.
"Теперь он уходит", - сообщил Дух-предпочитающий-двигаться-медленно, и
Флер в самом деле почувствовала, как что-то вновь повернулось.
Стойкий-в-преследовании повернулся - столь же неумолимо, как сам Фенрилль, -
и уплыл прочь, послав последний прощальный глиф:
"Еще раз прошу прощения за вторжение в вашу интимную жизнь, но на суде
нам нужен любой союзник, которого удастся привлечь".
"А Стойкий-в-преследовании - хороший союзник?"
"Лучше не придумаешь - он самый старый из всех".
"Из всех Аризелей?"
"Верно. Но пора - суд не за горами, начинается возвращение".
- Он... - Флер схватилась за Лавина.
- Слушай, - произнес он. Над ними, в самом сердце леса, послышалось
биение.
Они выбрались из древесной пещеры, почистились, как смогли, и оделись.
Лес ожил. Слышалось непрерывное потрескивание, почти что несмолкаемый
рев, ярко и пронзительно светили обычно тусклые огоньки, превращавшие
деревья по ночам в ажурные шедевры.
Сияя под корой, они покрывали деревья сетью алых и золотых жил. На корнях
сияли необычными цветами узелки и пятнышки, и на маслянистом свечении то и
дело вспыхивали зеленые огоньки.
- Они вернулись, - сказал Лавин, застегивая униформу. - Все они. Теперь
вся их мощь сконцентрировалась в лесу, из которого она исходила изначально.
Ты можешь почувствовать их - это почти как электрический заряд. Собственно
говоря, это на самом деле заряды, и теперь от металлических предметов можно
получить удар тока, так что их лучше не трогать. Но Аризели слабее всего в
электромагнитном спектре - точнее сказать, электромагнетизмом они умеют
управлять только в экстремальных обстоятельствах.
- Почему ты так считаешь?
- В Башне Сприков установили, что Аризели могут управлять всеми четырьмя
разновидностями сил творения, но что лучше всего владеют гравитацией.
Каким-то образом они используют биологическую энергию - слабые электрические
поля сложной конфигурации - для управления гравитацией, для изменения ее в
любой точке. В отношении других сил, например ядерных или электромагнитных,
их контроль куда менее точен.
Влажная одежда Флер прилипла к телу, однако щелчки и потрескивание в
воздухе, пульсирующие светящиеся вены на деревьях заставили ее позабыть о
неудобстве. Из-за этого ей оказалось труднее следить за дорогой, и она
несколько раз споткнулась.
На центральной прогалине шум был сильнее всего. Фейны ждали, стоя тесной
группкой, с широко раскрытыми глазами и напряженно приподнятыми хвостами.
Рва сделал шаг вперед.
- Они пришли, господин. Великие пришли. - Глаза Рва слегка остекленели;
он был потрясен поворотом событий. Возвращение Аризелей на памяти любого
фейна было чудом - но в его собственной жизни? Это было больше, чем мог даже
мечтать герой Брелкилка.
Странный басовый аккорд постепенно усиливался, превращаясь в непрерывно
гудящее нескончаемое профундо, и на его фоне то и дело раздавался короткий
сухой треск.
Рва и Лавин пожали руки друг другу, и худощавое загорелое запястье Лавина
исчезло в гигантской рукавице темно-полосатой шерсти. Они переглянулись, но
слова были не нужны.
Потом Лавин заметил, что старый Най'пьюп лежит на боку и над ним
склонилась Справедливая Фандан.
- Что со стариком? - спросил Лавин.
- Он скончался в великий момент, - обернулся к нему Умпиил. - Я и не
думал, что доживу до такого, чтобы это увидеть.
Эффертелли застыли, даже кончики хвостов были недвижны. Только глаза и
уши жили, наблюдая возвращение.
Бас изменился, слегка изменив модуляцию и резко прибавив в громкости.
Появились ритмические тональные пассажи - своеобразная музыка, только
исключительно медленная и величественная. Насколько могла судить Флер,
мотивы никогда не повторялись, и вскоре в музыкальную ткань стали вторгаться
высокие ноты, затем гармоники, отдаленное эхо и странные аккорды. Потом
звуки с волнующим вибрато, как у синтезатора в режиме скрипки, стали
медленно складываться в простую мелодию. Мелодия ожила, и к ней
присоединились другие голоса - сначала их было немного, затем десятки,
сотни, сотни.., пока таких "инструментов" не стало множество, и вот уже
миллионы их наполнили звуками всю планету, разрывая небеса, пока не
зазвучали скалы самого континента.
Они заткнули уши руками. Флер почувствовала, как мощь звука прижимает ее
к земле. Мощь росла, и Флер ощутила, что, вынь она пальцы из ушей - и
оглохнет навсегда. Столь невыносимо громок и торжествен был звук, что
казался более стихийным, чем даже муссон.
Деревья Фиднмеда пульсировали светом, вспыхивали на коре золотые искры,
ярко пылали красные и золотые ажурные следы. Аризели тки Фенрилль, странники
небес, возвращались на свой древний трон славы. Деревья звенели, возвещая о
величайшем событии, и земля дрожала от мощи громоподобных звуков.
Как только вековое единство собралось вновь, Аризели соединились для
великой последовательности глифов: первых песнопений Илблсса, оды Создателю
и песни благодарения Махгары.
Глифы ошеломляли. Флер чувствовала, как они взрывались в ее мозгу с
фанфарами и знаменами - чудовищные прокламации восторга, почитания и воли
Создателя.
Теперь ей стали понятны тревожные предчувствия Справедливой Фандан. Не
зря ау фейны называли Аризелей тки Фенрилль не иначе как "Могущественными".
А глифы шли, музыка стала угасать, и когда глифы понеслись быстрее и
среди них появились исторические образы, смысл которых от Флер большей
частью ускользал, звуки стихли почти совсем.
Но трассы глифов дрожали от напряжения, пропуская сквозь себя миллионы
глифов в секунду, потому что каждый Аризель вносил что-то свое в создаваемое
ими огромное полотно. Блестящие образы, необъяснимые картины с ошеломляющей
скоростью мелькали в мозгу людей, упавших на колени и обхвативших головы
руками, пытаясь хоть как-то защититься от невыносимой перегрузки.
Их поток достиг совершенно невыносимого уровня и вдруг закончился одним
протяженным громадным глифом, который, казалось, длился бесконечно долго в
прошлом и будущем, таинственным образом вырастая из точки в центре сознания
с неторопливостью планеты, вращающейся вокруг своей оси. Флер поняла, что в
известном смысле это был сам Фенрилль - история планеты была представлена в
одном огромном глифе. В нем в столь многочисленных подробностях, что человек
никогда не смог бы их разобрать, заключалась вся история небесного тела и ее
медленное течение - от культуры к культуре, до той всепланетной культуры,
просуществовавшей так долго, что смогла дать начало самим Аризелям. История,
уходившая в прошлое вплоть до эпохи динозавров.
Когда огромный глиф наконец исчез, наступила тишина. После музыки и
водопада образов это дало небольшую передышку, позволившую прийти в себя.
Справедливая Фандан посерела и осунулась, Тан Убу был совершенно оглушен.
Первым очнулся Лавин. Он помог Флер подняться на ноги. Тишина вокруг них
была наполнена ожиданием. Флер ясно ощутила, что за ней наблюдают мириады
исключительно проницательных умов, ожидая, чтобы она заговорила.
В сознании спокойно всплыл новый глиф:
"Назначенный Совет Инквизиции приступает к рассмотрению дела. Ныне должно
выйти на свет все скрытое. Да будет известно, что приговор будет вынесен
справедливо и исполнен немедленно. В погоне за справедливостью мы
беспощадны".
Флер глотнула ртом воздух. Беспощадны? Лавин крепко сжал ее руку; она
повернулась к нему.
- С тем же успехом можем держаться друг к другу поближе, - сказал он,
прижимая ее крепче к себе. - Времени может быть очень мало.
Она улыбнулась, стараясь сдержать подступающие слезы. Настоящая жизнь
только-только начинается. Все предшествовавшее - теперь она это ясно
понимала - было лишь прелюдией этого момента. А скоро это отнимут и все
остальное тоже.
Появилась последовательность глифов, представлявших членов Совета. Первый
из них назвался Переселенцем-из-залов-всего. Быстрый глиф, суровый и
непреклонный, исполненный мощи. За ним последовал Ушедший-в-себя -
совершенно бесстрастный, будто полностью лишенный своего "я", как машина,
преследующая свою цель.
За Ушедшим-в-себя последовал совершенно непохожий на него дух. Сверкающий
глиф Эндиклава Прекраснейшего, исполненный чувства ответственности и долга,
но также и доброжелательности и даже своеобразного юмора, почти что
взорвался в сознании Флер. После него появился изящный глиф Дальнего
Странника, напоминавший парусник в океанах космоса.
За короткой паузой последовал почти грубый глиф Источников Смирения,
хлесткий и безобразный, и Флер почувствовала призыв к полному смирению перед
лицом Всего.
Глиф, который мог послать лишь Эндиклав Прекраснейший, возвестил:
"Мы - представители Эксклюзионистов в Совете, и я говорю за всех".
После паузы последовал новый глиф - невероятно подробный, очерчивавший
некоторое математическое открытие, которым прославился его отправитель -
великий Чак 404040. Эта сущность извещала о холодной готовности и
непреклонной воле определить нанесенные деревьям повреждения и тех, кто в
этом виновен.
Как только глиф великого Чака 404040 исчез, его сменил другой. Он был
совершенно непостижим. Собственное ощущение Флер смогла выразить словами как
"В образцовом хозяйстве лишь жестокий фермер режет живность, отделяя
лучших".
Другой аспект этого глифа, казалось, говорил, что "жестокий фермер режет
живность и разделяет источник". В человеческих терминах невозможно описать
этот процесс, но Флер поняла принцип деления, бесконечно повторявшийся в
утомительно долгой последовательности математических символов. Символы дао,
чем меньше, тем темнее, разделяли глиф до бесконечности. Затем появилась
сущность, казавшаяся завершенной, - Разделитель. Имя задержалось на
несколько мгновений.
Еще одна короткая пауза, за которой последовал короткий яростный глиф,
мало что содержавший, помимо безудержной мощи и напора, - сущность,
стремящаяся вдаль, за пределы галактик. Все, что осталось для обозначения
этой сущности, были звукоподражательная форма и скопление красных солнц -
Красные Солнца Брррп-43, Затем глиф с неподражаемыми интонациями Разделителя
возвестил:
"Мы - представители Эксклюзионистов в Совете, и я говорю за всех.
Пересылайте глифы".
"О повреждении деревьев должен быть вынесен приговор", - заявил Эндиклав
Прекраснейший.
Вновь появился пугающе напряженный глиф повреждений, нанесенных деревьям
"Кто в курсе происшедшего?" - спросил Эндиклав.
"Я, - прошептал знакомый источник глифов, -
Дух-предпочитающий-двигаться-медленно". "Проинформируй нас".
Быстро промелькнула цепочка глифов, которыми
Дух-предпочитающий-двигаться-медленно описывал причины кризиса и нанесенный
деревьям вред. Когда рассказ подошел к концу, на несколько мгновений
наступила тишина. Совет, казалось, размышлял об услышанном, после чего Чак
404040 взорвался гневными глифами, содрогаясь от ярости:
"ВРЕД ДЕРЕВЬЯМ, ЯДЕРНОЕ ОРУЖИЕ, ИЗЛУЧЕНИЕ, НЕПОПРАВИМЫЙ УРОН ЛЕСУ.
НЕОБХОДИМЫ ЧРЕЗВЫЧАЙНЫЕ МЕРЫ. ОТ ИМЕНИ ФРАКЦИИ ОЧИЩЕНИЯ Я НАСТАИВАЮ НА
НЕМЕДЛЕННОМ ГОЛОСОВАНИИ ВОПРОСА О ВНЕСУДЕБНОМ УНИЧТОЖЕНИИ ВТОРГШИХСЯ
ЧУЖАКОВ".
Эндиклав в ответ объявил голосование. Ядерный удар, причинивший такой
ущерб деревьям, был непростителен; должно было последовать возмездие. Решено
было, что Чак 404040 и Разделитель изложат аргументы, согласно которым
человеческую расу надлежит уничтожить. Следовало найти того, кто будет
говорить от имени людей.
Флер поняла, что процесс идет ужасно быстро и в самом ужасном
направлении.
- А мы не слишком быстро все это делаем? - заикнулась она.
И не устыдилась звуков человеческой речи, обращенной к величественным
глифам.
"Суд верен и может быть скор", - ответил Эндиклав.
- Но в первую очередь верен. Вы должны услышать всю правду, прежде чем
осудить нас. Мотивы тех, кто нанес вред деревьям, к примеру.
Справедливая Фандан энергично кивнула в подтверждение, хотя и была
слишком истощена, чтобы говорить самой.
"В словах человека есть смысл. Нам следует допросить истинных свершителей
деяния", - известил Разделитель.
"В деле имеются также иные составляющие", - сообщил спокойный глиф
Духа-предпочитающего-двигаться-медленно.
"ИЗЛИШНИЕ ЭЛЕМЕНТЫ МОГУТ ЛИШЬ ЗАТМИТЬ ВЗГЛЯД ПРАВОСУДИЯ И ВСТАТЬ НА ПУТИ
ЕСТЕСТВЕННОГО ВОЗМЕЗДИЯ".
"Пока что мы вряд ли рассмотрели много элементов", - заметил Дух.
Чак 404040 не удостоил его ответом. "В первую очередь нужно послать за
свершителями деяния, - продолжил Дух. - Для удобства, полагаю, нам следовало
бы направить к ним кого-нибудь из этих людей в качестве курьеров. Их быстрее
поймут, чем кого-либо из нас, - по крайней мере в первый момент. Я выяснил,
что люди в большинстве своем не знают ни о нашем существовании, ни вообще о
том, что бывает жизнь вне чувственных пределов их восприятия. Они еще очень
молодая раса".
Эндиклав добавил к этому посланию свою рекомендацию:
"Достойная мысль. Дух Гор. Давно уже никто из твоего яруса не держал речь
перед этим Советом. Она принята с благосклонностью".
Эндиклав быстро опросил членов Совета и стал действовать.
На борту "Гагарина" все напряженно смотрели на мониторы. Корабль вновь
стал управляем, хотя компьютер по-прежнему находился в плачевном состоянии.
Как зачарованные все смотрели на стратосферу планеты, озаренную заревами,
гало и гигантскими шаровыми молниями.
- Наши зонды на поверхности планеты регистрируют что-то очень странное,
сэр, - сказал Третий Связист. - Вывожу информацию на ваш правый экран.
- Тут снова что-то не в порядке. Снизу контраст.
- Простите, сэр, это не неисправность. Именно это мы получаем от наземных
датчиков. Деревья светились странной энергией. Пульсировали золотые жилы.
- Большая часть акустических датчиков также выведена из строя. Что-то так
шумит, что барабанные перепонки могут лопнуть. Более сотни децибел.
Енков подключил всех, вплоть до Пятых, для военного совета.
- Итак, с чем же мы столкнулись? У кого есть блестящие идеи?
Идей не оказалось ни у кого - ни блестящих, ни каких бы то ни было. Но
заговорил Первый:
- Мы получаем множество сигналов SOS из городов побережья.
- Чего они хотят?
- Немедленной эвакуации.
- Ого! - фыркнул Енков. - Там же два десятка миллионов людей. Они с ума
сошли. Даже если мы сможем поднять их на орбиту, где их всех разместить, они
подумали?
- Только не на Красной Луне, она и так перенаселена.
- Ну и черт с ними. - Енков был непреклонен. - Мы для них ничего сделать
не можем. Пусть сами выпутываются. Сами там поселились. А все-таки что там
стряслось?
- Я не смог найти в сообщении ничего вразумительного, сэр.
Первый собрался было вступиться за интересы прибрежных обитателей, но
внезапно завыли сигналы тревоги и раздался неожиданный хлопок, как от
гигантской пробки из-под шампанского. Совершенно из ниоткуда появились и
зависли в командном модуле, не касаясь пола, две человеческие фигуры.
Мгновенно ожили системы безопасности, вскинулись стволы орудий, к
незваным гостям бросились офицеры, Енков узнал Флер Кевилла, хотя она была
так растрепана и перемазана, что с нее в буквальном смысле сыпались грязь,
кора и песок. Ее спутник был столь же грязным, но в нем сразу можно было
узнать мужчину - высокого молодого человека, частично одетого в униформу
Фанданов.
Сотрудники службы безопасности не стали стрелять без приказа, поскольку
нарушители были без оружия и не двигались. Плывшие к ним люди вдруг были
оттолкнуты в сторону, будто невидимой рукой.
"На это времени уже не осталось", - произнесло нечто, распустившееся в их
сознании наподобие цветка. Енков с расширенными от неожиданности глазами
увидел, что ту же фразу услышали и все остальные.
- Это еще что такое? - пробормотал он. "Не стреляй, - возникло в мозгу. -
Бессмысленно пытаться причинить вред нашим послам к тебе. Открой свою душу
свету".
- Адмирал Енков, - заговорила Флер, - нас направили сюда Духи Аризель.
Они требуют вашего присутствия на суде. Я знаю, что это больше похоже на
бред, но это абсолютно реально - они в настоящее время проводят суд над всем
человечеством, и вы нужны в качестве свидетеля, как я полагаю. Важного
свидетеля. Очень важного. Вы должны пойти с нами.
- Да она же сумасшедшая, просто сумасшедшая, - сказал Енков.
Двое незваных гостей продолжали висеть посреди рубки, распространяя
вокруг себя тучу лесной грязи.
- Но как же они, космический черт их подери, сюда попали?
Лавин в упор посмотрел на Второго.
- Применение вами ядерного оружия заставило Аризелей вернуться. Сейчас
они судят человечество за вред, нанесенный деревьям. Для них нет ничего
важнее.
- Аризели тки Фенрилль, где же я слышал о них? Не так ли звали
богов-предков культа фейнов? - расхохотался Второй.
- Они не боги.
- Странно, а я думал, что да. У Буррупа и Херсона ясно сказано, что им
поклоняются как предкам фейнов.
- У Буррупа и Херсона очень много неверного.
- Отставить! - взбешенно прокричал Енков. - Что здесь вообще происходит?
- Вы должны пойти с нами, адмирал, - сказал Лавин, - поскольку причинили
вред деревьям, как видите. Лес является источником энергии, которую
используют Аризели. Они требуют вас к ответу.
- О горе мне, - сказал Енков, - идиоты! Меня окружают одни придурки. И
все равно я не понимаю, как вы сюда попали. Ладно, все равно. Охрана! Взять
этих двоих и поместить в лазарет. Пусть их помоют как следует и проверят на
наличие опасных паразитов, а потом я сам их допрошу. Один космос знает, что
они там задумали.
"Стой, - пришел настойчивый глиф. - Мы ведь с тобой уже встречались,
помнишь?" - В разуме возникли откуда-то изображения экранов мониторов, на
которых образовывались и тут же исчезали странные круги и окружности. Глиф
расщепился на изображения десятков одинаковых мониторов, на каждом из
которых были изображены круги.
- О Господи, - пробормотал Третий.
- Но это же чепуха какая-то, - чуть не задохнулся от негодования Второй.
- Как эти люди сюда попали?
Ему быстро ответил еще один глиф:
"Их доставил сюда Совет Инквизиции, который сидит и ждет адмирала. А
теперь, как вам уже объяснили, такой же перелет совершит и адмирал".
Раздался громкий хлопок, как будто гигант хлопнул в ладоши, и Енков исчез
с обоими пришельцами.
- Датчики, отсканировать это! Компьютер, ради всего для тебя святого,
сообщи информацию. Куда они подевались? - выкрикнул Первый, бешено стуча по
клавиатуре.
Айра Ганвик на четырнадцатом этаже купола Вавилон, скорчившись,
прошмыгнул в кухоньку. Что-то громко чмокнуло о мешок с песком в дальнем
конце анфилады, и Айра рухнул на пол, ожидая еще одной снайперской очереди
из разбитого купола Теоклитана. Он был захвачен боевым отрядом "Апачей".
Теперь купол Вавилон от них защищали только Фланиане. Бой кипел уже в садах
Навуходоносора. Все рушилось.
Айра забаррикадировался в углу, запасшись провизией, водой и боеприпасами
в изобилии. Он начал действовать первым, перестреляв свою охрану в тот самый
день, когда пал Теоклитан. Теперь их тела валялись на мешках с песком,
заботливо уложенных ими же самими.
Но свиста пятидесятимиллиметровых снарядов он не услышал. Вместо них
раздалось сообщение, прозвучавшее так, как будто сказал его кто-то в самой
комнате.
- Можешь подняться с пола, - звучно произнес голос, вызвавший в памяти
какие-то воспоминания.
Айра приподнял голову и задрожал. Если голос был галлюцинацией, то
исключительно правдоподобной. Если голограммой, то он был полностью во
власти врагов. Как бы там ни было, у сенатора перехватило дыхание.
Затем это двинулось прямо на него, и он понял, что это она, на самом деле
она! Издав нечленораздельный рев, Айра поднял винтовку. Галлюцинация или
нет, он ее убьет. Это казалось единственно разумным.
Его палец застыл на спусковом крючке.
"Постой, - сказало что-то светящееся, пробиравшееся в его мозг.
Серебристыми вспышками и кристальной ясностью оно всплыло на поверхность его
мыслей. - Можешь не стрелять. Она принесла тебе исключительно важные
новости".
- Ну и хрен с ними, - хихикнул Ганвик, прицелился и нажал на курок. Он
даже не шевельнулся. Айра положил на него другой палец и что есть силы
надавил - бесполезно. - Заела, зараза, но у меня другие есть.
"Все твое оружие в настоящий момент не способно работать".
- Слушай меня хорошенько, старая жаба! - рявкнула Армада. - Тебя вызывают
в суд, который сейчас ведут Аризели, Великие Духи вернулись из-за ядерной
атаки. Сейчас под судом все человечество.
- Аризели? Духи? О чем это ты лепечешь? Как могут возвратиться тотемы
предков? И куда они возвратились, кстати сказать?
- Они живы, ты еще не почувствовал их мощи? Они сотрясают сейчас целый
континент.
- Ты хочешь сказать что это все - их работа... - Голос Айры потускнел. -
Но...
- Никаких "но". Пошли. - Армада подошла, схватила его за руку и протащила
за собой сквозь дверь, возникшую из ниоткуда и ведшую в непроглядную тьму.
Рот его по-прежнему был открыт от изумления, когда в следующее мгновение
он оказался в лесу Фиднмеда. Вверху неясно маячили огромные деревья,
освещаемые изнутри так красочно, будто их украшали неоновые трубки. Суматоха
мыслей в голове сопровождалась эхом мириадов глифов, проходивших в этот
момент среди Аризелей. Поляна резонировала странными звуками. Айра
встряхнулся, сильно ущипнул себя за щеку, но видение не исчезло.
- Что это?
Неподалеку стояла группа фейнов и вместе с ними несколько человек. На
него смотрела Армада Бутте.
- Конец света, сенатор, только и всего. Убить ее он не мог, винтовка не
работала.
- Как я здесь очутился? - взвыл он, и на его глазах показались слезы.
"Молчание! - щелкнул, как бичом, глиф Эндиклава Прекраснейшего. - Мы -
Совет Инквизиции, назначенный из представителей доминирующих тенденций
Аризелей тки Фенрилль. Внесено предложение, согласно которому все
человечество должно быть уничтожено. Предложение внесено тенденцией
Эксклюзионистов. Ее представители допросят вас, если захотят, когда я
закончу свой допрос. Меня по очевидным причинам зовут Эндиклав
Прекраснейший, и я буду допрашивать вас от имени тенденции Экспансионистов.
Мы в первую очередь интересуемся любыми сведениями, которые вы можете
дать по процессу синтеза. Вы обладали чипом памяти. Все, что нам требуется
от вас, - чтобы вы вызвали в себе воспоминания, а мы прозондируем их в
поисках подробностей".
Ганвик заметил, что неподалеку от него из воздуха возник адмирал Енков.
На лице его застыла маска удивления.
Появились новые глифы - адресовались они Енкову, но возникали также и в
мозгу Ганвика. Совет, где бы он ни находился, заявил о своих целях.
- У меня вопрос, - произнес наконец Ганвик Он увидел Справедливую Фандан
- без парика, завернувшуюся в шаль и стоящую одиноко на краю поляны. - Где
вы? Я понимаю голоса, которые вы проецируете в мой мозг, но кто вы и что вы?
Я вас не вижу.
"Взгляни на деревья, там ты увидишь нас".
Айра Ганвик, бледный как привидение, поднял глаза на деревья, на ажурное
переплетение золотого, красного и сверкающих искр. Он увидел лица чуждые
лица. Они были холодны и суровы, как ястребы, с широко посаженными глазами
фейнов, с ушами, маленькими чашечками, посаженными высоко по бокам выпуклого
черепа.
- Так вы не фейны?
- Конечно, нет. Разве они вам не говорили? Они - ау фейны, те, кто
остался. По некоторым причинам большинство нашего народа решило остаться
здесь, на Фенрилле, а не искать милости Создателя. Они были определенным
образом модифицированы, чтобы удобно вписаться в основанную нами новую
экосистему.
Снова обрушился огромный исторический глиф об истории Фенрилля, однако на
этот раз акцент был сделан на последних днях Великой Планетарной Культуры.
Над городами, раскинувшимися как парки, высились грациозные луковицы
куполов. В воздухе постоянно носились самолеты и дирижабли. Проводилось
ограниченное освоение космоса. К другим планетам Системы Бени направлялись
миниатюрные зонды. Столетие проработал орбитальный телескоп, составив
небесную карту удивительной четкости. Наконец глиф померк.
"Это был наш мир. Время угасания нашей культуры. Тогда стало окончательно
ясно, что нам осталась лишь одна задача".
Вновь появился глиф Махгары, излучая вокруг славу и почтение.
Когда он наконец также поблек, допрос начался всерьез.
Для ответов были отобраны Ганвик, Справедливая и Флер. С их помощью Совет
вскоре вошел в суть всех нюансов проблемы лекарства продления жизни.
Улучив момент, в разговор тонким журчащим голосом вмешалась Справедливая
Фандан:
- Великие Властители Фенрилля, в свете того, что вы теперь знаете о
белках долгой жизни, вы понимаете, что, в сущности, людям в горах нужно
очень немногое. Биосферу это вряд ли затронет.
"ВСЕ ЭТО ОЧЕНЬ ХОРОШО, ОДНАКО ДЕРЕВЬЯМ БЫЛ ПРИЧИНЕН ВРЕД", - мгновенно
прогремел в ответ глиф.
- Такого больше не повторится, - ответила Справедливая. - Необходимо
помнить, что ущерб был причинен больше из-за невежества, чем по злому
умыслу.
"Готов признать, что это очень похоже на правду", - сказал глиф
Эндиклава.
- Тогда существует ли необходимость в уничтожении всего человечества?
Если хитиновые протеины могут производиться синтетическим путем, тогда
вообще прекратится борьба интересов, приведшая к этому кризису. На Фенрилль
вновь вернется мир.
"В самом деле, - быстро последовал глиф Эндиклава, - мне кажется, что это
предложение заслуживает внимания. Я вношу его на рассмотрение моих коллег по
Совету Инквизиции. Что вы можете сказать?"
"ЖЕНЩИНА ЗЛА, НЕЕСТЕСТВЕННА, ПОГРЯЗЛА В ЕВГЕНИЧЕСКОМ СХЕМАТИЗМЕ. ДОЛЖНА
БЫТЬ ВЫЧИЩЕНА. ЛЮДИ ТОЖЕ. ОНИ НЕНАСЫТНО ЖАДНЫ И РАЗРУШИТЕЛЬНЫ. НАБЛЮДАЙ".
Чак 404040 приступил к допросу Ганвика. Когда мозг его подвергся
зондированию и все секреты стали явью, у Ганвика глаза вылезли из орбит.
"ОТ ЭТОГО СУЩЕСТВА СМЕРДИТ РАЗВРАЩЕННОСТЬЮ И УБИЙСТВОМ, - объявил Чак
404040. - ХИМИЧЕСКИЙ СИНТЕЗ, КОТОРЫМ ОН ЗАВЛАДЕЛ, БЫЛ ПОЛУЧЕН БЛАГОДАРЯ
СПЛАНИРОВАННОМУ УБИЙСТВУ ЕГО ИЗОБРЕТАТЕЛЯ, УЧЕНОГО. СУЩЕСТВО УБИЛО УЧЕНОГО
ИЗ ЖАДНОСТИ. ЭТО ОГРОМНОЕ ЗЛО - УБИЙСТВО ИЗОБРЕТЕНИЯ, ПОПИРАЮЩЕЕ СВЯЩЕННОЕ
ПРАВО НАУЧНОГО ПОИСКА".
Чак 404040 был вне себя от ярости, глифы были столь яростными и гневными,
что сверкали всеми цветами радуги.
"ТАКИМ ОБРАЗОМ, СИТУАЦИЯ ДОЛЖНА БЫТЬ ВЫПРАВЛЕНА. ЭТИ СУЩЕСТВА АСОЦИАЛЬНЫ
И ДЕСТРУКТИВНЫ. ИХ РОДНАЯ ЗВЕЗДА РАСПОЛОЖЕНА ДОСТАТОЧНО БЛИЗКО, ЧТОБЫ
ДОПУСТИТЬ ЗНАКОМСТВО С МЕЖЗВЕЗДНЫМИ ПЕРЕЛЕТАМИ. НУЖНО ЛИБО СДВИНУТЬ ФЕНРИЛЛЬ
С ЕГО СВЯЩЕННОЙ ОРБИТЫ, ЛИБО УНИЧТОЖИТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО И ПОЛОЖИТЬ КОНЕЦ ИХ
ПРОНИКНОВЕНИЮ В НАШ МИР".
Наступила очередь адмирала Енкова скривиться от боли и закричать.
"В МОЗГУ ЭТОГО СУЩЕСТВА Я ПРОЧИТАЛ ЖЕЛАНИЕ СОЗДАТЬ И ВОЗГЛАВИТЬ
ВСЕПЛАНЕТНУЮ ИМПЕРИЮ. СОБСТВЕННУЮ РАСУ ОН ЖЕЛАЕТ ПРЕВРАТИТЬ В СВОИХ РАБОВ.
УДОВЛЕТВОРИТЬ ЕГО НЕ СМОЖЕТ НИЧТО, КРОМЕ ИМПЕРСКОГО ВЛАДЫЧЕСТВА. ОН ГОРИТ
ЖЕЛАНИЕМ ОТОМСТИТЬ ТЕМ, КТО ПОСЛАЛ ЕГО СЮДА, ОТОМСТИТЬ ВСЕМ НОРМАЛЬНЫМ
ЛЮДЯМ. ОН НЕНАВИДИТ ИХ. ТЫСЯЧИ КРОХОТНЫХ УКОЛОВ И ОСКОРБЛЕНИЙ ПОДПИТЫВАЮТ
ЕГО ЯРОСТЬ. ОН НЕНАВИДИТ ЛЮДЕЙ, НЕНАВИДИТ ВСЕХ БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ, ПОСКОЛЬКУ ОН
ОТЛИЧАЕТСЯ ОТ ОСТАЛЬНЫХ. НЕНАВИСТЬ БУРЛИТ У НЕГО В ГРУДИ, КАК ВОДЯНОЙ ПАР
НАД ВУЛКАНИЧЕСКОЙ ЛАВОЙ. СУЩЕСТВО ИЩЕТ СПАСЕНИЯ В УНИЧТОЖЕНИИ ВСЕХ, КТО
ПРОТИВОСТОИТ ЕМУ. ДАЖЕ СЕЙЧАС ОН ВЫЧИСЛЯЕТ ВОЗМОЖНОСТЬ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ СВОЕГО
КОРАБЛЯ ДЛЯ НАНЕСЕНИЯ ЯДЕРНОГО УДАРА ПО НАМ, ЧТОБЫ УНИЧТОЖИТЬ АРИЗЕЛЕЙ ТКИ
ФЕНРИЛЛЬ.
СОДЕРЖИМОЕ ЭТИХ ДВУХ РАЗУМОВ ВКУПЕ СО СТРАННЫМ ИССТУПЛЕННЫМ ВОСТОРГОМ И
УЖАСНЫМИ ГЕНЕТИЧЕСКИМИ ЭКСПЕРИМЕНТАМИ СТАРОЙ ЖЕНЩИНЫ ФАНДАН ЯРКО
ДЕМОНСТРИРУЕТ НЕОБХОДИМОСТЬ ИСТРЕБЛЕНИЯ ОТВРАТИТЕЛЬНОЙ РАСЫ ПЛАНЕТАРНЫХ
ПАРАЗИТОВ. ИХ ЭВОЛЮЦИЯ ИДЕТ ОШИБОЧНЫМ ПУТЕМ. ОЧЕНЬ СКОРО ОНИ НАЧНУТ ПОПИРАТЬ
КОСМИЧЕСКИЕ ПУТИ. ОНИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ УНИЧТОЖЕНЫ".
Флер содрогнулась от мощи этих глифов. Чак 404040 наверняка говорил от
чистого сердца. И тем не менее она не смогла сдержать улыбки при мысли о
том, что Аризель назвал Справедливую Фандан "старой женщиной".
"Мы уже давно разделились в своих пророчествах", - последовал глиф
Разделителя.
Флер вновь ощутила жуткое чувство беспристрастности, поучительной
крайности, отстраненности и холодности.
"При таком разделении вещей мы предлагаем тезис, что в одной галактике не
может быть более одной разумной и доминирующей расы. Наши исследователи в
других галактиках обнаружили свидетельства в пользу того, что этот тезис
является выражением всеобщего вселенского принципа. Таким образом, мы либо
должны уничтожить потенциально способную доставить нам затруднения в будущем
расу, либо пресечь ей путь к межзвездным полетам и основанию собственной
космической империи. Как только мы откажемся от контроля за грубой материей,
мы откажемся от претензий стать доминирующей расой в нашей галактике. Таким
образом, трудно избежать вывода о том, что мы должны прибегнуть либо к
исключительной мере, либо к каким-то формам сдерживания человеческой расы".
"Какие формы сдерживания можно предложить?" - поинтересовался Эндиклав
Прекраснейший.
"Не желая вдаваться в детали, я бы предложил обратить внимание на
возможность передвигаться в космосе. Следует разрушить их техническую
культуру".
"Средства?"
"Разнообразные. Например, нетрудно заметить; что они - воинственная раса.
Как и всем молодым разумным расам, им еще только предстоит овладеть своей
животной натурой. Их можно спровоцировать на ведение войны друг с другом".
"Я РЕКОМЕНДУЮ ПЕРЕМЕСТИТЬ ЧЕРНУЮ ДЫРУ С МАССОЙ. РАВНОЙ ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ
ДВУМ СОЛНЕЧНЫМ МАССАМ, НА РАССТОЯНИЕ НЕ БОЛЕЕ ПЯТИ СОЛНЕЧНЫХ РАДИУСОВ И НА
ДОСТАТОЧНО ДОЛГИ И ПЕРИОД ДЛЯ ПРЕВРАЩЕНИЯ ИХ ЗВЕЗДЫ В СВЕРХНОВУЮ. ЭТО
ОЧИСТИТ ВСЮ СИСТЕМУ ОТ ЭТИХ ОПАСНЫХ СОЗДАНИЙ".
"Это, наверное, слишком крайняя мера", - возразил Эндиклав.
"Возможно, нет", - ответил Разделитель.
Эндиклав помедлил мгновение, затем согласился. В голосе его чувствовалось
легкое нежелание:
"Я внесу обе ваши рекомендации в список для голосования".
У Флер все опустилось внутри. Она поняла, что события развиваются быстро
и все так же неумолимо. Голосование Аризелей по любому предложению займет не
более нескольких секунд, и так же скоро будет приведен в исполнение
приговор.
"Есть иные точки зрения, которые следовало бы рассмотреть?" - спросил
Эндиклав.
"Я представлю идею, предложенную Прагматикстами", - сообщил
Дух-предпочитающий-двигаться-медленно с необычной скоростью и уверенностью.
"В самом деле?" - с удивлением и некоторой снисходительностью
поинтересовался Эндиклав.
"НАСКОЛЬКО ШИРОКА ПОДДЕРЖКА ЭТОЙ ФРАКЦИИ?" - протрубил Чак 404040.
"В некотором смысле ограниченная", - признал
Дух-предпочитающий-двигаться-медленно.
"ПОЧЕМУ ФРАКЦИИ ОЧИСТИТЕЛЕЙ НЕ БЫЛО ПОЗВОЛЕНО ИЗЛОЖИТЬ СВОЕ ВИДЕНИЕ, ХОТЯ
ГРУППЕ ПРАГМАТИКСТОВ ПРЕДОСТАВЛЕНА ТАКАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ?"
"Вы хотите получить столько же времени?"
"КОНЕЧНО, НЕТ. ДАВАЙТЕ ПОСКОРЕЕ ПОКОНЧИМ С ЭТИМ ДЕЛОМ - У НАС ВПЕРЕДИ
МНОГО БОЛЕЕ ВАЖНЫХ ДЕЛ".
"Давайте разделим, чтобы властвовать, - предложил Делитель. - Будем
слушать аргументы Прагматикстов?"
Эндиклав внес предложение, и оно было отвергнуто за считанные секунды.
Предложение Духа-предпочитающего-двигаться-медленно отвергли - группа
Прагматикстов была слишком мала, чтобы привлечь к себе внимание большинства
Аризелей. Это большинство по-прежнему жаждало демократически простого и
прямого решения - обрекающего человечество на ужасную гибель.
Внезапность будет полной, и времени спастись не хватит никому. Черная
дыра в такой близости от Солнца возмутит внутренность старого Солнца, и оно
вспыхнет сверхновой. Такая грандиозная вспышка сожжет Землю в считанные
минуты, самое большее часы, ее океаны выкипят. Космические поселения в
Солнечной системе также будут сожжены или уничтожены огромными
протуберанцами, которые последуют за вспышкой.
Внешняя система, слабо заселенная группами специалистов, без помощи
родной планеты и поселений во внутренней Солнечной системе встанет перед
серьезнейшими проблемами выживания - даже если уцелеет при взрыве звезды. Да
и радиация будет смертельной - только массивное экранирование может оставить
людям хоть какую-то надежду.
Эндиклав приступил к изложению точки зрения тенденции Экспансионистов.
"Мы отметили два решения, предложенных Эксклюзионистской тенденцией.
Прежде чем приступить к голосованию, необходимо обратить внимание на точку
зрения Экспансионистов. Было бы не мудро разбрасываться материалами Творца.
Молодые расы скоро станут более многочисленными. Наша галактика приближается
к исключительно плодотворному периоду. Соперничающие расы уже начали
выходить на космические трассы. Неужели мы собираемся уничтожить их всех и
стерилизовать оставшуюся часть нашей Галактики, чтобы обеспечить
безопасность собственной планеты? Именно так сейчас стоит вопрос. За людьми
придут другие дети планет Из систем желтых звезд.
Эти люди столь, молоды и столь быстро развиваются, что несут в себе
поразительно противоречивые устремления. Однако нам нужно решить, что же с
ними делать. Оставить их так нельзя. Они жаждут лекарств продления жизни,
приготовляемых из хитина. Значит, добровольно они не уйдут. Нам нужно будет
следить, чтобы они не вернулись. Люди уже научились управлять
электромагнитными силами и учатся управлять силами ядерными. Они прошли
долгий путь дорогой силы, связанной с иллюзиями материального мира. Золотой
путь им неизвестен - они могут вообще не найти его, раз уж так
целеустремленно направились по иной дороге.
Для контроля за ними потребуется технология, которой мы не имеем. Мы
никогда не были настолько организованы технически; наши сородичи рано
ступили на Золотой путь и никогда не стремились к звездам. Вместо звезд мы
стремимся к Создателю Звезд.
И теперь мы должны действовать. Конечно, мы, Экспансионисты, предпочитаем
находить альтернативы насилию и уничтожению. Следовательно, мы должны
поддержать идею об изгнании. Человечество будет изгнано, установлен
распорядок дежурств, и каждый Аризель будет тратить часть времени на охрану
нашей планеты. Разумеется, подобные вахты в любом случае скоро станут
необходимыми - человечество лишь предвосхитило ход событий. Скоро галактика
очнется от спячки, и появится много новых космических путешественников. Их
нужно держать подальше от Фенрилля".
Среди Аризелей пронесся недовольный ропот. Мысль о космических вахтах,
необходимости воплощаться в грубую материю и терять зря время, и что еще
хуже - необходимости возвратиться на Фенрилль, популярной стать не могла.
Было очевидно, что призыв Экспансионистов к организации охраны серьезной
политической поддержки не получит.
Казалось, эта идея не по душе и самому Эндиклаву.
"Подобные вахты будут очень обременительными, я знаю, но я против того,
чтобы уничтожать иную расу. Она - не хитин, а то, что мы сделали с родной
планетой хитина, - страшное преступление против жизни. Песнь великих Ульев
Херксса прервалась в вопле ненависти, адресованном нам. Смертное проклятие,
посланное целой планетой, - вы не подумали, что его обязательно услышит
Создатель? А кто среди нас готов дискутировать с Ним? Я хорошо запомнил этот
вопль".
Эндиклав продемонстрировал всем тот глиф, исполненный яростным гневом
бессильного отчаяния. Солнце исчезло во вторгшемся теле, вспышка,
испепеляющая буря, съеживающиеся в огне поселения ульев... Смерть, горящие
континенты, обгоревшая до базальтового основания обращенная к солнцу сторона
планеты, неумолимо пожирающий все на своем пути огонь... Последний вопль
Ульев Херксса перед гибелью...
"И это Чак 404040 хочет повторить вновь. Это просто, это грубо, и это
чрезмерное наказание. Оно кажется слишком простым выходом из сложившейся
ситуации, и мы не должны следовать этим путем".
Эндиклав закончил свою речь, однако гибель родины хитина воспринималась
Аризелями с мрачной удовлетворенностью. Закоснелый хитин преследовал свои
цели с упорством насекомого, и в конце концов терпение Аризелей кончилось.
Насекомые пытались уничтожить их, и все случившееся стало просто актом
самообороны. Пусть все другие расы знают, что нападение на Фенрилль станет
для них последним. Теперь Аризели пылали слепой яростью из-за гибели
деревьев и жаждали расплаты.
"Перед нами есть три возможности. Первая, очевидная, - Экспансионисты
настаивают на изгнании людей и организации вахт. Давайте голосовать".
Идея о вахтах популярности не завоевала; ее поддержало чуть больше сорока
процентов Аризелей, большинство было против.
"Теперь, - мрачным тоном произнес Эндиклав, - давайте проголосуем за
предложение Разделителя - уничтожение человеческой культуры путем
провоцирования войны людей друг с другом либо путем уничтожения их родной
системы".
Предложение Разделителя получило большую поддержку. За него проголосовало
семьдесят пять процентов, и соотношение голосов стало два к одному в его
пользу.
"И наконец, у нас есть предложение Чака 404040 - использовать черную
дыру, с помощью которой мы сможем навсегда избавиться от угрозы со стороны
человечества".
Флер поняла, что это конец. Слишком много Духов очевидно хотели покончить
с человечеством - тратить время на то, чтобы поразмыслить о значимости
человечества, им не хотелось. Все, что имело для них смысл, - это их
направленная внутрь себя сага.
"За предложение Чака 404040..."
"Стойте", - поступил новый глиф, раскрывшийся в сознании каждого
присутствующего, будто он всплывал откуда-то из глубины - глубже любого, что
являлся до сих пор среди Аризелей. Флер мгновенно почувствовала его масштаб
и значимость.
"Стойкий-в-преследовании нарушит молчание, длившееся восемь тысяч
бакванов, чтобы обратиться к юной расе. Я наблюдал за ними. Они еще способны
любить - большинство нас уже забыло Про любовь, Любовь - одно из
прекраснейших качеств, если только не самое прекрасное. Неужели мы растопчем
эту красоту столь небрежно? Отважимся ли изменить вселенные Создателя столь
бездумно, что согласимся уничтожить молодую расу второпях, не желая
потратить чуть больше времени на рассмотрение вопроса? Давайте выслушаем
Прагматикстов. Немного затраченного времени - это не так много, а
уничтожение социально развившейся расы - серьезный шаг. В нашей галактике за
все время, прошедшее в Залах Всего, возникло не более десятка подобных рас.
Мы - первенцы и несем ответственность за тех, кто идет следом".
В настроении Аризелей произошел сдвиг, вызванный уважением к старейшему и
мудрейшему из всех и пристыженностью тех, кто до этого настаивал на
уничтожении.
"Вы можете внести свои предложения, - быстро сообщил Эндиклав, - если
только Эксклюзионисты не будут против".
Возражать Стойкому-в-преследовании не стал даже Чак 404040.
"Но будьте лаконичны, - продолжил Эндиклав. - И пожалуйста, без
экстравагантной риторики, увещеваний или песнопений".
"Благодарю собравшихся за благожелательное отношение к новому повороту. -
Дух-предпочитающий-двигаться-медленно занял место в середине сцены. - Вновь
Фенрилль и наш священный лес подверглись нападению. Огромные космические
корабли появились на орбите вокруг планеты и принялись сеять разрушения. Мы
не забыли про предыдущий подобный случай".
В самом деле, многие не забыли про наглость хитина.
"К тому же на этот раз имеется ужасающее различие - было применено
ядерное оружие. Это приведет к небольшому, но невозместимому ущербу для
леса. Мы лишились небольшой доли нашего могущества".
Упоминание о могуществе вызвало несколько неожиданную автоматическую
реакцию Аризелей, и Флер так и осталась в недоумении, почему раз за разом
повторялся глиф "золотая дорога к могуществу, золотая дорога к могуществу".
Когда волнение утихло, Дух продолжил свою речь:
"В обоих случаях наша реакция была вызвана действиями агрессивных рас,
прибывших из космоса в поисках планет для колонизации, - чуждых нам рас,
преследующих здесь свои собственные интересы. Теперь по серьезным основаниям
мы не объявляем о своем существовании, желая сохранить нашу планету в тайне.
Наша экосистема сконструирована так, чтобы отталкивать пришлых колонизаторов
и сопротивляться изменениям или мутациям. Замысел удался - система сохраняет
себя в исключительно стабильном состоянии. Наш поиск длится уже во много раз
дольше, чем мы предполагали, когда только отправлялись в путь, - все это
время лес противостоял изменениям. Значит, защита оказалась успешной, хотя и
дважды мы были вынуждены вернуться, чтобы защитить ее".
"Это наводит Прагматикстов на определенную мысль".
Мнения летели потоками между Аризелями. Оратор явно затронул важную
проблему.
"К тому же наша фракция Прагматикстов не хочет когда-нибудь быть
вынужденной признать перед Создателем, что мы уничтожили хоть один вид из
Его творения".
Вновь возникло безошибочно узнаваемое ощущение перемены мнений Аризелей.
"Человечество создало здесь уникальную форму колонии. Они заселили лишь
прибрежные зоны, где не растут айеирл. Их замысел большой колонии
провалился. Теперь все, что им нужно от нашей планеты, - это лекарство, от
поставок которого они зависят и которое добывают в высокогорных районах.
Поставки лекарства жизненно важны для них, и мы в конечном итоге
контролируем его. Таким образом, людей нетрудно убедить не причинять вреда
деревьям.
Мы убеждены, что люди смогут быстро понять суть дела и что в результате
они будут с нами сотрудничать. Следовательно, мы предлагаем их использовать,
вместо того чтобы истреблять их или изгонять. Поскольку мы уже дважды
подвергались нападению колонизаторов, пришедших к нам из космоса, можно
предположить, что это будет повторяться и впредь. В галактике пробуждается
жизнь, и лишь теперь появились подходящие звездные группы, прошедшие
необходимую эволюцию. Таким образом, мы предлагаем использовать людей в
качестве ответственных за охрану нашей планеты и нашего леса. Мы просто
добавим их к вудвосам в качестве защитников деревьев.
В качестве платы за службу им будет позволено продолжать культивировать
хитин для производства лекарства продления жизни.
Такое внедрение людей в нашу систему позволит использовать в целях нашей
обороны необходимые технологии. Интересы обеих сторон будут соблюдены в
равной мере. Мы избавимся от этих возвращений, отвлекающих нас от жизненно
важного поиска. Они будут обеспечены своим лекарством продления жизни, и в
то же время мы избежим обременительной ответственности за уничтожение этой
молодой разумной расы".
Последовала пауза, возникло чувство все шире распространяющегося
одобрения. Затем - медленно нарастающий шепот позитивно окрашенных глифов.
Он был резко оборван.
"НУЖНО РАССМОТРЕТЬ ДРУГУЮ ТОЧКУ ЗРЕНИЯ, - проревел глиф от Чака 404040. -
ЛЮДИ ОБЛАДАЮТ ТЕХНОЛОГИЕЙ ЯДЕРНОГО ОРУЖИЯ, КОТОРОЕ МОЖЕТ БЕЗ ТРУДА
УНИЧТОЖИТЬ ФЕНРИЛЛЬ НЕОЖИДАННОЙ АТАКОЙ. ЧТО, ЕСЛИ ОНИ ОБРАТЯТСЯ ПРОТИВ НАС И
УНИЧТОЖАТ НАШ ЛЕС?"
Сдвиг в мнениях резко прекратился. Флер смогла почувствовать страх и
неуверенность. Однако тут же появился глиф
Духа-предпочитающего-двигаться-медленно.
"Подобная атака маловероятна, если учесть, что она приведет к прекращению
поставок лекарства продления жизни. Однако мы можем поставить горские кланы
в качестве надсмотрщиков над людьми. Подобное решение явно смыкается с их
интересами, так что они станут нашими верными союзниками. Они будут служить
нам в качестве руководителей оборонительных сил вокруг Фенрилля и сами будут
пресекать возможные заговоры".
Вновь Аризелей захлестнула волна согласия.
"Хочет ли Разделитель высказаться против предложенного
Духом-предпочитающим-двигаться-медленно решения?"
Все выждали момент в почтительном равнодушии; многие были удивлены, когда
появился глиф Разделителя.
"Нет, мы в самом деле полагаем, что в этой идее есть достоинства. Люди
легко могут быть разделены и поставлены под контроль. Они крайне зависят от
лекарства продления жизни. Его можно получать только из хитина Фенрилля, и
следовательно, люди будут зависеть от нас, как хитин - от людей.
Однако люди - это очень молодая форма жизни, довольно низкого порядка.
Можем ли мы утверждать, что они в состоянии защитить нашу планету? Способны
ли экипажи их кораблей действовать эффективно? Хорошо ли сконструированы их
космические корабли?"
"Я проверил их, - поступил глиф Духа-предпочитающего-двигаться-медленно.
- Адмирал и его корабль столкнулись с невероятным противником". - Глиф
сопровождало ощущение мимолетной встречи "Гагарина" с чужаком. Среди
деревьев распространилось чувство странного журчания - Аризели хохотали!
"В кульминационный момент, когда угроза для них была наиболее велика, я
обнаружил, что они готовятся уничтожить самих себя, взорвав свои
термоядерные двигатели. Подобная отчаянность в достижении своей цели кажется
мне идеально подходящей для нашей задачи. Кроме того, команды кораблей
евгенически усовершенствованы и способны переносить большие ускорения,
корабли мощные, команды обучены. В целом полагаю, что они вполне способны
защитить нашу планету".
"ОДНАКО КОМАНДУЮЩИЙ ФЛОТОМ СОВЕРШЕННО НЕПРИЕМЛЕМ ДЛЯ НАС, - выпалил Чак
404040, видя, что чаша весов клонится в другую сторону. - НЕЛЬЗЯ ПОЗВОЛИТЬ
ЕМУ ОСТАТЬСЯ НА СВОЕМ ПОСТУ. ФРАКЦИЯ ОЧИЩЕНИЯ БУДЕТ НАСТАИВАТЬ НА ЛИШЕНИИ
ЕГО ЖИЗНИ. ЭТОГО ТРЕБУЕТ ПРИЧИНЕННЫЙ ИМ УЩЕРБ ДЕРЕВЬЯМ. ЕГО ЖИЗНЬ МОЖЕТ
УТОЛИТЬ БОЛЬ ПОВРЕЖДЕННЫХ КОРНЕЙ".
"Лишение жизни необходимо?" - поинтересовался Эндиклав.
"ТАК УТВЕРЖДАЕТСЯ В ДЕВЯТОМ ПЕСНОПЕНИИ ИЛБЛССА. МЫ ДОЛЖНЫ УТОЛЯТЬ
ПОВРЕЖДЕНИЯ ЖИЗНЯМИ. МЫ ВНОВЬ БУДЕМ ТРЕБОВАТЬ ЖИЗНЬ ДЛЯ ОБНОВЛЕНИЯ МАХГАРЫ.
НЕ ЗАБЫВАЙ. ЧТО МЫ ВСЕ ЗДЕСЬ, ДАЖЕ СТОЙКИЙ-В-ПРЕСЛЕДОВАНИИ. ТАКИМ ОБРАЗОМ,
НАШИ ШАНСЫ РАВНЫ. НИКТО НЕ СКРЫЛСЯ В ДЫРАХ ПУСТОТЫ".
"Да, вы правы", - согласился Эндиклав.
"КОНЕЧНО, ПРАВ", - снисходительно ответил Чак.
Енков, содрогнувшись, глотнул воздух. Убить его - за то, что он сломал
несколько деревьев? Да он еще несколько минут назад даже не подозревал о
существовании этих созданий, а теперь его хотят принести им в жертву!
"Это создает проблему, - сообщил Дух-предпочитающий-двигаться-медленно. -
Адмирала нужно сохранить, даже если вред деревьям причинил именно он".
"ЧЕПУХА. ОН ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ И СВОЕЙ СМЕРТЬЮ КОМПЕНСИРУЕТ ВРЕД, ПРИЧИНЕННЫЙ
ДЕРЕВЬЯМ".
"Дело в том, что нам потребуется послать его обратно, на родную планету.
Ее верховное руководство согласится выслушать только его - любой иной будет
объявлен фантазером и сочтен психически больным. А поскольку возвратим его
мы, то тем самым мы непосредственно продемонстрируем собственное могущество.
Они вынуждены будут слушать".
Последовавшее за этими словами молчание было чревато разными
возможностями. Нарушил его Разделитель:
"Кажется, это интересный прогноз. Углубляй мысль".
Флер обратила внимание на то, что глифы от Разделителя, казалось,
обрушивались прямо в сознание, придавая всем мыслям своеобразный оттенок.
"Мы должны получить от руководителей человечества их формальное согласие
служить нам в обмен на наше позволение добывать лекарство продления жизни.
Мы можем усовершенствовать связь между Фенриллем и Землей, если придвинем
ближе к их Системе черную дыру. Они обладают технологиями, необходимыми для
высокоскоростной связи, однако им препятствует в этом отсутствие черной дыры
по соседству с их Системой".
"ВЕРНО. К ТОМУ ЖЕ ЧЕРНАЯ ДЫРА ОКАЖЕТСЯ КАК РАЗ ПОД РУКОЙ, ЕСЛИ ВОЗНИКНЕТ
ПОТРЕБНОСТЬ УНИЧТОЖИТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО".
Комментировать это заявление никто не стал.
"К тому же я полагаю, что мы затребуем дополнительно несколько
космических кораблей для флота Фенрилля. Еще один корабль класса "Гагарин" и
несколько кораблей поменьше. Мы должны быть уверены в качестве защиты.
Галактика пробуждается, и вскоре появятся новые космоплаватели".
"Конечно, - согласился Эндиклав Прекраснейший. - Если мы решим
использовать людей таким образом, мы приобретем надежную защиту. Похоже, что
больше скрываться мы не сможем, так что флот должен быть хорошо
укомплектован".
Эндиклав воспринял идею Прагматикстов с явным энтузиазмом.
Вновь задул ветер мнений.
"Итак, можно ли выносить на голосование предложение, вынесенное
Эксклюзионистами?"
Все согласились, и когда голосование завершилось, Разделитель мрачно
отметил:
"Наше предложение отклонено. Мы управляемся посредством деления, как и
всегда".
И Разделитель ушел.
Теперь центром пристального внимания стал адмирал Енков.
"Мы читаем ваши мысли, возможность лжи исключена, - предупредил Эндиклав.
- Вы знаете об этом, как узнали теперь и нас".
Енкова все еще пошатывало, он старался отбросить мысль о насильственном
вторжении в свое сознание.
"Мы возвратим вас на Землю, к председателю Вею, и вы объясните ему, что с
вами случилось и какая теперь сложилась обстановка".
- Да он же не поверит!
"Вы убедите его. С вами мы отправим сенатора Ганвика. Он послужит важным
вещественным доказательством. С вами отправится также и эмиссар Аризелей. Мы
должны исследовать вашу культуру. Судя по всему, она обширна и исключительно
сильна. Предпринятые вами столь дальние путешествия на кораблях из грубой
материи при том, что вы остаетесь столь неосведомленными о более высоких
уровнях, говорит о незаурядной силе и энергичности вашей расы. Нет смысла
рассуждать об уже причиненном зле, тем более что мы видим, насколько вы
молоды - просто дети. Возникли вы всего шесть сотен бакванов тому назад".
- Кто будет командовать "Гагариным"? - спросил Енков, хватаясь за
последнюю соломинку. Всего несколько минут назад он, судя по всему,
обдумывал окончательную победу и начало триумфального марша к Империи. Мысли
его с трудом возвращались к реальности.
"Ваш помощник офицер Урск - он отлично справится с такой задачей. Я
увидел, что вы считали его лучшим офицером, чем вы сами. Карьера его была
разбита по политическим причинам, в то время как вы непрерывно росли. Он
станет способным командиром. А вы должны помнить о необходимости убедить
председателя в серьезности наших требований предоставить нам дополнительные
космические корабли. Он, разумеется, поймет наше желание, а также новости о
синтезе хитинового протеина".
- Как же я попаду на Землю? - завопил Енков. - Если вы заберете мой
корабль, я здесь застряну.
"Чепуха, мы все устроим. Хозяева мы Единого Взаимодействия или нет?
Помните, вы находитесь перед Верховным Советом Аризелей. Ведите себя
соответствен но"
Енков мгновение боролся с новыми идеями, затем сдался. Плечи его поникли.
- Что я скажу председателю Вею? "Что дальнейшее существование
человечества в настоящий момент зависит от строгой защиты этой звездной
системы от внешнего вмешательства. Мы знаем, что проблема нехватки лекарства
продления жизни может быть в значительной мере снята благодаря применению
формулы Хита. Конечно, сама проблема не решится - по крайней мере до тех
пор, пока человечество не научится обходиться вовсе без продления жизни;
судя по нашему опыту, на это может уйти очень много времени. Флот,
базирующийся здесь, должен быть усилен, как мы уже упоминали, и личный
состав будет контролироваться горскими кланами. Мы назначаем кланы нашими
охранниками".
- Кланы? - вскричали взбешенные и потрясенные Енков и Ганвик.
"Конечно, именно они и являются подлинными людьми Фенрилля. Мы принимаем
их в нашу экосистему".
- А что будет с прибрежными городами? - выкрикнул, едва сдерживая слезы,
Ганвик.
"Они очень перенаселены, и эмиграция их жителей будет поощряться. Либо
они будут внедряться в структуры кланов. Мы хотим покончить с боевыми
отрядами и с корыстными операциями синдикатов. Внешние планеты Солнечной
системы по большей части не разработаны. Ваша раса обладает технологиями,
необходимыми для их адаптации либо для строительства орбитальных поселений
возле них. Однако население, которому будет позволено проживать на Фенрилле,
будет меньше сегодняшнего, и руководство кланов будет следить за запретом".
- Вы не считаете, что это слишком суровый приговор? - взмолился Ганвик.
"Нет".
- Почему именно я должен быть послан на Землю? Как я смогу там выжить?
"Вы найдете способ. И для нас вы станете идеальным представителем".
Сбитый с толку Ганвик сдержал очередной готовый вырваться вопль мольбы. В
сравнении с уничтожением всего человечества, рассматривавшимся всего
несколько минут назад, приговор и в самом деле был легким. Несмотря на то
что города будут искореняться и миллионам людей придется покинуть планету.
Эндиклав еще раз быстро повторил предложение перед окончательным
голосованием, и оно было принято подавляющим большинством, несмотря на
резкое несогласие Чака 404040 и фракции Очищения.
Уязвленные двумя подряд победами фракции Экспансионистов, сторонники
Очищения сменили тему обсуждения.
"ВСЕ РАВНО НУЖНО ЖИЗНЬЮ РАСПЛАТИТЬСЯ ЗА НАНЕСЕННЫЙ ДЕРЕВЬЯМ ВРЕД".
"Конечно, таков принцип; он должен быть выполнен, увы. Песнь утверждает,
что одной добровольно предоставленной жизни будет достаточно".
"НАШЕ ПРЕДЫДУЩЕЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ НА ПЛАНЕТУ ЗАКОНЧИЛОСЬ УНИЧТОЖЕНИЕМ РОДНОЙ
ПЛАНЕТЫ АГРЕССИВНОГО ХИТИНА. НАНЕСЕННЫЙ ДЕРЕВЬЯМ ВРЕД БЫЛ ИСКУПЛЕН
НЕМЕДЛЕННО. ВЗОРВАННЫЕ И РАЗРУШЕННЫЕ КОРНИ БЫЛИ ПОЛИТЫ".
"Что потребуется на этот раз?" - спросил Эндиклав.
"ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА, РАЗУМЕЕТСЯ".
- Прибрежные города? - проговорил дрожащим голосом Ганвик. - Вы сказали,
что уничтожите их?
Флер не смогла скрыть дрожь. Аризелям это было вполне по силам. Неужели
они готовы скрепить соглашение миллионами жизней? И после этого спокойно
приказать человечеству охранять их?
"НА ОБДУМЫВАНИЕ. НАСЕЛЕНИЯ ГОРОДОВ ДОСТАТОЧНО ДЛЯ РАСПЛАТЫ ЗА НАНЕСЕННЫЙ
ДЕРЕВЬЯМ ВРЕД".
- Но ведь там миллионы людей, миллионы. Не можете же вы уничтожить их
всех? - спросил Ганвик.
"ВПОЛНЕ МОЖЕМ. БЛЕДНАЯ ЛУНА МОЖЕТ БЫТЬ ПЕРЕМЕЩЕНА НА РАССТОЯНИЕ
ДОСТАТОЧНО БЛИЗКОЕ, ЧТОБЫ ПОДНЯТЬ ПРИДИВНУЮ ВОЛНУ И ОЧИСТИТЬ НАШИ ПОБЕРЕЖЬЯ
ОТ ПОСЕЛЕНИЙ ЛЮДЕЙ".
- Но разве можно вот так просто лишать людей жизни?
"ПРИ ПРОВЕРКЕ ВАШЕГО МОЗГА Я НАШЕЛ ОЧЕНЬ МАЛО ДОКАЗАТЕЛЬСТВ ТОГО, ЧТО ВЫ
КОЛЕБАЛИСЬ, КОГДА ЧЬЯ-ТО СМЕРТЬ БЫЛА В ВАШИХ ИНТЕРЕСАХ".
- Но... - лицо Ганвика посерело.
"Тогда доброволец, - сказал Эндиклав. - Жизни одного добровольца будет
достаточно. Наша доминантная тенденция будет удовлетворена этим".
Ганвик замолчал. Он все равно попадет на Землю, за много световых лет
отсюда, и, вероятно, обречен будет остаться там. Зачем ему заботиться о
прибрежниках? Ну и черт с ними, пусть погибнут в волнах. Он пожал плечами.
"Итак... - произнес Эндиклав ледяным голосом. - Если Других дел нет,
давайте покончим с этим".
Флер, как сквозь сон, почувствовала, что шагнула вперед. Это был не
осознанный выбор, не сознательно принятое решение - просто она сделала это.
Как будто в этом состоял ее долг, о котором ей часто твердили родители в их
маленькой квартирке в Нью-Соук, где она училась читать и набирать слово
"дипломат" на компьютере.
- Тогда я буду добровольцем; кто-то же должен. И по крайней мере я могу
заявить свои права на то, чтобы представлять здесь Землю.
Аризели замолчали и обратили свое внимание на нее. Интенсивность
исследования была столь велика, что Флер почувствовала слабость в ногах,
однако удержалась и стояла прямо до тех пор, пока подскочивший сзади Лавин
едва не задушил ее в объятиях, зажав Флер рот рукой.
- Хватит, она для этого не годится. Она слишком необходима для связи
между Землей и Фенриллем как дипломат, понимающий и трезво оценивающий
реальную ситуацию, как представитель Земли, встретившийся с Аризелями тки
Фенрилль. Разве вы не видите?
Аризель продолжали молча наблюдать за происходящим.
- Вместо нее пойду я. Мое предназначение в жизни ограничивалось ведением
войн. А поскольку войн больше не будет, моя работа не нужна. Берите меня.
Флер попыталась вырваться, но Лавин был намного сильнее.
- Дорогая моя, так надо, - прошептал он.
"Смерть будет быстрой и безболезненной, - объявил сияющий глиф Эндиклава.
- И дух твой присоединится к нам. Твоя теперешняя жизнь покажется тебе
бледной и бессмысленной в сравнении с тем, что откроется перед тобой".
Началось ритуальное песнопение гимна смерти. Глифы Аризелей были
жесткими, резкими и холодными.
Однако в их стройный лад вклинился другой глиф, источником которого, без
сомнения, был человек. Потрясенные Аризели остановились.
"Стойте, - сказал глиф Справедливой Фандан. - Подобные решения - удел
адептов, а эти молодые люди лишь только начинают жить. Смерть любого из них
была бы печальной ошибкой. Я знаю теперь, что все, к чему я стремилась,
завершено, будущее клана Фандан обеспечено. Моя задача выполнена, и теперь я
тоже желаю уйти навеки, отдав жизнь во имя вашего великого служения. Ничто
иное - кроме смерти во имя Создателя - не будет лучше. Кроме того, эти
молодые люди - моя плоть, а значит, я продолжу жить среди них. Воистину
лучший момент, чтобы покинуть смертный мир".
Справедливая поймала взгляд широко раскрытых глаз Флер и спокойно
улыбнулась:
"Нет.., дорогая моя, все верно. Поверь, я наконец все поняла".
Взгляд ее глаз устремился к далекому невидимому горизонту.
"Я исполнила все, что намеревалась исполнить. Моего мира больше нет. Но
есть новый, созидать который предстоит вам. Видишь ли, дорогая моя, думаю,
что я поняла наконец, что люди должны уходить из жизни, что после недолгого
периода ты теряешь перспективу и путаешь продолжение своего дела и
продолжение своей жизни. Я попалась в эту ловушку так крепко, что воссоздала
самое себя, чтобы обеспечить непрерывность. Теперь моим преемником станет
моя собственная плоть, мое дело завершено. Чего еще желать?
А если я останусь? Я могу лишь катиться к закату и продолжать мелкие
дрязги с такими людьми, как Эрвил Сприк или молодой Прауд. Нет, да и кроме
того, я лишь буду стоять на вашем пути, поскольку Лавину предстоит мое
место. Он возьмет власть потому, что он такой же, как я, так же не знает
покоя, пока все не будет правильно, - так, как я хотела бы.
И ты поможешь ему, дорогая моя Флер, ты с твоим практическим умом будешь
на его стороне. Чьи руки более достойны взять вожжи клана Фандан? Ты ведь
поможешь ему, не так ли, Флер?"
- Конечно, Мать Справедливая, конечно... - Флер почувствовала, что из
глаз ее хлынули слезы.
Все остальные потрясенно наблюдали за ними. Справедливая, родоначальница
клана Фандан, добровольно решила умереть, прожив всего триста девять лет?
Но все они были еще молоды - даже Айра Ганвик, в сущности, был еще
ребенком, - они не знали ничего, абсолютно ничего о Золотом пути. И лишь
Справедливая знала, что может принести смерть, предложенная Аризелями.
Свою великую задачу Справедливая видела в том, чтобы провести клан Фандан
сквозь этот последний кризис. И осознание этого привело к новому пониманию:
пришло время умирать. И этот момент предоставлял ей величайшую возможность.
- Мать Справедливая, - шепнул Лавин, протянув руку, чтобы прикоснуться к
ее глазам. И к его сознанию пришел ее глиф, пульсируя той силой, чьи секреты
узнала Справедливая.
"Следуй Золотым путем, Лавин. Изучай секреты таинства. Всегда советуйся
со старцами и знай, что я - это ты и ты - это я. Мы с тобой - одна плоть. Я
не могла сказать тебе раньше, но сейчас должна. Ты - это я, моя плоть,
возрожденная в вечной свадьбе генов. Для той цели, к которой я стремилась,
для вечной безопасности клана Фандан и новых, высших форм, которые
когда-нибудь из него выйдут, создала я тебя".
Лавин все понял с ослепительной ясностью. Она же говорила
"истиннорожденный Фандан"! Он был самой Матерью Справедливой, только с
полом, измененным на противоположный. Истиннорожденный! Он был потрясен.
Тайна его происхождения перестала быть тайной. Открылась правда, которой он
никогда не предполагал. Он не знал, сможет ли это принять, вся его суть
восстала против такого.
"Но ты гораздо больше, чем просто повторение, мой Лавин. - Глиф
Справедливой пришел быстро - раньше, чем могла возникнуть эмоциональная
реакция. - На полях сражений Абзена ты доказал это; твой собственный гений
вышел на первый план. Ты пойдешь дальше и средства, которые я тебе дала,
поднимешь так высоко, как я даже не в силах вообразить. Не горюй обо мне и
не проклинай меня. Помни только, что я дала тебе жизнь, а теперь даю тебе
клан Фандан. Тебе придется править им, когда меня не будет, делай это
достойно. И не забывай идти по Золотому пути. Он ведет к могуществу".
Новый глиф Справедливой был адресован старому Най'пьюпу, который лежал,
умирая, на краю поляны:
"Прощай, старец, учитель мой".
Ее прервал быстро вклинившийся глиф
Духа-предпочитающего-двигаться-медленно:
"Скоро я возьму волосы адепта Най'пьюпа. Его время пришло".
"Мы пойдем с ним рядом в смерти, как шли в жизни".
От умирающего сознания Най'пьюпа взлетела вспышка довольства.
"Тогда еще раз", - выставил свой глиф Эндиклав Прекраснейший. Аризели
вернулись к делам, которые предстояло выполнить.
С громким хлопком адмирал Енков и Айра Ганвик исчезли.
"Дистанция велика, а нагрузка мала. Требуется большая аккуратность", -
сообщил глиф Эндиклава. И затем: "Готово. Теперь они будут учиться своему
новому предназначению".
"Я добровольно готов присматривать за людьми, - объявил
Дух-предпочитающий-двигаться-медленно. - Чтобы помочь им в понимании".
"Твое предложение принимается Советом", - сообщил Эндиклав.
Аризели снова обратились к фигуре Справедливой Фандан. Лицо ее было
застывшим и напряженным, она встала в центр поляны.
"Возвращение окончено, - объявил Эндиклав Прекраснейший. - Мы вновь
уходим на священный путь".
С величественным глифом Махгары Аризели сфокусировались на Справедливой,
и ее тело засверкало изнутри золотыми искрами. Свет становился все ярче и
ярче, пока на нее не стало больно смотреть; тело ее засияло и стало
прозрачным. Затем она исчезла в яркой вспышке - столь яркой, как будто на
поляне зажглось маленькое солнце.
Вместе с ней ушли Аризели тки Фенрилль.
Удары грома вслед за ними затихли, и вместе с их эхом исчезла энергия,
которой были заряжены деревья. Сверкающие жилы потухли, узелки и блестки
вновь стали обыкновенными кусочками коры. Фиднмед, ставший сценой
величественных событий, вновь погрузился в тишину. Деревья неясно маячили,
как прежде, молчаливые гиганты закрывали собой небо.
Лавин поднял глаза и увидел, что Тан Убу устремил взор вверх, на своды
крон над ними. Судьба человечества полностью изменилась. Новое знание
потребует длительного привыкания. Многим трудно окажется принять
случившееся.
Бг Рва вежливо поджидал Лавина. Эффертелли выходили из транса. Пора было
отправляться в путь.
Флер крепко сжала руку Лавина. Ее стройному телу было хорошо рядом с ним.
Именно в нем так нуждался Лавин, чтобы жизнь его в Абзенской долине стала
полной.
- Много работы нам предстоит, да, любимый?
- Много больше, чем мы сможем довести до конца, много больше.
- Похоже, меня это очень радует, - заключила Флер.
ПОСТСКРИПТУМ
В висячих садах над председательским дворцом в Новом Багдаде председатель
Вей на исходе дня подрезал свои смоковницы. Неподалеку от него в воздухе
раздался оглушительный хлопок, как будто взорвалась гигантская петарда. Он
быстро, с удивительным для дважды безвозрастного проворством обернулся,
готовый увидеть подосланного убийцу, к появлению которого был готов всегда.
Вместо убийцы он обнаружил Сиги-мира Енкова с выпученными глазами и плотно
сжатым ртом в компании с лысым пузатым человечком с точно таким же
выражением потрясения на лице. Председатель Вей, готовый нанести разящий
удар садовыми ножницами, сдержался.
Енков подозрительно огляделся вокруг и, тихо охнув, присел на краешек
деревянной кадки, облицованной красным мрамором.
- Что вы тут делаете? - спросил председатель. Енков дико осмотрелся,
развел руками.
- Эту историю быстро не рассказать. Приготовьтесь к большому сюрпризу,
председатель...
Кристофер РАУЛИ
ВОЙНА ЗА ВЕЧНОСТЬ III
ЧЕРНЫЙ КОРАБЛЬ
В этот цикл Нумал порезвился вволю. Окунувшись в поток прозрачной
жидкости, он пробежал путь, тысячекратно превосходящий длину собственного
тела, и, спустившись с обширной возвышенности, с наслаждением зарылся в
кристаллические пески берега вечности.
Солнце-Венец скрылось, только сквозь низкие фильтры просачивался яркий,
но холодный свет. Тяжелое, хрипловатое дыхание Нумала гулко отдавалось в
респираторе. Усилия он прикладывал неимоверные. При таком расходе энергии
запасы сахара в организме стремительно таяли, но медицинский сканер одобрил
столь интенсивные упражнения как стимулирующие обмен веществ.
Когда поставили на место тяжелые фильтры, воздух мгновенно остыл, море
заволокло холодным туманом, вода стала ледяной. Нумал выскочил из туннеля
длиной в тридцать собственных тел, прорытого им в дюнах, и обнаружил вдруг,
что пот, струящийся по его темно-серому торсу, уже превратился в иней.
Окинув взглядом гряду дальних холмов, он повернул обратно и тяжело потрусил
к замку.
Во время подъема по внутренним дюнам в переговорном устройстве раздался
тонкий, нетерпеливый писк, и тут же свежая информация пульсирующим ручейком
устремилась в его мозговые ткани.
Нумал сразу Прибавил шагу. Свершилось - его долготерпение наконец-то
вознаграждено.
С грохотом преодолев подъемный мост, он бросился в лабораторию и стал
дрожащими руками настраивать сложнейший псионический сенсор, на создание
которого ушел не один эон. Объектом наблюдения, как всегда, было "поле
джиннов" - совокупность физических аномалий, чьи слабые электрические заряды
образовывали постоянный поток - настолько цельный, что он напоминал живое
существо.
С нарастающим волнением он забарабанил по клавишам, стараясь как можно
точнее подстроить компьютеры. Огромные антенны-тарелки, покрытые тонкой
пленкой псионических микроорганизмов, сфокусировались на крошечном объекте -
источнике аномалий. Микроорганизмы, так долго дремавшие в нейтрализующей
среде, теперь быстро возвращались к активной жизни. Под воздействием
стимуляторов силовое поле стало перемещаться к объекту.
По чистому совпадению, как раз в это время в миллионах миль от замка
пролетал Разделитель, великий Аризель тки Фенрилль. Вторгнувшись во владения
Нумала, Разделитель шаг за шагом отслеживал его путь по молодым вселенным.
Вселенные эти вереницей тянулись от временного пространства своей древней
прародительницы. След был едва различим, но Разделитель смутно улавливал в
расположении новых вселенных некую закономерность и надеялся, постигнув ее,
выйти на Самого Создателя.
По пути он не отказал себе в удовольствии хотя бы издали полюбоваться
диковинными ландшафтами древней вселенной. Звезды ее давно сгорели,
галактики погрузились в беспросветную тьму. Даже протоны распались и
потеряли свой потенциал, так что энергия сохранилась лишь в огромных черных
дырах.
И все-таки даже в этой вселенной, на первый взгляд совершенно пустынной,
попадались огни. Живой разум зажег их в то далекое время, когда к нему уже
подступали вселенские сумерки. Огромные двигатели закачивали газ в черные
дыры, получая оттуда колоссальную энергию.
Многоэтажные конструкции, опоясывающие черные дыры, буквально кишели
живыми существами. Разделитель сразу почуял их присутствие, так же как и
беспредельное отчаяние, давящее эту сверхразвитую расу. Вселенная медленно,
но верно двигалась к своему концу. Ее обитатели понимали свою обреченность.
В обозримом будущем запасы вещества, сгорающего в черных дырах, истощатся, а
сами дыры, растратив энергию в виде гравитационных волн, превратятся в
ничто...
Стремительный, как мысль, он метнулся к ближайшей из черных дыр, вокруг
которой медленно вращались огромные устройства в виде тарелок. Их обогревало
раскаленное газовое кольцо, поставляющее топливо для черной дыры. И тут
неожиданно энергия, сконцентрированная в псионической плоскости,
выплеснулась наружу. Как будто чья-то огромная рука намертво вцепилась в
Разделителя. Огромная, совершенно бездумная сила распоряжалась теперь его
телом, и вырваться из этою механического плена было невозможно. Впервые за
семь миллионов лет своего существования Разделитель испытай страх.
Какой бы природы ни была эта таинственная сила, неумолимо влекущая его за
собой, она, несомненно, брала начало в зоне жизнеобеспечения, там, где
двигалась по орбите одна из тарелок.
И вот ставшего совершенно беспомощным Разделителя, Повелителя Одной из
Четырех Сил, создавших вселенную, затянуло в азотно-кислородную атмосферу, и
он поплыл над унылой коричневато-серой степью со скудной растительностью,
потом над светло-розовым океаном с лиловыми прожилками... А впереди, на
далеком берегу, поблескивали крошечными кристалликами дюны, облитые светом
Солнца-Венца.
А еще дальше, за дюнами, смутно проступало причудливое нагромождение
кубов и круглых башен, вытесанных неведомыми исполинами из тускло
поблескивающей серой породы. Именно там ему предстояло закончить путь - в
огромной комнате, уставленной странными, асимметричными приборами из
прессованных кристаллов. Один прибор уже заработал - черное в красную
полоску ромбовидное чудище, ощетинившееся лесом паучьих лапок.
Какое-то новое силовое поле сомкнулось вокруг его разума, словно стальной
капкан, и Разделитель понял - спасения не будет. Придавленный страшной
псионической силой, наглухо запертый в тесном пространстве между полями, он
забился в мучительной агонии. На какое-то время ужас, захлестнувший его,
даже заставил забыть о физических страданиях. Внутри ловушки царила
беспросветная тьма, а силовые поля не давали осмотреться вокруг. Разделитель
ослеп.
Нумал, наблюдавший за ним из лаборатории, осторожно переместил
гравитационную бутылку в зону действия сканера. Все, теперь он попался.
Нумал видел: в этой бутылке гораздо больше энергии, чем в любой из прежних.
Компьютерный сканер перешел на диапазон видимых волн, и по зоне аномалии
побежали, набирая скорость, светящиеся фиолетовые кольца.
Теперь, захватив такого пленника, можно запустить новую исследовательскую
программу. Быть может, на сей раз Нумалу удастся разгадать феномен. И не
исключено, что когда-нибудь, через много лет, его именем назовут новый
исследовательский институт.
Когда небо над темной стороной Нептуна озарилось яркой вспышкой,
выхватившей из кромешной тьмы вершины облаков, тяжелый шаттл "Нерейды -
Тритон" тут же направился в освещенную зону.
На борту его находилась последняя группа заговорщиков - элита
Нептунианской системы. Сквозь царившую на корабле атмосферу праздника
нет-нет да и прорывалась затаенная тревога.
Офур Майн, рослый, красивый блондин, изо всех сил старался развеселить
своего тиефа, Дегорака Шевде, партийного секретаря на "Тритоне".
- Нет, вы только вообразите себе лицо председателя Вея, когда ему скажут!
- пророкотал Офур. Засмеялся Шевде, за ним - другие члены политбюро, и вот
уже все восемьдесят пассажиров разразились дружным хохотом.
Но Дегорак смеялся недолго. Болезненно поморщившись, он переглянулся со
старшими советниками Аумусом Рилми и Айрой Ганвиком. Оба заметно нервничали.
Эти болваны потешаются над Веем, не зная, что их тайна уже раскрыта...
Ганвик подозрительно покосился на Аумуса Рилми. Этому прохвосту он
никогда не доверял до конца. Неужели бывший шеф военной разведки Нептуна
продал их? А как иначе могла Служба Безопасности Внутренних Планет
докопаться до тайны, которую заговорщики бережно хранили вот уже сорок лет?
Когда Алас Ром, мадрелект Нерейданского Совета, получила это сообщение,
лицо ее потемнело и скривилось от животного страха.
"...если нас возьмут, если мы предстанем перед председателем Веем, то
лучше бы нам было и не родиться. Он ведь отправит нас в сад..."
Сообщение о том, что их преследует земной флот, решили пока не предавать
огласке. Пусть себе празднуют, пусть не сходят с их лиц бодренькие улыбочки.
Офур Майн приподнял свои огромные руки, звякнув тяжелыми браслетами. Края
меховой безрукавки разошлись, обнажив широченную, мускулистую грудь.
- Ну, пора начинать торжество. Открывайте шампанское, - приказал он
стюардам и, повернувшись к Дегораку, добавил:
- С вашего позволения, великий Дегорак.
- Да, да, уже пора, - подтвердил Шевде, сопровождая свои слова вялым
жестом. Скованный внезапной усталостью, он едва смог поднять руку с тяжелым
браслетом на запястье. - Итак, прошу всех встать.
Айра Ганвик поднялся с кресла, подошел к Шевде и в тот момент, когда
мигание лампочек предупредило о снижении скорости, извлек невесть откуда
золотое яйцо величиной с кулак. За спиной у него захлопали пробки от
шампанского и раздались радостные возгласы.
- За вас, Шевде. Примите самую искреннюю благодарность за все, что вы для
нас сделали. В человеческой истории вы останетесь как один из величайших
борцов за свободу.
Шевде, обрадовавшись, что сможет хоть ненадолго отвлечься от мрачных
мыслей, принялся разглядывать выгравированных на гладком яйце скарабеев и
мышь, свернувшуюся колечком. Налюбовавшись рисунком, он тронул пальцем
зеленого скарабея. Яйцо, щелкнув, раскрылось. Внутри него оказалась
маленькая бутылочка, наполовину наполненная голубыми, лоснящимися от жира
зернышками фарамола.
- Вот он, небесный кристалл Сприков, - сказал Ганвик и самодовольно
добавил:
- Высший сорт.
Шевде захлопнул яйцо и нажал на кнопку в виде розовой мыши. Тут же из
яйца выскочил золотой рычажок, зажавший в крошечном кулачке одно зернышко.
Шевде взял его бережно и положил на язык.
Фарамол из небесных кристаллов! За каждое такое зернышко на хитиновом
рынке во Внешней Планетарной Системе с готовностью отвалят девяносто три
миллиона семьсот двадцать тысяч фунтов...
До сих пор Шевде доводилось видеть не более четырех зерен небесного
кристалла в одной упаковке. Чтобы достать такое количество, нужно иметь
хорошие связи на самом Фенрилле. Наверняка, чтобы заполучить небесный
кристалл, Айра Ганвик употребил все свое влияние. Лишь теперь до Шевде
постепенно стали доходить подлинные масштабы сделки.
Взволнованный, он схватил Ганвика за руку.
- Царский подарок. Мы будем всегда помнить о нем, если... - Он так и не
договорил. Впрочем, Ганвик решил, что это даже к лучшему.
Офур Майн принес бокалы с шампанским, и они подняли тост за "Черный
Корабль". Изображение корабля на экране становилось все отчетливее.
- За "Черный Корабль", за свободу и воинскую доблесть!
- За Фенрилль и вечность! - произнесла Алас Ром каким-то странным,
сдавленным голосом. Ее темные выпуклые глаза, казалось, смотрят в разные
стороны.
- Не забудьте про Галактику! - гаркнул кто-то у них за спиной. Много еще
прозвучало всяких напыщенных тостов, но когда два вождя, отпив шампанского,
украдкой обменивались взглядами, между ними словно пробегал электрический
разряд.
Ослепительный свет, бьющий сверху, разделялся на три потока, а каждый из
них - на десять тонких ручейков, распадающихся, в свою очередь, на целую
галактику светящихся точек. Сквозь верхушки облаков смутно просматривался
здоровенный, как бегемот, промышленный монстр, который," вращаясь по низкой
орбите Нептуна, производил в своем бездонном чреве примерно столько же,
сколько вся планета Земля в конце двадцатого столетия. Уравновешивая силу
тяги огромных поршней, денно и нощно работали термоядерные драйвы. За
завесой мигающих огней смутно проступали очертания огромных деформированных
кубов - драйвовых генераторов "Черного Корабля". Вдоль них уверенно
двигались огромные вагонетки с обогащенным льдом и кабелеукладчики.
- ДЕГОРАК! ДЕГОРАК! ДЕГОРАК! - без устали скандировала возбужденная
толпа, заставив-таки Шевде подняться и, подавляя страх, произнести короткую,
воодушевляющую речь. Даже Айра Ганвик, неожиданно войдя в раж, стал
выкрикивать традиционные нептунианские здравицы.
Шевде подал знак, и андерхенч Гарвал Ко раздал пакетики с зеленым
фарамолом. Когда драгоценные зернышки начали таять на языках нетерпеливых
гостей, шум немного стих.
В делах такого рода, как и во многих других, Айра Ганвик считался
совершенно незаменимым человеком. Среди жителей Нептунианской системы,
удаленной от прочих планет Солнечной системы на миллионы миль, лишь он один
располагал столь полезными знакомствами в правительствах Земли и Луны. С
другой стороны, ни у кого другого в Солнечной системе не было таких связей
на Фенрилле - связей, протянувшихся в самое сердце гигантского концерна по
производству эликсира долголетия. К тому же никто из Солнечной системы не
избирался до него в сенат от фенрилльского побережья.
Шаттл нырнул в зазор между огромными кубами и по трубе-приемнику пролетел
в док. Там партийных вождей уже поджидали тысячи рядовых заговорщиков, в том
числе космический экипаж, тайно завербованный среди нептунианских военных,
члены партийных организаций Тритона и Нерейд и подразделение космических
пехотинцев, специально выращенных для этой экспедиции.
Стоило Шевде вступить на помост, как людское море всколыхнулось,
забурлило, приветственные крики слились в единый несмолкаемый рев. Великую
цель поставили перед собой эти люди: освобождение от земной тирании, от
Партии и председателя Вея.
Предполагалось, что Шевде, возглавив импровизированный митинг, подольет
масла в огонь. Но что-то вывело его из равновесия - наверное, страх, что Вей
наблюдает за этим антиправительственным шабашем глазами одного из своих
шпионов. Алас с отчаянием показала ему на толпу.
- ..ПРОЩАЙ, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ВЕЙ! ПРОЩАЙ, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ВЕЙ!.. ПРОЩАЙ,
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ВЕЙ!.. - исступленно кричали люди. Так и не произнеся ни слова,
Дегорак спустился с помоста, сел в лифт и вместе с Ганвиком, Рилми и Ром
поднялся в свою маленькую каюту. Там, заперев дверь, он подсоединился к
компьютерной системе корабля и получил подробный ситуационный анализ.
- В настоящее время ударный флот Внутренних Планет пересекает орбиту
Сатурна. Не позже тридцати трех часов мы попадем в радиус действия лазерных
линз Трусского. - Это тревожное сообщение Ганвик получил по закодированному
каналу.
- Но как они пронюхали! - взорвался Шевде, и все посмотрели на Аумуса
Рилми. Но Рилми стойко, не отводя глаз, выдержал такое пристальное внимание
к своей персоне - Именно, сыщик! - прорычала Алас Ром. - Как они пронюхали?
Уж во всяком случае. Нерейды здесь ни при чем - за это можешь быть спокоен.
Никто в этом и не сомневался. Алас всегда держала нерейданцев в ежовых
рукавицах.
- Послушайте! - заговорил Аумус с нажимом, вскинув тонкие белые руки. -
Вы совершаете большую ошибку, подозревая меня. Да захоти я вас предать, я бы
это сделал не сейчас, а сорок лет назад. Думаете, за участие в заговоре меня
по головке погладят?
- А почему бы и нет? Ведь именно мы довели до ума драйв Фюля. Если ты
преподнесешь эту игрушку председателю, наверняка он в долгу не останется.
- Надолго ли хватит его щедрости? Вы ведь сами знаете, что он за тип. К
нему лучше живым не попадаться.
Алас издала мучительный стон и обхватила лицо руками. Остальные тоже не
нашлись, что ответить. Даже суровый Ганвик молчал. Уж он-то знал, какое
чудовище этот председатель - после внезапного перевода в метрополию сенатор
на несколько лет попал в ближнее окружение Вея.
Когда ученые наконец оставили Ганвика в покое, ему пришлось поселиться в
апартаментах председателя, и тот, пустив в ход самые изощренные методы,
неделями пытался вытянуть из сенатора правду.
- Да плюньте вы на это! - прорычал он. - Не все ли равно, как он узнал?
Драйвы уже запущены. Пройдет еще несколько часов - и мы вырвемся из
гравитационного поля и добьемся эффекта Фюля.
А там - поминай как звали. За несколько секунд мы удалимся от Нептуна на
световые годы. - Ганвик обвел рукой вокруг себя. - Это грандиознейший
инженерный проект в истории человечества. Корабль наш по массе больше, чем
весь флот Внутренних Планет, так чего нам бояться? Стоит только драйвам
заработать синхронно, и все - мы в полной безопасности.
Алас медленно подняла взгляд, чувствуя, как в душе ее снова зарождается
слабая надежда.
- Эти чертовы драйвы так и не вошли в синхронный режим, - вздохнул Шевде.
- Четыре мощных гравитационных поля трудно удерживать вместе. Мы всегда
знали, что последняя стадия эксперимента - самая сложная. По отдельности
каждый из драйвов действует нормально, но...
Рев клаксонов заглушил его последние слова. Значит, "Черный Корабль"
запустил термоядерные драйвы и, сойдя с низкой орбиты, движется от темной
стороны Нептуна к Кольцевому Поясу.
Позади себя он оставлял дочиста выеденную скорлупу с монтажными
устройствами и системами жизнеобеспечения. Несметные богатства Нептунианской
системы ушли без остатка на строительство корабля. К тому времени, когда
заговорщики развернутся в полную силу, экономика Тритона и Нерейд развалится
окончательно.
Охваченные мрачными предчувствиями, они разошлись по своим каютам. Там их
ждали специальные кресла, обеспечивающие хотя бы относительный комфорт в
фазе ускорения. Ускорение гигантского корабля неумолимо приближалось к
четырем g - именно столько требовалось, чтобы подняться над узкими кольцами
Нептуна и вырваться из гравитационного плена.
Сферический корабль уносил их все дальше от Нептуна, двигаясь таким
маршрутом, чтобы планета заслоняла их от флота Внутренних Планет.
Так проходил час за часом. У Айры Ганвика сперло дыхание. Все тело
превратилось в один большой отек. Скорость корабля уже дошла до миллиона
миль в час, и все-таки по сравнению с их преследователями он едва полз.
Ганвик понимал: пока планета Нептун или один из ее двух спутников
заслоняют "Черный Корабль" от карающей длани председателя, их не достать
даже из самого дальнобойного лазера. Но очень скоро они лишатся этого
прикрытия и превратятся в удобную мишень.
Ганвик непроизвольно вернулся мыслями к председателю Вею и ожидающей их
мести... Скорее всего будет так: счастливчиков бросят акулам на съедение.
Менее удачливых отправят в аквариум к миногам, ну а по ним, зачинщикам,
плачет сад-лепрозорий. Если и существуют на этом свете места, где
собственная жизнь представляется чрезмерно длинной, так это там, на высокой
крыше, под которой раскинулся Новый Багдад.
Время тянулось невыносимо медленно. Каким-то непостижимым образом новость
о том, что за ними организована погоня, уже облетела корабль. Теперь лишь
режим ускорения мешал страху выплеснуться наружу. Все знали, что через
каких-нибудь несколько минут они окажутся в пределах видимости для флота
Внутренних Планет и в радиусе действия его главного оружия, ужасных линзовых
лазеров Трусского.
Ганвик снова набрал номер Шевде. Лицо, сплющенное перегрузкой, заполнило
весь экран. Он с трудом узнал андерхенча Гарвала Ко.
- Есть новости? - прохрипел Ганвик в трубку. Он видел, что Ко держится из
последних сил. Напряжение последних часов ни для кого не прошло даром.
- Только что доложили, что механики практически добились синхронного
режима.
"Куда там! - подумал Ганвик. - Такие огромные драйвы разве заставишь
работать синхронно?"
Во время экспериментов корабли были гораздо меньше, - их поля легко
поддавались сжатию... Ну что же.., у него есть шанс провести в саду долгие,
мучительные годы, наблюдая за распадом собственной плоти.
Ганвик судорожно глотнул воздух. Ускорение буквально вдавило его в
кресло. Прикоснувшись к карману, он нащупал капсулу с твердым цианистым
калием. Нет, живым его не возьмут...
Внезапно с экрана раздался голос Алас Ром. Под воздействием ускорения
строгие черты ее лица исказились настолько, что она напоминала злобную
ведьму.
- Айра, что происходит? Я никак не могу пробиться к Дегораку. Он просто
не желает со мной разговаривать. Скажи, смогут они наладить драйвы? -
допытывалась она чуть дрожащим голосом.
- Не знаю. Эти драйвы намного крупнее экспериментальных моделей, их поля
вряд ли поддаются сжатию.
- Так ради чего мы тогда надрывались, ради чего прожили в страхе сорок
лет?
- Я ведь дал тебе цианид. Если нас собьют, можешь им воспользоваться.
- Айра, я не должна умереть! Ведь я - мадрелект. Мне положено жить вечно!
- Глаза ее сверкали, в голосе слышались истерические нотки.
- Алас, прими транквилизатор, ради всех чертей. А потом ложись.
- Хорошо, - произнесла она, стараясь пересилить дрожь. - Хорошо, я
сделаю, как ты говоришь, только прошу: оставайся на линии. Вдруг ты узнаешь
что-то новое...
Ганвик считал с дисплея последние донесения о преследующем их флоте.
Первыми, опережая остальных на несколько миллионов километров, летели девять
кораблей с линзами. За ними - шесть колоссов с лазерными установками. Это
устройство широко применяли два столетия назад в борьбе с мятежными
облачными городами Нептуна и Урана. Тогда оно называлось "меч порядка".
Нептун остался позади. Зеленые точки, обозначавшие на экране вражеские
корабли, медленно двигались в оранжевый сектор, все еще удаленный от них на
миллионы километров. Попав туда, корабли флота могли достать их с помощью
гигантской лазерной установки Трусского.
"Черный Корабль" оставлял за собой размазанный, искаженный до
неузнаваемости электронный след - вереницу призрачных образов, призванных
сориентировать противника на ложную цель. Но это лишь ненадолго отсрочит их
гибель - очень скоро вражеские компьютеры проникнут сквозь густую завесу
электронных помех и вычислят точное местонахождение корабля.
Жирная красная линия поползла по дисплею. Ганвик увидел, как лазерный луч
пронзил ложную цель, и едва не задохнулся от ужаса. На лице выступили
бусинки пота.
...Сорок лет они лгали, прятались, якшались с партийными бонзами... Айра
никогда не забудет собственное посвящение в бонзы. Снова и снова переживал
эту сцену в кошмарных снах. Сорок лет - и вот теперь все в одночасье
рушится.
Из динамика отчетливо доносились рыдания Алас.
Снова безжалостный зелено-белый клинок распорол небо, пройдя теперь
буквально на волосок от них. И снова их спас камуфляж - хаотические
электронные импульсы, которые корабль выпускал вместе с отработанными
ионами.
В следующий раз прямого попадания не избежать. Жить им оставалось
считанные секунды.
В полном отчаянии Ганвик набрал номер Шевде и следом - приоритетный код,
позволявший ворваться в чужую беседу. На мониторе хаотически замелькали
какие-то смутные образы. Несмотря на ускорение, эфир наполнился истошными
криками ползающих на четвереньках людей. Каждый старался пробиться к
Дегораку, каждый молил об одном - спасти его драгоценную жизнь.
Внезапно весь этот шум перекрыл зычный голос Дегорака.
- А мне наплевать! - кричал он механикам. - Живо делайте что вам говорят,
идиоты. Нет синхронности - и не надо, ясно вам? По крайней мере смерть у нас
будет легкая.
Через несколько секунд, когда лазерный луч уже готов был прожечь корабль
насквозь, заработали драйвы Фюля, и в термоядерных модулях возникли четыре
крошечные черные дыры. В тот же момент корабль совершил головокружительный
прыжок во времени и пространстве и бесследно исчез в мощном всплеске
гравитационных волн.
Яростный бело-зеленый луч кромсал пространство там, где должен был быть
корабль, но "Черный Корабль" исчез, уходя за пределы системы быстрее света.
Чартерный лимузин, добродушно урча, мчался по нескончаемому, узкому, как
кишка, тоннелю. Пассажиры - два человека и пожилой фейн - сидели
понурившись, всем своим видом демонстрируя мучительный разлад с окружающим
миром. Да и с чего было радоваться? На душе и так скверно, а тут даже из
окна не на что посмотреть - на поверхность они почти не выезжали.
Чоузен Фандан сидел с застывшим лицом, глядя прямо перед собой, до сих
пор не веря, что все это происходит с ним, а не с его менее удачливым
двойником. Флер Фандан мрачно косилась на отражения, мелькающие на оконных
стеклах. Спереди от ее сына темнела внушительная фигура Рва,
восьмидесятилетнего фейна, до сих пор ни на минуту не расстававшегося с
оружием. Он служил живым напоминанием о тех далеких днях, когда каждый горец
держал возле себя телохранителя из фейнов и фейны вступали друг с другом в
смертельные схватки, отстаивая честь кланов.
Гнев, закипающий во Флер, направил ее мысли в привычное русло. Ох уж эти
фейны - неисправимые романтики и мистики...
"...милый, милый старикан Рва, я просто обязана положить этому конец.
Пойми, мсее из мсее: тебе давно пора сменить боевое снаряжение на серую
накидку и оставить моего сына в покое".
Флер тяжело вздохнула. Да, ситуация безнадежная. Чоузен, кажется, готов
теперь возненавидеть всех и вся, включая собственную мать. Подумать только -
насколько крепкие узы связывают его с этим фейном! Удастся ли их разорвать?
Да и хочет ли она этого по-настоящему?
"Все равно я не допущу, чтобы мой сын стал объектом каких-то темных
пророчеств. Он - обычный девятнадцатилетний юноша, который слишком долго
бродил по лесам. Пора ему познать жизнь собственной расы..."
Она украдкой бросила взгляд на Чоузена. Как не похож он на себя в этом
скафандре военно-космических сил...
И все равно это лучше, чем размахивать детским кифкетом - подарком
фейнов.
Старое, изборожденное морщинами лицо мсее вдруг встало у нее перед
глазами.
- Не верю, что ты способна на такое. Ведь его появление предсказали
давным-давно. Сейчас, когда приближается всеобщий конец, друг фейнов
обязательно должен остаться с нами и закончить исследования.
...Всеобщий конец.., вот оно - одно из этих нелепых пророчеств, которые
вызывают в среде фейнов такое брожение. В последнее время она слышала эти
слова все чаще и чаще. А ведь если разобраться, все это - обыкновенное
суеверие, глупая выдумка, подхваченная молвой.
...Мой мальчик - не друг фейнов, он обыкновенный девятнадцатилетний
парнишка, которому так не хватает человеческого общения.
Лимузин, мягко стрекоча, миновал жилую зону и влился в поток машин,
мчащихся в космический порт.
Рва смотрел в окно остановившимся взглядом. Старик размышлял о грядущей
гибели расы фейнов, представлявшейся ему все более отчетливо, до самых
мельчайших деталей. Мысль, что гибель неизбежна, каждый раз приводила его в
ужас. Сидящий сзади от него Чоузен видел, как напряглось мощное тело фейна.
Свернулся в тугое кольцо жесткий хвост, шерсть вздыбилась, уши встали
торчком и стали беспокойно вздрагивать. От мысли, что он, возможно, видит
старого мсее в последний раз, к горлу подступил комок. На глаза навернулись
слезы, и, боясь их обнаружить, Чоузен сидел, не поворачивая головы.
Мелькающие огоньки тоннеля остались позади. Они выехали на просторную
площадку перед воротами терминала, где уже собралась порядочная толпа.
Чоузен с горечью подумал, что родителям просто не хватает научного
образования. Поэтому они и не видят мощный потенциал, заложенный в его
проекте. Никто до него не вел таких всеобъемлющих наблюдений в биосфере, при
которых даже на изучение микроорганизмов уходят десятилетия. Попробуй им
втолкуй, насколько важно продолжать работу сейчас, при жизни Рва, от
которого он уже почерпнул столько ценных сведений.
Мал с отцом были одержимы одной-единственной мыслью: "очеловечить" его.
Как это сделать? Да очень просто. Отправить на два года в космос, в компании
молодых дурней с побережья, вчерашних выпускников колледжей.
Заманчивая перспектива, что и говорить!
Мрачный как туча, он вылез из лимузина, закинул на плечо сумку и
отправился к контрольному посту. Когда мать заговаривала с ним, Чоузену
каждый раз приходилось пересиливать себя, чтобы не ответить грубостью.
К счастью, в терминале царила обычная суета. Сотни людей сновали мимо
них, сидели на полу, беспокойно прохаживались возле пропускных пунктов. На
станцию "Красная Луна" отправлялся один шаттл за другим, и ни одно
посадочное место не пустовало. Все хотели попасть туда до прибытия "Ганди",
нового корабля Фенрилльского космического флота. Кроме того, аэропорт был
забит реактивными лайнерами, доставлявшими пассажиров из Южного Города,
Прибрежного Города и других более мелких поселений.
Вспомнив про "Ганди", он затосковал еще больше. В довершение всего ему
предстоит представлять горные кланы на скучнейшей официальной церемонии с
банкетом.
Чоузен легко отыскал своих соплеменников. Благодаря традиционной одежде
горцы-воины заметно выделялись среди нарядных жителей побережья. С ними тоже
был фейн - этот могучий Играк, телохранитель Эрвила Сприка, уже продирался к
ним сквозь толпу. А за ним и сам Эрвил. Завидев его, Чоузен издал
мучительный стон.
- Удачи вам, молодой человек, - сказал Сприк, протягивая огромную,
твердую, как камень, ладонь, и едва уловимая улыбка забрезжила на его
холодном лице.
- До свидания, - ответил Чоузен и тут же залился краской - можно было
придумать и что-нибудь поумнее.
Чоузен долго обнимался с Рва, потом, словно выполняя тягостную
обязанность, чмокнул мать и направился к воротам.
- Что-то не слишком бодро он выглядит, - заметил Сприк.
- Да, он сейчас обиделся на весь свет. И почему с подростками всегда так
трудно найти общий язык? У Чоузена впереди такая долгая жизнь, а он никак не
может простить мне этих двух несчастных лет.
Тут она заметила на себе грустный, укоряющий взгляд Рва.
- Рва, ради Бога, не нужно... Он ведь мой сын, а не персонаж твоих
пророческих видений. Пора уже оставить его в покое.
Но древний фейн по-прежнему смотрел на нее с нескрываемой печалью.
Установилось тягостное молчание, и Флер с испугом представила, что вот
сейчас Рва откинет голову назад и зайдется в похоронном вое. Один старый
фейн уже устроил как-то подобную сцену. Подумать только, они до сих пор
носят с собой боевое снаряжение. Какая дикость! Нет, ей просто необходимо
поговорить с Лавином. Пусть он немедля отправит Рва в отставку.
Но никакого похоронного воя не последовало. Не издав ни единого звука,
мсее пошел, держась в полушаге от нес, прилично подстраиваясь к человеческой
поступи.
Поросший бледно-серой шерстью Играк был па дюйм повыше Рва - чем страшно
гордился - и с необычайно длинными конечностями. У старого Рва мускулы уже
стали дряблыми, живот раздулся - верные признаки преклонного возраста, но на
Играка он смотрел бесстрашно, даже с некоторым вызовом.
"Эх, задал бы я тебе... - подумал про себя старый фейн. - С кифкетом
можно выделывать такие штуки, что тебе, желторотому птенцу, даже и не
снились. И не только с кифкетом..."
Играк же почтительно склонил голову.
- Вот о ком до сих пор говорят в нашей долине. Долго еще не забудут там
твое мастерство. Рва из Брелкилка.
Польщенный Рва широко улыбнулся.
- Приятно видеть молодого фейна, воспитанного должным образом. Жаль, что
у нас в долине Абзен их нечасто теперь встретишь.
- А фейн Сприков рад найти себе друга в Абзенской долине.
Отыскав свободное место возле большого окна, они стали наблюдать, как к
шаттлу прикрепляют баллоны-подъемники. Они были похожи на огромную
серебристую птицу, угнездившуюся в металлической ладони стартовых
двигателей-бустеров. Чуть позже баллоны стали медленно подниматься над
космодромом, увлекая шаттл в безоблачное небо. На высоте двадцати пяти
километров надобность в подъемниках отпадет, тогда из них выпустят газ, и в
дело вступят стартовые двигатели.
К тому времени, когда запустили двигатели, они уже давно ехали в
лимузине, и Эрвил Сприк успел пригласить Флер на ленч, чтобы обсудить
предстоящую хитиновую конференцию, в организации которой Флер принимала
самое деятельное участие.
Играк сидел рядом с шофером, Эрвил - на заднем сиденье, вместе с Флер и
Рва. Флер сейчас не давала покоя одна мысль - как заставить Рва смириться с
отбытием Чоузена.
- Послушай, Рва, - начала она осторожно, но, увидев упрямое выражение его
больших желтых глаз, неожиданно заговорила намного жестче, чем собиралась:
- Ты ведь сам знаешь - в таком возрасте фейну пора надеть серую накидку и
удалиться на покой. Так уж повелось. Разве кто-нибудь из твоего поколения
еще служит, мсее? Даже Найпьюп в прошлом году ушел в отставку. Ты постарел,
а Чоузену нужно побыть среди людей - сейчас, когда он еще достаточно молод.
За завесой этих банальных слов Рва прочитал нечто более важное: ее
извечные потуги на стопроцентную гуманоидность. Недаром Флер годами жила на
побережье, оставив в горах мужа и детей. А теперь вот дети подросли...
Чоузен был ее младшим.
- Если мое пророчество верно, - сказал Рва, - то он все равно вернется к
нам и завершит свой великий труд. Это предначертано ему судьбой, а Чоузен не
по годам хорошо чувствует такие вещи. Уж я-то знаю. Он ведь вырос у меня на
глазах.
Флер откинулась назад и стала сосредоточенно смотреть в окно. К этому
времени машина уже вынырнула из тоннеля и теперь ехала к острову Веселья.
Тут ей пришло в голову, что в последние три года Рва гораздо больше общался
с ее сыном, чем она сама. И от сознания собственной вины разозлилась еще
больше. Хотя в чем она, собственно, виновата? Она выполняла важную работу и
не могла все время торчать в Абзенской долине. Дело требовало ее присутствия
здесь, в гуще событий.
Огромные купола островных зданий сверкали на солнце, сразу от воды
начиналась изумрудная зелень садов Навуходоносора. По какому-то наитию Флер
вдруг вскинула голову. Что это промелькнуло там в горах, к югу от острова?
Драйв? Или просто высокое облако заманило к себе солнечный луч? Отгоняя
мысли о несчастном сыне, уже мчащемся по орбите, она попробовала снова
вызвать в себе состояние радостного волнения, испытанное много лет назад,
когда она впервые въезжала в город. Это было ночью, когда купола освещены
изнутри, когда бесконечный людской поток движется по тротуарам и город
живет, наполненный человеческим дыханием и голосами.
Рано или поздно Чоузен поймет ее правоту, но, возможно, на это уйдут
месяцы. Уцепившись за эту идею, как за спасительную соломинку, она снова
вернулась мыслями к предстоящей конференции химиков.
Лимузин с легким шуршанием промчался по тоннелям и заглушил мотор на
южной оконечности острова, под маленьким, но хорошо укрепленным куполом -
особняком Сприков.
- А теперь приготовьтесь к сюрпризу, леди Фандан, - сказал Эрвил,
загадочно улыбаясь.
Наверху, в приемном секторе, в окружении семейных портретов и боевых
штандартов, их ожидала Дали Сприк, не менее экстравагантная, чем всегда.
Лысый череп Дали покрывал затейливый узор из ярких желтых цветов и
зеленых листьев. На тонкой высохшей шее болталось увесистое хитиновое
ожерелье. Туника строгого покроя продолжала желто-зеленый узор.
- Ну, милочка моя, сознайтесь - вы никак не ожидали застать меня здесь?
Когда открыли секрет хитиновых протеинов, Дали Сприк была уже в летах.
Сейчас, с лоснящейся от фарамола кожей, она выглядела пожилой и в то же
время вечной.
- Сказать по правде, я просто изумлена.
- Вот уже два столетия я никуда не выбиралась из Плукихата и, честно
говоря, ни по чему особенно не скучаю. Молодых мужчин там предостаточно, и
они мне гораздо интереснее, чем юные отпрыски Сприков. Для меня ваше
извечное пристрастие к городской жизни всегда оставалось загадкой.
Звонко рассмеявшись, Дали провела их на балкон, защищенный специальным
экраном от кровососущих паразитов - коренных обитателей Фенрилля.
Слуги, одетые не менее живописно, чем сами Сприки - в алые и черные
цвета, - подали ломтики мяса с подливкой, фаршированные яйца, рыбный салат и
охлажденное белое вино. Ленч был восхитителен, но Эрвил сидел насупившись и
вполголоса жаловался, что на столе не хватает свежего мяса.
- Иной раз послушаешь Эрвила и кажется, что он самый настоящий фейн, -
заметила Дали, похлопав Флер по руке своей старческой ладошкой. - А знаете,
милочка, я уже более ста лет как вегетарианка.
Следовательно, отметила про себя Флер, Дали перестала есть мясо примерно
в то время, когда сама она только появилась на свет. Тут же ей пришло в
голову, что по обычным человеческим меркам она тоже живет дольше обычного и
скоро у нее, как у Дали, начнут выпадать волосы и ногти. Какой ужас!
- Когда-нибудь, - добавила Дали, - я уверенна, мы и малыша Эрвила обратим
в вегетарианство.
От такой характеристики Эрвила Флер едва не засмеялась в голос. А между
тем Дали непринужденно продолжала:
- Говорят, вы отправили сына - все забываю, как его зовут - служить в
Космические Силы. И знаете, милочка, о чем я подумала? Все это ужасно. Бог
знает, чего он может набраться от этих простолюдинов.
- Уверена, что с ним ничего не случится. Зато польза будет немалая - он
узнает жизнь собственной расы совершенно с другой стороны.
- А еще я слышала, что по пути он должен нанести визит вежливости этой
женщине, Чи Линь Вей.
Округлившиеся глаза Дали выдавали ее озабоченность.
- А не слишком ли это сложная задача для них? - пророкотал Эрвил Сприк. -
Боюсь, вы взвалили на плечи непосильное бремя. Говорят, женщина эта очень
опасна. Даже собственный отец ее побаивается.
- Не думаю, что Чоузену что-нибудь угрожает. Он ведь из рода Фанданов, а
Фанданы - люди стойкие. К тому же Чи Линь Вей буквально бредит
фенро-ботаникой, а в знании этого предмета никому не угнаться за нашим
мальчиком.
Эрвил вяло улыбнулся:
- Конечно, я тоже отдаю должное стойкости Фанданов. Но боюсь, вы ее плохо
знаете. Она опутает Чоузена по рукам и ногам, а потом вытянет из него наши
оборонные секреты.
Потягивая изысканное вино, изготовленное в одной из космических колоний,
Флер отметила про себя, что, несмотря на свое добровольное затворничество в
Плукахате, Дали Сприк не утратила вкус к роскоши.
- Видишь ли, это не так просто сделать. Потому что таких, как Чоузен,
фейны называют "чистый клинок". Он просто не обладает знаниями, которые
можно использовать против нас. А Фенрилль он представит с самой лучшей
стороны, потому что наделен умом и верой - словом, всем, что украшает
молодого человека.
- Попомните мои слова - она способна на самое настоящее колдовство. Но
меня сейчас больше беспокоит другое: зачем понадобилось устраивать эту
церемонию на орбите? Почему не на поверхности Фенрилля, где мы могли бы
обеспечить должную безопасность?
- Затем, чтобы заслужить расположение Космической Службы. Эти ребята
тренируются в открытом космосе, чтобы затем всю жизнь строить космические
станции. А жизнь за пределами нашей системы не такая уж комфортная и не
станет лучше в ближайшие лет десять. Настроение этих людей для нас очень
важно, поэтому не следует пренебре-1ать гостеприимством адмирала Урска.
Существуют некоторые условности, которые лучше соблюдать.
Флер повернулась к Дали, рассчитывая найти у нее поддержку, но увидела на
ее лице все ту же озабоченность.
- Чи Линь Вей - адепт учения Маза, и остается только молиться, чтобы всем
нам не пришлось пожалеть о вашем поступке.
При упоминании этого страшного древнего имени Флер бросило в дрожь.
- Но ведь подобные вещи находятся под запретом вот уже тысячу лет. Нет
больше никакого Маза. Уж я-то знаю - я сама выросла на Земле.
Дали чуть раздраженно повела плечами.
- Милочка моя, не вы одна получаете информацию с Земли по собственным
каналам. Ужасная наука до сих пор жива, ее лишь загнали в подполье, а теперь
эта женщина снова извлечет ее на свет божий.
Флер так и подмывало вставить что-нибудь насмешливое, но вместо этого она
дипломатично переменила тему разговора.
- А завтра на открытии конференции вы выступите?
Казалось, Дали медленно выходит из транса.
- Высгунлю. - Она хлопнула в ладоши и, когда слуга принес ей сосуд с
ледяной водой, опустила туда ноги. - Замечательная вещь - держать это время
еды. Очень способствует пищеварению. Вы бы, милочка, попробовали как-нибудь.
Флер не сдержалась и захихикала. Стремление старухи Сприк подчеркнуть
свою элитарность уже принимало параноидальные формы. Впрочем, все эти
безобидные причуды лишь добавляли ей обаяния.
- Вообще-то говоря, я сама собиралась попросить слова. Есть у меня одна
идея, способная заинтересовать участников конференции. Я предложу им выбрать
несколько научных тем, которые разрабатывают здесь, на побережье, и
продолжить работу на наших горных объектах. - Ведь у нас самые лучшие
лаборатории - взять хотя бы "Башню Сприк" или "Гору Гото". А здесь лучшие
молодые ученые работают в крайне стесненных условиях.
Тут Эрвил, до сих пор мирно дремлющий на другом конце стола,
встрепенулся, а Флер посмотрела на нее в немом изумлении.
- А знаете. Дали, это прекрасная мысль, - нашлась она наконец. - Вы
обязательно должны выступить.
- Что? - прорычал Эрвил.
- Эрвил, я говорила с леди Юдифью, она обеими руками "за", так что это не
просто старушечья причуда. Семейный совет Сприков обещал самым подробным
образом рассмотреть мое предложение.
- - Да вы совсем с ума посходили! - воскликнул Эрвил, брызжа слюной. -
Хотите, чтобы всякая шушера с побережья пролезла на секретные объекты
Сприков?
- Но так ведь тоже не годится, Эрвил, - сказала сияющая Дали. - Война
давно закончилась.
Если последние пятьдесят лет на побережье не совершили ни одного набега,
значит, их больше и не будет. Пора нам сработаться и совершить прорыв в
хитиновых исследованиях.
Усилием воли Эрвил постепенно взял себя в руки.
- Но ведь они - наши враги и всегда ими останутся. Неужели вы не видите
очевидной вещи? У нас с ними слишком противоречивые интересы.
- Послушай, Эрвил, - вмешалась Флер, - все понимают - новая война
приведет к коллективному самоубийству. Аризели просто разрушат нашу
метрополию.
- Чужаки вернутся сюда только в том случае, если причинят вред деревьям в
великом лесу. А если нас, контролирующих хитин, заменит кто-то другой, но
деревья при этом не тронут, Аризели здесь больше не появятся.
- Но вы забыли о том, что мы разоружили прибрежные племена. Разве они
опасны для нас теперь?
Ухмыляющийся рот Эрвила казался трещиной на ледяной поверхности.
- Разоружили? Так было объявлено, хотя лично я в этом сильно сомневаюсь.
Но пусть даже разоружили, разве устоит кто-нибудь перед таким искушением,
как вечная жизнь? Это ведь самый мощный инстинкт, заложенный в человеческой
природе. А потому я вам вот что скажу: никогда не ссорьтесь со своей
охраной. Поверьте мне, леди Фандан, это очень важно; если, конечно, вы
хотите встретить свой трехсотый и четырехсотый юбилей.
- Ну что же, возможно, вы и правы, Эрвил, но разве не впадать в
крайности, хорошо?
- Эрвил, я пригласила вас на ленч, - снова заговорила Дали. - И не надо
омрачать его ненужной размолвкой. У нас будет достаточно времени поспорить
на совете Сприков.
Поднеся к глазу бокал, Эрвил стал молча рассматривать их через тонкое
стекло. А Дали, непринужденно улыбаясь, рассказала Флер о выведенном ею
новом гибриде винного цветка. Потягивая вино, Флер подумала о том, что на
следующем заседании семейного совета Сприков вряд ли будет пустовать хоть
одно кресло.
Фаза ускорения, начавшаяся в тот момент, когда корабль выпустил газ из
баллонов, оказалась не столь уж тяжким испытанием. Но когда шаттл покинул
атмосферный слой, полет стал невыносим своим спокойным однообразием. Сначала
Чоузен, не отрываясь, смотрел на медленно уменьшающийся сине-зеленый диск
Фенрилля. Затем переключил внимание на маленькую Красную Луну, показавшуюся
на главном экране. Но созерцание красноватого овала, усеянного квадратами
окон, тоже быстро ему наскучило. Было что-то невыносимо рутинное в этом
мертвом камне, в котором человеческие существа прорыли свои бесчисленные
ходы. Чоузен отвернулся от окна и еще больше затосковал о доме.
Время, казалось, застыло на месте. Постепенно скука окончательно
вытеснила напряжение, нервы успокоились, и впервые за последние дни он
провалился в глубокий сон. Снился ему все тот же страшный разговор с отцом,
только в замедленном темпе. Вот кабинет Лавина - переполненная людьми
комната в оружейном ярусе Треснувшей Скалы. Снаружи искрятся на солнце
далекие Митилиокские леса. Еще дальше громоздятся горы, покрытые рассыпчатым
снегом. Чоузен попросит разрешения остаться и пройти курс обучения в
хитиновом классе. Но Лавин снова и снова произносит те страшные цифры. На
вступительном экзамене он набрал всего 77 процентов. А нужно - не меньше 90.
Сбор плотоядных насекомых - слишком опасное занятие.
Этот сон сменился следующим. Утро. Чоузен скачет верхом по Глеатарской
тропе, над Битарафом. Его кобыла Сильвера ступает уверенно, без труда
поспевая за проводником. Горные кручи покрыты сочными молодыми побегами.
Внизу весело журчит прозрачная река, ветви деревьев сгибаются под тяжестью
хитина. Охотники упорно идут по следу гзанской самки, дряхлой старухи, жить
которой осталось считанные дни. Прикончив, они лишь избавят ее от ненужных
страданий. Наверняка старуха еле видит, а зубы ее сточились до самых
корешков.
Гани Рва трусит впереди всех. По его знаку охотники прячутся в густые
заросли, в стороне от тропинки.
- Смотрите, вот здесь она прошла. А сейчас наверняка спускается к воде
потайной тропкой.
От такого охотника ни одному гзану не уйти - даже такой хитроумной
старухе, старательно заметающей за собой следы. Они спешились зарядили
арбалеты и, держа их на изготовку, припустились за гзанкой по извилистой,
усеянной камнями тропинке. Идти было тяжело. Виноградные лозы с шипами
хлестали их по плечам, обвивались вокруг ног. А когда они, задыхающиеся, уже
спустились по склону, какой-то шум заставил их обернуться.
По тропинке, тянущейся по самому верху, осторожно ступала самка гзан.
Взгляды их встретились, и из груди старуха вырвался сиплый возглас, что-то
вроде "ваунк". Она все-таки провела их, сумела где-то повернуть назад.
Охотники молча уставились друг на друга, а потом Гани разразился громким
смехом и к нему тут же присоединились остальные.
Чоузен продолжал спать, когда шаттл уже садился на Красную Луну, а в
салоне начали прокручивать первую видеозапись, отснятую на Земле. Фильм
рассказывал о некой весьма эмоциональной женской особи с нарушенной
генетической структурой. Эта особь пыталась добыть гены для трансплантации у
своего партнера.
Робот-стюард разъезжал между кресел. Проснувшись, Чоузен заказал не
слишком крепкий коктейль и со стаканом в руке стал наблюдать, как
разрастается на экране Красная Луна, пока не проступили крупным планом окна
центральной станции - огромные выпуклые восьмиугольники, напоминающие глаза
диковинных насекомых.
Вокруг луны летали сельскохозяйственные станции, пятидесятикилометровый
тоннель соединял ее с ядерным реактором. Кроме того, искусственные спутники
несли на себе солнечные батареи, подававшие на поверхность микроволновую
энергию. Маленькая луна стала щитом, заслонявшим от радиации пятьдесят тысяч
ее состоятельных обитателей.
Чоузен снова помрачнел. Прикончив выпивку, он теперь меланхолически
наблюдал за посадкой. Вот шаттл опустился в док, и теперь лишь его
выступающая цилиндрическая часть высовывалась наружу, словно клюв огромной
птицы.
Сошедшие с корабля люди остались в вестибюле. Чоузену, как и большинству
пассажиров шаттла, предстояло в течение двух часов пересесть на другой
корабль и отправиться навстречу "Ганди".
С нарастающим нетерпением расхаживал он по обзорной площадке. Док
располагался возле самого острия конусообразной станции. Узкие спиралевидные
дорожки уводили в парк, где миллионы окон сверкали, словно алмазная пыль на
зеленом бархате. Чтобы убить время, он посмотрел видеозапись для туристов,
вполне заменяющую поездку по станции. Жизнь в этих крохотных, сверхдорогих
камерах с кондиционерами казалась Чоузену пресной и вялой. Больше всего его
удивили статистические данные, по которым выходило, что добрая треть
поселившихся здесь богатых снобов - выходцы из горных кланов.
Покидать зону низкой гравитации, расположенную в сердцевине конуса,
туристам не рекомендовалось. Те, кто платил астрономические суммы за жизнь
на Красной Луне, больше всего ценили покой и уединение.
Посещать районы, традиционно облюбованные туристами, Чоузену не хотелось
- все эти экзотические салуны, публичные дома и казино понастроили с
одной-единственной целью - вытянуть побольше денег из чужаков.
Расположившись в баре космического порта, Чоузен со стаканом в руке наблюдал
за стайкой бодрых юнцов в сержантской форме, тоже следующих на "Ганди".
Большинству из них затем предстояло полетать на "Аустерлице" и спустя год
войти в состав бригад, сооружающих станции в квадратах Л-4 и Л-5 лунной
системы Фенро-Пейл. В течение полувека планировалось переселить всех
обитателей Фенрилля на огромные орбитальные станции, каждая из которых могла
принять миллион человек, а то и больше.
Сквозь напускную браваду проглядывало волнение. Большинство из этих
молодых людей бежало от рутины размеренной городской жизни. Впереди их ждали
карьера, жалованье, а также агунол и оптимол - весьма популярные эликсиры
долголетия.
Они с шумом открывали одну банку пива за другой и, уже слегка захмелев,
поднимали друг за друга дружеские тосты. Все это были недавние выпускники
школ с побережья.
Вскоре прибыл их шаттл. Чоузен поднялся на борт в компании новобранцев
строительного батальона. Их веселье оставило Чоузена безучастным - слишком
уж все было по-детски.
Шаттл взмыл над доком, выбрал нужное направление и, включив стартовые
двигатели, стал разгоняться на трех g - принятый в военном флоте режим.
Очень скоро веселые возгласы сменилось стонами, и ускорение вдавило всех в
кресла. Наконец фаза ускорения завершилась, корабль начал вращаться,
создавая искусственную гравитацию, и они плавно поплыли навстречу судьбе.
На экране сбоку от игрового поля промелькнуло оранжевое пятнышко. Хрупкая
китаянка переключилась на вспомогательный монитор, настроенный на местные
новости. Остановив игру, она смотрела, как "Ганди" принимает на свой борт
небольшой шаттл.
"Наконец-то..." - молнией пронеслось у нее в голове. Долгое и опасное
путешествие подходит к концу. Новая планета совсем близко.
Теперь отец до нее не дотянется.
Она снова вернулась к игре и проиграла записанные ходы. Разыгранный в
пятом квадрате гамбит дал ей ощутимый перевес - компьютер ушел в глухую
оборону. Что бы он теперь ни делал, ее позиция оставалась неприступной -
электронный разум не мог разжать ее железную хватку.
Китаянка поднялась и, встав перед зеркалом, начала переодеваться, время
от времени останавливаясь, чтобы придирчиво осмотреть свое изящное тело.
Сияние фарамола расходилось, оно было ясно видно на вене под левым коленом.
Но до лица оно еще не скоро доберется.
Она мысленно повторила заповеди тао - учения о культе тела: "Люби тело,
тело - любовь; управляй телом, тело - любовь, жизнь - в хорошем теле, тело -
любовь..."
Китаянка надела алое платье из японского шелка с прозрачными чулками и
подобранными в тон туфлями.
Предстоящая встреча - самая важная в ее жизни, это первый контакт с
правителями Нового Мира. С теми, кого она должна обхаживать, веселить и в
конечном счете незаметно подчинить своей воле. Сегодня нужно пустить в ход
все свое искусство дипломатии, все свое обаяние. И не дай Бог ей сделать
неверный шаг!
Несколько минут спустя она вышла из собственных апартаментов и,
окруженная свитой из шести клонированных китайцев, по скоростной трубе
направилась в кают-компанию.
Фенрилльцев, только что высадившихся с шаттла, уже обступили высшие чины
с "Ганди". Чи Линь Вей оглянулась по сторонам, стараясь отыскать глазами
представителя горного клана. Она ожидала увидеть какого-нибудь почтенного,
седовласого вождя в экзотическом наряде - увешанного с головы до ног
драгоценностями, ножами и пистолетами - вроде тех, что часто показывали по
видео. А вместо этого перед ней предстал юноша с нежным пушком на
подбородке. С трудом протиснувшись сквозь толпу, он протянул ей руку,
обнажив в улыбке белоснежные зубы.
- Привет! Вы, должно быть, Чи Линь Вей, - заявило это явление после
энергичного рукопожатия. - Меня зовут Фандан, Чоузен Фандан.
Поскольку она не подала никакого знака, телохранители оставили его в
живых, но тут же вскочили на ноги, готовые к любой неожиданности. На
какое-то мгновение все смолкли. Замешательство Чи Линь Вей было настолько
явным, что юноша подошел чуть ближе и прошептал:
- Простите, что так получилось. Поверьте, это была не моя идея.
- Не сомневаюсь, - пробормотала она, окончательно сбитая с толку.
Мысли роем носились, у нее в голове. Кто этот юноша, такой
непосредственный и решительный? Что предвещает его появление? Кому
понадобилось это представление? Возможно, это первый ход в какой-то сложной
игре...
Он так молод, что Кажется, больше подходит для заклания на алтаре Маза,
чем на роль представителя горных кланов. Она едва сдержала нервный смешок.
Спустя некоторое время Чи Линь Вей догадалась по сержантской униформе,
что этого княжеского отпрыска приписали на службу в космический флот.
Но тогда его поступок можно расценить как оскорбление. Или какой-то
слишком тонкий намек, который она не может понять? Конечно, мальчик не знает
ничего, что ее могло бы заинтересовать. Так что же, ее изощренному уму
противостоит сама невинность и ни один из ее испытанных методов здесь не
подойдет?
А к ней уже подходили гости постарше. Прежде чем они успели взять бокалы
с шампанским, один из телохранителей бросил в них какие-то маленькие,
плавающие на поверхности устройства и, дружелюбно улыбнувшись Чоузену,
сказал грудным голосом:
- Очень хорошо, все в порядке.
Чоузен удивленно вскинул бровь, но, поскольку никаких комментариев не
последовало, поднял свой бокал вместе со всеми и пригубил вино. Вкус и в
самом деле был приятный. Он взял еще один бокал и произнес тост в честь Чи
Линь Вей, довольно неуклюжий: длинный и излишне напыщенный. Закончив, он
смущенно признался:
- Опыта у меня в таких делах маловато. И вообще это была мамина идея. Она
настояла, чтобы я отравился сюда, поскольку других охотников просто не
нашлось. Мама сказала, что здесь я кое-чему научусь, не сомневаюсь, чтобы
такие знания пригодились мне в жизни. Там, откуда я прилетел, было совсем
неплохо. - Тут он смутился еще больше, осознав неуместность собственных
слов.
Чи Линь Вей терпеливо выслушала эту бессвязную болтовню и то ли ничего не
поняла, то ли просто не придала ей значения. Неожиданно перед ним выросли
две внушительные фигуры в белой униформе, с красными эмблемами на фуражках.
Чоузен машинально отдал им честь, сознавая, насколько смешно он выглядит со
стороны, и на несколько секунд оба офицера задержали на нем цепкие взгляды.
В этих худощавых лицах и неестественно светлых глазах сквозило какое-то
пытливое, целенаправленное любопытство.
- Капитан Космических Сил Моход, - представился один из них, с более
смуглой кожей.
- Капитан Ядес, - отрапортовал второй.
- Добро пожаловать на борт "Ганди", мессир Фандан. - Моход протянул ему
большую ладонь, обтянутую жесткой, сухой кожей, и Чоузен почувствовал в его
руке огромную силу.
- Насколько я понимаю, вы следуете на старый "Аустерлиц" для прохождения
службы? Я когда-то служил на его братце - старине "Гранике", этой ржавой
двухскоростной лохани.
Светло-голубые глаза Ядеса были посажены слишком далеко друг от друга,
мускулы искусственного лица сокращались в каком-то нечеловеческом ритме.
Заметив замешательство Чоузена, он пояснил ухмыляясь:
- Две скорости - это "полный вперед!" и "стоп машина!".
Капитаны дружно расхохотались. Они прекрасно знали, как мучителен процесс
набирания скорости на военных кораблях. Чоузен вяло улыбнулся.
Капитан Моход тут же принялся обольщать леди Вей - чем он усердно
занимался с самой их первой встречи, - правда, совершенно безрезультатно. Чи
Линь Вей панически боялась всех этих генетических монстров, выведенных в
военных лабораториях Земли.
Тем не менее, поскольку Моход был тесно связан с высшим командованием,
она жадно ловила каждое его слово, и лишь плотно сжатые губы выдавали ее
напряженность, когда капитан излагал очередное нелепое и откровенно
непристойное предложение. На сей раз ему вздумалось полюбоваться пейзажами
новой планеты в обществе Чи Линь Вей.
Конечно, в метрополии он ничего подобного бы себе не позволил, но здесь,
в системе Бени, Моход мог оскорблять ее совершенно безнаказанно.
Выпуклые глаза Мохода заметно выступали из массивного, квадратного
черепа. От его вида Ч и Линь Вей буквально передергивало.
Китайцы-телохранители метали в него гневные взгляды - их хозяйке нанесли
чудовищное оскорбление. Но единственное, что она позволила себе, - это
недоуменный взгляд. Подумать только: это насекомое считает, что она способна
испытывать к нему сексуальное влечение! Уже одно это казалось ей
отвратительным. Чи Линь Вей сделала несколько глубоких вдохов, повторяя про
себя заповеди тао:
ЛЮБИ ТЕЛО, УСПОКОЙ ТЕЛО. Даже тени раздражения не промелькнуло на ее
лице, хотя Чоузен чувствовал образовавшееся вокруг нее поле напряженности.
Ч и Линь Вей была слишком мудра, чтобы проявить несдержанность, на
которую ее старательно провоцировал Ядес. Она знала, что этот наглец служит
в военной разведке Плутония - Ю Чжао в первый же день их пребывания на
"Ганди" выяснили, что "жучки", установленные в ее комнате, настроены на
приемник в кабинете Ядеса. И что все их встречи Ядес снимает на пленку двумя
миниатюрными камерами, спрятанными в складках костюма и наводящимися с
помощью фиброоптики. Ч и Линь Вей прекрасно понимала - в новой Солнечной
системе она поначалу будет совершенно бессильна, и единственное, что
способно уберечь ее от смерти, - это собственный ум и преданные ей Ю Чжао. Ю
Чжао так долго служили ей из поколения в поколение, что практически
сплавились с ней в одно целое.
- Благодарю за приглашение, капитан. Это очень любезно с вашей стороны,
но прежде чем отправиться в столь дальнее путешествие, я хочу как следует
отдохнуть в моем новом доме.
Ядес повернулся к Чоузену:
- Вообще-то экзотические города южного побережья интересуют меня гораздо
меньше, чем рыбная ловля. Мне кое-что рассказывали о гигантских пермиадах -
кажется, рыба эта занятная во всех отношениях.
- Да неужто, приятель, ты предпочтешь какую-то рыбу чувственным
удовольствиям самой греховной планеты людского царства? - с сальной
улыбочкой поинтересовался Моход.
- Наслаждайся своей греховной планетой сколько тебе влезет, Абел Моход, а
с меня довольно крепкой лодки и лески потолще. А еще я бы с удовольствием
поохотился.
- Боюсь, когда разговор заходит о таких вещах, мой друг капитан Ядес
представляется вам каким-то атавизмом, - сказал Моход с извиняющейся
улыбкой.
- Охота - это-часть первичного опыта, приобретенного людьми. Тебе, Моход,
тоже не помешало бы выбраться из сенсорной кабины и сменить обстановку.
Ч и Линь Вей, едва сдержав улыбку, холодно произнесла:
- Я кое-что слышала о сенсорных кабинках на побережье. Уверена, что
капитан Моход найдет развлечения на свой вкус.
От этих слов Моход несколько смутился. "Кажется, действо достигло своей
кульминации", - подумала Чи Линь Вей.
- Мадам Вей, поверьте, я вовсе не собираюсь проводить все свое время в
сенсорных кабинках. Мой друг приписывает мне подвиги, которых я никогда не
совершал. На самом деле я просто хочу полюбоваться природой. Здесь все
радует глаз: горы, которые выше земных, великие реки, коралловые атоллы.
Чи Линь Вей едва заметно улыбнулась. Ободренный этой улыбкой, Моход
продолжал:
- Многие местные красоты созданы руками человека. Горные кланы возвели
замки, не знающие себе равных в царстве людей ни по размерам, ни по
утонченной архитектуре. Поскольку военные действия закончились, в некоторые
из замков сейчас пускают за плату. Есть еще гигантский зеленый крест,
сооруженный ранними колонистами, высотой в два километра, полностью покрытый
листвой. Есть города на скалах, прекрасные каменные башни, ну и, конечно же,
Великая стена на побережье, длиной в два километра и в триста метров
высотой. Я уже заказал тур по всем этим достопримечательностям.
- Подумать только! Капитан Моход, а вы не боитесь, что созерцание всех
этих чудес утомит вас и вы быстро пресытитесь Новым Миром? Может быть, лучше
приберечь что-нибудь на потом? Растянуть удовольствие? Лично я назначила
себе длительный отдых в теплой, солнечной среде, желательно где-нибудь возле
моря. Последний перелет был очень длинный и тяжелый.
- Ну что же, мадам, если вы останетесь на побережье, то, возможно, очень
скоро и так увидите стену. Говорят, это одно из чудес света, созданных
людьми. Многие столетия ушли на то, чтобы ее построить.
Китаянка повернулась к Чоузену:
- Расскажите мне про эту стену. Я как-то раз видела ее на фотографии.
- Эта стена отделяет полуостров Элсфелас от остального материка и
сдерживает натиск вудвосов.
- Ах вот оно что! - сразу оживилась Ч и Линь Вей. - Так, значит здесь до
сих пор водятся вудвосские монстры?
- Конечно, - кивнул Чоузен.
- Просто поразительно. Первые человеческие поселения появились здесь пять
столетий назад, и вот до сих пор совсем рядом с нами бродят эти чудовища, -
восхищенно сказал Моход. Но Чоузен, похоже, не разделял его восторга.
- Скажите, молодой человек, - тут же заинтересовался капитан Ядес, - а
охота на этих монстров до сих пор ведется? Если так, то я разделаюсь с
пермиадами, а потом тут же займусь вудвосами. - Ядес плотоядно улыбнулся. -
И между прочим, для такой прогулки нам наверняка понадобится проводник. Так
не согласитесь ли вы...
- Нет-нет, - поспешно сказал Чоузен. - На вудвосов уже пятьдесят лет как
не охотятся. Все это было довольно... - он мучительно подбирал подходящее
слово, - ..довольно глупо.
Моход удивленно приподнял бровь, а Ядес лающим голосом переспросил:
- Глупо? Почему вы так считаете? Ведь если эта тварь опасна для человека
- а именно так говорят о вудвосе, - значит, наоборот, нужно охотиться на нее
как можно чаще, чтобы сокращать поголовье. К тому же именно риск делает
охоту захватывающей, не так ли? - Он чуть наклонился к Чоузену, ожидая
ответа.
- Я сказал "глупо", сэр, потому что это животное слишком опасно. Его
найти трудно, а вот оно вас найдет тут же - это ведь древесный рот... -
Чоузен старался объяснять как можно понятнее, но чувствовал, что для
собеседников его слова - пустой звук. - Понимаете, это биологический цикл, о
котором мы почти ничего не знаем. Заниматься его изучением непросто. Многие
из тех, кто охотился на вудвосов, в конечном счете прошли через их кишки.
Вудвосы не животные в общепринятом смысле этого слова.
- Ну, подстрелить можно все, что движется, а если выстрелить точно, то и
убить, с этим вы согласны? - сказал с улыбочкой Ядес. - Так что я не
представляю, чем так уж страшны эти звери.
- Сэр, прежде чем вы отправитесь отстреливать этих тварей, настоятельно
советую вам как следует изучить их повадки. В горах вудвосы не водятся - там
воздух слишком разреженный, хотя люди и фейны там живут. Лишь благодаря
этому наша колония сохранилась.
Моход энергично пожал плечами.
- Как бы там ни было, эта стена - потрясающая штука. Не только потому что
она огромная. Ее ведь строили колонисты, несколько веков подряд. На
следующей неделе мы рассчитываем побывать на побережье.
- А почему стена такая высокая? - спросила Чи Линь Вей.
- И вправду, почему? - поддержал ее Моход. - Насколько я понимаю, это
самое крупное инженерное сооружение в земной сфере влияния. Говорят, стена
настолько высокая, что заслоняет солнце от жителей окраинных трущоб.
Чи Линь Вей заметила, что Чоузен озабоченно наморщил лоб. В этом
энергичном молодом человеке словно сидела туго скрученная пружина.
Интересно, что будет, когда она распрямится?
- Боюсь, сейчас вам трудно до конца осознать, насколько опасны вудвосы.
Для этого их нужно увидеть собственными глазами. Вы, наверное, знаете, что
стена электрифицирована. Иногда по ней пропускают до пятидесяти тысяч вольт,
чтобы сжечь какого-нибудь упрямца.
- Но объясните нам - откуда у этих тварей такой фанатизм?
Чоузен пожал плечами.
- Такова их природа. Они руководствуются инстинктом. Люди представляются
им особой разновидностью древесных вредителей. А вудвосы для того и
существуют, чтобы этих вредителей поедать.
- Но я считала, что все необходимые меры уже приняты. Никто больше не
пытается вторгнуться в их экологическую систему. Монстры защищают свои
священные деревья. Но если мы не угрожаем деревьям, зачем нас убивать? -
недоуменно спросила Чи Линь Вей.
- Эта отрасль науки сейчас не очень-то популярна, - улыбнулся Чоузен. -
Особого прогресса в ней не наблюдается. Большинство людей предпочитает
заниматься химией долголетия, а не добиваться каких-то ответов от вудвосов.
- Но вудвосы такие уродливые. Я в жизни не встречала более отталкивающих
существ, - сказала Чи Линь Вей со смехом, и вслед за ней хором рассмеялись
шестеро китайцев. Чоузен же лишь мрачно усмехнулся:
- Уродливы вудвосы или нет, но они до сих пор относятся к людям как к
древесным вредителям. К тому же эти твари дьявольски умны, так что их не
стоит недооценивать.
- Какой ужас! - Чи Линь Вей брезгливо сморщила нос - Конечно, печальной
участи вполне можно избежать. Нужно всего-навсего держаться подальше от
великого леса. Это - лучшее средство от Аризелей и древесных стражей -
вудвосов. Вторжение чужаков - вот что делает их особенно свирепыми.
- Потрясающе, - сказал Моход фыркнув. - Скажите, а все горцы - такие, как
вы?
Чи Линь Вей загадочно улыбнулась Чоузену.
- И все-таки я не понимаю, почему столь опасных хищников до сих пор не
уничтожили. Или по крайней мере не поставили в жесткие рамки, - сказала она
неожиданно твердо.
Чоузен снова постарался объяснить, но видел - гости не в состоянии понять
этот совершенно новый для них мир. Для этого нужно выйти из закрытого
помещения с кондиционерами под палящее летнее солнце. Или прикоснуться к
влажному тропическому дыханию гигантского континента, почувствовать этот
странный, гнилостный запах, идущий от болот. А они видели лес только по
видео и не представляют себе истинного величия окружавшей их стихии.
Ядес снова громко рассмеялся:
- Ну, в конце концов наплевать, что там за чудища бродят по суше. С меня
довольно будет поплавать в лодке по океану, с леской и наживкой на крючке.
Большие пермиады - действительно интересные рыбы?
Чоузен кивнул:
- Да, сэр, они вполне заслужили такую репутацию.
- Некоторые из них тянут на тысячу кило, не гак ли? - спросил Ядес с
таким беспокойством, как будто в противном случае ему вообще не стоило
покидать Землю.
- Уверен, что в океанских глубинах встречаются еще и покрупнее. Рыба эта
довольно ушлая, она адаптировалась к пресной воде и теперь водится во всех
крупных реках.
Тут Ядес жестом стал показывать, как все это будет: сжимая обеими руками
удилище, он сосредоточенно смотрит на океанское чудище, которое вот-вот
выскочит на поверхность.
Чоузен через силу улыбнулся. Чуть позже, когда Моход с Ядесом отошли от
них, он сказал Чи Лиць Вей еле слышно:
- Надеюсь, я не выставил себя дураком. Я не очень-то искушен в светском
этикете. - Заметив, что она хмурится, Чоузен торопливо добавил:
- Вся беда в том, что у моей мамы сейчас слишком напряженный график
работы, а остальные лететь отказались. А мне это было по пути, вот и
приходится теперь за всех отдуваться.
"И как прикажете отвечать на подобную неучтивость, молодой человек?" -
подумала про себя Чи Линь Вей и все-таки ответила ему ослепительной улыбкой.
- Сказать по правде, все это довольно неожиданно. Я ожидала увидеть
какого-нибудь пятисотлетнего Метуселаха. С другой стороны, я восхищена и
очарована. До чего умно поступила ваша матушка, прислав вас сюда! Именно вы
своей непосредственностью оживили эту скучнейшую официальную церемонию. В
этом есть нечто символическое - вы, по всем великолепии юности, представляя
молодую человеческую колонию, а я, такая старая, - древнюю метрополию и
миллиарды ее жителей.
Чоузен попробовал отыскать во внешности Линь Вей хоть малейший намек на
преклонный возраст, но безуспешно. Эта женщина прекрасно сохранилась. А ведь
ей по меньшей мере двести лет, и наверняка она носит парик, и искусственные
ногти.
К ним то и дело подходили представиться люди из экипажа "Ганди". Имена
вихрем проносились в голове у Чоузена, не оставляя никакого следа. На
протяжении всего приема он чувствовал, что Чи Линь Вей - где-то совсем
рядом, и несколько раз поймал на себе ее оценивающий взгляд. Или ему это
показалось? Во всяком случае, ему стало немного не по себе.
Наконец церемония знакомства закончилась, и все разошлись по своим
апартаментам, чтобы привести себя в порядок перед торжественным банкетом.
Подчиняясь инструкциям электронного устройства, Чоузен пошел по
бесконечным коридорам нейтрального серо-голубого цвета, с холодным воздухом,
лишенным всякого запаха, с доносящимся откуда-то издалека невнятным гулом.
Наконец электронное устройство коротко пикнуло, и дверь открылась. Внутри
его ожидала труба диаметром в три метра и длиной в пять. Почувствовав
подступающий приступ клаустрофобии, он бросился к сенсорному модулю. Одного
нажатия кнопки оказалось достаточно, чтобы перед глазами у него возник вид,
просматривающийся через навигационные телескопы корабля, - бесконечная
череда светящихся созвездий. Такой четкости изображения не давала ни одна из
знакомых ему фенрилдьских сенсорных систем. Перепробовав несколько
комбинаций, он в конце концов остановился на земном пейзаже с лесом. Такой
непривычный, пейзаж этот тем не менее чем-то смутно напоминал родные места.
Только зелень была светлее, а вместо бирюзового фенрилльского неба сверху
раскинулось земное, бледно-голубое. Через некоторое время он принял
ультразвуковой душ и достал смену чистого белья. На официальную церемонию,
подобно этой, надлежит являться в парадной униформе, еще более нелепой и
неудобной, чем летный костюм. Казалось, коротко подстриженный молодой
сержант в наутюженном бело-голубом мундире, глядящий на него из зеркала, не
имеет ничего общего с Чоузеном из рода Фанданов.
Вскоре раздался звонок, созывающий всех в Большой овальный зал. Там
собралась большая часть двухтысячного экипажа "Ганди", представители
космических пехотинцев и фенрилльской знати. Чоузену пришлось пережить
волнующий момент - его представили адмиралу космоса Урску. Потом юношу
усадили за высокий стол между огромным полковником космической пехоты и
одним из искусственных охранников Чи Линь Вей. Сама мадам Вей села почти
напротив.
Перед Чоузеном поставили стакан белого вина, который он тут же осушил.
Напряжение быстро улеглось, и он с готовностью взял еще один бокал у стюарда
в сержантской униформе, дежурившего у бара.
Обслуга выглядела довольно странно. Все члены экипажа "Ганди", видимо,
сделали себе пластические операции, удалив красные шишковидные наросты. Но
представители Фенрилльского флота, которые вылетели из земной системы
столетием раньше на борту "Гагарина", сохранили свой первозданный вид: белую
крабью кожу, красные пупырышки вокруг глаз и на плоских щеках.
Стремясь как можно больше походить на естественных людей, вновь прибывшие
военные поголовно пользовались косметикой, а на офицеров с "Гагарина"
поглядывали сверху вниз, чем вызывали у них немалое раздражение.
На первое подали бульон. Поскольку людям с "Ганди" еще предстояло
акклиматизироваться в фенрилльских лесах - а этот процесс затягивался обычно
лет на десять, - их потчевали совершенно безвкусными, но зато легко
усваиваемыми синтетическими препаратами.
К тому моменту, когда принесли главное блюдо - что-то тяжелое и
хрустящее, приправленное грибным соусом, Чоузену нестерпимо захотелось
бифштекса из гзана, натертого целебными травами и зажаренного на вертеле. Он
выпил еще вина и сидел теперь, не поднимая глаз.
Разговор в основном крутился вокруг последних новостей с Земли, из
метрополии. Несмотря огромные преимущества новой системы связи, при которой
сверхсветовой луч пропускали через черную дыру А0441, огромное расстояние
между звездами по-прежнему создавало у жителей Фенрилля ощущение, что они
живут в дальней человеческой провинции. Что, впрочем, было недалеко от
истины - десятки световых лет отделяли их от всех прочих человеческих
поселений. Новости из метрополии поступали регулярно, но, просеиваемые
сквозь цензурное сито, теряли наиболее колоритные подробности и становились
такими же пресными, как синтетический суррогат пищи.
Банкир Куермвер, тучный и потный, уселся рядом с Чи Линь Вей и, когда
завязалась беседа, тут же повернулся к ней.
- Прошу прощения, госпожа Вей, не окажете ли вы нам такую любезность -
рассказать, что на самом деле произошло на внеочередном заседании
Внутреннего Бюро, которое ваш отец созвал незадолго до вашего отбытия? Мы
слышали, что заседание стало чрезвычайным во всех смыслах, но подробностей
никто не знает и потому нам трудно ориентироваться в ситуации. Не могли бы
вы просветить нас?
"Нет, ну каков кретин, - пронеслось в голове у Чи Линь Вей. - Спрашивать
о таких вещах на людях! Это ведь уму непостижимо!"
Стараясь передать взглядом гнев и презрение, Чи Линь Вей холодно
ответила:
- Я полагаю, все и так знают, что там произошло. Председатель Вей решил
опробовать новую модель командной экономики. В последнее время парниковый
эффект усилился, урожайность стала падать. Внутреннее Бюро с таким
энтузиазмом восприняло новый политический курс председателя, что тут же на
месте преобразовало себя в комитет но сельскохозяйственному планированию.
Кусрмиер отхлебнул вина и продолжил, позволив себе мельком улыбнуться:
- А еще я слышал, что Рууд Урм, глава партии белой расы, исчез при
таинственных обстоятельствах во время пленума, а в Новом Багдаде на
неопределенный срок ввели комендантский час. Говорят, что с тех пор оттуда
еще никого не выпустили.
Чи Линь Вей удивленно вскинула брови. Этот болван хочет нажить в ней
врага? Ну что же, пусть так. Из всех ее прежних врагов в живых остался
только один - ее отец.
- Думаю, это не вполне разумно - муссировать разного рода
подстрекательские слухи, которые рождаются на съездах партии белой расы. -
Она вздохнула и повернулась к Чоузену. - Все это пережитки эпохи
доминирования белого человека. Партия белой расы постоянно выказывает
нелояльность к центру. Они недовольны теми ограничениями, что мы на них
наложили, исходя из потребностей всей планеты в целом, включая ее отсталые
регионы. Знаете ли вы, мессир, что до сих пор миллиарды людей живут в
ужасающей нищете? И что земная промышленность десятилетиями пребывала в
упадке из-за того, что мы бросили все силы на сельское хозяйство?
В Новом Багдаде действительно ввели комендантский час, аполитическое
руководство переехало в новую столицу - Шанхай. Преступные элементы,
подстрекаемые кланами белых, снова учинили беспорядки. Естественно,
председатель был вынужден принять решительные меры.
Куермвер звучно хмыкнул и снова плеснул вина в свою ненасытную глотку.
- Так, значит, эти черти сформировали комитет по сельскому хозяйству, да?
- Он поддел локтем майора Бракта и заговорщицки подмигнул Чоузену. - Я бы
мог им дать отличную идею, чем заняться. А что касается Нового Багдада, то
его наверняка сровняли с землей, вместе с Денвером и еще парой американских
городов. Но председатель по-прежнему контролирует ситуацию - хоть это ясно.
Он снова рассмеялся, чем поставил в неловкое положение Бракта и
окончательно вывел из себя Чи Линь Вей.
Лишь звон бокалов, возвещающий о начале торжественных речей, несколько
разрядил обстановку. Вначале капитан Моход произнес краткую приветственную
речь. За ним - адмирал Урск, в деталях рассказавший о новом проекте, уже
запущенном в системе Фенрилль. Потом зачитали приказ о зачислении "Ганди" в
фенрилльский флот, выпили за верную службу новой планете, и каждый из
представителей кланов сказал несколько вежливых слов в адрес Чи Линь Вей.
Гул в зале все нарастал. Чоузен снова выпил вина и постарался
прислушаться к беседе, но обнаружил, что внимание его рассеивается.
Тут он и попался на глаза Чи Линь Вей. Вскоре один из ее охранников
передал ему салфетку, исписанную красивым мелким почерком.
"Все это смертельно скучно. Если хотите, я покажу вам земных животных,
которых мы взяли с собой для разведения на новых станциях. Среди них есть
очень редкие экземпляры, особенно рыбы".
Чоузен уже привстал было со стула, когда в нем заговорила осторожность.
Не зарывается ли он? Только любопытство пересилило. После секундного
колебания он наполнил свой стакан и выскользнул из зала вслед за Чи Линь
Вей, которая даже не особенно старалась скрыть, что они уходят вместе. Не
скрывая злорадства, у него за спиной по-волчьи оскалились китайцы. Попался
теленок - теперь его точно сожрут.
Мгновенно протрезвев от такого развития событий, Куермвер презрительно
фыркнул.. Он хоть и подначивал дочь великого председателя Вея, но хорошо
сознавал ее могущество и рассчитывал при первой же возможности пойти на
мировую. Сейчас он не мог избавиться от чувства, что Флер Фандан совершила
ужасную ошибку.
Банкет продолжался, но толстяку-банкиру было не до десерта. Лицо этой
женщины - тщательно сконструированное оружие, над которым поработали лучшие
земные хирурги. Прекраснее ее Куермвер не встречал женщин - по крайней мере
так ему сейчас казалось. А этот мальчик - вполне здоровый молодой самец.
Последствия могут быть совершенно непредсказуемые. Куермвер заметил, как
нахмурился адмирал Урск.
- Глупейший ход, если вас интересует мое мнение, адмирал, - заговорщицки
подмигнув, сказал банкир.
Мрачное, почти нечеловеческое лицо Урока стянулось, словно упакованное в
толстую пластиковую пленку.
- Да, согласен, все это очень некстати. Не знаю, о чем они там думали,
когда поручили такую ответственную миссию мальчишке.
Но вопреки умозаключениям Куермвера, Чоузен был в этот момент в полной
безопасности.
Попав в апартаменты Чи Линь Вей, он принялся восхищенно рассматривать
стайку пресноводных форелей, резво гоняющихся друг за другом по большому
прямоугольному аквариуму, а в следующем аквариуме он нашел африканскую
тилапию, самую плодовитую из всех съедобных рыб.
Вскоре Чи Линь Вей поняла, что имеет дело с настоящим фанатиком, для
которого биология - всепоглощающая страсть. Пока он взволнованно метался
между аквариумами, она едва успевала следить за ходом его мысли и отвечать
на сыпавшиеся градом вопросы.
А помимо рыб, были еще клетки и террариумы с животными, предназначенными
для будущего зоопарка - его планировали построить на одной из станций.
- Конечно, мы захватили с собой сперму и яйцеклетки многих видов, но этих
животных решили доставить сюда живьем.
Одна диковинная вещь особенно притягивала к себе внимание Чоузена -
термитник, помещенный между стеклами. Позабыв про все на свете, он с полчаса
наблюдал, как длинноносые солдаты кучками собираются возле входа в
термитник.
- Вот это да... Насколько я понимаю, это насутитермес кемпэ. Солдаты
совершенно слепы. Они выплевывают во врага клейкие капли, а потом разгрызают
его на части. - Он склонился к стеклу и рассмотрел длинный тоннель, уводящий
в палаты королевы и ниши с яйцами.
Конечно, этот термитник - микроскопическое сооружение по сравнению даже с
едва зародившимся хитиновым гнездом, но ведь и сами термиты намного мельче
хитинов. У хитинов выработалась самая совершенная в мире насекомых
дыхательная система с крошечными клапанами. Поэтому они более приспособлены
к жизни и вырастают до таких крупных размеров.
- Конечно, биосистема на Фенрилле не вполне натурального происхождения, -
произнес он задумчиво. - Мы подозреваем, что многие из видов возникли за
пределами Фенрилля. О хитинах мы это знаем точно. Предстоит проделать
огромную работу хотя бы для того, чтобы выяснить, какие виды привнесены
извне.
Он повернулся к термитнику.
- Насекомые с примитивным общественным устройством - что может быть
интереснее? Здесь все определяет функция размножения.
Чи Линь Вей изобразила на своем лице интерес.
- А разве это не относится ко всем насекомым, живущим в коллективе?
- Хитинам это присуще в меньшей степени, потому что по завершении ранней
стадии развития визировая масса берет на себя руководство гнездом. Принято
считать, что визири развились из класса стерильных трутней, но никто не
берется утверждать этого наверняка.
- Значит, хитины смотрели бы на термитов сверху вниз?
- Возможно, - рассмеялся он. - Либо они воспринимают их так же, как мы -
людей первобытного общества, живущего охотой и собирательством. Нет,
все-таки уместнее сравнить их с феями и эльфами из мифического прошлого, как
они представляются потомкам некогда цветущей, а теперь безнадежно
выродившейся цивилизации.
Она удивленно вскинула брови. Интересно, а как Чоузен воспринимает свое
маленькое и экзотическое горное племя, ведущее свое происхождение от ранних
говорящих хитинов? До сих пор он распространялся лишь о рыбах и насекомых.
Стюард принес бренди. Чоузен выпил его залпом, и приятное тепло
распространилось по всему телу. Почувствовав прилив сил, он, неуклюже
вставляя слайды в проектор, продолжил вдохновенный рассказ о многообразии
земной флоры и фауны. Чи Линь Вей уселась рядом, еще больше распаляя его
красноречие мягким, мелодичным голосом и ласковым взглядом. После бренди
молодой лектор стал особенно экспансивен.
Как много еще предстоит сделать! Даже на работу с микроскопом уйдет как
минимум десятилетие! Но он не остановится на полпути, он обязательно
вернется и начнет исследования с того места, на котором их так неожиданно
прервали. Воинская служба - досадная, но все-таки временная помеха.
В какой-то момент Чоузен вдруг понял, что с бренди покончено, да и сам он
тоже готов. Он едва стоял на ногах. Неестественное, маниакальное возбуждение
прошло, и он погрузился в угрюмое состояние перепившего человека.
- Мммм.., мне бы где-то примоститься... С этими словами он рухнул на
розовое шелковое покрывало возле Чи Линь Вей.
- Очень удачная мысль, - согласилась она.
Внезапно он почувствовал себя глубоко несчастным. Эта женщина так
восхитительна... Он даже попытался облечь свою мысль в словесную форму.
- Я знаю, - улыбнулась Чи Линь Вей. - А вот в вас чувствуется какая-то
затаенная грусть. Похоже, вы не очень довольны своей судьбой.
Конечно, то, что с ним сделали родители, - ужасно. Но не это сейчас
удручало его больше всего, а невыносимая тяжесть в желудке. Внезапно что-то
внутри неудержимо задергалось, и Чоузен, скорчившись в судороге, подался
вперед и сблевал на ее туфли.
На побережье лето уже подходило к концу. По вечерам купола едва
просвечивали сквозь серую дымку. Стоя у окна, Ринус Ван Рельт обозревал
спокойные воды в дельте Ирурупупа. Вдалеке, за отливающими золотом волнами,
мрачные трясины тянулись вдоль линии горизонта.
Наступил сезон крылатых насекомых. Ужасные черно-белые кровососы
расплодились на корабле в огромных количествах. Трое из них прилипли к
стеклу с наружной стороны, поблескивая на солнце прозрачными крылышками. От
одного их вида Ван Рельту стало не по себе - оставалось только молиться,
чтобы они не залетели внутрь.
...Эта пора - самая скверная для обитателей трущоб в таких местах, как
Жажда Смерти и Дьявольское Дыхание. Там ведь даже нет кондиционеров. Да, Ван
Рельт повидал и самое дно. Когда горные кланы провозгласили мир с Аризелями
тки Фенрилль, для боевых командиров наступили черные времена. Долгие годы
прошли в неустанной борьбе с паразитами, которыми буквально кишели
меблированные комнаты Жажды Смерти. Прибавьте к этому нестерпимую жару. Ему
доводилось видеть людей, у которых после укуса мухи появился тропический
грибок. Они умирали в страшных муках, исходя густой пеной... От этих
воспоминаний его и сейчас бросало в дрожь.
Однако самого его выходили, и теперь он на всю жизнь сохранил
благодарность к своим спасителям.
Пока он размышлял о превратностях судьбы, в его единственном яичке
появился легкий зуд. Паразит проснулся, и время опять побежало стремительно,
счет пошел на секунды. Как ни хотелось ему ударить в колокол, он долго
боролся с собой, цепляясь за остатки собственного достоинства. И вот наконец
дверь открылась сама по себе.
Служанка, на которой не было ничего, кроме защитного пояса, жестом
поманила его внутрь. Ван Рельт заметил, что спина ее исполосована, некоторые
рубцы совсем свежие.
Как и прежде, органы чувств тут же отказали ему, сознание поплыло. В
лабиринте комнат постоянно действовала дезориентирующая сенсорная система.
За стеной кто-то угрюмо и монотонно напевал древнюю колыбельную фейнов.
Тяжелые шторы заслоняли солнечный свет, запах гаржала стоял в неподвижном
воздухе.
Два огромных часовых-фейна с кифкетами застыли у внутренней двери, не
сводя с него немигающих глаз.
Дверь слегка приоткрылась, и Ван Рельта обдало волной теплого воздуха, в
нос ударил специфический запах жженых корней, тут же принеся ему некоторое
облегчение. Он выпрямил спину и поправил фуражку на голове.
"...Он варит противоядие. Меня опять пощадили..."
Ведомый голой служанкой, он прошел сквозь черный занавес - сенсорное
устройство, выявляющее оружие, - и попал в комнату намного темнее первой,
чем-то похожую на пещеру алхимика. Дым от горелых корней завис в воздухе. В
полумраке проступали очертания какого-то прибора. На красном каменном кубе
сидел изможденный человек с пронзительным взглядом и кожей, объятой
фарамоловым пламенем. Он сидел, уронив голову на грудь, пряди прямых,
редеющих волос легли на плечи. Казалось - будто легенда о молодом Прауде
Фандане вдруг стала явью, - что этот мятежник, изгнанный некогда из Великого
Клана, предстал перед ним во плоти и сейчас пышет на него жаром своей
ненависти.
- А, Ван Рельт. Наконец-то слово "скоро" уступило место слову "сейчас".
- Свершилось? - осторожно спросил Ван Рельт, все еще не смея в это
поверить.
- Да, сообщение пришло несколько часов назад. Корабль уже здесь, скоро мы
отправляемся в путь.
- Значит, судьба все-таки дала нам случай отомстить. - Ринус уже
почувствовал легкую эйфорию. Наконец-то! Как долго ждал он этого часа...
- Это будет грандиознейший рейд всех времен, - сказал молодой Прауд с
такой уверенностью, как будто уже оценивал некий исторический факт. - Мы
ударим по Бутте и вытащим из их погребов горы фарамола. - Его темные глаза
вспыхнули нетерпеливым огнем. - А потом мой заклятый враг сам пожалует сюда,
чтобы увенчать мой триумф, и здесь, на Камнях Бутте, мы с ним покончим. А
если он переживет мучения, я оставлю его для себя.
От этих слов Ван Рельт содрогнулся. Попасть живым в лапы молодого Прауда
Фандана гораздо страшнее, чем умереть. Его единственное яичко снова заныло.
- Мой господин, это замечательная новость, но осталось еще одно небольшое
дело, для меня очень важное.
- Какое еще дело? - Глаза молодого Прауда уже остекленели от едких
испарений.
- Мой господин, вы, наверное, запамятовали: сегодня тридцатый день, и
паразит... Легкая усмешка тронула губы Прауда.
- Червячок мой не дремлет, да? Ну разве это не замечательно, что я держал
тебя возле себя, Ван Рельт?
- Да, конечно, господин.
- Я держал тебя на коротком поводке и поэтому мог доверять больше, чем
кому бы то ни было. Ты, конечно, это понимаешь.
- Я хочу жить, мой господин.
- Не сомневаюсь. К тому же ты не хочешь остаться кастратом. А еще ты
мечтаешь учинить над моим врагом свою собственную месть, да?
Ринус мог и не отвечать. Его наполовину оскопили пятьдесят лет тому
назад, вместе с пятьюдесятью тысячами других воинов, взятых в плен во время
Бедлекриджского сражения. Он никогда не забудет имя своего врага, Лавина
Фандана, он, бывший когда-то низшим Фандином.
- Я держу тебя возле себя, ты хорошо служишь мне, и мы сможем сообща
отомстить Лавину, а потом этот сосунок, этот выродок Великой Ведьмы
достанется мне. - На лице молодого Прауда снова появилась леденящая душу
улыбка.
Он слез с каменной глыбы и повел Ван Рельта в глубь лаборатории, мимо
стеклянных банок с законсервированными людьми и фейнами.
В алькове, пахнувшем гробницей, ярко светилась прекрасная голограмма -
Рамальская долина с возвышающимися над ней башнями замка Праудов. Здесь жили
предки молодого Прауда до тех пор, пока он не проиграл в великой войне.
Снаружи алькова, на стене, меченной пятнышком солнечного света, висела
картина - реалистическое изображение поединка между двумя могучими
телохранителями-фейнами. Вооруженные кифкетами - обоюдоострыми стальными
пластинами, фейны намертво вцепились друг в друга и закрутились в вихре, в
котором мелькали мускулы, клоки шерсти и оскаленные клыки. Фоном им служили
две шеренги фейнов с винтовками. Впереди них расположились небольшими
группками горцы в боевом убранстве. Снизу было выгравировано:
"Почтенным Праудам Фанданам, на память о Тефилтиге Великом из деревни
Рамаль".
В жаровне, установленной на низкой скамейке, тлели красные угольки.
Молодой Прауд увидел, что корни в металлической чаше сгорели, и наполнил
трубку серой золой. Потом добавил туда прозрачной жидкости, перемешал и,
приладив трубку над огнем, стал ждать, заложив руки за спину.
- Тебе нравится моя картина, Ван Рельт?
- Потрясающее полотно. Никогда не видел ничего подобного.
- Это рисовал придворный живописец моего отца, Алдисс Грей. Весьма
искусный ремесленник с блестяще отточенной техникой.
- А кто такой Тефилтига Великий?
- Настоящий воин. Он сражался вместе с моим отцом, Праудом-старшим. На
этой картине он тоже есть - вот он, с желтой рамальской серьгой. Он защищал
независимость Праудов Фанданов от посягательств фейнской королевы ведьм,
Справедливой Фандан, которая себя клонировала и до сих пор живет под мерзким
именем Лавин Фандан.
- Понятно... - сказал Ван Рельт, но в голосе его чувствовалось удивление.
Некоторые способы ведения войны и выживания в горах до сих пор поражали его
своей экзотичностью. - А что же произошло потом? Чем закончилось сражение?
Лицо молодого Прауда заволокло клубами дыма. Он выключил горелку, ухватил
трубку щипцами и встряхнул бурлящее варево.
- Увы, они все-таки одолели беднягу Тефилтигу. Он скончался от ран. Для
Праудов Фанданов это был скорбный час. Но как ты понимаешь, поскольку была
затронута честь нашего клана, сражение не закончилось с гибелью Тефилтиги.
Когда это случилось, мой дедушка, Фандан-старший, выхватил нож и бросился на
королеву ведьм Гото.
Ван Рельт изумленно посмотрел на молодого Прауда.
- Ваш дедушка?
- Он набросился на неприятеля с кифкетом и был убит. Рагавал из Гото
обезглавил его. Голову отправили и Гото, в зал трофеев. Но Прауд
Фандан-старший спас нашу честь, и мы никогда не забудем его.
Молодой Прауд перелил снадобье из пробирки в маленькую чашку и протянул
ее Ван Рельту:
- Вот, замори червячка.
Молодой Прауд с удовлетворением наблюдал, как Ван Рельт через силу
глотает горячую, зловонную жидкость, а потом включил шестифутовый настольный
экран, расположенный под настенной картой Фенрилля. На поверхности стола
вспыхнуло подробное голографическое изображение долин, которые занимал клан
Бутте.
- Ну а теперь, когда я позволил тебе еще один срок побыть мужчиной,
займись командос. Локальная операция начинается сегодня ночью, а мы выступим
через пару дней.
Дело шло к полуночи. Вестибюль отеля "Люк-сор" буквально ломился от
гостей - прием по поводу открытия хитиновой конференции был в самом разгаре.
В Зале Комиков гремел бесконечный танец "четыре притопа", множество троек и
недавно вошедших в моду пар скользило по блестящему паркету. Сновали
туда-сюда официанты с подносами. Горцы и жители побережья довольно
непринужденно общались между собой.
Флер Фандан с небольшой группкой гостей наблюдала за танцующими с
лестничной площадки. В этот вечер в центре всеобщего внимания оказалась Дали
Сприк. На конференции ее идею встретили громогласными аплодисментами. Теперь
магнаты с побережья наперебой стремились узнать подробности проекта.
Наконец Керато Глайбонес, возглавляющий сеть лабораторий в прибрежных
городах, задал вопрос, которого Флер давно уже ожидала и который в атмосфере
всеобщей эйфории никому не пришел в голову.
- И все-таки интересно, мадам Сприк, как вы собираетесь решить вопрос с
финансированием?
- Ну, как вы понимаете, мессир, подобный проект потребует, участия сразу
нескольких финансовых групп. Не обойтись и без горного клана. Полагаю, у нас
не будет недостатка в деловых партнерах.
С лица Дали не сходила торжествующая улыбка. По такому случаю она
облачилась в желто-голубой балахон, а голову разукрасила в желто-голубой
горошек. Порой создавалось впечатление, что перед вами какая-то совершенно
незнакомая форма жизни. Что, по мнению Флер Фандан, было не так уж далеко от
истины. Попробуйте-ка провести целое столетие в одиночестве, в окружении
фейнов, да еще в такой дыре, как Плукихат! После такого у кого угодно
появятся странности.
- Думаю, мессир, такой блестящей возможности привлечь капиталовложения у
нас не было на протяжении десятилетий. Вы согласны со мной, мессир Окуба?
У Окубы - управляющего Центрального хитинового банка - желтоватая кожа
обтягивала костлявое лицо, словно пергамент.
- Конечно, перед тем как вложить столь значительные средства, мне нужно
проконсультироваться с советом директоров, но от себя могу сказать заранее -
я обязательно пущу в дело собственный капитал. Но вот о чем я подумал: ведь
рано или поздно настанет время, когда у горного клана пропадет необходимость
в собственных исследованиях.
- Мессир! - Дали всем видом показывала, что она потрясена и даже
разгневана. - Даже допускать такую возможность - недостойно вас. - Она
усмехнулась. - Или вы думаете, что мы добьемся полного синтеза?
Все дружно захихикали. Все, за исключением Эрвила Сприка, который
пробурчал:
- Какая чушь! Хитиновые протеины, передающие информацию, - самые сложные
молекулы, с которыми когда-либо сталкивалась человеческая наука. Модульные
структуры фарамола соответствуют их ферментной функции, по своей гибкости
они сравнимы с земными ДНК. Но получить фарамол возможно лишь путем
катализа, а исходные хитиновые протеины еще более сложны по структуре, чем
сам фарамол.
- И никто еще не изобрел способа выращивать хитиновые гнезда за пределами
фенрилльской биосферы.
- Именно так, мессир Окуба, и на то есть веские причины - Аризели тки
Фенрилль сами наложили этот запрет на хитиновый генетический материал. На
протяжении столетий мы пытались производить хитин, не пользуясь кодами
Аризелей, но безуспешно. Единственное, чего удалось добиться, это вырастить
немногочисленные хитиновые гнезда на станции. "Красная Луна".
- Неужели? Никогда об этом не слышал. И чем же все кончилось?
- Гнезда были дикими. Они произвели совсем незначительное количество
визирей, а потом их убили королевы. Да, там были королевы, рабочие особи и
воины - как будто хитины вернулись к некой примитивной модели, родственной
тем, из которых они возникали на Ксерксе.
- Да, да, - подтвердил Окуба. - До нас дошли обрывки этой истории. Хитины
пришли туда как высокоразвитый вид, свободно перемещающийся по космосу, а
когда они попытались обжить этот мир и уничтожить великие леса, вернулись
Аризели и полностью уничтожили Ксеркс, а оставшихся в живых хитинов
преобразовали в известный нам вид.
Флер Фандан тут же вспомнился тот далекий день: она в глубине священного
леса, в присутствии Великого Аризеля.
- А наши войны из-за хитинов не только привели к повторному вторжению, но
несколько раз ставили Землю и всю метрополию на грань гибели. К счастью,
тогда выведение формулы Хита положило конец нехватке сырья. Но теперь мы
снова столкнулись с этой проблемой, и единственный выход - усовершенствовать
процесс катализа синтетических веществ.
Керато Глайбонес понимающе кивнул.
- А ведь вы тоже были в лесу, мадам Фандан, когда все это случилось, не
так ли?
- В тот раз, когда исчезла Справедливая Фандан? - уточнил Глайбонес.
- Знаете, я так до конца и не разобрался во всем этом, - признал Окуба.
- На самом деле все очень просто, - сказала Флер. - Аризели взяли ее с
собой. Она исчезла после ослепительной вспышки, означавшей окончание
каких-то сложных природных процессов. Конечно, все остальные испугались, что
им тоже пришел конец. Ведь тогда уже против клана использовались ядерные
боеголовки.
- Я никогда этого не забуду. В то время судьба человеческой расы висела
на волоске. Аризели были готовы забросить в метрополию черную дыру, чтобы
пресечь наше вмешательство в фенрилльские дела.
- А я в это время был здесь, на побережье, - сказал Глайбонес. - Мы
думали, что наступает конец света. Весь континент содрогнулся, а потом
возник такой звук, словно сама планета запела.
- Так или иначе, - сказала Дали Сприк, - мой брат абсолютно прав. Не
рассчитывайте на то, что мы легко решим проблему синтеза. Хитиновые
насекомые вырабатывали свои протеины для коммуникационной функции. По
прошествии миллионов лет достигнутый ими уровень развития позволил касте
визирей создать то типичное для хитинов мозговое образование, которое мы
называем визировой массой. Визири передают друг другу огромный объем самой
разнообразной информации, и все при помощи нескольких сотен различных
разновидностей протеина. Протеин этот вырабатывается с участием семи
огромных желез, расположенных в брюшной полости.
Самое большее, на что мы можем рассчитывать, - это на частичные успехи в
рамках научной программы Термаса Хита, более чем пятидесятилетней давности.
Если мы повысим репродуктивный уровень синтетического катализа, количество
производимого нами эликсира долголетия резко вырастет. Настоящий синтез
хитиновых протеинов по-прежнему невозможен - вот почему мы не можем
разобраться в хитиновом генетическом материале, хотя и бьемся над этим три с
половиной столетия. А ведь коммуникационные протеины на несколько порядков
сложнее.
- Модули класса Хит-Т - вот на чем следует сосредоточиться в первую
очередь, - сказал Керато Глайбонес. - Эта тема разрабатывается в наших
лабораториях вот уже несколько лет подряд.
- Все это очень интересно, - сказал Окуба. - Уверен, что я сумею убедить
правление банка участвовать в предприятии.
Тут Эрвил Сприк залпом осушил свой стакан и сказал:
- Мессиру Окубе нет нужды беспокоиться о финансировании этого безумного
прожекта, поскольку, заверяю вас, он никогда не будет осуществлен.
Окуба задумчиво кивнул:
- Я предвидел ваши возражения. В конечном счете именно горцы контролируют
хитиновый бизнес. Вы производите сырье, которое мы затем перерабатываем для
жителей других миров. Так стоит ли вам рисковать своей властью и престижем
ради открытия какого-то нового способа синтеза?
- Если вы вспомните, - энергично заговорила мадам Сприк, - какой ценой
оплачено наше нынешнее положение, вы согласитесь - мы отдали достаточно,
чтобы теперь обеими руками держаться за то, что нам принадлежит по праву. Мы
пролили реки пота и крови. Может быть, остальные уже забыли, но я-то помню:
перед большой войной ваш банк в течение столетий безотказно предоставлял
займы вооруженным бандам, которые совершали набеги на наши долины в поисках
хитина. Я повидала предостаточно фейнов и людей, убитых при помощи ваших
денег, мессир. Окуба повернул к Сприку лунообразное лицо.
- Что касается пролитой крови и тяжелого труда, то мы внесли равную
лепту, мессир. Да, действительно, началась война, но как могло быть иначе
при таком ничтожном количестве производимою препарата? В старые времена
спрос на хитин был необычайно высоким, и удовлетворить его никто не мог.
Ведь формулу Хита тогда еще не вывели.
- Наши люди без устали работали с хитином, мы производили ровно столько,
сколько позволяли наши долины.
- Значит, мы с вами одинаково заинтересованы в увеличении производства.
За дело, мессир Сприк! Мы вложим хорошие деньги в это предприятие, если
кланы откроют двери своих лабораторий.
- Грезы наркомана - вот что это такое. Мне лучше знать. - Сприк
отвернулся и принялся рассматривать танцующих внизу людей.
- Боюсь, мой брат так и не проникся праздничной атмосферой сегодняшнего
вечера. Не судите его строго, мессир Окуба, - думаю, он просто нервничает. -
Дали изо всех сил старалась обойти острые углы.
Окуба вежливо улыбнулся:
- Да, конечно, прием получился великолепный. Уверен, от этой конференции
будет польза, даже если идея показалась кому-то слишком смелой.
Флер почувствовала радостное волнение. Конференция, едва начавшись, уже
принесла ей громадный успех. Как ей хотелось, чтобы ее муж Лавин тоже был
сейчас здесь, увидел, как много ей удалось сделать, ощутил снова свою
причастность к человеческому обществу. Ей очень не хватало Лавина. После их
коротких встреч в Абзенской долине Флер лишь сильнее ощущала свое
одиночество. Однако мужу приходилось оставаться там - он командовал
вооруженными силами горцев. А у нее возникла непреодолимая потребность
пожить в человеческом городе. До этого Флер пятьдесят лет провела в долине,
за три тысячи миль от цивилизации.
Но на конференции, которую она организовала, горцы и жители побережья,
столетиями враждовавшие друг с другом, общались непринужденно, как никогда
прежде. Будь здесь Лавин, он бы понял: старое деление на кланы давно
устарело. Какая необходимость держать под ружьем целые армии фейнов? С тех
пор как космический флот базируется у их на станции, они могут собирать
хитиновые протеины в полном соответствии с условиями договора, как раса,
защищающая Фенрилль от внешней агрессии.
Бравурная музыка стихла, и оркестр заиграл что-то классическое, из времен
античности. Одни тройки отошли в сторону, другие заняли их места.
И вдруг громовые раскаты эхом отдались в коридоре и наполнили собой весь
купол. От следующего удара задрожал пол. А затем Флер услышала слабое
потрескивание.
- Это... - Она резко повернулась к Эрвилу Сприку.
- Да, это стреляют из автоматического оружия, госпожа Фандан. Этот звук я
ни с чем не спутаю - таким оружием обычно пользуются вооруженные банды. А
тяжелые раскаты - это минометы, я бы сказал, трехсотмиллиметрового калибра.
Правда, здесь давление воздуха гораздо сильнее, чем там, где я это раньше
слыхал, но колебания почвы ни с чем не спутать. - Сприк горько усмехнулся.
Тут Флер заметила великана Играка, который, оскалившись, проталкивался
сквозь толпу к Эрвилу.
- Что происходит? - Флер сбежала вниз по лестнице и бросилась к выходу,
где испуганная толпа уже устроила давку возле кабин лифта.
Пули пробили дверь и срезали охранников отеля, расшвыряв их в разные
стороны, словно рваных тряпичных кукол. Брызнули осколки стекла, расщепились
доски конторки, возле разбитого зеркала грузно осел на пол швейцар.
А потом солдаты в черно-зеленом камуфляже ворвались в вестибюль. Флер
повернулась и побежала вверх по лестнице, подальше от вспыхнувшей снова
стрельбы и криков.
Рва проснулся, когда завибрировал третий ярус. Он настороженно втянул
ноздрями воздух, но не уловил ничего, кроме неопределенного запаха, идущего
из вентиляционной системы. И тут в садах Навуходоносора, прямо возле купола
Люк-сор, тяжело ухнул миномет. Старик Рва тут же вскочил, подался к двери и,
расслышав слабое потрескивание стрелкового оружия, разразился длинной
бранной тирадой на фейнском наречии. В основном Рва поносил себя, старого
дурака, за то, что решил вздремнуть в столь неподходящий момент, не
почувствовав грядущей беды. Когда он вышел, чтобы прикорнуть в проходной
комнатке, Фандан все еще оставалась в танцевальном зале.
Рва долго ощупывал могучими руками дверной механизм, но упрямая вещь не
поддавалась. Людские вещи всегда раздражали его своей мелкостью. Чтобы
привести механизм в действие, требовалось лишь легкое нажатие большого
пальца, но его палец был непомерно велик для миниатюрного замка на двери. Он
тыкал снова и снова - и никакого результата; а где-то совсем рядом
раздавались крики и стрельба. Рва замер, прислушиваясь, а потом, просунув в
щель кифкег, сорвал дверь с петель и выскользнул в коридор.
В воздухе стоял тяжелый запах испуганных людей, порохового дыма и крови.
Еще несколько сильных взрывов сотрясло купол - что бы там ни происходило,
одно было ясно - насилие приняло внушительный размах. Рва крадучись прошел
по коридору, так никого и не встретив. Боковая дверь к лестнице, уводящей
наверх, была чуть приоткрыта, и, проходя, он почуял запах леди Флер. По ее
едким, насквозь пропитанным страхом испарениям Рва понял, что она ушла
недалеко. Не мешкая ни секунды, он сломал кифкетом замок следующей двери.
После третьего лестничного пролета запах усилился, и до него донесся звук
ее шагов. К несчастью, она бежала с такой прытью, что восьмидесятилетний
мсее понял: он окончательно выбьется из сил к тому моменту, когда нагонит
ее.
Рва перегнулся через перила, уже собираясь ее окликнуть, но тут дверь с
противоположной стороны с треском распахнулась и на лестницу ворвались двое
солдат с автоматами.
Они не успели заметить громадное тело, метнувшееся за угол, но зато
услышали торопливые Ийги Флер, доносящиеся сверху. Договорившись по рации,
что ее перехватят на верхних этажах, оба солдата ринулись по лестнице, чтобы
отрезать Флер путь к отступлению. Но, повернув за угол, вдруг увидели перед
собой трехсотфунтового фейна и, не успев опомниться, оба кубарем покатились
по лестнице.
Не поднимаясь на ноги, они в немом оцепенении смотрели на Рва.
Большинству людей доводилось видеть фейнов лишь по видео.
Прежде чем они успели что-либо предпринять, Рва оглушил одного из них,
плашмя ударив по голове кифкетом, а другого схватил за перед рубашки.
Бандит хрипел, извивался и даже один раз пнул его по всем правилам
карате. Получив удар в бедро, Рва крякнул и так треснул бандита о стенку,
что едва не вышиб из него дух. После этого тот потерял всякую охоту драться,
тем более что Рва приставил к его горлу острый как бритва кифкет.
- Ну а теперь, герой-пехотинец, выкладывай - из-за чего весь этот шум?
Почему стреляют, почему я чую столько смертей?
Почувствовав холодное прикосновение фейнского ножа - стального
прямоугольника с двумя заточенными гранями, - бандит судорожно сглотнул
слюну.
- Мы - новые командос. Нам дали приказ захватить все купола. Слушай, я
ведь только выполняю приказ и не знаю, зачем все это затеяли. Нам про это не
говорят, ты ведь знаешь.
- А из-за чего стрельба, откуда взялись минометы?
У солдата задергалось лицо.
- Не знаю. Они обстреливают купол Майя. Не то полицейские подняли мятеж,
не то еще что-то в этом роде.
Рва тут же почувствовал обман.
- С чего это полицейские станут бунтовать? - зарычал он. - Говори правду,
а не то я тебе нос пополам разрежу.
Кифкет слегка приподнялся - два килограмма стали, которые в руках фейна
заменяют любой инструмент - от топора до скальпеля. И солдат тут же
затараторил:
- Я не знаю. Мне просто сказали, что сегодня вечером начнется большая
операция. Откуда мне знать зачем? Я - простой солдат и выполняю чужие
приказы. Послушай, это какое-то недоразумение. Тебе лучше найти офицера и
узнать, какой ему отдали приказ. Ты ведь тоже военный.
Рва презрительно хмыкнул:
- Хочешь, чтобы меня взяли в плен или подстрелили? Я знаю, как пахнет
человеческая кровь. Тут идет настоящая бойня.
Сверху послышался какой-то беспорядочный шум, а потом крики Флер, зовущей
на помощь.
Рва тут же взмахнул кифкетом и, оглушив второго бандита, со сверкающими
глазами бросился вверх по лестнице, сжимая в огромных руках трофейный
автомат.
Когда смолкла леди Флер, послышался мужской голос, а потом дверь
захлопнулась и наступила полная тишина.
Минутой позже Рва, тяжело дыша, подбежал к двери и выломал ее,
навалившись всем телом. Но за дверью его ждала лишь пустая кабинка лифта. А
во втором лифте кто-то спускался в вестибюль.
Инстинкт подсказывал ему, что теперь леди Флер стала пленницей, но чьей -
это пока оставалось загадкой. В прежние времена, когда кровь у него в жилах
была погорячей. Рва погнался бы за ними на втором лифте. Но годы остудили
его пыл. Чем охотник старше, тем он искуснее. Наверняка в вестибюле полно
вооруженных людей, и, появись он там сейчас, его просто убьют.
Глухо рыча, он повернулся спиной к лестничному проему и облокотился о
перила. Лишь теперь Рва понял, насколько постарел он, герой Брелкилка. Он
рассуждает, как Лавин Фандан. Подумать только. Рва, всегда выбиравший
широкую тропу, на старости лет стал думать по-человечески! Эта мысль привела
его в бешенство.
Одно утешало - наверняка леди Флер захватили в плен, а не застрелили на
месте. И теперь самое разумное - добраться до главаря и выяснить, кто и
зачем устроил этот дикий погром. Только после этого он сможет принять
ответные меры.
Но обследовать место похищения было необходимо. Поэтому он отправился на
жилой этаж, а потом осмотрел коридор, останавливаясь возле каждой двери,
прислушиваясь к звукам, которые просачивались из комнат: к живым голосам,
включенным телевизорам, радиосенсорным системам. Если бы его застигли в
коридоре, то тут же убили бы, но спрятаться было негде. Наконец он подошел к
двери, за которой стояла полная тишина. Рва осмотрелся. В коридоре никого не
было, хотя за спиной у него, на лестнице, доносился топот тяжелых ботинок.
Снова пустив в ход кифкет, он с треском выломал замок, проскользнул
внутрь и в первой же комнате наткнулся на маленькую смуглую женщину. Она
сидела в кресле съежившись, испуганно уставившись на дверь. Рука ее сжимала
допотопный пистолет, теперь наведенный на широченную грудь Рва.
- Прошу прощения, мадам.
У женщины от испуга отвисла челюсть. Стараясь загладить неловкость. Рва
дружелюбно прорычал:
- Я думал, здесь никого нет. Мне просто нужно выглянуть в окно, узнать,
что там творится. Надеюсь, я не очень вас испугал? Услышав интеранглийский с
горским акцентом, женщина удивленно заверещала:
- Кто вы такой? Что здесь происходит? Из-за чего они воюют?
Поскольку Рва держал в руке кифкет, миссис Люси Урбимл отделяли от
мгновенной и безболезненной смерти всего десять футов и доля секунды. Рва
улыбнулся, обнажив огромные клыки, стараясь придать своему лицу как можно
более мирное выражение.
Однако эффект получился прямо противоположный. Женщина неожиданно
разразилась тонким, пронзительным визгом.
- Не подходите! - с трудом разобрал он. В эту же секунду женщина вскинула
пистолет и, не глядя, выпустила электрический разряд в мягкое кресло,
опрокинув его и слегка опалив обивку.
Рва осторожно подошел к ней и деликатным движением забрал пистолет.
Едва дыша от страха, женщина неподвижно смотрела на возвышающегося над
ней семифутового монстра, а тот, в свою очередь, тоже не сводил с нее глаз,
напоминающих окаменевшие яичные желтки.
- Простите, - пролепетала она. - Не убивайте меня.
Рва выглянул в окно. Увидел он не так уж много: дым, стелющийся над
куполом Вавилон, несколько людей в камуфляже, бегущих по лужайке в садах
Навуходоносора.
- Я - друг людей и не причиню вам вреда. Скажите только, из-за чего весь
этот сыр-бор?
- Откуда мне знать? Телевидение не работает - на всех каналах таблицы для
настройки. Я позвонила своей подруге из купола Вавилон, она говорит, что
какая-то военизированная банда захватила весь город.
Внизу солдаты, рота за ротой, проходили походным маршем мимо сада
Навуходоносора. Вдалеке еще раздавалась спорадическая стрельба, и Рва
разглядел разрозненные группки людей, оборонявших входы в другие крупные
купола.
Больше всего его поразило то, что все солдаты носили одинаковую униформу.
Ни одного яркого мундира времен Великой Войны. Было совершенно ясно, что
солдаты подчиняются какому-то единому командованию. А значит, это тщательно
спланированный, крупномасштабный мятеж.
Он снова повернулся к маленькой, вжавшейся в кресло старушке. Нечасто ему
приходилось видеть пожилых женщин. В горах люди почти не старели - миновав
период полового созревания, они вскоре начинали принимать эликсир
долголетия. Однако здесь, на побережье, не все могли позволить себе этот
препарат и комфортную жизнь.
- Что-то не нравится мне все это, - пророкотал он. - С вашего позволения,
я задержусь здесь на пару часиков и уйду, когда стемнеет.
Рва нагнулся и потрогал диван.
- Выдержит меня?
Люси Урбимл с ужасом смотрела на первого фейна, явившегося ей во плоти.
Мало того, что это чудовище, вооруженное автоматом и огромным ножом,
ворвалось к ней в дом. Теперь оно еще собирается, разлечься на ее диване!
Мучительно преодолевая страх, она выдавила из себя:
- Да, диван крепкий, его делали для четырех человек.
Рва снова улыбнулся, и по спине у нее пробежал холодок. Затем он
осторожно присел. Диван жалобно скрипнул, но все-таки выдержал чудовищную
тяжесть. Постепенно к Люси вернулось самообладание. Она перестала испуганно
таращиться на явившегося ей призрака и, делая вид, что ей нанесли вполне
будничный визит, предложила ему выпить чего-нибудь освежающего. Рва попросил
стакан воды. По дороге в кухню она заметила сломанный замок на входной двери
и снова вскрикнула.
Рва сокрушенно покачал головой.
- Приношу свои извинения мадам. Я постараюсь возместить вам ущерб. - Он
подобрал обломки и приладил их на прежнее место, но запереть дверь так и не
удалось.
Люси Урбимл налила себе в стакан содовой и стала пить мелкими глоточками.
- Ничего, ко мне все равно редко кто наведывается. А вот кого я меньше
всего ожидала здесь увидеть, так это вас.., простите, мессир, не знаю вашего
имени.
Великан весело оскалился, и Люси едва не упала без чувств.
- Меня зовут Рва. Когда-то, много лет назад, я был вожаком брелкилкских
фейнов. Я всегда ступал по широкой тропе, еще со времен старого Брела.
- Ах, вот оно что... - Похоже, она мало что поняла из его слов. - Ну что
же, это замечательно, мессир Арвах, - простите, если я не правильно
произнесла. А меня зовут Люси Урбимл.
Рва наморщил лоб и старательно повторил:
- Люси Урбимл.
Она улыбнулась и после некоторого колебания решилась спросить:
- Мессир Арвах, скажите, что привело вас на побережье? Здесь ведь нечасто
встретишь фейна. Их даже в телешоу перестали показывать.
Рва мрачно кивнул:
- - Да, благодаря Аризелю тки Фенриллю все это прекратилось навсегда.
При упоминании Аризеля у Люси учащенно забилось сердце. Она вспомнила тот
день из далекого прошлого, когда казалось, что их миру пришел конец. День,
неразрывно связанный в ее памяти с самыми древними хозяевами Фенрилля.
- Все это имеет какое-то отношение к Темным Властелинам? - спросила она
дрожащим голосом. Рва покачал головой:
- Вряд ли. Но судя по всему, мятеж готовили долго. Пока мне ясно одно -
этим новым командос лучше не попадаться.
В холле затопали ботинки. Послышались крики. Рва торопливо осмотрелся
вокруг себя. Да, с его габаритами здесь не очень-то спрячешься. Охваченная
ужасом Люси заметалась по комнате. И вдруг ее осенило.
- Идемте! - Она подскочила к Рва и вывела его в кухню, где один угол
занимал огромный холодильник.
- Мой близкий друг, старина Сэл, был настоящим рыбаком. Он поставил этот
холодильник, а через несколько лет отправился на рыбалку и свалился за борт
- вот тогда рыбы все ему припомнили. Но эту штуку я оставила на память.
Она открыла дверцу, и Рва втиснулся в его холодное чрево, расположившись
между соевыми котлетами, сырой пиццей и еще какой-то замороженной снедью.
- Я поставлю его на самый слабый режим и постараюсь никого сюда не
впускать.
Рва напряженно вслушивался, но нелегко было уловить что-либо сквозь
массивную дверцу. Наконец до него донеслись голоса Люси и еще каких-то
людей. Они вошли в кухню. Рва схватился за кифкет и приготовился к последней
драке. Голыми руками его не возьмешь.
Сказать, что все происшедшее застигло Фенрилльскую систему врасплох, -
значит не сказать ничего. Исключение составили лишь горские кланы, которые
при первых же сообщениях о мятеже в фортах привели свои силы в полную боевую
готовность. В долинах всех боеспособных фейнов немедленно поставили под
ружье, корабли вспомогательного флота спешно вывели из ангаров, проверили и
заправили топливом.
А вот на самом побережье власти оказались совершенно не готовы к такому
повороту событий. За каких-то пару часов всех полицейских захватили в плен и
разоружили, всякое сопротивление тут же жестоко подавлялось. Солдаты из
Освободительной Армии новых командос захватили прибрежный архипелаг, а
оттуда обрушились на густонаселенный полуостров Эсфелас.
Через несколько минут большинство спутников фенрилльской коммуникационной
сети тоже перешло в руки командос, которые не замедлили на всех волнах
раструбить о своей победе и призвали жителей сохранять спокойствие и не
покидать своих жилищ.
Не успела Флер Фандан опомниться, как ее заперли в вонючем рыбном складе
на побережье острова Веселья. Одного за другим туда приводили подавленных,
совершенно растерянных горцев.
- Леди Фандан! Слава Богу, что вы здесь. Ведь вы положите конец этому
безумию, правда? - В глазах их на несколько мгновений вспыхивала надежда.
Тогда Флер показывала им запястья, закованные в наручники.
- Боюсь, что нет. Я ведь такая же пленница, как и все остальные. И тоже
понятия не имею, что там творится.
- Они называют себя Фронтом Освобождения.
- А нас взяли в заложники.
Последняя надежда умирала, и горец принимался расхаживать по складу с
угрюмым ворчанием. Флер несколько раз осматривалась, стараясь отыскать Дали
или кого-нибудь из участников конференции химиков, но так никого и не нашла.
Импровизированная тюрьма - сложенная из бетонных блоков, с густым рыбным
запахом - была довольно невеселым местом.
Узникам предстояло самим выбрать - стоять им или присесть: на брикеты
прессованной рыбы, на пол" за несколько столетий весь покрывшийся выбоинами,
трещинами и лоснящимися пятнами.
Первые два часа Флер простояла - до тех пор, пока даже пол не показался
вполне сносным. Она примостилась в углу, свернулась калачиком и попыталась
уснуть.
Очнулась Флер оттого, что чьи-то грубые руки встряхнули ее и рывком
поставили на ноги.
Трое солдат цепко держали ее, пока их офицер сличал лицо с фотографией.
- Одну нашли. Тащите ее за мной.
Солдаты молча повиновались. Брошенная в залитый кровью салон
коммерческого лимузина, она помчалась по подземным тоннелям. Потом ее безо
всякого конвоя запихнули в лифт и отправили наверх.
Когда лифт наконец остановился в темном холле, она вскрикнула от
неожиданности - несколько огромных воинов-фейнов тут же подошли, выволокли
ее наружу и, распахнув дверь, втолкнули в какое-то темное, просторное
помещение, полное размытых силуэтов. Чуть впереди от себя она различила
сенсор с клубящимися над ним испарениями.
Человек с худощавым лицом, на вид примерно одного возраста с ее мужем,
внезапно вырос перед ней из тумана. Одет он был в шелковые бриджи цвета
фанданской зелени и кожаные наплечники. Тело у него было тощее, жилистое. Из
оружия - револьвер и фейнский кифкет. Флер тут же узнала его.
- Молодой Прауд! Неужели это ты? Молодой Прауд Фандан! А мы думали, что
ты до сих пор бродишь по лесам! Вот уже который десяток лет от тебя не
приходило вестей...
Он улыбнулся загадочно:
- Ну да, вы думали, что окончательно сокрушили Праудов Фанданов, что отец
мой, подчинившись семейному совету, больше и пикнуть не посмеет. - Он
примкнул к ее наручникам короткую цепочку. - Но вы ошибались. И теперь
узнаете, как ужасен гнев Праудов Фанданов. Увы, отца моего больше нет. Тот
безвольный кусок мяса из замка Финтрал, что называется его именем, - это не
мой отец, это трусливое пресмыкающееся, о котором даже стыдно упоминать.
Молодой Прауд дернул за цепочку, увлекая флер в еще более густую тьму,
туда, где, окутанный клубами пара, виднелся операционный стол со всем
необходимым оборудованием.
- Ложись, - приказал молодой Прауд.
- Зачем? Зачем тебе это?
- Неужели ты начисто лишена воображения, женщина? Подумай, сколько я
выстрадал, попав в лапы Фанданов Справедливых, всех их разновидностей,
включая того уродца, которого ты зовешь своим мужем.
Флер рванулась назад, и тут же чьи-то сильные руки метнулись к ней из
темноты, подняли, швырнули на операционный стол и пристегнули ремнями, и
Флер истошно закричала, увидев перед собой безликие хирургические маски и
белые халаты.
Яркий свет ударил в глаза, и снова перед ней возник молодой Прауд, тоже в
маске и с маленьким пузырьком в руке.
- Наверняка ты слышала об этой твари - фенрилле тацер тенацера. Это
червь-паразит, который свернется кольцами в одном из твоих органов и будет
выедать его изнутри до тех пор, пока я не успокою его специальным
препаратом. А препарат этот - что мне больше всего нравится - подбирается
индивидуально для каждого червя.
Он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались морщинки. Флер снова
вскрикнула, но в ту же секунду лицо ее сдавила маска, и больше она не смогла
издать ни звука.
А тем временем в замке Нумала, на берегу океана вечности, великий
Разделитель прикидывал свои шансы на удачный побег. К ужасу своему,
Разделитель обнаружил в бутылке других Аризелей, настолько старых и
ослабленных опытами, что они немногим отличались от призраков. А в
лаборатории кипела работа: Нумал пытался воздействовать на Разделителя
бесчисленными тестами, силовыми полями, заряженными частицами
экзитонического вещества, находящимися в соответствующей фазе. Он пытался
найти хоть какую-то отправную точку для процесса великой дешифровки и
спасения древней расы, которую обрекли на вымирание.
Случались и периоды, правда, до обидного короткие, когда эксперименты
прекращались и у Разделителя была возможность предаться собственным мыслям.
Постепенно он пришел к очевидному выводу: путь к спасению только один. Ему
нужно привести в полное сознание вудвоса, одного из малубов вондигунди,
древесных ртов. Он тщательно все обдумал. Вудвос обладал могучим,
беспощадным, но узко направленным разумом. Пробудившись, он попытается
вырваться из-под контроля. К тому же не было гарантии, что инструмент
контроля сохранится во время нескончаемого путешествия.
Разделителю предстояло спроецировать некий наделенный самосознанием
объект, простую математическую аномалию, серию самоугасающих, колебаний, по
сути дела - часть его собственного существа. Конечно, в процессе
трансформаций придется пожертвовать десятью процентами своей жизненной силы,
чтобы произвести микропсион и, переоборудовав великую лабораторию Нумала,
направить его на Фенрилль.
Разделитель старался отыскать способы воздействия на среду, в которой
находилась "бутылка" - место его заточения. Потихоньку дело пошло. Машины по
циклу выбивались из нормального ритма, и вскоре случилась первая авария -
Нумал сжег свой оптический орган. Когда он вышел из строя, его заменили
медицинские роботы, а внутри бутылки лихорадочно заработал Разделитель. В
самой лаборатории тоже царила небывалая активность, хотя там не было ни
одной живой души.
Вскоре все наладили заново. Оборудование действовало безукоризненно,
компьютер запустил сложную программу, и микропсионы под косым углом полетели
в никуда.
Вернувшись, Нумал был поражен - лаборатория совершенно преобразилась,
исследовательская работа кипела вовсю.
На планете Фенрилль, в глубине великого леса, одно из деревьев вдруг
запело. Колебания частотой примерно двадцать семь тысяч герц, недоступные
для человеческих ушей, властно манили к себе вудвосов.
Один из них подскочил к поющему дереву, протянул длинные руки и обнял
маму.
Маленькая голубая искра пробежала, потрескивая, между ними. Вудвоса
отшвырнуло от дерева. Все восемь глаз моментально закрылись, все тело - от
длинных, тяжелых пальцев на ногах до серо-коричневого хохолка на
параболической голове - било дрожью. Чтобы удержаться на ногах, ему пришлось
выставить вперед десятиметровую руку и опереться о древесный ствол. В
следующий момент глаза его широко раскрылись, и в первый раз за все свое
существование вудвос пришел в сознание.
Какие-то странные воспоминания, унаследованные от предков, теснились у
него в голове. Он пытался освоить этот новый опыт, настолько чуждый рту
материнских деревьев. Оглядевшись по сторонам, он вдруг увидел, что стоит в
лесу. В голове у него наступила полная путаница - солнце казалось не того
цвета, а гравитация - слишком слабой. Воспоминания, спрятанные в его клетках
с тех пор, как Аризели посадили на Фенрилле первые рощицы великих деревьев,
теперь пробивались наружу сквозь напластование менее давних событий.
Совершенно смятенный, вудвос скрылся в своей берлоге. Он в первый раз
осознал себя.
Такого на Фенрилле не случалось за все семьдесят миллионов лет его
существования.
Чоузен проснулся в тяжком похмелье. Он неуверенно сел на кровати и потер
глаза, стараясь стряхнуть с себя вязкий сон. При каждом его выдохе каюта
наполнялась едким зловонием. Он совершенно не помнил, как добрался до своего
отсека. Не помнил, как разделся. Но как бы то ни было, сейчас он находился в
своей собственной, стерильно чистой комнате, в собственной, стерильно чистой
пижаме.
Что-то, случившееся в недавнем прошлом, смутно тяготило его - нечто
такое, что он инстинктивно старался не вспоминать. Однако непрошеные
воспоминания все-таки прокрались в сознание, и он съежился от стыда. Да,
можно себе представить, каким ничтожеством он выглядел. Чоузену отчетливо
представилось недоверчивое выражение на лице отца в момент, когда тому
начнут живописать подвиги сына. Вот она, самая яркая иллюстрация материнских
высказываний о "зрелости"!
Как он ненавидел это слово! Как он ненавидел, когда его судили с позиций
этой самой пресловутой "зрелости"! Интересно, что сказал бы Рва... Наверное,
прорычал бы что-нибудь вроде: "Ну дает человеческий несмышленыш!",
сопроводив свои слова раскатами смеха. От этой мысли Чоузен похолодел. Да,
кажется, еще было что-то с Чи Линь Вей... И тут же ее образ всплыл у Чоузена
в памяти, прекрасный, как сон.
Что она теперь о нем подумает?
Он прислонил голову к холодной стене крохотной душевой кабинки. Потом
нажал кнопку водяного душа. От холодной воды его вначале бросило в дрожь, но
он заставил себя перетерпеть. Когда через пять минут зазвенел таймер, в
голове немного прояснилось, а кожа снова обрела обычный блеск. Тут он
посмотрел вниз и заметил небольшой голубой конверт, подброшенный под дверь.
Это была настоящая бумага, украшенная стилизованным портретом Чи Линь Вей
из золотых листиков. Осторожно, с замирающим сердцем он вскрыл конверт.
Письмо было написано мелким аккуратным почерком, настоящими чернилами.
Невольно восхищаясь столь изящным способом связи, принятым в средневековье,
Чоузен прочитал:
Боюсь, что сегодня гостям предстоит поездка по кораблю. Значит, придется
пробыть здесь до тех пор, пока флотские не продемонстрируют нам всю свою
сногсшибательную технику. Корабль огромный, и поездка наверняка займет
несколько часов. Впрочем, я уверена, вы уже и сами все это знаете, бедняжка.
Надеюсь увидеть вас живым и здоровым в 01:00 часов в кают-компании, где к
нам присоединится коммодор Тиакс. Очевидно, он собирается лично возглавить
эту поездку. Должна предупредить вас, что Тиакс - страстный любитель военной
истории, очень интересуется военными кампаниями вашего отца и к тому же
невероятно словоохотлив. Так что мужайтесь. Да, кстати, возвращаясь к
событиям вчерашнего вечера: вам, наверное, приятно будет узнать, что вы
прощены. Конечно, это были мои любимые туфли, но вспомнив, что туфли эти
гораздо старше вас, я приняла случившееся с вами за некое предначертание и
выбросила их. Скорее всего их уже переработали в рыбий корм. Так что вы -
всего-навсего посланник всесильного рока. А посему я благодарю вас и с
удовольствием проведу сегодняшний день в вашем обществе.
Послание это увенчивалось замысловатым вензелем и источало тонкий аромат
духов.
Чоузен сделал глубокий вдох и, прислонившись к стене, открыл тайник с
фарамолом, сделанный в каблуке ботинка, извлек зернышко и положил на язык.
"Бедняжка"!
Во время бритья он уже чувствовал себя значительно лучше. Ему не
терпелось снова увидеть Ч и Линь Вей.
Побрившись, он отправился завтракать и там обнаружил вдруг, что мир
перевернулся вверх дном. Последние новости буквально ошеломили его.
Оказывается, пока он спал без задних ног, на побережье разразился мятеж и
сотни горцев попали в заложники.
Каждый из тройных мониторов кают-компании без устали транслировал
телеобращение новых командос.
Чоузен попытался дозвониться по настенному телефону в отель, где
остановилась его мать, но компьютер "Ганди" объявил, что командос запретили
все телефонные переговоры.
Неужели его мама тоже в руках мятежников? На одном из экранов ведущий
зачитывал списки предполагаемых заложников. Пробившись к монитору, Чоузен
через компьютер связался с поисковым отделом, пытаясь навести справки о
матери. Через несколько секунд на экране появилось ее имя, но без всякой
информации. Помрачнев еще больше, он встал в очередь, получил порционный
завтрак и принялся поглощать постылую синтетику, запивая ее жиденьким кофе.
Компьютер продолжал поиск, но никаких сведений о фейнах так и не добился.
Хорошая это новость или нет? Интересно, спасся ли Рва? А Играк? Зачитываемый
длинный список пестрел именами мультимиллионеров, столпов горского общества.
Дали Сприк, Милиция Чанг, Юзеф Хоучет... Вот только Эрвил Сприк туда не
попал. Выходит, этого великана так и не поймали? Но тогда и Играк скорее
всего остался на свободе...
Снова и снова набирал он телефон Треснувшей Скалы, но с отцом его так и
не соединили. Лавин в это время находился в Совете Командования. Таким
образом, Чоузен достоверно знал лишь две вещи: имя Флер стоит в списке
заложников командос, а Фенрилльские силы самообороны до сих пор не провели
ни одной военной операции.
Торопливо доев завтрак, Чоузен поспешил в свою каюту, чтобы настроить
монитор на передачи командос.
В конечном счете прав оказался его отец! Пятьдесят лет он занимался
стратегическим планированием, доказывая маловерам - в том числе собственному
сыну, - что им грозит опасность. И как выяснилось, не зря. Наверняка мятеж
готовили долго и тщательно. Погруженный в невеселые раздумья, Чоузен
распахнул дверь своей каюты.
Там его поджидали двое мужчин странного вида. Они тут же втащили юношу
внутрь, захлопнули дверь и приставили к голове электрошоковую дубинку.
Разъяренный Чоузен вырвался и даже успел нанести удар, но в следующую
секунду в легких его словно что-то взорвалось - один из парней ткнул его
коленом в живот, отбросив к стене, а второй скрутил руки и направил в лицо
струю нервно-паралитического газа. Чоузен рухнул как подкошенный.
- Ах ты змееныш, - прохрипел один из нападавших, вытирая струйку крови с
подбородка, и злобно пнул лежащего Чоузена.
- Хватит. Потащили его к хозяину.
На Чоузена накинули мешок, потом подняли и быстро вынесли наружу. Через
полминуты, уже в другой каюте, ему крепко стянули запястья и голени и
привели в чувство симулянтом.
Чоузен открыл глаза. Огромный толстяк в красном халате сидел перед ним.
Он вспомнил, что видел этого человека накануне, за обедом.
- Какого черта? - с усилием произнес Чоузен. От парализующего газа губы
стали словно резиновые.
Толстяк ехидно улыбнулся:
- Смотри, как расхрабрился. Непокорный дух горца в тебе играет? Или
фарамол ударил в голову? Я его чую за версту. А вчера несравненная Чи Линь
Вен вела тебя в свои апартаменты, как теленка на живодерню.
Тут Чоузен обнаружил, что он связан, а возле двери прохаживаются два
суровых охранника.
Куермвер сложил лодочкой пухлые ладони.
- Ну и что ты думаешь об этой заварухе на побережье?
- Вы, наверное, тоже мятежник, - простонал Чоузен.
Куермвер хмыкнул:
- Ни в коем разе, мессир, ни в коем разе. Просто в это непредсказуемое
время я решил взять парочку собственных заложников. На всякий случай, чтобы
подстраховаться.
- Мой отец...
- Да брось ты. У твоего отца и без того достаточно хлопот. - Куермвер
показал на маленькое коммуникационное устройство, стоящее на столе. - Я ведь
перехватывал все разговоры между кораблем и Фенрилльскими силами
самообороны. Так вот: у них сейчас полностью связаны руки. Отца распекают в
Совете Командования за то, что допустил весь этот бардак. К тому же теперь,
когда жена его в руках мятежников, он может напороть горячку, и кое-кто уже
советует ему уйти в отставку.
- Совет пальцем не пошевелил, чтобы предупредить мятеж. Ни один его член
не проголосовал за дополнительное финансирование сил самообороны. Кто теперь
осмелится взвалить вину на моего отца?
Куермвер улыбнулся почти сочувственно:
- Конечно, он ни в чем не виноват, но если толпе позарез нужен козел
отпущения, она его отыщет, будь спокоен. - Он похлопал Чоузена по плечу
своей пухлой ладошкой. - Кстати, я перехватил закодированное военное
донесение и расшифровал его. Твой отец высказал очень интересные соображения
о том, как события будут развиваться дальше.
Куермвер щелкнул тумблером, и на экране тройного монитора появился Лавин
Фандан, сидящий в коммуникационном центре форта Треснувшей Скалы. Следом
зажегся еще один экран.
- Ты уж не обессудь - картинка немного подкачала. Вообще-то декодер у
меня что надо, но чтобы подобрать ключ к коду военного командования,
требуется время, - сказал толстяк, не скрывая злорадства.
- Как вам это удалось? - спросил изумленный Чоузен.
Куермвер захихикал:
- При таком уровне развития электроники всегда можно что-нибудь
придумать, мой мальчик. Боюсь, коды Фанданов несколько устарели. - Он
показал на экран. - Смотри: вот здесь у нас мостик.
На экране возник мостик корабля - изображение было зернистое, с красными
сполохами.
- Отец твой полагает, что на втором этапе мятежа на каком-то из основных
кораблей начнется бунт. Я не смог расшифровать депешу до конца и не знаю,
откуда ждать беды, но это может случиться и на "Ганди", и на "Гагарине".
- Но экипаж "Ганди" наверняка не причастен к мятежу, они ведь только что
прибыли в эту систему и не могли согласовать с кем-то такой серьезный шаг.
- С другой стороны, "Гагарин" находится здесь уже пятьдесят лет. Вполне
достаточно, чтобы экипажу осточертело такое однообразие. А что им Могут
предложить в будущем? После полувека службы безвылазно торчать на станции?
При этом они видят - многие в этой системе купаются в роскоши.
- Если даже и так, то куда они потом денутся? При этих словах Куермвер
снова захихикал.
- Тебе в отличие от твоей так называемой бабушки явно не хватает
воображения. Да, я ее знавал. - Куермвер хмыкнул. - Мы со старухой терпеть
не могли друг друга. Но следует признать, Справедливая Фандан сразу бы их
надоумила, что делать дальше. Да и отец твой догадался, что они направятся в
глубины космоса, сделают гигантский прыжок - ну, скажем, в сторону Плеяд - и
высадятся в одном из миров, где будут жить долго и счастливо. А перед этим,
само собой, нападут на одну из горских семей и захватят большую партию
эликсира долголетия и заложников, за которых потребуют выкуп. Ты видел
список? Они уже держат у себя Милицию Чанг и самого Голдена Танга - самого
крупного хитинового дельца.
- Ну да, конечно, - горестно вздохнул Чоузен. - Корабль обеспечит им
господство в воздухе и позволит совершить рейд.
- И насколько я себе представляю, это будет величайший рейд всех времен,
- сказал Куермвер, причмокнув мясистыми губами. Он походил сейчас на
какую-то огромную рыбу, единолично правящую в своем маленьком водоеме.
- Но как один корабль справится с целым флотом?
- Вначале меня это тоже удивило, но посмотри сюда. - Он вывел на экран
карту звездной системы Бени.
Вокруг второй планеты, Фенрилля, помимо пары лун - далекой Бледной Луны и
недавно освоенного астероида Красная Луна - двигались по орбите три зеленые
точки.
- Вот "Ганди". - Он показал на зеленую точку, летающую по низкой орбите.
- Вот "Гагарин" и "Аустерлиц". - Две точки двигались по орбитам,
расположенным близко к Бледной Луне. - А вот другие крейсеры, патрулирующие
удаленную от нас часть Бени. - Еще две зеленые точки вспыхнули на дальней
орбите Чроки, седьмой планеты, расположенной от них за пять миллиардов
километров.
- Получается, если на "Гагарине" поднимут бунт, им будут противостоять
только два корабля? Но все равно шансы у мятежников невелики.
- Вовсе нет. "Аустерлиц" - просто старая лохань, которая не продержится и
двух минут против лазерных установок "Гагарина". А вдобавок, поскольку
"Ганди" движется по такой низкой орбите, "Гагарин" получит выигрыш в
скорости и большую свободу маневра, - пояснил Куермвер, не сводя с него
черных глаз-бусинок. - Вот почему, мальчик, ты у меня в плену. Вот почему мы
скоро пересядем на шаттл, который я зафрахтовал за кругленькую сумму, и
направимся к Красной Луне - там я построил потайное убежище на случай разных
неожиданностей.
Один из хмурых охранников подошел ближе.
- Мы еще не пошарили у него под кожей, хозяин.
- Что? Идиоты! Немедленно его проверьте! - Куермвер нетерпеливо помахал
рукой.
Один охранник достал из кармана маленькое сканирующее устройство овальной
формы, другой грубо сорвал с Чоузена рубашку.
Сканер запищал возле его лопаток.
В глазах его мучителей проскользнула тревога.
- Радиомаяк.
- Если не убийца.
Куермвер поспешно отошел в сторону.
- Вытащите эту штуку и обезвредьте ее! И побыстрей - пора нам отсюда
смываться.
Охранник быстро вытащил скальпель и сделал Чоузену надрез на коже.
- Глубоко сидит... - сказал он с раздражением и резко рванул на себя.
Чоузен охнул от боли и почувствовал, как липкая струйка побежала у него по
спине.
- Эта сучка заполучила молокососа всего на несколько часов, но уже успела
пометить.
- Это просто радиомаяк.
Охранник держал на ладони светло-зеленую бусинку с тонкими проволочными
усиками.
Чоузен почувствовал, что задыхается от ярости и обиды. Неужели ему
вживили эту штуку, пока он валялся без чувств в апартаментах Чи Линь Вей?
Неужели это сделали по ее приказу?
- "Просто радиомаяк"! Давайте пошевеливайтесь. Мои друзья на Красной Луне
уже ждут. Мальчишку получше заверните.
Чоузену засунули кляп в рот, потом бесцеремонно запихнули в мешок и
вынесли из комнаты. Кровь, сочащаяся из раны, попадала на волосы, струилась
по горлу, затекала в рот. Ввалившись в лифт, они положили пленника на бок и
проехали около ста этажей по направлению к центральному доку. У Чоузена в
глазах стояли слезы. Он пытался успокоиться и обдумать свое положение, но
одна мысль не давала ему покоя. Сердце его учащенно билось - он сам не знал,
от любви или от ненависти. Одно ясно: зеленая пластиковая бусинка - дело рук
Чи Линь Вей. А ведь ему показалось, что между ними зреет чувство! Неужели он
ошибся? Но сердце подсказывало, что никакой ошибки нет, что женщина эта
Действительно к нему неравнодушна, хотя это не помешало ей шпионить за
ним...
Постепенно он уловил свистящий звук - его издавал лифт, поднимаясь в зону
пониженной гравитации, к центральному доку. А слезы все текли - слезы стыда
и горечи. Наконец двери лифта с грохотом распахнулись и охранники Куермвера
понесли его по доку.
Потом его снова швырнули на пол и вокруг послышались яростные крики,
сопровождаемые глухими ударами. Кто-то взвалил его на спину.
Чоузен почувствовал, что его несут вверх по какой-то лестнице или трапу.
Потом раздались приглушенные голоса. Мешок открылся, и он увидел перед собой
китайца Ю Чжао.
Коротко улыбнувшись, Ю Чжао сказал куда-то в сторону:
- Мальчик жив.
Появилась Чи Линь Вей, как и все остальные, одетая в летный комбинезон.
Она холодно взглянула на него, и лицо ее показалось Чоузену прекрасной, но
совершенно непроницаемой маской.
- Тогда несите его в кабину. Все но местам. Приготовиться к
катапультированию.
Никто лаж" - не удосужился вытащить у него кляп изо рта, или развязать,
или вытереть кровь с лица. Пока его запихивали в специальное кресло, Чоузен
не сводил с нее вызывающего взгляда, Чи Линь Вей же старательно избегала на
него смотреть, делая вид, что они незнакомы.
Неужели это та самая женщина, которая еще вчера весь вечер строила ему
глазки? Та, которая написала ему это кокетливое письмо?
Внезапно что-то изменилось в ее лице. Чи Линь Вей посмотрела на него
сочувственно и, вытащив кляп, сказала:
- Я прекрасно понимаю ваше возмущение, мессир, но постарайтесь остудить
свой пыл. Вы просто не представляете, что происходит вокруг. Видите ли...
Последние ее слова потонули в оглушительном реве сирены. "Красный режим",
- раздавался снова и снова какой-то механический голос.
- Что это? - спросил Чоузен, совершенно потерявший голову от такого
стремительного развития событий.
- То, о чем нас предупреждал капитан Моход. Мощный корабль-нарушитель
только что материализовался внутри орбиты Бледной Луны. Поскольку он
отказался выйти на связь, другие наши корабли уже атакуют его.
- Что? - переспросил он недоверчиво, но тут же вспомнил о разговоре между
"Ганди" и Треснувшей Скалоц, который перехватил Куермвер. - Ну да, конечно,
это второй этап мятежа. Они бы никогда не решились на такое, если бы не
рассчитывали добиться господства в воздухе.
- О чем это вы?
- Тот толстяк, Куермвер, сказал, что, по прогнозам моего отца, на борту
одного из главных кораблей флота, вероятнее всего на "Гагарине", должен
начаться бунт.
- Откуда эта свинья могла добыть секретную информацию?
- Точно не знаю, но он хвастался, что проник в, коммуникационные коды
фанданских военных. Теперь я все понял - никакого бунта в Космических Силах
не будет. Этот неопознанный корабль с самого начала участвует в мятеже
командос. Вам известно, откуда он появился? Она пожала плечами.
- Нет, но узнав, что нас могут атаковать, я решила покинуть "Ганди". По
дороге мы обнаружили, что ваша каюта пуста, но, поскольку раньше предприняли
некоторые меры для вашей защиты, быстро вас нашли.
- Ах вот как! Значит, вы воткнули мне в спину эту штуку, чтобы защитить
меня?
Она посмотрела на него глазами василиска.
- А разве мы вас не защитили? Приготовьтесь к катапультированию. Поначалу
полет вряд ли доставит вам удовольствие. Позднее мы войдем в атмосферный
слой. Я направляюсь к северному побережью, в город под названием Прибрежная
Скала.
- Вряд ли это настоящий город с космодромом. Если вы совершите посадку в
этой дыре, то надолго там застрянете.
- Выбирать не приходится. Горные районы для нас заказаны. Горцы собьют
любой приближающийся к ним корабль, а все города южного побережья в руках
мятежников. Так что вы предлагаете?
Он посмотрел на нее, совершенно потерянный, не зная, что ответить. Она
больше не улыбалась. Чуть позже Чи Линь Вей ушла, и он услышал, как
заработали тяжелые гидравлические краны. Они поместили сорокатонный шаттл в
капсулу для катапультирования и стали поднимать к шлюзу.
За коротким затишьем внутри шлюза последовал резкий хлопок, и теперь они
стремительно удалялись от многокилометрового корпуса "Ганди", от его
огромных топливных баков и противорадиационных экранов.
Как только катапультная система "Ганди" выстрелила космическую шлюпку в
сторону планеты, на командных ярусах все пришло в движение. Под
оглушительный вой сирены и мигание красных лампочек члены экипажа помчались
по коридорам, чтобы занять места в орудийном и машинном отсеках. Мостик
опутала густая паутина коммуникаций, поднятых гидравлическими установками.
Вокруг центрального экрана с мелькающими изображениями сгрудились офицеры в
белых комбинезонах.
Первое предупреждение было получено десятью минутами раньше - от
роботов-часовых из внешней зоны звездной системы Бени. Сразу после сигнала
тревоги они уловили всплеск гравитационных волн во внутренней системе.
Какой-то массивный объект материализовался внутри орбиты Бледной Луны и
двигался к ним со скоростью десять тысяч километров в секунду. Разом
включились все радары, на кораблях флота объявили готовность номер один.
Изображение на экране монитора привело всех в шок. Это была
деформированная сфера, составленная из четырех плотно пригнанных друг к
другу модулей. Его параметры просто в голове не укладывались.
- По альбедо эта штука сильно напоминает луну, покрытую пылевым слоем.
- Диаметр - триста километров. Масса - порядка двадцати миллиардов
килограммов.
- Что? - не выдержал адмирал Урск.
- Триста километров, сэр.
- Так что же перед нами?
- Луна в пылевой оболочке, которая вдруг появилась непонятно откуда.
- Скорость - сверхсветовая, сэр. Наверняка это он. - Номер два в отсеке
коммуникаций не смог скрыть волнения в голосе.
- Вы уверены? А вдруг это какой-нибудь дурацкий астероид?
- Исключено, сэр. Скорость слишком высокая, к тому же мы различили хвост
из ионов - значит, он идет на термоядерных двигателях обычного образца.
- На борту есть люди?
- В свете последних событий компьютер вполне допускает такую возможность.
Конечно, есть и другой вариант - в разгар смуты в наши дела решили вмешаться
какие-то пришельцы.
Урск тяжело вздохнул, не заботясь о том, что его слышат подчиненные, и,
отключившись от центрального узла связи, снова перешел на закрытый канал для
высшего командования.
- Итак, леди и джентльмены, нам предстоит опробовать флот в боевых
условиях. Думаю, все вы понимаете - кто бы ни был наш гость, он не чай пить
к нам пожаловал.
На их экранах появились визуальные донесения от роботов-разведчиков.
Теперь уже не оставалось сомнений - сферическая форма объекта получилась в
результате сложения каких-то сложных модулей.
- Что это, черт возьми?
- Сам не пойму, сэр, - ответил номер второй. - В настоящее время они
используют обычный термоядерный драйв.
"Ганди" постепенно переходил на более высокую орбиту. Ближе всего к
непрошеному гостю были "Аустерлиц" и "Гагарин".
- "Аустерлиц" находится в пределах сорока тысяч километров от нас, сэр.
- А где "Гагарин"?
- По другую сторону планеты, на расстоянии ста тысяч километров. Не меняя
скорости и курса, он войдет в соприкосновение с агрессором в пределах шести
часов.
- Интересно, а какое оружие стоит на этой штуке? Тиакс, как вы считаете?
Коммодор Тиакс передал на его монитор закодированное изображение. Через
несколько секунд появилась расшифровка.
Деформированная сфера из нескольких модулей появилась на экране - это
была модель шириной в два метра.
Тиакс перешел на сверхсекретный канал связи.
- Перед нами макет так называемых драйвов Фюля, сэр. Их разработал Отто
Фюль из Нептунианской военной разведки. Масштаб выдержан точно, сэр. В свое
время мы изготавливали экспериментальные машины, подобные этой. Приходя в
действие, они тут же бесследно исчезали. Позже мессира Фюля перевели в
резервисты сельскохозяйственного батальона на Земле, - Но если все это не
срабатывало, то почему результаты работ до сих пор засекречены, почему мы
сейчас переговариваемся по секретному каналу?
- А кто говорит, что это не срабатывало? Срабатывало, вот только на
другом конце заданного маршрута происходило что-то непредвиденное, может
быть, роботы приходили в негодность. Как бы там ни было, сейчас мы
столкнулись с драйвами Фюля, с какой-то их новой модификацией. Согласитесь,
сходство просто потрясающее.
Адмирал ничего не возразил.
- Однако теперь встает еще один вопрос: если все это разрабатывалась в
метрополии, то кто сейчас сидит в этой штуке? Я имею в виду, есть ли на
борту председатель Вей? - Коммодора Тиакса явно мучили сомнения.
- Думаю, если бы он "гам находился, нам бы уже сообщили. К тому же
сейчас, из-за событий на южном побережье, это маловероятно.
- Значит, все еще больше осложняется. - Урск перешел с секретного канала
на командный. - Нужно ввести в действие передние экраны и защитные ракетные
системы. Пусть добьются предельной концентрации. А служба безопасности пусть
изолирует всех посторонних панашем корабле. И объявите экипажу - мы входим в
режим сверхускорения.
Огромный черный незнакомец, набирая скорость, мчался к Фенриллю.
- На связи "Аустерлиц", сэр. Они в пределах десяти тысяч километров. На
наши сигналы корабль-нарушитель не отвечает.
С нарастающим беспокойством они сканировали безмолвный объект, огромный,
темный и зловещий.
И вдруг связь появилась. На маленьких экранах запрыгали размытые силуэты.
- Радиотрансляция на широком диапазоне, адмирал. Очень сильный сигнал.
Наверняка их хорошо слышат все, кто находится по эту сторону Фенрилля.
После яркой вспышки на экране появилось лицо с выдубленной кожей, мощной
челюстью и пронизывающим взглядом.
- Приветствую вас. Я - Дегорак Шевде, капитан "Черного Корабля". Передаю
вам также приветствие от бонз Тритона и Нерейды. Мы вышли на связь, чтобы
сказать: мы стоим на пороге новой эры. Я обращаюсь ко всем народам бенийской
системы - очнитесь, сбросьте оковы и переходите на нашу сторону. А
угнетателям и военной верхушке я обещаю следующее: мы примем капитуляцию
ваших кораблей, если в ближайшее время вы ее запросите. Всем членам экипажей
мы предоставим выбор: служить на нашем корабле или высадиться на поверхности
планеты. Сдавайтесь, переходите к нам, и вы станете вместе с нами хозяевами
новой галактики!
Голос был грубый, утробный, с сильным акцентом. Тиакс перевел дыхание.
- Это бонза Шевде из системы Нептуна. Очень могущественный человек. И
отчаянный. Да, противник перед нами серьезный.
- Передние экраны переведены в боевое положение, сэр, - шепнул ему на ухо
помощник. Урск подключился к центральной связи.
- Приветствую вас, коммодор Шевде. Находясь вдалеке от Нептуна, вы
обращаетесь к нам с посланием, выдержанным в весьма резком тоне. А что, если
мы откажемся сдаться?
Настала короткая пауза, во время которой где-то в глубине космоса
пересеклись две звуковые волны.
- Если не сдадитесь, придется вас уничтожить. Я даю вам возможность
спасти жизнь себе и своему экипажу. К чему напрасные жертвы?
Из орудийного отсека доложили:
- Ракеты приведены в полную готовность, сэр.
- Мессир Шевде, кто уполномочил вас требовать нашей капитуляции?
- Мои соратники, находящиеся на "Черном Корабле". Мессир, ситуация
предельно проста. Советую вам сдаться, пока еще не поздно.
- С "Аустерлица" запрашивают, можно ли открыть предупредительный огонь,
сэр.
Адмирал кивнул, внезапно занервничав - он не знал, какими возможностями
обладает противник. Но так или иначе, у него есть три корабля, два из них -
крейсера класса "Ахиллес". Разве кому под силу сокрушить такую мощь?
- Да, только предупредите, пусть стреляют с большим отклонением. Я не
хочу, чтобы военные действия начались по случайности.
Несколько секунд спустя изображение Фенрилля на главном экране прорезала
светло-голубая линия - это "Аустерлиц" подошел на расстояние пяти тысяч
километров и открыл огонь из лазерных установок, метя в пространство перед
носом нарушителя.
- Неприятель поворачивается, сэр.
- - Что он задумал? Запустить термоядерный драйв? С "Аустерлицем" этот
номер не пройдет. У него слишком толстые экраны.
Внезапно мощный лазерный луч впился в бок "Аустерлица".
Масштабные сетки на экранах подпрыгнули.
- Компьютер оценивает мощность излучения в пять ноль пять.
- Ничего себе! Это ведь тысячи гигаватт! Такого ни один щит долго не
выдержит.
- С "Аустерлица" сообщают, что их экран скоро сгорит, сэр.
- Они подошли слишком близко, теперь им оттуда не выбраться!
Смертоносный луч уже пронзил экран насквозь и поджег один из термоядерных
драйвов корабля.
И тут же на всех экранах появилась ослепительная вспышка - как будто
маленькое солнце взошло внутри системы. Через несколько секунд оно погасло,
а вместе с ним исчез и "Аустерлиц" с двухтысячным экипажем, оставив после
себя лишь расходящееся газовое облако и кучу радиоактивных обломков.
У Урска буквально глаза вылезли из орбит.
- Измерьте силу тока в этой штуке. Поставьте аварийные экраны на
двигатели, - приказал он и задумался о чем-то. - Тиакс, это не мой корабль.
Обычно "Ганди" ведешь ты. Вообще-то говоря, мне сейчас очень хотелось бы
оказаться на борту "Гагарина". Но ничего не попишешь, придется воевать
отсюда. - Адмирал Урск сглотнул слюну. - Знаешь, они, похоже, забьют нас
огневой мощью.
- Нам нельзя стоять на месте, сэр. А то вдобавок к мощному лазеру у них
еще появится тактическое преимущество. Чтобы эта штука работала, их корабль
должен непрерывно вращаться. Значит, луч выходит из зазора между модулями
Фюля. Если они могут выстрелить оттуда, значит, мы тоже можем туда ударить,
но, чтобы подойти к ним поближе, потребуется сложный маневр. Так что
предлагаю выбираться отсюда.
- А что мы скажем мессиру Фандану?
- Скажем правду, которую он и так наверняка знает. Правда же такова: мы
пытаемся спасти корабли, чтобы затем вернуться сюда.
- К тому времени может быть поздно.
- Сэр, может статься, что мы уже опоздали. Смотрите, что там творится.
Лазерный луч теперь принялся за "Гагарина". Удаленный от "Черного
Корабля" всего на восемьдесят тысяч километров "Гагарин" тоже стал для него
легкой мишенью.
"Ганди" и "Гагарин" ударили главными лазерами - оружие мощное, - но от их
лучей на огромных модулях Фюля лишь слегка подтаял лед.
Тогда они выпустили ракеты тремя волнами. Дошли несколько небольших
термоядерных боеголовок, но разорвались на поверхности модулей. "Черный
Корабль" тряхнуло, но этим все и кончилось. А мощный лазер продолжал
сверлить пятикилометровый экран "Гагарина", который вращался, прикрывая
отступление корабля из системы.
- Если щиты сгорят слишком быстро, "Гагарин" лишится двигателей.
- Они это знают, сэр.
"Ганди" изменил курс. Теперь он двигался по эллипсу, который должен был
вывести их к Фенриллю, а затем - снова на орбиту. На этой орбите "Ганди"
находился бы за пределами видимости "Черного Корабля", пока тот не сделает
полный оборот вокруг Фенрилля.
Снова и снова озарялся вспышками главный лазер, прожигая огромные дыры в
защитных экранах. Несколько вспомогательных лучей тем временем образовали
противоракетное заграждение. Лазеры "Гагарина" и "Ганди" вели ответный огонь
по драйвам Фюля, и "Черный Корабль" постоянно находился в ярком ореоле
ядерных вспышек, а за ним тянулся длинный кометный хвост.
Когда дистанция сократилась до двухсот шестидесяти тысяч километров,
"Черный Корабль" пробил защитную систему и вывел из строя один из двигателей
"Гагарина". "Гагарин" отключил оба двигателя и стал дрейфовать наружу,
лишившись главной тяги.
Теперь "Ганди" ничего не оставалось, как спасаться бегством.
- Связь прервалась, сэр.
- Дистанция сто девяносто тысяч километров, сэр. И она быстро
сокращается.
Натужно взревели двигатели, разгоняя корабль на пяти g. Они надеялись
пройти по верхушкам облаков и скрыться в грибовидной тени.
А луч уже прожигал хвостовые экраны.
В бессильной ярости они наблюдали, как зловещая зеленая линия ползет по
монитору, стремясь соединить зеленую точку с черной.
- Экран скоро выйдет из строя, сэр.
- Дайте еще один ракетный залп, канонир. Нужно забить этот лазер.
Несколько секунд спустя желтые вспышки на экранах возвестили о том, что
первые ракеты перехвачены. Но некоторые из них прорвались, и огней вокруг
вражеского корабля прибавилось.
- На этот раз намного лучше, канонир. Еще раз! И в самом деле, на
несколько минут безжалостный луч погас, и "Черному Кораблю" пришлось снова
начать вращение, чтобы спастись от боеголовок, прорвавшихся сквозь барраж.
- Не волнуйтесь, у нас все получится, коммодор, - сказал Урск по закрытой
сети.
На экране яркая зеленая точка - "Ганди" - быстро приближалась к
оранжевому диску Фенрилля.
- Дистанция сто девяносто четыре километра, мы находимся на шестьсот
шесть тысяч километров выше атмосферного слоя.
- Да, сэр, у нас обязательно получится, - подтвердил Тиакс.
- Думаю... - И тут лазерный луч снова распорол небо.
- Экран сгорает, сэр.
- Разверните его, скорее...
- Дистанция сто девяносто три тысячи километров восемьсот...
- Экран прожжен насквозь, сэр, - раздался чей-то глухой от волнения
голос. А в следующий момент "Ганди" просто распался на две огромные секции.
Грохнула цепочка взрывов, и зона жизнеобеспечения рассыпалась хаосом
замерзшего воздуха, мертвых тел и металлических обломков.
В здании Фанданского Объединенного Командования молодые офицеры сидели
молча, не поднимая глаз, сосредоточившись каждый на своем задании. Одни
расшифровывали донесения, другие следили по экранам радаров за обломками
"Ганди", попавшими в атмосферный слой. Все боялись встретиться взглядом-с
человеком, в задачу которого входило лишь одно - принимать решения.
Все знали, что произошло.
Жена Лавина оказалась в руках его заклятого врага, молодого Прауда. Сын
погиб спустя несколько минут после того, как "Ганди" вступил в бой. Лавин
Фандан стоял не шелохнувшись, и казалось, мысли его замерзли, словно
слезинки на морозе.
"Дурак!" - обругал он себя. Как же он не догадался, что молодой Прауд
выжидает подходящий момент, когда сможет захватить господство в воздухе.
То, что Флер оказалась в руках молодого Прауда, - его вина. Ни в коем
случае нельзя было оставлять ее без охраны.
И то, что его сын погиб... - тут он снова посмотрел на экран радара,
заметив там нечто странное... - тоже его вина. Какая-то чудовищная ирония
заключалась в том, что он сам отправил Чоузена на смерть.
"...всем своим жизненным опытом мы подготовлены к тому, что не можем
существовать без некой трагической отметины. Страдание - наше извечный
жребий, потому что без боли ты не способен осознать себя как личность".
Нет, не утешения искал он в этом древнем изречении фейнов. Он черпал в
нем силы. Лавин стиснул челюсти, сдерживая закипающую в нем ярость. Они
дорого заплатят за это!
Но сейчас нужно сохранять ясную голову. Он набрал в легкие воздуха и
полностью сосредоточился на экранах.
Медитация, которой так часто пользовались фейны, дала свой результат.
Представители этой древней расы бродили по Фенриллю еще задолго до появления
человекообразной обезьяны и крупных земных млекопитающих. Тут он перехватил
взгляд охранника. Вал Бо-Хо, молодого гиганта из деревни Бреклик. Бо-Хо тоже
смотрел не отрываясь на странное изображение на экране. В больших желтых
глазах сквозила тревога - он служил телохранителем всего полгода, с тех пор
как ушел в отставку мсее Гани Рва.
Ситуация почти не менялась. Лавин привел войска в боевую готовность, как
только узнал о мятеже, но, не зная дальнейших планов противника, почти
ничего не мог предпринять.
Выходит, молодой Прауд жив! Хотя разве он в этом сомневался? Лавин
старался припомнить, в какой момент он действительно поверил в смерть
молодого Прауда, и обнаружил, что такого момента никогда и не было. Он
просто выбросил из головы мысли о своем извечном враге, герое событий
пятидесятилетней давности. Ведь все думали, что он погиб в лесной чаще
вместе с немногочисленными преданными ему фейнами из некогда могущественного
клана Рамальской долины.
"Дурак", - снова подумал он, уже намного спокойнее. Нет, все-таки на
экране определенно творится что-то неладное...
- Дайте мне крупным планом вот этот объект. Неспроста он летит на такой
малой скорости и в стороне от остальных обломков.
Срочно включили компьютер, и на экране радара появилось подпрыгивающее
изображение.
- Космическая шлюпка! - вскрикнул Ранг Фандан, и все тут же оживились.
Корделия Фандан осмелилась даже украдкой посмотреть на Лавина, но ничего не
прочитала на его лице, кроме предельной сосредоточенности.
- На горизонте корабль-нарушитель, - доложил Клейд Фандан, следящий за
радаром дальнего радиуса действия.
Тут же в горных долинах привели в действие тяжелое электронное оружие.
Лавин с самого начала ожидал такого поворота событий. Теперь его радары
переориентировались автоматически, за исключением одного, который неотступно
следил за космической шлюпкой. Ранг Фандан установил связь с
коммуникационным центром клана в замке Бутте в тысяче километров от них.
Вскоре после этого радар Фанданов разрушила ракета, выпущенная с "Черного
Корабля", но они продолжали следить за продвижением противника с помощью
радаров Бутге.
По мере того как точка ползла вниз по экрану, напряжение в комнате
нарастало.
- Объект находится в двенадцати тысячах километров на юго-восток от нас.
Спускается со скоростью сто двадцать километров в секунду. Совершенно
очевидно, что это пилотируемый аппарат.
- Это я и сам вижу, мистер Ранг, - резко сказал Лавин Фандан.
Те, кто был вместе с ним, почти физически ощутили, что вопреки всем
соображениям здравого смысла в комнате вновь зарождается надежда. А потом
вдруг точка, отмечающая вражеский корабль, пришла в движение, быстро нагоняя
космическую шлюпку.
Надежда сменилась затаенным ужасом.
- Противник выпустил ракету.
Секунду спустя космическая шлюпка покачнулась и стала падать по отвесной
линии.
"Черный Корабль" помчался на запад с орбитальной скоростью. Радары
Треснувшей Скалы медленно поворачивались, следя за его движением.
Шлюпка перевернулась и на высоте восемьдесят километров вновь приняла
правильное положение - тепловыми экранами вперед.
- И все-таки кто-то из них уцелел, - сказал Ранг задумчиво. - Конечно,
если это не сверхпрочный компьютер.
Воцарилось тягостное молчание Все затаив дыхание наблюдали, как лодка
падает, пока она не исчезла с экранов, растворившись в зелени великого леса,
в тысяче километров на юго-запад от них.
В тот момент, когда "Черный Корабль" нанес "Ганди" последний,
смертоносный удар, космическая шлюпка, развернув тепловые экраны, по дуге
входила в атмосферные слои, После первых неядерных взрывов охваченные
пламенем обломки тучей устремились к единственному фенрилльскому континенту,
залитому дневным светом.
Компьютер отчаянно тормозил шлюпку, стараясь миновать эту лавину.
Пассажиров расшвыряло в разные стороны - шлюпка то и дело маневрировала,
уворачиваясь от самых крупных обломков, в то время как мелкие дождем
барабанили по их обшивке.
А потом корпус содрогнулся от тяжелого удара. Чоузен зажмурился,
чувствуя, что от страха язык прилипает к небу. Он едва сдержал крик. Если
шлюпка перевернется, они поджарятся заживо...
Намного выше и впереди догорал в ядерном пламени "Ганди".
Расходуя несметное количество топлива, компьютер продолжал отчаянное
торможение.
- Раскрытие первого парашюта через сорок четыре секунды, - объявил
уверенный женский голос.
На главном экране постепенно вырисовывался ландшафт планеты внизу. Чоузен
даже узнал большую излучину реки Бжюм. Они опускались на южную часть
континента, вдали от Прибрежной Скалы.
Повернув голову, он бросил беглый взгляд на Чи Линь Вей. Она сидела,
охваченная ужасом, не в силах оторвать глаз от экрана.
- Я вам должен сказать... Понимаете, мы опускаемся не на той стороне гор.
- Сидите тихо! - Она метнула в него гневный взгляд.
А потом оба одновременно вскрикнули - по шлюпке нанесли такой мощный
удар, что она пошла зигзагами, рискуя перевернуться и сгореть в атмосфере.
От этой бешеной круговерти Ч и Линь Вей в какой-то момент пришла в
оцепенение. Чоузен увидел, что голова ее откинута назад под каким-то
немыслимым углом, и, к удивлению своему, необычайно встревожился. Он успел
окликнуть ее, прежде чем его захлестнула темная волна. Уже впадая в
беспамятство, Чоузен со смутным сожалением подумал о незаконченных
исследованиях.
Лишь благодаря новейшей программе пилотирования и сверхпрочным реактивным
двигателям компьютер каким-то чудом выправил положение шлюпки на высоте
восемьдесят километров. А потом спокойным женским голосом доложил о
повреждениях:
- Ведущие двигатели и главные цистерны с горючим уничтожены. Реактивные
установки, поддерживающие положение в воздухе, по-прежнему действуют.
Сохранились также три парашюта. Поскольку в грузовых отсеках хвостовой части
есть пробоины, они, в целях обеспечения вашей безопасности, наглухо
задраены. Пассажиров просим оставаться в креслах, с пристегнутыми ремнями.
Поскольку никто в кабине не отреагировал на его слова, компьютер привел
их в чувство, обдав холодным душем. Через несколько секунд, уловив в кабине
слабый шорох, он вновь доложил обстановку.
Вскоре раскрылся первый парашют и дернул их кверху.
Они продолжали снижаться, но теперь достаточно плавно. Хвостовая часть
оплавилась, когда взорвались баки с горючим. Оставляя за собой длинный
дымчатый след, шлюпка описывала гигантскую параболу над бассейном великого
Бжюма.
Очнувшись, Чоузен удивился тому, что он до сих пор жив. Его охватило
любопытство.
- Что это было?
Один из пробирочных подчиненных Ю Чжао повернулся и, посмотрев на него в
упор, сказал:
- Прямое попадание ракеты.
- А где вражеский корабль?
Компьютер тут же выдал на экран изображение рейдера, а точнее - дымчатое
кольцо, сфотографированное с дальнего расстояния спутником фенрилльской
коммуникационной сети, расположенным намного выше их шлюпки.
- Корабль-нарушитель движется по планетарной орбите. Он удален от
Фенрилля на пять тысяч километров и в настоящее время выходит из зоны
досягаемости наших радаров.
- Где мы приземлимся? - спросил Чоузен с некоторой тревогой. Китайцы же,
не обращая на монитор ни малейшего внимания, сгрудились вокруг Чи Линь Вей,
которая все еще не пришла в сознание.
Спустя несколько секунд компьютер выдал серию каких-то совершенно
незнакомых координатных обозначений и пояснил:
- Поскольку у нас работает лишь один реактивный двигатель, поддерживающий
правильное положение в воздухе, придется совершить посадку в пределах ста
километров, считая от нынешнего местонахождения.
Значит, корабль сядет в самом центре бассейна реки Бжюм, за тысячи
километров от океанского побережья.
- Не хотелось бы поднимать ложной тревоги, джентльмены, но все-таки я бы
посоветовал вам потратить эти последние минуты перед посадкой на поиски
скафандров, а не на бесполезную суету. Мы приземлимся в лесной чаще.
Китайцы посмотрели на него немигающими глазами.
- Зачем нам скафандры? - поинтересовался один из них. Обменявшись
несколькими короткими репликами на мандаринском диалекте, они дружно
расхохотались. А потом склонились над Чи Линь Вей и принялись раскладывать
возле нее медицинское оборудование. Внезапно Чи Линь Вей очнулась с резким
возгласом, от которого все отпрянули назад. Ее верхняя губа распухла, на лбу
осталась запекшаяся кровь. Увидев Чоузена, которого китайцы так и не
удосужились развязать, она приказала:
- Освободите его.
Один из пробирочных Чжао снял с него путы. Чоузен старался сохранить
спокойствие, но в конце концов не выдержал:
- Послушайте, нам нужно найти скафандры. Давайте вместе осмотрим вещевой
отсек и наденем на себя столько защитного снаряжения, сколько возможно. В
первую очередь ищите бронированные костюмы и фильтры для воздуха.
- Но зачем нам скафандры? - снова спросил Ю Чжао, которого Чоузен узнал
по старческому голосу и красной полосе на скафандре. - Этот мир по природным
условиям похож на земной, люди здесь тоже дышат натуральным воздухом.
- Да, этот мир по природному типу близок к земному, но все равно не
Земля. А в том районе, куда мы направляемся, недавно наступил день, а
значит, от мух пощады не жди. Одного укуса, или царапины, или даже глубокого
вдоха достаточно, чтобы в кровь попали споры ядовитого грибка - спруипа. А у
нас нет ни алвостерина, ни любого другого фунгицида, так что у зараженного
не останется ни малейшего шанса - смерть наступит в течение одного дня.
- Значит, нам придется жить не снимая скафандров? - спросила Чи Линь Вей.
- Ну, по ночам, когда мухи не кусаются, можно будет снять шлем и наскоро
перекусить. Он повернулся к компьютерному пульту.
- Этот корабль способен держаться на воде?
- Нет, мессир, он не рассчитан на работу в таком режиме.
Чоузен вздохнул. Остальные посмотрели на него в страхе и растерянности.
- Предлагаю найти скафандры, и если они до сих пор целы, попробуем
катапультироваться на воду. Мы будет пролетать над Бжюмом на высоте,
позволяющей использовать парашюты.
- А почему бы нам просто не остаться в шлюпке? - спросил Ю Чжао.
- Потому что после посадки к нам в гости тут же пожалуют вудвосы.
- Но когда мы в кабине, нам даже вудвосы нипочем, - возразила Чи Линь
Вей.
Чоузен обвел китайцев испытующим взглядом и понял - эти люди намерены до
конца цепляться за иллюзорную безопасность шлюпки.
- Послушайте, при посадке корабль обязательно повредит деревья - даже
если просто застрянет в ветвях. Уже одного этого будет достаточно, чтобы
появился вудвос. Он найдет нас, даже если придется пройти тридцать
километров, и если не сможет разломать корабль в одиночку, то позовет на
помощь других. Поверьте, они сбегутся к нам очень быстро.
И все-таки они не верили Чоузену и никак не могли взять в толк - каким
образом это животное доберется до них, защищенных стотонной конструкцией из
стали, пластика и сверхпрочных сплавов?
- Послушайте, - сказал Чоузен, уже с некоторым нажимом, - рост среднего
вудвоса - двадцать пять метров. Мне приходилось наблюдать, как они поднимают
шеститонные грузы. Если вудвос примется за корабль, то оставит от него
бесформенную груду обломков, которые потом сбросит в Бжюм.
- Но ведь эти животные не носят брони? - уточнил 10 Чжао второй грубым
голосом.
- Конечно, нет.
- Значит, они уязвимы для лазеров и ружей. Нападут - убьем.
Чоузен пожал плечами:
- Не так-то это просто. Это не земные животные, они потрясающе хитры и
быстры.
- Все, что живет, может и умереть. Нужно будет - убьем. Не хотелось бы,
конечно, убивать местную фауну, но главное - выжить.
Чоузен посмотрел на Чи Линь Вей.
Она хмыкнула и отвернулась.
- Бред какой-то, - проговорила она с напряжением. - До сих пор не могу
поверить, что после посадки нам может что-то угрожать.
Поняв, что их ничем не проймешь, Чоузен посмотрел на экранные часы.
Времени на уговоры уже не оставалось.
Он поднялся и, протестировав компьютер, выяснил, что вещевой отсек
доверху забит скафандрами, шлемами и прочим снаряжением. Дрожащими от
волнения руками он стал через голову натягивать на себя скафандр. Потом
схватил шлем и фильтрующий блок с небольшим кислородным баллоном, повесил на
грудь баллон и подсоединил к дыхательному аппарату. В другом отсеке он нашел
четыре револьвера в футлярах, четыре наплечные кобуры и ящик с боеприпасами.
Револьверы стреляли девятимиллиметровыми пулями с мягкими головками или
разрывными дротиками того же калибра. Чоузен повесил одну кобуру на правое
плечо, а остальные отдал Ю Чжао. Катапультные кресла на такой шлюпке
рассчитаны лишь на одновременное срабатывание, поэтому ему предстояло
выпрыгнуть через аварийный люк в хвостовой части.
Вскоре раскрылся второй парашют. Шаттл продолжал в автоматическом режиме
спускаться в раскинувшийся внизу зеленый ад. Компьютер проложил курс над
рекой, и Чоузен решил выпрыгнуть на подлете к дальнему берегу. Он рассчитал,
что шлюпка совершит посадку в нескольких километрах от реки.
Он снова повернулся к китайцам:
- Как только сядете, надевайте скафандры, берите оружие и без лишнего
шума выходите из шлюпки. Встретимся на берегу. - Он показал на монитор:
- Нам придется выбираться отсюда по воде. К сожалению, река уже совсем
близко. Будем держать связь по радио.
Китайцы слушали молча, не сводя с него черных зрачков-бусинок. Чоузен
недоуменно пожал плечами и рывком распахнул аварийный люк. Тут же за спиной
у него раскрылся парашют, и он поплыл в кильватере корабля по безоблачному
бирюзовому небу, постепенно снижаясь навстречу коричневой воде.
Когда шлюпка миновала реку, сработал главный парашют, и над бескрайней
зеленью леса эс-перм-гигантов вспыхнула малиновая точка.
Между лесом и шлюпкой протянулась лента реки. По его расчетам, Чоузен
должен был опуститься на воду в нескольких сотнях метров от суши. Но
разглядеть береговую линию было непросто. В этих местах Бжюм разливался до
размеров пресноводного мори, его ширина доходила до пятидесяти километров.
При паводках этот водоем разрастался еще больше. Прилегающие к нему низины
были сплошь покрыты болотными топями, уходившими к самому горизонту. Таким
образом, его ожидал долгий и изнурительный путь.
Чоузен включил встроенное в скафандр радио и начал поиск. Пару раз он
наткнулся на какие-то неясные сигналы - вроде бы трансляция велась из
Прибрежного Города, по Центральному каналу транскосмических передач. Судя по
плохой слышимости, они забрались в самую глушь, и теперь им предстояло
неделями спускаться по реке, прежде чем кто-то сможет принять их
радиограммы.
Тем не менее он передал SOS на всякий случай - вдруг его примет
какая-нибудь военная радиостанция в горах?
Вдалеке над лесом плавно снижался малиновый парашют. Внизу по водной
глади мелькали длинные тени - большие пресноводные пермиады мигрировали
вверх по реке для икрометания. В этот период они становятся совершенно
ненасытными и бросаются на все живое.
Дрожащими пальцами он натянул на лицо кислородную маску и засунул
револьвер в водонепроницаемый аварийный пакет, а на высоте двадцать метров
отстегнул парашют и камнем полетел в воду, стараясь держать тело
вертикально. Чоузен хотел войти в воду на большой скорости и опуститься как
можно ближе ко дну, мощным всплеском отпугнув пермиадов, а потом вынырнуть
из темных глубин, не дав им времени опомниться и перегруппироваться.
Прыжок оказался удачным. Поверхность воды вдруг взорвалась, и Чоузен
безоблачного неба попал в пузырящийся хаос, а потом, достигнув глинистого
дна, - в коричневую муть.
Как он и ожидал, после столь шумного и внезапного вторжения пермиады
отпрянули в сторону, а потом стали плавать кругами, стараясь уловить хотя бы
слабый запах крови, по которому они всегда безошибочно выходили на добычу.
Но одетый в скафандр, он не пах ничем, кроме углекислого газа из
дыхательного аппарата. Стоя среди водорослей, он нагнулся и стал при свете
нагрудного фонаря осматривать речное дно. По расположению водорослей и
корней Чоузен определил, в какую сторону ему двигаться. Луч его фонаря
пронзал темноту на несколько метров. Маленькие рыбешки, тоже прячущиеся
возле самого дна от пермиадов, разлетались прочь, словно дротики. И у
Чоузена появилось странное ощущение общности с ними - ведь он, как и эта
плотвичка, мог в любой момент стать кормом для плавающих наверху хищников.
Вскоре ему начали попадаться все более многочисленные и толстые корни.
Постепенно они слились в необъятный ковер, идущий под наклоном вверх.
Возле самой поверхности он остановился. Река протекала в глубине леса.
Ему предстояло выбраться из воды, карабкаясь по одному из гигантских
эспермских корней, а затем, опять же по корням, отправиться в глубь суши.
Такое путешествие отнимет массу сил, ему придется включить встроенный в
скафандр кондиционер, а в результате быстро сядут батареи и сократятся его
шансы связаться с внешним миром по радио.
Огромная тень стала наползать на него сверху - один из пермиадов
осматривал свои владения. Спрятавшись среди корней, Чоузен увидел, как
пермиад таращит свой черный, ничего не выражающий глаз, и тут же снова ушел
на глубину. Огромная, почти четыре метра длиной рыба уже была близка к
полному истощению. Охваченная нестерпимым голодом, она двигала в разные
стороны тупоносой мордой, следя за движением светящейся приманки. При этом
она оживленно двигала челюстями, окаймленными зубами длиной с человеческий
палец. Стараясь нащупать след жертвы, рыба подплыла ближе, заставляя Чоузена
отступать все дальше в темный лабиринт извилистых корней. Движения его были
предельно осторожны - что-то подсказывало ему, что в этих подводных джунглях
его подстерегает смертельная опасность.
Поводя носом, рыба следила за пузырьками, которые оставлял за собой
Чоузен, пробираясь вдоль какого-то странного, сегментированного корня, в
отличие от других тускло поблескивающего.
И тут что-то огромное вдруг с поразительной быстротой развернулось из
темноты и промелькнуло мимо. Вода забурлила, корни вздрогнули и разметались
в разные стороны. Чоузен изо всей силы рванулся к поверхности. Едва он
поднялся над корнями, как взору его предстало фантастическое и кошмарное
зрелище - гигантский жук-убийца с десяти метровым и лапами заползал в свою
пещеру, зажав в челюстях пермиада. Несколько секунд он ошалело смотрел в
зеленые, с краснотой глаза, не силах слипнуться с места. Но монстр не
обратил на него никакого внимания, он тащил в темноту отчаянно бьющую
хвостом рыбу.
Чоузен подплыл к поверхности, вскарабкался по корневой системе,
напоминающей гигантскую руку с растопыренными пальцами, и присел,
обессиленный, стараясь унять дрожь. Потом торопливо огляделся вокруг.
Похоже, в ближайшее время ему ничто не угрожало. Мощные корневые системы
вели к гигантским древесным стволам, которые тянулись вверх на сотни метров.
Под деревьями дневной свет сменялся зеленоватым мерцанием, а чуть дальше
начиналась полная темнота. Переведя дух, Чоузен вынул из аварийного
комплекта револьвер и засунул его в мокрую кобуру. Потом закрепил пакет на
плече, отсоединил кислородный аппарат, заменив его на тяжелый фильтр -
конусообразную маску, и прикрыл ее забралом шлема. Потренировавшись в
доставании револьвера из кобуры, он зарядил его разрывными дротиками, потом
встал и, определившись по солнцу, чтобы мини-компьютер скафандра мог
подсказать ему курс, углубился в чащу.
Несколько раз Рва слышал голоса в кухне. Один раз кто-то даже постучал по
корпусу холодильника, и он замер, крепко сжимая в руке кифкет, готовый
напасть первым и умереть в бою. Но голоса стихли, и он опять остался в
одиночестве, в холоде и темноте. Постепенно его охватила дрожь, во всем теле
появилось ощущение смертельной усталости. Шутка ли - пережить столько в один
день, когда тебе восемьдесят. В конце концов, несмотря на все усилия, веки
его сомкнулись, и когда Люси Урбимл вернулась с подмогой и открыла дверцу.
Рва, едва живой от гипотермии, просто-напросто вывалился из холодильника,
едва не раздавив ее.
- О, мессир Арвах, - запричитала она, рухнув на колени перед ним, -
пожалуйста, не умирайте!
Люси схватила его за запястье, стараясь нащупать пульс.
Ударившись о пол, Рва тут же пришел в себя. Через некоторое время он уже
сидел, покачиваясь, на полу, осматривая комнату. Маячивший перед ним призрак
он принял как должное - за этот нескончаемый день он уже столько всего
повидал, что удивить его было трудно.
Вот только озноб никак не проходил, и страшная слабость мешала встать на
ноги. К тому же невыносимо хотелось есть и спать, а тупая, ноющая боль в
бедре напоминала о недавней стычке с бандитом. Он бы сейчас дорого дал,
чтобы отдохнуть часов двадцать в безопасном месте.
Тут Рва заметил, что возле Люси стоит маленький сухопарый человек с
отвислым брюшком, в солнцезащитных очках, рубашке крикливого ярко-желтого
цвета, лиловых слаксах и белых туфлях. Очки его были залиты ослепительным
белым сиянием. Лицо гнома разделяла на две части бодренькая улыбочка
заезжего коммивояжера. Рва почему-то вдруг представилось, что он торгует
лошадьми.
- Позвольте представить, мессир Арвах: это мой давнишний друг, Бино Дэш.
Он сможет нам помочь.
- Нам? - переспросил Рва, усаживаясь более прямо. Выходит, мисс Люси тоже
решила ввязаться в драку? Он посмотрел на этих маленьких, высохших людей,
которые жили себе спокойно, откладывая деньги на дешевые разновидности
эликсира долголетия, в течение столетий поддерживая жизнь в своем старческом
теле. Сознают ли они, на какой идут риск? Ведь всех, кто пойдет против
командос, ожидает скорая и жестокая расправа.
- А где сейчас солдаты? - спросил он.
- Ушли. Они побыли у меня, я угостила их кофе и бутербродами. Перед этим,
по их словам, они весь день провели на службе. Похоже, им просто надоело
крушить чужие квартиры. Я решила их хоть как-то задобрить. Постепенно они
разомлели и стали очень разговорчивыми. Думаю, солдаты эти собирались в
Сорок Первый Коридор. Они все время говорили, что ищут "преступные
элементы", но, похоже, сами не представляли, что под этим подразумевают. Мне
даже показалось, что они в некоторой растерянности.
Рва посмотрел на нее по-новому, с уважением.
- А еще они сказали, что весь город подвергнется реорганизации и что
скоро начнется ревизия всех частных владений. Полагаю, это просто предлог
для нового обыска.
Тут в разговор включился маленький человечек:
- Когда Люси рассказала мне про вас, я тут же пошел вместе с ней. Я
ненавижу этих головорезов так же, как она. Так что мы - союзники.
Рва улыбнулся - и это было зрелище не для слабонервных, потому что
обнажились его пожелтевшие передние зубы, похожие на собачьи клыки.
- Вы хоть понимаете, чем рискуете? - мягко спросил он рокочущим голосом.
Бино кивнул:
- Мы понимаем, что дело очень опасное, но все равно не позволим этим
свиньям вытворять все, что им заблагорассудится. Они итак уже убили сотни ни
в чем не повинных людей. Я знаю по прежним мятежам, что принесет с собой их
правление. Так что мы с Люси решили: будем помогать Фенрилльским силам
самообороны всем, чем только сможем. А в настоящий момент, мессир, именно вы
представляете здесь ФСС, поэтому мы спрячем вас и затем поможем уйти.
Рва усмехнулся.
- Значит, я для вас - ФСС? - Он захихикал и легонько ткнул его своим
огромным указательным пальцем. - Хо-хо, старина Рва - это ФСС сегодня!
Крошечные, человечки удивленно переглянулись. Бино снова заговорил,
стараясь понять, воспринимает ли старый фейн его слова. Ведь он выпал из
холодильника, как труп.
- Понимаете, я живу здесь вот уже шестьдесят четыре года. Моя комната
дальше по коридору. Мы с Люси дружим не первый десяток лет, я часто рыбачил
вместе с ее стариной Сэлом. Угадайте, сколько мне лет? Только учтите, что я
пользовался оптимолом.
Рва предположил, что перед ним человек средних лет.
- А вот и нет, - возразил Бино, просияв от гордости. - На прошлой неделе
мне перевалило за сотню.
- Бино спрячет вас, - уверенно сказала Люси, появившись из кухни с
горячим отваром лекарственных трав. Рва выпил его залпом и почувствовал, как
тепло разливается по животу. И только тут понял, насколько он голоден.
- Да, - подтвердил маленький человечек. - У меня есть лодочная станция,
на один ярус ниже водоема для яхт. Я подыскал для вас отличное укрытие -
старый шлюз, которым пользовались контрабандисты перед заключением Великого
Мира.
Вскоре Рва, которого все еще бил озноб, и тщедушный Бино Дэш уже
пробирались кратчайшим путем к кабине служебного лифта. В куполе Люк-сор
наступило какое-то зловещее затишье. По дороге они не встретили ни единой
души. Лишь с верхних этажей доносился едва различимый топот солдатских
сапог.
Кабинка лифта была пуста. Бино включил блок ручного управления, и они на
полной скорости помчались вниз, на ярус "Б", а оттуда двинулись по
техническому коридору. Подтекающие, сплошь в трещинах потолки напоминали о
солидном возрасте города. Вот уже три столетия как вся жизнь на побережье
сосредоточилась на этих маленьких песчаных островах. Городская
инфраструктура находилась в самом плачевном состоянии.
Наконец Бино остановился возле раздвижных дверей и нажал на кнопку.
Дверные створки - покореженные, темные от копоти - раскрылись с протестующим
скрипом. А над ними вспыхнула веселая неоновая вывеска легендарных "Лодок
Бино".
Внутри помещались мастерская и несколько кабинетов с компьютерами и
чертежным оборудованием. А в просторном эллинге за перегородкой хранились
лодки и яркие паруса.
- Я делаю гоночные лодки, - пояснил Бино. - А еще приторговываю
подержанным оборудованием. С этого мы начинали, вместе со стариной Сэлом.
Сбывали всякое ворованное барахло: акваланги, костюмы - ну, вы, наверное,
понимаете, что я имею в виду. Короче говоря, здесь есть небольшой склад.
Он открыл следующую дверь и провел Рва в комнату, заваленную снаряжением
космических пехотинцев. Тут стояли сотни ящиков, способных вместить
человека, а многие из них - даже фейна.
Отодвинув в сторону несколько ящиков с резиновыми костюмами, Бино показал
на стальное кольцо, вделанное в бетонный пол, потом с усилием рванул его на
себя, приподняв одну секцию пола. Перед ними открылся лаз со стальной
лестницей. Бино спустился по ступенькам, включил свет и провел Рва в
маленькую квадратную каморку с парой ящиков у стены.
- В прежние времена мы провернули здесь не одно дельце. На какое-то время
безопасность вам обеспечена.
Конечно, Рва не очень-то улыбалась такая перспектива - сидеть запертым в
тесный погреб, но он был слишком измотан, чтобы привередничать. Прорычав
слова благодарности, он вскоре забылся беспокойным сном, в котором ему то и
дело являлись командос и леди Флер.
Проснувшись, он вновь увидел перед собой маленького человечка, теперь уже
с дымящейся тарелкой разваренных бобов и куском хлеба. Конечно, такую еду не
назовешь лакомством, но зато она питательна и хорошо усваивается. Вскоре
тарелка опустела, о чем Рва возвестил мощной отрыжкой, гулко отдавшейся в
маленьком погребе.
Прежде чем устроиться на ночлег, он выяснил у Бино, что погреб соединен
узким проходом с лодочным водоемом. По сути дела, это был простейший шлюз -
затопить его или выкачать воду было минутным делом.
Рва понял, что место действительно выбрано на редкость удачно. Перед
уходом Бино взял у него список вещей, которые фейн просил раздобыть.
Через несколько часов он возвратился с большим мешком и, разбудив Рва,
вывалил содержимое на пол.
- Труднее всего пришлось с водолазным костюмом. Похоже, мессир, костюмы
вашего размера - большая редкость. Мне пришлось даже отправить доверенного
человека на Эсфелас, в лавку "Три толстяка". Там он купил все, кроме
акваланга, - эта штука есть у меня на складе.
Рва неспешно осмотрел покупки: консервы, выпариватель воды, тепловая
энергосистема, пистолет с боеприпасами, кусок серого брезента. Он с
сомнением взглянул на водолазный костюм. Неужели хоть одна вещь, скроенная
на человека, подойдет ему. Рва из Брелкилка? Но, к его удивлению, оказалось,
что бывают люди, размерами ничуть не уступающие фейнам, - в прежнем
владельце костюма было без малого семь футов роста и триста фунтов веса.
Просто не надивишься на этих людей! Бино помог ему пристегнуть к икрам
компактные реактивные двигатели. Управляемые движениями пяток, они мчали
человека под водой со скоростью четыре узла, одной заправки хватало на
двенадцать часов.
Вскоре Бино вылез из погреба и стал наполнять его водой. Держа в одной
руке дубинку, а в другой - мощную лампу. Рва поплыл в док, готовый в любой
момент отразить нападение одиночного пермиада или покрытого иглами
пектаруна, легендарного хищника, прячущегося в глинистой дельте.
На запястье он надел дорогостоящий хронокомпьютер, который помогал
ориентироваться под водой. Рва держал путь на северо-восток, к дельте
Ирурупупа.
Дно канала было усеяно мусором и обломками, извергаемыми людским городом.
Течением сюда сносило дырявые лодки, бутылки, куски проволоки, пластмассовую
посуду.
Высокие бетонные колонны, уходящие ввысь, напоминали о том, что старый
город построен ,на зыбком песке, нанесенном приливами. Когда-то здесь стояли
огромные купола - до тех пор, пока в сезон дождей бурный речной поток не
перекроил архипелаг на новый лад.
Среди колонн начинался лес бурых водорослей, покрывающих дельту
солоноватой реки. Проплыв мимо колонн, уже оказавшись в тени, он вдруг
почувствовал чье-то близкое присутствие.
Страшный черный силуэт отделился от темноты, и пермиад метнулся к нему с
разинутой пастью, раздувая ноздри, закрыв глаза защитной мембраной. Рва
резко повернулся и ловко ткнул десятифутовую рыбу электрической дубинкой. С
треском посыпались в разные стороны голубые искры, и пронзенный внезапной
болью пермиад пугливо отпрянул назад, а Рва стал всматриваться в водную
толщу, стараясь распознать подстерегающие его впереди опасности. Маленькие
рыбки стайками вились возле колонны, покрытой ракушками и коралловыми
отложениями. Колонны, разделяющие зеленоватое дно на длинные аллеи, стояли
теперь памятниками предыдущей эпохи, безмолвными свидетельствами невероятной
стойкости и упрямства древних людей. Старый фейн задумчиво покачал головой.
Никогда еще люди не казались ему такими странными. Вскоре он доплыл до самой
глубокой части гавани, а оттуда перебрался на остров Буб, Продравшись сквозь
высохшие водоросли и язмы с длинными корнями, он наконец попал на сушу и тут
же углубился в рощицу голубых кнуко. Повсюду на острове росли колючие
кустарники - довольно вкусная приправа к салату, - съедобные плоды плим-плам
и баблворт с красными прожилками. У самого берега все было устлано ковром
серо-зеленых водорослей. Он распаковал инструменты и, срезав кифкетом
несколько кнуковых стволов, соорудил при помощи быстросхватывающего клея
некое подобие шалаша, потом натянул сверху кусок брезента и прижал его
камнями, зарыл в песок консервы и установил опреснитель. А когда солнце
стало клониться вниз и зелено-оранжевый пожар уже был на исходе, Рва
осмотрел ближайшую к нему оконечность острова Буб - узкую косу длиной в
несколько километров. Южный берег отделяли от купола на побережье десять
километров водного пространства. Вдоль берега тянулись непроходимые топи,
заросшие язмом и бладдером. Северный берег, песчаный, представлял собой
плавно изогнутую кривую, уходящую в тропические заросли, туда, где над
разогретой землей курился пар. По всему острову росли кнуко с длинными
стволами и треугольными листьями.
Рва заметил слизистые следы гигантских хищных моллюсков, обитающих на
суше, норки литипапов, сармеров маке, несколько отпечатков лап на песке, а у
самой воды встретил трех маленьких, гладких животных. Они какое-то время
следили за его приближением, а потом юркнули в воду и торопливо уплыли.
В сумерках видно было, как у самого берега, в неподвижном воздухе с
жужжанием проносятся кровососущие мухи. От этого жужжания Рва передернуло -
он знал, что укусы мух передают несколько смертельных болезней, в том числе
грибок спруип. Значит, ему придется по возможности держаться южного берега,
с которого мух сносит бризом.
Вернувшись в лагерь, Рва подогрел себе банку синтетической
белково-углеводной тушенки, быстро поужинал и, погасив огни, улегся спать.
Внутри шалаша он установил портативный прибор, убивающий насекомых.
На следующий день он обследовал свои владения более тщательно. В
полуденную жару насекомые собирались тучами, и, чтобы спастись, ему пришлось
опять залезть в воду. Вскоре он обнаружил, что двигаться по воде в
водолазном костюме при помощи реактивных двигателей, осматривая при этом
окрестности, намного приятнее, чем бродить по суше. Так он проплыл вокруг
всего острова. В канале, недалеко от топей, он наткнулся на колючего
пектаруна и вытянул его вдоль хребта электрической дубинкой. В воздух
взметнулся зловонный чернильный фонтанчик, и рыба в испуге бросилась прочь.
Все это время Рва напряженно размышлял, как ему связаться с Треснувшей
Скалой или с любой другой радиостанцией в горах. У него было маленькое
радио, которое принимало передачи с побережья. Вскоре он узнал, что новые
командос остервенело подавляют любое несогласие, что они согнали за колючую
проволоку всех радиолюбителей и установили вдоль побережья мобильные
сенсоры, чтобы с их помощью пеленговать тайные радиопередачи из города.
Несмотря на это. Рва решил рискнуть и передать какое-нибудь сообщение в
Абзен, для Лавина Фандана.
Используя код Абзенской службы безопасности, он зашифровал свою депешу и
ввел ее в микрокомпьютер передатчика. Потом срубил голубое кнуко и выстрогал
из его ствола острое, полое копье.
С наступлением сумерек Рва двинулся вдоль береговой линии.
Он долго, напряженно вслушивался в темноту и остановился, когда из чащи
донеслось хриплое карканье. Вскоре к нему добавилось сосредоточенное
шуршание - теперь было ясно, что это гравид норипул. Рва присел на корточки
и стал ждать, пока тот выроет ямку и отложит яйца.
Наконец норипул закончил свою работу, опустил в ямку тяжелый мешок,
присыпав его песком, и двинулся к воде.
Когда моллюск дополз до отмели, Рва воткнул в песок заостренный конец
полого кнуко.
Несколько раз прикладывал ухо к стволу и наконец уловил потрескивание,
которым сопровождалось созревание яиц.
Тогда он торопливо раскопал ямку и вытащил мешок - тяжелый и объемистый,
намного более крупный, чем у пресноводных норипулов, водившихся на его
родине. Предчувствуя, какая вонь пойдет от этих яиц, он брезгливо
поморщился.
Вернувшись в лагерь, Рва надрезал мешок и вывалил еще не затвердевшие до
конца яйца в заранее вырытую лунку. Потом встряхнул мешок, растянул до длины
собственного предплечья и, схватив леской место разреза, намотал ее конец
вокруг тонкого и гибкого ствола кнуко. А потом, раздувая могучие, как
кузнечные мехи, легкие, стал наполнять его воздухом, держа над подушкой с
подогревом, чтобы пленка натягивалась равномерно.
Затем, одно за другим, он выложил яйца на теплую подушку. Разлетевшись
вдребезги, они выпустили облако зловонных газов, которые хлынули в мешок,
раздув его до размеров воздушного шара. Подхваченный ветром, он туго натянул
леску, готовый в любую секунду взмыть над дельтой и огнями куполов.
Дождавшись, пока шар станет достаточно упругим, Рва заложил в передатчик
программу, приказывающую начать трансляцию на высоте десяти, тысяч
километров. Затем привязал передатчик к концу лески, выпустил в небо
раздувшийся мешок и стал смотреть, как свежий вечерний бриз уносит его к
морю.
Через несколько минут он услышал, как с побережья запустили зенитные
ракеты и где-то вдалеке прогремело несколько взрывов.
Рва постоял еще какое-то время на ветру, а потом вернулся, продрогший,
под брезентовый тент и вскоре заснул.
Телеконференция Совета Кланов длилась долго и проходила в атмосфере
язвительности и взаимных обвинений. Глаза Лавина Фандана метали громы и
молнии. Он едва сдерживал гнев. Больше всего его поразило, что самые заядлые
пацифисты вдруг в одночасье превратились в ястребов.
Из Мориарской долины просила о помощи Даймона Бутте. Небольшое
подразделение космических пехотинцев высадилось там и походным маршем
двинулось к башне Замка Блаудеров - розовому железобетонному грибу. Именно
прекрасная Даймона стояла в свое время у истоков пацифистского движения,
набравшего в ее семье такую силу. Все фейны ее импи давно уволились в запас,
и теперь ее защищал лишь небольшой отряд людей из личных телохранителей и
заклинателей хитина.
Из Такьярской впадины к ним обращался Данил дер Хоучет. Он просил
поддержать его с воздуха, а также прислать пол-импи, чтобы отразить рейд
космических пехотинцев, которые беспрепятственно мародерствовали в фамильных
погребах с фарамолом.
Из Тинка Чунг, что в Магентской долине, тоже молили об экстренной помощи.
Команда космических пехотинцев уже штурмовала квадратные стены Башни Чунг.
Местный импи Магента сократили настолько, что теперь он годился лишь для
почетных караулов, но никак не для защиты крепости. По сути дела,
формирования импи просто ликвидировали. Сотни чангских фейнов уже погибли, а
их долину разграбили.
Со всех концов страны поступали схожие донесения. Хозяева долин, которые
с завидной настойчивостью голосовали против финансирования Фенрилльских сил
быстрого реагирования, теперь как один требовали, чтобы эти самые силы
защитили их самих, равно как и их несметные запасы эликсира вечности.
Лавин Фандан оставался глух к их мольбам.
- В моем распоряжении только абзенские импи. Силы быстрого реагирования
насчитывают всего четыре тысячи фейнов. Если я попытаюсь спасти кого-то из
вас, то на каждого моего фейна придется по двенадцать вражеских. Вы этого
хотите?
Овула Бутте в отчаянии взывала к нему из развалин легендарного Вестеренда
с остроконечными башнями и великолепным мостом Воздыханий. Ее фамильные
владения осквернили, башни сожгли, мост сломали, саму Овулу дочиста
обобрали. Теперь она обратила свой гнев на Лавина и проклинала силы
самообороны.
- Куда они делись, когда наконец понадобились? - истерически кричала она.
- Позвольте напомнить всем присутствующим, что леди Овула Бутте на
протяжении последних тридцати лет неизменно голосовала против финансирования
сил быстрого реагирования, - язвительно заметил Лавин. - Но я в любом случае
не смогу помочь никому из обратившихся к нам. Сил у нас хватит только на
одну операцию, и то не очень продолжительную. Наша стратегия проста.
Поскольку противник значительно превосходит нас по численности и огневой
мощи, а кроме того, мы на долгое время утратили господство в воздухе, нужно
собрать все силы в ударный кулак и ждать, пока противник не предпримет
решающего броска. Все вы знаете, откуда, с моей точки зрения, следует ждать
нападения. Жаль, что представители клана Бутте не желают видеть очевидного,
- сказал он, поглядывая на экраны. - Когда враг стянет свои силы в одну
точку, мы его атакуем, насчет этого не беспокойтесь. Нужно только выждать
подходящий момент. Мы должны "настолько потрепать его сухопутные силы, чтобы
им не удалось захватить главный объект. После этого появится шанс, что
"Гагарин" отвлечет на себя "Черный Корабль".
Он повторил еще раз, для убедительности стукнув по столу кулаком:
- Мы сможем выдержать лишь одну битву, и то наши фейны будут значительно
уступать врагу по численности и огневой мощи. Но силы быстрого реагирования
обучали именно на такой случай. И мы дадим им короткий, жестокий бой.
Отказ Лавина помочь вызвал новую бурю возмущения.
- Ах ты маленький, зазнавшийся гаденыш, - завизжала Овула, - ах ты
ублюдок пробирочный, да если бы я...
Лавин выключил экран.
Тут же Рогниус Бутте вызвал его по клановому зашифрованному каналу
направленным лучом. В свое время Лавин пробил в Совете деньги на эту
современную систему.
- Дядя, поверьте, она не хотела сказать ничего такого.
"Еще как хотела", - подумал Лавин, невесело усмехаясь, Все они - отпрыски
старейших кланов - так считают, все они ненавидят и боятся Лавина Фандана,
потому что для них он - новое воплощение Справедливой Фандан. Но никакой
Справедливой Фандан больше не существует, а сам Лавин не поддерживает
никаких связей со своим клоном, родившимся из тканей Справедливой. Он тяжело
вздохнул, погрузившись в невеселые мысли.
- Плохие новости, Лавин. Лавин окаменел. Даже и теперь пацифисты не хотят
признать своей не правоты?
- Церковь высказалась против сопротивления. Пусть воюют только импи
поместья Бутте.
- Но в этих погребах - их собственные богатства. Там, должно быть, сотни
килограммов фарамола. Неужели они не понимают, чем рискуют?
- Суть Мира Агнцев в том, чтобы вовремя подставить другую щеку под клык
дьявола. Лавин презрительно фыркнул:
- Импи охраны в поместье Бутте укомплектован только наполовину,
вооружение их не менялось вот уже пятьдесят лет. Сколько они смогут
продержаться против новых командос?
Лавин был уверен, что основная цель мятежников - поместье Бутте.
Маниакальная приверженность семейства Бутте условиям Мира Агнцев в последние
двадцать лет разрушила боевые традиции четырех столетий. В гигантских
погребах Бутте Манор, их старейшей крепости, скопились огромные запасы
фарамола - вековые накопления клана.
- Может быть, хватит корчить из себя стратега и сделать хоть что-нибудь?
- заорала с другого экрана Даймона Бутте. - Эти грязные свиньи уже ломятся в
мои ворота.
Ее слова перемежались глухими разрывами - это космические пехотинцы
компактными зарядами рушили ее розовую бетонную ракушку и драйвовое орудие,
обороняющее башню.
В Блаудере сопротивление было сломлено окончательно. Они с ужасом
наблюдали по монитору, как космопехи в штурмовых скафандрах ворвались к
визжащей Даймоне и уволокли ее из собственных покоев.
Секунда молчания - и все члены клана стали надрывно умолять о помощи. Не
в силах сдержать отвращение. Лавин отвернулся и отключил Треснувшую Скалу от
телесети. Экраны погасли.
Поскольку молодой Прауд не пожелал явиться на "Черный Корабль", Дегорак
Шевде вместе с особо приближенными совершил посадку на побережье. Они хотели
кое-что обсудить с Праудом и решили, что в таких важных вопросах нельзя
доверять радиошифрам.
Полубаркас с "Черного Корабля" представлял собой переоборудованный
метановый танкер Нептунианской газовой компании. Он расколол солнечное небо
над побережьем, словно молния, выпущенная из черного кулака всемогущим
громовержцем. Сначала небо посветлело, озаренное новым солнцем, потом гром
прокатился по побережью, и люди Прильнули к окнам и телеэкранам.
Через минуту громовые раскаты стихли, но отработанные газы, выпущенные
химическими бустерами корабля, долго еще висели над городом густым удушливым
облаком.
Окутанные этим смогом, прошли походным маршем две дюжины космических
пехотинцев. Одетые в броню, с выключенными компактными драйвами, они,
казалось, идут на цыпочках. За ними ползла пара приземистых броневиков.
Молодого Прауда предупредили заранее, что одна из этих машин везет
трехмегатонную ядерную боеголовку, которую в случае нападения подорвут.
Машины медленно приближались к терминалу. Вскоре из одной высыпали
сотрудники службы безопасности; которые тщательно осмотрели все помещения и
проводили Дегорака Шевде со свитой в зал для совещаний. Космические
пехотинцы рассеялись по комнатам, смешавшись с людьми из корпуса
безопасности новых командос.
Часом спустя побагровевший от злости. Шевде вышел из терминала, в
сопровождении свиты залез обратно в приземистый танк и поехал к полубаркасу.
Айру Ганвика он оставил для координации связи с командос.
Взревели стартовые двигатели, вздрогнула дельта Ирурупупа, полубаркас
взмыл над рекой и умчался прочь.
Ганвик следил за его полетом с явным облегчением. Дом. Наконец-то он
снова дома. Уж он-то знает, как управлять этим городом! Теперь, держа на
одном конце цепи Дегорака, а на другой - этого тощего вампира из клана, он в
отличном положении. Как только он восстановит контроль над старым
Вавилонским Синдикатом, все вернется на круги своя. Окончился кошмар
последних пятидесяти лет - сначала на Земле, а затем среди тритонианских
бонз.
- Вы рады отъезду вашего патрона, мессир? - спросил его кто-то вкрадчивым
шепотом. Ганвик обернулся и увидел склонившегося к нему молодого Прауда.
Айре стало немного не по себе. Он отодвинулся.
- Просто я рад снова попасть домой, мессир, - вот и все. Вы не
представляете, как я тосковал по родине все эти долгие, долгие годы. В
метрополии ведь все не так, как у нас, мессир. Если бы вы только знали,
каким ужасам они подвергают друг друга! На Земле до сих пор миллионы людей
голодают на протяжении всей жизни. Резня, кровавые мятежи, месть - в порядке
вещей. Да, прекрасным этот мир никак больше не назовешь.
Помолчав, Ганвик принялся описывать этот гигантский парник под названием
Земля, с ее черными небесами и нескончаемыми ливнями, городами-исполинами,
разноцветными мертвыми морями и миллиардами, миллиардами жителей.
- Потому-то человек и рвется в дальние колонии, а что делать? Большинству
людей и до скончания века не скопить денег для приобретения жилья на одной
из космических станций, в особенности если они пытаются продлить свою жизнь
с помощью эликсира долголетия. Все это ужасно, ужасно!
- Но зато теперь вы дома, и от мести вас отделяют каких-то несколько
дней, правда?
Молодой Прауд старался говорить утешающим голосом. Этот маленький пегий
поросенок приходил во все большее возбуждение, видимо, нервы у него здорово
пошаливали.
- Да, дома, и даже кое-какая месть уже близко, - прошептал Ганвик.
Ганвик навел справки относительно своих прежних апартаментов в верхней
части купола Вавилон и узнал, что все они заняты новыми жильцами. Он
мысленно поклялся, что ни один из этих наглецов не избежит смертной кары.
Потом снял номер поблизости, в отеле "Люксор". За обедом он встретился с
молодым Праудом и Ринусом Ван Рельтом и обсудил с ними стратегию предстоящей
операции.
- Насколько я вас понял, мессиры, вы предлагаете вовлечь силы быстрого
реагирования в сражение, не задействуя ваших основных сил, а затем, выманив
на открытую местность, наброситься на них всем скопом. - Ганвик откинулся
назад в кресле. Запеченные в жаровне моллюски и хрустящие листья салата были
просто великолепны. Ему всегда нравился этот ресторанчик, так же как и
Куермверу. Жаль, что этого старого моржа прихлопнули на "Ганди". С ним было
веселее.
План, предложенный коммодором Ван Рель-том, выглядел довольно заманчиво.
Ганвик помнил Ван Рельта как хорошего солдата. Он лишился должности старшего
командос в Трайфе в результате предательской политики Синдиката. Затем Ван
Рельт потерял три воинских подразделения в катастрофе на Бедлекском перевале
и был уволен вчистую. Но когда-то он действовал весьма успешно - при Трайфе
его командос нанесли Горным армиям самое ощутимое поражение за все три
столетия Великой Войны.
- Мы вступим с сражение с десятитысячной армией. Этого будет достаточно,
чтобы взять в клещи импи, защищающие поместье, - они давно уже выполняют
чисто церемониальные функции. После этого Фандан обязательно вмешается. И
вот когда он бросит в бой силы быстрого реагирования, мы развернем основные
подразделения командос. "Черный Корабль" высадит космических пехотинцев, и
мы прижмем его к Камням Бутте, перед самым поместьем.
- Нужно взять его живьем, - сказал молодой Прауд, криво усмехнувшись, и
Ганвик почувствовал, как по спине у него побежали мурашки.
В эту ночь он спал крепко, и лишь за час до рассвета его разбудил грохот
далеких взрывов, от которых содрогнулся весь купол. Через балконное окно
Айра увидел густые клубы дыма, в которых потонули огни аэропорта.
В ночном выпуске новостей новые командос даже словом не обмолвились об
этом инциденте, а утром объявили, что аэропорт временно закрыт, и объяснили
это "нуждами военного времени". Сколько Ганвик ни расспрашивал людей Ван
Рельта, он так и не смог докопаться до правды.
Днем весь отель перевернули вверх дном в поисках шпионов. Айра насчитал в
вестибюле по меньшей мере двести солдат - он в это время сидел в баре,
ожидая, пока окончится облава. Прибыв на Фенрилль, экс-сенатор остался без
гроша в кармане - как и двести лет назад, когда только начал работать на
Вавилонский Синдикат. Поэтому его совершенно не волновало, что, обыскивая
номера, солдата попутно их обворовывают. Чуть позже по радио объявили о
временном запрете на использование и продажу бензина, керосина и
авиационного топлива.
Что бы ни послужило причиной тех взрывов, они, похоже, разворошили осиное
гнездо. Командос рыскали теперь по всему побережью в поисках шпионов.
Тем не менее, несмотря на бешеную активность Ван Рельта, результаты акции
мало впечатляли. Арестовали повара китайского ресторана, связанного с
Чангами, агента Сприков в Эсфеласе, на одном из складов на острове Веселья
нашли мешок фейнского дерьма, а в роскошных апартаментах купола Ниневия -
какие-то радиодетали.
Солдаты тщательнейшим образом обыскали "Лодки Бино", заглянули в каждый
ящик, под каждую лодку, в каждый крупный механизм. Но потайной ход так и не
заметили.
Бино знал, что солдаты в таких делах - беспомощные дилетанты, а
большинство агентов прежней таможни село за решетку вместе с полицейскими.
Виновник взрывов, которые снесли ферму с бензиновой цистерной и заодно
половину аэропорта, в это время преспокойно ловил вкуснейшую рыбу болиту
среди корней язма и водорослей.
Рва пользовался гибким удилищем из ствола кнуко и леской, которой его
снабдил Бино, а также "лучшим стингером Бино" - маленькой зеленой мушкой,
столь сладкой для болиты.
Вскоре в его мешке уже лежали три увесистые рыбины - таких он еще никогда
раньше не видел.
Порыбачив, он вернулся в свою тщательно замаскированную палатку и, пока
болита, шипя, поджаривалась на блюде с подогревом, посмотрел выпуск новостей
командос по портативному телевизору, который ему тоже оставил Бино.
Побережье бурлило. Острова обшарили вплоть до последнего чулана - искали
дезертиров и шпионов. У "Лодок Бино" конфисковали все взрыватели, оружие,
лазерные установки - до дальнейших распоряжений. Теперь охота перекинулась
на полуостров. Всех путешественников там задерживали, обыскивали и затем
отслеживали их маршрут на мониторе.
Заточенным концом своего кифкета Рва надрезал черную рыбу вдоль хребта и
ловко вскрыл, но, когда старый фейн принюхался к нежно-розовому мясу, шерсть
у него на шее встала дыбом. Он задумчиво взял рыбу за хвост и выбросил к
шумному гнезду гоуперов, встречавших каждый рассвет остервенелым воем.
Гоуперы тотчас спрыгнули с насестов и затеяли драку из-за черной рыбы. То
и дело издавая свое обычное "гоупеее?", они дочиста обглодали скелет и
вернулись на насесты.
Рва покачал головой, чуть выпятив нижнюю губу. Ну что же, у него есть еще
две отличные болиты. И несколько хорошо откормленных гоуперов. Но не тут-то
было - не прошло и нескольких минут, как гоуперы стали с глухим стуком
падать на землю под госсафенером. Вскоре он насчитал шесть мертвых тел. Еще
двое животных сидели в ветвях, корчась от рвоты.
Рва удивленно вскинул брови. Да, в этой части света гоуперы глупы сверх
всякой меры.
В середине следующего дня первая эскадрилья реактивных транспортных
самолетов с "Черного Корабля" промчалась на небольшой высоте над островом
Буб и взяла курс на посадочную полосу. Они снижались пронзительным свистом,
широко расставив альбатросьи крылья, черные от антирадарного камуфляжа.
Рва насчитал дюжину. Через полтора часа - еще столько же. К тому времени
первая стая крылатых монстров уже приняла на борт груз, и снова полетела к
морю. Рва наблюдал за ними в бинокль Бино, прячась в шалаше, который он
переставил после визита медведя-слизняка.
Это был взрослый пятиметровый самец. Чтобы убить такого гиганта,
потребовались бы невероятные усилия. А позволить ему околачиваться вокруг
было слишком опасно - ведь Рва спал на земле.
Он наблюдал, как медведь обсасывает мертвых гоуперов, лежащих под кнуко,
надеясь, что черная рыбешка еще раз проявит свои ядовитые качества. Спустя
некоторое время Рва с удовлетворением заметил, как медведь внезапно
вздрогнул, оцепенел и даже чуть поменял окраску. Пот лил с него градом,
шерсть прилипла к телу. Чуть погодя он резко отряхнулся и пошел обычным
шагом, вынюхивая, чем бы ему еще поживиться.
Пожав плечами, Рва стал выискивать другую жертву. У медведей-слизняков
выработался иммунитет практически на любые яды. По сути дела, их
единственным серьезным врагом были личинки плотоядных мух, которые любили
забираться им под кожу.
С другой стороны, медведь этот довольно нерасторопен, и для Рва
достаточно было переставить свой шалаш под раскидистые ветви кнуко, чтобы
обезопасить себя. Маскируясь от командос, он выгнул аркой несколько веток,
так, чтобы контуры шалаша не просматривались сверху.
Каждые полтора часа прибывали новые транспортные самолеты. И с грохотом
взлетали прибывшие ранее.
В тот вечер он охотился на гравида норипула во фьордах острова Буб. К
тому времени, когда он нашел первого, уже стемнело, и Рва отправился назад,
неся на плече увесистый мешок с яйцами.
Он прошел через рощицу лискелленов, чей мускусный запах напоминал о
пахучих лесах на его горной родине. На побережье лискеллен встречался редко,
и на секунду Рва мысленно перенесся в леса Брелкилка с лискелленом и
манделем, далеко от тропического зноя, влажного воздуха и мух-кровососов.
Вдруг впереди что-то зашевелилось. Рва вздрогнул, выронил мешок и
попятился, сжимая в руке кифкет. Что-то большое, невероятно большое
колыхалось среди деревьев, в беспроглядной ночи.
"Нахри?" - вихрем пронеслось у него в голове. Или хуже, гораздо хуже?
Внезапно почувствовав себя старым. Рва завел одну руку за спину и
облокотился на короткий и толстый кнуковый ствол. И вот после томительной
тишины чья-то огромная фигура с хриплым возгласом вышла из темноты и нависла
над ним.
Задыхаясь от страха. Рва увидел ряд черных выпуклых глаз, каждый из
которых, покоясь в подвижной глазнице, мог вращаться самостоятельно. Все эти
глаза сосредоточенно изучали старого фейна. Рва сглотнул слюну и стал
лихорадочно вспоминать, извлекать из тайников мозга старое заклинание.
А вудвос выставил вперед огромную руку и, оттопырив палец величиной с
самого Рва, осторожно провел по его груди и животу. А потом жестом, который
наверняка показался бы Рва комичным, будь на его месте кто-то другой, вудвос
поднял другую огромную руку и потер с обеих сторон свой пеликаний клюв. Этот
вудвос никогда прежде не видел фейнов и теперь мысленно сверялся с
генетически заложенным в него перечнем вредителей. Ничего похожего на фейнов
не было в этом перечне, это двуногое животное, совершенно очевидно, было
неотъемлемой частью натуральной фауны - такие вещи вудвос чуял моментально.
И потому, осмотрев Рва, он успокоился и снова растворился в темноте.
Когда Рва возвращался к шалашу, его все еще била дрожь, он как заведенный
насвистывал нехитрую колыбельную про старого, голодного, но доброго вудвоса.
Еще один транспортный самолет с грохотом промчался у него над головой,
сотрясая верхушки деревьев. Пора было приниматься за дело. Он торопливо
надрезал норипульский мешок и надул его. Когда все было готово, измерил
скорость свежего бриза, дующего из залива, и посмотрел на белые барашки,
бегущие к берегу. Вдалеке, сквозь ночной мрак, просвечивали огни прибрежных
куполов. На востоке взошла Бледная Луна, отбрасывая на лес
серебристо-розоватый свет. Шар натянул леску, готовый взмыть в воздух. Рва
отпустил шар, и он унес маленький передатчик в темноту.
В горы снова пришла война. Пятидесятилетний период мира прервала железная
поступь космических пехотинцев. В каждом клане появились беженцы. Люди и
фейны уходили в глубь оборонительной сети, а выступающие ее части, такие,
как Восточный Сприк и Хармерские Дыры, оставляли врагу.
В тех районах, где космические пехотинцы добились успеха, они подрывали
динамитом клановые форты, сносили до основания железобетонные башни,
начиненные драйвовыми орудиями и электронными приборами. В долинах зверства
космопехов стали обычным делом. Чтобы запугать местное население, они
расстреливали всех подряд: фейнов, людей и лошадей.
Но пока все это происходило в небольших поместьях, вроде Зеленой Башни
Хармерского Ястреба. Фарамол там хранился в довольно ограниченном
количестве, так же как и другие разновидности эликсира долголетия. И было бы
вполне логичным, что, имея в своем распоряжении огромную мощь, "Черный
Корабль" предпримет какую-нибудь крупную экспедицию.
Лавин знал почти наверняка, куда они отправятся. На всей планете было
лишь три объекта, из-за которых стоило предпринимать такое широкомасштабное
наступление. Они очень сильно отличались друг от друга, и каждый ставил
перед атакующими силами совершенно разные задачи.
Первый объект - огромный погреб под горой Гото, в котором хранилось
богатство Справедливой Фандан. Двести килограммов фарамола плюс сотни
килограммов менее сильных препаратов. Главное неудобство для нападавших
представляли шесть готоских импи - крупнейшая военная группировка Фанданов и
вообще самое крупное и самое боеспособное формирование во всем горном
районе.
Прочие объекты защищались далеко не так хорошо. На западных рубежах
владений Чангов простиралась Пурпурная долина. В этой богатой хитином
провинции Чанги возвели множество маленьких крепостей. После окончания
Великой Войны их военная мощь неуклонно шла на убыль, и при хорошей
организации атакующий мог захватить до сотни килограммов фарамола в двух
дюжинах небольших хранилищ.
Но самым крупным и вожделенным объектом, без сомнения, оставалось
поместье Бутте с клановым хранилищем. Расположенные в лабиринте ходов и шахт
тайники вмещали до четырехсот килограммов фарамола. Бутте, на ранней стадии
развития клана проявлявшие большую экономность, в течение столетий собирали
хитин и прятали фарамол под землю.
Правда, путь в поместье преграждала мощная крепость. Она состояла из
десяти фортов с драйвовыми орудиями. Но Бутте сократили свои военные
формирования до пол-импи, то есть до почти декоративных размеров. Поскольку
Буттская пресвитерианская церковь, тесно связанная с пацифистами, имела на
клан решающее влияние, набожные Бутте сами себя разоружили.
Согласно плану "А", получив сообщение о мятеже, Лавин тут же поднял в
воздух импи быстрого реагирования. План "А" предусматривал ответные действия
при нападении на поместье Бутте. Импи быстрого реагирования теперь
дислоцировался возле входа в долину, готовый отразить нападение. Плюс к
этому Лавин привел в полную боевую готовность свой собственный, первый
абзенский импи. Самолеты стояли на взлетной полосе, а в деревнях был
отмобилизован второй абзенский импи, которому предстояло прикрывать долину в
отсутствие Лавина.
В эти часы Лавин стал вездесущей, неумолимой силой, подстегивающей всех,
добивающейся максимальной эффективности во всем. Задача перед ним стояла
невероятно сложная: перебросить пятнадцатитысячную армию в полном снаряжении
за тысячи километров от места их нынешней дислокации, в леса у истоков
великих рек. Даже имея в своем распоряжении целую армию штабных офицеров, он
потратил на детальную разработку операции всю ночь и закончил совещание,
когда первые лучи Бени забрезжили над восточными горами.
Внешне Лавин оставался невозмутим. Он действовал как автомат, стараясь не
думать о том, что Флер сейчас в руках молодого Прауда, и особенно о Чоузене,
который погиб вместе с "Ганди". И все-таки мучительные раздумья нет-нет да и
одолевали его. Что станется с его женой? Ведь молодой Прауд - полный безумец
и способен на все. Порой Лавин терял чувство времени, забывал, где он
находится, - непростительная слабость, учитывая, как много сейчас от него
зависело. Лишь очередная вспышка гнева выводила его из этого оцепенения. И
тогда он принимался за дело с фанатическим упорством, а подчиненные, в ужасе
взглянув на его лицо, начинали работать с удвоенной энергией.
Одну утешительную новость подчиненные Лавина узнали, когда в Треснувшую
Скалу прибыли на военный совет Чулпопек и Фарр, старшие нейлики сил быстрого
реагирования. Внезапно снаружи донеслись громкие восклицания, и Вал Бо-Хо
ворвался к ним с возгласом:
- Старик Рва до сих пор жив! Он прислал еще одно донесение!
Лавин с радостно-недоверчивым выражением лица просмотрел радиограмму,
потом показал ее фейнам, приведя их в полнейший восторг.
- Нет, ну каково! - проговорил Чулпопек, давясь от смеха. - Старина Рва,
мсее из мсее, до сих пор с...т на голову командос. А про цистерны вы читали?
- Да, и в самом деле молодец, - согласился Лавин. - Теперь мы доподлинно
знаем, что произошло там вчера.
Постепенно веселье угасло. Большие транспортные самолеты Фанданов
промчались по взлетной полосе и поднялись в южное небо.
Ранним утром персональный самолет молодого Прауда летел над необъятной
долиной Бутте, держа курс на аэродром новых командос, несколькими часами
ранее возведенный у подножия горы Титус.
Атмосфера в кабине царила тревожная, подспудно накалялись опасные
страсти. Сидящий впереди всех Дегорак Шевде возненавидел молодого Прауда за
то, что тот вынудил его отправиться в столь опасный рейс. Чтобы успокоить
нервы, Шевде хлестал пиво, банку за банкой. Вскоре алкоголь возымел свое
действие, приведя Дегорака в сосредоточенно-угрюмое состояние. Офур Майн и
андерхенч Гарвал Ко предпринимали отчаянные усилия, чтобы отвлечь его
внимание от молодого Прауда. В таком настроении Дегорак частенько начинал
буйствовать. Он уже оскорбил Алас Ром и вынудил ее оставить кресло и уйти в
хвостовую часть, к своим друзьям.
Молодой Прауд же продолжал в своем обычном духе. При малейшей возможности
он подпускал в беседу с Дегораком шпильки и посмеивался, наслаждаясь
собственным остроумием. А то вдруг в нем поднимались гнев и подавляемое
презрение... Они думают, что он, Фандан, полетит к звездам вместе с ними?
Вместе с этим вонючим сбродом? Он презрительно фыркнул и стал разглядывать
через иллюминатор горные вершины. Как и всегда, его успокоила мысль о
грядущей победе, о том сладостном моменте, когда к нему приведут Лавина
Фандана. Приятно будет снова ощутить прелесть жизни. Уже пятьдесят лет этого
не было.
Фейны-телохранители, Персимпилгаси Гервер, сидели возле него, не смыкая
массивных век, постоянно поглядывая на Майна и Дегорака Шевде.
Офур Майн был не только высок, но и необыкновенно развит физически. В
результате непрерывных занятий тяжелой атлетикой из Нептунианской Школы на
Дамбе вышел человек ростом семь футов и весом двести тридцать пять фунтов,
который мог запросто пробежать милю при тяжести в одно g за четыре минуты
девять секунд. При этом выжимал двести килограммов и поднимал на колени
полтонны.
Такого рослого человека фейны еще никогда не встречали. Оба постоянно
представляли его в качестве возможного противника. Таково уж было их
ремесло. Фейны из Рамаля сражались на стороне Праудов Фанданов уже не первое
столетие. Защищать молодого Прауда, даже от него самого, стало их задачей с
того самого дня, когда племенной совет призвал их на военную службу.
Персимпилгас, ростом семь футов шесть дюймов и весом триста тридцать пять
фунтов, неохотно сознался самому себе, что убить Майна будет нелегко. В
случае необходимости Персимпилгас поручит это Херверу, который обогнал
старого фейна на два дюйма и двадцать пять фунтов. Хорошо еще, что Майн не
биомодель и не космический пехотинец - у него собственные, приобретенные
естественным путем мускулы и боевые навыки. У Майна нет ни синтетических
мышц, ни протезированных конечностей - этих сверхпрочных штук фейны не
любили больше всего. Конечно, если дело дойдет до драки, старый
Персимпилгас, мсее телохранителей, убьет Майна. Даже биомодель не устоит
против удара кифкетом в грудь, а мало кто из фейнов умел действовать
кифкетом проворнее, чем Персимпилгас.
К несчастью, в самочувствии Хозяина не наметилось никаких признаков
улучшения, и это сейчас больше всего тревожило фейнов. В последние дни в
душе у них снова всколыхнулась надежда, потому что в самом начале этой
крупной операции у Прауда заметно выровнялся характер. Он перестал
злобствовать по поводу Лавина Фандана, которого прежде называл не иначе как
"ясельный выкормыш", не оскорблял Флер Фандан и не крушил мебель. Но все это
продлилось недолго. Теперь Хозяин снова погрузился в мрачные раздумья и стал
похож на дремлющий вулкан. На кого изольется его раскаленная лава? На
узурпатора Фандана? Или на союзников молодого Прауда, натуральных людей из
открытого космоса?
Беда заключалась в том, что в последние дни Прауд стал совершенно
непредсказуем. Персимпилгас тяжело вздохнул. Порой его охватывало
предчувствие, что он так больше и не попадет домой, в Рамальскую долину.
Лежать его белым косточкам в чужой земле, если, конечно, их не выбросят в
реку, на съедение пектаруну.
Но выбора не оставалось. Законы воинской чести прочно связали его со
всеми Праудами фанданами, подарившими Орликскому роду последние достижения
техники и медицины. Сотрудничая с Праудами Фанданами, рамальские племена
обрели неслыханное могущество, а потому долг чести обязывал их защищать
молодого Хозяина на протяжении всей жизни, невзирая на его явное безумие.
Фейны стали живым щитом, закрывавшим его со спины. Традиции такой службы
складывались в течение трех веков.
За Шевде и молодым Праудом сидел Айра Ганвик, оказавшийся к этому моменту
на грани полного физического истощения. Поддержание связи между
неповоротливыми бонзами, молодым Праудом и новыми командос обернулось
настоящим кошмаром. Ему хотелось забраться на какой-нибудь пляж и отсыпаться
там месяцами, освободившись из-под гнета личности Дегорака Шевде. К тому же
Ганвик обнаружил, что он почти нищий. Большинство его маленьких тайников с
деньгами и фарамолом разграбила секретарша, которая теперь купила себе
фешенебельную квартиру на станции "Красная Луна". В результате "Айре
пришлось изрядно побегать, выклянчивая займы у старых друзей по Синдикату,
чтобы приобрести себе немного фарамола. Но оставшись на время без фарамола,
он из-за постоянных перегрузок вынужден был прибегнуть к фанкшану -
стимулянту, дающему непредсказуемые побочные эффекты.
В какой-то момент лицо Айры застыло, словно маска. Время действия
последней принятой дозы прошло, и химический баланс в организме опять
нарушился. Мозг заволокло туманом. С одной стороны, это мешало думать, с
другой - делало его менее восприимчивым к безумным огонькам, плясавшим в
глазах молодого Прауда Фандана.
Как-то раз Айра с открытым ртом наблюдал, как в середине вполне мирной
беседы на торжественном приеме, устроенном командос, молодой Прауд вдруг
истерично заорал:
- Это я Фандан! А не пробирочная тварь, которую она оставила вместо меня!
Не этот выродок, которого она исторгла из своего тела, чтобы лишить меня
наследства. Я рожден повелевать!
Молодой Прауд разбил стакан о стену, потом выхватил револьвер и стал
палить из окна, исступленно выкрикивая:
- Сдохни!
Шикарно одетые люди распластались на полу. Падали бутылки, истерически
визжали женщины, служба безопасности беспомощно топталась у дверей. После
долгой, тревожной паузы молодой Прауд повернулся и пошел к двери, отшвырнув
с дороги официанта.
Остолбеневшая элита побережья начала медленно вставать с пола и
отряхивать дорогие пляжные костюмы. Наступила долгая тишина, потом беседа
возобновилась, правда, уже совсем в другой тональности - так гудит улей,
потрясенный смертью пчелы-матки.
Неужели этот "гений" руководит новыми командос? Молодой Прауд был
настолько поглощен своей ненавистью, что уже не контролировал себя. Он мог
взорваться в любую минуту.
...но Айра тоже вынашивал в своем сердце ненависть. И молил судьбу о том,
чтобы в сражение ввязалась Армада Бутте... Руки его непроизвольно сжимались
в кулаки при мысли о том, как он будет ее душить. От ярости он начинал
скрежетать зубами.
А в хвостовой части, скованная наручниками, с кляпом во рту, в короткой
тунике рабыни сидела Флер Фандан, молившая сейчас лишь об одном - о смерти.
Пусть самолет упадет вниз.., или взорвется в воздухе... Она посмотрела на
окружавшие их облака, мечтая о том, чтобы за один миг преодолеть эти
одиннадцать тысяч метров и освободиться от этого садиста, молодого Прауда.
Порой, невольно вспоминая его грязные проделки, она часами плакала от
отвращения, и тогда смерть представлялась ей такой сладкой...
Молодой Прауд щелкнул пальцами, и Флер вскочила с кресла, сама ненавидя
себя за эту покорность, но не в силах преодолеть страх. Она принесла ему чай
и подала униженно, опустившись на колени, хотя так хотелось выплеснуть этот
чай ему в лицо. Видя кипевшую в ней исступленную ненависть, он усмехнулся,
наслаждаясь ее унижением.
"...Она бы меня на куски растерзала..." - подумал он и повернулся к
Дегораку.
- Итак, Шевде, с чего мы начнем? Расскажите мне еще раз, в каком месте вы
планируете забрать нас на свой волшебный звездолет?
- В следующий раз, мессир Фандан, - сказал Дегорак, не скрывая своего
раздражения. - Когда закончится этот ужасный полет и мы снова ступим на
твердую землю. Мне до сих пор не верится, что вы доверили наши жизни этому
допотопному самолету. Он может рухнуть вниз в любую минуту.
Шевде согласился лететь на этом самолете лишь после ожесточенного торга.
Его убедили, что молодой Прауд загубит всю операцию, если он, Шевде, не
отправится вместе с ним, и вот теперь они сидели, обливаясь потом, в этом
дурацком маленьком самолете, мчавшем их в зону военных действий. Бонзы
Нептуна не рисковали своими жизнями все те сорок лет, которые строился
корабль. А теперь, после полета на сверхсветовой скорости, им предстоит
вместе сложить голову в какой-нибудь дыре? Заглядывая в ближайшее будущее,
они неизменно испытывали страх.
Однако молодой Прауд чувствовал себя - по крайней мере на первом уровне
сознания - вполне счастливым. В горле постоянно клокотал смех, готовый
прорваться наружу. Однако он сдерживал себя, понимая, что в противном случае
окружающие сочтут его за безумца. А на самом деле он - разумнейший из всех,
потому что заглянул в самое сердце черной напасти, затаившейся в центре
вселенной. Он видел, как перемешиваются божественные гены, и остался жив.
Кто еще может похвастаться подобным?
У него ни разу не возникало сомнения в правильности своих действий. Новые
командос вторглись в наименее защищенные долины Великих Гор. Скоро они
подавят сопротивление местных отрядов и тем самым спровоцируют вмешательство
Лавина Фандана. И вот тогда-то ловушка захлопнется.
- Полноте, мой друг Шевде. Человек, который, доверившись драйвам Фюля,
побывал в эн-пространстве, не должен больше ничего бояться.
Этот "допотопный" самолет на самом деле в прекрасном состоянии. Он
оснащен новейшими двигателями, а весь фюзеляж переделан. Да, модель эта
примерно столетней давности, и дизайн салона слишком простенький. В обычное
время его используют как пассажирский авиалайнер экономического класса. Он
отличается повышенной надежностью - за триста лет всего два таких самолета
потерпели аварию.
При слове "авария" бонзы испуганно заморгали. Шевде отхлебнул пива. Офур
Майн снова бросил тревожный взгляд на молодого Прауда, а тот лишь пожал
плечами и продолжил:
- А что касается околозвездных полей, то давайте определимся с местом
назначения. Нам еще так много предстоит посмотреть. Куда мы направимся в
первую очередь? Может быть, к Руке Ориона? Звучит заманчиво, не так ли? Мы
можем вылететь туда из местного скопления. А потом вдоль Руки полетим к
центру галактики. Или нам лучше наружу, через великую расселину к Руке
Персея?
- По мне так один черт, - проворчал Дегорак. - Лишь бы подальше от
председателя Вея.
- Ну, мы и так уже достаточно далеко от него. Дегорак зябко повел
плечами.
- Нет, пока мы совсем недалеко от председателя. Вспомните, что
председатель Вей бессмертен. И что Мировое Правительство обязательно
возобновит исследования по драйву Фюля. Через некоторое время они раскроют
спектр гармоник во флуктуациях полей и пустятся за нами в погоню.
Шевде, Ганвик и все остальные, кто пришел с "Черного Корабля", до сих пор
с ужасом вспоминали, как трудно было найти эти тонкие гармоники.
Молодой Прауд пожал плечами.
- Они прилетят туда, где нас к этому времени уже давно не будет. Мы
удалимся на миллионы световых лет, и им никогда нас не найти.
Шевде смял в кулаке банку из-под пива.
- Молитесь, Фандан, чтобы это было так. Молодой Прауд посмотрел на Флер,
которая до сих пор сидела на корточках в проходе. Лишь плечи ее
непроизвольно выпрямились. Молодой Прауд легонько стеганул ее по левому
плечу арапником, висящим у запястья, и вкрадчиво сказал:
- Ты все еще таишь в душе постыдное упрямство. Я это вижу. Когда мы
приземлимся, придется провести с тобой еще один сеанс. Ты помнишь наш
прошлый разговор о воле и своенравии?
Дегорак посмотрел на Флер оценивающе. Стройная, привлекательная женщина.
Он жестом указал на нее молодому Прауду.
- Скажите, мессир, а эта женщина доступна? Я бы не отказался поваляться с
ней в постели. Она меня возбуждает.
У молодого Прауда загорелись глаза. Флер замерла от страха.
- Конечно, вы можете ею обладать. Ведь это жена моего главного врага. Я
приведу ее к вам на поводке, великий Дегорак.
- Жена? - удивленно переспросил Дегорак. - Какой древний социальный
институт. Представляю, как это здорово - взгромоздиться на чью-то жену.
Флер всхлипнула, и молодой Прауд отпустил ее, снова щелкнув пальцами.
Когда началась болтанка, Дегорак Шевде суетливым движением открыл
очередную банку с пивом и залпом отпил половину ее содержимого. Несколькими
минутами позже самолет стал опускаться в низину, скрытую громадой горы
Титус. Ганвик присмотрелся к местности. В этих широтах преобладали джиковые
леса. Черные деревья образовывали непроходимые заросли высотой в пятнадцать
метров, с вкраплениями алых колючек и белоснежных лепестков нуба. Внизу, у
реки, стояли миндальные деревья, их верхушки возвышались над черно-зеленой
джиковой массой.
Айра усмотрел в этом некое предзнаменование. В течение столетий беднякам
с побережья приходилось сражаться и умирать, борясь за свою долю
производимого здесь богатства. Богачи же вели комфортабельную жизнь в
городах. Открывавшийся его взору ландшафт как бы повествовал об ожидающих их
опасностях, об армиях фейнов, о знаменитых сражениях прошлых лет, в которых
погибла не одна шайка с побережья. Сотни тысяч людей сложили головы на этих
плоскогорьях. У Айры пересохло во рту, язык прилип к небу.
Конечно, это была не его идея - лично наблюдать за сражением. Но он с
горечью отмечал, что, с тех пор как они прибыли на побережье, его
собственный выбор оказывал все менее заметное влияние на ход событий.
Молодой Прауд поставил город под свой полный контроль. Старые синдикаты
вскоре развалились, а их остатки прибрал к рукам Прауд Фандан. Молодой Прауд
уважал лишь свой собственный выбор, в большинстве случаев довольно
своеобразный. Так, например, стремясь ограничить злоупотребления командос,
молодой Прауд приказал возвести на острове Веселья огромные виселицы. За
малейшую провинность людей вздергивали на перекладине, а тела их оставляли
гнить под открытым небом. Скрины - большие охотники до падали - сидели
теперь на кронах деревьев, словно бессменные часовые.
Многим состоятельным обитателям больших куполов пришлось плотно прикрыть
ставни, чтобы избавить себя от этого зрелища.
На какое-то время люди из синдикатов ушли в тень - они выжидали
подходящей возможности пролезть во властные структуры. Однако молодой Прауд
стал оказывать синдикатам тайную поддержку.
Реактивный самолет приближался к посадочной полосе с юго-запада на низкой
высоте, так, чтобы громада вулкана заслоняла их от горных фортов в Бутте
Манор. Посадка прошла быстро, от сильной тряски все повалились на спинки
кресел.
Теперь они дышали разреженным воздухом высокогорной долины. На западе, у
самого горизонта, виднелись горы, покрытые искрящимся снегом. Белые вершины
непрерывной линией тянулись на север. По обе стороны от посадочной полосы
рос густой джиковый лес. Над волнистой линией вздымалась гора Титус,
окаймленная буйно разросшимся нубом, кустарником округлой формы,
напоминающим огромную цветную капусту. Хотя здесь, вблизи от экватора,
постоянно светило солнце, особого зноя не чувствовалось. Ласковый ветерок
обдувал их, принося с собой запах миндаля. От этого непривычного запаха Айру
Ганвика почему-то бросило в дрожь. У Дегорака тоже появилась тревога на
лице. Этот столь непривычного вида лес с темно-зелеными, почти черными
листьями показался ему зловещим. Кто знает, не притаились ли тут в засаде
фейнские орды? И надежно ли их защищают новые командос? Тут Шевде заметил,
что на него украдкой посматривает Ганвик, и ответил ему холодным,
пронзительным взглядом. Вспомнив, что среди бонз только старший по рангу
имеет право инициировать зрительный контакт, Айра отвел глаза.
Выбравшись из самолета, они тут же направились к подземному бункеру.
- Один раз мы уже подвергались налету авиации Бутте, - пояснил офицер
командос в хрустящей черно-серой униформе, когда им навстречу вышел Ван
Рельт со своими подчиненными.
Молодой Прауд представил ему союзников, спутников, и Ван Рельт обменялся
с ними крепкими рукопожатиями. Этот рослый лысоватый человек, здорово
потрепанный жизнью, все-таки сохранил внушительность в облике. Одет он был в
солдатский камуфляж с серо-зелеными нашивками. На боку висела истертая
кобура с автоматическим пистолетом.
- Ну что же, мессиры, - сказал он, - вы прибыли как раз к началу нашей
первой широкомасштабной атаки на наружные форты. Я уже развернул в цепь
третью дивизию и думаю пойти на приступ при очередном появлении здесь
"Черного Корабля".
- В таком случае вы выбиваетесь из графика. И, по-моему, довольно
ощутимо.
- Вообще-то да, - неохотно признал Ван Рельт. - Этим утром мы
натолкнулись на неожиданно упорное сопротивление. Пришлось двинуть вперед
вторую дивизию, и лишь тогда, обойдя противника с фланга, мы смогли выбить
их с позиций у реки. Они засели на скалах, так что обширные районы ими
простреливались, и лобовая атака стала невозможной, даже при участии
космических пехотинцев.
- Да, - издевательски ухмыльнулся молодой Прауд. - Я просмотрел
донесения. Бутте, похоже, дали вам прикурить. Подумать только: две тысячи
фейнов держались против четырнадцати тысяч ваших людей - а ведь у вас к тому
же было превосходство в воздухе и космические пехотинцы.
- В бою с отборными соединениями фейнов численное превосходство
необходимо. Вы это прекрасно знаете, мессир.
Молодой Прауд кивнул с притворной учтивостью:
- Да, я знаю это, мессир. Вот почему, когда появится наш основной
противник - а его нужно ждать не позднее вечера, - мы нарастим нашу мощь в
несколько раз.
- Дивизии подкрепления уже грузятся в самолеты?
- Да.
- Тогда давайте подойдем к карте. Я покажу вам теперешнюю расстановку
сил.
Они вошли в просторную комнату с настольной голографической картой.
Десятки молодых офицеров обоего пола расположились перед компьютерными
терминалами, передавая приказы, принимая донесения, отслеживая оперативную
ситуацию на мониторах. Алас Ром села возле Ганвика и порой обращалась к нему
за пояснениями. Карта передавала ландшафт из мельчайших деталей: густая
зелень деревьев, синие прожилки рек, приземистые горные вершины - все это
складывалось в необыкновенно четкое, многоцветное голографическое
изображение.
Ван Рельт щелкнул рычажком, и компьютер стал проецировать на карту запись
утреннего сражения.
- В 8.00 космические пехотинцы шестью группами десантировались в Мулдских
лесах.
Шесть красных точек одна за другой появились над лесами к югу от горы
Титус, образуя V-образный клин - типичное построение для подразделений
космических пехотинцев. Клин этот устремился на северо-восток к горе Аунчус,
высотой четыре тысячи метров, под которой раскинулось поместье Бутте.
- В 9.06 мы вступили в контакт с вражеской армией на реке Улуин.
Противник вел заградительный огонь с заранее хорошо укрепленных позиций на
скалах восточного берега.
Желтая сыпь покрыла густые заросли в пойме Улуина, обозначая защитные
рубежи Бутте с артиллерийскими позициями фейнов и людей.
- Шквальный огонь не затихал все утро, а в это время транспорты с новыми
командос беспрепятственно садились за горой Титус.
Теперь по разные стороны горы Тцтус появились первая и вторая дивизии -
большие красные кляксы, двинувшиеся через лес. К полудню эти кляксы
сместились к Улуину. Вторая дивизия переправилась через реку и стала
Обтекать фланг сторожевого импи Бутте, дислоцированного на скалах.
Оборонительные линии стали дробиться, желтая сыпь спала и переместилась к
Сдиверарским лесам, а новые командос теснили желтые пятнышки все дальше,
загоняя их в форты вокруг поместья Бутте.
- К полудню мы вышли на рубежи, которые занимаем в настоящее время. С тех
пор артиллеристы успели окопаться.
Красный цвет стал сгущаться на восточных рубежах, на опушках леса,
подступающего к поместью Бутте.
- Превосходно, мессир, - с довольным видом произнес молодой Прауд.
- Превосходно? - недоверчиво переспросил Дегорак Шевде. - Вы называете
это превосходным? Теперь они надежно укрылись за неприступными
фортификациями. Штурмовать эти укрепления - большой риск.
- Мессир Шевде, позвольте мне объяснить вам ситуацию. В настоящее время
мы взяли поместье в осаду. Внутри находятся вырубленные в камне бункеры со
сказочными богатствами - в них хранится около пятисот килограммов протеинов
долголетия. То, что мы рвемся к этим погребам, совершенно бесспорно для
противника. А потому Лавин обязательно явится сюда с импи быстрого
реагирования, и мы раздавим его.
- Но если космические пехотинцы расположились по всем правилам... - начал
было протестовать Дегорак, но осекся, заглянув в безумные глаза молодого
Прауда.
- Он придет, - невозмутимо повторил молодой Прауд, и снова странная
улыбка заиграла на его губах. - )Л мы его раздавим.
Медленно, с усилием, словно выходя из транса, он отвернулся от Дегорака
Шевде и отрегулировал проектор так, чтобы охватить на голограмме всю
огромную долину. А потом взмахнул тонкой рукой:
- Вот здесь, мессиры, состоится избиение. Здесь мы пронзим бивнями
пробирочное Прошлое, а затем затопчем его насмерть.
Он смолк на мгновение, стараясь совладать с захлестывающими его
чувствами.
- Как видите, это обширная долина, длиной в шестьсот километров и шириной
в двести. Во многих отношениях долина эта необычна. Во-первых, она
расположена выше, чем большинство плодородных долин. Бутте одними из
последних отказались от борьбы за побережье и потому перебрались в долину на
столетие позже других крупных кланов. Мое семейство, например, к этому
времени уже построило крепость на горе Гото. Долина Бутте была к тому
времени единственным районом, богатым хитином и при этом никем не занятым.
Долина расположена очень высоко - средняя высота над уровнем моря здесь
составляет две с половиной тысячи метров, - отсюда и немногочисленность
местных фейнов. Зато хитин, столь нужный людям, рос в этих местах весьма
обильно, поэтому со временем Бутте притерпелись к высокогорным условиям и
окончательно здесь обосновались. Несмотря на то что их семейство всегда
состояло из обособленных групп, враждующих между собой, постепенно они
распространились по всей этой проклятой долине.
Иллюстрируя его рассказ, компьютер обозначил поселения Бутте в виде
золотистых полусфер, разбросанных по всей карте.
- Конечно, когда с побережья стали совершать набеги, Бутте досталось
больше всех, поскольку они держались особняком и не имели оборонной системы,
способной сдержать вооруженные банды. Через некоторое время им Пришлось
объединиться, чтобы построить неприступную крепость, в которой можно было бы
складировать фарамол.
Молодой Прауд снова подстроил проектор, показав крупным планом отрог горы
Бутте, переходящий в Сахарную гору, в свою очередь окаймленную грядой из
четырех приземистых гор, образующих вместе букву "С".
- Вот она, эта уходящая глубоко под землю, мощная крепость. На каждой из
этих четырех небольших гор находится форт. Форт Сентро стоит на вершине
Сахарной горы, а из Тюбетейки просматривается подножие Плечевой горы.
На карте появились три красных куба - три на горе Таблетка, по одному на
Красной и Выступающей, два - на Плечевой горе. Затем следовала Тюбетейка,
примостившаяся на утесе под названием Голова, а еще выше, поднимаясь над
всеми остальными, - могучий Сентро, вырытый в Сахарной горе.
- Во впадине - вход в само поместье, которое полностью находится под
землей. Никому еще на этой планете не удавалось проникнуть в тайны этого
сооружения, - сказал молодой Прауд и с самодовольной улыбкой добавил:
- Кроме меня, конечно.
Ганвик посмотрел на него, совершенно потрясенный.
- Так вы что же, знаете, где расположены погреба?
- Пока мы установил и местонахождение лишь нескольких из них. За
остальным фарамолом придется охотиться еще более тонкими методами.
- Это просто гениально, мессир Фандан.
- Благодарю вас, мессир. Я бился над этой загадкой много лет и в конце
концов подобрал к ней ключик. Когда-нибудь, возможно, я расскажу вам об этом
подробнее. Ну а сейчас... - Он снова повернулся к топографической карте. -
Проектируя крепость, Аунчус Бутте исходил из того, что атаковать это место
возможно лишь со стороны Сливерари. Высадка десанта в долинах, за Сахарной
горой - чрезвычайно рискованная операция. А потому он разместил
взлетно-посадочную полосу именно там, в долине Торонодо.
У отрога горы, на берегу одной из стремительных горных речек, появилась
зеленая линия.
- Мы держим это место под обстрелом, мессир, - быстро заговорил Ван
Рельт. - После полудня туда никто не мог проникнуть, так же как и выбраться
оттуда.
- И правильно делаете. Но не об аэродроме нам нужно думать сейчас в
первую очередь. Наверняка силы быстрого реагирования постараются атаковать
нас на открытой местности. Мой противник всегда с удовольствием шел на
сложные тактические маневры. Марш-броски, обманные ходы, внезапная атака с
фланга - вот его излюбленные приемы. Грация и акробатика. Ну а мы вцепимся в
него мертвой хваткой и станем рвать на части... - Он заговорил каким-то
странным, утробным голосом и вдруг замолк, снова стараясь взять себя в руки.
- Как видите, Шевде, события развиваются по заранее отработанной схеме.
Противник убежден, что мы ищем погреба, набитые фарамолом.
- Но ведь так оно и есть!
- Да, мы действительно их ищем, но прежде чем забраться в погреба, нужно
разбить их отряд быстрого реагирования. А уж потом, спокойные за свой тыл,
мы разделаемся с Бутте и вычистим поместье. Помните, чтобы найти весь
фарамол, потребуется время. Пещеры, что под горой, тянутся на многие
километры. Пора нам приводить в действие ловушку. Пусть неприятель высадится
- мы уничтожим его там, в лесах Сливерари.
Внутри поместья Бутте теперь безраздельно властвовал генерал Хаос. Членов
клана охватила повальная истерия.
Во время жестоких боев в лесах Сливерари сторожевой импи потерял
четыреста фейнов. Еще пять сотен лежали теперь в палатах лазарета или на
носилках в коридоре. Там же находилось примерно триста раненых людей,
ожидающих, пока окажут первую помощь всем фейнам - так было заведено в этом
клане.
Внутри поместья перепуганные люди сновали между погребами и взлетной
полосой.
В поместье оставалось немногим более тысячи фейнов, способных защищать
крепость, - все это были измотанные в неравном бою части. Крепость взывала о
помощи, и ее услышали - к ним весь день прибывали самолеты с Бутте, не
побоявшиеся зенитного огня командос.
Одной из первых прилетела на старом, грохочущем "Хамберде" Армада Бутте.
Это была вполне зрелая женщина, уже перешагнувшая семидесятилетний порог и
состоящая в счастливом браке с Таном Убу, бывшим первым помощником
заместителя посла Флера Кевилла.
Эта женщина до сих пор сохранила воинственные инстинкты, которые не
ослабили ни пятьдесят лет мира, ни рождение ребенка. Узнав о нападении на
крепость. Армада тут же схватила автомат и бросилась к самолету. Ее муж и
старший сын незадолго до того отправились на охоту в низины. Оставив им
письмо. Армада пролетела на своем "Хамберде" пятнадцать тысяч километров,
чтобы присоединиться к защитникам поместья.
И застала его обитателей в полном смятении. Отвратительнее всего было то,
что большинство Бутте, прилетевших до нее, тут же устремились к личным
погребам и, выудив все их содержимое, удрали восвояси. Лишь горстка
новобранцев осталась защищать крепость.
Она долго не могла разыскать своего отца, Рогниуса, номинально
командующего Вооруженными Силами Бутте. В конце концов ординарец посоветовал
ей посмотреть в Сентро, и она на скоростном лифте поднялась на самую вершину
четырехкилометровой горы и, пройдя по нескольким трапам, оказалась на
командном пункте.
Отец ее стоял на коленях перед разбитым компьютерным пультом и
исступленно молился:
- О Боже Всемилостивый, спаси нас от машин, которые мы создали, освободи
нас, поддержи нас в этот трудный час, ибо, заключив Мир Агнцев, мы предали
себя в руки Твои...
Армада почувствовала вдруг жгучую ненависть ко всем, кто входил в
пацифистское движение Мир Агнцев. "Кретины.., они развалили нашу оборону, а
теперь Рогниус молит о помощи..."
Она осмотрела компьютер. Клавиатура была разбита рукояткой револьвера -
он валялся на полу возле Рогниуса. Прежде чем прервать бессмысленное
бормотание отца, она задумчиво подобрала револьвер. Рогниус тут же обратил
свой гнев против нее.
- А, вот она, моя младшая доченька, порвавшая с Церковью, неблагодарное
создание, атеистка, разбившая отцовское сердце. Теперь, когда все рушится,
ты явилась сюда, чтобы позлорадствовать?
- Отец, думаю, мне следует взять командование в свои руки, - проговорила
она холодно.
Вот уже пятьдесят лет они с отцом находились в разладе.
Странные события, положившие конец Великой Войне, у большинства Бутте
вызвали совершенно иррациональную реакцию. Они полностью отгородились от
реальности, включавшей в себя и Аризелей тки Фенрилль. Стремясь сократить
свою зависимость от коренных обитателей принявшей их планеты, они начали
отказываться от фейнских импи. Замкнувшись внутри Церкви Христа-Космонавта,
они всячески препятствовали проникновению в свою среду знаний, не
вписывающихся в систему их догм.
Поскольку в тот ужасный день Армада находилась среди отверженных, она так
и не смогла возвратиться в безопасное лоно Церкви.
В результате отец отрекся от нее.
- Ты примешь на себя командование? - В голосе Рогниуса звучало почти
облегчение.
- Я должна, дорогой отец. Возвращайся в свои покои и отдыхай. Нам еще так
много нужно сделать.
Внезапно он вцепился ей в руку и заговорил сдавленным шепотом:
- Их там много. Воинство Сатаны ополчилось на нас - это Господь послал
нам испытание, которое мы не выдержали.
- Отец, сотни фейнов погибли в лесах Сливерари, и у нас едва хватит
людей, чтобы оборонять форты. Я должна взять на себя командование, Рогниус
истошно зарыдал. Армада презрительно поджала губы и, стараясь не выдать
голосом своего отвращения, приказала ординарцу:
- Отведите его в госпиталь. Дайте успокоительного. Мой отец просто
переутомился. Вы понимаете?
Ординарец кивнул.
Когда старика, совершенно раздавленного горем, наконец увели, Армада
погрузилась в горькие раздумья. "Рогниуса вообще нельзя было подпускать к
командованию. Будь они прокляты со своим Миром Агнцев! Рогниус так
настойчиво стремился к этому дурацкому соглашению, что прогнал Юста и стал
единолично управлять поместьем. А после первого же боя он раскис, и в
результате мы потеряли более сотни фейнов..."
Тут она опомнилась. Нельзя давать волю гневу - как бы то ни было, этот
полоумный старик - ее отец, и она обязана испытывать к нему хоть каплю любви
и уважения. Иначе на душе станет еще тяжелее. И все-таки как разительно
противоречат друг другу образ жизни, практикуемый внутри клана, и
провозглашенные им постулаты веры. Рогниус был ее официальным родителем, но
он зачал Армаду, путем искусственного осеменения яйцеклеток Овулы Бутте и
редко интересовался маленькой дочерью. Армада слабо ощущала присутствие отца
и не особенно на него рассчитывала. А со своей матерью она вообще никогда не
виделась. Овула Бутте ненавидела до глубины души остальных членов своего
семейства и не появлялась в крепости вот уже двести лет. Армада росла
подобно всем искусственным детям, проводя время в играх с другими юными
Бутте и Ундер-Бутте - такое имя носили семьи людей, служащих клану.
Стараясь избавиться от мрачных мыслей, она включила вспомогательный
монитор, и компьютер кратко обрисовал военную ситуацию.
Командос окопались на опушке леса, прилегающего к западной части
поместья. Они также двинули несколько подразделений через Торонодо, чтобы
выйти в тыл форту на горе Таблетка и взять под прицел взлетную полосу и
внутреннюю Зеленую скважину.
"Черный Корабль", летающий по низкой орбите, периодически запускал
штурмовики, которые, пикируя над фортами, подвергали их яростной
бомбардировке. Защитникам приходилось опускать заслонки, чтобы спасти
орудия. При такой поддержке с воздуха командос вели наступление на форты, а
их артиллерия била не переставая по оборонительным линиям, не давая фейнам
поднять головы.
Чтобы подбирать штурмовики на выходе из атмосферного слоя, "Черный
Корабль" был вынужден все время оставаться на низкой орбите. Из полутора
часов, за которые корабль совершал полный виток, он находился над крепостью
всего несколько минут, но за это время штурмовики сбрасывали на форты тонны
взрывчатого вещества.
Постепенно эта тактика стала приносить свои плоды. Командос уже захватили
часть наружных рубежей на Внешней горе и Таблетке, угрожая теперь форту.
Уцелевшие его пятьдесят защитников не могли бесконечно отбивать атаки
двухтысячного корпуса. Однако для всех было очевидно, что главным объектом
атаки станет Красная гора - место пересечения всех внешних коммуникаций
фортов. Красную гору предстояло удержать силами семидесяти шести фейнов и
тридцати двух человек.
Вновь на горизонте показался "Черный Корабль". Решив до последнего
оборонять Красную гору. Армада направила туда подкрепление с Плечевой горы,
приказав одним броском преодолеть разделяющее их ущелье.
Снова командос принялись бомбить их, и вскоре тысячи дымовых шашек
взорвались на склонах Красной горы.
"Черный Корабль" завис теперь прямо над ними. Вот спикировали вниз
штурмовики, и гидравлические краны стали со скрежетом поднимать заслонки. В
воздух поднялись белые тучи крошеного бетона.
По склону Красной горы сотнями рвались дымовые шашки, и одновременно
сверху сбрасывали инфракрасные излучатели и радары.
Под прикрытием дымовой завесы войска третьей дивизии новых командос
бросились в атаку.
Вражеская цепь неумолимо надвигалась на внешние линии, ослабленные
артобстрелом.
Снова открывшие огонь защитники крепости несколько сбили темп атаки, но
тут же на оборонительных линиях стала рваться картечь, и фейнам пришлось
отступить в форт. Люди же столпились у центральной заслонки, постепенно
скрываясь в недрах горы, в парке Зеленый.
Защитники вели теперь огонь из лазов, ведущих в поместье, вырытых в горе
на дальней оконечности парка под названием Зеленый.
Снова спикировали орбитальные штурмовики, забрасывая бомбами входы, но
огромные железобетонные двери захлопнулись вовремя. Взрывы, сотрясающие
поместье, отдавались даже на самом верху, в Сентро. Армада нетерпеливо
ожидала, пока окончится авианалет. Скрытые каменной толщей, орудия Тюбетейки
и Сентро уже были наведены на склоны Красной горы. Теперь, чтобы уничтожить
атакующих, им требовалось несколько секунд беспрепятственной стрельбы.
Но снова и снова штурмовики на четырехкратной звуковой с воем проносились
над ними, осыпая форты и входы в крепость ракетами и напалмом.
В Красном форте уцелели лишь пятьдесят защитников, и Армада лихорадочно
обдумывала, как обеспечить их отход. Она знала - под Красной горой нет
глубоких ходов сообщения. Оставалось только одно - используя все силы,
находящиеся в Плечевой горе, контратаковать противника. Но такая атака
обойдется им очень дорого...
Армада не исключала возможность поражения. Осаждаемые двадцатью тысячами
командос, в то время как "Черный Корабль" бомбил их с воздуха, форты стали
практически беспомощными. Она уже отыскала в компьютере программу по
использованию мин-ловушек. Ну что же, по крайней мере они унесут с собой в
могилу столько врагов, сколько возможно.
Она уже собиралась подорвать заряды, замурованные под каждым фортом,
когда на всех мониторах внезапно прозвучал громкий звуковой сигнал, а следом
появилось изображение с радаров.
Над долиной со скоростью звука мчались тридцать штурмовиков вертикального
взлета. Они на бреющем полете вошли в густую завесу дыма, стелющегося у
подножий горных фортов, а потом взмыли кверху, оставляя за собой след из
напалма и осколочных снарядов.
Третья дивизия заколыхалась, смертельно раненная, и схлынула назад сквозь
клубы маслянистого дыма и ужасный смрад от паленого мяса.
Три орбитальных штурмовика все еще находились в пределах видимости. Они
камнем, словно орлы на голубей, на шестикратной звуковой бросились на стаю
маленьких самолетов, извергая из своего чрева самонаводящиеся ракеты.
Пилоты Фандана, сидевшие в самолетах, по праву считались цветом военной
академии на горе Гото. Выжимая все, что можно, из маленьких, похожих на
летучих мышей самолетов, они невероятными маневрами уворачивались от ракет.
Небо густо усеяли вспышки взрывов. Часть пилотов сумела-таки вывести
самолеты из-под обстрела и посадить их в северной части Сливерари, но
четырнадцать машин взорвались в воздухе.
Но гибель их была не напрасной - истребители почти полностью уничтожили
третью дивизию новых командос. В некоторых ее подразделениях потери
составили до 90 процентов личного состава. Тысячи обгорелых трупов лежали
теперь на склонах Красной горы, а уцелевшие несколько сотен командос снова
укрылись в джиковом лесу.
Ринус Ван Рельт с содроганием наблюдал, как тает на голом склоне его
третья дивизия. С содроганием, потому что еще до начала атаки молодой Прауд
объяснил, что эта операция - всего лишь обманный маневр и единственная
задача третьей дивизии - втянуть в сражение Лавина Фандана. Более того,
молодой Прауд совершенно невозмутимо предсказал ту ужасную мясорубку, в
которую теперь угодили его солдаты.
- Наверняка они припасли для нас какую-то тактическую хитрость. Разгадать
их намерения невозможно, а потому пусть лучше выпустят весь яд во время
первого укуса.
С тяжелым чувством отправлял в атаку Ван Рельт третью дивизию. И вот
теперь она разбита, почти уничтожена, и жалкие ее остатки вольются в другие
части.
Стиснув зубы, Ван Рельт про себя решил, что, когда бой закончится, номер
третий навсегда исчезнет из списков подразделений новых командос.
А молодому Прауду все было нипочем.
- Приведите в готовность седьмую и восьмую дивизии. Мы уже соорудили
наковальню, теперь давайте занесем молот.
Молодой Прауд сверился с орбитальным расписанием "Черного Корабля".
Тремстам космическим пехотинцам предстояло составить стальной наконечник
молота, который он собирался обрушить на Лавина Фандана, едва тот появится.
На мониторе Ван Рельта замигали его личные позывные. Дозорный,
выставленный на юге, намного ниже Мулда, сообщал, что он засек на дальних
подступах сигналы вражеских радаров.
- Ну да, конечно, - сказал молодой Прауд, - этого следовало ожидать.
"Черный Корабль" только что вышел из зоны боевых действий и теперь появится
здесь не раньше чем через полтора часа. Итак, господа, мой враг собирается
нас атаковать.
Дегорак Шевде и Офур Майн с нескрываемой тревогой посмотрели на
голографическую карту.
Молодой Прауд вставил в компьютер кристалл с программой и вывел на экран
"домашние заготовки к дебюту" - так он любовно называл свои тактические
выкладки.
Фокус годографа стал смещаться на юг, чтобы показать крупным планом
подножие Мулда.
К этому времени там появился целый выводок оранжевых пятнышек, которые
двинулись по лесным тропам, протоптанным местными фейнами.
- Вы видите предполагаемый маршрут движения вражеских войск. Вот это -
импи быстрого реагирования, ударное соединение врага. За ним следует первый
абзенский импи. Вы знаете пристрастие Лавина Фандана к быстрому
маневрированию и стремительным броскам. Как правило, он разбивает свои силы
на мелкие штурмовые группы. И надо сказать, это у него ловко получается!
С северной стороны по экрану быстро поползли темно-бордовые пятна. На
берегу реки Мулд центральная группировка командос остановилась и заняла
оборону. Фланговые же подразделения растянулись в цепи и, переправившись
через реку, двинулись навстречу импи быстрого реагирования.
Яркие вспышки обозначали контакт между двумя противоборствующими силами.
Оранжевые пятна быстро слились в одну линию, которая стала упрямо полати
вперед. Вдоль линии пробежала волна, какое-то время она колебалась на месте,
а потом откатилась назад. На участке фронта протяженностью пять-шесть
километров командос отступили в южном направлении минимум на километр.
В образовавшийся вакуум тут же потекла темно-бордовая масса - молодой
Прауд даже присвистнул от восхищения, наблюдая, как продавилась оранжевая
линия, образовав полукруглую выемку.
- Конечно, они ждут, что мы бросимся в эту мышеловку. Вот характерная
особенность Лавина - он наскоро ставит ловушки, неприятель за короткое время
несет сильные потери и теряет уверенность. Конечно, нам придется
пожертвовать здесь несколькими подразделениями, дабы убедить врага, что его
стратегия сработала. Необходимо усыпить его бдительность, привести его в
состояние эйфории, чтобы потом заманить в нашу собственную ловушку,
способную перемолоть все его силы.
Несколько темно-бордовых пятен заполнили выемку и тут же были уничтожены
массированным огнем пол-импи. Остальные устремились назад, и вскоре
оранжевые уже стали преследовать темно-бордового противника, оттесняя его к
защитным рубежам на реке Мулд.
При их приближении те командос, что стояли на Мулде, разделились на
несколько групп и стали переправляться через реку, чтобы присоединиться к
одному из двух расположенных там соединений. Оранжевые все нажимали,
стараясь настигнуть командос во время переправы.
- На этом этапе, конечно же, вступили в бой дивизии подкрепления.
Новые темно-бордовые пятна поползли с севера. Еще одно подразделение
оранжевых подоспело с юга. Пользуясь внушительным численным превосходством,
темно-бордовые охватили со всех сторон движущихся на север оранжевых и
направили их по узкому проходу к оборонительным позициям командос на берегу
реки. Силы Фандана, так долго движущиеся вперед, теперь увлекала собственная
инерция.
- Конечно, он попытается противостоять этому эффекту сосредоточения, но в
это время мы нанесем ему удар фланговыми группировками.
Стенки прохода, обозначенные огненными линиями, стали смыкаться.
Оранжевые перешли в оборону на северо-западном и северно-восточном
направлениях.
- Конечно, все это лишь подготовка. На этом этапе на радарном горизонте
появится "Черный Корабль". Вот, посмотрите...
Внезапно оранжевые пятна стали двигаться в обратном направлении.
Но прежде чем они сумели выбраться из узкого коридора, путь им преградил
каскад голубых огоньков.
- Батальон "Черного Корабля", - пояснил молодой Прауд, оборачиваясь к
Шевде, Майну и другим бонзам. - Вот, джентльмены, момент вашего триумфа.
Именно вашему батальону выпадет эта честь - вступить в решающий бой с
противником. Триста космических пехотинцев атакуют фейнов в Мулдских лесах и
загонят их обратно в узкий коридор, под бомбовый удар штурмовиков.
Шевде какое-то время напряженно рассматривал диспозицию, потом перевел
взгляд на Ганвика. У Дегорака появилось вдруг непреодолимое желание разнести
что-нибудь вдребезги своими пудовыми кулаками, сломать кому-то кости, в
клочья разорвать мышцы. Ему потребовалось собрать в кулак всю свою волю,
чтобы не наброситься на тучного экс-сенатора.
Прочитав столь сложную гамму чувств на лице патрона, Ганвик съежился. Он
почти физически представил мощный удар, который едва не обрушился на его
лицо.
Подняв глаза, он встретился с немигающим ястребиным взглядом молодого
Прауда и отвернулся, окончательно раздавленный. О, если бы они только
обратили свой гнев друг против друга!
Айра вышел в коридор бункера подышать свежим воздухом и увидел там Флер
Фандан, связанную, с кляпом во рту, в серебристом ошейнике с поводком,
наброшенным на крюк. Глаза у нее были мутные, ничего не выражающие. Свежие
синяки покрывали руки и левую сторону лица. Верхняя губа распухла.
Совершенно неожиданно он ощутил к ней жалость.
- Твой муж скоро высадит свои войска в лесу, к югу отсюда.
Она никак не отреагировала. Ганвик отвернулся и пожал плечами. Чувство
жалости уже прошло. В конце концов это ведь и его враги.
Наклонившись к ее уху, он хрипло прошептал:
- Твой муж направляется к нам. Мы заманим его в ловушку и разгромим. Ты
увидишься с ним гораздо скорее, чем тебе хотелось бы. Как тебе это?
Злорадно улыбнувшись, он снова ушел на командный пункт.
У подножия Мулда, в зарослях джика, расположилась группа людей в
остроконечных шапках, камуфляжных бриджах и куртках. Вскоре им сообщили по
рации: "Черный Корабле приближается к крепости.
Внезапно лесная тишина взорвалась ревом электропил. Люди в форме
заклинателей хитина быстро спиливали кустарники и молодые деревья, выросшие
на взлетно-посадочной полосе.
Полоса эта постоянно использовалась во время Великой Войны, но после того
как Церковь Бутте заключила Мир Агнцев, снова попала под власть первозданной
природы.
Тем не менее заклинатели хитина, мужчины и женщины из мулдской хитиновой
группы, известные под именем поместных Буллионов, время от времени приводили
полосу в порядок - по собственному почину. Их хозяева из клана Бутте давно
уже забыли про оборонные нужды, а они - нет. Традиции Буллионов складывались
на протяжении трехсот лет. Воспитанные войной, они неохотно расставались со
старыми привычками.
Чуть позже команды фейнов с огромными тягловыми лошадьми першеронской
породы пришли сюда по лесным тропам и стали отвозить поваленный лес в
сторону от аэродрома.
Они уже расчистили двести метров, когда совсем низко над лесом промчались
первые транспортные самолеты Фандана, оставляя в своем кильватере парашютный
след. На одних парашютах - тех, что побольше, - спускались люди, на других -
зверьки типа хорьков, которых импи использовали для разведки. Фейны плохо
переносили самолет, а прыгнуть с парашютом было для них вообще делом
немыслимым.
Едва достигнув земли, солдаты устремлялись на север, в поисках
разведчиков новых командос, засевших в Мулдских лесах.
Вскоре показалась эскадрилья истребителей, доставившая Лавина Фандана и
офицеров его оперативного штаба.
И почти тут же над верхушками джиковых деревьев раздался низкий гул
тяжелых грузовых самолетов, и вот уже несколько из них совершили посадку на
двухсотметровой бетонной полосе. По счастью, их вели пилоты фенрилльского
импи быстрого реагирования, по большей части выпускники военных академий
Фанданов и Сприков. Они знали свои самолеты до последнего винтика и посадили
их легко и красиво, избежав почти верной аварии.
Удвоив свои усилия, Буллионы продлили посадочную полосу еще на триста
пятьдесят метров к тому времени, когда первый из четырехмоторных монстров
закончил разгрузку и с грохотом стал набирать скорость. Совершенно пустой,
он поднялся в воздух одним прыжком, не правдоподобно легким для такого
огромного самолета, и стал быстро удаляться в южном направлении.
Чуть позже первые снаряды, выпущенные из дальнобойных орудий новых
командос, начали рваться всего в километре от них.
Фейны выстроились в боевые порядки и двинулись через лес. За ними
следовали повозки с боеприпасами и артиллерия - их тащили мулы местной
породы, быстрые, крепкие, а в случае необходимости - и пригодные в пищу.
К этому времени парашютно-десантные части уже ушли далеко на север и в
лесах центрального Мулда обнаружили разведчиков новых командос, самонадеянно
расположившихся на смотровых вышках, так, что их было видно за несколько
километров.
Эта новость еще больше подхлестнула Лавина. Выходит, молодой Прауд
поддался на хитрость и рассудил, что, высадившись в столь опасной близости
от командос. Лавин с ходу бросит войска в атаку. Это вполне устраивало
командос, к этому времени хорошо укрепивших свои позиции. По расчетам
Лавина, они окопались возле скал, над рекой Мулд. Итак, молодой Прауд явно
уступил ему инициативу.
В сопровождении телохранителей и старших нейликов импи быстрого
реагирования. Лавин поскакал на запад, через густые заросли нуба. Позади
него следовала примерно дюжина молодых офицеров мобильного командного пункта
с компьютерами и средствами связи, жизненно важными при той тактике ведения
войны, которой придерживался Лавин.
За ними трусили фейны импи, с обозами и артиллерией, стабильно проходящие
двенадцать километров в час. На более опасном восточном фланге Лавин оставил
парашютистов и отряд кавалерии, состоящей по большей части из заклинателей
хитина, призванных под знамена клана Бутте. Эти храбрые, хорошо знающие
местность люди, предводимые Джошуа Бутте, надежно прикрывали импи быстрого
реагирования.
Через полтора часа головной отряд достиг берега реки Миссилинт и стал
выжидать, пока подтянутся основные силы. У Лавина учащенно забилось сердце.
Подумать только - ему дали перехватить инициативу! Молодой Прауд всегда был
непредсказуемым противником, но сейчас в своих причудах превзошел самого
себя. Лавин посмотрел на хронометр и, подключившись к коммуникациям, стал
поторапливать нейликов. Ему было важно, чтобы фейны не сбавляли нынешнего
темпа - двенадцать километров в час. Именно быстроходность позволяла им в
течение семидесяти миллионов лет царствовать в мире фенрилльской фауны,
занимая самое почетное место в пищевой цепи.
На базе командос молодой Прауд встретил новость с нескрываемым восторгом.
Противник успешно десантировал два имни и подразделения поддержки и очень
скоро окажется в радиусе действия их орудий.
- Ну конечно, он ведет себя именно так, как должен. Движется к нам на
большой скорости! - Молодой Прауд предложил союзникам напрямую связаться с
Ван Рельтом и информационной группой, чтобы узнать подробности.
Все остальные не разделяли его воодушевления. Айра Ганвик, наклонившись к
столу, с тревогой изучал ситуацию. Лавин Фандан десантировался ближе, чем
ожидалось, намного ближе. Теперь, вероятно, он переправит свои импи через
Мулд и двинет прямо на командос, засевших в лесу.
Смогут ли командос сдержать его натиск?
На голографической карте снова появились оранжевые пятна, обозначавшие
продвижение противника, на этот раз уже не воображаемое, а настоящее. Потом
темно-багровые колонны командос вошли в Мулдские леса - четвертая и пятая
дивизии. Вместе с поддерживающей их первой дивизией они насчитывали
пятнадцать тысяч хорошо вооруженных людей.
Оранжевый цвет все сгущался. Противник посадил самолеты на старой, давно
не использовавшейся полосе и теперь находился гораздо ближе к их позициям,
чем это мог предположить молодой Прауд. Впрочем, не важно - все равно
командос поджидали его на берегу реки Мулд. При контакте им предстояло
выдвинуться вперед и взять импи в клещи.
Однако передовые дозоры до сих пор не сообщили о приближении врага.
Молодой Прауд злорадно хмыкнул.
- Вот видите, Ван Рельт, он уже сбавил скорость. Этот дурак, наверное,
забыл, что его импи не были в деле уже пять десятилетий.
- Да, а ведь мы рассчитывали, что к этому времени уже произойдет контакт
со старым воинственным Лавином Фанданом.
- Контакт? Разрази меня гром, да к этому моменту должно было разгореться
настоящее сражение. Ну что же - можно сказать, что генетическое болото
постепенно рассасывается, обнажая черное дно с тараканами.
Ван Рельт и его офицеры озабоченно переглянулись. Опять у молодого Прауда
появились странности.
Ван Рельт выслал своих разведчиков вперед, к самому Мулду. Они
отправились туда без особой радости, опасаясь засады фейнов, но через
несколько минут доложили, что на северо-восток от аэропорта никого нет.
Разведчики подкрались настолько близко, что видели, как поднимаются в воздух
огромные самолеты, но так и не встретили ни одного фейна.
Ван Рельт внимательно изучил карту.
- Но если он не двинулся на северо-восток, к нам, то где же он сейчас?
Капитан Транкет высказал предположение, что фейны, напуганные численным
превосходством командос и видом "Черного Корабля", рассредоточились на юге
от аэродрома и теперь готовятся к партизанским вылазкам, чтобы потрепать
противника с тыла.
- Благодарю за ценную идею, капитан Транкет. Тем не менее я уверен -
поскольку Лавин высадился в такой опасной близости от наших позиций, он
что-то затевает. Единственный возможный для него теперь маршрут пролегает
через Мулд, если, конечно, он хочет прорваться к поместью и укрыться за
стенами одного из фортов.
"...Если он стремится к безопасности, то конечно..." - пронеслось в
голове у Ван Рельта.., и тут он задал себе страшный вопрос: а что, если
Лавину Фандану плевать на собственную безопасность?
В десяти километрах западнее горы Титус текла спокойная река Миссилинг.
Она петляла по высокогорным лугам, покрытым карликовым хоби-гоби и густыми
зарослями колючки-кровопуски. По берегам Миссилинга росли, подступая к самой
воде, рощицы темнолистого джика.
И вот в одном из таких тихих мест вода неожиданно забурлила. Около сотни
фейнов вброд перешли реку и скрылись в тенистом лесу. Следом двинулись
артиллерийские повозки, запряженные мулами, в сопровождении кавалерии.
Небольшая, маневренная армия пересекла Миссилинг в районе Ангерри и
двинулась на восток. В этом направлении на несколько километров тянулся
джиковый лес, подступающий к подножию горы Титус.
Встреча с этой армией стала роковой для разведчиков новых командос. Они
перешли через Мулд, не обнаружив ни малейших признаков вражеского
присутствия. Далее четыре разведчика направились на запад, в долину
Миссилинга. Выйдя из-за деревьев на гребне холма, они вскинули бинокли и
вдруг остолбенели. Всего в двух километрах они увидели походную колонну импи
быстрого реагирования, который, без сомнения, направлялся к штаб-квартире
командос на западном склоне горы Титус. Дробное постукивание множества ног,
копыт и колес эхом разносилось над лесом.
Разведчики бросились обратно в лес.
По лесу они шли осторожно, опасаясь передовых вражеских отрядов, и в
конце концов остановились под пышным бело-розовым глоб-глобом.
Там, присев на корточки, капитан Бринкс включил рацию и стал отстукивать
ключом позывные.
В ту же секунду кифкет длиной в полметра, весом в двадцать килограммов,
снес Бринксу голову и вонзился в сочный ствол глоб-глоба. Кровь хлынула из
обезглавленного тела капитана. Остальные попятились в ужасе, а по ветвям
глоб-глоба уже запрыгали пули. Несколько фейнов бежали к ним, стреляя на
ходу.
Они понимали - разведчиков ни в коем случае нельзя упустить, иначе их
местоположение станет известно врагу.
Двое преследуемых сбежали по склону, поросшему джиком. Оттуда тропа
вывела их к ручью у подножия горы.
Возле старого, засыхающего дерева тропа разветвлялась. Беглецы
остановились в нерешительности, потом один из них бросился направо и вскоре
сошел с тропинки. Второй же побежал не сворачивая. Внезапно перед ним
выросла огромная фигура фейна. Он остановился как вкопанный, а потом с
истошным воплем бросился к дереву, подпрыгнул, ухватился за ветку и стал
подтягиваться. Двое фейнов стащили его вниз и обезглавили кифкетом.
Его товарищ, который побежал направо, попал в густые заросли хоби-гоби и
притаился там, едва осмеливаясь дышать.
Он знал, что бриз, дующий с севера, с той стороны, откуда идут фейны,
сейчас помогает ему. Вскоре мимо промчались два фейна, держа наготове
кифкеты.
На несколько секунд наступила тишина, а потом справа раздался короткий
пронзительный крик. Видно, мучиться Хукусу пришлось недолго...
Еще несколько фейнов прошли мимо хоби-гоби, задевая за ветви. Судя по
озадаченному виду, они окончательно сбились со следа. Выждав еще немного, он
наконец решился включить рацию, передал позывные и, когда с базы послали
ответный сигнал, стал докладывать обстановку:
- Крупные силы фейнов переправляются через реку Миссилинг в квадрате... -
Он так и не успел произнести координаты. Его торопливый шепот услышал нейлик
Оссимбу, который, как всегда, предусмотрительно следовал чуть позади
остальных.
Бросок у Оссимбу был мощный. Сверкающая стальная пластина со свистом
пролетела между двух толстых стволов хоби-гоби, перерубила шею разведчика и
вонзилась в вязкий джик.
Но напакостить разведчик уже успел.
В первую очередь он напакостил молодому Прауду Фандану с его гениальным
планом сражения. Когда поступила оборвавшаяся на середине радиограмма с
Миссилинга, молодой Прауд вначале просто отмахнулся от нее. С минуту он
стоял возле топографической карты, обдумывая детали предстоящего сражения.
Но оранжевые пятнышки упорно продолжали сосредотачиваться в нижнем течении
Мулда. Почему все-таки враг движется так медленно?
Стараясь ничем не выдать своей тревоги, Айра Ганвик разгладил морщинки на
лбу. Эта привычка выработалась еще на Земле, когда он, попав в свиту
председателя Вея, вынужден был бороться за свое существование. Однако
сохранять спокойное лицо было нелегко. Молодой Прауд почему-то совершенно
уверен, что Лавин Фандан станет переправляться через реку Мулд напротив
позиций командос. Он даже не допускает других вариантов. Все это не к добру
- возможно, очень скоро их ждут крупные неприятности. Ганвик осторожно
выскользнул за дверь, чтобы осмотреть самолеты на взлетной полосе перед
бункером.
Вдруг молодой Прауд издал резкий возглас и поменял фокус на голограмме,
высветив крупным планом местность между Миссилингом и горой Титус. Сразу от
Миссилинга начинались племенные долины, густо поросшие джиком и глоб-глобом.
Они тянулись до самой взлетной полосы командос.
- Если он войдет в Благстонскую долину, - сказал капитан Транкет, - то до
нашего КП ему останется одиннадцать километров.
Молодой Прауд дернулся, как будто его ужалили.
- Как давно поступило донесение?
- Минуты две назад, не больше. На лице Прауда появилось чуть удивленное
выражение.
- Ну что же, думаю, пора нам отправляться на передовую. Ван Рельт,
собирайтесь, мы летим на Мулд.
Шевде и все остальные посмотрели на него недоуменно.
- Я собираюсь осмотреть боевые позиции, - повторил молодой Прауд. - Все
желающие могут ко мне присоединиться. Восьмиместный "Хамберд" уже готов к
вылету. Остается лишь найти пилота.
С этими словами Прауд вышел из комнаты и направился на аэродром. Там он
приказал подать легкий самолет, который тут же поднялся в воздух. С ним
отправились его телохранители, Ван Рельт и Флер Фандан, которую он
собственноручно тащил на поводке.
В главном бункере поднялась паника. Дегорак Шевде и Офур Майн выскочили
наружу и теперь оглядывались по сторонам, не зная, что делать дальше. На
взлетной полосе стояло примерно с дюжину легких самолетов, среди них два
тяжелых "Хамберда". К одному из них они и побежали, на ходу вопя, чтобы
нашли пилота. Остальные нептунианцы рванули за ними.
Айра Ганвик ввалился в самолет сразу за Дегораком и Офуром.
- Пилот! - рявкнул Дегорак, гневно сверкая глазами. - Где этот чертов
пилот? Айра улыбнулся:
- Конечно, давно это было, но когда-то я на таком летал.
- Ты можешь вести самолет? - Дегорак вцепился ему в локоть и подтолкнул к
приборной доске. Айра едва сдержал истерический смех.
- Спокойно, ребята, - за штурвалом старина Айра. Летим!
Ганвик завел двигатели, и приглушенное урчание постепенно сменилось
ревом. Уже включив приборы вертикального взлета, Айра заметил нечто странное
- в том месте, где стояли тяжелые транспортные самолеты, аэродром заволокло
тучами пыли.
Потом метрах в пятидесяти от них раздался оглушительный взрыв, и
представители нептунианской элиты, вскрикнув, попадали на спинки кресел.
Их обстреливала артиллерия! Двухсотмиллиметровые снаряды аккуратно
ложились на взлетную полосу!
Дрожащими руками Ганвик включил двигатели на полную мощность. Еще
несколько облаков пыли зависли над дальним концом аэродрома. Резкие хлопки
рвущихся снарядов перемежались с воем осколков. Получив удар в носовую
часть, "Хамберд" громко скрипнул, и тут же у них отключился радар переднего
обзора. Айра рванул ручку на себя, и стальная птица стала медленно набирать
высоту. Поднявшись над верхушками деревьев, он развернул самолет и направил
его на юг. Автопилот принял управление, и самолет быстро понес их прочь от
гибельного места.
А на западные окраины покинутого ими аэродрома уже выскочили передовые
отряды фейнов и вступили в бой с расставленным по периметру караулом. Через
минуту по всему периметру начался шквальный огонь, и командование базы стало
отчаянно просить Ван Рельта о подкреплении.
Молодой Прауд приказал караулу удержать аэродром любой ценой и тут же
вышел из эфира.
Вскоре вся армия Лавина высыпала из темного джикового леса, обратив
караул в бегство. Через несколько минут база с месячным запасом
продовольствия м боеприпасов для двадцати пяти тысяч человек перешла в руки
фейнов.
Фейны методично осматривали склады с оружием и боеприпасами. Специальные
поисковые группы собирали ручные гранаты нового образца, которыми так любили
пользоваться командос.
Времени на отдых не оставалось. Разъезжая на лошади вдоль аэродрома,
Лавин Фандан то и дело поторапливал измотанных длительным маршем бойцов. Они
взваливали на себя ящики с трофеями и торопливо уходили в сторону
вулканической горы.
Лавин покинул аэродром одним из последних. Пришпорив лошадь, он по
тропинке ускакал в нубовый лес. Склоны горы покрывал ковер белых споровых
тел шириной четыре метра и высотой шесть, сверкающих ярче снега.
В этих зарослях импи быстро разделились на маленькие группы и растянулись
по всему склону. В этом месте, с которого прекрасно просматривался
раскинувшийся внизу аэродром, фейны сделали привал, чтобы поесть и
передохнуть, а заодно и посмотреть на фейерверк, который пообещал им Лавин.
Вскоре с запада снова появился "Черный Корабль". Он пролетел мимо них на
высоте девятнадцать километров, выпустил эскадрилью орбитальных штурмовиков,
а те, подвергнув долину ковровому бомбометанию, выжгли напалмом аэродром и
прилегающую к нему полосу леса.
Импи тем временем спокойно доедали завтрак, уверенные в том, что теперь
тактика рассредоточения, за которую Лавин ратовал со времен Великой Войны,
встретит всеобщее понимание и поддержку.
Когда Айра Ганвик посадил массивный "Хамберд" между траншей новых
командос, он понял - на теплый прием рассчитывать не приходится. Скорее их
ожидает вход в ледяной круг ада.
Им тут же объявили, что задолго до их прибытия молодой Прауд в
сопровождении мобильного штаба отправился на новый командный пункт у самой
передовой, где в это время уже произошли первые столкновения.
И действительно, вокруг них чувствовалась все нарастающая активность.
Роты ускоренным маршем двигались по лесу. На крохотном аэродроме постоянно
взлетали и садились легкие самолеты. Проносились с грохотом большие
транспорты, оставляя за собой длинный белый след из раскрывшихся парашютов.
Комендант аэродрома словно первый раз слышал про существование
нептунианских союзников и обращался с ними, как с вражескими лазутчиками. В
оцепленной войсками комендатуре их оставили под присмотром сержанта и двоих
солдат, постоянно держащих оружие на изготовку - "до выяснения".
Ганвик прежде мало общался с военными, и все случившееся подействовало на
него угнетающе. Еще меньшее такому обращению привык Дегорак Шевде. Вскоре он
не сдержался у, съездил одному конвоиру по физиономии, расквасив ему нос.
Тогда в комнату ворвались другие солдаты и принялись усмирять пленников
коваными сапогами и дубинками. Развернулась настоящая битва. Особенно
нелегко солдатам пришлось с Офуром Майном, но и он в конце концов согнулся
под градом ударов.
Всех, кто оказал сопротивление, бесцеремонно поволокли по коридору и
заперли в какой-то каморке. Оттуда еще долго раздавались жалобные стоны.
Сержант оглядел остальных с торжествующей улыбкой и, похлопав по
пистолету, предупредил:
- Если еще хоть один стервец взбрыкнет - всех перестреляю. - Он выждал
паузу и веско добавил:
- Получи я этот приказ раньше, вас бы давно в живых не было.
Айра понял, что сержант не шутит, и, молча присев на стул, приготовился к
долгому ожиданию.
Так проходил час за часом. Нептунианцы становились все угрюмее и
раздражительнее. Они то и дело чего-то требовали у сменяющегося каждый час
караула: воды, пищи, лежанок.
Воды им в конце концов принесли, но еды не дали ни крошки. Состояние
взвинченности постепенно сменилось невероятной усталостью. Протесты стихли,
всех начало клонить в сон.
Утром, проснувшись с ломотой во всем теле, они позавтракали черствыми
булками с теплым кофе. Атмосфера в комнате была тягостная. Часовым уже
порядком надоело сторожить нептунианцев, а те, в свою очередь, готовы были
растерзать своих мучителей.
Наконец на базу вернулся капитан Клэйн из штаба четвертой дивизии. Вел он
себя любезно и несколько вальяжно.
- Ну вот, теперь мы все выяснили в оперативном штабе. Господа, приношу
свои извинения. Насколько я понял, в мое отсутствие тут случилась какая-то
неприятность.
- Неприятность?! - взорвалась Алас Ром. Хорошо еще, что сестры вовремя
оттащили ее от капитана - она запросто могла залепить ему пощечину.
Лишь страх снова угодить под арест удержал нептунианцев от вспышки гнева.
- Кстати, у меня для вас радостная новость. Мы приготовили глиссер,
который доставит вас на передовую.
- А я думал, что это и есть передовая, - изумленно сказал Ганвик.
- Вовсе нет, передовые позиции начинаются у реки, за десять километров
отсюда. Там сейчас мощное противостояние.
- Противостояние? То есть уже идет бой?
- Можно и так сказать. Глиссер мигом домчит вас туда. А ваших вспыльчивых
друзей сейчас тоже освободят. Никто из них особенно не пострадал, так что,
думаю, лучше нам забыть об этом недоразумении. Мы ведь понятия не имели, кто
вы такие. Оперативный штаб не предупредил нас заранее. У них сейчас и так
хлопот хоть отбавляй. Ну так что, договорились?
И капитан Клэйн одарил их своей лучезарной улыбкой.
Айра так и не смог выдавить из себя ответной улыбки. Слишком дорого им
обошлась ночь в комендатуре. Перспектива оказаться в гуще сражения его тоже
не особенно радовала, но по крайней мере на передовой можно присмотреть за
молодым Праудом. Жестокость военных напугала его. Он решил: лучше уж
держаться возле молодого Прауда, непосредственно влияя на действия командос.
Все-таки это хоть какая-то гарантия от подобного самоуправства.
После непродолжительного спора Шевде объявил им свое окончательное
решение - как можно скорее разыскать молодого Прауда, "чтобы сбить спесь с
этого хлыща". После этого он не мешкая направился к глиссеру - громоздкому
транспорту на воздушной подушке, с сиденьями на двенадцать пассажиров и
грузовым трюмом в хвостовой части.
Как только они взошли на борт, пилот завел двигатели, и глиссер с
дьявольским ревом помчался через джиковый лес по разветвленной сети
свежеутрамбованных дорожек. Лес был полон подразделениями командос - пеших и
моторизованных. Несколько раз им попадались небольшие глиссеры с солдатами.
По обе стороны от дорожки располагались небольшие разведывательные
подразделения.
Впереди раздавалась артиллерийская канонада. Тяжелые орудия били не
переставая. Добравшись до излучины реки, они увидели два понтона. Один -
разбитый, уже наполовину затопленный, другой - совсем новый, поблескивающий
свежей темно-зеленой краской, Тропинки на противоположном берегу были
завалены мертвыми телами фейнов и людей в темной камуфляжной форме
Вооруженных Сил Бутте, густо облепленными мухами. Они остались лежать здесь
после жестокого боя, разыгравшегося накануне на реке Улуин.
Повсюду попадались развороченные, вырванные с корнем деревья и свежие
воронки. Дальше начиналась выжженная дотла земля.
Несколько раз они видели растревоженные хитиновые гнезда. Вокруг
вентиляционных отверстий все было черно от воинов, готовых убить любого, кто
к ним приблизится. Даже дорога делала крюк вокруг этих мест. Часть гнезд
разметало взрывами, и хитиновые армии ушли оттуда в подлесок - эти были
особенно опасны.
Чем дальше они углублялись в лес, тем больше им встречалось командос, тем
сильнее становился гул в небе.
Вскоре они увидели фейна с лицом, залитым кровью, в камуфляжной сетке
Бутте. Его страшно обезображенное тело висело, пригвожденное кифкетом к
дереву. Айра Ганвик вспомнил вдруг об Армаде Бутте и заскрежетал зубами от
ярости. Уж ей-то он все припомнит...
Тут земля содрогнулась от взрыва, и всего в каких-то ста метрах от них в
воздух взметнулся фонтан грязи, перемешанной с обломками веток. Это орудия
горного форта крепости пристреливались к позициям командос в Сливерари.
Дорожка снова разветвилась. Правый ее отросток только что расчистили
бульдозером, специально для них. На блокпосту солдаты в костюмах
противохимической защиты проверили их какими-то приборами, потом кивнули
водителю, и глиссер, кренясь на один борт, помчался дальше по утрамбованной
дорожке. Повсюду виднелись кучи свежевырытой земли, спиленные деревья и
кустарники.
Наконец глиссер остановился у небольшого холмика, ощетинившегося
десятками антенн.
Выбравшись из кабины, они взошли по ступенькам, миновали часовых и по
тоннелю стали спускаться под землю. Потом еще одна дверь, еще один пост, где
неприятного вида молодая женщина в серой униформе службы безопасности
проверила их металлоискателем. Из только что отстроенного бункера тянуло
плесенью, несмотря на совсем новое пенное напыление на стенах.
Молодого Прауда и Ван Рельта они застали за изучением голографической
карты.
- А, леди и джентльмены с Нерейды! Добро пожаловать! - с подчеркнутой
любезностью обратился к ним молодой Прауд.
Дегорак Шевде буквально задохнулся от гнева. Тело его сплошь покрывали
синяки, к тому же он подозревал, что у него сломано ребро. Нижняя губа его
распухла, а несколько зубов шатались. А теперь этот наглец ведет себя как ни
в чем не бывало!
- Мессир, у меня просто нет слов! Нас арестовали. Нас подвергли побоям! И
кто? Наши союзники! Я требую, чтобы вы немедленно извинились, а кроме того,
изменили стиль руководства боевыми операциями. С этого момента я должен
непосредственно участвовать в принятии всех важных решений, - проговорил
Шевде, набычившись и рассекая воздух массивным указательным пальцем, - таким
его часто видели на конференциях тритонской парторганизации.
- Вы поняли меня? - рявкнул он. - Нам надоело торчать возле вас в
качестве наблюдателей. А то, что случилось прошлой ночью, вообще ни в какие
ворота не лезет!
Молодей Прауд зашипел, словно змея, на которую наступили ногой. Казалось,
он сейчас свернется кольцом, - Мессир Шевде, - заговорил он, немного
успокоившись. - Я ни в коей мере не против вашего участия. Пожалуйста -
наблюдайте за сражением, высказывайте свои замечания. А что касается
коменданта, так он молодой и неопытный и просто не разобрался сразу, кто вы
такие. Поскольку вы набросились на моих людей, пришлось продержать вас ночь
под замком, ради вашего же блага. В противном случае мои командос просто бы
меня не поняли. Так стоит ли поднимать теперь столько шума? - Ослепительно
улыбнувшись, Прауд протянул руку. - Давайте раз и навсегда забудем этот
инцидент. Кстати, из-за вашей горячности двое солдат угодили в госпиталь. К
чему теперь эта перепалка? Не об извинениях нужно сейчас думать, а о том,
как сделать наше сотрудничество более успешным.
- Ах ты наглец! - взревел Шевде. - Да я тебя, мешок спермы, голыми руками
раздавлю! - Офур Майн хотел удержать его, но не успел. Дегорак схватил
молодого Прауда за ворот камуфляжной куртки и толкнул так, что тот отлетел в
другой конец комнаты и повалился на пол. Ван Рельт замер от страха.
Тут Персимпилгас, фейн-телохранитель, встал между молодым Праудом и
нептунианцами.
- Прочь с дороги! - прохрипел взбешенный Шевде. - Сейчас я вправлю мозги
этому хлыщу.
Он ринулся вперед, схватил старого фейна за плечи и попытался оттолкнуть
в сторону. Сила у этого человека была огромная - под одеждой перекатывались
рельефные мышцы: результат многолетних упражнений со штангой в поле
повышенной гравитации. Не в силах сдвинуть Персимпилгаса с места, он резко
пнул его коленом в живот. Старый фейн охнул и упал на стол, едва не
опрокинув его.
Шевде сейчас хотел только одного - добраться до молодого Прауда. Но
вместо него наткнулся на Гервера - настоящую гору мускулов, на несколько
дюймов выше Офура Майна. Шевде бросился на Гервера, стараясь оттолкнуть
фейна, но тот поднял его и швырнул на складной стул, тут же разлетевшийся в
щепки. Потом Офур Майн сцепился с Гервером. Их борьба длилась несколько
секунд. Майн хотел бросить его через голову, но рухнул как подкошенный от
удара огромного кулака.
Тут одна из нерейданских женщин выхватила у замешкавшегося телохранителя
пистолет и выстрелила в фейна. Она продолжала стрелять, уже когда Гервер
упал, до тех пор, пока подоспевший Персимпилгас не ударил ее о стену.
Комната заполнилась солдатами, и под дулами пистолетов нептунианцы
отступили, зная, что жизнь их теперь висит на волоске.
- Свяжите их! - хрипло приказал молодой Прауд. - Всех, кроме сенатора
Ганвика, - он у нас паинька.
Персимпилгас подошел к Майну и Шевде и оттеснил их в сторону.
В это время Гервер застонал и попытался привстать с белого пластикового
пола, сплошь залитого его кровью. Но могучее тело больше не повиновалось
ему. Персимпилгас склонился над молодым фейном, приподнял его большую голову
и бережно положил себе на колени.
- Держись, молодой Гервер. Цепляйся за жизнь, не оставляй твоего старого
мсее. - В глазах его стояли слезы.
По приказу молодого Прауда женщину, застрелившую Гервера, подняли и
уволокли из комнаты. Потом нептунианцев, связанных, с кляпами во рту,
усадили в ряд перед голографической картой. Несколько нерейдянок начали было
роптать, но солдаты тут же усмирили их затрещинами.
Молодой Прауд и Ван Рельт снова принялись сосредоточенно рассматривать
карту. Похоже, назревал новый кризис. Ван Рельт изо всех сил старался
склонить босса к активным действиям - по воле случая у них неожиданно
появился верный шанс разгромить неприятеля.
В течение ночи армия Лавина рассеялась по восточному склону горы Титус, а
утром вновь сосредоточила свои силы в единый кулак и стала продвигаться к
реке Улуин, чтобы вызволить из осады поместье Бутте.
На тот случай, если командос внезапно двинутся на север. Лавин Фандан
послал небольшой отряд в Северный Мулд - прикрывать импи с тыла во время
атаки.
Тем не менее ночью Прауд двинул к горе Титус несколько дивизий, которые
перешли реку Мулд южнее фейнского импи и потом направились в западном
направлении. А утром неустойчивая психика молодого Прауда породила новое
решение. Он вдруг испугался, что его отрежут от той части армии, что
осаждала поместье Бутте, и колонны повернули обратно, на восток.
Они снова переправились через реку Мулд и совершили марш-бросок к Улуину.
Вскоре его разведчики обнаружили свежие следы фейнов. Отсюда следовало, что
они обогнули заслон, выставленный Лавином Фанданом, и вышли в тыл импи.
Пятая и шестая дивизии - почти одиннадцать тысяч человек - уже
выдвинулись на позиции, но молодой Прауд до сих пор медлил с наступлением. А
Ван Рельт понимал, что дорога каждая минута. По его приказу дивизии уже
развернулись в атакующие цепи, но бросить их в бой по собственной воле он не
мог. А главнокомандующий, похоже, снова вошел в состояние транса. Забыв обо
всем на свете, он как завороженный смотрел на голографическую карту, а потом
взял указку и стал в мельчайших подробностях объяснять нептунианцам боевую
обстановку. В его тоне сквозило какое-то необъяснимое торжество, иногда он
захлебывался словами, и ему приходилось делать паузу.
- Я очень сожалею, джентльмены, что пришлось сделать из вас военнопленных
наблюдателей, - сказал он и захихикал. Потом поддел локтем Ван Рельта и
залихватски подмигнул. - Как вам, Ван Рельт, военнопленные наблюдатели?
По-моему, забавно.
- Да, мессир. А как все-таки насчет приказа? Прошу вас, не упускайте свой
шанс. Я уверен - стоит сейчас начать наступление, и победа нам обеспечена.
В какой-то момент Ван Рельту показалось, что молодого Прауда удалось
убедить, и он с облегчением перевел дух. Но тут командир покачал головой:
- Все это чушь, Ван Рельт. Не надо резких движений. Мы пойдем в атаку, но
вначале подпустим его поближе, чтобы отрезать все пути к отступлению.
- Нет, мессир! - воскликнул Ван Рельт с отчаянием. - Атаковать нужно
сейчас! Через несколько минут его разведчики нас обнаружат - просто чудо,
что этого до сих пор не случилось.
- Не создавайте ненужную панику, Ван Рельт, - отмахнулся от него молодой
Прауд. - Лавин уже у нас в руках. Осталось только дождаться, пока он прочно
сядет на наш крючок. Ну а пока давайте введем гостей в курс дела.
Ван Рельт едва сдержал стон. А молодой Прауд как ни в чем не бывало
продолжил игру на карте, где оранжевые кружки обозначили противника, а синие
кружки и стрелки - командос.
- Итак, мы выйдем к нему в тыл и намертво пригвоздим к оборонительным
линиям, а потом космические пехотинцы завершат дело одним сокрушительным
лобовым ударом, - пообещал он, победоносно сияя.
Теперь ему открылся подлинный смысл событий. Судьба всей планеты в его
руках. Эта операция навеки войдет в военную историю как "Удар молодого
Прауда".
Шевде и все остальные смотрели на него глазами, полными ненависти.
- Ну а теперь, мессир, отдайте приказ, - настойчиво повторил Ван Рельт,
но молодой Прауд все медлил, упиваясь собственной значительностью. Иногда
Ван Рельт становился слишком суетливым. В следующий раз он сделает
противоядие чуть послабее. Ротация кадров просто необходима.
- Ну что же, Ван Рельт, вы меня убедили. Начинайте атаку.
На голографической карте оранжевые кружки - фейнский импи Лавина Фандана
- стали переходить через реку Улуин, всего в нескольких километрах от
осадных линий командос. Обозначенные синим цветом атакующие цепи теперь
двигались позади оранжевых кружков, собираясь ударить по ним во время
переправы.
Маховик был запущен, и теперь Ван Рельту отводилась крайне незначительная
роль - смотреть за продвижением войск по карте и молиться.
Молодой Прауд молча вымерял шагами комнату. Он ненавидел это состояние
неопределенности. В конце концов, не в силах скрыть нервозности, он подобрал
с пола маленький хлыст, сорвавшийся с пояса, и торопливо вышел в коридор.
Ван Рельт опасливо посмотрел ему вслед. В последнее время с хозяином все
труднее было иметь дело. Напряжение последних дней плачевно сказалось на его
и без того расшатанной психике.
Ван Рельт догадался, что его хозяин пошел мучить кого-то из несчастных
женщин. Жестокие развлечения молодого Прауда он находил отвратительными.
Однако сейчас его больше занимало сражение - он чувствовал, что победа
совсем близка.
Наконец поступили донесения о первых стычках. Подразделения командос
начали форсировать реку, огонь их артиллерии посеял хаос среди импи. Пятая
дивизия форсировала Улуин и ударила в тыл импи быстрого реагирования. Шестая
дивизия охватила с флангов вспомогательное соединение фейнов и артиллерию на
западной стороне Улуина и стала теснить врага в северном направлении, в
глубь Сливерари.
Импи быстрого реагирования развернулись в цепи, а подразделения первой
абзенской дивизии, следовавшие в авангарде, спешно перебросили назад, чтобы
держать оборону в лесах Сливерари, в нескольких километрах от места
кровопролитного дневного сражения между стражей Бутте и командос. В этот
момент Ван Рельт задействовал и резерв - седьмую дивизию. Она пошла в
наступление на километровом участке фронта и, охватив южный фланг ипми,
вклинилась им в тыл.
Используя частоту командной связи, Ван Рельт отправил донесение молодому
Прауду. Никакого ответа не последовало. Видимо, молодой Прауд следил за
сражением по монитору, и пока ничто не внушало ему опасений.
Айра Ганвик примостился возле голографической карты и следил за боем,
стараясь оставаться как можно незаметнее. Через некоторое время он не
выдержал и шепотом спросил:
- Что он сейчас делает?
Ван Рельт поднял на него усталые, потускневшие глаза.
- А, это вы, сенатор Ганвик, или, точнее сказать, экс-сенатор... Вот уж
не думал, что мы встретимся в такой день. Если вы имеете в виду нашего
противника, то он сейчас пытается организовать оборону. Мы загнали его в
угол. - Ван Рельт показал на карту.
- Да, я вижу.
На карте белые точки наскакивали на оранжевые, неуклонно тесня их на
север, к реке Сливерари.
- Но меня интересует, что сейчас делает он - молодой Прауд.
- Мессир, лучше вам об этом не думать, если, конечно, вас не возбуждают
такие вещи. Но насколько я помню, вы давно утратили.., ммм.., подобного рода
желания.
Ганвик залился краской, а потом гаденько ухмыльнулся:
- Думаю, что после сражения у Бедлекского перевала ваш тонус тоже
несколько снизился.
- Браво, мессир, - сказал Ван Рельт с улыбкой. - Но как бы то ни было,
нерейдянка уже вряд ли появится перед вами живой.
Он закашлялся и сменил тему:
- Кстати, скоро над нами будет пролетать "Черный Корабль". Там еще не
знают о случившемся. Так что когда мы попадем в радиус его действия, вы, как
всегда, скорректируете его огонь так, чтобы не упустить противника. Вы меня
поняли? На этот раз обойдемся без космических пехотинцев, но удар необходим,
чтобы сломать противнику хребет. Ничего не поделаешь - нам придется и дальше
сотрудничать с "Черным Кораблем".
Ганвик кивнул, понимая, что другого выхода у него просто нет. Он избегал
встречаться взглядом с Шевде и остальными нептунианцами, сидящими по другую
сторону стола.
В соседней комнате Флер Фандан охнула от боли и ужаса, когда молодой
Прауд грубо вошел в ее тело. Ее тошнило от запаха пота, от его горячего,
хриплого дыхания. Каждая клеточка ее тела молила о смерти. Но что бы ни
вытворял с ней молодой Прауд, страшнее всего было залитое кровью тело,
подвешенное на крюк.
Они лежали на полу, молодой Прауд всякий раз инстинктивно выбирал самую
оскорбительную для нее позу. Комнатка была маленькая, и кровь с висячей туши
попадала на спину молодому Прауду и на лицо Флер, отчего во рту ее появился
соленый привкус.
- Если не притворишься, что тебе приятно, я приведу сюда твоего мужа,
кастрирую, а потом заставлю смотреть, как мы с тобой развлекаемся, -
прошептал он ей на ухо. - Пойми, его армия разбита. Жить ему осталось
недолго.
Космическая шлюпка упала на ветки с оглушительным хрустом, и на экранах
калейдоскопически замелькали листья. Корпус шлюпки задребезжал, пассажиров
подбросило в креслах и потом швырнуло на спинки так, что у них перехватило
дыхание. На несколько мгновений все утратили дар речи.
Каким-то чудом ремни, удерживающие их в креслах, не лопнули во время
этого сумасшедшего прыжка с орбиты. Оставалось только диву даваться, какой
же запас прочности у этой шлюпка и на какие условия эксплуатации
рассчитывали ее конструкторы.
- В корпусе пробоина, - сообщил Ю Чжао, придя в себя.
- Компьютер действует нормально, - отозвался Чжао номер три. - Монитор
тоже.
На главном экране появилось изображение сумрачного леса. Густые заросли
дикого винограда с грибковыми наростами ограничивали видимость несколькими
метрами.
- Покажите мне деревья, - приказала Чи Линь Вей. Компьютер повел объектив
камеры вверх, и они увидели стволы диаметром в пятьдесят - шестьдесят
метров, устремленные в бесконечность. Примерно на высоте двухсот метров
начинались первые ветки, а за ними - густая листва, совершенно заслонявшая
небо.
Тут компьютер уловил снаружи какой-то странный звук, похожий на жужжание
насекомых. Потом где-то вдали дважды раздалось печальное уханье, и снова
наступила тишина.
- Это эсперм-гиганты, - сказала Чи Линь Вей, не в силах скрыть страха.
Она лихорадочно вспоминала все, что когда-то читала об этих деревьях.
До нее донесся резкий запах. Пахло сырой почвой, прелыми листьями,
разлагающейся живой тканью. Чи Линь Вей догадалась, что воздух джунглей
просочился в корабль через пробоину в хвостовой части. Вот он. Новый Мир,
планета ее мечты! Тут же она вспомнила предостережения Чоузена и начала
действовать.
- Где наши космические скафандры? Ю Чжао удивленно поднял брови.
- Найдите их, да побыстрее, пока мы не подхватили какую-нибудь
смертоносную болезнь.
Клонированные Ю Чжао бросились к шлюзу и вытащили в кабину все его
содержимое. Они надели на Чи Линь Вей скафандр, приладили к нему дыхательный
фильтр, а потом занялись собственными скафандрами. Когда все были в полном
снаряжении, они открыли воздушный шлюз, выбрались наружу и расположились на
коротком крыле шлюпки, возле жизнеподдерживающего модуля.
Среагировав на жаркий и влажный воздух, в скафандрах автоматически
заработали кондиционеры.
Насекомые самой разнообразной формы и окраски пролетали мимо них, а
некоторые уже садились им н" скафандры. Вскоре Ю Чжао выделил одну породу,
самую активную из всех.
- Черные мухи с большими красными глазами кусаются сильнее других. Они
едва не забрались ко мне в скафандр.
Ч и Линь Вей увидела, как одна из этих тварей старается пробуравить ее
скафандр заостренным хоботком. Прихлопнув ее, она с ужасом подумала, что бы
было, выйди они наружу без скафандров.
Взявшись за мачете, Ю Чжао и еще пять его клонов принялись прорубать
просеку в зарослях винограда. Вскоре они уже шли по джунглям.
Чи Линь Вей то и дело задирала голову, оглядывая гигантские деревья, и
чувствовала себя все более подавленной. Тусклый зеленоватый свет и могильная
тишина создавали впечатление, что она находится под сводами огромного храма.
Лишь сосредоточенное жужжание насекомых возвращало ее к реальности.
Вдруг в зарослях раздался чей-то пронзительный крик. Насмерть
перепуганная Чи Линь Вей снова бросилась в кабину и застыла перед главным
экраном, обхватив руками плечи, стараясь сдержать плач.
Вскоре вернулся Ю Чжао и поставил Чжао третьего и четвертого в караул
возле дверей шлюза.
- Мы прошли триста метров на север - там сплошные джунгли, настолько
густые, что невозможно даже определить наше местонахождение по солнцу. Надо
попробовать влезть на одно из этих деревьев.
- А что это за дьявольский крик я сейчас слышала?
Ю Чжао рассмеялся:
- Вы не поверите - это орала стайка животных величиной с вашу ладонь. Они
похожи на ящериц и одновременно на птиц. Никогда бы не подумал, что эти
маленькие твари такие горластые.
Чи Линь Вей пребывала в столь непривычном для нее состоянии
нерешительности. Она словно слышала голос Чоузена Фандана: "Вылезайте из
шлюпки, спасайтесь!", но никак не могла взять в толк, что им может грозить в
этом сверхпрочном сооружении, гордости Нептунианской газовой компании. Ведь
ни одному животному оно не по зубам.
Ю Чжао в это время включил радио и, терпеливо обшарив весь эфир, сумел
поймать какую-то далекую коммерческую станцию, без конца передающую военные
марши. Но на их позывные никто не ответил. Видимо, от ближайшей радиостанции
их отделяли тысячи километров.
- Придется нам связаться со спутником.
- Но ведь нас могут запеленговать мятежники, - возразила Чи Линь Вей.
- Другого выхода просто нет - не оставаться же нам здесь навеки.
Ю Чжао попробовал передать сигнал на аварийной частоте, но тут
обнаружилось, что в их передающем устройстве что-то сломалось, и он разобрал
рацию, стараясь найти неполадку.
Шло время. Чи Линь Вей не отрываясь смотрела на главный монитор. Снаружи
Чжао третий и четвертый наблюдали, как и без того тусклый дневной свет
сменяется вечерними сумерками. Вокруг деловито жужжали насекомые, и кто-то
невидимый шуршал в зарослях.
Вдруг, несмотря на царившее вокруг спокойствие, Чжао четвертому стало
как-то не по себе. Появилось ощущение, что кто-то пристально наблюдает за
ним.
К несчастью, предчувствие не обмануло его. Огромный зверь, сидя в
зарослях, уставил на него, семь своих глаз, а восьмой глаз в это время
рассматривал Чжао третьего. И постепенно ярость закипала в его груди. Он уже
предвкушал расправу, которую собирался устроить над своими врагами...
Он пришел сюда, уловил крик растущего поблизости дерева, жестоко
изуродованного свалившимся сверху вредителем. Бросившись на материнский зов,
зверь увидел, как зловещие черви выползают из большого металлического
гнезда.
Конечно же, они были опасны. Черви, вылупившиеся из железных яиц, всегда
несли смерть материнскому организму. Они приносили с собой огонь и железные
руки, валящие деревья.
А потому древесный рот не сводил с них глаз. Черви оказались
медлительными существами, покрытыми какой-то странной, ничем не пахнущей,
отражающей свет кожей. Лишь из кондиционеров просачивался едва уловимый
животный запах.
Древесный рот стал размышлять. Почему эти черви не боятся его? Впали в
апатию или считают, что они неуязвимы?
Гневно сверкая восемью глазами, вудвос, никогда не имевший собственного
имени, никогда не воспринимавший себя как нечто отдельное от материнского
организма, стал сверяться с перечнем врагов. Так: ноги длиннее рук, рот,
способный пожирать материнские организмы... Он бесшумно переступил на
тринадцатиметровых ногах, подойдя еще ближе к металлическому гнезду.
Чжао четвертый обернулся и остолбенел от ужаса, увидев перед собой
огромное животное. Он вскинул револьвер, но тут ладонь величиной с дверь
сомкнулась вокруг него и поднесла его к пеликаньему клюву. Воздух,
выдыхаемый им в крике, струился как пар из огромного чайника.
А в следующую секунду раздался вопль Чжао третьего. Он успел попасть из
револьвера в грудь чудовищу, но тут же огромная нога с тяжелыми когтями
поддела его и подбросила кверху, словно футбольный мяч.
К этому времени Чжао четвертый почти целиком скрылся в пасти вудвоса -
снаружи торчала лишь одна нога да лоскут его скафандра. Вудвос энергично
заработал челюстями. Вскоре он потянулся за Чжао третьим, обхватил его
поперек туловища, тоже отправил в пасть и стал сосредоточенно жевать. Через
несколько минут от обоих китайцев остался лишь комок материи, который,
вудвос брезгливо извлек изо рта и ногтем стряхнул в траву.
Закусив, чудовище вновь скрылось в листве и стало дальше наблюдать за
ненавистным металлическим гнездом, обдумывая, как разделаться разом со всеми
оставшимися червями.
Внутри шлюпки наступила леденящая душу тишина. Все в безмолвном ужасе
смотрели на треугольную морду чудовища, только что проглотившего Чжао
третьего. В какой-то короткий миг на экране показалось все его тело - на
двух конечностях, продолговатое, примерно двадцатиметровой высоты, -
какой-то немыслимый гибрид гигантской человекообразной обезьяны, пеликана и
богомола.
Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Потом Ю Чжао снова
принялся чинить рацию. Но тут кто-то ударил в борт шлюпки, словно в гонг.
Судя по звуку, стальная обшивка уже начала коробиться.
- Где это? - шепотом спросил Ю Чжао. - В носовой части?
- Нет, снаружи шлюза.
- Это самый прочный отсек, - сказал Ю Чжао, рассматривая компьютерный
чертеж корабля.
- Там стоят камеры?
- Думаю, что да. Давайте попробуем включить вспомогательный экран.
Теперь на монитор передавалось изображение с объективов, установленных на
оболочке средней секции.
Они увидели камень, примерно двухметровой ширины, зажатый в огромных
руках. Вот камень стал опускаться вниз, и, когда он совсем пропал с экрана,
корабль вздрогнул от очередного удара.
Камень, в котором было добрых три Тонны, поднялся снова.
- Мы в ловушке, - глухо сказала Чи Линь Вей.
- А нельзя его убить? - спросил Чжао.
- Если только лазерным лучом, но вначале он должен подойти к носовой
части.
- А вдруг лазерная пушка не действует?
- Тогда нужно найти какое-то другое оружие. Дверца шлюза уже начала
поддаваться. Мощные удары прекратились, и теперь вудвос пытался сорвать
покореженную дверь с массивных стальных петель. Корабль покачнулся, и они
услышали металлический скрежет.
- Он рвет сталь руками! - простонал Ю Чжао.
Именно шум, поднятый вудвосом, и вывел к шлюпке Чоузена, разминувшегося с
остальными всего на каких-то двести метров. Стук камня о дверцу шлюза ни с
чем нельзя было спутать. Он осторожно полз по зарослям до тех пор, пока не
увидел космический корабль, застрявший между четырьмя толстенными, как
крепостные башни, деревьями. Возле корабля стоял, выпрямившись в полный
рост, вудвос. Вот он обеими руками занес над головой здоровенный валун и,
резко выдохнув, обрушил его на покореженную дверь шлюза.
Камень с треском раскололся, и куски его рассыпались по виноградным
зарослям.
Вудвос злобно зарычал и стал осматривать обломки своего орудия. Потом
повернулся и скрылся между деревьями.
Чоузен выждал еще несколько секунд, потом подошел к космической шлюпке
так, чтобы его было видно через объективы.
Немного погодя вторая, неповрежденная, дверца шлюза резко раскрылась, и
он проскользнул внутрь.
Ну что же, по крайней мере все они были в шлемах с воздушными фильтрами.
Вскоре Чоузен заметил, что пробирочных китайцев в корабле только четверо.
- А где остальные Чжао?
- Чудовище их сожрало. Мы ничего не успели сделать... - при этом страшном
воспоминании лицо Чи Линь Вей окаменело.
- Понятно.
Китайцы посмотрели на него вопросительно. Судя по всему, они уже осознали
свою недавнюю ошибку но теперь во всем полагались на него. Чоузен
представлял, насколько им сейчас тяжело. Индивидов, выведенных из одной
клетки, всегда связывают между собой теснейшие узы.
- Нам нужно покинуть корабль, пока вудвос подыскивает другой камень.
Скоро к нему присоединятся его собратья, и вместе они разломают корабль на
несколько частей, которые сбросят в реку. Мы проберемся к реке и сделаем
плот. На воде у нас больше шансов выжить.
На этот раз никто не решился ему перечить. Китайцы торопливо вытащили из
другого шлюза пакеты НЗ и отправились вслед за Чоузеном по узловатым корням,
закрывающим землю почти без просветов.
Снаружи шлюпки сгущающиеся сумерки показались им особенно зловещими.
Вудвос мог вернуться в любую секунду. Они спешили, стараясь уйти как можно
дальше от места посадки. От быстрой ходьбы дыхание участилось, и, когда
кондиционеры загудели от перегрузки, Чоузен остановил их для короткого
отдыха.
Позади раздался глухой стук камня по металлу. Потом еще один.
- Чудовище вернулось, - сказала Чи Линь Вей.
- Слава Богу, он не заметил нашего бегства.
- А как он поведет себя, когда вскроет корабль и обнаружит, что внутри
пусто? Чоузен пожал плечами.
- Наверное, разнесет шлюпку на мелкие кусочки.
- А где река? - спросила Чи Линь Вей через некоторое время.
- Примерно в пятистах метрах отсюда. Видите молодую поросль глоб-глоба? -
Он показал на розово-зеленые листья, свисающие до земли, словно огромные
языки. - Судя по ним, вода совсем близко.
Они снова тронулись в путь, осторожно продвигаясь между зарослей
глоб-глоба, впереди, под могучими деревьями, темнота становилась еще
непроницаемее.
Лишь звук их прерывистого дыхания, пропускаемого через фильтры, нарушал
лесную тишину. Кондиционеры уже не спасали, от напряжения пот лился градом.
Вокруг них царило то особого рода безмолвие, которое бывает только в
храме и в вечернем лесу. Они карабкались по гигантским перекрученным корням,
падая, обдирая руки и колени. Густо растущие вокруг корней глоб-глобы и
виноград-сатурсин еще больше затрудняли их продвижение. Темнота быстро
опускалась на лес. Чоузен, как мог, подбадривал своих спутников.
- Не забывайте, в наших скафандрах есть фонари. Так что мы сможем
двигаться и ночью.
Но для Чи Линь Вей ночь таила в себе кошмары, вроде тех, что она совсем
недавно испытала. К этому времени она уже притерпелась к запаху собственного
пота и ручейкам, струившимся под скафандром, но тишина в этом огромном лесу
пугала ее.
Внезапно лес огласился какофонией резких, визгливых криков - они звучали
со всех сторон, разносимые эхом.
Чоузен заметил испуганное выражение лица Чи Линь Вей и, протянув руку,
сказал:
- Ничего страшного, это сармер маке - ближе к сезону дождей у них
начинаются брачные игры.
- А кто такие сармер маке? - спросила она и, ища поддержки, инстинктивно
схватилась за его руку.
- Маленькие животные-амфибии. Во время сезона дождей они очень плодовиты.
- А почему они орут, как будто их режут? Чоузен едва сдержал смех.
- Вряд ли им самим так кажется. Самцы кричат, чтобы заявить о своем праве
на совокупление. Самки - во время самого полового акта, по хорошо известной
причине.
Внезапно смутившись, Чи Линь Вей отпустила его руку.
Крики становились все протяжнее и исступленнее. Звук был такой, как будто
у нескольких сотен людей одновременно сдирали кожу.
Чоузену вдруг вспомнилась зеленая пластиковая бусинка с проволочными
усами и резкая боль, пронзившая его между лопаток. Увидев его застывшее
лицо, Чи Линь Вей вздрогнула и отвернулась.
Ну что же, по крайней мере теперь они квиты. Чи Линь Вей забрала его с
"Ганди" перед самой катастрофой, он спас ее от вудвоса. Теперь, чтобы
добраться до реки Бжюм, им придется действовать сообща и доверять друг
другу. Чоузен вздохнул и принялся карабкаться по необъятному ребристому
корню, покрытому шершавой корой.
Они шли без остановки. Все настолько обессилели, что каждая корневая
система преграждала им путь, словно небольшая гора. Они карабкались по этим
корням, диаметр которых приближался к человеческому росту, иногда пролезали
под ними, продираясь сквозь заросли глоб-глоба, который вел с корнями
неустанную борьбу за жизненное пространство. В наушниках то и дело
раздавалась энергичная ругань Чи Линь Вей на мандаринском диалекте.
Один раз Чоузен остановил ее и вытащил несколько мясистых трубчатых
тварей из складок ее скафандра.
- Это скребущие черви. Лучше сразу от них избавляться, а не то они могут
продырявить скафандр.
При виде этого отвратительного насекомого Чи Линь Вей закрыла ладонями
забрало шлема и пронзительно завизжала.
Ожидая, пока она успокоится, Чоузен ухватился за корень и, подтянув тело
кверху, издал ликующий возглас.
Сразу за этой корневой системой листва начинала редеть, и сквозь нее
просматривалась полоска бирюзового неба, позолоченная по краям.
- Наконец-то! - радовался Чоузен, спрыгнув вниз. - Я знал, что мы на
верном пути, - недаром тут кричат сармер маке.
Китайцы посмотрели на него почти равнодушно.
- Значит, река вон там, - он показал рукой. Преодолев еще несколько
слоноподобных корней, они вышли на открытый речной берег. Древесные корни
стеной уходили в желтовато-бурую воду. Впереди росло несколько небольших
деревьев, а метрах в ста уже начиналась бескрайняя речная гладь, уходящая к
самому горизонту.
Из воды выглядывали многочисленные островки, но другого берега не было
видно.
По небу проплывали маленькие вытянутые облака, окрашенные предзакатным
Бени в золотисто-зеленый цвет.
Чи Линь Вей отметила, насколько отличается это зрелище от затяжных,
дымчатых земных закатов, и только тут осознала до конца, что солнце, которое
сейчас светит над ней, еще недавно было для нее далекой, неведомой звездой.
И что она затерялась в непролазных джунглях чужой планеты, где ее со всех
сторон подстерегают опасности. Снова ее охватила дрожь. Настанет ли
когда-нибудь конец этому кошмару? Вернется ли к ней чувство безопасности?
Сармер маке смолкли, но теперь все чаще о себе давали знать ночные
хищники, оглашающие ночную тишину воем, гиканьем и свистом.
Когда слева донесся сухой кашель, Чоузен застыл на месте, осторожно
достал револьвер, быстро проверил его и поставил на стрельбу разрывными
дротиками.
- Что это? - раздался в его наушниках шепот Чи Линь Вей.
- Нахри спускаются на водопой. Увидев за забралом ее недоуменное лицо, он
добавил:
- Это большие и опасные хищники. Страх появился в этих глазах, еще
несколько часов назад глядевших на него с надменной холодностью.
"...Да, миледи, вы правильно делаете, что боитесь..."
Он испытующе посмотрел на нее сквозь сгущавшиеся сумерки. Чи Линь Вей
отвернулась.
Они ждали довольно долго, спрятавшись между корнями. Услышав плеск воды и
тяжелый топот, Чоузен жестом приказал всем пригнуться, и после секундного
колебания китайцы подчинились.
Он нахмурился. Конечно, этим пришельцам из далекого мира, греющимся в
лучах славы Чи Линь Вей, не очень-то хочется прислушиваться к наставлениям
девятнадцатилетнего юнца, а тем более им подчиняться. Но в фенрилльской
экосистеме подобные сомнения могли стоить им жизни.
Шум все нарастал. Массивные животные перепрыгивали с корня на корень,
издавая утробное мычание. Казалось, нахри топают прямо у них над головой.
Чоузен застыл в напряженной позе, держа наготове револьвер, думая о том,
можно ли убить взрослого нахри разрывными дротиками.
Животные эти весили до шестисот фунтов, а бегали так же быстро, как
человек. В тех местах, где нахри уже испытали на себе огнестрельное оружие,
они сторонились вооруженных людей, но сюда, на берега Бжюма, еще не ступала
нога человека. Поэтому трудно было предсказать, как поведут себя нахри, если
обнаружат людей. Конечно, они могли просто испугаться и убежать. Фейны
всегда легко справлялись с нахри. Но на то они и фейны - увереннее их в лесу
себя чувствовали только вудвосы.
Наконец грохот стих, и Чоузен рискнул выглянуть из-за корня.
У самой воды он увидел резвящихся нахри. Широкогрудые, проворные, чем-то
смутно напоминающие земных мандрилов, они прыгали, гонялись друг за другом,
били лапами во воде.
Две самки, обремененные потомством, ступали легкой походкой чуть позади
остальных, выискивая среди корней моллюсков.
Наконец и они скрылись вдали, на небольшом мысе с гигантским мертвым
деревом.
- Они бы на нас напали? - спросил Ю Чжао у Чоузена.
- Вполне возможно - временами они ведут себя как хищники. Этот вид очень
распространен в наших лесах. Ну а теперь нам нужно найти какую-нибудь
расселину между корней, чтобы устроиться на ночлег. Конечно, самые лучшие
места уже заняты, так что придется кого-нибудь выгнать из дома.
Он зажег фонарик, встроенный в шлем, чтобы осмотреть тропинку. Пока они
спускались к реке, мимо них то и дело сновали разные мелкие животные.
Стайка сармер маке, толстощеких бесхвостых ящериц, длиной примерно в
метр, прошмыгнула совсем рядом по протоптанному следу. Глаза у этих тварей
горели зеленым огнем, они то и дело издавали свистящие и хрюкающие звуки.
Наконец Чоузен обнаружил узкий лаз между корней, в форме буквы L, который
вел в пещеру глубиной примерно в пять метров и шириной в четыре.
Чоузен внимательно осмотрел пещеру. Луч фонарика высветил кучки животных
экскрементов, а в дальнем углу - разгрызенные кости, остатки многочисленных
пиршеств.
- Судя по размерам костей, это жилище речного вера, довольно молодого. Он
питается сармер маке, а по случаю и рыбой. Думаю, мы вполне можем
воспользоваться его домом - он еще слишком мал, чтобы досадить нам.
И вправду, лаз был настолько узкий, что им пришлось заползать сюда боком,
царапая скафандры о корни. Ю Чжао включил еще один фонарик, и вскоре все
шестеро оказались в этой норке, тесной, но относительно безопасной.
Все буквально умирали от голода, но Чоузен убеждал их не снимать шлемов,
пока вечерним бризом не отнесет в сторону споры спруипов. Китайцы недоуменно
переглянулись. Они едва стояли на ногах от усталости, а при мысли о
протеиновых плитках в пакетах НЗ рты тут же наполнялись слюной. Только
теперь Чоузен осознал до конца, насколько недоверчиво они относятся к его
словам. Еще бы - им, личным охранникам могущественной Чи Линь Вей,
приходится слушаться какого-то круглоглазого. Подумать только, до чего они
докатились...
И все-таки если они хотят выжить, то будут его слушаться.
Измученная страхом и долгой дорогой, Чи Линь Вей тут же заснула.
Чоузен и Чжао второй вытащили револьверы и заступили в дозор.
Постепенно берег реки погрузился в тишину. Лишь раз они услышали тяжелую
поступь. Какое-то крупное животное прошло совсем рядом с негромким
бормотанием. Скорее всего это был самец-гзан, который на этом этапе жизни
обычно бродит в одиночестве. Родители прогоняют его, а он еще недостаточно
силен, чтобы примкнуть к другому стаду.
Вдалеке поднялась Бледная Луна, покрыв водную гладь розовато-белыми
пятнышками. Порой до них доносились возгласы скринов, длинные, мелодичные,
немного напоминающие флейту, которую разыгрывают перед концертом.
Чоузен к этому времени уже привык, что его общение с китайцами сведено к
минимуму, и поэтому очень удивился, когда без всякой видимой причины в
наушниках вдруг зазвучал голос Чжао второго.
- Какой волшебный мир, - задумчиво произнес он. - Жаль, что сейчас не
время любоваться красотой.
Чоузен кивнул.
- Знаете, все это так не похоже на мою родину - Центральный Шанхай.
Он грустно улыбнулся, и Чоузен тут же вспомнил видеофильм о китайских
городских кварталах: блочные дома, растянувшиеся на километры, затянутое
облаками небо, с которого не переставая моросит кислотный дождик.
- Опять судьба сыграла со мной злую шутку, - продолжал Чжао. - Попав в
такую красоту, мы отгорожены от нее шлемами и скафандрами и даже
разговариваем по радио.
- Через несколько часов мы, возможно, сбросим скафандры. Мух-кровососов
здесь не водится, комаров на Фенрилле вообще нет, а споры спруипа скоро
отнесет в глубину суши бриз.
- И что вы собираетесь делать дальше? Чоузен невольно усмехнулся.
Кажется, эти люди начинают понимать, что ответственность за их жизни
полностью ложится на него. Но не стоит заострять на этом внимание. Чтобы
спастись, им в первую очередь нужно установить между собой добрые отношения.
И он сказал как ни в чем не бывало:
- Завтра мы попробуем отыскать молодую поросль кнуко или хоби-гоби:
зрелые деревья в этих краях огромные, каждый лист - величиной с человека. Из
стволов кнуко мы сделаем плот и, если все сложится удачно, к полудню спустим
его на воду, а потом пристанем к одному из островов. Там кнуко встречается
чаще, и мы сможем нарастить плот. Тогда по крайней мере вудвосы до нас не
доберутся.
Чжао помолчал немного, а потом спросил;
- Как вы думаете, чем сейчас занято это чудовище?
- Скорее всего взламывает шлюпку. На это у него уйдет пара дней, если,
конечно, соседи не придут на подмогу.
- Какие они беспощадные, эти чудовища, - сказал Чжао, чем снова вызвал у
Чоузена улыбку.
- Поймите, мы находимся в монокультурной экосистеме. Внутри нее все
подчинено одной цели - сохранению деревьев. Следовательно, каждый, кто
вносит разлад в эту систему, подлежит уничтожению. Вы ведь не станете
упрекать в жестокости иммунную систему?
Чоузен замолчал, заметив, что по лицу Чжао потекли слезы.
- Простите... - пробормотал он.
- Жаль, что мы не послушались вас раньше, на корабле, - прошептал китаец.
- Никто не думал, что это кончится.., вот так. Эти чудовища.., это был ужас.
Он всхлипнул несколько раз, потом снова взял себя в руки.
- Извините меня. Наверное, взрослому мужчине стыдно плакать. Но Чжао
четвертый был для меня очень близким человеком. Мы ведь из одной возрастной
группы.
- Да, я понимаю вас...
- Ведь он - член моей семьи, мой единственный родственник, понимаете?
Не зная, что ответить, Чоузен решил выглянуть наружу. Он подполз к краю
огромного мертвого корня, преграждающего вход в пещеру, и прислушался.
В джунглях стояла тишина - ночные хищники уже принялись за дело, и мелкие
звери попрятались. Лишь всплеск волн доносился до него. Чоузен посмотрел на
острова, залитые лунным светом.
Если им удастся сделать плот, они доберутся до островов, нарастят его там
и двинутся дальше по реке, в относительной безопасности. И тогда, может
быть, выберутся живыми из этой передряги.
Через несколько минут он опять скрылся в пещере, так и не заметив пары
глаз над самой поверхностью воды, примерно в двадцати метрах от берега. А
вот глаза эти уже высмотрели очередную жертву, о чем и сообщили мозгу,
расположенному метром выше.
Старый пектарун выбрался на сушу и стал сосредоточенно принюхиваться.
Несмотря на огромные размеры, он вел себя предельно осторожно, потому что
стоило вудвосу поймать его на берегу, и он тут же переломил бы его панцирь и
бросил на съедение пермиадам. Но сейчас, судя по запаху, ни одного вудвоса
поблизости не было. А вот жертва находилась совсем близко.
Огромное ракообразное подползло к корням на своих длинных и цепких
конечностях и осторожно осмотрело вход в пещеру. Внутри раздавалось слабое
шебуршание, маняще мерцал свет. Пектарун одним прыжком преодолел последние
несколько метров, отделяющих его от входа в пещеру, запустил в зазор между
корнями огромную клешню и ухватил ею что-то мягкое и трепещущее.
На глазах у Чоузена и Ю Чжао второго огромная клешня выскочила из темноты
и захватила Чжао второго за талию. Остальные, проснувшись от его ужасного
крика, тут же бросились на помощь Чоузену, который пытался удержать клешню,
уволакивающую наружу Чжао второго.
Но перед царем ракообразных они были беспомощны, как головастики.
Бронированный монстр беспрепятственно вытащил свою жертву из пещеры.
Остальные бросились следом. Чоузен прицеливался на ходу, стараясь угадать,
где расположен мозг этого чудовищного омара.
Он уже приготовился стрелять, но тут пектарун поднял Чжао, словно
загораживаясь его телом. Чоузен побежал вперед, чтобы выстрелить с близкого
расстояния.
У самой воды пектарун бегло осмотрел свою добычу и попробовал на вкус,
проведя по ней двумя половинками рта с острыми как бритва краями.
Его постигло разочарование: это было совершенно незнакомое существо,
безвкусное, не имеющее запаха, - за всю свою долгую жизнь он не встречал
такого. Внезапно почувствовав испуг, старый пектарун выронил свою жертву и
торопливо пополз к воде.
Чоузен и Ю Чжао затащили Чжао второго обратно в пещеру. Когда Чи Линь Вей
посветила на него фонариком, всем стало ясно - их товарищ смертельно ранен.
Скафандр вокруг его талии был вспорот, словно по нему прошлись зазубренным
ножом, и, судя по всему, пектарун сломал ему позвоночник. Вдобавок на правом
плече, там, где монстр укусил его, остались страшные красные полосы шириной
в несколько дюймов.
Неудивительно, что бедняга Чжао второй потерял сознание. Тут же Чоузен
вспомнил о том, как в подобных ситуациях поступали фейны. Допустить терсраал
- то есть позволить смертельно раненному прийти в себя - считалось среди них
тяжким грехом. Приведя в сознание Чжао второго, они лишь продлили бы агонию,
заставив его дожидаться смерти как божьего дара.
Чоузен посмотрел на Чи Линь Вей. Так и не разобрав, что выражает ее лицо,
скрытое выпуклым забралом, он сказал единственно возможное в такой ситуации:
- Думаю, лучше избавить его от предсмертной агонии. Все равно никакой
надежды на выздоровление нет. Один только сломанный позвоночник требует
немедленной госпитализации. А завтра в эти раны попадут грибки спруипа. И
тогда он умрет в страданиях.
Бедный Чжао второй! Он пережил своего пробирочного брата всего на
несколько часов. Чоузен видел, что китайцы потрясены случившимся. Нападение
было таким неожиданным, что остальные лишь чудом избежали смерти...
Чи Линь Вей едва сдерживала плач. Чжао второй мертв, Чжао третьего и Чжао
четвертого сожрал вудвос. А сама она оказалась в этой ужасной берлоге, с
грязью, экскрементами, грибками-кровососами. А теперь еще это чудовище...
Комплекс Маза выручил ее и на этот раз. Постепенно самообладание
вернулось к ней.
Чи Линь Вей перешла на запасной канал связи, по которому ее слышал только
Ю Чжао. Между ними завязался короткий спор, и, судя по всему, в конце концов
он уступил. Чи Линь Вей взяла револьвер и прострелила Чжао второму голову.
Потом они похоронили тело в углу их крохотной пещеры. Возвращая оружие Ю
Чжао, Чи Линь Вей подумала, что, возможно, очень скоро точно так же поступят
и с ней. С ней! Она содрогнулась. И все-таки, следуя учению Мазы, можно
вынести все. Нужно только иметь волю.
В дозор заступили Ю Чжао и Чжао шестой. В небе уже появилась Красная Луна
- рыжеватая точка, быстро перемещающаяся по небу позади Бледной Луны.
Прежде чем погрузиться в сон, Чоузен успел мысленно отдать дань уважения
этим землянам за их редкостную выдержку. Перед глазами у него все еще стоял
огромный пектарун, в ушах звенел крик несчастного Чжао второго. А что, если
бы Чи Линь Вей впала в истерику? Трудно даже представить. Случай этот еще
раз убедил его, что нужно быть готовым к любой неожиданности и всегда
оставлять себе путь к отступлению, как делал его отец.
Но сейчас физическая усталость взяла верх над осторожностью. Он
прислонился спиной к корню и через минуту крепко заснул.
На следующий день группка испуганных, находящихся в постоянном напряжении
людей осторожно двинулась вдоль речного берега, проходящего где-то рядом,
среди бескрайних топей. Какофония звериных воплей сопровождала их на этом
пути.
Наконец им попалась молодая поросль голубого кнуко. У самого старого из
этих деревьев стволы были шестиметровой высоты, диаметром в полметра. Бени
уже поднялось достаточно высоко и палило нещадно. Кондиционеры едва
справлялись. Но Чоузен все поторапливал их - им предстояло срезать кнуковые
стволы и затем связать их вместе самодельными веревками, скрученными из
жестких, волокнистых листьев.
К полудню вудвос так и не появился, а они уже связали вместе примерно две
дюжины обрезков разной толщины. Чоузен решил спустить плот на воду не мешкая
- он боялся, что удары кифкета по дереву привлекут вудвосов.
С огромными усилиями им удалось оттащить плот от корней. Когда наконец
все было готово, они позволили себе небольшой отдых. Пот лился с них
ручьями.
Тут Чоузен заметил, что совсем близко от них расположились хитиновые
насекомые. Миллионы рабочих насекомых, длиной примерно в сантиметр,
сосредоточенно объедали спелые плоды с веток глоб-глоба, и деревья пожелтели
от их крошечных тел. Потом на берег реки высыпали крошечные воины,
привлеченные необычным запахом из вентиляционных отверстий в скафандрах. Они
были мельче, чем известные Чоузену виды - такие, как зеленые хитины с горы
Слейд. Тела их, длиной в дюйм, покрывали желтые полоски.
На глазах у них какое-то черное четвероногое животное, покрытое роговыми
пластинками, забрело в заросли глоб-глоба и стало жадно всасывать в себя
рабочих насекомых при помощи длинных клейких язычков - они высовывались из
трубчатого придатка, свисающего с его живота.
Тут же воины бесстрашно бросились на поедателя хитинов. Они вцепились ему
в морду, в глаза, взобрались на грудь, часть стала яростно кусать его за
гениталии. Подкрепления шли нескончаемым потоком - словно бесконечные
желтовато-коричневые змеи извивались на корнях.
Через несколько секунд поедатель хитинов повернулся и бросился в лес.
- Этих насекомых собирает ваш народ? - с нескрываемым ужасом спросила Чи
Линь Вей.
- Не именно этих, но их близких родственников.
- Они очень злые, да?
- Да, этот вид очень агрессивен, особенно здесь, где воздух такой горячий
и влажный. Среди их гнезд попадаются очень старые. Настолько старые, что
невозможно установить, сколько они вызревали под землей. Мы установили, что
в лабораторных условиях гнездовой организм живет неограниченное время.
Конечно, у себя в горах мы не даем гнездам созревать до конца, иначе они
становятся опасны.
- Понятно, - задумчиво сказала Чи Линь Вей.
После того как они, отталкиваясь шестами, удалились на десять метров от
берега, плот подхватило течением, и они поплыли довольно быстро.
Чоузен собирался причалить к первому же острову, чтобы укрепить плот
стволами кнуко, но оказалось, что остановиться им теперь совсем не просто.
Шесты, выстроганные из стволов кнуко, гнулись, и плот увлекало все дальше, а
чуть позже их резко дернуло, и Ю Чжао уронил свой шест в воду.
Вскоре впереди замаячило еще несколько островов, покрытых поблескивающими
зарослями голубого кнуко. Чоузен решил еще раз попытать счастья. Он уговорил
всех трех Чжао спрыгнуть в воду вместе с ним, чтобы, отбуксировать плот к
берегу. И вот наконец кнуковые стволы заскрипели о песок.
Маленькие эномахкады - амфибии, которые на Фенрилле занимали примерно ту
же экологическую нишу, что на Земле - крокодилы, - тут же сползлись к ним.
Эти твари были не больше метра в длину, и все-таки их следовало опасаться.
Снова в руках у них появились мачете. За день они сделали плот длиннее и
укрепили его, приладив крест-накрест два ствола кнуко. Чоузен и Чи Линь Вей
сплели из листьев грубые веревки и перевязали ими плот поверх старых. Потом
Чоузен взял ветки потоньше и шесты и смастерил навес от солнца.
Раза два он пытался завязать разговор с Чи Линь Вей, но, заметив ее
равнодушный взгляд, быстро замолкал.
Когда навес был готов, Чоузен осмотрел заросли глоб-глоба и обнаружил
одно растение, настолько древнее, что листья в гуще его кроны уже высохли и
затвердели, приняв треугольную форму.
Растревоженный слизняк вылез из своего кокона, расположенного в центре
соцветия глоб-глоба. К счастью, хищник этот был не очень крупный. Чоузен
несколько раз ударил его плашмя своим мачете, и он уполз в траву, оставляя
за собой полупрозрачный след.
После этого Чоузен срезал три больших листа и подтащил их к плоту.
- Из этих листьев мы сделаем лопасти весел, а из тонких стеблей - ручки к
ним.
Китайцы посмотрели на него как-то странно.
- Что случилось? - недоуменно спросил Чоузен. Они переглянулись, а потом
Ю Чжао спросил:
- Так, значит, по твоим расчетам, мы в центре бассейна реки?
- Да, я так считаю. Но может быть, не в самом центре, а ближе к верхнему
течению. А что?
- Значит, нам потребуется не одна неделя, чтобы спуститься к побережью?
- Да, конечно.
- Тогда мы требуем, чтобы ты отказался от своего пайка.
Чоузен посмотрел на них, совершенно обескураженный.
- Отдай нам свой лаек, - громко повторил Чжао пятый. В руке он держал
мачете.
Ю Чжао положил руку на рукоятку револьвера.
- Это будет справедливо. Твой организм легко усваивает местную пищу. Ты
можешь прожить на рыбе или еще на чем-нибудь.
- На чем именно? - изумленно спросил Чоузен. - Вот когда мы поймаем это
что-нибудь, я поделюсь с вами пайком - думаю, это будет справедливо, - но
пока мне ведь тоже нужно чем-то питаться.
Чжао не сводили с него тяжелого взгляда. Видимо, в его отсутствие они обо
всем договорились.
- Послушай, вначале мы просто хотели прикончить тебя и оставить здесь, но
потом решили дать тебе шанс. Ты пойдешь с нами, но отдашь нам свою еду.
- И выбрось свой нож, - добавила Чи Линь Вей, наводя на него второй
револьвер.
- Да что вы за люди такие!
Чжао стали угрюмо надвигаться на него. Не успел Чоузен опомниться, как
ему связали руки за спиной и затащили на плот. После этого они спросили, как
делать весла.
- Позвольте напомнить, что если вы меня убьете, то останетесь без
советчика.
- Твои комментарии нам не нужны. Впредь говори только то, что нам
необходимо знать.
На исходе дня они отплыли от острова, речной поток подхватил их и понес
на юг.
Два дня они дрейфовали на юг по могучему, бескрайнему, как море, Бжюму.
За все это время они ни разу не видели берега. Чоузен не получал от своих
мучителей ничего, кроме сильно урезанной порции очищенной воды.
На вторые сутки, ближе к вечеру, на горизонте появилась тонкая полоска
суши - словно они переплыли океан. Постепенно проступали береговые
очертания, река стала сужаться, образовывая переплетение узких каналов.
Чжао дружно налегали на весла, но, несмотря на все их усилия, плот несло
на запад, к каналу шириной всего с сотню метров. На западном берегу росли
деревья высотой около трехсот метров, с пышной листвой. А на восточном не
было ничего, кроме голубого кнуко и розового хоби-гоби. На песчаных отмелях
эномахкады - довольно угрожающих размеров - грелись под лучами Бени.
Чоузен к этому времени уже изнывал от голода.
- Пожалуйста, объясните мне, - с горечью спросил он, - как я могу добыть
себе пищу, если вы меня связали?
Ответа не последовало. Они просто не обращали на него никакого внимания.
Отчаявшись, Чоузен принялся осыпать их отборной бранью на фейнском диалекте,
более привычном для него, чем интерлингвя.
В конце концов Чи Линь Вей взглянула на него, стараясь разгадать значение
этих странных звуков.
- Послушайте, вы что, хотите уморить меня голодом?
Чи Линь Вей снова отвернулась с нескрываемым раздражением, а потом дала Ю
Чжао какое-то отрывистое приказание, и тот подошел к нему, держа наготове
нож.
У Чоузена замерло сердце, но Ю Чжао всего-навсего опустился на колени
перед ним и перерезал путы.
После этого они снова потеряли к нему всякий интерес.
В своем аварийном комплекте Чоузен нашел моток лески с набором крючков и
блесен, и снова он мысленно поблагодарил Нептунианскую газовую компанию.
Правда, для него осталось загадкой, где спасшиеся после крушения
космического корабля люди могли удить рыбу. В открытом космосе? Быть может,
допускалась возможность, что они совершат посадку на одной из орбитальных
сельскохозяйственных станций с обширными рыбоводческими хозяйствами? Он
также нашел в пакете крошечную Космическую Библию и лупу к ней. Лупу он тут
же спрятал в карман - с помощью этой штуки можно развести костер.
Поскольку никакой наживки на крючок у него не было, он просто привязал к
концу лески серебристую блесну и забросил ее в воду. Леска была прочная, она
могла выдержать килограммов пятнадцать, и это существенно увеличивало его
шансы - ведь у него не было ни удилища, ни спиннингового барабана.
Приманка поплыла за плотом, и Чоузен примостился у самого борта, стараясь
не смотреть, как его спутники обжираются протеиновыми плитками.
Конечно, смириться с таким обращением было нелегко. Ведь он спас им
жизнь. Вспоминая об этом, он тут же заливался краской и начинал укорять
себя. Каким же наивным идиотом он был, думая, что Чи Линь Вей питает к нему
какие-то чувства. Как нелепо, должно быть, выглядел он в глазах этой
женщины, которой уже перевалило за третью сотню. Для нее он был просто
источником полезной информации.
Вдалеке за бортом кричали сармер маке, и слабое эхо вторило им над водой.
Набив животы протеином и запив его очищенной водой, китайцы перешли к
своему ежедневному ритуалу. Чи Линь Вей по зернышку доставала фарамол из
своего кулона, а Чжао опустились на колени возле нее. В ходе этой феодальной
церемонии она продлевала им жизни. Чоузен наблюдал за ними с нескрываемым
отвращением. До чего же испорченные эти земляне по сравнению с фейнами!
Вскоре леска натянулась, и он вытащил из воды серебристую рыбку с
большими глазами-блюдцами. Чоузен покрепче насадил ее на крючок и забросил в
качестве наживки. Леска снова задергалась - теперь уже добыча была
покрупнее. Он немного отпустил леску, а потом стал осторожно подтягивать
рыбу к плоту. Ему повезло - на этот раз на крючок попалась круглая болита,
которую можно было есть в сыром виде. Чоузен попросил нож, и, пока Чжао
держал его на мушке, вырезал из болиты филейные части и сытно поел.
А впереди их уже ждал новый сюрприз - дерево, наполовину ушедшее под
воду, на котором стоял вудвос, сосредоточенно наблюдая за их приближением.
Его косматая шерсть была покрыта зеленой тиной.
Клонированные Ю Чжао вдруг разом заорали визгливым фальцетом и стали как
сумасшедшие работать веслами.
Чоузен бросился им на помощь. Совместными усилиями они сумели слегка
подправить курс, но вудвос тут же передвинулся к ним на пару шагов по
полузатопленному дереву, так что они оказались возле огромного клюва. Вудвос
стоял так близко, что они могли бы дотронуться до его зеленоватой шерсти.
Чоузен не отрываясь смотрел на чудовище, а то, в свою очередь,
разглядывало их в свои восемь глаз. Когда они подплыли совсем близко, вудвос
повел могучими руками и щелкнул клювом. Но плот почему-то задерживать не
стал. Он просто смотрел им вслед, стоя по колени в воде - неподвижный
часовой, освещаемый лучами предзакатного солнца.
Несколько минут они стояли неподвижно, все еще не веря в свое спасение.
Это было совершенно необъяснимо - чудовищу стоило только протянуть руку,
чтобы раздавить их в ладони. Внезапно почувствовав слабость, Чоузен прилег
возле навеса, свернувшись калачиком, и попытался заснуть. К этому времени
над рекой уже взошла Бледная Луна, придав воде фантастический розовый
оттенок.
Чоузен проснулся оттого, что его сильно встряхнули. Открыв глаза, он
увидел склонившуюся над ним Чи Линь Вей. За ее спиной стоял Ю Чжао.
Чоузен сразу понял, почему его разбудили. Что-то произошло, пока он спал.
Плот двигался гораздо быстрее, чем прежде, а река покрылась метровыми
волнами.
- Что случилось? - настойчиво спросила Чи Линь Вей.
Он встал и огляделся по сторонам. Дул легкий ветерок, на безоблачном небе
сияли миллионы звезд. Лишь в разыгравшихся волнах таилось что-то зловещее.
- Сейчас пик сухого сезона. Уровень воды в реках самый низкий. Должно
быть, мы попали в какое-то быстрое течение. Лучше будет, если каждый из нас
привяжет себя к плоту. Дальше плавание будет не из легких.
Впереди раздавался какой-то неясный шум. Постепенно он нарастал, плот
стал покачиваться и крениться в разные стороны, вода вспенилась. Впереди,
сквозь темноту, проступали смутные очертания скал, похожие на зубы великана.
Река уже оглушительно грохотала, плот стал вращаться, потом волна подбросила
его кверху и протолкнула в длинный слив. После сильного удара об огромные
камни течение вновь подхватило их и понесло дальше по разбушевавшейся реке.
Чоузен вцепился в кнуковый настил, намотав на одну руку конец веревки, а
другую засунув за стебли. Оставалось лишь молиться, чтобы плот не
опрокинулся. Бурлящие волны набегали одна за другой, и плот швыряло как
щепку среди этого пенистого хаоса, освещаемого Бледной Луной.
Потом плот пулей пронесся вперед и, покачнувшись, с пятиметровой высоты
обрушился в водоворот, ус рассчитанные на такие удары поперечные балки его
треснули, настил порвался, отдельные секции вздыбились. Плот дважды
крутанулся на месте, а потом его снова увлек за собой грохочущий поток.
Врезавшись в скалу, плот развалился совсем. Веревки лопнули, и теперь каждый
из сидевших на нем людей поплыл сам по себе, уцепившись за несколько
скрепленных между собой кнуковых стволов. Быстрое течение несло их туда, где
темные стены воды разбивались о скалы. В какой-то момент перед Чоузеном
промелькнуло обрамленное лунным светом лицо Чжао, и тут же охранник скрылся
из виду, а сам он с такой силой ударился о камни, что из него едва не
вышибло дух. То время, что он барахтался в темной воде, показалось ему
вечностью. Больше всего он боялся, что скафандр его порвется и наполнится
водой или что ему размозжит голову о скалу. В руке появилась тупая, ноющая
боль.
Наконец его отнесло в более спокойные воды. Кондиционер сломался,
скафандр стал холодным и липким изнутри. Рация молчала. К удивлению своему,
он обнаружил, что к его руке до сих пор прикручен веревкой толстенный
кнуковый стебель.
Чоузен запрокинул голову и огляделся. Быстрые течения остались позади, он
плыл по большой и спокойной заводи. Он рассмотрел смутно проступающий берег.
Эсперм-гигантов на нем не было - значит, скорее всего это не материк. Где-то
поблизости мук-мук выводил серенады, посвященные ночным звездам.
Он осторожно подгребал к берегу, время от времени останавливаясь и
заглядывая в темную воду, фонарик, встроенный в скафандр, до сих пор
работал, но луч его был слишком слаб, чтобы проникнуть в темную толщу.
В горных долинах подобные заводи, расположенные ниже быстрых течений,
буквально кишели пермиадами, которые бросались на все живое.
Вот стебель кнуко зацепился за дно, и Чоузен обнаружил, что вода ему
только по пояс. Он вылез на берег и наконец-то распутал веревки. В левом
локте пульсировало, побаливало плечо и несколько ребер. Но скафандр не
разгерметизировался - это было самое главное.
Он медленно поднялся по пологому берегу и, усевшись на песке, стал
осматриваться по сторонам. Тут же он заметил еще одну фигуру в скафандре,
медленно бредущую вдоль берега. Чоузен попробовал включить радио, опасаясь,
правда, что таких испытаний не выдержало даже бессмертное оборудование
Нептунианской газовой компании. Вначале оно молчало, но после постукивания
вдруг начало автопоиск, и через несколько минут в наушниках раздалось
мелодичное мурлыканье Чи Линь Вей.
- Так вы живы! - выпалил он. Она остановилась.
- А, это ты, круглоглазый! Уж ты-то точно выжил! Ты ведь всюду выживешь,
правда?
Что-то странное почудилось ему в этом голосе, и он тут же замолчал.
- Круглоглазый мальчишка, выходи. Ты мне нужен. Сейчас мы пойдем к Чжао
пятому. Он тяжело ранен. Мы все пострадали - из-за тебя! - последнее слово
она почти выкрикнула.
Остался ли при ней револьвер? Чоузен резко вскочил и бросился в заросли
кнуко, окаймлявшие эту узкую песчаную полоску, которая показывалась из-под
воды лишь в засушливый сезон.
Чи Линь Вей приближалась, говоря не переставая, приказывая ему идти с ней
на помощь Чжао пятому. Один раз она назвала его Чжао Цзу и почему-то
рассмеялась. Чоузен проскользнул еще дальше в заросли, молясь о том, чтобы
не встретиться там с нахри или еще какими-нибудь ночными хищниками.
Пригнувшись, он наблюдал за удаляющейся фигурой Чи Линь Вей, идущей вдоль
пологого берега маленького островка. Бледная Луна взошла на западе, окрасив
ее скафандр в розовый свет. Вскоре она скрылась в кнуковых зарослях.
Чоузен выждал некоторое время, потом любопытство все-таки взяло верх, он
вышел из рощицы и направился по отмели в обратном направлении. Там, пройдя
по узкому мысу, он нашел Чжао пятого, распластанного на песке, и
склонившегося над ним Ю Чжао.
- Брат Чжао умирает, - сказал Ю Чжао не оборачиваясь, приняв его за Чи
Линь Вей. - Вряд ли мы сможем его спасти. Природа этого ужасного мира
завершила то, чему положил начало твой отец. Мы все здесь погибнем. Уверен,
что это начертано в гадальных книгах Мазы.
- Ерунда, - спокойно сказал Чоузен. - Мы сделаем новый плот. Кнуко здесь
сколько угодно. - Правда, говоря это, он и сам понимал, насколько нелегко им
теперь придется - без кондиционеров, без пакетов НЗ, даже без лески. Их
шансы на выживание неумолимо приближались к нулю.
Тут Ю Чжао подскочил как ужаленный.
- А! Так это ты, круглоглазый! Ты, который послан уничтожить нас! Ты -
его агент. Сознайся - ведь никто другой не смог бы маскироваться так
искусно!
Агент? Чей? Чоузен умиротворяюще вскинул руки.
- Вы ошибаетесь. Я понимаю - вам пришлось нелегко. Но ведь я-то тут ни
при чем. А теперь у вас просто разыгралось воображение. Думаю, это лес на
вас так подействовал.
Похоже, психика китайцев не выдерживает такого напряжения и ему придется
с ними расстаться - другого выхода просто нет.
Чоузен опустился на песок чуть в стороне от распластанного тела Чжао
пятого. В руке его пульсировало, горло сдавило спазмой. Больше всего ему
хотелось сейчас перенестись куда-нибудь далеко от этого мыса в бассейне
Бжюма и завалиться на мягкую, удобную кровать.
У Ю Чжао не было при себе оружия, поэтому он просто осыпал Чоузена
проклятиями. Ручеек неестественного фиолетового цвета заструился изо рта
Чжао пятого - видимо, у него произошло внутреннее кровоизлияние. Ю Чжао едва
не расплакался. Сначала погибли третий и четвертый Чжао, потом второй. А
теперь бедный Чжао пятый умирает, а Чжао шестой бесследно исчез. Скоро они
все умрут на этой Богом забытой полоске суши, и все из-за круглоглазого,
подосланного председателем.
Чуть позже к ним подошла Чи Линь Вей, с фонариком и пустым аварийным
пакетом. Чжао шестого она так и не нашла, хотя обошла весь остров по
периметру.
- Вот он! - Чжао ткнул пальцем в Чоузена. - Вот та темная сила, которую
наслал на нас твой отец!
Оба пристально посмотрели на него. Чоузен разглядел, что один из двух
револьверов висит на поясе Чи Линь Вей в водонепроницаемом футляре. Теперь
она достала оружие и направила на него.
- Поднимайся, круглоглазый. Ты пойдешь с нами. Я нашла место, где можно
спрятаться. Тебя мы выставим в караул. Вставай, а не то я тебя пристрелю.
Он поднялся и, понукаемый Чи Линь Вей, побрел вдоль берега. Неподалеку от
них, над кнуковыми зарослями, поднимались двухметровые дюны. У их подножия
тянулся овраг, а в нем - небольшое углубление, в котором могли поместиться
три человека.
- Залезай, - она жестом поманила его внутрь. - Мы не можем связать тебя,
поэтому кто-то один будет постоянно за тобой наблюдать.
- Но тогда какой смысл ставить меня в караул? Чоузен так и не дождался
ответа. Направленный на него револьвер не сдвинулся ни на миллиметр. Он
заполз в маленькую пещеру внутри дюны.
- Поверьте, в этом нет никакой необходимости. Вся эта паранойя только
отнимает у вас силы. Я не сделаю вам ничего плохого, моя единственная цель -
спасти ваши жизни. Давайте немного передохнем, а потом попробуем отыскать
хоть одно мачете, чтобы сделать плот. Медлить нельзя - этот остров совсем
близко от берега, и хотя здесь не растут эсперм-гиганты, сюда в любую минуту
может прийти вудвос.
Но Ч и Линь Вей пропустила его слова мимо ушей - она в это время
переговаривалась на мандаринском диалекте с Ю Чжао и, судя по интонации,
ругала его на чем свет стоит. Тот же молча выслушивал ее тирады, порой
переходящие в пронзительный крик.
А потом еще один голос ворвался в эфир, и Чи Линь Вей смолкла на
полуслове.
- Чжао шестой? Где ты? - тут же спросил Чоузен.
Чжао шестой что-то затараторил по-китайски. Через несколько минут он
показался на отмели, без шлема, в изодранном скафандре, но зато с мачете.
Не считая синяков, Чжао шестой почти не пострадал, но, лишившись шлема,
он все равно был обречен. Чоузен вдруг почувствовал к нему жалость. Если они
к утру не спустятся на воду, мухи искусают его до смерти.
Китайцы о чем-то оживленно заговорили между собой, а потом Чи Линь Вей
снова направила на него револьвер.
- У Чжао шестого нет шлема. Отдай ему свой. Потрясенный Чоузен попробовал
возразить:
- Но ведь тем самым вы выносите мне смертный приговор. За что? Лучше уж
застрелите меня, чем оставлять на съедение спруипам.
- Раздевайся, а не то мы сами тебя разденем. Я и так уже потеряла четырех
своих людей - ты даже не представляешь, как мне сейчас больно. А если бы
представлял, то наверняка сам бы отдал шлем.
Похоже, у всех, кто принадлежал к клану Вей, вырабатывался довольно
своеобразный взгляд на окружающий мир. Еще сутки назад Чоузен лелеял
романтические мечты в отношении этой прекрасной леди, но даже тогда в его
планы не входило отдать свое тело на съедение грибкам спруипа.
- Никак не пойму, что вы за люди. Я ведь сам вернулся к вам, чтобы спасти
от молонди гоуби - вы, конечно, помните его, этот древесный рот, который
целиком заглатывает людей? А теперь, в благодарность, вы хотите меня убить!
Чи Линь Вей посмотрела на него с презрением.
- Ну раз ты такая бессовестная свинья, то я с чистой совестью приказываю
раздеть тебя силой!
Увидев, что Чжао надвигаются на него, Чоузен принял боксерскую стойку. Он
успел отбить удар Ю Чжао, метящего ему в грудь, но в это время Чжао шестой
короткой подсечкой сбил его с ног, и тут же все трое навалились на него
сверху, открутили шлем и сорвали скафандр, оставив почти голым. Потом,
осыпая градом ударов, они загнали его в угол и взяли на мушку. Чжао шестой с
гнусной усмешкой натянул на себя его скафандр.
А Чи Линь Вей показала рукой в сторону отмели:
- Иди сними скафандр с Чжао пятого. Ему все равно недолго осталось жить.
После минутною раздумья Чоузен побрел к телу Чжао пятого. Не обнаружив у
китайца пульса, он расстегнул на скафандре "молнии" и продолговатые
пуговицы, снял шлем и осмотрел его. Треснувшее забрало можно чем-нибудь
залатать - тогда но крайней мере мухи не доберутся до ею лица. По
кондиционер и сливная трубка не действовали - значит, до конца путешествия
он обречен на неудобства и постоянный риск.
Тело Чжао пятого похоронили и неглубокой могиле в пойме реки. Китайцы
предались скорби, а Чоузен тихо ушел в пещеру. Когда китайцы вернулись, он
уже спал.
Первое, что удивило его, - это темнота. Судя по ощущениям в теле, он
проспал несколько часов, но в пещере так и не стало светлее. Он перевернулся
на другой бок - то же самое. И тут от смутного предчувствия его бросило в
дрожь.
Боясь зажигать свет, он вместо этого включил рацию. К счастью, она до сих
пор работала. Негромким покашливанием он разбудил остальных.
Чи Линь Вей тут же встрепенулась, Ю Чжао включил фонарик в шлеме, и тут
они увидели...
Стену, наглухо замуровавшую их в пещере. Стену, кишевшую рабочими
хитинами. Миллионы насекомых трудились без устали, проникая в пещеру через
большие отверстия в полу. А вокруг этих дыр расположились двухдюймовые
хитиновые солдаты с массивными челюстями.
Чи Линь Вей вскрикнула, и Ю Чжао пришлось прикрыть ей рот ладонью.
- Что это? Что происходит? - сурово спросил Ю Чжао. - Отвечай, или я тебя
застрелю.
Невольно восхищаясь его самообладанием, Чоузен ответил чуть дрожащим
голосом:
- По-моему, одно из хитиновых гнезд, довольно крупное, решило устроить
нам ловушку. Такое прежде уже случалось - это зафиксировано в документах.
Никто не знает точно, зачем хигипы это делают, жизнь этих насекомых вообще
сплошная загадка.
Видимо, отреагировав на шум и свет, центральный гнездовой разум,
спрятанный где-то в стороне, дал насекомым новые указания.
Отверстия на полу стали расширяться, и при свете фонарика они увидели,
как новые подразделения хитиновых солдат ручейком устремились в комнату.
Тут же разного рода жуткие истории всплыли у него в памяти: про
Мак-Гинти, который, будучи замурован на неделю, превратился в полного
безумца, про Августина, которого после его трагической смерти причислили к
лику святых.
Он постарался преодолеть страх. Ведь в школе заклинателей хитина ему уже
приходилось иметь дело с рабочими хитинами, не достигшими зрелого возраста.
Все они - лишь компоненты гнезда.
И все-таки миллионы глаз, мерцающих, словно светлячки, в темной пещере, и
миллионы желто-коричневых тел, снующих по потолку и стенам, выглядели
зловеще.
И тут, к ужасу своему, он увидел, что Ю Чжао вскочил на ноги.
- Нет, Ю Чжао, не делай этого!
Но было слишком поздно. Китаец подошел к свежевыстроенной стене и стал
ковыряться в ней острием мачете.
- Нет, - кричал Чоузен, - скорее назад! Он знал - скафандр не спасет Ю
Чжао.
Вскоре фигуру Ю Чжао заслонил холмик из хитиновых воинов. Примерно
полмиллиона насекомых принялись распарывать его скафандр, стежок за стежком.
Первыми поддались швы вокруг "молнии". Когда хитины забрались внутрь
скафандра, Ю Чжао покачнулся и рухнул навзничь. Чоузен выключил радио, чтобы
не слышать ужасных воплей китайца. Но он старался сидеть совершенно
неподвижно, понимая, что они расправляются с Ю Чжао в назидание остальным.
Хитиновое гнездо преследовало какую-то вполне конкретную цель, и, только
разгадав ее, они получат шанс выбраться отсюда живыми.
Им нужно вести себя как заклинателям хитина - то есть любить гнездо,
любить как можно сильнее. А иначе их сожрут заживо.
Сейчас все зависит от него. Главное - ничего пока не предпринимать, а
просто ждать и надеяться.
Чи Линь Вей и Чжао шестой в ужасе прижались друг к другу. Обоих било
мелкой дрожью. Вопли агонизирующего Ю Чжао постепенно затихли, хотя
колышущийся холм возле его тела все разрастался.
Чуть погодя Чоузен рискнул включить рацию.
- Чи Линь Вей, если вы слышите меня, то отнеситесь к моим словам
внимательно. Помните: хитиновые насекомые - разумные существа, хотя мы не
всегда можем объяснить их поведение. У них огромные ресурсы памяти. Сейчас
они по каким-то причинам решили понаблюдать за нами. Если мы не встревожим
их, не станем им угрожать, возможно, они нас не убьют. Вы слышите меня?
Никто не ответил ему. В наушниках раздавалось лишь потрескивание
статических разрядов да остервенелое жужжание хитиновых воинов,
обгладывающих скелет Ю Чжао.
Отверстия в полу все разрастались и вскоре соединились вместе, образовав
лаз шириной к три фута. И тут Чоузен все понял. При мысли о тех испытаниях,
что им предстоят, его бросило в дрожь. Гнездо хотело, чтобы они видели ею,
осязали, думали о нем. Значит, нужно попытаться установить с ним
доверительные отношения, проникнуть в разговор - все заклинатели хитина
прибегали к этому методу, когда собирали визирей - компоненты хитинового
мозга, состоящие из коммуникационных протеинов. Они служили сырьем для
изготовления фарамола и менее действенных разновидностей эликсира
долголетия.
Хитиновые коммуникационные протеины входили в семейство протеинов,
уникальных по сложности строения и гибкости. В гнезде визирь-индивид
модифицировал массу коммуникационных протеинов, реагируя на все события,
затрагивающие жизнь улья. Между стволами памяти происходил обмен
закодированными посланиями - некое подобие замедленного мыслительного
процесса. В одном научном журнале он представлялся таким образом: пятьдесят
миллионов шимпанзе трудятся не покладая рук в гигантской библиотеке и на
основе обработанных данных каждые двадцать минут выпускают свежий
информационный бюллетень.
- Послушайте меня, - обратился Чоузен к остальным. - Раз отверстие
разрастается, значит, гнездо хочет, чтобы мы спустились в этот лаз, а оттуда
попали в отсек с визирями. Пусть для вас нес это звучит странно, но если мы
сыграем партию по всем правилам, то, возможно, уцелеем. Вы согласны меня
слушаться?
Чи Линь Вей лишь жалобно всхлипнула.
- Так вот: нам нужно спуститься в эту дыру, а потом проползти к самому
гнезду, которое скорее всего находится на материке. Путь нам предстоит
неблизкий. Главное - внушите себе, что мы сможем выйти отсюда живыми. Это
гнездо старое и большое и наверняка с разными там причудами. Вряд ли оно
польстится на наше мясо.
Конечно, это не относилось к мясу Ю Чжао, которое к этому моменту уже
доели подчистую. Даже крошечные лоскутки его пустого скафандра растащили
насекомые, специализирующиеся на сборе листьев.
Пока лаз разрастался, Чоузен внимательно наблюдал за окружавшими его
хитинами. Все они, судя по желтым полоскам на теле, принадлежали к одному
виду, но при этом четко различались по своим функциям. У одной из
разновидностей рабочих насекомых он заметил удлиненные передние конечности,
которыми они постоянно поглаживали хитиновых воинов.
Венцевой камень. Последнее звено в цепочке...
Поглаживатели свидетельствовали о том, что гнездо достигло полной
зрелости. Эта разновидность вступала в дело на самом последнем этапе. В
горах поглаживателям не давали народиться, потому что они были агентами
влияния, наместниками, которые химически выражали команды, поступающие от
визиря - хитинового мозга.
Трактовка на местах указаний, полученных из центра, осуществляемая через
цепь химических реакций, определяла параметры визиря, его личностные
свойства. Подобная система программирования полностью сводила на нет все
уловки заклинателей хитина.
Поглаживатели отправляли в нужное место хитиновых воинов, предварительно
нанеся на их рецепторы тонкий протеиновый слой - таким путем они каждый раз
модифицировали программу управления, готовя воинов к очередной атаке,
отступлению или тактическому маневру.
Лаз уже достаточно расширился - хитиновые воины, притаившиеся у него за
спиной, теперь устремились вперед и с треском сомкнули свои дюймовые челюсти
- словно десятки тысяч крошечных копий ударились друг о друга. Намерения их
не вызывали ни малейших сомнений.
Он подвинулся к лазу, молясь о том, чтобы Чжао шестой сумел взять себя в
руки и успокоить Чи Линь Вей. Огни их фонарей слились вместе.
- Что оно хочет от нас? - раздался словно издалека голос Чи Линь Вей.
- Мы должны потешить его любопытство. Но что именно его интересует, не
берусь судить. Наверное, мы - первые люди, которых он видит. Для такого
старого, уставшего от однообразия гнезда этого вполне достаточно. Даже мозгу
насекомых наскучит все время находиться в земле, в полной неподвижности.
Воины сомкнулись вокруг них и снова защелкали челюстями. Чоузен забрался
в лаз и на четвереньках пополз вниз по крутому спуску, словно большой краб.
Через несколько метров начинался длинный узкий тоннель, уводящий куда-то в
темноту.
Чоузен почувствовал приступ клаустрофобии. Возможно, в таком месте уютно
дождевому червю, но уж никак не человеку. Он даже не мог повернуться.
Угадать длину тоннеля было невозможно, но Чоузен полагал, что он тянется
под речным дном, соединяя маленький песчаный островок с берегом, поросшие
корнями.
- Эй, где вы? - прошептал он, вдруг почувствовав себя одиноко.
- Что случилось? - отозвалась Чи Линь Вей - Ничего, просто у меня
началась клаустрофобия. Я понимаю, вы люди упрямые, но теперь вам придется
перенять образ мыслей заклинателей хитина. Для нас, фанданов, в этом и
заключается упрямство. Если хотите выжить - шевелите мозгами, старайтесь
расположить к себе гнездо. Представьте, что дракон пригласил вас к себе на
чашку чая. Если вы проявите должную учтивость, то, возможно, вам не придется
оставаться на ужин.
После долгого молчания Чи Линь Вей сказала, тяжело вздохнув:
- Хорошо, мы спускаемся к тебе. Я не хочу, умирать, тем более такой
смертью.
Рабочие все еще тащили в лаз последние кусочки скафандра Ю Чжао.
Чоузен выставил вперед руки и пополз в темноту. Луч его фонарика светил
примерно метров на десять, все время натыкаясь на земляные стены, усеянные
суетливыми насекомыми.
Нелегко давался ему этот путь. Скафандр нагрелся изнутри, Чоузен потел и
задыхался. Зловонный воздух просачивался сквозь трещины в шлеме, минуя
фильтры; Он знал: в центральной зоне вонь усилится, а в отсеке с визирем
станет просто невыносимой. Протеины многовековой выдержки смердят хуже
навоза.
Чоузен долгое время изучал хитинов. Как, впрочем, и все Фанданы - это
была их профессия. Но Чоузен изучал гнезда особенно углубленно, поскольку
вообще интересовался биологией и ботаникой. Сейчас он вспоминал легенды о
тех редких случаях, когда тропические гнезда, уже зрелые, захватывали людей,
а затем отпускали, не причинив вреда.
Классический пример - с близнецами Энза. Хитиновое гнездо пощадило двоих
шестилетних мальчуганов, после того как вторглось на ферму и съело их
родителей. Малышей забрали в гнездо и продержали там неделю. Их кормили в
основном фруктами, рабочие по капле приносили им воду, а потом вдруг гнездо
устало и прогнало их прочь. Оба мальчика выросли затем в грозных
заклинателей хитина и погибли той ужасной смертью, которая в первом веке
постигла многих представителей этого ремесла.
Тоннель показался ему бесконечным. Он полз уже тридцать минут, но так и
не наткнулся на какой-нибудь боковой ход. Хитины двигались у него над
головой непрерывным ручейком - быстрые воины и поглаживатели с легкостью
перегоняли ползущих на карачках людей.
Чоузен остановился перевести дух. Вонь была просто невозможной. Он так
дрожал, что едва не раздавил нескольких хитинов, когда те ползли мимо.
Конечно, с какими-то потерями гнездо готово смириться, но неизвестно,
надолго ли хватит его терпения.
Воины подгоняли его сзади щелканьем челюстей. Эти грозные лилипуты словно
говорили: пошевеливайся, а не то мы вспорем твой скафандр, и тогда пеняй на
себя...
Ужасный крик Ю Чжао все еще звенел у него в ушах. Он снова пополз вперед,
обдирая ладони и колени, уже покрывшиеся волдырями, задавая себе один и тот
же вопрос: какой смысл так мучиться, если он все равно умрет от спруипов? И
все-таки желание выжить перевешивало все остальные соображения, и он упрямо
продолжал переставлять колени по мокрому песку. Вода все прибывала, и теперь
миллионы рабочих насекомых принялись рыть отводные каналы по обе стороны
тоннеля.
За все прошедшее столетие гнезду ни разу не приходилось столько
трудиться, и сейчас оно наслаждалось давно забытым ощущением, а заодно
пробовало силы. По всему чувствовалось: приближается кульминация действа.
Стены и потолок теперь сплошь облепили хитины. Чи Линь Вей совсем выбилась
из сил, но все-таки заставляла себя ползти дальше. Чжао шестой полз следом,
шепотом подбадривая ее на мандаринском диалекте. Чоузен двигался, почти не
поднимая глаз, - настолько его утомило однообразие узкого, зловонного
тоннеля.
Поэтому он не сразу заметил, что тоннель расширился, а затем перешел в
галерею шириной в двадцать - тридцать метров и высотой всего в три фута.
Стенки галереи покрывали грибковые наросты, издающие слабое Свечение - оно
было почти неразличимо при включенных фонариках. Ухаживали за грибками все
те же рабочие хитины. С обеих сторон галереи виднелись боковые штреки - в
большинстве своем просто узкие щели высотой в метр.
Они осторожно двинулись по этому грибному саду, сопровождаемые спереди и
сзади фалангами хитиновых воинов. Потолок опускался все ниже, и в конце
концов пришлось ползти по-пластунски до тех пор, пока они не оказались в
небольшой камере в форме луковицы.
Множество маленьких отверстий вели в этот отсек, в котором, судя по его
форме, молодые королевы-матки высиживали визирей и воинов. С момента их
заточения этот цикл, видимо, уже повторился десятки раз, и визирей
народилось неисчислимое количество.
По страшной вони - такой же маслянисто-кисловатый, сырный запах издает в
тропическом воздухе куча экскрементов, перемешанных с гнилыми листьями и
прочими "ароматическими добавками", - Чоузен догадывался, что они уже совсем
близко от визиревой массы. Как он ни сдерживал себя, чтобы не усугубить
тошнотворный запах собственными выделениями, страх все-таки взял свое, и
вскоре находиться внутри скафандра стало просто невыносимо.
А потом стена то ли развалилась, то ли внезапно трансформировалась, и
перед ними открылся еще один лаз, диаметром в четыре метра. Тут Чоузен с
облегчением поднялся с ободранных коленей и пошел пригнувшись. Луч фонарика
осветил расширяющийся проход, в конце которого их ожидало совершенно
невообразимое зрелище.
Они стоили у основания чашеобразной конструкции, объемом с большую
комнату. Многочисленнее то ли балки, то ли ветви переплелись между собой,
поднимаясь метров на десять вверх. Вблизи они рассмотрели, что балки эти
состоят из миллионов хитиновых насекомых, мясистых, с выпуклыми брюшками. Их
скрепляло какое-то клейкое вещество, нанесенное сверху тонким слоем,
наподобие лака.
Вот он - источник отвратительного запаха. Оглянувшись по сторонам, Чоузен
обнаружил, что стены покрыты хитинами той же разновидности, движущимися в
бесконечном танце. Незанятым остался лишь участок пола прямо перед ними.
Теперь все окончательно прояснилось. Армия хитиновых солдат тоже была здесь,
готовая напасть на людей при малейшей угрозе с их стороны.
Вскоре солдаты, бряцая доспехами, стали заполнять пустое пространство.
Часть из них поползла по ногам людей.
- Только без паники. Похоже, я знаю, чего они хотят. Придется нам вылезти
из скафандров.
- Что? - в один голос вскричали Чи Линь Вей и Чжао шестой.
- Они хотят, чтобы мы остались голыми. Хитины собираются осмотреть нас,
но ведь скафандры - это не живая ткань, они не являются частью нашего тела.
Все это довольно любопытно - вы не находите?
- О нет... Это просто ужасно... Я... - Тут Ч и Линь Вей перешла на
мандаринский. Чоузен видел, как она постояла несколько секунд, сцепив пальцы
рук, а потом вдруг принялась расстегивать "молнии" на скафандре. Он был
вынужден признать про себя что, уж чего-чего, а мужества у Чи Линь Вей хоть
отбавляй. А вот хватит ли у него духу последовать ее примеру? Теперь, когда
в ответ на действия Чи Линь Вей угрожающее щелканье челюстей сменилось
монотонным гулом, он уже не сомневался, что правильно угадал желание гнезда.
Вспомнив все, чему его учили в хитиновой школе, он продолжал направлять
действия своих спутников:
- Учтите - имея дело с хитинами, вы все время находитесь на волоске от
смерти. Не забывайте об этом, и тогда гнездо не причинит вам вреда.
Чи Линь Вей уже стояла с непокрытой головой. Голос ее зазвучал напряженно
и чуть визгливо. Поскольку Чжао шестой пребывал в нерешительности, она
приказала ему раздеться. Тот еще помялся какое-то время, видимо" раздумывая,
не броситься ли наутек, но в конце концов тоже начал снимать скафандр.
- Какая жуткая вонь - неужели они сами не чувствуют? - спросила Чи Линь
Вей.
- У хитинов отсутствует обоняние. Они исследуют окружающий мир на основе
вкусовых ощущений. Все прочие органы чувств не так важны для них - по
крайней мере здесь" в центральном гнездовом разуме, хранилище информации. А
вот вкусовая гамма у них очень насыщенная, и на этом строится все их общение
- информация в виде тончайших вкусовых оттенков волнами распространяется из
центра гнезда на периферийные участки мозга. Отсюда и его желание
попробовать нас на вкус. Что бы с вами ни произошло - не пугайтесь. Вместо
этого постарайтесь вызвать в себе чувство любви и уважения к гнезду,
насколько это возможно. Восхищайтесь его древностью, величиной, мудростью. И
запомните - хитины всегда правы. Если хитину вздумается залезть к вам в рот,
попробовать на вкус влагу на поверхности вашего глаза, не препятствуйте ему.
Делайте все, что он хочет, - другого выбора у вас просто нет.
Он первым вошел в камеру и опустился на корточки.
- Надо облегчить им задачу.
И тут же они приползли, миллионы посланцев от тех, кто висел наверху,
внутри кристаллов с тончайшим узором - летописью многовековой истории.
Насекомые облепили их кожу так густо, словно они обросли перьями.
Крошечные лапки шелестели в зарослях волос. Миллионы пар челюстей осторожно
покусывали участки кожи, на которых остались частицы пота, крови, фекалий.
Их охватило неуемное стремление заглянуть в прошлое, в давно минувшую эру
истинного величия хитинов. Теперь все это сохранилось лишь в воспоминаниях,
настолько смутных, что хитины не могли извлечь их из глубин мозга. Потому
что после тех трансформаций, которым их подверг Аризель тки Фенрилль,
фенрилльские хитины утратили способность создавать гигантские муравейники -
вроде тех, что существовали на Ксерксе, давно погибшей метрополии.
И все-таки память об этом прошлом жила у них в генах. Хитины тщетно
пытались заглянуть сквозь завесу времени, увидеть то, о чем говорили самые
древние воспоминания, - метрополию, мир, состоящий из дружественных
муравейников, где, в противоположность Новому Миру, ненастоящему, хитины не
знали ни взаимной вражды, ни страха, не было чувства одиночества, где царила
социальная гармония, позволявшая им развиваться и укреплять свое господство,
где они освоили металл и повсеместно распространили свой образ жизни.
Старое гнездо обладало особой памятью - комплексом сакральных знаний,
которые некогда принесла сюда молодая королева-матка, давшая ему жизнь.
То гнездо, в котором у нее выросли крылья, имело привкус металла и
прессованного пластика. Эти вещи возникли не здесь, а пришли из другого,
настоящего мира.
Мир этот был на самом деле не чем иным, как обломком орбитального
штурмовика, сбитого из зенитного орудия горцев. Сойдя с орбиты, обломок с
микросхемами упал в джунгли западнее Бжюма, в зоне активности хитинового
гнезда.
Итак, технология существует! Она сохранилась и воспоминаниях настолько
древних, что они подобны ускользающим обрывкам снов и почти не поддаются
расшифровке. Это технология, при помощи которой машины обрабатывают металлы
независимо от воли рабочих, при которой каждому виду рабочих отведена своя
функция в создании гнезд. Функции, забытые тридцать миллионов лет назад.
Воспоминания эти еще сохраняли свежесть и яркость в детский период
гнезда. Три столетия прошло с тех пор, но желание воскресить прошлое еще не
угасло. Теперь гнездо жадно изучало своих пленников. И Чоузен терпеливо
позволил хитиновым визирям залезть к себе в рот, в нос, в заднепроходное
отверстие и обшарить эти места антеннами-перышками.
Казалось, экскурсии этой не видно конца. И все-таки он старался
оставаться спокойным и не шевелиться. Чжао шестой начал было протестовать,
когда ему в рот залезли в третий раз. И тут же к визирям, ползавшим по его
телу, присоединились воины, которые жестоко искусали его. Чжао взвыл от боли
и снова застыл на месте, но хитины какое-то время продолжали терзать его -
так гнездо наказывало за непокорность.
- Смирись. Подчиняйся всем его желаниям, или ты умрешь, не сходя с этого
места. Ты ведь видел, что они сделали с Ю Чжао.
Издав жалобный стон, Чжао снова принял положение эмбриона, позволяя
хитинам облепить свое тело.
После удара молодого Прауда Лавин Фандан предпринимал отчаянные попытки
спасти свои силы.
Яростная схватка в лесистом междуречье Сливерари и Улуина все еще
продолжалась. Противник пригвоздил фейнов к этой узкой полоске суши, лишив
их возможности маневрировать. В отчаянии Лавин сосредоточил на небольшом
плацдарме всю свою артиллерию, поставив орудия буквально впритык, и стал
бить по наступающим командос прямой наводкой.
На какое-то время атака захлебнулась, но намотанные в боях фейны затянули
переправу через Сливерари чуть дольше запланированного, и в результате импи
попал под обстрел "Черного Корабля". От напалмовых бомб загорелся лес, и
сотни фейнов погибли в огне.
К орбитальным штурмовикам присоединились самолеты вертикального взлета
командос, и вскоре отступление превратилось в беспорядочное бегство. Потеряв
большинство орудий, Лавин не смог организовать эффективную оборону, и
командос стали преследовать убегающего противника, подавляя разрозненные
очаги сопротивления. Согласно приказу молодого Прауда, пленных не брали.
В какой-то момент казалось, что все потеряно и Фенрилльские силы
самообороны развалятся окончательно.,.
Однако фейны-добровольцы из импи быстрого реагирования по праву считались
в долинах лучшими воинами. А первый абзенский импи находился под личной
опекой Лавина. Эти два подразделения многократно проводили совместные
маневры. Теперь они мобилизовали все силы, все свое мастерство. Проявив
обычную для фейнов изворотливость, нейлики в самый последний момент увели
свои батальоны с тропы, избежав неминуемого, казалось бы, столкновения с
командос.
Мобильный штаб до сих пор действовал. Все штабные офицеры передвигались
верхом, хотя во время последнего бомбового удара "Черный Корабль" сжег
напалмом целый табун лошадей. Ставка командующего временно разместилась в
тени ялкаддеровых деревьев, несколькими километрами севернее Сливерари.
Лавин Фандан и Вал Бо-Хо разъезжали по позициям на трофейном глиссере,
работающем от генератора. Вскоре систему командования отладили заново.
Направленные лучи разнесли по всему лесу зашифрованные приказы, и из
отступающих фейнов постепенно стали складываться рыхлые образования,
объединенные общей целью. Из реорганизованных импи создали новую
оборонительную линию, проходящую по Сливерарским лесам.
Лавин точно рассчитал, когда противник нанесет следующий удар.
Новые командос настолько спешили, что даже не стали дожидаться поддержки
с воздуха. Ван Рельт и молодой Прауд прекрасно знали, что практически все
самолеты Лавина вышли из строя. Длинные колонны быстро заполнили плацдарм,
незадолго перед этим оставленный абзенскими фейнами.
Ринус Ван Рельт видел блестящую возможность. Все, что теперь требовалось,
- это сосредоточить силы в один кулак и, переправившись по понтонному мосту
через Сливерари, преследовать отступающие импи.
Вдоль всего фронта протяженностью сорок километров командос стали
атаковать выступающие участки новой оборонительной линии Лавина.
Ван Рельт знал неуемную энергию своего противника, и смутная тревога
заставляла его действовать еще быстрее. Хотя они и нанесли Фандану
сокрушительный удар под Улуином, молодой Прауд несколько запоздал со своей
операцией. Они лишь ранили врага, но добить так и не сумели.
Молодой Прауд был вне себя от ярости. Оставив четвертую дивизию для осады
поместья Бутте, он повел остальную армию на север от Сливерари, чтобы там
окончательно разгромить противника. Нептунианцев запихнули в большой глиссер
и в сопровождении охраны отправили посмотреть на эту потеху. До сих пор
молодому Прауду удавалось скрывать от экипажа "Черного Корабля" то, что
произошло между ним и нептунианцами. Но он понимал, что бесконечно так
продолжаться не может.
И вот, пока они мчались на север в маленьком глиссере, молодой Прауд
дотошно расспросил Айру Ганвика о хитросплетениях политической борьбы между
различными нептунианскими фракциями.
- Слушан, а как они поступят, если я не освобожу Дегорака Шевде? Создадут
временный комитет? Смогут ли союзники, оставшиеся на орбите, с пониманием
отнестись к этой вынужденной мере? Вот что меня беспокоит. Конечно, я сейчас
веду самое важное сражение в моей жизни, которое обогатит вас всех, и
все-таки; как мне быть с этими зарвавшимися нептунианцами? И чего теперь
ждать от их подчиненных?
- Полагаю, что решение об ответных мерах будет принимать Совет Бонз.
- Совет Бонз? А что это такое? Я то и дело О нем слышу, но до сих пор он
себя никак не проявил.
- Ну, конечно, заправляют в Совете Шевде и его окружение, но, как бы то
ни было, это важнейший политический орган. Места в Совете распределены между
Тритоном и Нерейдой, ежегодно семьдесят его членов выбирают путем тайного
голосования Вождя, партийного секретаря и лорд-канцлера. Само собой, все три
поста занимает Шевде, к тому же у него не менее тридцати явных сторонников в
Совете и еще немало тайных, внедренных в Стан оппозиции. Очаг оппозиции
находится на Нерейде, и если против Шевде что-то затевают, пока он, гм .
- Скажем так: пока он временно отошел от дел. Проветривает мозги.
- Ну да, конечно, проветривает мозги. - Ганвик задумчиво поскреб затылок.
- Так вот, если против него что-то затевают, то зачинщиками наверняка
выступили нерейды. Скорее всего они станут добиваться досрочных выборов. Как
вы знаете, бонзы всегда неуклонно следовали нормам внутрипартийной
демократии. Выборы проводятся регулярно. Правда, они давно стали фикцией,
потому что реальная власть - в руках лорд-канцлера, а бонзы - его доверенные
лица.
Молодой Прауд размышлял над его словами все то время, что они плыли на
север, в Сливерарские леса, над вьючной тропой фейнов, настолько узкой, что
громоздкий транспорт едва умещался в просеке.
- И с кем мне лучше переговорить? - спросил он наконец. Молодой Прауд
изъяснялся более чем прозрачно. Он хотел, чтобы Ганвик продал Шевде. Тогда
он обратится к Алас Ром, едущей в переднем грузовике, посулит ей фарамоловым
горы, и по ее приказу нерейды начнут подсиживать Шевде. Бедняга Дегорак
находится на сто девяносто километров ниже центра сосредоточения своей
власти и впервые за всю свою политическую карьеру стал абсолютно беспомощен.
Соперники внутри Партии разорвут его в клочья.
"А что, если ему воспротивиться, начать двойную игру?" - подумал Ганвик.
Но тут же ему вспомнилось окровавленное тело, болтающееся на крюке, словно
освежеванная туша. Не дай Бог молодой Прауд поймает его за руку - он ведь
горец, а эти молодчики способны на все.
- Ну хорошо, тогда слушайте меня внимательно. Эта женщина, Алас Ром,
мадрелект Нерейды, сидит сейчас в головной машине. Выведите ее наружу и
предложите сотрудничество. Нерейды полтора столетия находились в подчиненном
положении - они обязательно ухватятся за такую возможность. Пообещайте ей
фарамол, и она поднимал бурю, которая сметет Шевде - ведь он сейчас связан
по рукам и ногам. Конечно, для этого вам придется пойти на риск - отпустить
ее на "Черный Корабль".
- Что-о-о?
Молодой Прауд прикинул свои шансы на успех. Итак, сейчас он остановит
глиссер и прикажет вывести к нему Ром. А потом с ходу поставит ее перед
дилеммой, - мучительная смерть или вечная жизнь, обеспечиваемая фарамолом.
Если она выберет второе, то он вживит ей червя и навсегда сделает своей
рабыней.
А что касается Ганвика... - молодой Прауд искоса взглянул на этого
жалкого, маленького человечка, - то убивать его рановато: он, пожалуй, еще
пригодится. Что, если тоже запустить к нему в кровь паразита?
Вскоре Ван Рельт передал через мобильный командный пункт приказ о
наступлении. Первая и вторая дивизии ускоренным маршем вышли к реке
Сливерари и начали преследовать фейнов. Те оказывали слабое сопротивление,
но под ударами орбитальных штурмовиков откатывались все дальше.
В конце концов "Черный Корабль" скрылся за радиогоризонтом, и у молодого
Прауда появилось время для беседы с нерейданкой - ведь пока Ганвик
разговаривал с кораблем, приходилось постоянно быть начеку. Проблему
предстояло решить быстро, пока на "Черном Корабле" не хватились своего
начальства. В этот раз экипаж поверил, что Шевде и другие не смогли выйти на
связь из-за технической неисправности. Но при следующем появлении "Черного
Корабля" такое объяснение уже выглядело бы не правдоподобно. И если
космические пехотинцы снарядят спасательную группу, это грозит большими
неприятностями.
Глиссер подбросило воздушной волной, а потом швырнуло вниз. Теперь они
летели над впадиной, по краям густо поросшей джиком. Молодой Прауд вызвал по
радио водителя головного глиссера. Тот подал машину назад и заглушил
двигатели. Молодой Прауд притормозил, приказал охранникам-командос не
спускать глаз с Ганвика и, повернувшись к опутанной веревками Флер Фандан,
спросил, не желает ли она облегчиться в его компании.
Флер посмотрела на него со страхом и отвращением и покачала головой.
Молодой Прауд похлопал по ладони кончиком хлыста и как-то странно улыбнулся,
а потом двинулся к выходу в сопровождении огромного Персимпилгаса.
Выбравшись наружу, он по-приятельски перекинулся парой фраз с караульным
офицером, а затем увел в заросли Алас Ром. Персимпилгас пошел следом на
некотором расстоянии.
То, что произошло дальше. Флер помнила смутно, а Айра Ганвик, наоборот,
до боли отчетливо.
Караульный офицер вернулся к глиссеру, взобрался по трапу пассажирского
отсека, потом вдруг повернулся и, яростно замахав руками, рухнул вниз. Тут
же затрещали автоматные очереди и еще несколько человек вывалились из
глиссера. А из распахнувшихся верхних люков, к ужасу Ганвика, стали вылезать
нептунианские бонзы с оружием, отобранным у конвоиров. Охранник-командос,
сидящий позади Ганвика, вскочил и бросился к лесу.
А в следующее мгновение Ганвик увидел наведенное на него дуло автомата.
- Где он? - рявкнул Шевде, швырнув Гаи вика на землю. - Где это
чудовище?
- Его здесь нет, - выдавил из себя Ганвик. - Он пошел в заросли с Ром.
Новость эта привела всех в шок.
- Я убью его! Убью прямо сейчас!
Шевде бросился к зарослям джика и стал всматриваться сквозь листву. Но
определить, где притаился молодой Прауд, было невозможно. Взревев от ярости,
Шевде принялся наугад строчить длинными очередями.
- Великий Дегорак! - взмолился вдруг Ганвик, стоя перед ним на коленях.
Офур Майн уже приставил нож к его шее.
- Ты предал нас, падаль, - зловещим голосом произнес Шевде, даже не
обернувшись, и снова обрушил град пуль на джиковые деревья.
- Я предал? Да никогда... - Тут он взвизгнул отболи - Майн еще сильнее
надавил ему на шею кончиком ножа.
- А почему, когда нас волокли, словно животных на бойню, ты не встал
рядом?
- Поймите, оставаясь возле него, я мог помочь вам гораздо больше, чем
если бы сидел взаперти.
- Да? И чем же ты нам помог?
Ганвик уже собрался было объяснить, но тут вдруг раздался оглушительный
взрыв и несколько самолетов с ревом пронеслись над ними, сбрасывая на лес
большие черные бомбы. От одной из бомб перевернулся глиссер молодого Прауда,
а нептунианцев швырнуло на землю взрывной волной. Поднявшись на ноги, они
бросились к грузовику, Шевде понял - времени у него не осталось. Позднее он
разыщет этого монстра и рассчитается с ним сполна и с Алас Ром - тоже. Но
сейчас нужно не мешкая возвращаться на корабль.
Нептунианцы заняли места в салоне. Ганвика снова усадили за штурвал. Офур
Майн приподнял перевернутый глиссер посмотреть, что стало с Флер Фандан, и,
к удивлению своему, обнаружил, что она жива. Он вытащил ее, связанную в
запястьях и локтях, и отнес на большой глиссер.
Ганвик невольно почувствовал жалость к этой женщине, чье обнаженное тело
было сплошь покрыто рубцами и синяками. Тронутый страданиями Флер, он
вытащил у нее изо рта кожаный кляп и снял наручники.
Какие-то страшные перемены произошли в лице Флер. Ее взгляд блуждал по
дальнему горизонту, минуя тех, кто находился рядом. Хрупкая красота куда-то
ушла, черты потяжелели, складки, собравшиеся у рта, сделали из лица скорбную
маску.
- Благодарю вас, мессир, - произнесла она едва слышно. - А теперь,
пожалуйста, дайте мне пистолет и отпустите. Я должна умереть.
- Нет, мадам Фандан, вы слишком ценны для нас и поэтому останетесь жить.
- Ганвик резким движением усадил ее в кресло. - Благодарите судьбу, мадам,
за то, что вы встретили нас, - прошептал он на ухо Флер, прежде чем
выпрямиться. - Эй, кто-нибудь, пристегните ее, да покрепче. Эта женщина
хочет наложить на себя руки.
- Что же, ее вполне можно понять, - заметил кто-то Две нерейданки отвели
Флер в хвостовую часть и гам пристегнули ремнями к креслу. Потом дали ей
успокоительного, и Флер погрузилась в сои, полный кошмарных видений.
К этому времени Ганвик уже вел глиссер к понтонному мосту. Переправившись
через реку, они летели еще с час, прежде чем впереди замаячила полоса
аэродрома. Они приблизились осторожно, боясь засады, но вскоре поняли, что
на аэродроме царит хаос. Правда, там по-прежнему взлетали и садились
самолеты, но бригады наземных служащих, обычно занятые расчисткой полос,
теперь суетились вокруг нескольких покореженных машин, пострадавших во время
прошлого авианалета.
Они беспрепятственно вырулили на взлетную полосу, забрались в готовый к
отправке транспортный самолет и через пару минут поднялись в воздух.
Несколько озадачивало то, что никто не бросился за ними в погоню. Почему
молодой Прауд даже не попытался их остановить? Что помешало ему?
Но как бы то ни было, вид удаляющегося от них зеленого ландшафта
действовал успокаивающе. Айра откинулся на спинку кресла и постарался
расслабиться.
Даже если Дегорак Шевде замышляет его убить, что с того? Стоит ли
забегать вперед? Сейчас важнее всего, что они остались живы и вырвались из
плена.
За спиной у него сидела Флер Фандан, переодетая в камуфляжную форму
командос и надежно пристегнутая к креслу.
Сколько Ганвик ни пытался завязать с ней беседу, Флер оставалась
совершенно безучастной к его веселым репликам. Но Айра был человек
терпеливый. Эта женщина, в далеком прошлом снискавшая его враждебность,
теперь стала его единственным шансом. Ее нужно сохранить в живых для Лавина
Фандана. Кто знает, во что выльется щедрость Фандана после рейда "Черного
Корабля"?
Самолет уносил их на юг, все дальше от зоны военных действий и от
сказочных богатств поместья Бутте, ради которых они и появились в этом мире.
И радость, вызванная их спасением, постепенно уступала место горечи. Такую
ли цель они ставили перед собой, затевая эту гигантскую авантюру? Неужели
только ради собственного спасения они сорок лет жили в постоянном страхе
быть выданными военной разведке или председателю Вею?
А в это время шаттл с "Черного Корабля", который с нетерпением ждали Алас
Ром и молодой Прауд Фандан, снижался над расчищенной площадкой в пойме
Сливерари.
Лишь пробыв в воздухе два часа, нептунианцы начали понимать, в какую
мышеловку они угодили.
Дегорак Шевде в это время сидел в кабине, приставив нож к горлу второго
пилота.
Пилот сделал все так, как от него требовал Шевде, - послал сигнал
"Черному Кораблю", который в этот момент появился на горизонте к северу от
них. Вслед за позывными Шевде передал приказ - организовать высадку на
побережье, чтобы подобрать их как можно быстрее, Но "Черный Корабль" упорно
молчал. На лице, Шевде появилось озадаченное выражение. Офур Майн нагнулся к
пилоту и рявкнул:
- Сигналь еще раз, идиот! Если ты радируешь не на тех частотах, я тебе
яйца пообрываю.
- Частоты правильные, мессир. Компьютер никогда не ошибается, -
пролепетал пилот с выпученными от страха глазами.
- Но если нет связи, значит, ты что-то не так сделал. Передай позывные
еще раз.
В этот момент Ганвик тихо проскользнул в кабину.
- Что-нибудь не так?
- "Черный Корабль" не отвечает, - процедил сквозь зубы Шевде. - А что это
ты здесь делаешь? Кто тебе разрешил входить в кабину, предатель?
- Нет, Шевде, это не так... - начал было оправдываться Ганвик, и вдруг,
пораженный внезапной догадкой, он бросился к пилоту, выстукивающему
позывные. - Стойте! Нельзя этого делать! Иначе нам всем крышка!
Пилот вздрогнул и убрал руку с ключа.
Офур повернулся к Ганвику.
- Ганвик, когда вернемся на "Черный Корабль", я тебе хребет сломаю.
Какого черта ты во все суешь свой нос?
- Да как вы не поймете! - пытался втолковать им Ганвик. - Стоит еще раз
передать позывные, и "Черный Корабль" нас засечет. Они уже на горизонте.
Орбитальные штурмовики достанут нас, даже если мы улетим на тысячу
километров южнее.
- Что ты плетешь? - от безотчетного страха голос у Шевде стал еще
гнуснее.
- Все дело в этой бабе! Молодой Прауд наверняка отправил Алас Ром на
"Черный Корабль", как только мы сбежали. Она провела с Праудом около часа,
причем по собственной воле.
Когда до Дегорака окончательно дошел смысл сказанного, он побагровел и
издал такой звук, словно из котла под высоким давлением вырвалась струя
пара.
- Так вот почему за нами до сих пор нет погони! Он уже обработал Длас
Ром. Значит, она сейчас на "Черном Корабле". И что же нам делать?
- Но почему вы так уверены, что Алае на корабле? - спросил Офур Майн.
- А с чего бы еще они до сих пор молчали! - рявкнул великий Шевде. -
Наверняка они так удивились нашему сигналу, что даже не успели нас засечь.
- Или засекли, но ждут следующего выхода в эфир, чтобы еще раз проверить
координаты. Шевде повернулся к пилоту.
- Снижайся, - приказал он, - и начинай противозенитный маневр. Не
исключено, что на нас уже нацелили ракеты с теплоискателями.
Самолет круто развернулся и вошел в штопор, погружаясь все глубже в
густой туман, нависший над многовековыми деревьями.
Стремительно проносились секунды. Наконец они заключили, что "Черный
Корабль" так и не смог вычислить их по первой радиограмме.
- Возможно, она еще не успела все прибрать к рукам, - сказал Шевде с
надеждой.
Майн и все остальные тут же уцепились за эту соломинку. Но узнать
обстановку на "Черном Корабле" можно было, лишь выдав собственное
местонахождение. А судя по внешним признакам, корабль продолжал поддерживать
с воздуха новых командос. На одной из частот они поймали отчетливые сигналы,
которые шли двумя сериями, с использованием шифра орбитальных штурмовиков.
Однако на остальных диапазонах все потонуло в треске мощных глушилок.
Только раз сквозь него пробилось несколько слов из разговора по каналу
полевой связи - из-за какой-то атмосферной аномалии сигналы отрикошетило к
югу. Но через несколько секунд и эта передача оборвалась.
Чуть позже они начали принимать сигналы с побережья. Автоматический
радиомаяк аэропорта, все еще находящийся в нескольких сотнях километров от
них, направлял на взлетную полосу транспортные самолеты.
Ганвик считал, что нужно посадить самолет вслепую, не вступая в
переговоры с диспетчерами.
- Внезапность - вот наше единственное преимущество. Они знают, когда мы
поднялись в воздух, но точное время прибытия рассчитать не могут из-за
противозенитного маневра. Если мы задержимся достаточно, то спутаем им все
карты.
Пилот сбавил высоту до двух тысяч метров и взял курс на побережье,
стараясь максимально растянуть время.
- Над нами сейчас полно самолетов, - сказал Ганвик. - Так что радарам
постоянно придется следить за несколькими объектами сразу. Мы постараемся
оставаться невидимыми как можно дольше, а когда приблизимся К побережью,
вольемся в общий поток.
Просчитав все возможные варианты, Ганвику позволили наконец связаться по
радиотелефону с куполом Вавилон. Ему пришлось набрать секретный код из
тридцати знаков, выразив математически имя матери Бразиано, главы
преступного клана.
Дозвонился он на удивление легко. За те пятьдесят лет, что он
отсутствовал, сеть мобильных радиотелефонов на Фенрилле значительно
усовершенствовали. Глушилки новых командос тоже стихли - видимо, бой вокруг
поместья Бутте разгорелся с новой силой.
- Потоните мне Гебби, Гебби Бразцано, - попросил он, когда на том конце
сняли трубку.
- А кто это звонит? - спросил суровый голое с характерным для жителя
побережья акцептом. "Была не была", - решил экс-сенатор и ответил:
- Это Айра Ганвик. Скажите Гебби, что я жду у аппарата.
Наступили долгое молчание, а потом в трубке раздался другой голос, с
менее сильным акцентом - чувствовалось, что с его обладателем на совесть
поработал логопед.
- Айра Ганвик? Это действительно ты?
- Да, Гебби, это Ганвик, и я лечу к вам. А теперь слушай меня
внимательно: насколько я понимаю, у Вавилонского Синдиката появилась
возможность снова взять все в свои руки - так что тебе и твоим ребятам стоит
подумать.
- А почем я знаю, что со мной разговаривает Айра Ганвик, а не шпик новых
командос? Айра с трудом сдержал нетерпение.
- Да ведь я о тебе знаю такие вещи, до которых ни один легавый не
докопается. Например, кто на самом деле убил твою мать.
- Что? Слушай ты, сыщик поганый, не трогай лучше мою мать.
- Гебби, не надо кричать, выслушай меня. Тот помолчал, потом спросил:
- Ну, так кто же это сделал?
- Ты сам ее придушил полотенцем, которое принес из ванной, - она
пригрозила, что наведет на твой след Винни Анджело.
Снова молчание. Немного занервничав, Айра продолжал:
- Я ведь знаю - ты парень горячий. Вспомни: вначале ты был простым
охранником в Теоклитане, потом я протолкнул тебя в Вавилон, и с тех пор ты
ни разу об этом ни пожалел. Правда, тебе пришлось прикончить собственную
мать.
- Откуда ты звонишь, Айра?
- Потом скажу. Гебби, С и иди кат дол же и снова включиться в дело.
- Что значит включиться в дело? Сейчас там всем заправляет Лют Вульуальд.
Ты ведь знаешь - без него я и шагу не могу ступить. Послушай, Айра, я рад
снова слышать тебя. Сколько воды утекло! Как тебе жилось последние сорок
лет? Ты возвращался сюда?
- Гебби, я построил "Черный Корабль". На нем и вернулся.
- Вот это да! Я всегда знал, что Айра Ганвик - большой человек, но чтоб
такое...
- Да, Геб. И если ты будешь держаться за меня, то все пойдет по-старому.
- Ты так думаешь? - В голосе Бразиано слышались недоверие, но и надежда
тоже.
- Да. А теперь слушай внимательно и ничего не упусти. Тебе придется
позаботиться о многом таком, чего нельзя доверить Вульуальду.
- О'кей, Айра, выкладывай.
Когда Ганвик снова занял свое кресло, он знал, что маховик уже запущен.
Дегорак Шевде, выслушав его, благосклонно кивнул и поздравил с успехом.
Даже Офур Майн расплылся в улыбке. Безвозвратно канули в прошлое угрозы
переломать ему хребет. Все теперь аплодировали его уму и находчивости.
Ожидалось, что вслед за Вавилоном поднимутся все остальные синдикаты.
Никто не захочет остаться в стороне или дележе трофеев. Положив столько сил
на захват поместья Бутте, новые командос обескровили себя. Мятеж синдикатов
вызовет хаос, а это только на руку нептунианцам - под шумок они незаметно
посадят свой корабль на главную полосу, а оттуда покатят не к терминалу, а к
мастерским. И это никому не покажется странным - сейчас многие крупные
самолеты заняты транспортировкой грузов.
Так что если в терминале им приготовили теплую встречу, они сумеют ее
избежать.
Мастерские располагались в лабиринте беспорядочно наставленных куполов,
тоннелей и ангаров на окраинах аэропорта, у самого моря. Там их должны были
встретить бойцы Бразиано и проводить на подземную транзитную станцию желтой
железнодорожной линии, соединяющей аэропорт с мастерскими купола Вавилон. К
этому времени мастерские уже перейдут под контроль Синдиката и станут одним
из звеньев в оборонительной цепи. Там по крайней мере они смогут обдумать
свои дальнейшие действия. Бразиано подтвердил то, о чем они догадывались.
Алас Ром, действуя заодно с молодым Праудом, сумела установить свою власть
на "Черном Корабле", убедив всех, что остальные члены руководства погибли во
время бомбового удара. Ее приспешники, не теряя времени, пропели
голосование. Палова Кул - эта свирепая волчица - даже вселилась в роскошные
апартаменты Офура Майна. Ходили слухи, что многие сторонники Шевде стали
бесследно исчезать - их тайком выбрасывали из шлюзов банды нерейданок.
Но если они сумеют прорвать информационную блокаду и передать сообщение
на "Черный Корабль", то на Алас Ром обрушатся все члены Ложи и наверняка ее
свергнут. На это и надеялись нептунианцы. Однако Айру сейчас больше всего
волновал вопрос - останутся ли они живы после посадки в аэропорту.
Большую часть полета Флер Фандан провела в полудреме. Слава Богу, снов
она больше не видела.
Несколько раз самолет попадал в болтанку, и тогда, просыпаясь, Флер
вспоминала прежние страхи и, ощупывая непривычную пятнистую форму, начинала
размышлять о своем безрадостном будущем.
Решимость умереть у нее осталась. Все равно теперь уже ничего не
изменишь. Да и как можно жить с такими чудовищными воспоминаниями?
Молодой Прауд не хотел убивать ее - Флер это знала. Изобретая для нее все
новые, более изощренные издевательства, он постоянно подчеркивал - ее
рабство будет длиться вечно.
В его дьявольских планах было единственное уязвимое звено. Если она
наложит на себя руки, то прервет эту нескончаемую вакханалию мщения.
Но Флер понимала, что сейчас придется выждать. Возможно, в аэропорту ей
удастся покончить с собой. Она краем уха слышала о намерениях Айры Ганвика.
В подробности она не вникала, но если ее заберут из рук командос - это уже
благо.
А потому сейчас она постарается быть посговорчивее и позволит увезти себя
куда угодно - может быть, очень скоро у нее появится шанс. Если человек
действительно решил умереть, то обязательно найдет способ это сделать.
В конце концов ей приснилось, что она в Абзенской долине, расхаживает по
укреплениям Треснувшей Скалы, дожидаясь возвращения Лавина Фандана. Муж ее
борется с чем-то ужасным, бесформенным, вонзившимся в его тело множеством
темных колючек. Лавин бьется насмерть, но он уже обречен. В ужасе она видит,
как его кровь хлещет на темную землю. А колючки - длинные и острые...
Тут она внезапно проснулась и обнаружила, что самолет пролетает над
глинистой поймой Динга. В этот безоблачный день огромные купола побережья
напоминали разноцветные мячи, разбросанные по пляжу.
Пролетая над гаванью, она рассматривала плантации водорослей и
рыбоводческие фермы. В эпоху экономического кризиса, наступившую еще лет
пятьдесят назад, местные жители, несмотря на каждодневный изнурительный
труд, прозябали в страшной нищете. В какой-то момент в душе у Флер
всколыхнулись давние чувства - она вдруг страстно захотела, чтобы кто-то
избавил этих людей от столь безрадостной доли, придал бы смысл их
существованию.
Вскоре вдали показалась посадочная полоса, и самолет стал снижаться над
куполами, розовыми и серыми, со светлыми треугольными флажками на шпилях.
Взревели реверсом двигатели, они пронеслись над терминалом, над вереницей
аэробусов, ожидающих своей очереди на взлет. Небольшие пожарные машины,
больше похожие на бронированные автомобили, тут же устремились к ним по
бетонной полосе, но нептунианцы оставили их далеко позади.
Самолет промчался между ангарами, под огромной крышей, и, заскрипев
тормозами, въехал в док.
Айра Ганвик тут же вскочил на ноги, расстегнул ремень на кресле Флер и
помог ей встать. Потом на всякий случай надел на нее наручники - не дай Бог
она выхватит пистолет у какого-нибудь охранника и застрелится.
Они почти бегом спустились по длинной, покрытой каучуком эстакаде,
ведущей в погрузочный цех, прошли через лабиринт коридоров и складов. Там их
взяли под свою охрану с десяток молодых энергичных людей с автоматами.
Нептунианцы торопливо прошли по длинному служебному коридору и, миновав
узкую железную дверь, оказались на лестнице, ведущей на огромную транзитную
станцию желтой линии. Флер вдруг почувствовала любопытство. За все годы,
проведенные в городе, она ни разу не ездила на поездах желтой линии. Чаще
всего Флер пользовалась голубой линией, соединяющей остров Любви с
Маджентой, - таким маршрутом было удобнее всего добираться до посольства
Земли, расположенного на острове Веселья, в Западном куполе.
Вот подошел поезд, и они зашли в вагон, старый и грязный, и поехали в
купол Вавилон.
Но Флер так и не довелось увидеть роскошный вестибюль главного входа, с
мрамором и причудливыми скульптурами. Ее отправили вверх на грязном
служебном лифте, в сопровождении дюжих нептунианцев.
Доехав до двенадцатого этажа, они прошли по длинным коридорам,
выкрашенным в традиционные для Вавилона красный и зеленый цвета, и оказались
в апартаментах люкс.
Молодая женщина-охранник в камуфляже уселась у входной двери. Наручники с
Флер так и не сняли, а осмотрев ванную комнату, она поняла, что оттуда
убрали все режущие и колющие предметы. В зеркале и окнах стояли небьющиеся
стекла.
Из окон открывался вид на маленький двор, свет в который попадал через
шахту, проходящую через верхние этажи и заканчивающуюся иллюминаторами на
крыше купола.
Во дворе журчал фонтан, небольшие белые деревца росли в кирпичных тумбах,
между ними гуляли женщины с нарядными детьми - отпрысками богатейших
семейств. Еще там были скамейка, газон, песочница и несколько фиолетовых
кустиков.
А напротив виднелись точно такие же окна.
Крылатые быки и увенчанная короной Иштар - традиционная эмблема
Вавилонского Синдиката присутствовала повсюду: в виде барельефов над окнами,
лепнины на тумбах. Даже фонтан украшали их статуи.
Звонкие крики ребятишек то и дело доносились со двора. Деторождение на
Фенрилле было доступно лишь единицам, оставаясь несбыточной мечтой для
рядовых граждан. Флер вспомнила свои детские годы, и тут же глаза се
увлажнились. Почему?
Она сама не знала. Возможно, от жалости к тем миллионам бездетных женщин,
которые жили и умерли на Фенрилле, похоронив свои надежды в зыбучих песках
этой странной планеты.
С другой стороны, детские голоса действовали успокаивающе. Вскоре слезы
высохли, и она стала безмятежно рассматривать женщин на скамейке, белые
деревья, песочницу.
Потом, когда детей увели в здание, Флер попыталась завязать беседу с
конвоиром, но той, очевидно, дали приказ не сближаться с пленницей.
Оставалось лишь включить телевизор и посмотреть по 23-му каналу очередную
серию мыльной оперы "Только в твоей постели". Наконец-то Флер узнала, что в
действительности тайным любовником Мэйлоо был красавец Тони Аройо, и,
конечно, предполагалось, что в дальнейшем он станет мужем этой
очаровательной крошки. Правда, крошка никак не могла разобраться в своих
чувствах и грозила разбить хрупкое сердце Тони Аройо.
Время пролетело незаметно. Немного погодя начальница охраны принесла
рыбное филе с гидросалатом и скормила ей с ложечки, не отвечая ни на один ее
вопрос и даже избегая встречаться с ней взглядом.
С совершенно бесстрастным лицом она дождалась, пока Флер возьмет с вилки
последний кусок рыбы, и унесла поднос.
- Черт бы тебя побрал, - пробормотала Флер и горько усмехнулась своей
беспомощности. Внезапно она вспомнила о подруге, с которой не виделась вот
уже несколько десятилетий.
"Вот уж Армада не потерпела бы такой дерзости, мисс Сграаспица", -
подумала она.
Непреклонная охранница снова заняла место у двери.
Сразу за "Постелью" показали "Вечные треугольники", а затем выпуск
новостей. На экране замелькали лица Айры Ганвика, нептунианских бонз и
каких-то других, менее значительных персон. Потом показали, как группа людей
заходит в комнату и снова оттуда выходит. Диктор объявил бодрым голосом о
том, что только что подписано соглашение, положившее конец "переходному
периоду", то есть власти новых командос. В ближайшее время в городе
собирались провести выборы в сенат. Правда, в конце выпуска всех командос и
их приспешников призывали немедленно сложить оружие и сдаться властям, и это
несколько смазало общее впечатление.
Снова пустили мыльные оперы, теперь уже до самого вечера. Новая
женщина-охранник заступила на дежурство, такая же неразговорчивая, как и
первая. Наткнувшись на стену молчания, Флер снова повернулась к телеэкрану.
...у нее еще будет шанс.., а пока ничего не остается, как вникать в
хитросплетения любовных интриг на 23-м канале...
Наконец дверь распахнулась, в комнату проскользнул Айра Ганвик и, подойдя
к ней, присел на краешек кровати.
- У меня есть для вас интересные новости.
- Какие повоет?
- Вашему мужу удалось отбить атаку молодого Прауда. Он все-таки спас свою
армию от разгрома!
Война теперь приняла затяжной характер. И потому мы восстановили в городе
власть Синдиката.
Лавин до сих пор жив! От этой новости сердце ее учащение забилось. Но
радость тут же прошла - словно луч солнца, который так и не смог пробиться
сквозь толщу серых облаков. Снова сердце защемило от тоски.
- Выше голову, мадам, самые суровые испытания уже позади. Теперь все
пойдет на лад. - Ганвик несколько недоумевал, почему Флер так внезапно
сникла от этой новости.
- Вам этого не понять, - тихо сказала Флер и опустила голову.
Сам себе удивляясь, Ганвик дотронулся до нее рукой. Подумать только, ведь
эта женщина - его заклятый враг, так же, как и ее муж, так же, как любой
другой горец. Стараясь подбодрить Флер, он легонько похлопал ее по плечу и
вдруг почувствовал себя неуклюжим болваном.
Флер плакала. Увидев капающие на стол слезы, Ганвик обнял ее и прижал к
груди.
И все-таки, как Флер ни умоляла, он так и не снял с нее наручники. Эта
женщина - ценный товар. Но только до тех пор, пока она жива.
А в сказочно красивых Сливерарских лесах, прилегающих к поместью Бутте, в
это время насмерть бились две армии. Ван Рельт бросил-таки своих командос в
полукруглый котел, подготовленный Лавином Фанданом. Импи дождались, пока
котел заполнится до самых краев, а потом, атаковав по всему фронту, отбили у
противника самые важные высоты и рассекли его силы на две части. Самый
мощный удар пришелся на выступающий участок фронта, где стояла пятая
дивизия.
Фейны из реорганизованного импи быстрого реагирования, охваченные жаждой
мести после утренней мясорубки, прорвали линию обороны, и к тому времени,
когда Ван Рельт отозвал дивизию с передовой и подтянул туда орудия, в
зарослях уже лежали сотни убитых и раненых.
Однако при первых признаках того, что Ван Рельт вновь укрепил позиции,
импи откатились назад, а потом продолжили движение на север. "Черный
Корабль" должен был появиться примерно через тридцать минут, и нейлики то и
дело поторапливали измученных бойцов. Вдоль шеренг только и слышалось:
"живее", "шевелите ногами". Многие уже не выдерживали. Два дня прошли в
непрерывных марш-бросках и боях, при этом бойцов даже ни разу не накормили
как следует. Для огромных, тяжеловесных фейнов это было чересчур.
К счастью, после того как пятая дивизия понесла такие тяжелые потери,
остальные-командиры командос вели себя крайне осторожно. Никому не хотелось
лезть на рожон. Когда молодой Прауд лично наблюдал за ходом сражения, они
бросали дивизии в атаку, но стоило ему покинуть передовую, и все шло
по-старому: войска продвигались очень медленно, стараясь не создавать
лишнего шума, высылали вперед дозоры, чтобы застраховать себя от разных
неожиданностей.
Ринус улавливал тревогу в голосах своих подчиненных. Они то и дело
всматривались в джиковые заросли, видимо, представляя, как на их фланги
обрушатся тяжеловооруженные фейны.
Однако напрасно командос старались идти едва ли не на цыпочках, напрасно
их разведчики прочесывали местность впереди. Лавин и его импи уже находились
в нескольких десятках километров от них. Они распространились по обширной
равнине к северо-западу от Сливерари, с буйными зарослями джика и нуба,
тянущимися до самого Великого Студеного Озера.
Но в это же самое время специально обученный отряд-приманка, под
командованием старого, давно надевшего серую накидку фейна с горы Гото,
дурачил противников, уводя их к северо-востоку, к горным кручам и узким
ущельям. После ожесточенных дебатов командос, охваченные сомнениями и
страхами, все-таки повернули в сторону гор и пустились вдогонку за фейнами.
В такую бархатную ночь прогулка под самой крышей купола Вавилон, где
постоянно работали мощные кондиционеры, настраивала на спокойный, лирический
лад. Вдалеке за дюнами городские огни просвечивали сквозь туман, словно
разноцветные елочные игрушки, разложенные на ватном снегу.
Бледная Луна еще не взошла, лишь звезды мерцали на ночном небе. Айра
привел сюда Флер, чтобы поднять ей настроение. Он с упоением рассказывал
своей спутнице о "Черном Корабле", о том, как они собираются проникнуть в
глубь галактики я построить новый дом, недосягаемый для орд завистливых
землян. Там, на бескрайних космических просторах, перед ними открывались
неограниченные возможности.
- Но ведь для этого вам нужно будет выжить при включенных драйвах Фюля,
да? А это все равно что сплавиться воедино с галактической субстанцией, а
затем возродиться в виде горячего водорода. По крайней мере так мне
объясняли. - И снова она унеслась мыслями куда-то далеко.
Ганвик посмотрел на нее изумленно.
- Откуда вы знаете?
Неужели молодой Прауд ей все рассказал?
- От него. Ему нравилось разглагольствовать о таких вещах, когда он надо
мной измывался.
Только теперь Ганвик до конца понял, как далеко способен зайти Прауд в
своих причудах.
- Да, спору нет, драйвы доставили нам массу неприятностей, но в конечном
счете они ведь заработали. А в следующий раз мы настроим их поточнее. Не
бойтесь, "Черный Корабль" полетит куда нам нужно.
- В любом случае я к этому времени уже стану трупом.
Столько горечи было в ее словах, что Айре вдруг стало не по себе.
- Но почему? - спросил он недоуменно.
- Да потому что... - Она осеклась и заговорила вновь после долгой паузы:
- Потому что он запустил в мои кровеносные сосуды червя, беременную
самку, и она отложила в мою кровь яйца. Твари, которые из них вылупляются, -
не столько паразиты, сколько хищники. Но сейчас они не могут родиться,
потому что нейтрализованы противоядием, известным только молодому Прауду. Он
сам вывел этого червя из пород, уже существующих на Фенрилле. Через
несколько дней действие противоядия закончится, и целый выводок молодых
червей начнет кормиться моим телом.
- И только-то? - с облегчением произнес Ганвик. - Ну ничего, мы сами
сделаем противоядие.
- Ну что же, попытайтесь. Но я заранее могу вам сказать - у вас ничего не
выйдет. В горах генная инженерия шагнула далеко вперед. Черви молодого
Прауда имеют иммунитет к большинству ядов. - Она обреченно покачала головой.
- Поэтому он и откровенничал со мной. Поверьте, я все хорошо обдумала.
Единственный выход для меня - это смерть.
Ганвика передернуло от отвращения. Выходит, если они не схватят молодого
Прауда, то эта несчастная женщина обречена?
Приподнятое настроение как рукой сняло. Вскоре он проводил леди Фандан и,
пожелав спокойной ночи, вернулся к себе в номер. Оттуда он позвонил в
Медицинский купол и распорядился немедленно сделать анализ крови у Флер
Фандан, чтобы выявить паразитов.
Затем Айра принял болеутоляющее и попытался заснуть. Но сон не шел. Ему
все время вспоминались глаза Флер Фандан, полные ужаса и отчаяния.
Один и тот же вопрос не давал Айре покоя: сможет ли он сам убить ее,
чтобы избавить от мучений? Ведь иначе ее ждет немыслимая, чудовищная
смерть...
Айра отвернулся лицом к стене и постарался выбросить из головы мрачные
мысли.
Вскоре весть о том, что Флер Фандан поместили в Медицинский купол,
просочилась по подпольным каналам наружу. Не прошло и часа, как об этом уже
узнали Бино и Люси Урбимл.
Бино на ходу изменил текст зашифрованного сообщения, которое он собирался
передать с помощью световых сигналов.
Через несколько секунд на городских окраинах из заросших язмом топей
показалась массивная фигура. Ухватившись за ветви, Рва вскарабкался на
кочку, достал из рюкзака бинокль и стал следить за короткими вспышками на
шпиле купола Перикла, стоявшего возле терминала космического порта.
Расшифровав послание, Рва немедленно взялся за дело. Об ужине и ночлеге в
кнуковом шалаше он теперь и не помышлял. Вместо этого Рва натянул на себя
водолазный костюм, приладил дыхательный аппарат и сложил все самое
необходимое в вещевой мешок. Потом включил фонари и, держа наготове
электрошоковую дубинку, поплыл вдоль мыса в темной воде.
Приблизившись к узкому тоннелю, что сообщался с лодочной станцией Бино,
он выключил освещение и стал всматриваться в темноту.
Дождавшись, когда загорится маленький зеленый маяк, Рва проплыл по
тоннелю и оказался в шлюзе.
Через несколько минут он уже склонился вместе с Бино и Люси Урбимл над
чертежом купола Вавилон.
Они размышляли над тем, как Рва проберется в купол, и Бино предложил
вполне подходящий план:
- У меня в этом куполе есть один друг - слесарь-водопроводчик. Он
постоянно возит туда-сюда разное оборудование. Осматривают его не очень
тщательно, так что мой друг, Силана, наверняка справится с нашей просьбой.
- Отлично, - произнес Рва, подавляя зевоту. Усталость все больше
одолевала старого фейна. Как будто бремя прожитых лет разом навалилось на
него, придавив страшной тяжестью. Порой, не в силах совладать с собой, он
начинал клевать носом.
И все-таки нужно собрать последние силы! Ведь там его госпожа!
Они продолжили обсуждение. Наиболее сложной частью плана был сам побег с
использованием лифта.
- Мой друг Силана уже изменил программу управления лифтом. Ни один
служащий не сможет открыть дверцы, пока кабина не спустится в подвал. А там
мы будем вас ждать.
- Мы?
- Я и еще несколько человек, которые откроют подземный ход в Вавилон из
осмотрового тоннеля газовых сетей, идущего в центральном подвале.
- Понятно, - сказал Рва. Через несколько минут они расстались. Старый
фейн заснул как убитый на матрасе в чулане у Бино, но выспаться как следует
Рва так и не пришлось - вскоре его уже трясла за плечо Люси Урбимл.
- Вставайте, мессир Рва. Вам пора.
Он встал, потянулся, потом прицепил к портупее кифкет, здоровенный
револьвер и пару газовых гранат. Рва без колебаний выбрал револьвер,
поскольку Лавин Фандан учил его, что автоматическое оружие чаще заклинивает.
Однако Бино на всякий случай захватил для него "Геркулес" сорок пятого
калибра, который перезаряжался гораздо быстрее - для этого достаточно было
вставить новую обойму с восемью патронами.
Еще он взял два эластичных пластиковых заряда, которые можно было
прилепить к дверным петлям или засунуть в отверстие, просверленное в стене.
К этому времени в животе уже начало урчать и он подкрепился на дорогу
филе из морской рыбы, приготовленным Люси Урбимл я запил его превосходной
гвассой. - Напиток, тут же его взбодрил - Как вам удалось найти настоящую
гвассу в человеческом городе?
- На нее теперь большой спрос. Ведь к нам переселилось множество горцев,
и гвассу стали продавать в специализированных секциях супермаркетов. Вот я и
припасла для вас пару бутылок.
- Еще раз спасибо вам, миссис Люси. - Рва улыбнулся, обнажив свои кривые
клыки - еще совсем недавно у Люси от этого зрелища кровь застывала в жилах.
Вскоре Рва ушел - в грузовом отсеке его уже ждал электрокар сантехнической
службы. Рва запихнули в кузов, в котором обычно перевозили наиболее
громоздкое оборудование.
Поездка эта стала для Рва сущей пыткой. В кузове было темно и душно. Он
сидел согнувшись в три погибели. Какой-то твердый остроугольный предмет
давил ему между лопаток, и стоило машине подпрыгнуть, как спину пронзало
болью.
Потом они плавно покатились под уклон, притормозили, и вдруг, ощутив
холодок в животе, Рва понял, что электрокар раскачивается в воздухе,
подхваченный подъемным краном.
Наконец их снова поставили на землю Электрокар проехал еще несколько
метров и окончательно замер.
Открылись дверцы, и какой-то испуганного вида молодой человек в спецовке
выпустил его наружу, прижимая палец к губам.
Здесь находился один из радиальных служебных коридоров. Рва тут же
направился к большей двойной двери, за которой начинался кольцевой коридор
для жильцов, а по нему - к палате 1212, в которую поместили Флер Фандан.
Он уже собирался войти в палату, когда соседняя дверь распахнулась и на
пороге появилась женщина в униформе медсестры. Завидев фейна, она хотела
закричать, но Рва успел зажать ей рот ладонью.
- Молчи! - прошептал он. Глаза женщины расширились от страха. Вырываться
она не стала.
- Леди Фандан до сих пор здесь? - спросил Рва, отпустив ее.
- Да, но она в тяжелом состоянии.
- Что значит "в тяжелом состоянии"? - рассвирепел Рва.
- Доктор дал ей успокоительное.
- Она может ходить? Медсестра пожала плечами.
- Вообще-то я точно не знаю...
Не дослушав. Рва затащил ее в палату-1212. Охранница тут же вскочила, но
Рва толкнул на нее медсестру, сбив ее с ног, потом захлопнул дверь и помахал
перед ее носом огромным ножом. Потом протянул руку к ее кобуре, вытащил
пистолет и заткнул себе за пояс. Обезоружив охранницу, фейн, к немалому ее
удивлению, заговорил на вполне сносной интерлингве, хотя и с сильным горским
акцентом:
- Сиди спокойно. И попробуй только пикнуть - я тебе голову отрежу.
Насмерть перепуганная охранница даже не пыталась сопротивляться. Пусть
руководство Синдиката делает с ней потом все что хочет, лишь бы это чудовище
ее не тронуло.
Рва повернулся к Флер, крепко спящей на большой розовой тахте.
- Ее что, накачали наркотиками? - спросил он у медсестры.
- Да.., я думаю.., ей ввели успокоительное. Рва сокрушенно покачал
головой. Значит, ему придется нести госпожу на руках. Правда, весит она
немного, но с Флер он станет более уязвимым. Однако другого выхода у него
нет
Рва затолкал медсестру и охранницу в душевую и связал полотенцем. Потом
вышел из даты, взвалил бесчувственное тело Флер на плечо и пошел крадучись к
техническому лифту. Пока все шло гладко. У Синдиката поя вилось слишком
много хлопот за пределами купола, чтобы заниматься внутренней безопасностью.
Кольцевой коридор был совсем рядом, и Рва уже предвкушал отдых, который
устроит себе после этой опасной вылазки. В этот день старый фейн с самого
утра неважно себя чувствовал. Похоже, он уже стал староват для таких
подвигов.
Подумать только - герой из Брелкилка мечтает о покое. Рва горько
усмехнулся.
Внезапно у него за спиной распахнулась дверь. Обернувшись, Рва увидел
перед собой низенького толстяка в коричневом смокинге и белых туфлях.
Завидев фейна, толстяк завопил и бросился обратно в комнату. Рва выругался и
прибавил шагу - все равно теперь уже ничего не поделаешь!
Миновав двойные двери, он выскочил в радиальный коридор и тут столкнулся
с неожиданным препятствием. На дверях технического лифта висела табличка с
надписью "ремонт". Двое механиков, мужчина и женщина в зелено-красных
спецовках, разбиравшие панель с кнопками, оторопело уставились на огромного
фейна с револьвером в руке. Наступило напряженное молчание.
- Какого черта вы тут делаете? - спросил наконец Рва.
Услышав человеческую речь, они изумились еще больше и попятились назад.
Рва поднял револьвер.
- Эй, ты, верзила, я с тобой разговариваю! - рявкнул Рва, нажимая кнопку
соседнего лифта. Медлить было нельзя - наверняка внизу их уже ждали.
Мужчина беспомощно развел руками и промямлил:
- Он.., он сломался - кнопки не работают. А мы работали на этом этаже и
решили заодно...
Рва тихо простонал. Весь его план рушился. Как он теперь доставит госпожу
в подвал к Бино?
Услышав, как за спиной у него хлопнули двери, Рва припал на одно колено,
придерживая рукой Флер, обернулся и нажал на спусковой крючок. В тесном
помещении выстрел из огромного пистолета прозвучал оглушительно громко.
Лифтеры тут же бросились наутек.
Вторая пуля попала в охранника, отбросив его к двери. Остальных как
ветром сдуло. Когда открылись двери лифта, Рва не раздумывая бросился
внутрь. Кабина была набита до отказа. Постояльцы отеля в смокингах всех
цветов радуги спускались на завтрак.
Заметив ужас на их лицах, Рва прочистил гордо и ободряюще улыбнулся -
Спокойно, дамы и господа, вам ничто не угрожает. Прошу всех оставаться на
своих местах.
Но почему-то его внятная речь с горским акцентом еще больше испугала
публику. Казалось, у постояльцев вот-вот глаза выскочат из орбит.
Рва осторожно снял Флер с плеча и прислонил к стенке кабины. Остальные
пассажиры в ужасе отпрянули.
- Да не суетитесь вы, - пытался он их успокоить. Эти крикливо разодетые
люди напоминали Рва стайку пугливых гзанов, почуявших приближение нахри.
Впрочем, через несколько минут они могли ему очень пригодиться. Нужно только
держаться позади всех.
Двери открылись. Снаружи их уже ждали люди в форме цвета хаки, с
автоматами на изготовку. Однако стрелять они не решились из-за бросившейся
врассыпную пестрой толпы. Двери закрылись снова, и лифт стал спускаться в
вестибюль купола, расположенный значительно ниже.
До вестибюля уже было рукой подать, когда кто-то дернул стоп-кран. Лифт
заскрежетал и замер между этажами. Рва просунул кифкет между створками
двери, поднатужился и раздвинул их в стороны. Потом, тяжело дыша, приподнял
Флер, высадил ее на верхнем этаже и выбрался сам.
Оглядев коридор. Рва понял, что преследователи еще не добрались до этого
яруса. Однако все остальные лифты уже пришли в движение. Он бросился к
радиальному коридору.
Проскочив двери, он чуть сбавил шаг, а потом остановился и прислонил Флер
к стене, чтобы отдышаться. Сердце колотилось как сумасшедшее, каждый удар
отдавался болью в груди.
За двойной дверью до сих пор было тихо.
Ни один лифт не остановился на этом этаже. Немного придя в себя, он
нагнулся и взвалил на себя Флер. Ноша вдруг показалась ему необычайно
тяжелой, хотя на вид в ней было чуть меньше шестидесяти килограммов. Флер
всегда оставалась тоненькой как тростинка, изнуряя себя вегетарианской
диетой. У Рва до сих пор сохранились живые воспоминания о том, как он
пытался "нарастить ей жирок", подкармливая печенкой гзанов и мясной
подливкой. И все-таки, несмотря на все его старания. Флер весила не больше,
чем пятимесячный гзанский детеныш.
Бледностью своей она походила на труп. Вокруг глаз обозначились морщины.
Видимо, в плену ей приходилось несладко.
Все это еще больше укрепило его в намерении спасти госпожу. Вот только
дрожь в руках все усиливалась. Старый фейн понял - ему необходим отдых.
Конечно, досадно терять время, но другого, выхода нет. Прислушиваясь к
каждому шороху, он на цыпочках двинулся по служебному коридору, выискивая
укромное место, где можно отдышаться и обдумать свое положение.
Какое-то время все было тихо. А потом впереди послышался топот ботинок.
Не обращая внимания на большую желтую надпись, Рва юркнул в боковой проход
и, наткнувшись на массивную дверь, с яростью вонзил в нее кифкет. С третьего
удара дверь распахнулась. Какой-то странный запах ударил ему в нос. Рва
подхватил Флер под руки, быстро затащил в темную комнату и захлопнул за
собой дверь. Потом привалился к двери, несколько раз вдохнул полной грудью и
затаив дыхание стал напряженно прислушиваться. Два человека прошли мимо
двери, посмеиваясь над каким-то анекдотом. Через некоторое время звук шагов
стал удаляться и вскоре стих совсем.
Он выждал для верности еще несколько секунд и облегченно выдохнул.
Рва попробовал рассмотреть, что находится вокруг него, но темнота в
маленькой комнатке была совершенно непроницаемой. Тогда он стал шарить в
поисках выключателя и, обнаружив маленькое углубление в стене, ткнул в него
пальцем. Яркий свет залил комнату, и Рва увидел сложенные друг на друга
желтые мешки, почти до потолка закрывавшие голые бетонные стены.
Обернувшись, он посмотрел на Флер, до сих пор не приведшую в сознание, и
нахмурился. На левой щеке ее был огромный синяк, на шее - рубец, уходящий
под воротник.
Рва, осторожно перевернул Флер на живот и задрал ночную рубашку.
Оказалось, что синяки и рубцы покрывали все ее тело. Рва сверкнул глазами и
зловеще ощерился. Из груди его вырвалось приглушенное рычание.
Они ответят за это!
Поправив одежду на госпоже, он торопливо осмотрел комнату. По резкому
запаху Рва догадался что желтые пластиковые мешки набиты мусором. В дальнем
конце комнаты он заметил люк мусоропровода.
Рва взял один из мешков и сбросил его в шахту. Несколько секунд до него
доносились приглушенные хлопки, а потом все стихло.
Наверняка внизу стояли мусорные контейнеры. Значит, если, придется
спускаться через шахту, сваленные внизу мешки смягчат падение.
Раздумывая, как ему лучше поступить. Рва, снова подошел к Флер и вдруг
услышал снаружи голоса. Два человека остановились возле двери. Один из них,
увидев сломанный замок, грубо обругал рабочих, дернул на себя ручку двери и
вдруг замер, увидев наведенное на него дуло револьвера.
- Черт побери... - пробормотал он.
- Ну что же, заходи, - сказал Рва, свирепо ухмыляясь.
Однако зрелище было настолько ужасным, что гости развернулись и побежали
обратно по коридору. Рва выругался и пустился за ними вдогонку. Стрелять он
не хотел, боясь поднять лишний шум. Добежав до главного коридора, беглецы
бросились в разные стороны. В последний момент Рва успел ухватить одного из
них за шиворот. Тот занес в воздух ногу, дернулся, а потом вдруг разом обмяк
и стал медленно оседать на пол. Рва понял, что бедняга лишился чувств.
Однако второй беглец к этому времени уже успел миновать двойные двери и
выскочил в людный коридор.
Оглянувшись через плечо, Рва удостоверился, что погони за ним пока нет.
Вернувшись в комнату, он подтащил Флер к люку, а затем полез внутрь.
Оствалось лишь надсятся, что они спустятся прежде, чем сверху начнут
сбрасывать новую порцию мусора. К счастью, это был не просто бетонный
колодец с отвесными стенами. Чтобы мешки не обрушивались вниз сплошной
лавиной, стены до самого низа оборудовали уступчатыми скатами. По ним Рва
мог съехать вниз, усадив Флер на колени, притормаживая ногами о стенки возле
каждого уступа. Придерживая Флер одной рукой, он перегнулся через край и
стал осторожно спускаться в шахту, перебираясь с уступа на уступ.
Наконец они в последний раз соскользнули по пятиметровому скату и
плюхнулись в мусорный контейнер, заполненный примерно на три четверти.
Немного отдохнув, Рва принял сидячее положение и огляделся по сторонам.
Повсюду валялись мешки с компьютерными распечатками. Подняться на ноги, а
тем более взвалить на себя Флер среди этих проминающихся мешков оказалось
делом непростым, Пот лил с него в три ручья.
Сверху послышался металлический лязг, и тут же два мешка полетели в
шахту. Рва едва успел увернуться. Мысленно посетовав по поводу людских
странностей, он подтянулся, перекинул ногу через край контейнера и спрыгнул
на бетонный пол. Потом осторожно опустил Флер. В этот момент она открыла
глаза и изумленно посмотрела на него. Она покачала головой и попыталась
сесть.
- Осторожнее, моя госпожа. Услышав его голос, Флер вскрикнула и
пробормотала:
- Так это не сон... Господи, Рва, неужели это ты? О.., как мне плохо. Они
дали мне снотворное.
Я не хотела... - Тут у Флер закружилась голова, и она замолчала.
Рва понял - ему снова придется нести госпожу, правда, недолго: вход в
служебный лифт где-то совсем близко. Он опять подхватил Флер на руки и,
завернув за угол, наткнулся на каких-то людей. Рва остановился, пытаясь
отыскать знакомое лицо, лихорадочно размышляя, кто это: друзья или враги?
Так и не найдя ответа, он осторожно двинулся к ним навстречу и вдруг заметил
Бино.
Несколько людей с взволнованными возгласами бросились на помощь Рва. Двое
подхватили Флер и быстро понесли ее к лазу, который только что пробурили
отбойным молотком в полу подвала.
По узкому коридору они вывели Рва на подвесной мост. Внизу тянулось
подземное шоссе, по которому сновали небольшие фургоны, управляемые
компьютером. У ворот маленькой автостоянки их ждал белый фургон. Через
несколько минут, когда они влились в транспортный поток, Рва уже крепко
спал. Флер Фандан, окончательно пришедшая в себя, с беспокойством взглянула
на часы. Оказалось, что со времени последней инъекции уже прошло четыре дня.
Лишь к вечеру Ринус Ван Рельт наконец сообразил, что его водят за нос.
Преследуя отряд-приманку Лавина, командос отклонились от правильного
маршрута на пятнадцать километров и теперь вышли к узкому длинному ущелью,
тянущемуся от самой Сливерари.
Отсутствие артиллерии - вот первое, что навезло его на подозрения. Если
Лавин Фандан действительно решил отступить в эти длинные ущелья, то он давно
пустил бы в ход тщательно замаскированные орудия и задал перцу наступающим
командос. Однако орудийные выстрелы с неприятельской, стороны раздавались
лишь спорадически - скорее всего они имели дело с одной-единственной
батареей из трех пушек, которые мулы постоянно перевозили с места на место.
Ван Рельт остановил войска и решил связаться по телефону с молодым
Праудом, сидящим в засекреченной ставке неподалеку от новой военно-воздушной
базы. Вбив себе в голову, что побег нептунианцев стал возможным из-за
предательства части офицеров и пилотов, тот начал широкомасштабную чистку
армии, допрашивая с пристрастием десятки людей и "освобождаясь от слабых
звеньев".
Ван Рельт сильно сомневался, что присутствие молодого Прауда на базе
способствует укреплению боевого духа его подчиненных. Даже поездка его шефа
на передовую была бы предпочтительнее, Сражение к этому времени стало
развиваться по собственным неумолимым законам. Поразмыслив над
топографической картой, Ван Рельт понял, что Лавин Фандан все-таки
перехитрил его. Несомненно, фейнские импи уже распространились по лесистой
возвышенности, ведущей к Великому Студеному Озеру.
После жестокого разгрома пятой дивизии командиры других частей стали
чересчур осторожными. Теперь страх перед смертью руководил всеми их
действиями - эта мысль то забавляла его, то приводила в бешенство.
Ван Рельт до сих отчетливо помнил ту давнюю ночь ужаса и позора. Ночь,
когда его солдаты в панике бежали к самолетам, а за спиной у них гремело
победоносное фейнское "ура".
Пятнадцать тысяч мужчин и женщин подверглись стерилизации после той
катастрофы. Многие его солдаты рыдали от унижения, когда их оскопляли,
словно домашний скот. В конечном счете всех этих людей продали в рабство, и
им пришлось работать долгие годы, чтобы вернуть себе свободу.
От этих воспоминаний Ван Рельт рассвирепел еще больше. И все-таки
неприятель своим искусством вызвал у него невольное восхищение. Ведь
численно Лавин Фандан уступал им в три раза. К тому же ему давно не
подвозили боеприпасы и провиант. Подумав об этом, Ван Рельт снова воспрянул
духом. Уж на этот раз он сможет взять реванш. Иначе и быть не может -
слишком явный количественный перевес у командос.
Конечно, его войска тоже устали от двухдневных боев. Но можно себе
представить, насколько измотаны фейны! Во время войны фейны уступали людям
лишь в одном - в выносливости. После двух дней, проведенных в марш-бросках и
эпизодических стычках, тяжелоиесы-фейны наверняка еле ноги ворочают.
Конечно, с его стороны тоже есть потери, но армия командос настолько
многочисленна, что на ней это не особенно сказалось. Ван Рельт до сих имел в
своем распоряжении шесть дивизий. Полностью укомплектованные они насчитывали
шестьдесят тысяч человек, а теперь, после боев - около пятидесяти тысяч, из
которых десять тысяч продолжали осаждать поместье Бутте, постепенно сминая
его оборону.
Таким образом, его армия до сих пор была в три раза больше вражеской.
Вдобавок они могли рассчитывать на космических пехотинцев и на "Черный
Корабль" со всеми его резервами.
Молодой Прауд так и не отозвался по телефону. Тогда Ван Рельт на свой
страх и риск развернул командос и двинулся в обратном направлении. На узких
охотничьих тропах, ведущих через джиковый лес, образовались многочисленные
заторы. Его подчиненные уже начали потихоньку роптать.
В этот момент наконец позвонил молодой Прауд. Но разговор у них получился
неожиданный.
Не вдаваясь в подробности, шеф объявил ему, что синдикаты подняли мятеж и
захватили контроль над побережьем и островом Веселья.
- Правда, две тысячи командос по-прежнему удерживают небольшой плацдарм
на полуострове. Так что мы скорее уморим их голодом, чем они нас.
- Не понимаю?! - Все надежды Ван Рельта на скорую победу мигом
улетучились.
- Они не дают сесть ни одному нашему самолету. Даже медицинским.
- Но как такое могло случиться? - ошарашенно спросил Ван Рельт.
- Я сам не возьму в толк. Вряд ли это работа нептунианцев, они ведь не
могли связаться с Синдикатом после...
- С ними был Айра Ганвик, - еле слышно произнес Ван Рельт. Ну да,
конечно, только Ганвик мог подбить тугодумов из Синдиката на такое рисковое
дело.
- Ганвик? - вскричал молодой Прауд. - Ну, он мне за это заплатит Я ему
своими руками кишки выпущу.
Ван Рельту стало не по себе. Конечно, пока у командос достаточно
продовольствия и боеприпасов - их доставили накануне, после того как склады
на склоне горы Титус неожиданно попали в руки неприятеля. Но со следующего
дня эти запасы начнут стремительно таять. Он стал мучительно искать выход.
Вдруг его осенило.
- Есть еще "Черный Корабль". Алас Ром наверняка захочет утрясти это дело.
А иначе как она получит свой фарамол?
- Неплохая мысль, Ван Рельт. Свяжитесь с ней по рации. Договоритесь,
чтобы утром космические пехотинцы поддержали наше наступление на поместье
Бутте. Мы захватим эти погреба! Мы вышвырнем противника из его цитадели!
Едва забрезжил рассвет, Ван Рельт двинул атакующую колонну командос вверх
по склону Красной горы. Двенадцать тысяч человек - корпус из трех дивизий -
накатывали на противника волна за волной и вскоре прорвались через
ослабленные линии обороны и хлынули на территорию поместья.
Одновременно взвод космических пехотинцев десантировался с "Черного
Корабля", чтобы штурмовать высотные форты - Тюбетейку и Сентро. Оба форта в
считанные минуты очистили от горстки защитников. Но в тесных и темных
подземных тоннелях завязались ожесточенные бои. Ван Рельт отправил команды
газовщиков, чтобы подавить разрозненные очаги сопротивления, и через пару
часов зачистка фортов была закончена. Теперь оставалось сокрушить главные
ворота - железобетонные блоки высотой семьдесят пять футов. Их приводили в
движение огромными гидравлическими устройствами, работающими от солнечных
аккумуляторов.
Командос заложили под них тяжелые заряды и подорвали. Ворота вздрогнули.
Узнав эту новость от защитников Бутте, старый Аунчус Бутте, сидевший в своем
разграбленном дворце, сочувственно улыбнулся. Когда-то, много лет назад, он
сам сконструировал эти ворота. Три раза командос закладывали новые заряды,
но в бетонных плитах не появилось ни единой трещины.
Устояли и огромные стальные болты, на которых держались запоры.
Посыпалась бетонная крошка, на внешней стороне ворот появились выбоины, но
этим все и закончилось.
Взбешенному молодому Прауду пришлось связаться по радио с Алас Ром.
Вскоре с "Черного Корабля" стартовали орбитальные штурмовики, которые
принялись обстреливать ворота бронебойными ракетами. После второго ракетного
обстрела бетонные секции развалились, но болты и стальной каркас стояли все
так же непоколебимо.
Уцелевшие защитники - менее сотни фейнов, а людей и того меньше - стали
отстреливаться через пробитые бреши. Завязался ожесточенный бой с большими
потерями с обеих сторон. Лишь много позже командос удалось забросить газовые
гранаты достаточно высоко, чтобы очистить подступы к воротам от последних
защитников.
Войска командос наводнили поместье, зона боев теперь переместилась в
подземные лабиринты.
К девяти часам молодой Прауд и Ван Рельт уже осматривали первые погреба,
отбитые у противника, хотя в большей части подземелья еще продолжалась
стрельба.
Они увидели два деревянных бочонка, примерно по девять галлонов, ловко
спрятанных в каменных нишах за искусственными скалами. Каждый бочонок был
наполовину заполнен маленькими шелковыми мешочками с красными блестящими
зернышками - Слитками Бутте. Молодой Прауд достал карманные весы и стал
класть на них мешочки один за другим - вместе они тянули на двенадцать
килограммов.
Зрелище было не для слабонервных. Даже у молодого Прауда закружилась
голова при виде этих несметных сокровищ - здесь было достаточно фарамола,
чтобы подкармливать целую армию в течение столетий!
Новость о захвате Бутте быстро облетела побережье. На видеоклипе молодой
Прауд демонстрировал всем горы мешков, ящиков, склянок, фляжек и прочих
емкостей, наполненных эликсиром долголетия.
На верхних ярусах, уже тщательно обшаренных, многие погреба оказались
пусты. Многие, но не все. Из всех членов клана лишь половина прилетела сюда,
не побоявшись огня зениток. Самые крупные запасы остались нетронутыми. Их
владельцы положились на хитроумное устройство тайников, оснащенных по
последнему слову техники. Поисковые команды спелеологов проникали все
глубже, на те ярусы, где еще продолжали отбиваться последние защитники
поместья.
Посмотрев клип, Айра Ганвик и Гебби Бразиано поняли, что они обречены.
- Айра, черт бы тебя побрал. Я тебе доверился, а ты... - произнес Гебби с
укором.
- Ты доверял мне до сих пор и правильно делал. Держись за меня и дальше.
У нас остался только один выход, Гебби.
- Айра, из-за тебя я вляпался в такое дерьмо... Тут у Айры лопнуло
терпение.
- Откуда я знал, что этот телохранитель до сих пор жив и прячется в
городе? Ты ведь сам знаешь, на что способны фейны. А мы поставили у ее
дверей только одну охранницу. Это не моя вина, Гебби!
- На совещание обязательно придет Лют Вульуальд со всей честной
компанией. У молодого Прауда теперь столько фарамола, что он может подкупить
любого. Лют - человек молодого Прауда, все это знают. Наверняка он собирался
вернуть Хозяину эту женщину. А может быть, он и тебя хотел выдать. Я слышал,
что его высочество имеет на тебя большой зуб, Айра.
Ганвик съежился от страха. Вот оно как все оборачивается. Неужели
Синдикат, которому он столько лет служил верой и правдой, отдаст его на
растерзание этому бешеному волку?
- Женщины у нас нет. Женщина сейчас у старого фейна. Но с ней
приключилась печальная история, Гебби. Настолько печальная, что мне даже
вспоминать об этом не хочется.
Худое загорелое лицо Бразиано вдруг исказилось от гнева.
- Хватит юлить, Айра, - прорычал он. - Выкладывай все как есть! Слышишь?
Я не собираюсь сидеть в дерьме из-за этой чертовой бабы! Так почему тебе об
этом вспоминать не хочется?
- Потому что... - неуверенно начал Айра. А потом выложил ему все как
есть.
Рассказ его буквально потряс Бразиано.
- А ты меня не разыгрываешь? Он вживил этого.., этого червяка ей в
сердце? Тьфу, гадость какая! - Бразиано сплюнул с отвращением, словно у него
изжога подступила к горлу. - Слушай, у этого парня точно с головой не в
порядке. Знаешь, Айра, тебе сейчас не позавидуешь. Ведь этому психу нужна
твоя голова.
- Постой-ка, Гебби. У меня есть одна идея. Бразиано насупился.
- Все эти твои идеи до добра не доводят.
- Да нет, ты только послушай. Алас Ром сейчас на "Черном Корабле". Что,
по-твоему, она хочет получить больше всего на свете?
- То же, что и все остальные, - фарамол.
- Нет, не фарамол.
Бразиано посмотрел на него недоуменно.
- Как, ты хочешь сказать, что для человека есть вещи желаннее, чем
фарамол? Ну ведь не золото же с брильянтами? Ты, наверное, намекаешь на
какие-то новейшие технологии, вроде Магнитной Монополии? Или про
компьютерные программы?
Айра задумчиво потер лоб.
- И опять ты попал пальцем в небо, Гебби. Нептунианцы ей нужны, дурень ты
этакий. Пока они живы, над ней все время занесен меч. Конечно, явных
сторонников Шевде она уже убрала - в этом можно не сомневаться. Но если
остальные бонзы на корабле пронюхают, что Шевде до сих пор жив, они тут же
выбросят Алас и ее клику через шлюзы.
- И что с того?
- А то, что мы позвоним Алас и договоримся с ней. Она поможет нам попасть
на "Черный Корабль" и оставит в живых, а взамен получит бонз. А потом пусть
делает с ними все, что душе угодно.
Вначале Бразиано заартачился. Перспектива космического путешествия
никогда его особенно не прельщала. Он предпочитал солнце, песок, красивых
женщин и прочие удовольствия, доступные на побережье. Но волей-неволей ему
пришлось согласиться с Айрой. С Лютом Вульуальдом шутки плохи. Он никогда не
дружил с семьей Бразиано. Люта связывали давние узы с Вавилоном - еще более
давние, чем даже самого Айру Ганвика. Возможно, в куполе уже решили, что в
крайнем случае они скормят рыбам Бразиано.
Вскоре Айра уже сидел в подводной лодке Бразиано, оснащенной мощным
передатчиком.
Поскольку у него не было шифра, он запросил личный разговор с Алас Ром.
Ром клюнула моментально. До сих пор Айра еще ни разу не вставал у нее
поперек дороги. Вступая с ним в разного рода сделки, она никогда не
оставалась внакладе. Судя по тому, что Айра решился на такой неординарный
шаг, ситуация поменялась довольно круто. Алас тут же отдала необходимые
распоряжения, потом поднялась с мягких подушек и надела длинный черный
балахон с серебристыми перышками и халцедоновыми подвесками по краям
глубокого выреза, а также тиару мадрелекта. Лицо ее с подведенными
карандашом бровями было совершенно непроницаемо.
Компьютеры "Черного Корабля" направили коммуникационный луч на
микрокомпьютер передатчика Бразиано, введя в него персональный шифр Алас.
После этого разговор продолжился.
Ром тут же оценила деловое предложение Ганвика. Они снарядят полубаркас.
Во время следующего захода над зоной военных действий "Черный Корабль" чуть
отклонится на юг, чтобы подобрать Ганвика и нептунианцев.
Все остальное брали на себя Ганвик и Бразиано. Воспользовавшись фамильным
кодом, Гебби быстро обзвонил нужных людей, приглашая их на заседание совета
директоров Синдиката, первое за пятьдесят лет.
Вскоре подтвердились самые худшие их опасения. Лют Вульуальд, этот халиф
на час, был избран председателем с совершенно очевидной для всех целью -
наладить отношения с молодым Праудом. Подразумевалось, что Синдикат снова
станет снабжать командос, а молодой Прауд допустит руководство синдиката к
дележу трофеев.
Никто даже словом не обмолвился об Айре Ганвике. Безвозвратно канула в
прошлое пламенная революционная риторика. Свободолюбивые устремления,
ненависть к молодому Прауду - все это куда-то испарилось. Дерзкое похищение
Флер Фандан воспринималось всеми как смертный приговор для Ганвика.
В середине тронной речи Люта Вульуальда Ганвик незаметно выскользнул в
приемную, а оттуда в коридор.
Там его уже ждали мальчики Бразиано - солдаты, в силу своего юного
возраста просто не понимавшие, в какие опасные игры их втянули. Надев
противогазы, они сели в лифт и поехали в изолированную секцию, в которой
поместили нептунианцев.
Предъявив охране из шести человек свое удостоверение, Ганвик прошел через
металлоискатель, и только потом его впустили внутрь. После бегства Флер
нептунианцев стерегли особенно тщательно.
Войдя, Айра перекинулся с бонзами ничего не значащими фразами и
одновременно накарябал на листке бумаги зашифрованное послание. Перечтя его
по очереди, бонзы переглянулись, потом посмотрели на Ганвика. Можно ли
доверять этому человеку? Один раз они уже поддались его уговорам и в
результате оказались под стражей, и их со дня на день могут выдать молодому
Прауду. И вот теперь этот прохвост снова обещает им свободу, конечно, не
просто так, а в обмен на сотрудничество.
Шевде осмотрелся вокруг себя. Конечно, гостиничные апартаменты - это
настоящая ловушка. Отсюда одна дорога - к молодому Прауду, что равносильно
смерти. Любые действия, даже самые рискованные, более предпочтительны, чем
пассивное ожидание в этой мышеловке. Главное сейчас - вновь получить свободу
маневра, хотя бы и самую незначительную. И вот, взвесив все "за" и "против",
Шевде кивнул в знак согласия.
Дальше все пошло по заранее продуманному плану. Нептунианцы инсценировали
нападение на Ганвика. Услышав его отчаянные вопли, охранники бросились к
двери.
Однако в этот момент в конце коридора появилась команда Бразиано с
гранатометами. Гранаты забарабанили по двери, наполняя воздух ядовитыми
парами. Наглотавшиеся газа охранники ввалились в комнату уже в
полубессознательном состоянии, и нептунианцы скрутили их без особого труда.
Через несколько минут в лифт набились крепкие люди в странных меховых
нарядах, на которых поблескивали металлические украшения. Лифт мигом домчал
нептунианцев на подземную стоянку, где их уже ждали два автобуса, присланные
Гебби Бразиано и его братом.
К тому времени, когда заседавшие лидеры Синдиката узнали о побеге,
автобусы уже проехали половину моста, соединяющего побережье с космическим
портом. А где-то в вышине стартовал с "Черного Корабля" полубаркас.
Нептунианским бонзам Ганвик сказал, что в аэропорту они подыщут самолет с
запасом горючего, достаточным, чтобы доставить их в Южный Город или в
Прибрежную Скалу. Конечно, оба места - не самое лучшее пристанище, но по
крайней мере там они будет вдалеке от молодого Прауда и Синдиката.
На самом же деле Айра собирался передать их в руки космических
пехотинцев, которые, по его расчетам, успеют приземлиться в назначенном
месте до их прибытия.
В тоннеле, проходящем под куполами побережья, они неожиданно попали в
затор, случившийся из-за какого-то заглохшего грузовика. Пока они стояли,
Айра уловил далекие громовые раскаты. Значит, полубаркас уже идет на
посадку. Если пробка вскоре рассосется, то все должно пройти гладко.
Конечно, существует еще опасность, что Алас заподозрит какой-нибудь подвох -
например, решит, что они просто решили завладеть полубаркасом. Тогда все их
планы рухнут.
Грызя от волнения кончики ногтей, Айра наблюдал за механиками, чинившими
грузовик. Те делали все нарочито медленно, всем своим видом давая понять,
что им плевать на вставшие машины. Когда где-то вдалеке послышался вой
сирен, Айра не выдержал.
- Вылезаем! - объявил он. - Дальше ждать нельзя. Сейчас здесь будет
полиция.
Нептунианцы, отбросив всякую осторожность, выскочили из автобусов и
потрусили по душной подземной автостраде навстречу желтым огням аэропорта.
Айра бежал из последних сил. Казалось, сердце его сейчас остановится или
голова, охваченная жаром, разлетится на кусочки, не выдержав страшного
давления. И все-таки он старался не отставать от нептунианцев - иначе в
аэропорту все могло пойти наперекосяк.
Возле пандуса для пассажиров Айра отрицательно покачал головой.
- Нет, друзья, здесь нам могли устроить засаду. Мы пройдем через
таможенные склады прямо к самолетам.
Шевде одобрительно кивнул, остальные тут же его поддержали и направились
вслед за Ганвиком и Бразиано на взлетно-посадочную полосу. Там их уже ждали
две дюжины морских пехотинцев.
Завязалась короткая перестрелка. Уцелевших нептунианцев впихнули в
полубаркас, который тут же взмыл в небо. В поднятом им огненном вихре
сгорела половина терминала. Вспыхнули баки с горючим, в близлежащих зданиях
вылетели стекла. Над побережьем зависло удушливое облако.
Хаос, охвативший побережье, облегчил бегство Рва и Флер. Для начала
друзья спрятали их в Тебанском куполе, хозяин которого переселился в
Прибрежную Скалу до лучших времен. Теперь они ждали, пока Бино представится
случай купить лодку, не привлекая к себе лишнего внимания.
Проспав несколько часов. Рва почувствовал себя посвежевшим и полным сил.
Он зашел в соседнюю комнату взглянуть на Флер и вдруг с ужасом обнаружил,
что ее кровать пуста. В растерянности Рва остановился у двери, за которой
начинался враждебный, полный опасностей людской город. Вряд ли ему долго
дадут разгуливать на свободе. Что же делать? Ведь после ужасов, перенесенных
в плену, у Флер, возможно, помутился разум, и она просто пошла куда глаза
глядят.
"Как бы то ни было, самое разумное - это позвонить Бино", - решил наконец
старый фейн и стал лихорадочно искать его телефон.
И тут до него донеслись приглушенные всхлипывания. Они раздавались с
маленького балкона, из-за занавески. У Рва тут же отлегло от сердца. Откинув
занавеску, он увидел, что Флер сидит в плетеном кресле, любуясь маленьким
сквериком во внутреннем дворе купола. Рва посмотрел вниз. Солнечные лучи,
пропущенные через фильтры, падали на густую листву, делая зелень еще сочнее.
Несколько людей прогуливались по аллеям.
Флер сидела, наклонившись вперед, упершись руками в колени. Растрепанные
волосы падали на лицо, мокрое от слез.
- Что с вами, госпожа Фандан? - заботливо спросил Рва.
Флер посмотрела на него с таким страданием, что у Рва защемило сердце.
- Рва, милый мой Рва. Мне очень жаль, что так получилось. Мне ужасно
жаль, но... - Она так и не смогла договорить.
Рва терпеливо ждал.
Флер положила голову ему на плечо и обняла обеими руками могучую шею.
- Рва, ведь ты простишь меня? Я должна вернуться к нему. Вернуться к
молодому Прауду. У меня просто нет другого выхода. Вначале я хотела умереть
без мучений, от собственных рук. Но теперь долг велит поступить иначе. Ведь
я вхожу в клан Фанданов. Законы кровной мести касаются и меня.
Рва молча слушал сбивчивые, полубезумные объяснения госпожи.
- Я должна пойти туда, потому что умираю, должна убить его, пока еще
жива. Ты понимаешь?
- Умираете? - переспросил Рва. - Что за нелепые мысли, госпожа? Мы уже на
свободе. Скоро я переправлю вас в безопасное место.
Флер нежно погладила его по шее, поросшей густой шерстью.
- Нет, Рва, я не свободна.
- Я не понимаю... - начал было Рва, но она жестом остановила его.
Флер рассказала ему все. Узнав страшную правду, Рва еще долго стоял,
держа голову Флер на своей могучей груди, охваченный бесконечной жалостью.
Постепенно Рва из Брелкилка охватывала холодная ярость.
Рва и раньше поражали те жестокости, которыми сопровождались кровавые
распри в клане Фанданов. Разве так должны вести себя горцы? Ведь они веками
сражались за честь, за чистоту нравов в высокогорных долинах.
К тому моменту, когда Флер закончила свой рассказ, Рва уже все решил для
себя. Так вот в чем корень их бед, корень, который нужно выкорчевать раз и
навсегда. Старый фейн вернулся к себе в комнату. Усевшись на специально
укрепленную для него кровать, он взял кифкет и тщательно осмотрел лезвие,
потом нашел точильный камень и принялся за работу.
А в это время Флер связалась из своей спальни с коммуникационным центром
новых командос и передала для молодого Прауда короткое сообщение. "Смерть
ведьме" - эти два слова означали, что Флер признает свое поражение и готова
вернуться к господину.
Едва узнав это, Прауд выгнал из комнаты подчиненных и подошел к аппарату.
В голосе Флер сквозила пустота. Так разговаривает человек, на которого
уже повеяло могильным холодом.
- Вы должны прийти лично и взять с собой противоядие, - сказала она
молодому Прауду.
- Конечно, о чем речь! - произнес молодой Прауд, не скрывая злорадства. -
Встретимся в аэропорту, в полночь, возле самолета. Я принесу снадобье,
которое остудит жар в твоей крови. Ну а потом мы предадимся любви, да, моя
рабыня?
А на борту "Черного Корабля" Айра Ганвик, потный от страха, вымаливал
жизнь у Алас Ром. Большинство нептунианских бонз уже выбросили в открытый
космос через шлюз в компьютерном отсеке. Приближенные Алас Ром, наблюдавшие
за казнью, буквально визжали от восторга.
Когда настала очередь Офура Майна, шлюз нарочно открывали очень медленно.
Майн отчаянно цеплялся за дверцу и карабкался вверх. В конце концов, под
дружный хохот, его голова раздулась, как воздушный шар, а тело разорвало в
клочья.
Для Аумуса Рилви шлюз, наоборот, постарались открыть как можно резче, и
шеф разведки, одетый в черный комбинезон, мгновенно исчез в "очистительном
вакууме".
Едва придя в себя от этого жуткого зрелища, Айра отправился вслед за Ром
в ее кабинет. Там она прокрутила для экс-сенатора последнее послание
молодого Прауда Фандана. Прауд требовал выдать ему Айру Ганвика. О
нептунианских бонзах он даже не упоминал, видимо, предоставляя Алас свободу
действий. Но вот бедняга Ганвик явно не давал ему покоя.
- Конечно, он не знает наверняка, что ты до сих пор жив, - произнесла она
лукаво.
- Но ведь вы ничем ему теперь не обязаны, - поспешно сказал Ганвик. - Так
стоит ли идти у него на поводу?
Алас зловеще улыбнулась:
- Так-то оно так. Но с другой стороны, он сейчас завладел огромными
запасами фарамола. Настолько огромными, что если поделится со мной, то в
обозримом будущем моему маленькому королевству не будут грозить никакие
потрясения. А ради этого я готова пожертвовать многим.
- С моими связями я смогу достать для вас горы фарамола, мадрелект, -
пообещал Ганвик.
- Да неужели? - Алас удивленно вскинула брови. - Ты имеешь в виду связи
на побережье? Откуда я только что тебя вызволила?
- Ну да, конечно. - Айра изо всех сил старался выглядеть бодрым и
доброжелательным.
- Да брось ты молоть языком! Нет у тебя никаких друзей, кроме тех, что
прибыли на этом полубаркасе. На побережье теперь заправляет Лют Вульуальд,
который, как и я, заключил союз с молодым Праудом.
При мысли том, что он снова попадет в лапы молодого Прауда, у Ганвика
подкосились ноги. Упав на колени перед женщиной, он принес ей нептунианскую
клятву верности.
Во взгляде Алас появилась некоторая игривость.
- Ни один мужчина не может быть посвящен в нерейды, - сказала она и
захихикала.
- Я.., я не мужчина, - возразил Ганвик. - Я - кастрат.
Алас посмотрела на него удивленно.
- Ну да, подобные слухи доходили до меня. Говорят, с этой.., операцией
связана одна интересная история. Когда-нибудь ты позабавишь нас этим
рассказом. И если у тебя действительно отхватили яйца, мы, возможно,
согласимся взять тебя в послушники или что-то в этом роде. Я посоветуюсь с
настоятельницей. Ну а пока оставайся на корабле. Пусть молодой Прауд ждет
моего ответа.
- Благодарю вас, мадрелект., Алас жестом показала ему, что теперь следует
приникнуть лбом к небольшому коврику, расстеленному у ее ног.
- Хоть ты и непосвященный, Айра Ганвик, но за то, что сумел меня
рассмешить, я, возможно, попробую найти тебе применение.
"А что касается молодого Прауда, - подумала про себя Алас, - то ему так и
так придется взять меня в долю. Ведь в моих руках "Черный Корабль".
После того как слуги отвели Айру и Гебби Бразиано в крошечную каморку, к
ней притащили Шевде, связанного, скрипящего зубами от ярости.
Охрана Алас сплошь состояла из крепких нереиданских женщин, прошедших
несколько ступеней тренинга по системе Маза. И все-таки понадобились усилия
трех таких женщин, чтобы повалить Шевде на колени и подсоединить к наиболее
чувствительным частям его тела клеммы проводов. Провода вели к маленькому
черному корпусу, установленному возле кресла Алас Ром. Алас повернула ключ,
и каждый нерв Шевде обожгло нестерпимой болью.
- Только полное послушание избавит тебя от мучений, дорогой Шевде, -
произнесла Алас медоточивым голосом.
Никогда Шевде еще не приходилось испытывать такой боли. Никогда он даже
не подозревал о существовании столь изощренной пытки. Уже через несколько
секунд он прекратил всякое сопротивление и замер в покорной позе. Боль тут
же стихла.
- Ну а теперь давай поговорим как культурные люди. Мне предстоит многое
узнать от тебя. Есть вопросы, на которые, кроме тебя, никто не ответит.
- А когда я выдам тебе все секреты, ты выбросишь меня вдогонку за
остальными?
Алас сложила руки на коленях и улыбнулась:
- Да, когда-нибудь я сама нажму кнопку, и под одобрительные возгласы моих
сторонников тебя затянет в вакуум с небольшой порцией воздуха и влаги. Но
прежде чем настанет этот благословенный момент, я обязательно добьюсь от
тебя всего, что мне нужно.
И снова огонь пробежал по его нервам, заставляя извиваться от боли.
- Например, мне нужно знать шифр на двери твоей личной каюты. С этого мы
и начнем.
Шевде покачал головой, и огонь в нервах запылал еще сильнее. Его тело как
будто поджаривали на сковороде и одновременно сдирали с него кожу. Под
воздействием кислородно-ацетиленового пламени нервные окончания выпаривались
и становились ломкими и хрустящими.
И снова он сдался. Да и кто способен выдержать такое?
- Цифры, дорогой Шевде, дайте нам цифры. Слабеющим голосом он надиктовал
шифр на магнитофон.
- Прекрасно. Ну а теперь сообщите нам входной код вашего персонального
компьютера, наш дорогой, послушный Шевде.
Поздним вечером, когда последние лучи Бени поблекли на сферической
верхушке Прибрежной Башни, Рва вышел из транса и принялся подправлять
точильным камнем кифкет, по обыкновению тихонько напевая песенку,
посвященную своему оружию:
О, умкомпа несравненный,
Ты так мил и так хорош,
Живо ты обтешешь стены,
Гзана с легкостью убьешь.
Стараясь удержать Рва от ненужного геройства, Флер Фандан долго
дожидалась, пока он уснет. Потом вышла из спальни и прислушалась. Из комнаты
Рва доносился размеренный храп. Удовлетворенная, она тихонько выскользнула
из номера. В пышной прическе был спрятан шприц с ядовитой жидкостью, которую
она нацедила из фотокопирующей приставки к телевизору. Яд этот обладал
моментальным действием. Достаточно кольнуть молодого Прауда иголкой, и через
секунду он станет покойником.
А старый мсее, которому полагалось спать, давно уже ждал ее на отлогой
полоске берега, прилегающей к аэропорту. Все это время звук его храпа
воспроизводил домашний компьютер.
Сломав кифкетом зажимы, которыми проволока ограждения крепилась к
столбам, он нагнулся и пролез на территорию космического порта. Оглядевшись
по сторонам. Рва удивленно вскинул брови. Космический порт находился в
состоянии полного разгрома. Когда взорвались цистерны с горючим, большинство
ремонтных мастерских снесло взрывной волной, куски оборудования разбросало
по всей территории. Терминал выглядел так, словно его бомбили с воздуха.
В этих руинах было достаточно подходящих мест, чтобы спрятаться.
Забравшись между двух искореженных электрокаров, Рва подумал с
удовлетворением, что скоро ему представится случай отстоять честь клана
Фанданов.
Ждать пришлось недолго. В 0.50, он разглядел фигуру, одиноко бредущую на
фоне разрушенного аэропорта. Кто-то вошел в терминал и притаился в тени,
возле пустого оконного переплета.
Через минуту в ночной тишине раздался приглушенный рокот реактивного
самолета. Он приближался со стороны моря. Идущий дальним рейсом самолет
вертикального взлета промчался, не зажигая огней, над самыми волнами и,
взревев тормозными двигателями, резко опустился на ближайшие спусковые
салазки.
Едва заглох рев обратной тяги, дверца самолета распахнулась, и на
посадочную площадку спрыгнул молодой Прауд, а следом за ним Персимпилгас.
Прауд хлопнул в ладоши, и из темноты к нему вышла Флер Фандан в длинной
накидке, застегнутой на шее.
Молодой Прауд сорвал с нее накидку и швырнул наземь. Теперь Флер стояла
перед ним совершенно голая, освещаемая Бледной Луной. С торжествующей
улыбкой Прауд заковал ее в наручники, потом надел ошейник и пристегнул к
нему поводок.
- Вот так-то, мадам Фандан, - сказал он презрительно. - Оказывается, есть
вещи, более действенные, чем смерть.
Флер молчала. Прауд захихикал. Смех его эхом разнесся над разрушенным
аэропортом и внезапно оборвался, когда из темноты показался Рва.
Молодой Прауд выругался. Персимпилгас застыл как вкопанный, удивленно
вытаращив глаза на старого, беззубого фейна. Рва обвел их угрюмым взглядом и
вскинул лапу, крепко сжимающую рукоятку кифкета. Теперь ни у кого не
оставалось сомнений: старый фейн пришел сюда, чтобы возродить традицию,
уходившую своими корнями в незапамятные времена, когда люди только начали
расселяться по горным долинам. Когда-то межклановые споры разрешались
поединком между двумя фейнами, представлявшими интересы враждующих сторон.
Такой механизм позволял избежать дальнейшего кровопролития и возлагал на
боевых командиров личную ответственность за каждую смерть.
- Молодой Прауд! Я, защитник интересов госпожи Флер Фандан, бросаю тебе
вызов. Своим недостойным поведением ты опорочил честь клана Фанданов. В
глазах любого честного фейна ты стал изгоем, парией! - Рва взмахнул в
воздухе кифкетом. - И потому я буду драться с тобой насмерть.
Вначале молодой Прауд просто опешил. Это ведь уму непостижимо: какой-то
подслеповатый, выживший из ума старик пытается вмешаться в дела клана!
Однако оставить вызов без ответа он не мог.
- Это я борюсь за честь клана Фанданов, - злобно выпалил молодой Прауд. -
Я защищаю чистоту наших генов от посягательств ведьмы! Убирайся отсюда, пока
цел. Радуйся, что тебе, старому дураку, подарили жизнь.
Однако Рва не сдвинулся с места. Ведь в руке он держал кифкет - символ
чести для каждого горца.
Персимпилгас понял, что пришел его черед. Ведь речь шла о чести клана.
Справедливая Фандан, прародительница Лавина, лишила наследственных прав
Праудов Фанданов. Слабый духом Прауд-старший после этого лишился разума, а
его сын стал выродком, дегенератом, опасным для окружающих. Долгие годы он
копил злобу, которая теперь выплеснулась наружу, дав начало новой
междоусобице.
Вначале Персимпилгас попытался урезонить старого фейна:
- Опомнись, старый мсее, к чему тебе все это? Я уважаю тебя, но ведь ты
уже находишься на закате жизни. Твоя слава и так никогда не померкнет, но
сейчас я могу добыть себе голову любого брелкилкского фейна, в том числе и
твою - она станет лучшим украшением моего двора и увековечит память о тебе в
нашей долине. Не сходи с ума. Рва. У тебя давно выпали зубы, а ты все туда
же - схватился за кифкет.
Но слова Персимпилгаса лишь еще больше распалили старого фейна. Как они
смеют с ним так обращаться! Ведь он ведет себя согласно горским традициям. И
Персимпилгас прекрасно об этом знает.
- Довольно пустой болтовни, Персимпилгас. Такое бесчестие можно смыть
только кровью.
- Ты слишком стар, мсее, мне ничего не стоит пустить тебе кровь. Ну что
же, пусть на счету рамальских фейнов появится еще одна победа. Мы одолеем
проклятый Брелкилк!
- И этим только посрамите себя, малодушный Персимпилгас. Потому что вы
прислуживаете силам тьмы!
- Защищайся, Брелкилк! - Персимпилгас выхватил свой кифкет.
- Нет, Рва, не делай этого! - взмолилась Флер Фандан.
Однако для Рва сейчас не существовало никого, кроме Персимпилгаса.
- Мой умкомпа тебя достанет! - пообещал он спокойно.
Потом оба фейна смолкли и стали ходить кругами, примериваясь друг к
другу. Силы противников были явно не равны. Рва был выше на дюйм, но старше
на тридцать лет. Тело его одряхлело, мышцы стали дряблыми, живот отвис.
Наконец фейны сблизились, и в воздухе засверкали кифкеты, зажатые в
могучих руках. Одно лезвие ударилось о другое, и раздался такой звон, словно
кузнечный молот обрушился на огромный колокол.
Оба отступили, а потом сошлись снова, высекая искры звонкими лезвиями.
Началась борьба двух титанов. Вскоре более крепкий Персимпилгас стал теснить
своего противника. Рва, ущемленный столь явным превосходством, отбивался из
последних сил, но возраст давал о себе знать. Отступая, он споткнулся и, не
устояв на ногах, растянулся на бетонной площадке.
- Прощай, старый фейн. Твоя песня допета до конца. - Персимпилгас занес
кифкет для последнего удара. И в ту же секунду Рва сделал ему подсечку и
Персимпилгас рухнул как подкошенный. Рва тут же вцепился в него обеими
лапами, они покатились по земле, а потом, оттолкнувшись друг от друга, разом
вскочили на ноги. И хотя Рва долго не мог отдышаться, хотя у него стучало в
висках, душа его пела.
И снова сшиблись кифкеты, высекая сноп искр в ночной темноте. Удар
Персимпилгаса оказался сильнее. Соскочив, его лезвие полоснуло Рва по плечу.
Струйка крови побежала по руке старого фейна. Он попятился, продолжая
отчаянно отмахиваться, а Персимпилгас все наседал, то отскакивая назад, то
делая новый выпад, не давая Рва даже секундной передышки. Схватка явно
близилась к концу - более выносливый Персимпилгас наносил удары быстрее, чем
Рва мог их отражать. Старый фейн мог вот-вот лишиться руки, а то и сразу
головы.
Вначале Рва еще пытался выйти из глухой обороны, перехватить инициативу у
противника. Но постепенно у него появилось ощущение, что он барахтается в
вязкой глине. Бойцовский дух быстро улетучивался. Глаза застилала красная
пелена.
И вдруг его словно пронзило молнией. Нужно попытаться И когда
Персимпилгас сделал очередной выпад. Рва отбил удар и, повернувшись,
неожиданно ткнул своего противника локтем в солнечное сплетение. От удара у
могучего телохранителя сперло дыхание, и Рва успел вскользь провести по его
животу кифкетом, оставив на нем неглубокий порез.
Персимпилгас с изумлением потрогал намокшую рану. Вот оно как! А он-то
думал, что этот старик - ходячий музейный экспонат. Бывало, еще подростком,
сидя у костра, он затаив дыхание слушал истории о Рва, герое из Брелкилка. А
теперь старый мсее вызвал его на поединок и даже смог один раз задеть
кифкетом!
Профессиональная гордость Персимпилгаса была явно уязвлена. Приглушенное
рычание вырвалось из его груди.
- Ну что же, пошутили и хватит. Пора заканчивать эту комедию.
Однако при виде крови своего противника Рва моментально воспрянул духом.
Когда они сошлись снова, старый фейн схватил Персимпилгаса за запястье и как
следует раскрутил. Рывок был настолько мощный, что сам он тоже не устоял на
месте.
- Ах вот как, старый мсее научился у людей разным хитрым штучкам! -
проревел Персимпилгас. В голосе фейна слышались ярость и изумление.
Он снова бросился на врага и, осыпая его рубящими ударами, вынудил
отступить. Потом сделал вид, что споткнулся, а когда Рва хотел сделать
выпад, он, предугадав это движение, парировал удар и с размаху вонзил в него
кифкет.
От этого страшного звука Флер вскрикнула. Рва захрипел, почувствовав
приближение смерти. Шерсть у него на боку набухла и свалялась.
Времени оставалось считанные секунды. В какой-то момент Рва с ужасом
представил: он умрет, так и не одолев своего противника, и тогда честь
Брелкилков будет потеряна вместе с жизнью госпожи Флер. С негодованием
отвергнув эту мысль, он постарался вызвать в себе воспоминания о своей
родине, деревне Брелкилк в Абзенской долине.
И вдруг боль и слабость ушли из его тела, как по волшебству. Он снова
сосредоточился на своем враге.
- Готовься, Персимпилгас, - произнес Рва, тяжело дыша. - Сейчас ты
вступишь в благословенную долину вечного спокойствия.
- Ну что же, давай, Брелкилк. Покажи мне дорогу в долину мертвых.
Подходи, мой клинок уже звенит от нетерпения. Поторопись - время твое
выходит.
Они снова стали надвигаться друг на друга. В этот раз Рва нанес такой
удар, который еще ни разу не обрушивался на кифкет Персимпилгаса. Противники
сцепились и зарычали друг на друга. Пораженный неистовой силой, невесть
откуда взявшейся в этом дряхлом теле, Персимпилгас судорожно глотал воздух,
мышцы его вздулись, жесткая шерсть на лбу покрылась каплями пота. Наконец
ему удалось пересилить старого фейна, и тот, выгнувшись назад, захрипел в
отчаянии, уже предчувствуя скорый конец.
- Сдохни, старый дурак! - произнес Персимпилгас, яростно сплюнув.
Чувствуя, что силы покидают его. Рва ухватил его за нос своими беззубыми
челюстями.
Пронзительно вскрикнув, Персимпилгас стряхнул с себя Рва и занес кифкет,
собираясь расколоть ему голову. И тут Рва вонзил клинок ему в грудь по самую
рукоятку.
Совершенно потрясенный, Персимпилгас опустил взгляд и понял: жизнь его
окончена. Это просто немыслимо! Он перевел взгляд на Рва, и в глазах его
снова промелькнуло изумление. А потом сердце его остановилось, и он упал
замертво.
Рва вытащил из его груди кифкет и, держась одной лапой за окровавленный
бок, повернулся к молодому Прауду.
- Итак, мессир, фейн, который отстаивал ваши интересы, погиб. Это был
храбрый и умелый воин. Его станут оплакивать и в Абзене, и в Рамале. По
законам кланов госпожа Фандан теперь свободна. Или вы, мессир, желаете
драться со мной на кифкетах? Ну что же, прошу вас. Так мы скорее восстановим
честь клана Фанданов, запятнанную вами. Возьмите клинок павшего героя,
который так долго охранял вас. Сразитесь с Рва из Брелкилка, и я снесу вам
голову, а заодно смою позор с вашего имени.
- В самом деле? И у тебя есть свидетели, чьи показания будут хоть что-то
стоить? - поинтересовался молодой Прауд.
- Зачем нам свидетели? Существует кодекс чести, и если вы называетесь
Праудом Фанданом, то обязаны ему следовать. А иначе ваша жизнь лишится
смысла.
Несколько секунд молодой Прауд не отрываясь смотрел на Рва, беззвучно
шевеля губами. Потом бросил взгляд на тяжелый кифкет Персимпилгаса, и что-то
словно оборвалось внутри него. В глазах его появился лихорадочный блеск, рот
скривился в циничной усмешке. Не произнеся больше ни слова, он выхватил
пистолет, всадил в Рва четыре пули, и старый фейн упал навзничь на бетонные
салазки.
В ту же секунду Флер опустилась на колени перед его неподвижным телом и
прижалась щекой к окровавленной груди. У Рва уже остановилось сердце. Героя
Брелкилка не стало.
Задыхаясь от ненависти, Флер вскочила и бросилась на молодого Прауда. Она
боднула его головой, потом наклонилась и укусила за нижнюю губу, а когда
Прауд ударом кулака сбил ее с ног, впилась зубами в ногу, прокусив насквозь
плотную ткань. Прауд выругался и пинком отшвырнул ее в сторону, но Флер
снова налетела на него и продолжала осыпать ударами, пока он волок ее к
самолету. Уже возле трапа он оглушил ее рукояткой пистолета, потом поднял и
затолкнул в люк.
Взревели двигатели, самолет взмыл в небо, унося молодого Прауда на север
от побережья.
Зловещая чернота рассеивалась, сквозь нее медленно проступало алое
зарево, и первые лучи света уже проникли в лесную чащу. Дождь шел не стихая,
оперативный штаб импи перебрался под спешно поставленную палатку.
Лавин Фандан сидел перед стареньким монитором, просматривая материалы
видеоперехвата. Вот на экране появился молодой Прауд. Окинув торжествующим
взглядом горы фарамола, он провозгласил себя Покорителем Бутте и посвятил
победу "Черному Кораблю".
Лавин слегка нахмурился. Слишком уж не вязался этот дипломатичный жест с
обликом молодого Прауда. Он еще ни разу не смирился с чьими-то претензиями
на превосходство.
Что за игру затеяли между собой так называемые союзники? Лавин часто над
этим размышлял. Корабль давал им огромную власть, правда, только до тех пор,
пока на Земле не сконструируют драйвы для сверхсветового полета и не
отправят на Фенрилль мощный флот.
Наверняка молодой Прауд рассчитывает улизнуть до появления этой армады. А
для этого ему нужно попасть на борт "Черного Корабля", что сопряжено с
немалыми опасностями. Лавин вспомнил видеокадры, запечатлевшие владельца
"Черного Корабля" - огромного детину с бычьей шеей, - и мрачно усмехнулся.
Что общего может быть у Прауда с этим человеком, судя по виду, жестоким и
прямолинейным? Если только запасы фарамола, которые сейчас попали в руки
горца.
Почему молодой Прауд так спокоен за свою безопасность? Каким козырем он
собирается побить своих "союзников"? Лавин откинулся на спинку раскладного
стула и доел питательный суп. Последний пакет. Теперь ему придется есть из
общего котла.
Он выключил видео и, встав у входа, стал смотреть на дождевые струи.
Да, положение ужасное. Его жена попала к врагу, сын погиб, армия почти
разбита. Он так и не смог спасти поместье Бутте от молодого Прауда. Больше
всего его угнетало собственное бессилие.
Завтра вряд ли что-нибудь изменится в лучшую сторону. В его распоряжении
примерно восемь тысяч боеспособных фейнов и четыре тысячи людей,
разбросанных по мокрому лесу. У врага солдат больше по крайней мере в четыре
раза, плюс бесперебойное снабжение провиантом и боеприпасами. Остается
только одно: сосредоточить силы в надежде нанести врагу один-единственный,
смертельный удар - на большее его просто не хватит.
Фейнские импи были измотаны до последней степени. Лишь совершенно
необъяснимое решение молодого Прауда в последний момент развернуть войска и
напасть на поместье спасло силы самообороны от полного разгрома. Остаток дня
армия Лавина давала знать о себе лишь разведывательными вылетами двух
самолетов вертикального взлета тактической авиации. К полудню ему удалось
сколотить взвод из добровольцев, который он отправил прочесывать берег
Сливерари. В результате они выловили несколько вражеских диверсантов в месте
впадения в реку ее притока - Улуина.
Оставшиеся в живых врачи работали не покладая рук, наспех латая раненых.
Даже ветеринарам из артиллерийских частей, всю жизнь лечившим лошадей и
мулов, теперь приходилось накладывать непривычно маленькие шины или
извлекать пули из людей и фейнов.
Но самая тяжелая проблема, с которой столкнулись импи, - это нехватка
патронов и снарядов. Затяжной бой в Сливерарских лесах истощил все их
запасы, и пополнить их пока не представлялось возможным. Некоторые Бутте, в
основном те, что помоложе, откликнулись на призыв о помощи и пробрались к
ним с группками добровольцев. Они, видимо, испытывали чувство стыда за
слабость своего клана. Остальные сохранили верность заветам Церкви и
продолжали соблюдать условия Мира Агнцев. Они отказывались участвовать в
любой войне, даже оборонительной.
От всего этого Лавину становилось еще горше. Ему приходилось постоянно
пересиливать себя, чтобы отвлечься от мыслей о Флер и не впасть в отчаяние.
Молодой Прауд - странный, жестокий человек. Пятьдесят лет он прожил, прячась
ото всех, и теперь уродливые свойства его характера проявляются еще
заметнее.
Снова и снова Лавин убеждал самого себя:
Флер - слишком важная пленница, чтобы с ней стали грубо обращаться. И
все-таки тревожные мысли то и дело закрадывались ему в душу. А перестав
думать о Флер, он тут же вспоминал о Чоузене, погибшем вместе с "Ганди".
Отчаявшись заснуть, он принял порцию фарамола и отправился работать к
компьютеру.
В полной темноте Армада Бутге крадучись пробиралась по боковой штольне.
Она внезапно появилась за спиной человека, стоявшего у прохода в широкий
тоннель. Тот замер, видимо, почувствовав что-то неладное. Он занимался
опасным делом, не расслаблялся ни на секунду, зная - где-то в темноте его
подстерегает опасность. Нескольким фейнам все-таки удалось уйти в глубину
подземелья.
Армада вскинула пистолет, включила инфракрасный сенсор и выстрелила
прежде, чем солдат успел отреагировать на писк своего детектора. Услышав,
как он, охнув, осел на каменный пол, Армада тут же скрылась в штольне.
А где-то совсем близко уже зачиркали по камню пули. С другого конца
тоннеля раздались крики, и вспыхнул свет. Прежде чем луч прожектора выхватил
ее из темноты, Армада успела добежать до изгиба в виде буквы "S" и,
спустившись на три витка по винтовой лестнице, заползла в еще более узкую
штольню, с потолком, едва доходившим ей до пояса. Он уводил в каменный
колодец с небольшими выступами, высеченными через каждые несколько футов.
Спустившись на самое дно колодца. Армада оказалась в галерее
естественного происхождения, примерно метровой высоты, по которой она
пробралась в Третичную Зону, в Колодец Тамми.
Чем глубже в подземелье опускались новые командос, тем осторожнее они
действовали. Позади штурмовых групп следовали охотники за хитином, занятию
которых мог позавидовать любой солдат. Сравнивая их положение со своим,
командос недовольно ворчали.
Айру Ганвика бил озноб от усталости и унижения. То, что с ним вытворяли
на корабле, казалось кошмарным сном.
Прежде чем рассмотреть его странную, почти нелепую просьбу о посвящении в
нерейды, экс-сенатора решили подвергнуть подробному психологическому и
физическому тестированию. Три сотни нерейд высшего ранга по очереди
осматривали и ощупывали интимные места Айры Ганвика во время коктейля в
большом зале. Вышеописанная процедура сопровождалась курением фимиама и
звуками божественной музыки.
Ганвика привязали к высокому креслу, и он мог только отвечать на вопросы,
повторявшиеся снова и снова. И не смолкал бесовский воющий хохот, когда его
спрашивали об отсутствующих яичках.
Потом Айру вывели на небольшую сцену, представили публике, и он, к
несказанному удовольствию нерейд, стал выполнять дурацкие, унизительные
упражнения. Затем они докрасна раскалили небольшой серебристый обруч,
подержав его над свечой, изготовленной из жира какой-то святой, и приложили
этот обруч к его левому соску. Таким образом подтверждалось, что его
принимают в союз бонз в качестве "протеже" Алас Ром - нечто среднее между
рабом и послушником.
В соответствии с новым социальным статусом на Айру надели тяжелый
бронзовый ошейник, бронзовые оковы на область гениталий, тяжелые браслеты,
обтянутые кожей и усеянные шипами, и такие же кольца на лодыжках.
Неутомимая в своих развлечениях, Алас поставила его перед собственным
креслом, с тем чтобы Айра легонько обмахивал ее огромным двуручным веером. А
чтобы Ганвик не слышал того, что ему не положено по рангу, вставила в уши
специальные затычки. Время, которое он простоял возле кресла Алас,
показалось ему вечностью. Руки нестерпимо болели - зная привередливость
своей госпожи, он старался двигать веером строго по заданной ею траектории.
Айра уже впал в легкое забытье, когда пять суровых стражниц ввели в зал
Дегорака Шевде.
Завидев Ганвика, Шевде хотел броситься на него, но стражницы тут же
развели ему руки в стороны и повалили на колени. Потом к его носу, соскам,
гениталиям и заднепроходному отверстию прикрепили маленькие электроды, и
Шевде начал извиваться всем телом, а потом застыл, униженно распластавшись
перед Алас Ром. Это зрелище особенно поразило Ганвика. Кто мог представить,
что великий Дегорак Шевде станет ползать на брюхе перед Алас Ром!
Он догадался, что Шевде до сих пор оставили в живых по одной-единственной
причине - Алас еще не закончила свои допросы.
Оно и понятно - ведь существуют тайны, известные лишь прежнему главе
бонз. Например, шифры, которыми приводятся в действие ядерные торпеды и
лазерные установки. То, что Шевде все еще не убили, свидетельствовало лишь
об огромном объеме информации, хранившейся у него в памяти.
Ни разу не повысив голос, Алас настойчиво задавала ему одни и те же
вопросы. Время от времени она прижигала ему нервные окончания, и тогда Шевде
корчился на полу, словно огромный червяк.
В конце концов его, совершенно обессиленного, уволокли в камеру.
Алас поднялась с кресла и жестом разрешила Ганвику вытащить затычки из
ушей. Вскоре его отвели в новые апартаменты - каютку чуть больше стенного
шкафа, в которой для мягкости положили кусок пенопласта.
Едва опустившись на подстилку, Айра Ганвик заснул как убитый.
Люди из Вавилонского Синдиката вели себя вполне любезно. Они объяснили,
что не имеют ничего общего с командос, однако их не уполномочили освобождать
заключенных.
Заключенные, Эрвил и Дали Сприк, сидели, нахмурившись, на диване в номере
отеля, в котором их содержали под арестом последние несколько дней.
- Потом не рассчитывайте на мое расположение, - буркнул Эрвил Сприк.
Самый старший из офицеров - мужчина примерно сорока лет, с большой
квадратной головой, увенчивающей широкое, грубо вылепленное тело, сказал
почти виновато:
- Служебный долг обязывает меня посоветоваться с вами в одном печальном
деле - недавно погибли двое фейнов. - Увидев, как переменились их лица,
офицер поспешно добавил:
- Нет-нет, это совсем не то, что вы думаете. Мы не убивали их. Судя по
всему, они убили друг друга. Их трупы обнаружили в космическом порту. Ранее
сообщалось, что в этом месте произошла короткая перестрелка. Еще раз
подчеркиваю: Синдикат не имеет к гибели фейнов никакого отношения.
Офицеры помоложе беспокойно заерзали, видимо, их смущало присутствие
столь древних старцев.
- Так вот, мы хотим поступить с их останками надлежащим образом. Скажите,
предусмотрена ли в таких случаях какая-либо погребальная церемония?
Один из молодых офицеров перекрестился - он, видимо, принадлежал к Церкви
Христа-Космонавта.
- А у вас есть с собой фотографии этих фейнов? - спросил вдруг Эрвил
Сприк.
- Да, а зачем вам это?
- Возможно, я их узнаю. Лейтенант протянул ему фото. Эрвил бросил быстрый
взгляд на карточку и, тяжело вздохнув, сказал:
- Это очень известные фейны. Тот, у которого рана в груди, -
Персимпилгас, личный телохранитель молодого Прауда. Другой - старый Рва из
Брелкилка, ставший легендой еще при жизни. Они лежали рядом?
- Да, сэр.
- Скажите, как погиб Рва?
- Ему выстрелили в грудь четыре раза. Вдобавок на его левом боку осталась
глубокая рана.
Эрвил Сприк тут же обо всем догадался. Рва отправился туда, чтобы
сражаться за честь клана Фанданов. Он победил, и тогда молодой Прауд
застрелил его, окончательно порвав с кланом.
- Обычно фейны не устраивают похоронной процессии. Они считают, что тело
погибшего лучше всего предать земле там, где его настигла смерть. Однако в
данном случае речь идет о двух величайших героях, широко известных у себя на
родине. Поэтому предлагаю переправить тела в долины и отдать мсее их
деревень. Рва - в Абзенскую долину, Персимпилгаса - в Рамаль. Пусть
соплеменники решают, как с ними поступить.
Офицеры поблагодарили Эрвила Сприка за совет и ушли. Остаток дня тянулся
бесконечно долго. Сприк не отходил от окна, напоминая хищную птицу,
томящуюся в клетке. Дали сидела у компьютерной приставки к телевизору,
выводя на экран какие-то научные материалы.
Эрвил отметил про себя, что если кто и выйдет отсюда живым и здоровым,
так это Дали. Сам он уже начинал сходить с ума от скуки.
Лишь глубокой ночью, когда буря в долине Бутте улеглась и в ясном ночном
небе замерцали звезды, Лавин Фандан наконец оторвался от клавиатуры и
отпечатал копии своего плана для нейликов и других старших офицеров.
Импи начнут движение в сумерки. Позиции новых командос смещены в одну
сторону. К тому же при разграблении поместья Бутте каждый солдат урвал свою
долю добычи, и теперь дисциплина в войсках сильно упала.
Значит, его импи смогут проникнуть глубоко в расположение противника и,
если им хоть немного повезет, выйдут, никем не обнаруженные, к берегам
Сливерари. Быстро перейдя мосты, они значительно ослабят позиции командос и
даже смогут ударить по самому поместью. Лавин приказал двигаться налегке,
бросив артиллерию и обозы с провиантом. Они вложат в этот удар все свои
силы, и если проиграют это сражение, то оно станет последним.
После того как Лавин досконально выверил свой маршрут, компьютер оценил
вероятность его поражения в 50 процентов против первоначальных 90. Итак,
шансы сравнялись, все остальное зависит от его подчиненных - фейнов и людей.
В течение долгих часов хитин с нарастающим волнением изучал пленников,
попавших в его сумрачные недра. Снова и снова осматривая каждую деталь, его
неповоротливый мозг стремился извлечь на поверхность какие-то древние
воспоминания, на которые в свое время кто-то наложил табу. Каждое новое
открытие наполняло его радостью.
Несомненно, эти существа абсолютно чужды ему - таков был его первый
вывод. Тело Ю Чжао препарировали на мельчайшие кусочки и тщательно
распробовали. Теперь внутреннее строение гуманоидного организма было ему
хорошо известно. При необходимости хитин сможет воссоздать их систему обмена
веществ, нервную систему и даже различные внутренние органы.
Второе: эти существа, безусловно, разумные. Гнездо измерило их
внутричерепные поверхности и, попробовав на вкус содержимое головы Ю Чжао,
определило, что внутри находится значительное количество нервной ткани,
схожей с нервными тканями крупных животных на планете, которая не является
их родиной. На планете, где в их стволы памяти внесли такую сумятицу. Столь
значительное относительно размеров всего тела количество нервных тканей -
показатель высокого интеллектуального развития.
Кроме того, эти существа покрыты оболочкой из материалов, которым стволы
памяти так и не отыскали аналогов. Но при этом сведения об их химическом
составе всколыхнули какие-то древние воспоминания. Гнездо смутно
чувствовало, что когда-то уже имело дело с такими материалами.
Прессованный пластик, керамика, обработанные металлы, различного рода
приспособления - например, те, что способны вызвать световые волны даже
здесь, - в сердце гнезда. Все это чудеса, о которых повествуют древнейшие
легенды. На многих этих предметах остались отметины какой-то другой,
находящейся за пределами их мира цивилизации! Гнездо уже начинало
лихорадить...
Еще больше его заинтриговало то, что все три пленника совершенно
по-разному реагировали на его действия.
Один из них, приходя на короткое время в сознание, резко вскрикивал,
начинал обильно потеть, и в состав пота входило вещество, выдававшее его
страх.
Вторая особь, самая маленькая, - королева-матка, то ли яйцекладущая, то
ли живородящая. Если живородящая - что более вероятно, - тогда эти особи,
выделяющие тепло, вписываются в классификацию, заложенную в память
гнездового мозга.
Самка по собственной воле погрузилась в транс. Хитиновое гнездо наблюдало
за ней с восхищением - ничто не разбудило эту особь, даже яростные укусы
воинов. При этом она дышала, а внутри организма продолжала циркулировать
жидкость, подкачиваемая через пульсирующий клапан. Целый рой визирей,
включая их особую разновидность - "дегустаторов" с гипертрофированными
вкусовыми органами, продолжал работать над ее телом.
Третий индивид был во многих отношениях самым интересным, поскольку он
явно демонстрировал желание вступить в контакт с гнездом и подстроиться под
его требования. Он относился к гнезду с подчеркнутым уважением, сочувствием
и даже некоторой симпатией. При этой мысли гнездо даже завибрировало от
возбуждения. Возможно ли общение между ними? Способна ли эта особь до конца
осознать трагедию хитинов? Если да, то принесет ли это какую-нибудь пользу?
Как много еще предстоит узнать! Сейчас гнездо особенно остро ощутило свою
слабость и одиночество в этом жестоком мире. Оно по-прежнему безнадежно
далеко от разрешения главных, самых жгучих вопросов.
Установить контакт будет непросто. Слишком уж глубокая пропасть их
разделяет: этих суетливых, недолговечных существ и гнездо, столетия
пролежавшее в глине. Одна из секций гнезда полностью сосредоточилась на этой
проблеме. Она интенсивно обрабатывала данные о химическом составе подопытных
особей - довольно примитивные, но зато подробные донесения воинов, съевших Ю
Чжао.
А на другом уровне сознания гнездо решало еще одну проблему: как
сохранить пленников в здоровом состоянии. Особи эти всеядны, что явствовало
из строения их зубов. Конечно, гнездо не знало, смогут ли они переварить
фенрилльские протеины. Дегустаторы перемалывали у себя во рту клетки тела
пленников, стараясь как можно глубже проникнуть в строение гуманоидных ДНК.
И по мере того как поступали результаты наиболее сложных химических
анализов, гнездо все больше тревожилось за жизнь особей.
Анализ фекальных масс еще раз подтвердил всеядность особей, но при этом
выявил присутствие углеводов и веществ с относительно простым химическим
строением. Гнездо решило извлечь из грибков некоторое количество углеводов и
дать на пробу особям. И одновременно отправить партии рабочих за лесными
плодами и выяснить, пригодны ли они в пищу и можно ли получить из них
углеводы в чистом виде? Грибки богаты сложными протеинами, но углеводов в
них мало. Чтобы получить массу с восьмидесятипроцентным содержанием
углеводов, грибки нужно тщательно разжевать, частично переварить с помощью
хитиновых ферментов, а затем еще раз разжевать с добавкой других слюнных
веществ.
Перед кормлением пленных особей придется перевести в другую ячейку - ее
уже вырыли на месте прежней камеры для отложения яиц, неподалеку от отсека
визирей.
Чоузен быстро заметил перемены, произошедшие в гнезде. Хитины-визири
постепенно покидали его тело, которое становилось все чувствительнее к
прикосновениям их лапок. При тусклом свете от единственного исправного
фонаря и грибков, покрывающих стены и потолок камеры, он увидел, как
извиваются у него над головой хитиновые ветви, образованные визирями, -
вероятно, там начался процесс химической трансформации. Никогда еще Чоузен
не видел такого скопления визирей. Вонь стала невыносимой.
По сторонам камеры он увидел темные лазы, видимо, ведущие к другим частям
гнезда. А посмотрев на пол перед собой, он обнаружил, что там не осталось ни
одного насекомого. Все гнездо куда-то сместилось.
Что гнездо хочет от них теперь? Оно осматривало их часами - во всяком
случае, Чоузену так показалось, хотя он и понимал, что в таких ситуациях
минуты тянутся дольше, чем иные часы. Но установить точно, сколько они
пробыли здесь, было невозможно, поскольку хитины забрались в хронометр и
вывели его из строя. Впрочем, время сейчас и вовсе потеряло значение, если
бы не одно жизненно важное обстоятельство: через какое-то время они
заразятся спорами спруипов и умрут в страшных мучениях. Неизвестно, как
поведет себя гнездо: прервет их страдания в самом начале или станет с
любопытством наблюдать, как пленники кричат от боли, мечутся в бреду и
агонизируют, истекая пеной.
Осторожно стряхнув со скафандра последнего заблудившегося хитина, Чоузен
поднял с земли шлем и надел на голову. Луч фонарика запрыгал по пещере,
осветив стены, кишащие визирями, и крошечные шарики экскрементов, дождем
сыпавшиеся сверху, - через некоторое время рабочие удобрят ими грибковые
плантации. Хитины определенно чего-то ждали от них. Но чего именно?
Тут он уловил какое-то быстрое шевеление. Вновь появились хитиновые
воины. Лихорадочно оглядываясь по сторонам, он обнаружил, что хитинов нет
только с одной стороны - там, где зловеще чернела дыра. Теперь стало ясно,
чего хочет от него гнездо. Чоузен попробовал растормошить Чи Линь Вей, но
безуспешно. Она так и не пришла в сознание. Зато ему удалось поставить на
ноги Чжао шестого, который послушно пошел за ним, а затем заполз в дыру.
После непродолжительного путешествия они попали в небольшую пещеру -
примерно трехметровой ширины. Воины не поползли за ними. Вместо этого
ручейки хитинов, крошечных, как земные муравьи, потекли через маленькие
отверстия в крыше. И снова люди почувствовали, как по ним прошлись тысячи
крючковатых лапок, услышали, как зашелестели по их коже крошечные волоски.
Чоузен замер на месте. Пару раз ему пришлось подбодрить Чжао шестого - когда
хитины стали ползать по его лицу, китаец едва не впал в истерику.
А потом Чоузена накрыл движущийся ковер из хитиновых рабочих. Они ползали
по его груди, перекатывались по плечам, постепенно выстраиваясь в цепочки.
По этим цепочкам в рот ему потекла вода, которую рабочие непрерывно, капля
за каплей" доставляли сюда из реки. Когда воды скопилось достаточно много,
Чоузен с наслаждением ее выпил - в горле у него так пересохло, что первый
глоток даже причинил ему боль. А вода все прибывала, и вскоре у Чоузена в
животе уже плескалась целая пинта.
Жажда прошла, сменившись страшным голодом. Ведь он ничего не ел с тех
пор, как лодка разбилась о пороги.
Все новые хитины заползали ему на грудь, карабкались по подбородку. Кусая
Чоузена за губы, они заставили его открыть рот и вскоре он почувствовал на
языке какую-то липкую кашицу. Медленно, по капле, они несколько раз
наполняли ему рот каким-то месивом, оставлявшим странный привкус. Чоузен
смутно догадывался, что это те самые фосфоресцирующие грибки, которыми
обросло гнездо.
К счастью, жевать ему не приходилось - к счастью, потому что привкус
ощущался все сильнее.
Примет ли эту кашицу его желудок? - пронеслось в голове у Чоузена. Не
ядовита ли она? Если это любимое лакомство гнезда, то они, возможно,
столкнутся с большими проблемами - ведь у гуманоидов и хитинов совершенно
разное химическое строение.
Чуть погодя его стало лихорадить, перед глазами замелькали разноцветные
круги. Казалось, что сердце стучит не у него в груди, а где-то в окружающей
темноте.
С нарастающей тревогой он пытался вспомнить свойства известных ему
наркотиков. Интересно, содержатся ли в этих грибах галлюциногенные вещества?
Впрочем, через несколько минут он уже в этом не сомневался.
Однажды, в шестнадцатилетнем возрасте, когда Чоузен сопровождал старого
мсее Рва в экспедиции на Кирримский перевал, старый фейн предложил ему
попробовать клав - экстракт из бобов какунг, мощный галлюциногенный
препарат, который фейны использовали при отправлении важнейших ритуалов.
Тот вечер и последовавшая за ним долгая ночь стали переломной точкой в
судьбе Чоузена. В наплыве странных видений выкристаллизовалось его понимание
собственного жизненного предназначения.
Именно тогда Чоузен понял: он составит каталог тропической флоры и фауны.
Это грандиозная задача, но, таков уж его жребий - он чувствовал это нутром.
Внимательно следя за действием наркотика, Рва подбадривал Чоузена, когда
чувствовал, что под воздействием фантомов, порожденных собственным разумом,
мальчика охватывают растерянность и страх. В определенные моменты Чоузен
вдруг обнаруживал, что добрался до самой сути той философии, что ему
преподавали в школе Фанданов. Лишь тогда он смог оценить в полной мере
мудрость старого фейна.
Сейчас, снова подвергнувшись действию наркотика, Чоузен чувствовал, что
не готов к бешеной активности, охватившей его разум. Если в этих грибах,
совершенно безвредных для хитинов, содержится хотя бы один алкалоид, то он -
сильнейший галлюциноген. А Чоузена с Чжао шестым уже напичкали лошадиными
дозами этого вещества.
В висках застучало еще сильнее. Чоузен почувствовал, как под скафандром
по нему ручьями течет пот. В какой-то момент он вдруг начисто забыл, где
находится, и удивился - почему на нем шлем? Он что - в космосе? Или под
водой, в темной морской пучине?
Крик Чжао шестого положил конец его грезам. Чоузен вскинул глаза и увидел
перед собой человеческое лицо, покрытое слоем грязи, с открытым ртом, из
которого капала слюна. Крошечные насекомые беспрестанно сновали по телу
человека.
Чоузен напряг память и наконец с великим трудом вспомнил, кто это. Он
осторожно протянул руку, привлек к себе дрожащего Чжао, и от этого
прикосновения им обоим стало чуть спокойнее.
Перед глазами у него заплясали сумасшедшие огоньки, вихрем завертелись
лица, части тела, потом показалась хрупкая и прекрасная китаянка в красном
сатиновом халате. Кто она такая? Когда-то Чоузен знал это, но сейчас не мог
припомнить. Чувство тщетности всего сущего охватило его. Где он? Как он тут
оказался?
На какое-то время тошнота подступила к горлу, а потом все прошло - Чоузен
понял, что хитины перестали его кормить. Он жалобно застонал. Действие
наркотика все усиливалось. Биение собственного сердца пугало его - казалось,
от ударов ему вот-вот разнесет грудь, и тогда хитины сожрут его сердце, а
потом и его самого. От этой мысли он вдруг разрыдался. Слезы стекали по
внутренним стенкам шлема, попадая на шею и грудь.
И вот отдельные "дегустаторы", продолжающие бродить по человеческим
телам, вдруг наткнулись на слезы.
Визиревая масса ответила тем, что устроила людям беглый медицинский
осмотр. Оба самца дрожали, стонали, не ориентировались во времени и
пространстве. Пульс резко участился, температура тоже подскочила, в каплях
пота появился адреналин и другие вещества, свидетельствующие о
перевозбуждении и интоксикации. После короткого обследования гнездовой разум
заключил: на гуманоидов подействовали алкалоиды, содержащиеся ,в грибковых
углеводах. К счастью, в случае их смерти оставалась самка, которую они не
кормили. Гнездо решило выждать какое-то время, тем более что его
исследовательский отдел продолжал разрабатывать новые коммуникационные
протеины для гуманоидов, с учетом их биохимического строения.
Разум великого хитинового гнезда в определенном смысле напоминал
многотысячный хор. Преодолевая первоначальный хаос, голоса подстраивались
друг под друга, и, когда они сливались вместе, из какофонии рождался светлый
гимн, воспевающий обретенную в единстве гармонию. Наступал момент полного
просветления, наивысшей интеллектуальной мощи и глубины восприятия, а потом
гармония распадалась, снова уступая место какофонии.
Конечно, такое описание несколько схематично. На самом деле внутри гнезда
происходили сложнейшие химические процессы. Двигаясь в бесконечном танце
познания, химические визири терпеливо, молекула за молекулой,
транспортировали химические соединения с места на место по лабиринтам
неповоротливого мозга, слой за слоем нанося новые разновидности протеина на
уже существующие базовые структуры. Таким образом обеспечивалась
бесперебойная работа всех поверхностей мозга - с них снова и снова
соскребали предыдущие напластования, чтобы отлакировать новыми мыслями.
Однако на каких-то участках старые слои сохранялись. Гнездо вело на
молекулярном уровне подробный учет всех своих решений и действий. Но
поскольку общая площадь всех думающих поверхностей составляла примерно сорок
квадратных километров, то все эти разрозненные летописные своды могучего, но
медлительного мозга были разбросаны по сотням миллионов закутков, и, чтобы
собрать их воедино, требовались воистину титанические усилия. Гнездо
воссоздавало детали прошлого с огромным напряжением, медленно, но зато с
потрясающей точностью.
В результате получался биологический компьютер, работающий медленно, но
наделенный мощным инстинктом самосохранения и памятью, способной вечно
хранить события минувших веков.
И вот теперь великое гнездо, организм, прежде ощущающий себя как нечто
единственное в своем роде, как центр вселенной, и вспоминавший лишь о Первом
Гнезде, из которого произошли первые королевы-матки, пребывало в состоянии,
близком к панике.
Оно принялось лихорадочно изучать основы биохимического строения
гуманоидов. Ученые-химики поразились бы, узнав, с какой быстротой хитины
разобрались во всех тонкостях земной биохимии.
К этому времени гнездо уже располагало набором вкусовых ощущений,
всесторонне характеризующих человеческое тело. К тому же оно постоянно
следило за поведением гуманоидов и химическими реакциями их организма. Все
эти данные и стали исходным материалом для анализа.
Однако пленники явно были нездоровы. Гнездо гневно укоряло самого себя за
нетерпение, за не правильное обращение с подопытными особями. Состояние их
ухудшалось на глазах. Самый ценный экземпляр - молодой самец, похоже,
полностью потерял ориентацию. А между тем именно у него наиболее четко
прослеживалось наличие странного хитинового субстрата, хотя у двух других
особей его тоже обнаружили - на коже и в жидкости, циркулирующей внутри
организма. И хотя вещество это присутствовало в совсем мизерных количествах,
но не заметить его было невозможно - оно постоянно проглядывало сквозь массу
чужеродных протеинов млекопитающих, словно солнечный свет сквозь рваные края
грозовой тучи.
Это химическое открытие особенно поразило и напугало гнездо. Но сам
подопытный индивидуум, похоже, находился в еще большем смятении. Второй
самец тоже сник, и из отверстий в его голове потекла такая же жидкость.
Только маленькая самка до сих пор лежала без движения в камере визирей. И
будь у гнезда волосы на огромной бородавчатой шее, они каждый раз вставали
бы дыбом при мысли об обнаруженных им коммуникационных протеинах, разительно
отличавшихся по своему строению от всех остальных веществ, имеющих отношение
к пленникам. Их живая ткань и жидкость, циркулирующая в организме,
несомненно, имели биохимическую природу. Искусственные материалы: полимеры,
металлические сплавы, сложные сочетания углеводных полимеров, керамика -
вызывали смутные ассоциации с сырым хитином. Но коммуникационный протеин
принципиально отличался от всех остальных веществ.
В самых затаенных уголках памяти гнездо хранило сведения о предметах
искусственного происхождения - продуктах сознательной деятельности, и о том
мире, в котором существовали только хитины. Эти хитины, объединенные в
Мировой улей, трудились во имя Великой Гармонии. А потом перебрались сюда -
в мир, населенный множеством существ, по своему биохимическому строению и
характеру жизнедеятельности родственных его пленникам. Правда, пленники
имели ряд существенных отличий, укрепивших гнездо в мысли, что они пришли
сюда из другого мира. Но из какого именно? Неужели из того мира, о котором
гнездо до сих пор хранило воспоминания? Возможно ли такое? Ведь в том мире
не было никого, кроме хитинов.
И все-таки в их организме обнаружен коммуникационный протеин, пусть и в
мизерных количествах - у старшего самца всего несколько сотен молекул.
Молекулы эти имели тенденцию складываться в спирали, которые затем
утраиваются, учетверяются, образуя сложные тороидальные цепи. Они настолько
пластичны, что способны принимать любую форму. Это был капитал, передаваемый
по наследству аминокислотами, - они были расположены таким хитроумным
способом, что срабатывали наподобие часовых механизмов. При соприкосновении
с коммуникационной клеткой - например, клеткой иммунной системы, проверяющей
организм на наличие инородных тел, - коммуникационные протеины тут же
мимикрируют, имитируя поверхность дружественной клетки. Конечно,
способностью к мимикрии обладали и вирусы на родине хитинов, но в отличие от
вирусов коммуникационные протеины, помимо элементарных данных, необходимых
для репродуцирования, хранили в себе и гораздо более сложную информацию.
Была у этого химического соединения одна довольно странная особенность -
ярко выраженная тенденция взаимодействовать с самим организмом чужака, а не
с другими хитиновыми визирями. Вещество показалось "дегустаторам" почти
безвкусным, но, поскольку речь шла о крайне незначительных количествах, их
суждениям нельзя было доверять безоговорочно. Наряду с этим вещество
обнаружило высокую степень эластичности при образовании длинных цепочек и
подгрупп. Возможно, оно выполняло сразу несколько функций самого различного
характера.
Гнездо предполагало, что эти относительно примитивные протеины,
воздействуя на центральную нервную систему особей, дают тонизирующий эффект.
Однако без более длительного анализа иммунной системы пленников и уточнения
некоторых других деталей гнездо не могло дать этому веществу всесторонней
оценки. На многие вопросы оно так и не получило ответов. Одно было ясно -
где-то существуют другие миры, и в одном из них возникли особи данного вида.
Однако гнездо ставило вопрос шире: где находятся хитины, которые
управляют этими особями? И как именно осуществляется контроль над ними? Быть
может, посредством коммуникационных протеинов? Откуда пришли его пленники -
из Мирового улья? Тогда не знаменует ли их приход окончание длительной
ссылки в этом "ненастоящем" мире?
От всех этих вопросов великое гнездо пришло в такое возбуждение, что у
него даже несколько нарушилась координация. Оно поняло, что потребуется
гораздо более длительное наблюдение за пленниками.
Вот только состояние их оставляло желать лучшего. Они могли с минуты на
минуту умереть или впасть в кому, наподобие самки - та до сих пор лежала,
свернувшись калачиком, в сферической камере визирей, сплошь покрытая светлым
налетом хитиновых экскрементов, совершенно не реагируя на укусы воинов.
Если пленники умрут, то у гнезда не останется никакой надежды, оно
никогда уже не сможет ответить на великие вопросы, не дававшие ему покоя. И
потому гнездо неутомимо трудилось над созданием коммуникационных протеинов
более высокой пробы, в принципе схожих с пластичными фарамоловыми тороидами,
но гораздо более сложных по строению, идеально подогнанных к нервным
окончаниям гуманоидов, годных для химического интерфейса, к которому можно
будет легко подключить коммуникационные протеины других визирей.
А в другой области гнезда "дегустаторы" все больше беспокоились по поводу
протеинов, управляющих репродуктивным процессом, - эти протеины
присутствовали в большинстве клеток тела гуманоидов. Хитины обнаружили
довольно странную вещь: оказывается, вселенная гораздо старше, чем это могло
себе представить гнездо. Протеины, регулирующие процесс воспроизводства, -
ДНК, как их называли люди, - невероятно сложны по своему строению и имеют
очень длинную историю - намного длиннее, чем у большинства обитателей этого
"ненастоящего" мира.
Гнездо хорошо разбиралось в подобных вещах. За изучаемыми им протеинами
стоял долгий и сложный эволюционный процесс. Этим они и отличались от
хитиновых репродуцирующих протеинов, недолговечных и чрезвычайно податливых,
позволяющих улью постоянно модифицировать рабочих по собственной воле,
приспосабливая их к своим нуждам.
В этих невероятно сложных тройных спиралях гнездо обнаружило сведения об
океанах докембрийского периода, о последующем всплеске активности в мире
беспозвоночных, о развитии рыб в девонский период, возникновении амфибий и
рептилий в самом конце палеозоя. Там же хранились смутные воспоминания о
событиях конца пермского периода, которые почти свели на нет земную жизнь.
Весь процесс эволюции, растянувшийся на миллиард или больше лет,
запечатлелся до мельчайших деталей на громоздких ДНК внутри человеческих
клеток.
Оказалось, что история развития позвоночных далеко выходит за рамки тех
знаний о жизни позвоночных на "ненастоящей" планете, которыми обладало
гнездо. Гнездо "распробовало" земные организмы, от амебы до человека, и даже
уловило привкус гораздо более ранних эпох, когда нуклеотиды, плавающие в
океанах, впервые стали соединяться вместе, образовывая сложные
репродуцирующие кислоты. Конечно, эти биохимические процессы были знакомы
хитинам. Однако у самих хитинов, зародившихся на Ксерксе, не было периода
массового вымирания после удара кометы. Благодаря ускоренным темпам эволюции
их древние предки из великих гнезд заняли доминирующие позиции, подчинив
весь мир интересам улья". Теперь же гнездо существовало в каком-то другом
мире.
Итак, сама вселенная тоже оказалась намного сложнее, чем думало гнездо.
Помимо хитинового мира, существовал "ненастоящий" мир, и еще один, из
которого пришли подопытные особи.
Но особенно гнездо интересовало, где находится хитиновая популяция,
контролирующая этих особей. А может быть, хитины из изначального мира пришли
в мир этих гуманоидов, а потом уже перебрались сюда - в "ненастоящий" мир?
Может быть, эти миры тянутся непрерывной линией, так же как и планеты,
вращающиеся вокруг солнца? Давно уже склоняясь к этой теории, гнездо по
ночам отправляло специальных рабочих хитинов на вершины великих деревьев,
чтобы наблюдать за огнями, вспыхивающими на небе. Траектории движения этих
огней много лет назад подвели его к выводу о том, что их мир круглый. Чтобы
проверить эту гипотезу, гнездо с различными интервалами измеряло угол
наклона солнечных лучей.
Возможно, нашлось подтверждение его планетарной теории, и все три планеты
- звенья одной цепи, а значит, великие хитины из породившего их мира пришли
сюда, в "ненастоящий" мир!
Однако, чтобы выяснить это наверняка, гнезду предстояло создать
коммуникационный протеин, "экстракт, способный отворить ходы в нервную
систему позвоночных", или просто "экстракт".
А пока продолжалась работа, Чоузен корчился в судорогах, не в силах
вырваться из плена навязчивых галлюцинаций. Тошнота подступала к горлу,
внутренности нестерпимо жгло. Темнота перед ним казалась вздыбившимся полом,
усеянным хитиновыми экскрементами. Чудовищному смраду, исходящему от гнезда,
сопутствовал гул многомиллионного пчелиного роя, дыхание, доносившееся из
горячего безмолвия, пахло сточными водами, льющимися на давно уже мертвый
земной берег.
И тут мысль о том, что он умирает, оглушила Чоузена, словно молот
могучего Тора <Тор - вдревнескандинавской мифологии - бог грома, вооруженный
тяжелым молотом.>. Он проглотил смертельную дозу грибного яда. Сердце бешено
заколотилось, по лицу потекли слезы - Чоузен сам не знал отчего. То ли он
оплакивал свою судьбу, то ли в его организм уже проник страшный грибок
спруипа.
Бесконечный ряд огромных, высотой с милю могильных плит выстроился в его
сознании. Пронзительно голубое солнце сияло на грязно-розовом небе, все
звуки потонули в тревожном грохоте, и уши его не различали ничего, кроме
собственного сбивчивого пульса. Пробиваясь сквозь сонное марево, он поплыл в
ту сторону, где гигантские скульпторы, напоминавшие вудвосов-альбиносов,
высекали из камня надгробия для только что усопших. Несмолкаемый звон
раздавался оттуда, окутанные облаком каменной пыли, двигались огромные
зубила, вздымались и падали мощные молотки. "Нет!" - слабо вскрикнул Чоузен.
Он вдруг понял - на следующей плите высекут его имя.
Образ распался, уступая место следующему - к этому моменту наркотик уже
проник в самую сердцевину организма. Огромные двери замелькали перед ним,
распахиваясь одна за другой. Нескончаемая череда дверей, украшенных искусной
резьбой. Ужасные лики таращились на него с этих дверей; великий джинн,
властитель пустоты, крокодилы и мантикоры с выпученными глазами встречали
его злобным рыком, а затем разделялись вместе с двумя половинками двери,
чтобы открыть перед ним новое лицо, пронзающее его взглядом, до тех пор,
пока наконец он не очутился в каком-то замкнутом пространстве с озером,
лунным озером. Его недвижимая поверхность внушала ужас - мембрана, сквозь
которую безвозвратно уходишь во мрак, в мир вечного безмолвия и холода.
Чоузену не хотелось умирать, но он настолько обессилел от тошноты, что
едва мог пошевелить конечностями. Казалось, смерть неминуема. Галлюцинации
были необычайно яркими. Чоузена вдруг потянуло к озеру. Встав на колени, он
попробовал добраться туда ползком, но тут же понял бесполезность своей
попытки.
А потом ладонь обожгло болью. Хитиновые воины кусали его; он испуганно
вскрикнул, уловив резкий запах горячего металла, и замер, чувствуя каждым
нервом боль от укуса, многократно усиленную наркотиком.
- Не двигайся! - закричал он непонятно кому. - Не двигайся, черт бы тебя
побрал. - Теперь на него пахнуло горелым животным жиром.
Рабочих все прибывало, они ручейками струились по его груди, и от их
прикосновений перед глазами у Чоузена запрыгали оранжевые огоньки. Очень
скоро он уже корчился под сплошным ковром насекомых, доходящим ему до
подбородка. В этот момент появились хитины какой-то новой разновидности. Они
стали змейкой взбираться по телам остальных насекомых, словно по ступенькам
причудливой пирамиды, которую увенчивал алтарь - его рот.
Наконец они достигли своей цели. Среди них был визирь необычного
строения, выведенный всего несколько секунд назад, но уже имевший длинный
жесткий хоботок, который позволял выстрелить эссенцию в рот и другие
отверстия в голове. Когда визирь заполз на пирамиду, воины впились в губы
Чоузена, и он, ахнув, открыл рот.
Хитин усовершенствованной породы подполз поближе и брызнул тонкой
струйкой эссенции ему на язык.
И тут же многослойная живая пирамида, возведенная вокруг Чоузена, стала
рушиться.
Чоузен вдруг почувствовал - что-то изменилось. Лунное озеро поблескивало
перед ним. Какой-то мощный джинн распоряжался внутри его системы. Вернулись
тошнота, мучительные судороги, снова рыдания сотрясли его тело, а из глаз
полились слезы.
Озноб все усиливался, и в один из моментов полного ослепления появилось
такое чувство, словно он принял фарамол чистейшей пробы, а потом кто-то
огромный и неведомый разорвал своими мощными руками лунное озеро, словно
темный покров на зеркале, слишком ярком, чтобы смотреть на него при дневном
свете. И когда оттуда брызнул свет, тело его запело, и по коже пробежали
ласковые чувственные волны, словно от прикосновений самой искусной
массажистки.
Тошнота прошла, в висках перестало стучать. Теперь его мозг словно плыл
по бескрайнему темному пространству, усеянному светящимися пятнышками вроде
звезд. Но звезды эти оказались сладкими на вкус и поющими - их голоса
звучали приглушенно, словно издалека.
Он покачал головой и приложил ладони к вискам.
Лучезарная сила внутри него все крепла, теперь у него было в точности
такое же ощущение, как после ударной дозы фарамола. Вместо тошноты появилась
неприятная сухость в горле, в носу засвербило, и ему нестерпимо захотелось
чихнуть. Он закрыл глаза и застонал.
А потом, оказав ему первую медицинскую помощь, коммуникационная эссенция
воздействовала на узловые точки его тела, превратив Чоузена Фандана в
первого представителя новой расы.
Он вздрогнул от неожиданности. Из его сознания вдруг разом исчез элемент
сумбурности, присущий обычному мозгу. У него словно открылась еще одна пара
глаз, Выросла еще одна пара ушей, появились новые органы обоняния и
осязания. Одновременно он узнал о новом способе самоубийства - стоит только
захотеть, и его мучения прекратятся навсегда. Но Чоузен Фандан не хотел
умирать, более того, он знал, что станет цепляться за жизнь до последних
мгновений. Даже когда спруипы вцепятся в него мертвой хваткой, когда их
споровые тела начнут протискиваться сквозь его плоть, он, корчась в
предсмертных судорогах, постарается перечеркнуть в своем сознании лунное
озеро.
А еще он понял с убийственной ясностью, что все это - не галлюцинация,
потому что в следующий момент его телепатическое поле распространилось на
четыре километра во всех направлениях, и при виде новых миров, открывшихся
перед ним, у Чоузена перехватило дыхание от изумления и страха.
Нити сознания скручивались в многоцветные образы, вроде лиц на
серебристых пузырьках, которые отражались на радарном экране, встроенном в
его мозг. Радар снова и снова шарил вокруг, засекая мыслительные импульсы,
словно самолеты. И как только Чоузен "видел", он фокусировался на объекте,
чтобы "почувствовать" его, и с жадностью поглощал содержимое каждого
небольшого очага сознания. Насекомые мерцали вокруг него, словно тлеющие
угольки, образуя бескрайнюю галактику.
Он чувствовал, что где-то совсем рядом находится гнездо - огромный пласт
сознания, мерцающий конгломерат темных пылинок и искрящихся нитей, нечто,
напоминающее гряду небольших холмов.
Но телепатический дар еще только просыпался в Чоузене, он пока не мог
сфокусировать поле должным образом. Да, пройдут месяцы, а то и годы, прежде
чем он до конца научится пользоваться своими новыми способностями. Гнездо
было мягким, как ладони младенца, и то он едва понимал его.
Чоузен вдруг вскрикнул от отвращения; нет, он слишком далеко зашел в
своем безумии. Так дальше не может продолжаться - он теряет над собой
контроль. Однако и эта мысль через секунду показалась ему, малоубедительной.
Его крик имел привкус сырого мяса и грязи. Страх заставил его забиться в
конвульсиях, иссушил, швырнул его к самым границам тьмы, туда, где
колыхалось лунное озеро, ужасное в своей мертвенной неподвижности, а за ним
простиралась самая темная из всех ночей.
Он бросился туда, заглянул в озеро, и тут же нечто вроде глазного яблока
уставилось на него из тех мест, где умирает время. Еще мгновение - и он
окажется там, на обратной стороне разрыва. Теперь, когда в сердце его
вселилась уверенность, оно уже не колотилось так неистово. Он знал, что
происходит с ним. Его мозг теперь словно испускал какой-то всепроникающий
луч. Он посмотрел на Чжао шестого и с легкостью прочитал его мысли, насквозь
пронизанные страхом и смятением. Чжао шестой был в ужасном состоянии. Чоузен
уловил жар, исходящий от него, и понял, что в организм китайца уже проникли
спруипы. Скоро все они погибнут - даже он, наделенный новыми органами
чувств.
Луч скользнул дальше - Чоузен словно водил в непроглядной темноте
электрическим фонариком. И тут внезапно он понял гнездо, а гнездо поняло
его.
Никогда, даже в самых смелых своих фантазиях, гнездо не допускало такой
возможности. Мозг пленника вспыхнул перед ним, словно болид, упавший с
солнца. И огромное гнездо съежилось от страха перед тем существом, которое,
не ведая того, помогло его создать.
Гнездо теперь представлялось Чоузену в виде кораллового рифа. Его
структуры располагались с плотностью, многократно превышающей плотность в
любых системах искусственной памяти, созданных человеком, будь то лазерный
диск или ультрамикрофиш. В этом восхитительном устройстве хранились
подробнейшие сведения о всех событиях минувших веков.
Плавно внедряясь в странный, чужеродный разум гнезда, Чоузен понял: видя,
насколько тяжело он болен, гнездо попыталось помочь, введя ему какой-то
новый препарат. Что случилось потом - неизвестно. Пока в его организме
действует галлюциногенный наркотик, пока не прошел шок, вызванный появлением
новых органов чувств, он может быть уверен только в одном - в том, что он
жив и по-прежнему находится в гнезде.
Впрочем, само это уже поразительно - Чоузен был уверен, что его убьют. Но
ведь спруип скоро все изменит. При этой мысли он криво усмехнулся. Какая
нелепая судьба! Умереть сейчас - значит, сделать свою смерть, и без того
донельзя глупую, еще более идиотской.
И тут, осознав, какой потерей обернется его смерть для человеческой расы
и для самой вселенной, он издал сдавленный стон.
Быть может, об этом никто так никогда и не узнает! Умирая, он унесет с
собой в могилу весь потенциал человеческих сверхвозможностей.
Он стал лихорадочно искать выход.
Что еще знает гнездо? Подстегиваемый любопытством, он не задумываясь,
так, словно проделывал эту процедуру каждый день, устремил свой разум к
рифам и каньонам, образующим лабиринт гнездового разума.
И едва вторгнувшись туда, почувствовал исходящую из его недр ярость и
подспудный страх. Настоящая паника зрела в этих взбудораженных пластах
ментальности, за страхом пришла ненависть, и вот уже родился и пошел к
поглаживателям жестокий приказ.
"Нет! - взмолился он мысленно. - Нет, не надо воинов! Остановитесь!"
Мыслимо ли это - сдержать миллионы голодных ртов?
И все-таки ему удалось это сделать, послав мощный нейтрализующий сигнал.
Последовательно подчиняясь двум противоположным приказам, воины сбились в
плотную массу, а затем рассеялись. Гнездо похолодело и затряслось, скованное
полем невиданной мощности. Уловив его страх, Чоузен едва не рассмеялся. Ну
надо же: слон струсил перед мышью. В гнезде было около тридцати тонн живого
веса, а в нем - менее ста килограммов. Ворвавшись в самую сердцевину
гнездового разума, он услышал в ментальной плоскости надрывный вой:
- ВТОРЖЕНИЕ... ВТОРЖЕНИЕ...
Беспредельный ужас охватил гнездо, принявшее в свои недра троянского
коня. Теперь пытливый разум по собственной прихоти пронзал кору его мозга,
разум, вызванный к жизни самим гнездом. И бороться с ним было невозможно.
Впервые за свое долгое существование гнездо не могло сковать активность
другой формы жизни. Осознание этого факта повергло гнездо в хаотическое
состояние, известное заклинателям хитина как "поток отчаяния". Не залеченный
вовремя, этот недуг приводил к тому, что молодое гнездо, раздираемое
гражданскими войнами между отдельными группировками визирей, просто
распадалось на части.
Но Чоузен, помимо всего прочего, мог предложить гнезду то, чем оно
дорожило едва ли не больше, чем собственной жизнью: доступ к чужим знаниям и
памяти.
С великой осторожностью он передал гнезду свои мысли:
- От меня ты сможешь узнать то, что тебе нужно. - Красные лимоны лопались
у него перед глазами, растекаясь по языку, - остаточный эффект, даваемый
галлюциногенами. Поморгав, он избавился от них. К этому времени ему стало
намного лучше, слабость и тошнота почти прошли.
Он снова обратился к гнезду:
- Я могу передать тебе знания!
И гнездо услышало его. Всколыхнувшаяся в нем надежда перевесила страх.
Неужели пленник принес с собой новости?
Оно спроецировало в мозг Чоузена историю о Ксерксе и пришествии Аризелей
тки Фенриллей. Историю о том, как хитиновые насекомые поднялись как один,
стремясь превратить в единый улей свой мир и более того - породившую их
Солнечную систему. Хитиновый улей стал строить корабли для межзвездных
странствий, огромные и сравнительно тихоходные транспорты класса НАФАЛ.
Хитины проникли в глубины космоса. Они превратили Фенрилль в свою колонию
и разработали программу по превращению планеты в улей. Они собирались
очистить Фенрилль от нехитиновых форм жизни, вывести все леса и насадить
вместо них пищевые монокультуры. В ответ сработали защитные механизмы
планеты, но даже вудвосам хитины оказались не по зубам.
Аризелям тки Фенриллям пришлось вернуться из своих межвселенских
странствий, чтобы защитить метрополию и ее леса. Вначале они попытались
уладить дело по-мирному, путем переговоров, но вскоре обнаружили:
коллективный разум хитинов настолько косен и эгоцентричен, что с ходу
отвергает саму идею переговоров. Тогда Аризель передвинул черную дыру,
поместив ее на орбиту хитиновой метрополии.
Зглеб был желтой звездой довольно преклонного возраста. От внезапного
появления черной дыры всего в нескольких сотнях миллионов километров он
вспыхнул новой звездой. Его внешнюю оболочку сдуло, огромные огненные
протуберанцы выбросило на орбиты планет, наиболее удаленных от центра
системы, и Ксеркс, родина хитинов, превратился в нагромождение почерневших
скал, его атмосфера полностью выгорела в течение одного часа.
Впоследствии черная дыра поглотила и сам Ксеркс, раздробив его на
мельчайшие частицы. Они постепенно образовали кольцо вокруг дыры, а тем
временем Зглеб, вошедший в период старческой неустойчивости, метался из
стороны в сторону, сотрясаясь от взрывов. От хитиновых насекомых теперь
остались только их десантные армады, веером распространившиеся по вселенной.
Аризели принялись их методично уничтожать повсюду, кроме Фенрилля, и в
результате насекомые посыпались на планету нескончаемым дождем. Там Аризели
подвергли их модификации, подключив к сложным, переплетенным между собой
жизненным процессам, идущим вокруг лесов, на кольцевом континенте - Хоккхе.
Гнездо с жадностью проглотило эту информацию. На усвоение ее
потребовалось время - кое-что пришлось подробно разжевывать несколько раз.
Но в конечном счете оно поняло все и затряслось, охваченное бесконечной
жалостью к себе.
А Чоузен пичкал его все новыми и новыми данными. Гнездо узнало, что
хитиновые гнезда разбросаны по всей планете. В центральных горных районах
двуногие млекопитающие, люди, даже создали для них специальные жилища.
Там, в горах, люди "помогали" хитинам, а хитины отвечали тем, что
вырабатывали коммуникационные протеины, следы которых гнездо обнаружило в
организмах пленников.
- КТО ТАКИЕ ЛЮДИ? ТОГДА/СЕЙЧАС? спросило гнездо.
Чоузен поведал ему историю освоения Фенрилля. Люди прибывали туда на
быстрых НАФАЛах, поначалу немногочисленными группами. Они прилетели из
звездной системы, которая вполне могла стать хитиновой колонией, доберись
туда их армады.
Высадившиеся на Фенрилле люди так и не смогли одолеть мощные защитные
системы, много лет назад встроенные в экосистему планеты Аризелями тки
Фенриллями. Впоследствии они открыли для себя хитинов и задались целью
создать коммуникационный протеин, удлиняющий их жизнь.
Это было вполне понятно гнезду. Несчастные существа - продукт позднего
периода эволюции в мире, пережившем драматические изменения климата и
вымирание целых видов, теперь поставили себя в зависимость от
чудодейственных хитиновых коммуникационных протеинов. Их сосуществование -
некий вид симбиоза, в котором, судя по всему, доминируют хитины.
Ублажая гнездо подобной лестью, Чоузен уже обдумывал, как обуздать его с
помощью телепатии. Запрограммированное надлежащим образом, такое гнездо
стало бы настоящей химической фабрикой, по готовому рецепту взбалтывающей
кислотные соединения и образующей сложные протеиновые цепи.
И тут его осенило. Он заставит гнездо производить альвостерин! И тогда
они останутся живы!
Для начала, однако, он решил выбраться из гнезда. Пока гнездо еще не
оправилось от шока, вызванного новыми открытиями, пока оно пребывало в
оцепенении, он опустился на колени, стараясь не обращать внимания на
саднящие болячки. Вернувшись в узкий проход, ведущий к камере визирей, он
обнаружил, что Чи Линь Вей до сих пор лежит без движения под стволами
памяти. Он поднял ее и потащил вверх по наклонному тоннелю, постепенно
сужавшемуся до двух дюймов.
- Расширить проход! - Он снова привел в действие свое силовое поле.
Тут же рабочие хлынули в узкий проход. И работа закипела. Через несколько
минут активность стала угасать - к этому времени тоннель расширился до
одного метра в диаметре. Конечно, в нем все равно было тесновато, и ему
стоило немалых усилий протащить бесчувственную Чи Линь Вей через эту трубу.
Шлем Чоузена заливало потом, колени горели, во всем теле начался страшный
зуд. В телепатической плоскости к разуму Ч и Линь Вей было не подступиться -
она воздвигла вокруг себя какой-то невидимый экран. Когда Чоузен наконец
выволок ее тело из трубы и положил возле древесного корня, у него
закружилась голова от перенапряжения. Однако под воздействием синестезии
усталость приобрела вкус сладкой фасолевой пасты.
Чи Линь Вей до сих пор не очнулась. Он даже присвистнул от восхищения
перед столь совершенным методом интеллектуального контроля. Позади него
послышался шум, и вскоре из отверстия в земле показался Чжао шестой -
всецело полагаясь на Чоузена, он все это время полз следом за ним по трубе.
Чоузен был рад уже тому, что организм Чжао шестого до сих пор
функционировал. Выбравшись наружу, китаец растерянно заморгал - перед
глазами у него стоял фантастический мир, мир диких галлюцинаций, не имевший
ничего общего с темно-зеленой реальностью.
Утро только наступило. Свет, идущий с востока, пробивался сквозь листву
вместе с легким ветерком. Хотя снаружи было около восьмидесяти по
Фаренгейту, да еще все вокруг отсырело от утреннего тумана, они испытали
несказанное облегчение, выбравшись на поверхность из душного гнезда.
У Чоузена возникло непреодолимое желание сорвать с себя грязный скафандр
и умыться в реке.
Он снял шлем и сделал глубокий вдох. Воздух; хотя и имеющий какой-то
специфический привкус, освежал. Он выпустил гнездо из своего силового поля и
тут же уловил новые веяния, преобладавшие теперь в этом гигантском разуме, -
ненависть и страх сменились обожанием. Ослепительное божество, родившееся
внутри гнезда, не причинило ему вреда. Все это время сокровенные стволы
памяти оставались оголены и совершенно беззащитны, но божество ни разу не
попыталось их разрушить. Отсутствие злого умысла со стороны божества еще раз
убедило гнездо в том, что его надежды не напрасны, - именно так должно было
обстоять дело в их старом мире, где все гнезда жили в полной гармонии.
Чоузен прислонил Чи Линь Вей к корню дерева. Какое-то время она сидела,
вытянув ноги, но потом снова скрючилась в положении эмбриона.
Позади них из земли торчали отдушины гнездового вентилятора - сооружения
из обожженной глины, высотой метров в пять, при средней толщине в полметра.
Отдушины состояли из миллионов отверстий. Через них закачивался воздух в
огромный подземный комплекс.
Чжао шестой примостился на корточках возле Чи Линь Вей. У него капало из
носа и изо рта - довольно жалкое зрелище. Чоузен бросил шлем и принялся,
превозмогая боль, сдирать с себя скафандр, зловонные остатки скафандра.
Стертые колени кровоточили, все ноги были покрыты струпьями.
Черная муха вилась вокруг его головы, и в какое-то мгновение он испуганно
потянулся к шлему. А потом сконцентрировал на мухе свое силовое поле, и она
тут же улетела.
Чоузен снова плюхнулся на землю и захохотал. Он смеялся до тех пор, пока
но щекам его не побежали крохотные слезинки.
Совсем неподалеку Чоузен отыскал узкий речной проток и, стоя на отростке
корня, осторожно ополоснул тело. Потом вскарабкался к остальным и стал
прощупывать землю в том месте, где находилось гнездо. Оно пребывало в
состоянии полного покоя, снова и снова пропуская через свой мозг недавние
воспоминания, чтобы отложить их на своих вечных скрижалях.
Чоузен внедрился в его сознание, и на этот раз его появление было
воспринято с теплотой, доброжелательностью, почти восторженно. Такое
поведение гнезда заклинатели хитина называли "мурлыканьем", хотя, конечно,
большинство из них видели земных кошек только на компьютерных дисплеях.
Вступить в контакт оказалось делом несложным; гнездо тут же
почувствовало, что Чоузен испытывает в чем-то острую потребность. Вскоре оно
разобралось, в чем тут дело, - хитинам грибки спруипов тоже причиняли немало
неприятностей. Различные антигрибковые препараты, с помощью которых они
расправлялись со спруипами, вряд ли подошли бы млекопитающим - во всяком
случае, в своем нынешнем виде. И гнездо с воодушевлением взялось за решение
этой проблемы - оно обязано спасло бы божество, ведь другого у него нет.
Чоузен повернулся к Чжао шестому. В шлеме он принес немного речной воды.
Этой водой Чоузен осторожно смочил его пылающее лицо. Если гнездо произведет
антригрибковый препарат достаточно быстро, возможно, удастся спасти Чжао
шестого. Теперь его хрип и бессвязное бормотание сменились негромкими
стонами - видимо, бедняга чувствовал, как в его теле начинают вызревать
споровые тела. Но настоящие мучения начнутся, когда эти тела разрастутся.
Через некоторое время они прорвутся сквозь кожу, и тогда смерть станет
неизбежной.
У самого Чоузена уже потекло из носа, во рту стала скапливаться мокрота,
кожа невыносимо зудела. Спруип постепенно захватывал его тело. Теперь все
зависело от гнезда - сможет ли оно выработать нужные химикаты?
После короткого отдыха Чоузен попытался разбудить Ч и Линь Вей. Вначале,
прочесав небольшое пространство вокруг них, он выгнал оттуда всех мух. В
пределах досягаемости не обнаруживалось животных крупнее сармера маке.
Он настроил свои телепатические сенсоры на Ч и Линь Вей. Ее сознание
по-прежнему обволакивали защитные поля. Надавливая на них, он тут же получал
отпор. Такая неподатливость заинтриговала его - похоже, его силовое поле
наткнулось на непреодолимую преграду.
Он снова сфокусировался. Сопротивление продолжалось, но теперь он
улавливал отголоски каких-то импульсов, слабых, словно просачивающихся
сквозь какую-то вязкую массу. Это было бесконечно повторяемое заклинание:
ЛЮБОВЬ-К-ТЕЛУ, ЛЮБИ-ТЕЛО, ЛЮБОВЬ-К-ТЕЛУ, ЛЮБИ-ТЕЛО. Казалось, этот импульс,
вызревая в мозговой ткани женщины, эхом прокатывается по ее сознанию и
разрастается, как снежный ком.
Чи Линь Вей лежала, глубоко погруженная в то состояние, которое
достигается с помощью Мазы. Прервать ее транс могла только смерть или ее
осознанное желание. Она была совершенно невосприимчива к боли и к любым
другим раздражителям.
В конце концов он распознал кое-что еще. Чоузену удалось проникнуть в
галерею образов прошлого, и теперь его сознание скользило по ним, словно
сеть, заброшенная в морские глубины.
Председатель - высокий человек со впалой грудью, с вечно нахмуренными
бровями и обманчиво спокойным голосом. Он появлялся снова и снова. Первый
раз - сразу после того, как увели ее мать и старших сестер. Ей тогда
исполнилось семь. По толстой виноградной лозе она вскарабкалась на террасу,
нависшую над верхним этажом дворца, над той его секцией, где она обычно
играла, предоставленная сама себе. Няня к этому времени задремала у
маленького телевизора. Итак, Чи Линь Вей взобралась по лозе и оказалась на
крыше.
Большую часть крыши занимал сад, сиявший огнями на тысячеметровой высоте
над Новым Багдадом. Сад этот, с кустарниками и клумбами, по стилю напоминал
Пекин двадцать пятого столетия - полудикий, с небольшими полянками, густо
обсаженными цветами.
А еще она повстречала там людей на разных стадиях искусственно привитой
проказы, как правило, прикованных цепями к деревянным столбам. Она увидела
мужчину, у которого вместо рук и ног остались сочащиеся гноем обрубки - по
локоть и по колено. Лицо превратилось в бесформенное месиво, на месте
усохших гениталий остались лишь зловонные обрывки кожи.
Еще мужчина, а рядом с ним - несколько женщин, на разных стадиях
разложения, но все еще живые, жалкие, гнусавящие что-то маленькой госпоже,
осмелившейся забраться на этот страшный погост.
А потом на одной из полян она заметила спою сестру Лоо Сун, тоже
прикованную цепями к столбу. Лицо ее было обезображено побоями, дыхание
стало хриплым и отрывистым, глаза - совершенно дикими. Чи Линь Вей
отвернулась и бросилась прочь. Лишь оказавшись в своей комнате, она, зажав
рот подушкой, беззвучно разрыдалась.
А вот следующее воспоминание. Ее ближайшего друга, красивейшего
американо-китайского юношу Фей Вонга, тоже уводят. Председатель лично
присутствует при аресте. Он со зловещей ухмылкой наблюдает за докторами в
белых халатах. Фей в ужасе - он понимает, что никогда не вернется обратно.
Ей едва исполнилось семнадцать, Фей - ее первая любовь. Вот дверь
захлопывается, и она понимает - все кончено.
Еще одно лицо вплыло в его сознание. Плачущее лицо китайца, обращенное к
Чи Линь Вей. Вначале Чоузен никак не мог определить, где и когда это
происходило. Его захлестнула мощная волна чувств, сопутствующая этому
воспоминанию. Даже теперь, столетие спустя, оно резонировало в мозгу Чи Лит,
Вей. Это было хорошее, волевое лицо - благородно очерченный рот, глаза не
очень подвижные, тускловатые, но умные и пытливые.
Ден Чао - ее возлюбленный, единомышленник-заговорщик, возглавлявший в
политбюро фракцию Хикее. Извечный соперник председателя, однако соперник,
пользующийся его доверием. Они вместе свалили Кольякова, их жизни висели на
одном волоске, совсем рядом друг от друга.
В конце концов Ден захотел "манипулировать своей подругой, чтобы через
нее прибрать к рукам председателя. Он и не помышлял об убийстве - Чи Линь
Вей постепенно сама навязала ему этот план, отсекая все другие возможные
варианты и доведя его до такого отчаяния, что он согласился.
План их провалился, хотя Дену и удалось уйти живым из кабинета
председателя. Никто, кроме председателя и Дена, не знал в точности, что там
произошло, но так или иначе, учуяв газ, председатель вскочил и, опрокинув на
Дена стол, выскользнул через потайную дверь.
Отныне дни Дена были сочтены. Он пришел к ней и плакал на ее кровати до
тех пор, пока она не направила струю ядовитого газа ему в лицо, убив его в
одно мгновение.
Председатель подверг ее дотошному расспросу. По сути дела, после этого
случая он уже никогда не доверял ей до конца и ни разу не оставался с ней
наедине. Тем не менее она осталась в живых - полной уверенности в виновности
дочери у председателя не было.
Всю семью Дена бросили на съедение акулам - горькая ирония заключалась в
том, что Ден ненавидел свою жену и детей, из которых ни один, судя по его
словам, не был рожден от него. За последние десять лет он в общей сложности
провел с ними не больше одного дня.
Вслед за этим воспоминанием вихрем пронеслись другие, более отрывистые.
Вторгаясь в мозг Чи Линь Вей, Чоузен чувствовал себя как-то по-иному, не
так, как с Чжао шестым или хитиновым гнездом.
Ему показалось, что он так и не добрался до подлинных мыслей Чи Линь Вей:
бродя среди ее воспоминаний, он все время оставался на бессознательном
уровне, поэтому эти образы так напоминали сны.
Вот воспоминания о военной базе "Луна", невероятно скомканные. Затем
служба в партийной и военной разведке. В течение нескольких лет жизнь ее
была втиснута в жесткие рамки армейской дисциплины.
Встречались и другие воспоминания - о Лунном Городе и царивших в нем
сексуальных нравах, поражавших своей экстравагантностью. Воспоминаниям этим
не видно было конца - ведь Чи Линь Вей провела на Луне более сотни лет, и
воспоминания об этом бегстве в мир наслаждений вызывали у нес целую бурю
эмоций, недоступных его пониманию.
А потом последовало еще одно волнующее открытие. Воспоминания стали
сходить на нет. Он проник сквозь мощные барьеры и нарушил состояние транса,
в котором пребывала Чи Линь Вей.
- Кто ты такой? - спросила она коротко и напористо. В ее звонком голосе
сквозила ярость.
Назвавшись, он окончательно разрушил ее медитационное поле. Все
воздвигнутые ею заслоны испарились в мгновение ока.
- Как? - вот все, что ей удалось выдавить из себя, хотя мозг ее работал в
бешеном темпе, выдавая ему мешанину из зрительных образов и импульсов.
Она убила бы его при первой же возможности. Или использовала бы в своих
целях. Он стал бы для нее очередной ступенькой на пути к ее мечте. Чоузен
лишь грустно покачал головой, постигнув истинный размах ее мечтаний - Чи
Линь Вей интересовало ни больше ни меньше, как установление своего полного
господства на Фенрилле и монопольный контроль за распределением протеинов
долголетия, поставляемых горными кланами. Она хотела завладеть буквально
всем!
Но теперь, когда он воскрес, новая угроза заслонила от нее все остальное.
Никогда еще она не была так далеко от осуществления своих планов.
Чоузен чуть отпрянул, сохраняя умственный контакт. Пусть знает его силу!
Чи Линь Вей ответила ему злобным шипением. Окончательно стряхнув с себя
сон, она вскочила на ноги и, едва заметно покачнувшись, приняла каратистскую
стойку. Чоузен расхохотался. Он умирает от спруипа - всего какой-то час
отделяет его от мучительной агонии, а Чи Линь Вей вызывает его на бой.
- Послушай, все это замечательно, но в данный момент совершенно
неуместно. Важно совсем другое - то, что я знаю тебя и ты больше не сможешь
причинить мне вред.
От этих слов глаза ее сузились. Она бросила взгляд на Чжао шестого и
поняла, что осталась практически один на один с этим странным круглоглазым.
А он за это время стал настоящим монстром! Стоило ей подумать о револьвере,
как он достал его и помахал у нее перед носом.
- Боюсь, на этот раз ты проиграла.
- Убирайся из моих мозгов, чудовище! - прошипела она.
Он снова рассмеялся.
- Не сходи с ума. Я ведь не такой, как ты, и не собираюсь тебя убивать.
Более того, я хочу, чтобы мы спаслись вместе. Остынь немного, выброси из
головы свои бредовые планы, и мы вместе подумаем, как быть дальше.
С яростным криком она рванулась в сторону, стараясь очистить свой мозг
так, чтобы он ничего не смог в нем прочитать. А потом стала на ходу читать
мантру, чтобы снова войти в состояние Мазы.
Теперь ему стало не до смеха. Он вышел из се сознания. Она была
необъяснима, иррациональна, и он знал тому причину. На протяжении всей жизни
в метрополии ее угнетали параноидальные страхи. Она находилась под неусыпным
полицейским надзором и знала, что в любой момент председатель может
заподозрить ее в чем-то и тогда за ней придут люди в белых халатах.
Его слегка знобило, несмотря на тридцать градусов жары и повышенную
влажность. Кожа зудела. Доверившись своему безошибочному чутью, он навел
телепатический луч на гнездо. Она все равно придет сюда - ей просто не
останется ничего другого, когда у нее начнется зуд и озноб.
Час пролетал за часом, гнездо лихорадочно работало, атом за атомом,
молекула за молекулой создавая новый противогрибковый препарат.
Чи Линь Вей уже почувствовала первые симптомы болезни. Из носа капало,
кожа зудела, как будто ее обожгли крапивой. При мысли об отвратительных
черных спорах, зреющих в ее теле, она с трудом сдерживала рыдания.
В конце концов она все-таки пришла и уселась возле мужчин. Чжао шестой
теперь стонал не переставая. Его кожу в области груди и живота усеяли черные
точки - словно уродливые жировые угри концентрическими кольцами выступили
вокруг споровых вздутий.
Бедняге Чжао казалось, что в его тело медленно вонзаются сотни игл. Он
больше не мог пошевелиться. До желанной смерти оставалось каких-то несколько
часов. На губах выступила пена. Скоро она станет красной - ткани его тела
начнут разрушаться под непрерывным натиском спруипов. Порой с его губ
слетали отрывистые крики.
Для Ч и Линь Вей это зрелище было невыносимым. Она резко встряхнула
головой, словно протестуя против их скорой гибели. А потом произнесла
твердым голосом:
- Ты должен застрелить его! Бедный Чжао шестой, последний из моих Чжао...
Пришел и его черед. Избавь его от мучений! Это свыше моих сил - сидеть здесь
и слушать, как он стонет. Пожалуйста, достань револьвер и прикончи его.
Она говорила о Чжао, словно о любимом зверьке. От этого тона у Чоузена
мурашки забегали по спине. Да, эти жители метрополии принесли с собой немало
странного.
Чоузен знаком попросил ее замолчать. И, стараясь ее ободрить, произнес:
- Понимаешь, может быть, у гнезда что-нибудь получится. И тогда мы
останемся живы. Я слышал от старых лесных охотников, что человека можно
вылечить от спруипа до тех пор, пока кожа его не полопалась от споровых тел.
Вдруг нам удастся его спасти? У меня просто руки не поднимаются его убить.
Конечно, если гнездо не справится, я положу конец его страданиям. Точно так
же я поступлю и с тобой, хотя скорее всего тебе придется отправить меня на
тот свет - ведь я заразился раньше вас.
Ч и Линь Вей с ужасом посмотрела на него.
- Выходит, я проделала этот долгий путь, чтобы умереть вот таким образом?
Мой отец будет смеяться до коликов. А я-то думала, что наконец перехитрила
его. - Она посмотрела на Чоузена чуть настороженно - привычка, выработанная
в течение столетий. - Я дважды пыталась убить его - когда он даже не
подозревал об этом. Первый раз, много лет назад, покушение сорвалось, но он
так и не получил улик, подтверждающих мое соучастие. Второе покушение
состоялось незадолго до моего отлета из метрополии, и на этот раз он
наверняка докопался до сути. Я наследила - в таких случаях это почти
неизбежно. - Она пожала плечами.
- Но почему все так вышло? - наивно спросил он. - Я просмотрел некоторые
твои воспоминания - в них постоянный страх перед жизнью. Я не понимаю тебя.
Она хрипло рассмеялась. До чего же он еще молод!
- Тебе этого все равно не понять. Чтобы объяснить, как живут во дворце,
понадобится больше времени, чем нам осталось жить. Новый Багдад - очень
большой город и совершенно безрадостный. Там процветают бесконечные интриги.
Что касается моей семьи, то однажды мою маму и сестер тоже увели. Я была
совсем маленькой, когда они просто исчезли - вот так, - она прищелкнула
пальцами. - На моих глазах двадцать новых семей возникло в доме моего отца.
Каждой из этих семей положила начало молодая красивая женщина из высших
слоев общества. Через несколько лет такая семья насквозь пропитывалась духом
вероломства, царившим во дворце, и тогда ее безжалостно выкорчевывала тайная
полиция. Думаю, большинству этих людей посчастливилось умереть
безболезненно, но мою мать и старших сестер отправили в сад. Они были
первыми, Позднее он стал более милосердным. Я один раз видела их, после того
как это случилось. Это просто неописуемо - я до сих пор не осмеливаюсь
восстанавливать в памяти эту сцену. - Она горько усмехнулась. - Ну и,
конечно же, большинство моих друзей тоже со временем угодило в сад. А теперь
здесь, совсем в другом саду, меня пожирают заживо какие-то мерзкие грибки.
- Но ведь тебе удалось выжить во дворце. Так зачем понадобилось его
убивать?
Чи Линь Вей сверкнула глазами, стараясь справиться с волнением.
- Чтобы отомстить за сестер и мать - ведь их он тоже отправил в сад.
- Да, знаю, я видел их в твоих воспоминаниях - там столько боли, столько
страха. Я...
- Убирайся из моей памяти! - закричала она. - Я пережила своего отца, и
если бы не ты, пережила бы и все остальное. Прав был Ю Чжао! Ты - лазутчик,
подосланный нашим врагом. Иначе и быть не может - слишком ловко у тебя все
получается. Надо было оставить тебя тогда на корабле.
Чоузен снова поразился ее агрессивности.
- Вряд ли такой способ убийства можно назвать удачным. Будь я даже
смертником - зачем мне делать своим оружием спруипы?
Однако Ч и Линь Вей не заметила его горькой иронии. Лицо ее снова
исказила ненависть.
Она отстранилась от Чоузена, изо всех сил стараясь очистить память. Но
Чоузену и самому не хотелось возвращаться к этим пропитанным страхом
воспоминаниям. К тому же бедный Ю Чжао опять разразился душераздирающими
воплями - казалось, они звучат прямо из преисподней.
Чоузен снова переключил внимание на гнездо и обнаружил, что оно пребывает
в состоянии сдержанной радости. Гнездо изготовило новый препарат из
бактерий, живущих в брюшной полости рабочих. Визиревая масса уже снарядила
отряд насекомых, чтобы доставить это вещество людям.
Он посмотрел, на свою кожу, усеянную черными точками. Ну что же, если
хитиновое гнездо не правильно рассчитало пропорции и положило слишком много
яду, он по крайней мере может рассчитывать на быструю смерть.
И снова землю устлали миллионы коричневых тел. Они устремились к людям и
потекли по их телам непрерывными ручейками, чтобы донести до губ жидкую
кашицу. Ч и Линь Вей беспокойно заерзала, раздавив десяток-другой рабочих.
Но, по счастью, теперь гнездо гораздо охотнее прощало людям их промахи.
Чоузен почувствовал, как безвкусная кашица капает ему на губы, на язык,
и, когда рот наполнился жидкой массой, проглотил ее. Препарат был изготовлен
гнездом по грубой прикидке, на основании того описания альвостерина, которое
ему дал Чоузен.
Через некоторое время рабочие схлынули назад и исчезли в недрах гнезда.
Чоузен проверил револьвер. Пока пуль в нем хватало на всех.
Вероятно, раньше всего препарат подействует на Ч и Линь Вей - ведь у нее
инфекция проявилась наиболее слабо. Что касается Ю Чжао, то вряд ли он
выживет - споровые тела растянули кожу настолько, что она вот-вот лопнет.
Лицо у бедняги вытянулось, рот был полуоткрыт - он до сих пор издавал
странные, тревожные крики. Черные точки уже покрыли его лицо и теперь быстро
разрастались.
Вскоре Чоузеном овладело другое неприятное ощущение - гораздо хуже, чем
зуд. Он едва сдержал крик - казалось, раскаленные острия десятками вонзаются
ему в грудь и в живот. Похоже, ему предстояло в скором времени составить
компанию Чжао в аду.
Споровые тела поблескивали под кожей, пока еще не крупнее булавочной
головки, но неумолимо разраставшиеся. Его организм быстро слабел под напором
грибков, каждую секунду миллионы клеток отмирали и тут же пожирались
захватчиками. Очень скоро булавочные головки раздуются до размера теннисных
мячей и станут подрагивать на длинных пружинистых стеблях, возвышаясь над
его трупом.
Они сидели молча, прислонившись спинами к корням, стараясь не обращать
внимания на крики Чжао шестого. Один раз Чоузен почесался и, почувствовав,
как в него снова впиваются раскаленные иглы, едва сдержал крик. Боль была
чудовищная, он никогда не представлял даже, что такие мучения возможны. Он
смутно догадывался, что очень скоро вообще утратит способность двигаться.
Тошнота то усиливалась, то отпускала.
Постепенно всхлипывания Чи Линь Вей стихли. Она даже перестала чесаться.
Примерно в это же самое время он заметил, что у него во рту и в носу стало
сухо, и мучительный зуд чуть стих. Он стал разглядывать черные пятна под
кожей. Растут ли они? Трудно сказать. Он перевел взгляд на Чжао шестого. В
тех местах, где вызревали споровые тела, кожа потрескалась, из ран сочилась
густая кровь. Чоузен насчитал пять очагов инфекции.
Время тянулось невыносимо медленно. Зуд постепенно прошел, уступив место
сильнейшему приступу тошноты. Чоузену уже нечего было исторгать из своего
пустого желудка, и он лишь кашлял, бессильно откинувшись на отвесную стену
из корней, судорожно глотая воздух. Судя по звукам, доносившимся до него, Чи
Линь Вей и Чжао шестой чувствовали примерно то же самое.
Так проходил час за часом. Тошнота постепенно прекратилась. Бени уже
стало клониться к горизонту, когда Чоузен заметил: черные образования под
кожей распадаются, краснеют и выскакивают наружу обыкновенными прыщами -
иммунные системы его тела методично добивали остатки грибковых наростов.
Он останется жить! Чоузен закричал бы от радости, если б хватило сил. А
сейчас он просто поднялся на ноги. Грибки умирали, но его нервы до сих пор
вскрикивали, растревоженные их присутствием. Малейшее движение причиняло
боль. Сотни грибковых наростов постепенно вырождались в большие гнойные
язвы.
Ч и Линь Вей спала. Чжао шестой был до сих пор жив - споровые тела
прекратили свой рост. Правда, когда спруип отступит, за него примутся
бактерии. От организма Чжао шестого потребуются невероятные усилия, чтобы
отбить эти атаки.
Им нужно поесть - теперь это было очевидно для Чоузена. Значит, он снова
обратится к гнезду и заставит его принести Пищу.
Чоузен осмотрел свое тело, сплошь покрытое черными пятнами - даже в
области гениталий. Он не сомневался - настоящие испытания только начинаются.
Превозмогая боль, он чуть повернул голову, чтобы взглянуть на Чжао
шестого. И увидел вудвоса, неподвижно стоявшего за отдушинами вентилятора.
Чоузен вгляделся в восемь глаз-бусинок, нацеленных на него. Он едва
осмеливался дышать. Вудвос был огромен - намного выше тех, которых ему
приходилось видеть раньше. За исключением разве что одного - мимо которого
они тогда проплыли на плоту. Это был прародитель вудвосов, косматый,
тонконогий основоположник расы древесных стражей. Он стоял так близко, что
мог в любой момент дотянуться до Чоузена своими огромными руками.
Надо набраться смелости и попробовать установить с ним контакт. Другого
выхода у него все равно нет. Не дожидаясь, пока здоровенные ручищи придут в
движение, Чоузен активизировал свои ментальные сенсоры.
Он столкнулся с совершенно чуждым ему разумом, в котором одна неистовая
мысль пульсировала, словно подсвечиваемая надпись аварийного устройства:
"ВРЕДИТЕЛИ (НЕИЗВЕСТНЫЕ ДВУНОГИЕ), ЛИКВИДИРОВАТЬ". За этой мыслью
чувствовалось чье-то направляющее влияние. В каком-то из тайников этого
загадочного разума располагался блок управления, контролирующий все его
действия, тормозящий все реакции, основанные на природных инстинктах.
А еще он уловил смятение. Вудвос чувствовал себя потерянным и бесконечно
одиноким, что показалось Чоузену довольно странным - ведь великий лес полон
его собратьев. И тем не менее это был одинокий вудвос, безусловно,
страдающий некоей формой шизофрении.
Можно ли вступить с ним в контакт? Мысли вудвоса были четко
сформулированы, прямолинейны и ограниченны - ЛИКВИДИРОВАТЬ, ВРЕДИТЕЛИ.
- Не вредители.
- ЛИКВИДИРОВАТЬ, ВРЕДИТЕЛИ..
- Не надо ликвидировать.
- (НЕИЗВЕСТНЫЙ ДВУНОГИЙ) РТЫ МАТЕРИНСКИХ ДЕРЕВЬЕВ, ЛИКВИДИРОВАТЬ.
- Почему?
- (НЕИЗВЕСТНЫЕ ДВУНОГИЕ)...
- Не вредители.
- (НЕИЗВЕСТНЫЕ ДВУНОГИЕ) ВРЕДИТЕЛИ...
- Но это не вредители.
- ЛИКВИДИРОВАТЬ.
Да, с таким не очень-то поспоришь. Чоузен понял - экстрасенсорные
возможности, которыми его наделило гнездо, вовсе не беспредельны. Он
попытался обуздать вудвоса, а в результате лишь разжег его ненависть.
Но на глубинном уровне, в области подсознания, у вудвоса начались
какие-то непонятные процессы. Что-то едва заметно всколыхнулось в
бархатистых глубинах этого странного, чужеродного разума. Разума предельно
простого, прямолинейного, базирующегося на каких-то совершенно чуждых для
человека концепциях и не поддающихся расшифровке при помощи умозрительного
анализа. Цикл, который связывал вудвоса с материнскими деревьями, был на
самом деле целым комплексом взаимосвязанных циклов. Благодаря им
существовали все лесные организмы от растения до животного, из этих же
циклов черпали силы древесные рты. На одной из стадий исследования он ощутил
на себе воздействие импульса, дававшего ощущение полной безопасности, какое
можно испытывать разве что в материнской утробе.
Чоузен проникал все дальше в темные глубины подсознания. Многое озадачило
его. Во фрагментарной памяти вудвоса все было ошибочно - даже цвет солнца.
Но при этом вудвос подчинялся командам, едва уловимому "шепоту", вместе с
которым на уровень сознания выходили модификаторы мысли.
Вудвос до сих пор не сдвинулся с места. Чоузен осторожно ощупал ту
область мозга, где находился орган управления. Он наткнулся на несколько
мыслительных нитей и на какое-то мгновение решил, что попал в ловушку -
нечто вроде силка для разума. Какая-то сила сдавила его сознание, заставив
полностью сосредоточиться на мыслях вудвоса.
Целый рой импульсов ворвался в мозг изумленного Чоузена. А потом в его
сознание вплыла логическая фигура Аризеля.
Она текла тонкой серебристой струйкой, искрящаяся, стремительная,
совершенно чуждая для его разума, так замысловато скрученная, что прочитать
ее было невозможно до тех пор, пока она сама не расшифровала себя, и тогда
ускользающие образы стали всплывать из глубин его сознания и, взаимодействуя
с его мозгом, почти тут же преобразовывались в человеческую мысль. Но
концепции, содержащиеся в этих образах, показались ему необычайно странными.
Крупица сознания, привнесенная Разделителем в мозг молодого человека,
таяла, словно снежинка, соприкоснувшись с его корой. Так начался процесс
передачи информации и последующего преобразования Логическая фигура звонко
заявляла о себе - это был типичный для Разделителя описательный глиф,
тао-символ, бесконечно дробящийся на черные и белые половинки, знаменуя
собой начало "вторичного процесса".
Забыв про уколы споровых тел, Чоузен резко опустился на землю. Вслед за
сладостными звуками в его сознание стали проникать быстро распадающиеся
образы. К тому же на него воздействовало какое-то силовое поле - цепочки
образов властно приковывали к себе его внимание, не давая впасть в забытье.
Кто-то очень нуждавшийся в нем, страшно далекий, почти обреченный, обращался
к нему с посланием.
Внезапно Чоузен увидел кристаллические пески берега вечности, омываемые
розовым океаном, - он словно плыл над ними по воздуху.
Впереди уже вырисовывались очертания причудливых башен и покрытых
сверкающими кристаллами кубов. Это гигантское сооружение опоясывал ров с
подъемным мостом. По ту сторону рва, за массивными воротами, замерло
странное существо - огромное ромбовидное туловище, обтянутое тонкой
темно-серой кожей, опиралось на целый лес несуразно тонких ножек. Другие
конечности напоминали щупальца - в них существо держало какие-то приборы,
испускавшие голубое свечение.
Образы, мелькавшие у него в голове, теперь приобрели сильную
эмоциональную окраску, что немало удивило Чоузена - к этому времени он уже
догадался, что великий Аризель адресует ему свое послание. Но ведь говорят,
что Аризели лишены эмоций и физической формы - так откуда же столько щемящей
грусти в этих зрительных образах? И что это за ромбовидное существо? Неужели
сам Аризель?
А потом в его сознание снова проник тао-символ, дробящийся на черные и
белые половинки, и чье-то лицо возникло перед ним. Суровое, бесконечно чужое
для него лицо, одновременно мудрое и неистовое. Что-то среднее между орлом и
овцой.
Глаза, несуразно большие для его головы, чем-то напоминали глаза фейна.
Они пытливо всматривались не то в глаза Чоузена, не то сквозь них - сразу в
его мозг.
- Я обращаюсь к тебе через великую бездну, через расстояния, которые ты
даже не способен осмыслить. Крайняя необходимость заставила меня говорить с
тобой, осознание той страшной опасности, которая угрожает моим братьям
Аризелям тки Фенриллям и всей вселенной. Эту опасность нужно устранить.
Поскольку меня застигли врасплох и теперь держат в заточении, пришлось
прибегнуть к силе, чтобы призвать тебя на помощь. Ты получишь все
необходимые инструкции. Третичный процесс изнурителен, но ты выдержишь его,
если у тебя мужественное сердце.
С изумлением Чоузен смотрел, как лицо колышется перед ним, шевеля губами.
И прежде чем он смог придумать подходящий ответ, фигуры-символы
замелькали перед ним с нарастающей скоростью, образуя сплошной поток,
увлекавший его по сверкающей трубе. Ее покрывали информационные знаки,
вписанные в крошечные картинки с серебряным и золотым отливом.
"Прими смерть от монстров; то, что они предлагают, - наиболее
существенно", - зазвенело у него в голове. Он понятия не имел, что это могло
означать.
Вихрем промчавшись по трубе, он выскочил в "прихожую", сложенную из
сверкающих кристаллов. Возле двери, отделанной халцедоном и красным
железняком, стояли монстры.
Один из них, бычьеголовый, со злыми глазами, обернулся и оскалил стальные
зубы. Тут же к нему подплыл меч, и Чоузен схватил его за рукоятку. Монстр
зарычал, прищелкнул зубами, и в глазах его вспыхнула такая ненависть, с
какой Чоузену еще не приходилось сталкиваться.
Чей-то "голос" прошептал ему на ухо:
- Ты должен сложить оружие перед Бисом, потому что он - лик неразумного
"эго".
Монстр вышел из своей ниши и, тяжело переступая на чешуйчатых ногах,
направился к Чоузену. Тот поднял меч. Неужели это его единственное оружие?
Выживет ли он?
- Сдавайся, - прошептал ему голос.
Превозмогая страх, он ждал, когда чудовище бросится на него. Огромные
когтистые лапы ухватили его и повалили на пол, монстр разжал челюсти и
сомкнул на его туловище, потом встряхнул и, разинув бездонную пасть, опустил
его туда.
Когда пасть захлопнулась за ним, Чоузен понял, что он до сих пор жив и
способен выдержать третичный процесс.
Огромный осьминогоподобный монстр навалился на него. Чоузен обнаружил,
что меч по-прежнему у него в руке, хотя понятия не имел, как он мог
сохраниться в пищеварительной системе бычьеголового Биса.
- Он должен испытать фун, - произнес голос. Щупальца дотянулись к нему и,
обхватив, поднесли к клюву. Клюв - черный, блестящий, с зазубренными краями,
раскрылся и откусил ему ноги. Он лишь ощутил их потерю, но при этом -
никакой боли. Опрокинув Чоузена навзничь, чудовище принялось кромсать его
тело на мелкие кусочки, постепенно подбираясь к плечам и голове. А потом он
погрузился во мрак и блаженство полного забвения и поплыл, подхваченный
волной.
Его собственное отражение возникло перед ним из темноты, правда,
отражение не совсем зеркальное. У того Чоузена были дьявольская улыбка и
глаза, радостно загорающиеся при виде чужих страданий. В одной руке его
отражение держало меч, в другой - зеркало, развернув его к Чоузену. Он
увидел в этом зеркале собственное лицо, но тут же черты исказились и оно
сменилось дьявольским ликом. Сам не понимая, как и зачем, Чоузен развернул
свое силовое поле и постарался остановить свое второе, злобное "я". И тут
внезапно зеркало оказалось в его собственной руке и он почувствовал, как
сливается с этим ложным отражением себя самого.
Он проиграл!
Он вспомнил голос и снова погрузился в забытье. А потом возник на
поверхности зеркала и выпрыгнул по эту сторону бытия, целый и невредимый. А
дьявольское "я", отраженное в зеркале, съежилось и исчезло.
Сколько длился третичный процесс - минуты ли, часы или дни, - Чоузен так
никогда и не узнал.
Когда процесс завершился, он уже кое-что понял относительно той погони,
что Разделитель пел за Создателем. Он овладел техникой проецирования и
пережил медитационное состояние, известное как "хуж каузе".
Он очнулся внутри собственного тела, с разумом, свободным от логической
фигуры Разделителя, и обнаружил, что по-прежнему находится возле корней, в
тени вентиляционных пластин, а возле него сидит вудвос, положив руки на
колени.
Чи Линь Вей куда-то исчезла, Чжао шестой был мертв - уже довольно долгое
время, как ему показалось. Его собственное тело было покрыто язвами, вокруг
которых торопливо сновали рабочие хитины. Одни пережевывали фрукты,
превращая их в кашицу, другие очищали раны, удаляя из них гниющие споровые
тела и бактерии.
Присмотревшись, он заметил, что у него пропал револьвер, а в голове Чжао
шестого зияет отверстие от пули.
Организм Чжао почти одолел спруипов, и вот после всех мучений, которые он
перенес, собственная госпожа хладнокровно застрелила его.
Перед Чоузеном стояла грандиозная задача. Ему было некогда искать Чи Линь
Вей. Раз не удалось обнаружить в ментальной плоскости присутствие ее разума
- значит, она где-то далеко, если вообще жива. Он найдет ее позже. А пока
есть вещи поважнее.
Чоузен снова попросил у гнезда пищи - ему нужно было подкрепиться как
следует
Вскоре после того, как он снова погрузился в состояние медитации, начался
четвертичный процесс. Образы стремительно проносились мимо, сея в его
сознании семена инструкций и слоговых мантр, способных порождать
модулирующие импульсы. Образы, вызываемые ими, были настолько четкими, как
будто он обладал недостижимой для любого другого человеческого существа
остротой зрения.
Подстегиваемый какой-то непреодолимой силой, он вдыхал слоговые семена и
впитывал в себя визуальные образы.
В одном из этих видений он сидел на коврике в длинной комнате с низким
изогнутым потолком. Это была галерея, вдоль которой, на фоне голой
белоснежной стены, пестрели разноцветные коврики. В противоположной стене
зияли очень точно расположенные прорези окон. Сквозь них в галерею проникали
лучи бенийского света, падая на страждущие, нечеловеческие лица учеников.
Отбирая красные компоненты световой гаммы, они старались установить контроль
над сплетением Ассутавы, в котором сексуальный импульс хранится в
закодированном виде в спинномозговой жидкости.
Властные слова сотрясли галерею. Запульсировал барабан, на вершине башни
низко и протяжно взревели медные трубы. Активно поддерживаемый великими
умами своих наставников, класс сосредоточился на лучах Бени. Они учились
ориентироваться в электромагнитных лабиринтах и проникать в силовые поля,
чтобы обуздать энергию высших центров, подающих команды нервной системе
через семенные слоги. И цветок с миллионом лепестков постепенно распускался
в их сознании.
Чоузен застонал вместе с остальными, принимая в себя излучения Бени. На
его глазах вместе с атомами испарялись и основополагающие принципы строения
вселенной, в которой четыре стихии действуют на всем временном пространстве
вдоль осей, проведенных Создателем, представлявшим собой какую-то
таинственную суперсилу, существо высшего порядка.
Видение ушло, смытое послушным потоком.
В морозном воздухе Чоузен вместе с двумя учениками помладше взбирался на
высокий гребень. Как они могли дышать этим воздухом, не пользуясь при этом
никакими специальными аппаратами, так и осталось для Чоузена загадкой. Он
понимал лишь, что его нынешняя оболочка - это не человеческое тело. Все было
не так - человеческие руки не способны на такие быстрые движения,
человеческие ноги ступают как-то иначе.
Он заключил, что черпает впечатления из жизни некоего существа, которое
общается с ним через сознание вудвоса. В мозгу этого существа хранятся
воспоминания о древнем Фенрилле - о долесном периоде, предшествующем великим
переменам.
Те двое, что карабкались вместе с ним, были рослые, широкоплечие, но с
довольно жидкой мускулатурой, то ли лысые, то ли гладко выбритые. На них
были набедренные повязки из тончайшей серой ткани.
Усевшись на голых скалах, которые выветривались слой за слоем под
неумолимым натиском снега и солнца, ученики принялись приручать Сплетение
Восугхады. Шаг за шагом они устанавливали контроль над собственными
физиологическими процессами - над уровнем испарения жидкости, сердцебиением,
температурой тела. Они дышали глубоко и размеренно, наполняя легкие холодным
высокогорным воздухом. Обмен веществ замедлился - все процессы в их
организмах застыли. Они не могли спуститься обратно до тех пор, пока мозг
настоятеля не воззовет к ним при помощи логических фигур в плоскости
глубинного сознания. Ученики видели, как под ними, над долиной, собираются
грозовые тучи.
И снова новый образ.
В темном пространстве сидели теперь семеро учеников. Каждый выставил
перед собой руку с разжатой ладонью, демонстрируя этим жестом принятие всего
сущего. Поверх ладоней горели небольшие священные огоньки Пурузы. Из них
образовывались глубинные семенные слоги, они плыли над горными вершинами,
сливаясь в сплошной гул. Седьмой уже был в процессе трансмиссии - наиболее
труднодостижимое состояние. Наставник предупредил их об опасности распада,
вызванного энтропией: "Добейтесь, чтобы тело стало вам послушно, и не то вы
его лишитесь (смех)". Логом кто-то хлопнул в ладоши.
Пока остальные копили силу, один из учеников исчез прямо у них на глазах,
и воздух с резким хлопком заполнил образовавшийся вакуум. Па этом
закончилось последнее из видении.
Теперь Чоузен снова сидел на корточках в темной комуате. Он был один.
Перед ним, послушное его воле, колыхалось метровое оранжевое пламя. В его
сознании появились символы, посылаемые Учителем, больше известным как
Эндиклав, и он завибрировал в экстазе - сам Аризель вступил с ним в контакт.
- Слабая сила - источник вредоносных вихрей. Найди правильную
вибрационную борозду. Всегда помни про свою цель: как можно ближе к минусу,
как можно ближе к безмолвию. Энтропия проникнет в любую систему, не
закупоренную должным образом. Энтропии следует остерегаться в первую
очередь.
Наставник прикоснулся к его разуму, и автоматически в его голове возникли
символы мантры и начался процесс перехода. Он поплыл в никуда, в никогда, в
бездонную межгалактическую бездну. С одной стороны в темноте проступала
эллиптическая галактика. С другой - две галактики спиралевидной формы.
Где-то "под" ним располагалась менее крупная из спиралей, настолько близко,
что казалось, он вот-вот на нее наступит, а рядом с ней - еще одна,
окутанная перистыми облаками из светящегося газа, со звездами, тянущимися до
соседней галактики. Помимо них, были еще десятки других галактик - спиралей
и эллипсов.
Чоузен понял, что он плывет по скоплению галактик, в котором скорее всего
доминирует эллиптический монстр.
Из семенных слогов он узнал: здесь, в точке неустойчивого равновесия
между мощными гравитационными полями, эллипса, засасывающего в себя сотни
других галактик, черной дыры, деловито пожирающей звезды по несколько
миллионов за час, и парой суперспиралей, вращающихся по орбите вокруг
эллиптического гиганта, находится Гунгва - чрезвычайно важное для Аризелей
тки Фенриллей место трансмиссий.
Здесь, между галактиками, силовые поля уравновешивали друг друга. Отсюда
Повелители Одной из Четырех Стихий могли пикировать в огромный
гравитационный колодец черной дыры, расположенной в центре эллипса.
Задействовав его колоссальную энергию, Аризели тки Фенрилли преодолевали
невообразимые расстояния, снова и снова выходя в своем познании необъятного
мира за рамки сложившихся концепций. Место, куда попал Чоузен - первый из
очагов великой Гунгвы, - было для них особенно важно.
Единственное, что защищало его сейчас, это дыхание велуша - одно из
воплощений священного огня Пуруза. Он не мог слишком долго оставаться в
вакууме. Через некоторое время, получив соответствующий импульс, Чоузен
вернулся во вселенную, содержащую в себе Фенрилль. Его вел Наставник - он
мысленно опекал Чоузена на протяжении всего процесса, точно так же, как
заботливый родитель, уча ребенка плавать, всегда держится вблизи от него.
В межвременные периоды, когда четвертичный процесс временно
приостанавливался, Чоузен - теперь просто Искатель - подкреплялся
специальным желе, которое гнездо стряпало для своего божества. Проникнув с
колоссальными трудностями в тайны человеческой биохимии, гнездо наконец
подобрало, самую подходящую пищу - желе, напоминающее тот раствор, что
давали молодым королевам, оставляющим гнездо. Приспособленная к
пищеварительной системе гуманоидов смесь протеинов и микроэлементов была
очень питательной и легко усваивалась. По вкусу она напоминала смесь
фруктового сахара и молочной сыворотки. Его организм, слабый, истощенный
голодом, жадно вбирал в себя питательные вещества. И вскоре ему стало
намного лучше. Даже после фарамола он не чувствовал такого прилива сил. Пока
он поглощал пищу, гнездо гудело от удовольствия. Вот то, чего оно так долго
ждало, томясь в неведении. Гнездо понимало - оно участвует в событиях, по
своему величию не сравнимых ни с чем.
И все это время поблизости находился вудвос. Он или сидел, вытянув свои
гигантские ноги, или тихонько стоял возле дерева.
На второй день болячки начали заживать. На третий день Чоузен уже стоял
на пороге трансмиссии и медитации. Задействовав свои новые возможности, он с
нарастающей скоростью осваивал программу обучения, предложенную Аризелем.
Чоузен не сомневался, что программу эту разработали для фейнов, потому что
некоторым логическим фигурам сопутстствовали странные псевдовоспоминания
явно нечеловеческого происхождения. Путем этих логических фигур с ним
поддерживали контакт - в этом он был уверен, потому что процессы были
слишком искусно увязаны между собой и спрессованы в такие бесконечно малые
частицы, что явно не могли выполнять декоративную роль. Однако отклики,
вызванные этими частицами в его сознании, были чисто сюрреалистического
свойства. В первую очередь - страх перед высотой, которому сопутствовали
смутные образы, почерпнутые из третичного процесса.
Можно ли отсюда заключить, что и фейны, и Аризели - продукты эволюции
некой птицеподобной формы жизни?
Благодаря новым способностям, которые он получил в дар от хитинового
гнезда, интеллектуальная мощь Чоузена резко возросла. Теперь он мгновенно
схватывал суть проходящих через его мозг символов.
Последний зрительный образ отличался от всех остальных, как будто
относился к гораздо более позднему периоду. Он запечатлел
Разделителя-Ученика, сидящего у деревьев с энергетическим зарядом.
Смеркалось, лес наполнился обычными в вечерние часы звуками. Нахри бродили
повсюду, вспугивая стайки скипов, те шумно перебирались на несколько веток
повыше. Разделитель-Ученик просидел там целый зон, время от времени его
подкармливал какой-нибудь вудвос или фейн. В ту пору континенты уже срослись
воедино, опасные астероиды, блуждающие по системе, были выброшены во внешнюю
оболочку Бени, и его миссия подошла к концу. Вместе с миллионами себе
подобных он обрел свободу.
Теперь он мог испробовать на себе выравнивающую медитацию, впервые
использованную Великим Наставником Чаком 404040.
Его разум, войдя в силовой режим, разжег между деревьев огонь Пуруза.
Начался процесс трансмиссии, в ход? которого Разделитель-Ученик подверг сдою
субстанцию распаду, чтобы присоединиться к Аризелям тки Фенриллям в качестве
существа, известного исключительно как Разделитель.
Чоузен открыл глаза. Будущее показалось ему предопределенным. К своему
удивлению, он обнаружил Чи Линь Вей, сидящую на корточках возле него.
Вудвоса не было видно, но Чоузен ощущал исходящую от него ярость и знал, что
он где-то рядом.
- Так ты до сих пор жив, - бесстрастно произнесла Чи Линь Вей. За поясом
у нее был револьвер.
- Да, похоже на то. А где ты была?
- Там, - она неопределенно махнула рукой. - Там ничего нет.
- Понятно.
- Я умираю от голода, - сказала она, - но не могу же я съесть своего Чжао
- это было бы слишком. - Она потянулась за револьвером. - Придется мне
съесть тебя.
Он активизировал свое сдерживающее поле, но неожиданно натолкнулся на
странную отражающую волну. Ч и Линь Вей наступала на него, наводя револьвер,
глубоко погруженная в состояние Мазы. Он рывком поднялся на ноги.
- Не нужно! Гнездо накормит тебя! Я уже получил от него типу!
Но все его доводы отскакивали от ее стеклянных глаз и отрешенного лица.
Ствол револьвера медленно поднимался.
Он хотел увернуться, броситься прочь, но тут же с горечью подумал, что
расстояние слишком мало, а Чи Линь Вей слишком искусно владеет оружием,
чтобы промахнуться. Его силовое поле беспомощно скользило по поверхности ее
сознания, а в каком-то метре от него маячило дуло револьвера. Она
прицелилась.
И, тут рука вудвоса обхватила ее и подняла в воздух. Крик отчаяния
взорвал вечернюю тишину. Она выстрелила вудвосу в плечо, чем лишь привела
его в еще большее бешенство. Он тут же сожрал ее. Охваченный противоречивыми
чувствами, Чоузен смотрел, как ритмично ходят огромные челюсти, - это
продолжалось всего несколько мгновений, а потом вудвос проглотил ее.
Этой же ночью, в бархатной тьме, опустившейся на деревья, Чоузен прошел
через четвертичный процесс. Он поднялся над землей на несколько дюймов.
"Подлинный мастер проделывает это упражнение ежедневно, но не следует им
злоупотреблять, пытаясь вознестись на небо".
Он с легкостью восстановил в памяти этот символ. Когда Чоузен открыл свое
ментальное пространство, чтобы вобрать в себя биологическую энергию огромных
деревьев, он снова увидел путь, проложенный для него во вселенной.
Пришло время себя испытать. Его тело быстро заживало, хотя кожу до сих
пор покрывали маленькие фурункулы. Четвертичный процесс дал ему все, что
только возможно, но его разум, единственный в своем роде, непохожий теперь
на разум человека, фейна или Аризеля, уже устремился дальше, вырываясь за
пределы четвертичного процесса.
Логический символ направит его, деревья снабдят энергией для прохождения
вибрационной дорожки. Ему дали проникнуть в метафизику Аризелей, существ,
которые, подвергнувшись трансформации на планете Фенрилль, затем оставили ее
и пустились в бесконечное странствие по вселенным.
Теперь он не свернет со своего пути - Разделитель придал побудительным
импульсам характер постоянно действующего процесса. Чувствуя, как гудит
энергия вокруг него, он подставил свое сознание под воздействие нарастающих
импульсов. А потом с деревьев он переключился на огонь, и вибрационные
дорожки открылись перед ним.
Заклинание, применяемое при трансмиссиях, возникло у него в мозгу.
Логические фигуры набирали темп. И тут он совершил трансмиссию.
Оттолкнувшись от биополя леса, как от огромного батута, он очутился в новой
системе полярности. Логические фигуры увеличили крен относительно оси
трехмерной вселенной, и он, затянутый в водоворот великой Гунгвы, скрылся в
глубинах времени и пространства.
Его руки, выставленные вперед, были сложены крест-накрест, ладонями вверх
- жест, свидетельствующий о принятии бинарности вселенной, его ноги
безвольно повисли, но все его тело было защищено полем, которое создавалось
дыханием нрабы велуша.
Он продолжал дышать - в замедленном ритме, так, как этого требовал в
большинстве случаев четвертичный процесс. Но легкие его втягивали не воздух,
а огонь Пурузы.
Огромные галактики пугали своим ярким светом. Вдоль спиралей искрились
раскаленные синие супергиганты, словно драгоценные камни, разбросанные на
фоне пыли и облаков. Импульсы Разделителя служили ему гравитационными
ориентирами. Взгляд его был устремлен вниз, в бушующую сердцевину огромной
эллиптической галактики, в те области, где мерцали скопления миллионов
звезд. И еще дальше - в то пространство, где сгустки звездной пыли - отрыжки
черной дыры с ее чудовищными энергетическими полями - образовывали огромные
и недолговечные суперзвезды.
Каждую минуту мириады красных карликов и сотни гигантов дробились на
части под воздействием хаотических потоков на кромке разрастающегося кольца.
Для живой плоти пробыть здесь больше пикосекунды означало подвергнуться
мощнейшему гамма-излучению. Перед ним открылось гигантское кладбище
галактик.
Он летел не останавливаясь. В этих обширных водоворотах он перемещался со
скоростью мысли, время от времени попадая в зону огромного циклона,
расположенного в центре эллипса. Наступила фаза интенсивной трансмиссии, во
время которой он глубоко внедрился в топологию вселенной.
Он вынырнул с резким хлопком, оказавшись над кристаллическими песками
берега вечности. А потом приземлился на все четыре конечности.
Защитное дыхание велуша замерло. Он стоял совершенно голый на холодном
песке. Все тело покрылось гусиной кожей, фурункулы затвердели и стали
зудеть.
Солнце-Венец уже вступило в фазу затмения. Бледный, безжизненный свет
проливался на дюны. Воздух, морозный, совершенно лишенный запаха, был вполне
пригоден для дыхания.
Он уже вышел из энергетического состояния, позволившего ему совершить
трансмиссию. Более того, его летучесть заметно снизилась. Где-то рядом
генерировалось поле, ослабляющее его новые свойства.
Пришлось вернуться к обычным, биологическим, способам перемещения в
пространстве. Он пытался обшарить окрестности своими сенсорами, но что-то
все время мешало ему - ментальную плоскость будто окутало туманом. Ему так и
не удалось обнаружить другие формы жизни.
Освещение было скудным, и лишь с одной стороны огни светились намного
ярче. Он устремил вперед свое сознание. Тело устало поплелось следом. Там,
впереди, находилось нечто, вызывавшее в его ментальной плоскости совершенно
новое ощущение. Нечто тяжеловесное, угловатое и холодное там шевелилось. Но
что именно? Он с трудом пробивался сквозь пелену, застилавшую эту часть
ментального спектра.
И вдруг невнятный шум, доносившийся оттуда, подтолкнул Чоузена к
невероятной догадке - там, впереди, стадо искусственных мозгов, оперирующих
двоичным кодом!
Он начал карабкаться по огромным дюнам, жадно глотая холодный воздух.
Небо стало непроницаемым - лишь узенькая полоска света проступала на нем, а
дальше во все стороны простиралась беспредельная черная пустыня. Ни одной
звезды - лишь бледное золотистое мерцание прямоугольника на фоне черного
неба.
Поднявшись на следующую вершину, он наконец увидел свою цель.
Примерно в миле от него раскинулось озеро какой-то непрозрачной жидкости
с оттенком слоновой кости. Посреди озера - гигантское сооружение из
какого-то поблескивающего серого материала. Сооружение это уходило вверх на
целую милю, а над ним нависали огромные башни. Вот он - замок Нумала,
воздвигнутый много эонов назад чувствующими предтечами роботов в
безнадеждной попытке отгородиться от Нумалов и всего сотворенного ими.
От дюн мощеная дорога уводила прямо к мосту, перекинутому через бледное
озеро. Чоузен внимательно осмотрел ландшафт, задействовав при этом свои
телепатические сенсоры. А где же тот старец, что вызвал его сюда, в одно
мгновение перевернув его жизнь?
Он так и не уловил отголосков разума Аризеля. А между тем Чоузен знал,
что способен обнаружить эту субстанцию в радиусе тысячи километров.
И все-таки именно сюда привел его старец. Значит, Аризель заточен здесь.
Какая-то странная искусственная сила сконцентрировалась в этом месте.
Теперь он уже различал ее отдельные компоненты. Например, озеро, которое,
как оказалось, заполнено не жидкостью, а желеобразным существом, хищником,
готовым употребить в пищу все, что в нем оказалось. В ментальной плоскости
он различал приглушенный страдальческий стон этой твари.
Помимо этого, он выявил в самом замке несколько очагов сознания,
маленьких и неистовых. Они проступали сквозь сплошной туман светлыми
пятнышками, вопиющими о своем ненасытном голоде. Кто они - хозяева этих
мест? Или паразиты? Или просто пузырьки сознания в этой густой похлебке?
Присутствовал здесь и Нумал - Чоузен узнал его, как только сфокусировал
на нем свое сознание. Это было все равно что расхаживать на плечах у
исполина размером с гору.
Он не ожидал столкнуться с такой жадностью и с такой мощью. Силовое поле
Нумала стало наползать на его собственное, и, хотя Чоузен успел отпрянуть, у
него возникло жутковатое ощущение, что разум машины бесцеремонно ощупал его
сознание и попробовал на вкус. Теперь Нумал старался отыскать его в сплошном
тумане, исходящем от замка. Открытие потрясло его: Нумал был уверен, что
контактные импульсы - безусловно биологической природы - исходят от
джиннового поля его пленника. Нумал сможет добиться контакта только в том
случае, если надежно закупорит чжинновое поле внутри сосуда и разместит свое
сознание в ментальной плоскости.
А уж когда контакт состоится, перед ним откроются безграничные
возможности. Не исключено, что Нумалам удастся выбраться из их дряхлой,
умирающей вселенной, где даже черные дыры год за годом сходят на нет, а
вещество уже стало дороже жизни. Если существуют другие вселенные, то,
возможно, им удастся избежать ужасной участи.
Тяжелые платформы, поддерживающие Нумала, пришли в движение. На полной
скорости он въехал в приборную нишу. Десятки тонких трубчатых рук потянулись
к кнопкам.
Чоузен, стоявший снаружи замка, тоже не мешкая принялся за дело. Вспомнив
наставления Лавина, он решил взять инициативу в свои руки. При беглом
осмотре выяснилось, что чудовище-озеро страдает не от голода, а от
несвободы. На него можно было воздействовать через центры удовольствия.
Чоузен почувствовал, как оно скорчилось от прикосновения его поля, а потом
разомлело, получив приятные импульсы в свой примитивный мозг.
Сбежав по дюнам, он оказался на мощеной дороге. При ширине полтораста
метров она все равно выглядела миниатюрной на фоне стен и башен. Дорога
уводила прямо к озеру, обрываясь под зависшим в воздухе подъемным мостом.
Замок был отстроен с поистине исполинским размахом. Рядом с центральными
башнями любое из известных Чоузену сооружений показалось бы карликом. До
стен замка его отделяло расстояние по меньшей мере в милю.
Он посмотрел вниз. Озеро-чудовище напоминало гигантскую застывшую
яичницу, диаметром примерно в километр, готовую полакомиться любыми
химическими соединениями, какие только ниспошлет ему судьба.
Чоузен спрыгнул вниз, целиком полагаясь на свое блокирующее поле.
Поверхность зловеще осела, и он не мешкая надавил на болевые центры
чудовища. Потом предложил уже испытанное им удовольствие, и тогда
поверхность спружинила обратно, образовав у него под ногами эластичный
покров. Чоузен побежал рысцой к огромной стене.
По мере того как он бежал, эластичный покров распространялся все дальше,
но он не ослаблял контроль над чудовищным организмом, понимая, что иначе тут
же канет в недра его пищеварительной системы и та в считанные секунды
разложит его на легкоусвояемые элементы.
Чем ближе он подступал, тем больше его потрясали стены, устремленные в
небо. А из-за них выступало что-то еще более высокое, поднимающееся над
облаками наподобие вершины горы Фандан. Как он заберется туда? Этого Чоузен
еще не решил. Он знал одно: ему необходимо туда попасть, чтобы освободить
старца - он наверняка там.
А еще там затаился монстр, которого он уже знал, - скорее всего сам
Нумал.
Вскоре он достиг подножия стены. Озеро чудовищ омывало эту гладкую
керамическую стену, на которой, казалось, совершенно не за что зацепиться.
Совсем рядом громоздился подъемный мост - его гигантские балки нависли
над поверхностью чудища. Чоузен прикинул, нет ли в его шарнирах трещин,
через которые можно пролезть. Впрочем, до них все равно было не добраться -
шарниры находились на десятиметровой высоте, а стена была гладкой, как
зеркало.
Он закрыл глаза и попытался перейти в летучее состояние, активизировав
поле, которым обладал после четвертичного процесса. Но какой-то непонятного
свойства барьер сдерживал его. Что это - происки Нумала? Да, похоже, дело
приняло по-настоящему опасный оборот. Он понятия не имел, как именно будет
вызволять Разделителя.
Чуть позже он заметил, что одна из секций стены имеет небольшой уклон. Он
бросился туда и обнаружил водосток, пробитый в керамической толще,
достаточно широкий, чтобы можно было в него залезть.
На стене, долгое время подвергавшейся действию едких отходов, появилось
множество впадин и трещин, за которые вполне можно было ухватиться. Чоузен
внимательно всматривался в керамическую поверхность, размышляя: сколько
времени будет в его распоряжении до того, как очередная порция смертоносной
жидкости хлынет по трубе?
Он начал карабкаться к водостоку. Трещин было много, и Чоузен с
удовлетворением отметил, что укладывается в намеченное время. Проникнув
внутрь стены, он увидел что водосток, полого поднимаясь, уходит в поддую
темноту.
Вокруг себя он не чувствовал ни одного живого организма, но где-то не так
далеко, вероятно, на другом конце тоннеля, ощущалась зловещая тяжесть,
свидетельствовавшая о ментальном присутствии Нумала.
Подъем был изнурительным. На стометровой высоте Чоузен вдруг почувствовал
совсем рядом всплески сознания настолько злобного и прожорливого, что
непроизвольно съежился. Немного успокоившись, он решил ощупать свою находку.
Неистовое делание пожирать все подряд и понимание того, что время его
истекает, - вот что уловил Чоузен. Очередной выводок появится на свет с
минуты на минуты, и если детеныши не найдут пищу, они слопают собственную
мать, выносившую их в своем чреве. Сейчас беременная тварь рыскала вдоль
трубы, почуяв лакомую добычу, такую близкую, но почему-то недоступную.
Он вздохнул с облегчением, поняв, что это существо, каким бы страшным оно
ни было, находится снаружи трубы, по которой он ползет. Перед таким мощным
напором его блокирующее поле вряд ли бы устояло.
Он продолжил свое нелегкое восхождение, время от времени осмеливаясь
пошарить впереди телепатическим полем. Вскоре труба раздвоилась.
Поколебавшись, он выбрал левое ответвление. Почти тут же оно пошло круто
вверх, а потом стало отвесным. На этом участке трубу, видимо, не раз латали
- были заметны зигзагообразные сварочные швы.
Свет, льющийся сверху, разделился теперь на три потока и становился все
ярче. Еще через десять метров он наткнулся на решетку, за которой находился
резервуар, похожий на огромный плавательный бассейн. Проемы между прутьями
были достаточно широки, чтобы он с легкостью проскользнул внутрь.
Окруженный со всех сторон гладкими стальными, пластинами, он тяжко
вздохнул. Стоило ли забираться сюда, чтобы снова оказаться перед
неприступными стенами? Неужели придется спуститься вниз и искать другой
вход?
И тут он заметил затычку, диск из какого-то темного материала,
присоединенный к цепочке из металлических звеньев, похожей на окаменевший
позвоночник змееподобного монстра. Подбежав к этому диску, Чоузен услышал
громкий шум, доносившийся сверху, - среди прочих звуков он явственно
различил шипение. В тот же момент он почувствовал страшное волнение,
охватившее Нумала.
Подниматься по металлическим звеньям было довольно легко, и он добрался
до самого верха.
Казалось, ад распахнул перед ним свои врата. Пол, выложенный гигантскими
серыми плитами. Полумрак, изредка нарушаемый ослепительными зелеными
вспышками. Огромные, как башни, машины. Под источником света, слишком ярким,
чтобы на него можно было взглянуть, громоздкое сооружение из труб и
монтажных лесов, которое, постепенно сужаясь, тянулось вверх на несколько
сотен метров.
От заостренной верхушки этого конгломерата и исходило свечение,
отбрасывающее на всю лабораторию причудливые тени. Одна из огромных труб,
расположенная на стометровой высоте, диаметром не меньше десяти метров,
уходила, выгибаясь дугой, в огромную нишу, соединяясь там с центральной
башней при помощи труб, муфт и скоб. Как раз в месте сочленения и горел
свет.
Зловещие зеленые тени пробегали по поверхностям неведомых машин. Когда он
разглядывал их, раздалось громкое шипение, а затем, совершенно неожиданно,
потрескивание мощных электрических разрядов.
Чоузен сообразил вдруг, что здесь, возле гигантского водостока, из
которого он вылез, его слишком хорошо видно. Он направился к одной из машин.
Чье-то постороннее присутствие, которое он в последнее время ощущал в своем
разуме, становилось все более назойливым, почти непреодолимым. Лишь путем
невероятных усилий он мог теперь активизировать новые органы чувств.
Судя по всему, кто-то очень древний находился в плену этих огромных
машин.
Через некоторое время, привыкнув к полумраку, Чоузен рассмотрел просветы
решетчатого потолка - до него, казалось, было несколько тысяч метров. Вскоре
он достиг тени у подножия машины - гладкого параллелепипеда, уходящего вверх
на сотни метров, безо всякого освещения. Машина эта издавала непрерывный
приглушенный гул. Дотронувшись до керамического корпуса, он обнаружил, что
поверхность его хотя и не нагрелась, но вибрирует в резонанс с этим гулом.
Вдоль корпуса шел, круто забирая вверх, спиралевидный пандус, и Чоузен
поднялся на пару витков, чтобы осмотреться вокруг.
Он увидел под собой дорожку, которая вела к центральному коридору,
опоясывающему какого-то механического колосса. В центральном коридоре поверх
керамических плит извивались бесчисленные кабели, маленькие роботы оживленно
сновали в беловатом свете прожекторов, встроенных в их каркас. С
противоположной стороны в ряд стояли гигантские машины, напоминавшие
небоскребы. Цветные огни, мерцающие на их гладких, поблескивающих корпусах,
еще больше усиливали сходство.
Над ними, в темноте, примерно на одной трети расстояния от пола до
потолка зависло какое-то гигантское устройство в виде паука.
Пересекшись с центральным коридором, дорожка продолжалась, петляя между
машинами. В самом центре высились огромные трубы и сегментированные
акведуки.
В сопровождении собственной зеленоватой тени Чоузен вышел в центральный
коридор и направился к главной башне. Он миновал робота-эксплуатационника -
механизм, напоминающий какое-то ракообразное, с десятками тонких лапок.
Робот разобрал соединительную муфту и теперь впаивал в нее кабель, который
вытягивал из специального устройства, неотступно следующего за ним. Чоузен
прошел беспрепятственно - робот его просто не заметил.
Он прошел три четверти расстояния до центрального массива, когда зеленые
вспышки прекратились. Взревели огромные двигатели. Он посмотрел вверх и
увидел нечто, по форме напоминающее почку, движущееся внутри башни.
А потом Нумал, стоящий на платформах с роликами, поехал вниз. Близилось
время расширенного совещания. На этот раз предстояло обсудить вопрос о
дополнительном финансировании проекта. Нумал тщательно подготовился к этому
мероприятию. Он решил провести конференцию в южной башне.
Чоузен наблюдал, как это чудовище, не меньше пятидесяти метров в высоту,
скользит вниз по длинному пандусу, ведущему к верхней секции
экспериментальной башни, а затем спускается на пол примерно в километре от
него. Серая с розовым отливом оболочка, маленькие зеленые и голубые огоньки,
мигающие вдоль тела. Множество отростков, поблескивающих сталью, покоились
на груди в сложенном состоянии. Глядя на его величественную поступь, Чоузен
старался угадать, движется он при помощи какой-то разновидности
антигравитационного поля или, просто роликов.
Вскоре чудище скрылось в лабиринте огромных машин. Роботы возобновили
свою работу, но экспериментальная башня так и осталась в неподвижности, и
зеленые вспышки больше не озаряли огромный зал.
Чоузен двинулся вперед. Теперь, без вспышек, ему было гораздо легче
сориентироваться. Подойдя к башне совсем близко, он понял, что это просто
огромных размеров лаборатория.
Высоко над ним, в клетке, покрытой слоем псионических организмов,
покоился сосуд, в котором подвесили Разделителя. Его окружал лес сенсоров и
рычагов, до поры замерших в неподвижности.
Поскольку он по-прежнему не мог пустить в ход свой новоприобретенный дар
телепортации, оставался только один разумный выход: взобраться на башню,
чтобы осмотреть клетку. Эта задача казалась ему невыполнимой, пока он не
увидел пандусы, проложенные между стальных опор. Он осторожно двинулся
наверх.
Путь по крутым пандусам был долгий и изнурительный.
Достаточно было взглянуть на огромные проходы, тянущиеся от пандусов,
чтобы понять - они сооружались для самого Нумала. Стены представляли собой
скопление нескольких миллионов труб, по которым поступали сложные
питательные смеси для псионических организмов и сливались их ядовитые
выделения.
Вдоль потолка тоже тянулись бесчисленные трубы разных размеров и
предназначения. Вокруг него не переставая кипела работа, потому что, хотя
главный аппарат не был включен, существовали непрерывные процессы, такие,
как кормление ненасытных псионических организмов. Ритмично ходили поршни
насосов, хором вздыхали клапаны.
В ментальной плоскости Чоузен выявил несколько центров активности.
Казалось, он сможет почувствовать близкое ментальное присутствие Нумала еще
до того, как обнаружит его самого. Собравшись с силами, он обнаружил, что
может сфокусироваться на срединной точке между ними, в которой он улавливал
характерную для Нумала ментальную энергию.
Совсем поблизости он чувствовал присутствие псионического организма,
грубого пси-рецептора, Его создали из колонии каких-то кишечно-полостных,
способных улавливать активность в ментальной плоскости. Организм немедленно
заметил его поисковое поле и бросился на него. "Прикосновение" этой твари
было отвратительным, и стряхнуть ее с себя оказалось делом непростым. Чтобы
оторвать ее присоску, Чоузену пришлось остановиться и войти в состояние
медитации, приглушив свое сознание до минимального уровня. Впоследствии, уже
двинувшись в путь, он чувствовал, что тварь продолжает наблюдать за ним.
Чтобы уйти от слежки, ему пришлось прервать собственный телепатический
поиск.
Охваченный новыми тревогами, он продолжил подъем и через полчаса достиг
самого центра аппарата. Здесь, на высоте двух третей от общего расстояния до
потолка, и было средоточие всего.
Здесь висела псионическая клетка с цилиндрическим контейнером длиной в
несколько метров и диаметром по меньшей мере в два. Эта клетка, содержавшая
в себе сосуд и приборы Нумала, поблескивала, покрытая чем-то вроде свежей
масляной краски, то ли черной, то ли серой с красноватым отливом. Чоузен
понял, что перед ним источник псионической силы, которую он постоянно
чувствовал на себе.
Вот она, тюрьма для старца, сделанная из поблескивающего материала -
металлостекла с какими-то сложными добавками. Ее удерживал на месте стопор,
соединенный узким кронштейном с одной из башен. Однако, чтобы добраться до
этого кронштейна, Чоузену предстояло проделать круговой путь по лабиринту
труб, держась за сомнительного вида поручни да еще находясь в очаге
псионической активности. Он знал, что это будет нелегко.
Медленно, стараясь не смотреть вниз, он пошел по узкому круглому карнизу
в ту сторону, где висел на четырех длинных тросах заветный сосуд.
Стометровая пропасть зияла под ним.
Сложные переплетения труб и шлангов уходили внутрь модуляторов, в свою
очередь соединенных с прутьями клетки. Проскользнув между двумя огромными
стояками, Чоузен оказался на пандусе, который вел к станции, предваряющей
сосуд. Внизу пандус заканчивался огромным коридором, освещенным небольшими,
но яркими ртутными лампами. Вмятины на металлическом полу свидетельствовали,
что на него ставили какие-то чудовищные тяжести. Видимо, Нумал во время
своих опытов стоял подолгу на одном месте.
Переместившись по кругу еще на сорок пять градусов, Чоузен оказался возле
выпуклого кронштейна шириной примерно в фут, который фиксировал сосуд,
опутанный паутиной проводов. Чоузен осторожно пошел по кронштейну, заставляя
себя смотреть только на сосуд. Пот струился по его вискам, несмотря на
холод. Псионический организм заполнил ментальную плоскость эквивалентом
ураганного воя - стоило ему на мгновение расслабиться, и этот ураган
сокрушил бы его разум.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он ступил правой ногой на
карниз, опоясывающий сосуд. На конце стопора располагался вентиль.
Догадавшись, что нужно повернуть вентиль, Чоузен налег на него всей своей
тяжестью. Но все его усилия оказались тщетны. Тогда, обхватив ногами карниз,
он устроился поудобнее и попробовал снова. И опять впустую - только сосуд
внезапно дернулся, и он, потеряв опору для ног, несколько секунд беспомощно
болтался над пропастью.
Тогда Чоузен поменял положение рук и попробовал повернуть в другую
сторону. Он нажимал изо всех сил, до пота, до боли в шейных позвонках. Но
вентиль упрямо не сдвигался с места. Чоузен с досадой подумал, что будь у
него под рукой рычаг - просто кусок стальной арматуры, то все было бы
по-другому.
Он двинулся обратно по кронштейну, мысленно ругая себя за такую
непредусмотрительность - ну конечно, возможно ли, чтобы двуногое существо
двухметрового роста голыми руками открутило вентиль, накрепко затянутый
таким монстром, как Нумал.
Внезапно снизу - из коридора, примыкающего к пандусу, - раздался страшный
грохот, и машины, стоявшие рядом, задребезжали. Нумал вернулся.
Стараясь побороть панику, Чоузен сосредоточился на одной-единственной
задаче - сохраняя равновесие, пройти по кронштейну. Уже дойдя до середины,
он мельком бросил взгляд на Нумала, показавшегося в дальнем конце тоннеля.
Потом сориентировался в воздушных потоках и, пробежав последние метры,
опустился на четвереньки у основания кронштейна в тот самый момент, когда
оптические приборы Нумала обнаружили его присутствие.
Создатели Нумала довели его искусственный интеллект до высочайшего
уровня, но все-таки им не удалось решить проблему с выбором фокуса. После
каждой одержанной победы Нумал, несмотря на великолепную систему
самопрограммирования, какое-то время полностью сосредотачивался на
собственной персоне. В свое время Нумалы решили оснастить себя замкнутыми
системами, позволяющими ощущать удовольствие и боль от потери. Тем самым они
обрекли на гибель своих создателей. После этого существенно увеличился
разрыв между их теоретическими возможностями и реальными достижениями. Нумал
не смог с ходу выявить посторонний объект, потому что, подъезжая к
приборному ящику, все еще наслаждался своим триумфом - только что он выбил
дополнительные фонды под свой проект.
Но через несколько секунд он уже осознал свой промах. Сперва ему
показалось, что в центральной системе завелся очередной вирус, и Нумал решил
было провести дезинфекцию.
Но потом, встревоженный необычными очертаниями, цветом и строением
вируса, он выдвинул аварийную платформу и, наклонившись вперед, пулей
устремился к концу пандуса.
Чоузен тут же юркнул в гладкую трубу, уходящую в бездонное чрево машины.
По счастью, там не было ни слишком жарко, ни слишком холодно, и за несколько
секунд он съехал вниз на тридцать метров.
К этому времени Нумал уже долетел до самого верха и с грохотом
приземлился на платформу. Его основные конечности мелко подрагивали, суставы
и опорные балки жалобно скрипели.
Сенсоры - нечто вроде языков на длинных тонких ножках - прочесали
пространство вокруг кронштейна и затем принялись осматривать сам сосуд.
Щупальца с оптическими приборами зазмеились в разные стороны, стараясь
напасть на след чужака. Информация, которую они собрали, буквально потрясла
Нумала.
В лаборатории пряталось какое-то существо органической природы, с
неизвестным Нумалу углеродным циклом. Оно выделяло жидкость, основным
компонентом которой была вода, и свободно дышало в атмосфере лаборатории.
Чудеса да и только. Вначале ментальный контакт, теперь - это существо
неизвестного происхождения, свободно разгуливающее по лаборатории. Нумал
терялся в догадках относительно его устройства, но одно было ясно, как божий
день: существо это - творение джиннового вихря.
Эта мысль повергла его в ужас. Десятки отростков метнулись к
выключателям. И когда зажглись экраны, он увидел: джинновое поле по-прежнему
внутри сосуда, ему так и не удалось просочиться наружу. Нумал ощутил
огромное облегчение. И принялся за дело немедленно. Первое, что ему
понадобится, - эго ловец двуногих.
Отказавшись от дальнейших замеров, Чоузен добрался до дна аппарата и
принялся за поиски инструмента - любого куска металла, которым можно
открутить вентиль. Теперь, когда он приблизился, побуждающий импульс стал
особенно мощным. Чоузен нервно покусывал губы. Во рту пересохло. Он быстро
растрачивал свои энергетические ресурсы.
А где-то высоко над ним Нумал снова активизировался, чтобы обдать сосуд
облаком скоростных электронов и, используя эффект ускорения, восстановить
поток ионов водорода. Под их воздействием сосуд выработал внутри себя
клеточную плазму и стал практически прозрачным. При этом возникло
проникающее излучение, но недостаточно сильное, чтобы причинить вред Нумалу.
Клеточная плазма была создана для того, чтобы сжать до предела и
изолировать джинновые поля. Нумал чувствовал, что в этих полях содержится
нечто, способное взволновать объект, вызвать у него состояние дискомфорта, а
значит, сделать более податливым. Контроль - вот кратчайший путь к
установлению интеллектуального контакта, а Нумал теперь был убежден, что
такой контакт возможен. Где-то там скрывался разум - это уже не вызывало
сомнений.
Сосуд стал прозрачным всего на несколько мгновений, но Разделителю
хватило этого времени, чтобы послать короткий импульс сквозь сдавившие его
силовые поля. Псионический организм воспринял этот импульс в полном объеме и
отреагировал тем, что образовал вокруг себя защитную оболочку из полипов,
вносивших хаос в компьютерную программу, засоряя ее своими кодами.
Нумал, бросивший все силы на то, чтобы повысить свою восприимчивость в
ментальной плоскости, едва заметил этот мгновенно проскочивший импульс,
логическую фигуру, помеченную характерным для Разделителя знаком тао,
фигуру, до бесконечности делящуюся на черные и белые половинки. Однако суть
послания, адресованного адепту-фейну, ускользнула от Нумала. А в том, что
сюда явился именно адепт-фейн, Нумал не сомневался. Кто еще мог раскачать
сосуд?
Импульс распространился в мозгу Чоузена, настолько четкий, что полностью
парализовал его волю.
"...разбей сосуд - только и всего. Этот поступок требует мужества, но ты
должен его совершить. И берегись Нумала..."
Импульс тут же угас, и вслед за этим померк свет.
Отвращение к псионическому полю и вместе с тем интерес к новой информации
всколыхнули мозг Нумала. Их нынешний контакт с джинном разительно отличался
от первого. Погасив луч, он принялся демонтировать структурную решетку
псионического организма.
Однако вскоре компьютеры уловили новый импульс, теперь уже с более
сложным кодом. За несколько минут напряженной работы им даже не удалось
определить примерное назначение импульса, не говоря уже о его расшифровке.
На Нумала это произвело сильное впечатление. Учитывая небольшой объем,
насыщенность кодовыми знаками была колоссальная.
Он тут же бросился в биолабораторию, чтобы изготовить новый псионический
организм и несколько ловцов двуногих. А чтобы обезопасить сосуд от двуногого
на время своего отсутствия, создал вокруг него болевое поле при помощи
организма другой разновидности: примитивного многоклеточного существа,
плавающего в небольшом аквариуме. Нумал привел его в активное состояние,
подключив к подпитывающему шлангу.
Услышав грохот, Чоузен начал гадать, что предвещает уход Нумала. Одно
было ясно - ему сейчас дорога каждая секунда, действовать нужно не мешкая.
Он отправился искать подходящее орудие для осуществления своего плана.
Теперь он знал - необходимо разбить сосуд.
В конце концов он наткнулся на робота, нарезающего и спаивающего кабели
вдоль толстой стальной трубы. Другие машины, помельче, двигались за ним,
наращивая на этот каркас различные муфты и переходники.
Это была машина размерами с? человеческий гроб, с десятью
отростками-конечностями. Робот обладал искусственным разумом, по структуре
родственным разуму Нумала, однако его зачаточный мозг, сложенный из
биочипов, сильно уступал мозгу своего создателя по разветвленности и объему
памяти. Чоузен обшарил его, стараясь нащупать точки восприимчивости. Это
оказалось нелегко - машина не обладала сознанием в полном смысле этого
слова. Она просто выполняла задачи по программе, заложенной в нее
роботами-руководителями. Постепенно он нащупал путь к ее кодам и выяснил,
что их легко подменить собственным телекинетическим нолем, поскольку эти
коды представляли не что иное, как потоки электронов.
Медленно, методом проб и ошибок, он научился программировать робота.
Кабели стали ложиться более беспорядочно, а потом работа и вовсе заглохла.
Он приказал машине взобраться выше и занять положение прямо над сосудом, а
потом отдыхать, ожидая дальнейших инструкций.
Затем Чоузен стал карабкаться вверх по стенке башни, поближе к своему
орудию с дистанционным управлением. Он собирался запрограммировать робота на
резку после того, как тот займет соответствующую позицию. Вскоре он услышал,
как грохочут ролики по стальным колеям, - это возвращался Нумал. Он стал
ждать, следя всеми органами чувств за тем, что происходит наверху.
Нумал нейтрализовал организм, генерирующий боевое поле, и заполнил
решетку новым псионическим организмом. Одновременно он открыл два
контейнера. Из первого, примерно двухметровой длины, он извлек уже полностью
сформировавшегося ловца двуногих. Из другого, вполовину короче, выскочили
десять ищеек - маленьких крысоподобных существ на многочисленных конечностях
с крошечными ступнями-присосками.
Тела их покрывали рецепторы, черепа имели форму бабочки, на крыльях
которой среди рядов рецепторных клеток примостились в виде симбионтов
псионические организмы. У этих существ не было глаз, только сенсоры на
ступнях.
Ищейки тут же с взволнованным визгом бросились врассыпную, стараясь
напасть на след Чоузена, их псионические антенны рыскали во всех
направлениях в поисках псионических аномалий.
Чоузен почувствовал приближение ищеек и того, кто шел за ними, задолго до
того, как оказался в радиусе действия их приборов. Он понял, что нельзя
больше оставаться на месте. Сам ловец двуногих тоже передвигался на двух
конечностях, у него было четыре руки и трубчатые антенны на голове,
придававшие ему сходство с горгоной Медузой.
Чоузен понимал, что физически сопротивляться этой твари, тем более с
голыми руками, - бессмысленно. Задействовав блокирующее поле, он тоже ничего
не добьется - только выдаст свое местоположение ищейкам, а значит, и самому
Нумалу.
Он переполз к ближайшей трубе с черной изоляцией и съехал по ней на дно
башни. Ободранные ладони и ноги обожгло болью, но зато он выиграл несколько
драгоценных секунд. Ловец двуногих приотстал - он спускался гораздо
медленнее.
Вначале все шло довольно гладко. Примерно за час до рассвета первые
подразделения фейнов уже просочились в глубокий тыл командос, оставив далеко
позади их оборонительные линии. И тут мобильный командный пункт перехватил
послание молодого Прауда. Компьютер заглотил короткий всплеск
видеоимпульсов, Корделия Фандан вывела их на основной монитор и ахнула.
Лавин Фандан смотрел на экран с ужасом, не в силах поверить своим глазам.
Конечно, он знал, что молодой Прауд безумец, и все-таки... Такое могло
прийти в голову только чудовищу! При виде гнусных истязаний, которым
подвергают его жену, человека, вместе с которым он строил свою жизнь. Лавина
едва не вывернуло наизнанку. Никто не значил для него столько, сколько Флер.
Разве что погибший сын и две дочери, которые, хвала Создателю, находились
теперь в безопасности, в Абзенской долине. От дикого зрелища у него мороз
побежал по коже.
Не в силах слушать душераздирающие крики, все, кто был в штабе, зажали
уши ладонями. Стоны и возгласы отвращения сопровождались свистом плетки,
снова и снова впивающейся в тело Флер.
- Выключите это, - прошептал Лавин, но никто не сдвинулся с места - его
подчиненные словно окаменели. Он резко обернулся к Корделии Фандан и
закричал:
- Выключите!
А потом вышел из палатки, не замечая ничего вокруг. Оказавшись снаружи,
он в изнеможении прислонился к стволу дерева. Бессильная ярость захлестнула
его. Лавину захотелось вдруг закричать тому, кто создал эту вселенную и
предопределил его жизненный путь:
- Мой сын мертв.., кого еще я должен тебе отдать?.. Что тебе нужно от
меня? За что все это?..
Вопросы один за другим всплывали в его сознании, перемежаясь ужасными
картинами.
А потом он подумал о Справедливой Фандан и спросил себя: а может быть,
над родом Фанданов тяготеет вечное проклятие? Справедливая не раз
вмешивалась в естественный ход вещей. Ей пришлось пережить крушение
собственных надежд и триумф своих противников. А теперь Лавин пребывает в
вечном кошмаре, который порожден ею, узурпировавшей власть внутри семьи два
столетия назад.
А интересно, как она бы поступила на его месте? Он на секунду зрительно
представил Справедливую Фандан, свою прародительницу. Она познала великое
горе и, проживши столетия, умерла, так и не достигнув своих заветных целей.
Неужели Фанданы всегда будут в разладе с окружающей их вселенной?
Видеопослание молодого Прауда не нуждалось в комментариях. Лавин - вот
кто ему нужен. Прауд хочет, чтобы он пришел к воротам поместья Бутте. Тогда
и только тогда Флер Фандан избавится от мучений, и смерть распахнет свои
сладкие объятия перед ней самой и перед ее мужем.
Но Флер до сих пор жива! Вот главное, что уяснил для себя Лавин. Он
положил ладонь на истертую рукоятку револьвера. Он отправится туда и убьет
молодого Прауда, даже если за это придется заплатить собственной жизнью.
В конце пути оказалось, что выбраться из поместья можно только по
подземной речке. Армада и ее пятеро спутников нырнули в поток, который,
выходя на поверхность у склона горы, становился одним из рукавов реки Улуин.
Дыхательных аппаратов у них не было, только фонари. А между тем им
предстояло преодолеть несколько длинных тоннелей, в которых нельзя было
вынырнуть и отдышаться.
Медленно, но упорно они продвигались вперед, останавливаясь возле
отдушин.
Вода была холодная, путь - долгий. И все-таки, проведя под землей
двенадцать часов, они выбрались из пещеры с низкими сводами и оказались на
склоне горы под ослепительно ярким полуденным солнцем. Повсюду росли молодые
джики и кнуко, поляны были усеяны гисельвикой и карликовыми глоб-глобами.
Внизу простиралась обширная долина, перерезанная реками Мулд и Улуин, а
вдали зеленела гора Титус.
Разведка местности показала, что новых командос поблизости нет. Однако в
северном направлении, над лесами, окаймлявшими Тюбетейку, стелился черный
дым от костров. А с запада, с военной базы, доносился рев реактивных
двигателей.
Отсутствие врага немного изменило их планы. Армада решила поохотиться за
семейством толстозадых скринов и вскоре прикончила их всех до единого
меткими выстрелами из пистолета.
Раздирая руками сырое мясо, они наперебой обсуждали, что делать дальше.
Поместье Бутте пало, и его полностью разграбили. Молодой Прауд и новые
командос все-таки добились своего.
Армада понимала - теперь им остается только мстить. И лучше всего начать
с аэродрома. Запив мясо водой из ручья, они походным маршем двинулись на
запад.
У Ринуса Ван Рельта лопнуло терпение, когда молодой Прауд приказал ему
высечь хлыстом леди Фандан.
- Господин, это ведь ваша кровная вражда, и меня она не касается.
Флер Фандан посмотрела на него ничего не выражающими глазами. Ван Рельт
понимал: она хочет только одного - смерти. Но, накрепко привязанная к стулу.
Флер была совершенно беспомощна.
Ван Рельт ждал вспышки ярости, но вместо этого молодой Прауд как-то
странно улыбнулся - видимо, именно на такую реакцию он и рассчитывал.
- Да, Ван Рельт, конечно, вы не станете этого делать. Ну что же, тогда
убирайтесь вон. И пришлите ко мне Орика. Он подержит видеокамеру.
- Господин, к чему все это? Ведь вы уже отправили послание.
- К чему? А разве мне прислали ответ? И не подумали даже. Значит, моя
угроза не подействовала. Придется продолжить экзекуцию и заснять еще, один
коротенький голосюжет. А уж потом я определюсь - приводить смертный приговор
в исполнение или нет.
- Она и так достаточно помучилась. Стоит ли...
- Хватит, Ван Рельт! Попридержите язык! И не лезьте не в свое дело.
Лицо молодого Прауда вдруг разом окаменело, и в воздухе повеяло
опасностью.
Ринус торопливо вышел. Продолжать беседу в таком духе он не решился.
Орик, новый телохранитель Прауда, еще недавно был свирепым капралом в
десантно-штурмовом батальоне третьей дивизии. Окрыленный столь успешным
продвижением по службе, он не испытывал сомнений морального порядка по
поводу вендетты, учиненной над наследниками Справедливой Фандан. Когда Ван
Рельт коротко кивнул ему на дверь, Орик ухмыльнулся и нагло подмигнул:
- Хозяин зовет, да?
- Это для тебя большая честь, капрал?
- Довольно болтовни, мессир. Я уже выбыл из рядов ваших славных командос.
Ван Рельт чуть было не прикончил его на месте. Рука потянулась к кобуре,
но в последний момент он заколебался. Все еще ухмыляясь, Орик повернулся к
нему спиной и направился к двери.
Стараясь побороть дрожь в ногах, Ван Рельт пошел к коммуникационному,
узлу. Запершись в отдельную кабинку, он подключил терминал и через
ретрансляционную станцию, расположенную на побережье, вышел на основную
линию, а с нее - на специальный кодируемый канал связи с "Черным Кораблем".
Потом передал пароль из нескольких слов и через полминуты получил отзыв.
Ван Рельт вздохнул с облегчением. Похоже, с Алас Ром можно договориться.
Ринус быстро передал свое предложение: он доставит к Алас молодого Прауда с
двадцатью килограммами фарамола, а в обмен получит пропуск на "Черный
Корабль" и членство в Совете Бонз.
После дележа фарамола, награбленного в поместье Бутте, каждый командос
стал обладателем "граммового состояния" - этого количества вполне хватало,
чтобы продлить себе жизнь на пару столетий. В результате дисциплина в
войсках заметно пошатнулась. Бесчисленные мелкие бунты, попытки угона
самолетов с посадочной полосы, убийства и грабежи подрывали боеспособность
новых командос. Некоторые подразделения совершенно разложились. Ван Рельту
пришлось выполнить требование молодого Прауда о наведении порядка. Вскоре
последовали жесточайшие меры. Приговоренных к казни молодой Прауд отправил
строить собственные виселицы. Тела повешенных еще долго после казни
болтались на перекладинах, в назидание остальным. Кроме того, молодой Прауд
ввел систему поощрений для тех, кто сообщал ему о готовящихся бунтах, кражах
военного имущества или попытках угона самолетов. Поскольку с добровольными
информаторами рассчитывались солидными порциями фарамола, доносительство
расцвело пышным цветом и повлекло за собой волну повальных арестов.
Дисциплину удалось поднять до приемлемого уровня, однако проблемы остались.
Большинство дивизионных командиров отказались от патрулирования мелкими
группами, поскольку солдаты редко возвращались назад. Они предпочитали уйти
в лес с ворованным имуществом, чтобы затем пробраться к аэродрому. Теперь в
патруль посылали целым взводом.
Ван Рельт собрал дивизионных командиров на совещание неподалеку от
главных ворот поместья Бутте. Хотя, судя по всему, вражеские силы были
разбиты и остатки их рассеяны по Северному Сливерари, Ван Рельт хотел быть в
курсе всего, что происходит на этом направлении. После сражения на
Бедлекском перевале мысль о внезапной атаке фейнов стала для него навязчивым
кошмаром. Окунувшись в военную рутину, Ван Рельт испытал некоторое
облегчение - так он мог хоть ненадолго забыть о Флер Фандан и молодом
Прауде.
А в густых зарослях на берегу реки Сливерари Лавин Фандан в это время
сказал Нг Фарру и Чулпопеку, что дальше пойдет один. Видеопередача изменила
все. Лавин решил, что пойдет туда и убьет молодого Прауда. Он приказал своим
помощникам увести импи вверх по реке, в долины, расположенные выше поместья
Бутте, чтобы там дождаться окончания войны. Хотя, по сути дела, война уже
закончилась. Фенрилльские силы самообороны проиграли ее. Скоро "Черный
Корабль", доверху набитый награбленным добром, улетит, и дальнейшее
кровопролитие потеряет всякий смысл. Тем более что в этой битве они в первую
очередь отстаивали честь семейства.
Распрощавшись с Чулпопеком и Нг Фарром, Лавин отправился па мобильный
командный пункт и отпустил всех штабных офицеров, приказав идти вместе с
Чулпопеком в верховья реки, к убежищам в высокогорных долинах.
Они выслушали его молча, с трудом сдерживая слезы. Потом Лавин ушел,
сопровождаемый одним лишь Вал Бо-Хо.
Лавин зарядил револьвер и спрятал его в носок. Потом засунул маленький
нож за подкладку форменной кепки.
- Бо-Хо, герой Брелкилка, ты должен остановиться здесь. Дальше я пойду
один, потому что эта миссия касается только моей умирающей семьи, и фейну
совсем не обязательно умирать за нас.
Но Вал Бо-Хо уже заворачивал свой кифкет в промасленную тряпку, готовясь
переплывать Сливерари.
- Я пойду с вами, господин.
- Нет, Бо-Хо, ты вернешься в свой дом в Юнибуре и будешь растить детишек.
Зачем тебе все это нужно?
Глаза Бо-Хо вспыхнули, как два уголька.
- Я тоже видел ту передачу, господин. Теперь это и мое дело. Мы должны
добыть голову молодого Прауда, пока он не опозорил весь клан Фанданов, людей
и фейнов.
И тут Лавин сдался. Он знал - порой Бо-Хо не уступает в упрямстве старому
мсее Рва. Теперь от него уже не отделаться. Через несколько минут они
забрались в воду и поплыли через Сливерари, невидимые для командос, которые
стояли ниже по реке, у понтонной переправы.
Выбравшись на другой берег, они какое-то время молча прислушивались,
потом Лавин вытянул из наручного компьютера шнур детектора, проверяя, нет ли
поблизости фотоэлементов или микрокамер. Вскоре они скрылись в лесу.
А через минуту первые фейны стали бесшумно переправляться через реку. За
ними - люди из штаба. Потом Корделия Фандан соскользнула в воду и поплыла,
яростно взмахивая руками. По лицу ее текли слезы.
Позади нее осторожно подгребал Аники Фапдин - у него на голове покоился,
привязанный ремнями, системный блок штабного компьютера. Корделия все время
держалась поблизости от него. На другом берегу она расправила небольшой
парадный флажок первого абзенского импи - треугольник из зеленой материи с
одной золотой полоской - и прикрепила его к антенне большого приемника,
который несла за спиной. А потом пошла вслед за остальными в юго-западном
направлении.
Фенрилльские силы самообороны в любом случае не смогли бы смириться с
поражением и смертью их командира. И тем более простить молодому Прауду
издевательств над Флер Фандан. Небольшими группами они переплывали реку.
Дикие, необузданные страсти бушевали в их сердцах. Никто не затянул песни,
даже всплесков почти не было слышно. И все-таки какой-то едва уловимый гул
плыл над рекой - в нем слышались то обрывки старинных фейнских баллад, то
заунывный голос волынки.
А Лавин и Вал Бо-Хо шли по лесу, мимо сжеутрамбованных дорог, мимо
полевых лагерей с тысячами разомлевших на солнце командос, мимо разоренных
фейнских подворий. Их хижины снесли танками или разобрали на дрова, их
могилы разрыли и превратили в нужники.
Солдатня хлестала гвассу пополам со спиртным - не самый бодрящий напиток.
Каждый раз, когда они подбирались поближе к командос, уши у Вал Бо-Хо
вставали торчком.
Пользуясь зарослями, они незаметно добрались до самой опушки. Рядом
проходила новая дорога до поместья Бутте. Отсюда начиналась зона, которая
простреливалась из фортовых орудий. Надписи предупреждали, что огонь будет
открыт без предупреждения.
Попасть в поместье можно было только по дороге, пролегающей в теснине
между двумя горами - Красной и Плечевой. По дороге сновали грузовики,
груженные трофеями. Лавин рассмотрел командно-пропускной пункт, зажатый
между горами, и солдат, дотошно проверяющих каждую проходящую машину.
А вдоль дороги тянулись в ряд странные сооружения, напоминающие
вопросительные знаки.
- Что это, господин? - шепотом спросил Вал Бо-Хо.
Лавин протянул ему бинокль, и когда огромный фейн приник к окулярам,
глаза его расширились от изумления. На виселицах, сооруженных по приказу
молодого Прауда, гирляндами болтались трупы.
Искусно прячась в зарослях. Лавин и Вал Бо-Хо провели разведку вдоль
важнейших дорог. Затем снова углубились в джиковый лес и стали размышлять, с
какой стороны лучше ударить по контрольно-пропускному пункту, Лавин уже
предложил было запрыгнуть в какой-нибудь притормозивший грузовик, как вдруг
ветви у него за спиной заколыхались и сотни, тысячи фейнов, до сих пор
тайком двигавшиеся за своим командиром, разом вышли из-за деревьев с обеих
сторон главной магистрали. Лавин просто остолбенел - такое открытое
неповиновение было для фейнов делом совершенно немыслимым.
Приблизившись к нему, Чулпопек сказал с виноватым видом:
- Делайте с нами что хотите, господин, но и мы и не останутся в стороне.
На глазах у потрясенного Лавина лес внезапно ожил. Помимо фейнов, здесь
были и сотни людей. Каким-то непостижимым образом им удалось, следуя за
Лавином по пятам, незаметно пробраться в самое сердце вражеских позиций.
От оказанной ему неслыханной чести у Лавина комок подступил к горлу. Он
заговорил запинаясь, чуть дрожащим голосом:
- Я буду прорываться через форты. Приказать вам идти за мной не могу -
совесть не позволяет. Вряд ли я вернусь из этого боя.
- Господин, одного мы вас все равно не отпустим.
Несколько секунд Лавин не отрываясь смотрел в глаза фейну. В это время
подошел Нг Фарр, с гранатометом на плече и пистолетом.
Лавин вдруг расхохотался. Шутка ли: провести импи в святая святых новых
командос! Приди ему такое в голову раньше, он первый бы обругал себя за эту
нелепую фантазию. И тут же смех его оборвался, взгляд посуровел. Смерть
витала над каждым из стоящих здесь, включая его самого. А Флер? Чуть дальше
по этой дороге, в подземных казематах клана Бутте сейчас зверски пытают его
жену.
- Господин, нужно двигаться вперед, пока нас не заметили.
Лавин мгновенно вышел из забытья.
- Да, конечно, Нг Фарр. Прошу прощения у нейликов.
- Мы ждем ваших приказаний, сэр, - произнес Чулпопек, распрямившись во
весь свой могучий - шесть футов и пять дюймов - рост.
- Выходим по шоссе к блокпосту, наносим по нему удар, потом атакуем
форты. Те командос, что нам до сих пор попадались, едва не спят на ходу.
Если они сейчас все такие, то у нас есть шанс.
Импи бесшумно выбрались из леса на шоссе, запруженное тяжелыми
грузовиками, и, вытянувшись в две цепочки вдоль обочин, потрусили друг за
другом в сторону контрольно-пропускного пункта - до него оставалось
несколько сот ярдов.
Поначалу они повергли командос в немое изумление. Большую часть водителей
составляли новобранцы. Они просто не могли взять в толк, откуда вдруг на
шоссе появились эти нескончаемые колонны дюжих фейнов. За фейнами гуськом
потянулись люди - мужчины и женщины. Никто не стрелял. Казалось, что фейны и
не собираются ни на кого нападать, а просто совершают спортивную пробежку.
Водители-командос недоуменно переглядывались, не зная, как поступить.
Они уже были на подступах к КПП, когда часовой с наблюдательной вышки
заорал:
- Нападение фейнов!
И в ту же секунду люди бросились к грузовикам. Рывком распахивая дверцы,
они выволакивали солдат из кабин, садились за руль и разгоняли машины в
сторону поместья, поддерживая фейнов заградительным огнем. Некоторые машины,
попав под ответный огонь, взрывались, бензиновые болиды проносились в
воздухе, и командос, оглушенные грохотом, отгороженные от фейнов густой
завесой дыма, едва понимали, что происходит вокруг.
Ударной силой этой сумасшедшей атаки стали низкорослые фейны из
полумифической деревни Эффертелли, известные тем, что они очертя голову
бросались на неприятеля, даже когда продолжать бой было равносильно
самоубийству. Прямо за ними со спринтерской скоростью мчались Лавин Фандан,
Чулпопек и остальные.
Бегущие впереди всех эффертелльские фейны забросали гранатами блокпост, с
ходу перебив половину караула, беспомощно наблюдавшего за горящими
грузовиками. И когда несколькими секундами спустя из дыма показались
остальные фейны, большинство командос стремглав бросились к воротам
поместья.
Атака фейнов застигла Ван Рельта снаружи конференц-зала, неподалеку от
главных ворот поместья Бутте. Он инструктировал командос, которым предстояло
патрулировать зону к северу от реки Сливерари.
Сначала послышались крики. Потом тяжелые солдатские ботинки загрохотали
по коридорам. В сопровождении свиты Ван Рельт подошел к двери и выглянул
наружу.
Теперь уже не оставалось никаких сомнений - где-то совсем рядом палили из
стрелкового оружия. В несмолкающем треске он тут же разобрал деловитую
скороговорку 90-миллиметровых "келчвортов" - крупнокалиберных пулеметов,
которыми были вооружены части горцев. Помимо этого, до него доносился
какой-то хриплый рев, от которого кровь стыла в жилах.
- - Какого черта? - заорал он. Мимо него во всю прыть мчались солдаты с
посеревшими от страха лицами.
- Я спрашиваю: какого черта?! - повторил Ван Рельт, задыхаясь от ярости,
и, ухватив первого попавшегося из бегущих солдат, ударил его о стену. Потом
достал револьвер и навел на парня.
Тот посмотрел на Ван Рельта широко раскрытыми от ужаса глазами.
- Фейны, сэр. Возле фортов их целая армия. Свалились как снег на голову.
Растерянные люди бежали через главные ворота нескончаемым потоком.
Выстрелы раздавались все ближе, так же как и несмолкаемый рев. Ринус выбежал
наружу и, вскинув бинокль, осмотрел ближайший к ним склон Красной горы - его
усеяли движущиеся фигуры в пятнистой форме командос.
Позади них сплошной стеной надвигались фейны. Зеленые флажки трепетали в
воздухе, многоголосый рев эхом прокатился над горами.
А форты Красной горы накрывали огнем каждый сантиметр земли вокруг
главных ворот. Ван Рельт бросился в укрытие. Спрятавшись за каменной толщей,
он какое-то время пребывал в нерешительности - что делать дальше? И вдруг
понял, что фейнов уже ничем не остановить - главные ворота остались без
всякой защиты. И как только они сюда прорвались? Ван Рельт мучительно
застонал. Не с силах дальше сдерживать страх, он достал ключ, открыл кабину
потайного лифта и поехал на командный пункт. Там он не застал ни молодого
Прауда, ни Орика.
Однако его собственный адъютант, Кальман, все еще был на месте.
- Что нового, сэр?
- Вот что, Кальман, стяни все силы, что у нас есть, к главным воротам.
Попытаемся их остановить.
- Остановить кого, сэр? Что происходит?
- Кого? Армию фейнов, конечно. И Лавина Фандана - ясно, что он пришел
сюда из-за послания молодого Прауда. Ты, конечно, понимаешь, какое послание
я имею в виду?
- Да, сэр! - Кальман побелел как мел.
- Тогда действуй.
Ван Рельт выскользнул за дверь и побежал по коридору. Он завернул за угол
в тот самый момент, когда молодой Прауд и Орик ввалились в кабину второго
потайного лифта. В руках Орик держал что-то, завернутое в простыню.
Ван Рельт бросился к ним, но двери сомкнулись прямо у, него перед носом.
Ван Рельт крикнул и забарабанил по ним кулаками.
Когда двери открылись снова, он увидел перед собой молодого Прауда. На
лице его шефа застыла змеиная улыбка.
- Входите, Ван Рельт.
Дверцы закрылись, и лифт понесся вверх с головокружительной скоростью.
Минутой спустя они вышли на маленький аэродром, высеченный в Скале. Два
самолета вертикального взлета уже стояли наготове. Один из них - личный
"Хамберд" молодого Прауда.
Молодой Прауд жестом приказал Орику положить бесчувственное тело на
каменный пол. Потом сказал:
- Достань свою пушку, Орик, и наведи на Ван Рельта.
Тело Флер лежало перед ними, завернутое в белую простыню. Кровь обильно
просачивалась сквозь ткань.
- А теперь я хочу, чтобы ты достал свой револьвер, Ван Рельт. Давай! - Он
захихикал. - Конечно, если ты направишь его в мою сторону, Орик тут же тебя
пристрелит.
Ринус повернулся к молодому Прауду, взгляды их встретились. В глазах его
шефа пылала ярость, безграничная, обращенная не На кого-то в отдельности, а
на все мироздание.
- Вот так. А теперь ты прикончишь леди Фандан и мы вместе полетим на
побережье, где нас возьмет под свое крылышко "Черный Корабль". А иначе Орик
прикончит тебя.
- А как же фарамол? - спросил Ван Рельт. Молодой Прауд торжествующе
посмотрел на него.
- О чем ты? В моем самолете сорок пять килограммов фарамола. В каждом
мешке - взрывчатка. А детонатор, естественно, у меня. Так ты летишь, Ван
Рельт? Галактика ждет нас.
Наступило молчание. Какое-то время Ван Рельт боролся с собой.
Револьверные выстрелы прозвучали необычно тихо в холодном разреженном
воздухе. Когда все было кончено, Орик разрядил свою обойму в навигационные
приборы второго самолета, чтобы обезопасить себя от погони.
Фейны нагрянули в поместье в тот момент, когда в одночасье разбогатевшие
командос меньше всего помышляли о продолжении войны. Внешние линии обороны
на Красной горе были взяты без единого выстрела. Солдаты противника просто
не видели причины, по которой им стоило оставаться в окопах и сражаться.
Вместо этого они предпочли укрыться за стенами форта на Дальних Скалах.
Главные силы фейнов наступали столь стремительно, что вскоре слились с
остатками гарнизонов, оборонявших форты. Командос, стянутые к главным
воротам, палили во всех без разбору, но фейны неудержимой лавиной обрушились
на их позиции, оттеснили врага к стенам поместья и, соединившись там, голыми
руками разломали ворота Аунчуса Бутте, непрерывно сотрясая воздух своим
мощным ревом.
Прорвавшись внутрь, они одним мощным ударом смели вражеские укрепления,
несмотря на шквальный огонь из пулеметов, автоматов и огнеметов. Там, где
проходили фейны, не оставалось ничего живого. Пленных они не брали.
Лавин Фандан ворвался в поместье с передовым отрядом: Вскоре он уже
мчался на скоростном лифте в форт Сентро, где располагался командный пункт.
Но молодого Прауда и след простыл. А вместе с ним исчезла и Флер. В отчаянии
Лавин приставил пистолет к голове адъютанта, до последнего времени
распоряжавшегося на командном пункте. Но тот ничего не знал.
Потом пришли два артиллериста с пленным солдатом, захваченным в другом
лифте. От него Лавин узнал о маленькой взлетной площадке на самой вершине
скалы.
Они долго бежали по длинным коридорам, не слыша ничего, кроме своего
хриплого, горячего дыхания. Но поспели лишь к тому моменту, когда черный
"Хамберд" уже взмыл в небо и пролетел целую милю. Стремительно набирая
скорость, он удалялся в южном направлении. Лавин и его фейны вскинули
автоматы, но расстояние было слишком большим, а цель - слишком мелкой. Через
несколько секунд самолет пропал из виду.
Из кабины второго самолета, стоявшего на бетонной площадке, валил густой
дым. А неподалеку лежало окровавленное тело, завернутое в простыню.
С отчаянным стоном Лавин упал на колени, отбросил пропитанную кровью
ткань, прижал Флер к груди и заплакал от бессилия. Слезы капали Флер на лоб,
смачивая запекшуюся кровь, и она устремилась вниз тонким ручейком. Не в
силах произнести ни слова, Лавин лишь беззвучно шевелил губами.
Слишком поздно! Он, который всегда появлялся в последнюю, решающую
минуту, не успел прийти на помощь единственному человеку, которого знал до
конца, которому мог довериться без оглядки.
Он шумно выдохнул. Казалось, сердце у него в груди сейчас разорвется на
части и он захлебнется в собственной крови. Не выпуская из рук не
правдоподобно легкое тело. Лавин выпрямился. А потом заставил себя
повернуться к остальным - немного в его жизни было поступков, которые
давались бы так трудно.
Впереди всех, совершенно потрясенный увиденным, стоял Чулпопек. Рука его,
державшая кифкет, безвольно свисала вдоль тела. Он открыл пасть, собираясь
что-то сказать, но, встретившись взглядом с Лавином, закрыл снова.
Вал Бо-Хо стоял потупившись, не в силах вымолвить ни звука.
- Уходим! - наконец выдавил из себя Лавин.
Фейны недоуменно уставились на него, опасаясь, не помутился ли разум у их
командира. - Надо скорее выбираться отсюда! Молодой Прауд сбежал и теперь
организует воздушный налет на поместье. Скорее всего они пустят в ход
ядерное оружие. Это зверство понадобилось ему, чтобы мы, ослепленные горем,
задержались здесь подольше, до тех пор, пока бежать будет поздно. Фейны
приоткрыли рты от удивления. - Уходим! - закричал он. - "Черный Корабль"
летит сюда, а, вместе с ним - наша смерть. Фейны повернулись и побежали к
лифтам.
В космическом порту молодой Прауд глаз не спускал с Ван Рельта. Ринус
заметно нервничал. Впрочем, это можно было понять - момент наступил
напряженный.
Позади них высились мешки, под завязку набитые фарамолом. Молодой Прауд
самодовольно отметил про себя, что никогда еще в одном месте не скапливалось
контрабандного товара на такую астрономическую сумму. Да, много соблазнов
таят в себе эти мешки. Да только в каждом из них находится взрывной заряд. И
если с ними ведут двойную игру, он без колебания уничтожит все эти
сокровища. Алас Ром наверняка это знает, так что на ее счет можно не
беспокоиться. По крайней мере до тех пор, пока они не попадут на борт
"Черного Корабля". А чтобы еще больше себя обезопасить, он вшил в обшлаг
рукава крошечную ампулу. Наверняка королева Алас захочет договориться с ним
с глазу на глаз. Вот тут-то он ее и ужалит!
Другое дело - Ван Рельт. Мало того, что он пытался за спиной хозяина
заключить сделку с Ром. Теперь он дошел до открытого неповиновения.
Молодой Прауд уже подумывал, не лучше ли будет, если Орик прикончит его,
пока они одни.
Но тут двери распахнулись и в зал ворвались космические пехотинцы.
Пришлось на время отказаться от этой идеи. Ну что же - пусть Ван Рельт
поживет еще немного.
Через несколько минут они уже расположились в удобных креслах,
пристегнувшись ремнями. Мешки с фарамолом покоились в грузовом отсеке, куда,
по условиям сделки, космических пехотинцев не допускали.
На несколько минут их вдавило в кресла, а потом повышенная гравитация
сменилась невесомостью. Разогнавшись до орбитальной скорости, корабль
помчался навстречу "Черному Кораблю".
- Итак, друзья мои, приближается исторический момент. Мы навсегда
прощаемся с Фенриллем. Во мне сейчас борются два чувства. С одной стороны, я
знаю, что буду мучительно тосковать по своей прекрасной родине. С другой
стороны, надеюсь, что никогда не увижу се снова.
Он помолчал, охваченный неподдельной грустью.
- Увы, я больше не могу здесь оставаться. Извечные происки моих врагов не
позволяют мне это сделать. Господа, галактика ждет нас!
Готовя себя к той новой роли, что ему предстояло играть на "Черном
Корабле", молодой Прауд в течение месяца ежедневно тренировался перед
зеркалом, оттачивая свое ораторское искусство. И похоже, занятия пошли ему
впрок.
Ван Рельт смотрел не отрываясь на зелено-голубой мир, в котором он
родился. Его тоже обуревали сложные чувства, но такой горечи, как молодой
Прауд, он не испытывал.
Стараясь отвлечься, он стал рассматривать закрученные в огромные спирали
облака, плывущие над южной частью океана. Фенрилль остался далеко позади. Он
летел навстречу новым, неведомым опасностям. Ближайшие несколько часов
станут самыми опасными. Не исключено, что их встретит расстрельная команда,
и даже динамитные шашки не помогут. Его жизнь будет висеть на волоске до тех
пор, пока молодой Прауд и Алас Ром строят козни друг против друга. И если
откроется, что в свое время Ван Рельт заключил сделку с...
На передних экранах появился "Черный Корабль", медленно приближающийся к
ним. От его гигантских размеров захватывало дух - казалось, что на небе
взошел еще один молодой месяц, который вспарывал своей кромкой голубой овал
океана и белые облака, плывущие вдоль непривычно черного горизонта.
"Черный Корабль" взмыл вверх, так что прямо над ними нависла взлетная
палуба для орбитальных штурмовиков, огромное V-образное сооружение. Его
держала стрела, проходящая между модулями Фюля.
Выдвинувшиеся из его чрева спусковые салазки обхватили полубаркас и
плавно втащили в док.
Все еще пребывая в невесомости, они из шлюза вплыли в кабину
гравитационного лифта, который мигом домчал их в приемную зону. Там их уже
ожидали улыбчивые женщины в черно-красных накидках. Этих женщин,
по-видимому, высших офицеров, окружала толпа людей в более ярких одеждах
типично тептунианского покроя.
Впереди всех стояла высокая женщина с длинными распущенными волосами.
- Добро пожаловать! - воскликнула она, вскинув обе руки, и полы ее
накидки взметнулись в воздух, словно крылья гигантской черной бабочки с
красными пятнами в виде глаз.
- Спасибо за теплую встречу. Алас, - сказал молодой Прауд и, положив
мешок, обменялся с ней рукопожатием. Потом повернулся к остальным дамам и
отвесил им учтивый поклон.
- Итак, наша миссия завершена. Экипажу "Черного Корабля" обеспечена
долгая жизнь. - Он показал на три мешка; - Здесь пятьдесят килограммов
отборного фарамола.
Его слова встретили восторженными криками и шквалом рукоплесканий.
- Но в каждый мешок заложена взрывчатка, и при любой попытке вероломства
они будут уничтожены.
Аплодисменты мгновенно стихли. Увидев напряженные взгляды, он улыбнулся и
добавил елейным голоском:
- Разумеется, я не сомневаюсь, что вы не отступите от условий сделки.
Он повернулся к Алас Ром и преподнес ей флакон с блестящими голубыми
кристаллами.
- Подарок всем присутствующим - пусть они вкусят первые плоды нашей
победы над Бутте и Фенрилльскими силами самообороны. Это солнечные кристаллы
Аунчуса Бутте - лучшее из того, что создал клан.
- Чудесно! - произнесла Алас Ром, обворожительно улыбаясь. - От имени
всех нептунианских бонз я благодарю вас за щедрость и поздравляю со славной
победой.
Публика зааплодировала вновь, подстегиваемая затесавшимися в толпу
агентами Ром. Придвинувшись к молодому Прауду, Алас добавила:
- Я выполнила вашу просьбу - ваши враги уничтожены.
- Замечательно! За одно это я отсыплю вам унцию лучшего фарамола -
слитков Бутте, которые вы уже видели. Да, знатный урожай мы собрали.
Пятьдесят килограммов фарамола самой высшей пробы - этого достаточно, чтобы
обрести вечную жизнь.
В толпе нептунианцев раздались радостные крики. Нерейданские бонзы
энергично зааплодировали, подогревая настроение публики. Они словно по нотам
разыгрывали это театрализованное действо, тщательно отрепетированное,
поставленное в лучших традициях Нерейданской Партии. Темпераментные
тритонианцы не замедлили поддержать всеобщее ликование. В последнее время
они и так недосчитались многих своих вождей.
- Тем не менее, - продолжал молодой Прауд, - я хотел бы встретиться с
вами с глазу на глаз, чтобы обсудить некоторые детали. Вы уже приготовили
подходящие апартаменты?
- Да, конечно, мессир Фандан. Я сделала все, как вы просили. Мы начнем
переговоры в удобное для вас время.
Пока они обменивались любезностями, Айра Ганвик сидел затаив дыхание у
настенного экрана в кабинете Алас Ром. Ему хотелось кричать от отчаяния. Что
они делают! Рассыпаются мелким бисером перед этим чудовищем, вместо того
чтобы вышвырнуть его через шлюз! В отчаянии Айра принялся исступленно
молиться некоей таинственной субстанции, к которой почему-то обращался в
подобные моменты, хотя и не мог дать ей точного определения. Он молился о
том, чтобы его госпожа, прежде чем отправиться на встречу с молодым Праудом,
заглянула в кабинет. Ее нужно остановить. Нельзя, чтобы она доверилась
молодому Прауду. От этого человека веет смертью.
К тому же, если молодой Прауд останется жив, он обязательно пронюхает,
что Айра Ганвик здесь, и потребует, чтобы Ром выдала его на расправу.
А Ром не захочет обострять с ним отношения, пока не удостоверится, что
мешкам, набитым фарамолом, ничего не угрожает. Значит, она уступит Айру
молодому Прауду - и страшно подумать, что его потом ждет.
Молитвы Айры не остались без ответа. С шипением открылись пневматические
двери, и в кабинет вошла Алас, одна, без свиты. Айра вскочил со стула.
- Не ходите к нему, не оставайтесь с ним наедине. Пожалуйста,
послушайтесь меня - я знаю, о чем говорю. Вы не представляете, насколько
опасен этот человек. Он убьет вас.
Алас выдвинула ящик стола и достала оттуда миниатюрный дамский пистолет.
- Я очень тронута вашей заботой. Никогда еще у меня не было столь
преданного слуги. - Алас одарила его своей ослепительной улыбкой. -
Возможно, я найду способ вас вознаградить.
И, столкнувшись с этой торжествующей самоуверенностью, Айра почувствовал,
как собственная жизнь ускользает от него.
- Да неужели вы не понимаете...
- Все я прекрасно понимаю. Нам нужно сохранить фарамол. Ради него мы
прилетели сюда, ради него ввязались в эту войну, в которой я, между прочим,
- только что поставила последнюю точку. А теперь я полечу туда, куда
собиралась, а по дороге прикончу этих троих идиотов и заберу у них фарамол,
- объяснила Алас. При этом с лица ее все не сходила все та же проклятая
улыбка. - Они считают, что перед ними всего лишь женщина. - Алас
рассмеялась. - Этот его телохранитель - просто тупой боров, он и на воина-то
не похож. Да я ему голыми руками голову откручу. Он еще не знает, что такое
воины Мазы.
На какое-то мгновение в его душу закралось сомнение - не напрасны ли его
страхи. Но тут в памяти всплыло лицо молодого Прауда.
- Нет, думаю, вы его недооцениваете. Он наверняка хорошо подготовился к
вашей встрече. Это опаснейший маньяк. Пошлите вместо себя кого-нибудь
другого.
Алас насмешливо посмотрела на него и оттолкнула в сторону.
- Что? Отдать в чьи-то руки детонатор? А потом один щелчок - и мы
потеряем пятьдесят килограммов фарамола. Ну уж нет. Я не боюсь его. Безумные
поступки - лишнее подтверждение его слабости. Маза подскажет мне, как
правильно поступить.
Когда она ушла, Ганвик заплакал от отчаяния, стараясь предугадать,
сколько ему осталось прожить, прежде чем его постигнет судьба нептунианских
бонз.
Армаде Бутте повезло. Когда взорвались ядерные заряды, она находилась в
двадцати километрах от эпицентра взрыва и смотрела в противоположную
сторону. Двое ее спутников оказались менее удачливыми. Оба они ослепли,
хотя, может быть, это было и к лучшему, потому что после этого Армада и
остальные зрячие наблюдали в ужасе, как над крепостью поднимаются три
грибовидных облака от небольших, но метко сброшенных атомных бомб. Шляпки
этих грибов, покоившихся на серых бугристых ножках, срослись воедино.
Оказавшиеся в эпицентре взрыва форты на горе Сентро и вокруг нее
расплавились и растеклись жидкой массой по горным склонам. Великие ворота
Аунчуса Бутте испарились вместе с телами тысяч убитых и раненых,
разбросанных по Зеленому парку. Все проходы в подземелье были наглухо
закупорены сплавом металла и стекла, образовавшегося из раскаленных горных
пород.
В течение следующего часа отряд Армады то и дело натыкался на измученных,
грязных и оборванных фейнов, гонящих нескончаемые колонны пленных командос.
Потом среди всадников - мужчин и женщин - она отыскала Лавина Фандана в
непривычной для ее глаз коричневой форме. Чье-то тело, завернутое в
простыню, лежало у него на коленях, прихваченное к седлу. В глазах его была
такая пустота, какой Армаде еще не доводилось видеть. Как будто умерла часть
его самого.
- Флер? - только и осмелилась она спросить. Он кивнул с каменным лицом.
- А молодой Прауд?
- Сбежал и прихватил с собой фарамол Бутте.
- Бедная, бедная Флер! Будь они все прокляты со своим Миром Агнцев!
Увидев кровь и пулевые раны, она не сходя с места поклялась положить всю
свою жизнь на то, чтобы поймать и убить молодого Прауда Фандана. Где бы он
ни спрятался.
- Это еще не все, - печально произнес Лавин. - Погиб старый мсее Рва,
герой Брелкилка. Я только что получил эту весть из Абзенской долины - там
сейчас готовятся к похоронам. Похоже, он сражался за Флер и убил
телохранителя молодого-Прауда - тело Персимпилгаса нашли рядом. А потом в
Рва всадили четыре пули - думаю, это сделал молодой Прауд.
Армада посмотрела на него с ужасом.
- Но ведь он был совсем старенький! - Она приникла головой к мертвому
телу Флер и зарыдала первый раз в жизни.
Немногие уцелевшие солдаты, измученные, вымазанные пеплом, сплошь в
ожогах и ранах, уходили все дальше от долины Сливерари, на юг, к
военно-воздушной базе. Как ни странно, подразделения новых командос,
попадавшиеся им на пути, сопротивлялись довольно вяло, а часто и вовсе
пропускали их без боя. Некоторые из этих подразделений тоже двигались к
базе. Складывалось впечатление, что ряды противника совершенно расстроились.
Ядерные взрывы, прогремевшие в поместье, с предельной ясностью возвестили
о том; что сражение окончено. Многие солдаты новых командос сгорели в этом
пекле. Еще большему их числу теперь грозила смерть от облучения. Лишь
ударная доза фарамола помогла бы им преодолеть страшный недуг и восстановить
клеточные ткани. Случилось то, чему уже не раз была свидетелем человеческая
история: простых солдат цинично предали их полководцы.
Войдя, Алас Ром внимательно осмотрела комнату. Потом приветливо кивнула
молодому Прауду. Пистолет, оттягивающий широкий рукав ее халата, придавал ей
уверенности. Она уже все для себя решила.
Здесь он не посмеет что-либо предпринять против нее. Пока не посмеет.
Наверняка он сейчас чувствует себя неуверенно, как самец, забредший на чужую
территорию. Да, он безумец и, возможно, именно этим и опасен. Само собой,
когда настанет срок, его вытряхнут из корабля через шлюз, но пока с этим
придется подождать - иначе пропадут мешки с фарамолом. Ее задача сейчас -
загнать его в угол.
Молодой Прауд встал, приветствуя ее. В руке он держал бокал с шампанским.
Празднование уже началось. Когда Алас подошла ближе, следом за Праудом
вскочили и все остальные мужчины, немало позабавив ее этой старомодной
учтивостью. По преувеличенному вниманию, оказанному ей, чувствовалось, что
всем им немного не по себе. Алас улыбнулась.
Позади них стояли мешки. Молодой Прауд подал знак своим подчиненным, и
Орик напряженно улыбнулся. Ван Рельт продолжал мелкими глоточками
отхлебывать шампанское, заметно нервничая.
- Может быть, выпьете с нами, госпожа Ром? - предложил молодой Прауд,
протягивая пустой бокал, и Ром взяла его, почувствовав облегчение - если бы
он сам налил ей вина, пришлось бы отказываться.
...я никогда не приму вино из твоих рук, змеиное отродье!...
Слуга из экипажа наполнил ее бокал шампанским. После первого же глотка
она почувствовала себя спокойнее. Да и чего ей было бояться - казалось,
молодой Прауд совершенно не опасен. Он запросто согласился предъявить для
осмотра все свое оружие, за исключением взрывного механизма. По сравнению с
их прошлой встречей - на опушке Сливерарского леса - он выглядел чуть ли не
миротворцем.
И Алас решила с первой же минуты перейти в наступление.
- Итак, мессир, вам удалось сбежать. Так выпьем же за вашу безопасность!
- Словом "безопасность" Алас хотела подчеркнуть неловкость его положения.
Молодой Прауд радостно присоединился к тосту. Вскоре между ними завязался
непринужденный разговор. Они шутили, строили планы на будущее. Молодой Прауд
явно старался расположить к себе собеседницу.
Очень быстро Алас поняла: молодой Прауд вполне созрел для сделки и готов
отступиться от ранее выдвинутых условий, согласно которым он навеки оставит
все три мешка в своих руках и станет выдавать фарамол из года в год
маленькими порциями. Предполагалось, что таким образом члены экипажа будут
жить вечно, а он обезопасит себя от вероломства.
Конечно же, Алас согласилась. Она приняла бы практические любые
требования, лишь бы мешки перекочевали на ее корабль. А теперь этот болван,
видимо, понял, насколько он беззащитен, и готов принять ее великодушные
условия. Хочет подловить ее, пока она не просчитала все возможные варианты,
и заключить договор, который по крайней мере обеспечит ему безопасность и
богатство.
У Алас же оставалась значительная свобода маневрирования, особенно после
рейдов космических пехотинцев, собравших еще до падения поместья Бутте
полкилограмма фарамола. Этого вполне хватит, чтобы подкармливать своих
сторонников в течение многих месяцев.
Алас посмотрела на его увальня-охранника и расхохоталась. Тот уже осушил
два бокала, и вино явно ударило ему в голову. Ну что же, это даже к лучшему.
Случись что-нибудь... Она к этому времени выпила не больше трети бокала.
Ее собственные телохранители стояли чуть поодаль, скрестив руки на груди.
Молодой Прауд предложил очередной тост - какую-то чепуху насчет
завоевания галактики. Алас уже была сыта по горло этой говорильней, но
все-таки подняла свой бокал. Но вот незадача: молодой Чоузен, не рассчитав,
так энергично чокнулся с ней, что разбил свой бокал и острой кромкой порезал
ей ладонь. Ранка была крошечная, на коже выступила капелька крови - только и
всего. Прауд вскрикнул даже громче, чем сама Алас. Ее телохранители хотя и
напряглись, но не двинулись с места.
- Тысяча извинений, леди Алас. Ну до чего же я неловкий - беда да и
только.
В руке у него тут же появилась белоснежная салфетка. Он взял Алас за руку
и приложил салфетку к ранке всего на секунду. Она почувствовала что-то
мокрое.
Когда Прауд отпустил ее руку, на салфетке осталось крошечное красное
пятнышко.
- Кажется, мы остановили кровь? - спросил он заботливо.
- Да, похоже на то.
И тут в его глазах промелькнуло что-то настолько ужасное, что Алас
захотелось броситься вон из комнаты и приказать телохранителям, чтобы его
пристрелили на месте. А он заговорил уже другим тоном, с совершенно новым
подтекстом:
- Ну а теперь, Алас, давайте-ка сядем и обо всем договоримся. - Он взял
ее за руку и подвел к стулу.
Гонка по лабиринту, образованному огромными машинами, измотала Чоузена.
Теперь он бежал из последних сил по коридору с гладкими металлическими
поверхностями. В глазах рябило от собственных отражений. Ноги стали ватными.
Он чувствовал, что находится на пределе.
Чоузен здорово просчитался в самом начале, когда побежал к ближайшему
агрегату, стоявшему возле центральной башни. Он выбрал прямой путь, и в
результате ему на хвост сел ловец двуногих. Возле входа в агрегат Чоузен
опережал ловца всего на несколько секунд, хотя стартовал гораздо раньше.
Внутри агрегата Чоузену удавалось дважды оторваться от ловца - на подъеме
и на спуске. Однако окончательно уйти от погони он так и не смог - эта тварь
включила специальные сенсоры, позволявшие безошибочно идти по следу. Снова и
снова высчитывая, за каким прибором он спрятался, ловец неумолимо
приближался к своей жертве.
Чоузен пытался парализовать его своим биополем, но тщетно. Его импульсы
лишь помогали сенсорам ловца точнее определить его местонахождение.
Примитивный разум оставался совершенно невосприимчив к блокирующему полю.
Одна мысль не переставая пульсировала в нем: "Найти двуногого, доставить
двуногого к подпитывающей трубке".
"Подпитывающая трубка" - вот единственное словосочетание, которое
вызывало у него всплеск эмоций, поскольку ассоциировалось с удовольствием
элементарного уровня. Все остальные процессы внутри его мозга сводились к
одной-единственной цели - обеспечить контроль за собственным телом. Ни
собственное воспроизводство, ни прошлое, ни будущее не занимали его. Ловец
знал ровно столько, сколько необходимо для выполнения поставленной задачи. В
него ввели довольно сложную программу, гены, обеспечивающие высокие силовые
и скоростные параметры, но в интеллектуальном плане он не давал Чоузену ни
малейшей зацепки.
При росте в семь футов эта штуковина весила по крайней мере килограммов
полтораста. Чоузен никак не мог понять, как она развивает такую скорость.
Одно было ясно - если он попадет в эти "огромные лапы, то уже не выберется.
Наверняка силища у ловца такая же, как у взрослого самца гзана.
Вот закончился коридор, и теперь по обе стороны от него зияла пустота,
освещаемая сверху странным голубоватым сиянием, а прямо - кабины двух
технических лифтов. Он бросился в ближайший из них. Машины эти срабатывали
при определенной весовой нагрузке - Чоузен сделал это открытие, спускаясь по
первому из агрегатов, когда ему удалось на время уйти от преследования.
Кабина пружинисто отскочила от пола, помчалась, набирая скорость, на
этаж, расположенный тридцатью метрами выше, и остановилась там, дожидаясь,
пока кто-то из пассажиров сойдет, а новые сядут в лифт.
Какая-то небольшая, размером с крысу ищейка торопливо прошмыгнула в
кабину, лифт дернулся и снова помчался кверху. Крысоподобная тварь вдруг
завизжала тонким пронзительным голоском, а когда Чоузен попытался ее
ухватить, вывернулась и отскочила в сторону. Он бросился на ищейку и с
размаху ткнул кулаком в маленькое костлявое тельце. Та подпрыгнула и
бросилась на Чоузена, ощерив пасть с тонкими, как иглы, зубами. Чоузен
ударил ее наотмашь, отшвырнув к стене, а она, исхитрившись, укусила его за
запястье. Тогда он ухватился за псионические крылья на ее голове и с хрустом
раздавил в ладонях, словно спелый фрукт. Черная зловонная жидкость потекла у
него между пальцами.
Лифт снова замер на месте. Ищейка вывернула голову, собираясь вцепиться в
него зубами, но он три раза с размаху ударил ее о пол. И даже после этого
она продолжала сопротивляться, извиваясь всем телом.
Лифт двинулся дальше. Чоузен тревожно смотрел вверх, ощущая чье-то
незримое присутствие. Когда ищейка обмякла, он на всякий случай еще
несколько раз стукнул ее о пол и, отбросив в угол, сел на корточки.
На следующем этаже его уже поджидал ловец двуногих.
Алас Ром вернулась в свои апартаменты, едва держась на ногах. Когда двери
открылись, Айра прервал свое хождение по кабинету и слабо застонал.
Вместе с Алас на пороге стоял радостно оскалившийся Орик.
- Нет! - закричал Ганвик.
- Пойдемте, мессир Ганвик. Руководство поручило мне выбросить вас через
шлюз.
Айра повернулся к Алас и увидел, что лицо ее покраснело и распухло от
слез. Более того, на нем остались следы пощечин. Алас избегала встречаться с
ним взглядом.
Он бросился на Орика, но тут же согнулся пополам от удара коленом под
дых. С легкостью, словно пушинку, Орик закинул на плечо тело дородного
экс-сенатора и вышел из комнаты, толкая впереди себя Алас.
Снаружи их уже ждал караул из нерейд. Сомкнувшись вокруг Орика, они
повели всю троицу в покои молодого Прауда.
Там Орик сбросил скрюченного Ганвика на пол.
Молодой Прауд стоял перед ним, бесцеремонно обняв за талию Алас Ром,
недавнего лидера бонз. Он взглянул на Ганвика и ухмыльнулся:
- Что-то вы зажились на этом свете, сенатор Ганвик. И поэтому приказ за
номером один, который я отдаю, став командиром "Черного Корабля", касается
именно вас.
- Что вы тут натворили? - закричал Айра, повернувшись к Ром.
Алас отвернулась, с трудом сдерживая слезы.
- Только что Алас обнаружила, что у нее в крови завелся пренеприятнейший
хищник. Чтобы выжить, ей придется принимать противоядие. Само собой, только
я знаю рецепт этого препарата - да и может ли быть иначе, если я сам вывел
этого червячка.
- Нет... - прошептал Ганвик, с ужасом глядя на молодого Прауда.
- И вот в свете вышесказанного Алас любезно предложила мне возглавить
экипаж "Черного Корабля" и работать в тесном взаимодействии с Советом Бонз.
Ну разве не замечательно, Айра?
Судя по голосу, молодой Прауд едва сдерживал истерический смех.
Айра не нашелся, что ответить. Молодой Прауд снова ухмыльнулся и взмахнул
свободной рукой.
- Ну а теперь, Орик, почему бы тебе не позабавиться с сенатором, пока он
не вылетел через шлюз?
От удара в живот Айра охнул и отлетел в другой конец комнаты, опрокинув
стул. Орик заржал как жеребец и стал надвигаться на него.
Увидев перед собой его гигантскую фигуру, Ганвик ощутил приступ тошноты.
Орик приподнял его безвольное тело с пола и наотмашь ударил по лицу,
расшатав несколько зубов и снова сбив с ног. Потом нагнулся еще раз, рывком
поставил на ноги и коротким тычком в живот снова послал в нокаут.
Комната вихрем завертелась перед глазами экс-сенатора. Сил сопротивляться
больше не было. Видя, как огромная ручища тянется к нему, он приготовился к
смерти. Однако Орик так и не схватил его за горло. Вместо этого в каюте
раздался какой-то новый голос.
Приподняв голову, Айра увидел, как кровь фонтаном брызнула из Орика,
отброшенного к стене разрывном пулей.
Пистолет, который Ван Рельт выхватил у охранника из кобуры, теперь был
нацелен на молодого Прауда.
Айра постарался собраться с силами.
- Детонатор! - потребовал Ван Рельт. - И не вздумайте со мной шутить,
мессир.
Дуло пистолета не отклонилось ни на йоту. Затаив дыхание Ганвик наблюдал
за молодым Праудом. Тот опустил руку в карман, достал оттуда маленькую
трубку и неохотно отдал ее Ван Рельту.
- Благодарю. Ну а теперь я с вами прощаюсь. Уверен, что в другой системе
меня ожидает более долгая и счастливая жизнь, чем в этом гадючнике. Покидая
вас, я беру один из мешков. Скоро вы убедитесь, что я не собираюсь вас
убивать. Зачем мне делать чужую работу? Я даже не стану забирать весь
фарамол. Иначе из-за чего вам грызться друг с другом?
Ван Рельт подвинул один мешок к Ганвику. , - Держите, сенатор. Вы
понесете мой мешок, а я сохраню вам жизнь. По рукам?
До сих пор не веря в свое спасение, Ганвик стал приподниматься с пола.
- Ну а теперь, мессир Прауд и леди Ром, мы спустимся в док. Вы пойдете
впереди, если не возражаете.
Едва заметная усмешка тронула губы молодого Прауда.
- Ван Рельт, а ты ничего не забыл? Ринус посмотрел на него с нескрываемой
ненавистью.
- Нет, ничего.
- У тебя нет противоядия.
Алас бросила на него быстрый взгляд.
- Как, мессир, и вас тоже?
- Да, мадам, он мастер на такие вещи. Я оставляю вас на его попечение - и
наоборот.
Ван Рельт улыбнулся, уже предвкушая, какая битва развернется между ними.
Она продлится дни, месяцы, а то и годы - до тех пор, пока один из них не
уничтожит своего противника.
- Ты станешь кастратом, Ван Рельт!
- Возможно, мессир, зато останусь жив. А это больше, чем достанется на
долю пассажиров этого корабля.
Он подтолкнул обоих пленников к двери, сжимая в одной руке детонатор, в
другой - пистолет.
В доке он держал их на мушке, пока Ганвик крушил компьютеры орбитальных
штурмовиков и полубаркаса. Когда остался только один исправный корабль, они
вставили его запускной цилиндр. До самого последнего момента не опуская
пистолет, Ван Рельт вслед за Ганвиком сел в корабль и захлопнул дверцу перед
носом у молодого Прауда и Алас Ром, а они, заслышав рев стартовых
двигателей, тут же бросились прочь из дока - успеть.
Схватка была короткой и жестокой. Ловец двуногих запрыгнул в лифт, и тот
тут же камнем ринулся вниз. Вытянув огромные руки, он железными пальцами
ухватил Чоузена за плечи. Чоузен изо всей силы ударил его в грудь. Но
огромная тварь даже не покачнулась. С таким же успехом он мог бить в стену,
обитую кожей. Когда ловец приподнял его над полом и закинул себе на плечо,
Чоузен изо всех сил замолотил по псионическим отросткам, похожим на крылья
бабочки. Одно крыло сломалось, и зловонная жидкость потекла по его
промасленной оболочке. Ловец завел свободную руку за спину, поймал Чоузена
за запястья и намертво стиснул своими пальцами.
Лифт остановился, ловец выскочил наружу и помчался по длинному проходу
между железными башнями к головному аппарату, туда, где был Нумал.
Пробежка эта стала сущим кошмаром для Чоузена. Вскоре ловец набрал такую
же скорость, как при погоне. При виде огромных роботов на центральной
площадке Чоузен совсем упал духом. Механические монстры выполняли свои
операции, даже не поднимая головы. Впереди на огромной высоте проступили
очертания центральной башни. И вот уже ловец стал с необыкновенной легкостью
взбираться по широкому пандусу.
В страхе Чоузен оглядывал лабораторию Нумала, раскинувшуюся под ними, -
огромный ангар с машинами, зловеще мигающими в темноте.
Что за энергетический источник подпитывал этого не знающего устали
великана? Они поднимались наверх почти с такой же скоростью, с какой до того
двигались по ровному полу. Чоузен снова попытался высвободить руки, но
безуспешно.
Наконец они добрались до приборной ниши. Взволнованный Нумал вставил
подпитывающую трубку в специальное отверстие на теле ловца, а Чоузена
запихнул в маленькую цилиндрическую клетку, висящую на цепи, в пределах
досягаемости сенсоров - параболических антенн с усиками, вмонтированных в
приборный ящик.
Кожа Нумала - серая, с красноватым отливом - лоснилась от смазки. Сквозь
разрезы, из которых выходили рыжеватые конечности, просматривались отдельные
узлы сложной опорно-двигательной системы, сложенной из деталей разного цвета
- от желтого до темно-коричневого.
Какие-то сложные приборы на несуразно тонких ножках - по-видимому, глаза
и уши Нумала - расположились вокруг клетки. Одно из них, раскачавшись на
своем сегментированном стебле, вонзило в Чоузена шприц и, набрав крови,
отпрянуло назад, едва он почувствовал боль. Другое просунулось сквозь
прутья, выдернуло у него волос и тут же исчезло. Потом глаз, похожий на
розовый мячик для гольфа, приблизился к нему. Чоузен раздраженно хлопнул по
нему ладонью. Отскочив, глаз ударился о прутья, тут же занялся собственной
починкой, а потом замаячил на безопасном расстоянии.
Нумал был огромен - такого же роста, как вудвос, но при этом в десять раз
шире. Когда он приблизился, Чоузен различил мириады тончайших проводков,
сетью покрывавших его тело, и рыбный запах, смазки. С трудом подавляя в себе
животный страх, он не отрываясь смотрел на огромное существо, не имеющее ни
головы, ни сегментированного туловища - просто ромб с гладкой поверхностью,
опирающийся на лес тонких круглых ножек.
Ни один человек не справился бы с этим ужасным исполином. Да что там
человек - даже самый могучий фейн оказался бы бессилен не то что перед
Нумалом, а даже перед ловцом двуногих. Казалось, теперь уже ничто не спасет
Разделителя и Чоузена.
Охваченный отчаянием, он смотрел сквозь прутья на густой лес труб,
тянущихся от неведомых приборов.
А всего в десяти метрах от него, в самом центре приборной ниши, висел
огромный сосуд. Почуял ли Разделитель неладное? Понял ли он, что его плану,
продуманному до последних мелочей, не суждено осуществиться? Что Чоузен
потерпел полный провал?
Он поднял глаза и увидел робота-кабслеукладчика, которого не так давно
сам программировал. Робот висел на тросе, гораздо выше сосуда. Чоузен
мучительно застонал. Сработает ли его биополе на таком большом расстоянии?
До сих пор он применял телекинез в таком же радиусе, что и телепатию.
Правда, он не успел как следует опробовать свои новые способности, но уже
понял, что в наибольшей степени у него развито поле, помогающее чувствовать
на расстоянии, а телекинез - намного слабее.
Мобилизуя каждую клеточку своего тела, он полностью сосредоточился на
роботе. Оказалось, что тот находится в радиусе действия его поля. Чоузен
даже "чувствовал" электронные импульсы, пробегающие по его биокомпьютерному
мозгу. Он мысленно сосредоточился на компьютерных кодах машины. На отдельных
участках между ними установился контакт, но осталось и много пробелов.
Чоузен вспомнил предыдущую программу - относительно простую, оптимальную
для работы с кодами. Если контакт продлится достаточное время, он сможет
переместить кое-что на электронном уровне. Руководствуясь своими
"ощущениями", он четко сформулировал задачу и принялся вводить в машину
новую программу.
Внезапно в телепатической плоскости пробежал мощный энергетический заряд,
и по вихрю, промчавшемуся в его сознании, Чоузен понял - на него
воздействует какой-то новый псионический организм.
Этот метод Нумал многократно опробовал на Разделителе, но так и не смог
намертво пригвоздить к одному месту увертливого Аризеля.
У Чоузена же возникло такое чувство, словно по его телепатическим
сенсорам ударили молотком. Контакт с роботом прервался, все его мысли
потонули в каком-то нечленораздельном вое, который, преобразованный его
мозгом, звучал как "Здесь! Здесь! Здесь!". От этого можно было сойти с ума -
чей-то чужой голос раздавался внутри его головы. Стремясь отгородиться от
этой субстанции, обшаривающей его мозг, он отрегулировал пси-сенсоры на
самую малую мощность, но так и не смог ее остановить - она растекалась по
его мозгу с такой же естественностью, как волны прилива - по песчаному
берегу. "Здесь! Здесь! Здесь!" Чоузен в отчаянии заметался по клетке, едва
сдерживая крик.
А потом он вдруг понял, что крик этот направляет другой разум, что он
служит передаточным звеном для сенсоров самого Нумала.
Разум Нумала был совершенно чужд ему. Искусственный интеллект, сочетавший
в себе программы, привнесенные извне, и достаточно сложные элементы
самопрограммирования. Мыслительный процесс был по большей части необъясним
для человеческого разума, однако кое-какие зацепки все-таки существовали -
например, довольно сложные реакции на источники удовольствия и боли, а также
мощные побудительные мотивы, стимулированные инстинктом самосохранения. А на
пике его эмоционального подъема, вызванного интенсивным контактом с разумом
двуногого пленника, Чоузен уловил нечто, очень похожее на жадность. Образы
солнц, планет, огромных мерцающих галактик, хранящиеся в человеческой
памяти, привели его в состояние, близкое к эйфории, все системы, реагирующие
на боль и наслаждение, слились воедино и заработали на полную мощь.
Никогда еще Нумал так не волновался, никогда еще за все свое бесконечно
долгое существование не испытывал он такой радости. Да, когда Нумал впервые
пробудился к жизни, его тоже окружали звезды и галактики. Но в последние
тридцать миллиардов лет он был лишен всего этого. При мысли о молодых
вселенных, существующих где-то в неведомых далях, о неизвестных ему мирах,
расположенных за пределами этой старой умирающей вселенной, Нумал ощутил
вдруг, как закипают в нем жизненные страсти.
Конечно же, эксперимент с двуногим подтверждал возможность обмена
информацией между новыми вселенными и той вселенной, в которой он обитает.
Эта мысль еще больше вскружила ему голову.
Чоузен чувствовал, как сенсоры Нумала обшаривают каждый закоулок его
разума в поисках все новой информации. Контакт этот не являлся сознательной
передачей мыслей на расстоянии. Нумал так и не смог нащупать центральные
участки его мозга. Сенсоры беспорядочно рыскали по нему, словно щупальца -
холодные, тяжеловесные, глупые и беспощадные. Как бы то ни было, Нумал
все-таки оставался машиной, со всеми присущими машине недостатками.
Но противостоять этим сенсорам было невозможно. Установив контакт, Нумал
нейтрализовал безмозглый псионический организм, заставив его замолчать.
А сейчас он пытался закрепить успех. "Как? Сюда идти", - раздалось в
голове у Чоузена.
Теперь ничего не оставалось, как перейти в наступление. Чоузен вклинился
в чуждый ему разум и ради эксперимента ввел в него несколько неподвластных
законам логики парадигм, хранящихся в человеческом разуме.
В какой-то момент разум Нумала споткнулся и забуксовал на месте, видимо,
стараясь очиститься. Чоузен впихнул в него еще целый ворох всяческой ерунды,
вроде рифм и образов прекрасных женщин, и через несколько секунд Нумал снова
привел в действие псионический организм, мешая Чоузену сконцентрироваться
настолько, чтобы оставаться в разуме Нумала.
Поток импульсов, связывающий два разума, устремился в обратном
направлении, и Нумал снова с жадностью бросился в кладовые его памяти.
Вскоре новые данные подтвердили те выводы о происхождении двуногого, к
которым он пришел после молекулярного и атомного анализа. Перед ним был
тепловодный мир с относительно стабильной звездной системой. Запись
длительного эволюционного процесса сохранила отметины многочисленных
тупиковых ветвей и катастроф, влекущих за собой массовое вымирание. В памяти
двуногого существовала галактика, настолько молодая, что она до сих пор
порождала супергигантов, расточающая бесценную энергию горячих звезд на
освещение своих обширных газовых полей.
Но Нумал хотел знать еще больше. Как удавалось этому двуногому, в
основном состоящему из воды, передвигаться между вселенными, и какое
отношение он имеет к биополю джинна, заключенного в сосуд?
К этому времени Чоузен оставил всякие попытки укрыться от его сенсоров
или застопорить свой мыслительный процесс. Поняв, что этим Нумала не
остановишь, он сфокусировался на самом псионическом организме, стараясь
пробиться через его пульсирующие восклицания.
А Нумал уже вскрывал самые свежие пласты его памяти. Столкнувшись с
необъяснимыми, с его точки зрения, участками, он решил, что для их
расшифровки требуются определенные математические концепции, и тут же рьяно
принялся за их поиск.
Вот он, выход! Вот он, канал, открывающий доступ в другую вселенную, где
Нумалы проживут еще не один зон!
Совершенно беспомощный, Чоузен чувствовал, как Нумал выгребает из его
памяти все, что касается трансляционных сетей, связывающих вселенные.
Остановить Нумала было невозможно. Почти бессознательно он попробовал
воздействовать на Нумала своим блокирующим полем.
Результат был практически нулевой. Возможно, Нумал ощутил легкий
дискомфорт, но о том, чтобы отвратить его от исследований, не могло быть и
речи. В отчаянии он сосредоточился на псионическом организме и изо всех сил
придавил его своим блокирующим полем. Счастливый возглас "Здесь! Здесь!
Здесь!" исказился, стих на какой-то момент, а затем зазвучал с прежней
силой.
Чоузен сделал еще одну попытку. На этот раз, когда телепатический крик
оборвался, он попытался втиснуть свое сознание в тесные каналы псионического
разума. В какой-то момент ему удалось установить над ним контроль, но он
дорого заплатил за это - теперь побудительные импульсы псионического
организма пробегали и по его собственному телу. Его кишечник непроизвольно
опорожнился, сердце сбилось с ритма, руки беспорядочно задергались,
натыкаясь на стальные прутья, оставляя на них капли крови и кусочки
содранной кожи. Левая рука сломалась в запястье.
И все-таки ему удалось повернуть силу псионического организма против
Нумала, и теперь он наращивал собственное блокирующее поле, чтобы затем
мощным разрядом на время вывести Нумала из строя и, войдя в его оперативную
память, сделать его действия неупорядоченными. В результате Нумал выбрался
из приборной ниши и заскользил вниз по пандусу.
Чоузен ослабил телепатическую хватку, и псионический организм снова
заверещал. Руки саднило, живот пучило, к горлу подступала тошнота. Вся
клетка была забрызгана кровью. Особые страдания причиняло сломанное
запястье. И все-таки, превозмогая боль, он захватил в свое биополе
робота-сварщика, подвешенного над приборной нишей. Потом сфокусировался на
его коде и, восстановив в памяти все, что успел о нем узнать, быстро
перепрограммировал машину.
А потом упал, потеряв сознание.
Он очнулся от острой боли - казалось, левое запястье обожгло огнем. Рука
бессильно повисла, кровь в теле застоялась, хуже того - он валялся в луже
собственных экскрементов.
Нумал уже вернулся, глаза на тонких ножках напряженно следили за ним.
Сенсоры всех мыслимых разновидностей набились в клетку, изучая живые ткани,
кровь и выделения подопытного двуногого.
Никто не заметил, как робот бесшумно перерезал один из тросов и медленно
пополз к следующему.
Чоузен сделал глубокий - вдох, снова закрыл глаза и сосредоточился на
поисках псионического организма. Вначале он вообще не обнаружил его
присутствия. Немного погодя он уловил слабые, едва различимые импульсы.
Псионический организм почти перестал действовать. С помощью телекинеза
Чоузен передвинул рычажок управления в крайнюю позицию и, когда вопль
зазвучал с прежней силой, направил его на Нумала и тут же забился в страшных
судорогах внутри клетки.
На этот раз Нумал быстрее оправился от удара. Перехватив энергетический
разряд, он стал постепенно сводить его на нет. Раньше ему не приходилось
сталкиваться с подобными блокирующими полями, и когда Чоузен стал засорять
его мозг ложными математическими формулами, он поначалу пришел в смятение.
Разного рода парадоксы, вроде задачки с кроликом и черепахой, откладываясь в
оперативной памяти, давили на сознание, вызывая периодические сбои.
Однако робот восстановил над собой контроль и решил, что, какие бы новые
факты ни открылись ему, мозг двуногого вполне заслуживает того, чтобы
репродуцировать его и сделать подопытным объектом. Наверняка клетки, из
которых состоят его ткани, воспроизводятся относительно простым вегетативным
способом. По-видимому, все живые ткани двуногого развились путем длительной
эволюции из некоего морского организма низшего порядка. Соединившись, клетки
образуют колонию, в которой одни индивиды служат емкостями, хранящими в себе
определенное количество воды с примесью минералов и солей, другие идут на
создание структурных элементов, разносимых по внутренним полостям двуногого,
третьи образуют нервные ткани. Вся эта система защищается одноклеточными
животными, которые плавают по внутренним морям вместе с клетками,
обеспечивающими дыхание.
В целом такая биологическая модель была знакома Нумалу, однако, изучив
подопытного двуногого повнимательнее, он наткнулся на нечто уникальное -
совокупность медленно эволюционирующих миров, расположенных в молодых
вселенных с устойчивыми звездными системами и планетами стандартных
размеров. Из таких вот ничем не примечательных миров и вышли в свое время
создатели Нумалов.
Однако особь данного вида обладала исключительно сильным и чувствительным
псионическим полем, демонстрируя способности, прежде неведомые Нумалу.
Когда робот рассек своим резаком второй трос, сосуд, резко накренившись,
ударился о стенку приборной ниши, а потом, когда оставшиеся крепления
лопнули под возросшей тяжестью, обрушился вниз и раскололся о пол с грохотом
разорвавшейся бомбы.
От этого звука Чоузен очнулся и обнаружил, что у него сломана нога, а из
разодранного уха сочится кровь.
Какая-то непонятная монада пышным цветом расцвела в его сознании.
Освободившийся Разделитель с удивлением обнаружил молодого гуманоида,
которого Нумал запер в клетку.
Неужели человек осуществил трансмиссию в ходе четвертичного процесса?
Невероятно!
Разделитель направил парализующий импульс в тяжеловесным разум Нумала.
Чоузен же получил целую серию логических фигур. Замыкала этот ряд монада, до
бесконечности делившаяся на черные и белые половинки. Чоузен тут же ощутил в
своем разуме чье-то постороннее присутствие.
- Я - Разделитель.
- Я знаю.
Ответ Чоузена разительно отличался от логических фигур Аризеля.
- Ты не похож на людей, которых я помню.
- Да, я подвергся необычному процессу. Там, где логические фигуры
занимали центральное положение, преобладая над всем остальным, Чоузен
пытался сфокусировать свои мысли, выраженные на интеранглийском, придать им
вид направленного луча. В результате логическим фигурам теперь сопутствовало
развернутое силовое поле.
- Нумал временно выведен из строя. Нам нужно бежать, пока есть такая
возможность. Ты сможешь осуществить трансмиссию, если я помогу тебе на
четвертичном уровне?
- Наверное, смогу.
- Тогда начнем.
- А Нумал не увяжется за нами? Он ведь обшарил мой мозг.
- Я знаю. Придется обратиться за помощью к другому Аризелю. Мы попробуем
сделать так, чтобы он увяз здесь.
Они переместились на четвертичный уровень, и Разделитель помог Чоузену
успокоить свой разум до состояния тихой заводи, забыть про боль в запястье и
в ступне.
Нелегко далось Чоузену это спокойствие. От малейшего движения голова тут
же покрывалась липкой испариной. Разделитель поместил одноклеточный символ в
центр его сознания, помогая поочередно восстановить контроль над органами
дыхания, над сердцем и над остальными системами.
Постепенно Чоузену удалось избавиться от боли, как бы воспарив над ней. И
как только это случилось, четвертичный процесс потек по правильному руслу.
Через несколько минут, когда Нумал вышел из обморочного состояния,
вызванного импульсом Разделителя, они уже сплавились в одно целое.
Переместившись в атмосферный слой Фенрилля, Чоузен упал с высоты двух
футов в глинистое месиво посреди великого леса. И закричал от страшной боли
в сломанной ноге.
- Прошу прощения, мы немного промахнулись - расстояние ведь было
нешуточное.
Снова у него в сознании появилась логическая фигура Разделителя, заняв
там центральное место.
Деревья вокруг него потрескивали от энергетических зарядов.
- Куда мне тебя отправить?
- Вы можете это сделать? - Чоузен сидел в грязи, прижав руки к груди. В
ступне пульсировало, при каждом движении он морщился от боли.
- Да, конечно.
- Тогда отправьте меня к отцу, в Абзенскую долину.
После секундного колебания Разделитель сообщил:
- Его там нет.
- А вы чувствуете, где он сейчас находится?
- Да, и кроме этого, я чувствую еще кое-что.
Разделитель переместил Чоузена в следующий временной промежуток, и они
очутились на лесной поляне, среди высокогорного джика и миндаля.
По тропинке медленно передвигались фейны и люди в запыленной униформе.
В этой толпе ехал верхом на лошади Лавин Фандан с окровавленным свертком
на коленях.
Чоузен мгновенно все понял.
- Моя мать умерла.
Разделитель помолчал, потом послал ему плавный импульс.
- Твоя мать - Флер?
- Да, - прошептал Чоузен и опустился на колени. По лицу его покатились
крупные горячие слезинки. Небо было сумрачным, тянуло гарью от какого-то
гигантского пожара.
Ему явился образ матери, чистый, как кристалл. Образ молодой Флер,
которую он никогда не знал. Это были сцены земной жизни, примерно столетней
давности, перемежающиеся с воспоминаниями о той борьбе, которую она вела на
побережье. У Чоузена защемило сердце.
- Откуда ты знаешь все это? - громко спросил он у Разделителя.
- Во время Великого Возвращения твоя мать говорила от имени всего
человечества. В ее словах содержалось столько мудрости, что все Аризели тки
Фенрилли ее ценили. Я очень сожалею о ее смерти. А вот приближается твой
отец. От него я узнал много печальных вестей. Здесь сотворили великое зло.
Лавин Фандан спешился и осторожно взял Чоузена на руки - он видел, что на
его мальчике не осталось живого места.
- Сын мой!
Еще один камень свалился с его души. Его сын жив и двое дочерей тоже. И
теперь, лишившись матери, они будут поддерживать друг друга.
Чоузен чувствовал, что отец плачет - то ли от горя, то ли от радости, то
ли от того и другого вместе.
Разделитель прервал их разговор коротким импульсом.
- Не хотелось бы мешать вам, но мне необходима свежая информация. Смерть
Флер - огромное горе, но разложение - логический конец всего сущего, даже
тех материалов, из которых построены порождающие нас вселенные. Нам
приходится принять этот факт, как и многое другое.
Установилась долгая пауза.
- Но я разделяю вашу скорбь.
И каким-то непостижимым образом Чоузен и Лавин почувствовали серебряную
слезу, медленно просачивающуюся внутрь логической фигуры.
- Однако только что я уловил внутри системы какие-то гравитационные
аномалии. И извлек из вашего сознания образ космического корабля, мародера,
который вверг человеческое общество в состояние хаоса.
- "Черный Корабль", - еле слышно произнес Лавин. - Да, хаос - очень
точное слово.
- Сейчас этот корабль пытается выстроить сплошной ряд гравитационных
полей, чтобы пробить себе проход в пространственно-временных дырах. Я должен
разузнать о нем поподробнее.
Разделитель исчез.
- Нам нужно многое с тобой обговорить, отец. Я видел.., я побывал... -
Чоузен запнулся, не зная, с чего начать.
- Еще успеем, сынок. Позже поучишь меня уму-разуму. Может быть, я что-то
и усвою. Я чувствую - близятся большие перемены.
А в сотнях тысяч километров от них "Черный Корабль" приближался к моменту
выравнивания полей. Еще немного - и заработают драйвы Фюля, корабль помчится
к далекому желтому созвездию, к его планетам с богатейшими природными
ресурсами.
Разделитель следовал по пятам за кораблем, который двигался по эллипсу
вокруг солнца со скоростью сто тысяч километров в час, приближаясь к той
точке, где заработают его драйвы. Разделитель чувствовал исходящие от
корабля мощные биотоки ненависти и властолюбия.
А где-то далеко, бесконечно далеко от него, великий Нумал закончил
сооружение защитного модуля и теперь готовился чисто техническими методами
осуществить трансмиссию. Услышав во вселенском эфире его торжествующий крик.
Разделитель заставил драйвы Фюля сработать раньше положенного срока, придав
им такую конфигурацию, какая и не снилась их создателям. Инженеры едва
успели прокричать об этом на мостик, и тут же "Черный Корабль" выскользнул
из нормального времени-пространства и провалился в черную бездну.
Он прямиком угодил в трансляционный канал, подготовленный Нумалом, и две
системы заработали в противофазе, как вещество и антивещество. Последовал
мощный выброс энергии, беззвучная вспышка озарила вселенские просторы, и
через миллиардную долю секунды Нумал и "Черный Корабль" сплавились воедино,
образовав сгусток плазмы - зародыш новой вселенной, небольшой, но
чрезвычайно горячий - настолько горячий, что он мог сохранять первоначальную
температуру по крайней мере первые пятьдесят миллионов лет.
Секундой позже Разделитель вернулся на лесную поляну Мулда и описал
случившееся с помощью фигурных образов.
- "Черного Корабля" больше не существует.
- Так же как и Нумала. Чоузен вдруг растерялся.
- Мой разум не способен охватить столь грандиозные события. Моя мать
мертва, мой друг Рва - тоже, и я не чувствую ничего, кроме усталости. У меня
страшно болят запястье и ступня. Мое сердце словно рассекли пополам. И вдруг
я слышу, что враги мои уничтожены.
Он неуклюже поднялся, опираясь на отца.
- Теперь я хочу вернуться домой. Этот мир слишком жесток, Я перестал его
понимать.
Поразмыслив, Разделитель согласился с ним. Этот молодой человек открывает
новую главу в истории старого мира. Опираясь на новые знания, человеческая
раса преобразуется. И еще одно не вызывало у Разделителя сомнений: борьба
между людьми никогда не стихнет, они еще слишком молоды и неразумны как вид.
Последний раз, на прощание, расцвела монада в сознании Чоузена и его отца, а
потом Разделитель исчез.
ЧЕРНЫЙ КОРАБЛЬ
Лишь сидя в космической шлюпке, Айра Ганвик до конца поверил в свое
спасение.
Правда, в первые минуты полета они порядком перетрусили: едва начав
разгоняться, шлюпка содрогнулась от страшного удара. Ганвик протестировал
корабль, но так и не нашел поломки. Зато со всех радарных экранов пропал
"Черный Корабль", и его исчезновение подтвердил компьютер. Айра предложил
Ван Рельту на всякий случай сбавить скорость. Через несколько секунд Ван
Рельт заглушил двигатели, и они поплыли по низкой орбите вокруг Фенрилля.
Внезапно наступившая невесомость не вызвала у них особого восторга, но
все-таки она была лучше, чем повышенная гравитация.
- Неужели нас действительно оставили в покое?
- Компьютер сообщает, что они исчезли. Выходит, сработали драйвы Фюля.
- Что? Так близко от планеты? Тут попахивает аварией.
Ван Рельт пристально посмотрел на Ганвика.
- Какой еще аварией?
И тут Айра разразился заливистым, булькающим смехом, в котором
одновременно слышались радость, злорадство и огромное облегчение.
- Сдается мне, дружище Ринус, что из всех пассажиров "Черного Корабля"
уцелели только мы с тобой.
Ван Рельт кивнул, угрюмо поджав губы. Айра тут же притих.
- Конечно, я не хотел... - произнес он, виновато разводя руками.
- Теперь главное - не попасться на глаза Фанданам. Придется нам залечь на
дно, и надолго.
- Мы... - Айра кашлянул, - то есть вы, конечно, достаточно богаты - так
стоит ли обрекать себя на одиночество?
- Недолго мне осталось тешиться этим богатством. Я отдам его в семью. Там
его по крайней мере не разбазарят понапрасну.
К старому Ганвику постепенно возвращалось его былое обаяние.
- Друг мой, я ваш вечный должник. Ван Рельт тут же насторожился:
- К чему вся эта болтовня, Ганвик? Я вас знаю как облупленного.
Айра ухватился за перила и, зависнув в воздухе, безмятежно улыбнулся:
- Ведь вы нуждаетесь в госпитализации, и притом безотлагательной. Ведь
так, Ван Рельт?
- Да, - ответил тот после короткой паузы. Айра тоже выдержал паузу, а
потом, продолжил:
- Ну вот, а я как раз знаю одну небольшую, очень хорошую клинику. Там
вас, возможно, выходят. Стоит эта клиника на Дальних Скалах, управляет ею
одна моя старая подруга. За пригоршню нашего, то есть вашего, фарамола она
не мешкая назначит вам курс лечения. - Ганвик приложил руку к разбитому рту
- десны все еще кровоточили. - Ну а я отправлюсь к дантисту. Может быть, он
хоть что-то спасет.
Несколько минут Ван Рельт колебался. Однако выбора у него не было.
- Ладно, Ганвик, я вам поверю. Но вначале мы сядем на острове Ван Рельт.
Это совсем недалеко от Дальних Скал. - Увидев недоумение на лице Ганвика, он
улыбнулся:
- Да, моя семья - это переселенцы второй волны. Они там на острове едва
сводят концы с концами. Впрочем, остров - это слишком громко сказано. Просто
груда камней - они едва выступают из воды. При сильном шторме там несладко
приходится. Зато на острове у меня есть несколько родственников. Они и
присмотрят за фарамолом, пока я буду лечиться. Так оно будет спокойнее. Ну а
вы с доктором, конечно же, сделаете все, чтобы меня спасти.
Айра снова расхохотался.
- Ван Рельт, неужели вы думаете, что я опущусь до предательства после
всего того, что мы вместе пережили?
Теперь и Ринус Ван Рельт развеселился. Они смеялись до упаду, словно
малые дети, все то время, что шлюпка летела над Фенриллем.
А под ними, подернутая дымкой, зеленела долина Бжюма, и где-то посреди
этой долины расположилось хитиновое гнездо, уже все решившее для себя.
Скоро оно двинется в путь, повсюду разнося весть о пришествии божества,
двуногого божества из другого мира. Божества, которое поведет хитинов
обратно, к технологическому совершенству, утраченному много лет назад.
Оно породит особую касту воинов-рабочих, чтобы донести эту новость до
других гнезд. Работа начнется немедленно. Ведь миллионы гнезд живут, не
ведая правды. Визирь всколыхнулся, охваченный эйфорией. Теперь ему уже
никогда не будет скучно.
Закладка в соц.сетях
