Жанр: Научная фантастика
Твоя половина мира
...йски, то ударение на первый слог, а если по-французски, то
на последний, - сказал водитель.
- Как переводится?
- Я не в курсе. Ну что, выбрали?
- "Селигер". - Он произнес это по-французски, так было симпатичней.
Таксист доехал до перекрестка и свернул.
Некоторое время Тиль безучастно глядел в окно, затем достал бледнорозовый
конверт и, положив его на колено, прижал сверху ладонью.
"Ты прочтешь письмо, не вскрывая. Потом вскроешь и прочтешь снова,
глазами, чтобы убедиться. Да, Хаген, теперь ты знаешь. Я существую. Время
пришло".
У Тиля возникло ощущение, что за ним наблюдают, - как и тогда, в номере.
Он нервно обернулся, посмотрел по сторонам. Вокруг ехали машины, вернее, это
улица ехала назад, вращалась закольцованной лентой, а машины, то сближаясь, то
отдаляясь, шатались на месте. Внутри сидели люди - поодиночке и по двое: трогали
руль, шевелили губами, покачивались в такт неслышной музыке. Автора записки
среди них не было.
И все же за ним следили.
Подняв конверт, Тиль медленно и аккуратно разорвал его пополам. Сложив
половинки, он разорвал их еще раз и выпустил из рук.
Тот, кто это написал, находился не здесь, но он обязательно увидит.
- В салоне есть пепельница, - хмуро произнес водитель.
Тиль подобрал бумагу, и из четырех розовых уголков на сиденье выпали
обрывки письма. Он развернул один, другой, третий... и не нашел ни слова.
В конверте лежал чистый лист.
Его редко обманывали. Очень редко, лишь когда он сам этого хотел. Когда
он позволял. Затыкал форвертс и притворялся, что верит. Но сам форвертс обмануть
было невозможно - даже Тилю. Он не имел власти над своим даром, и никто не имел
- в этом он убеждался всю жизнь. До сего дня.
"Я существую. Время пришло..."
Тиль понял, что его настигли.
Минус 15 часов
Из автомобиля выскочил багровый мужик в желтой спецовке:
- Простите, что опоздали, но мы...
- Не страшно, - отмахнулась Элен. - Только давайте быстрее.
- Да, мисс. Если потребуется эвакуатор...
- Не потребуется. Там работы на пять минут. Форвертс постепенно пришел в
норму, и она снова
видела - не все, но многое.
Механик шагнул к "Лексусу", потом к "Хаммеру" и обернулся:
- А-а... простите, какая из них ваша?
- Сам не догадаешься?- рявкнул Альберт. - "Лексус", конечно!
- Конечно... - отозвался мужчина.
- Ну твои-то мотивы понятны, - вполголоса произнесла Элен. - А
Компания?.. Зачем ей Хаген?
- Передать в руки правосудия и получить грамоту от Евротрибунала. -
Альберт закинул в рот новую жвачку. - Им просто нужен свободный форвард. Ничей.
Я, например, им не по зубам.
- А я?
- Их интересует мужик.
- Какая разница?
- Разница? Вот какая! - Он хлопнул себя по ширинке.
- Что-что?..
- Не думала, да? Исследования, Леночка.Этим сейчас многие занимаются.
Самый перспективный проект. И, по некоторым сведениями, дело движется.
- Куда оно может двигаться? Форвертс - это же... психическая аномалия!
- Компании выжмут из нее все, что смогут. В ближайших планах - таблетка.
Обычная таблетка, и попробуй кому-нибудь доказать, что это не благо.
- Таблетка?
- Под названием "Форвертс".
- Для тебя это самое страшное? Да, ты перестанешь быть избранным...
- Очнись! - крикнул Альберт так, что двое механиков обернулись. - Очнись,
Леночка, - повторил он тише. - Вначале препарат будет стоить безумных денег, но
потом появятся аналоги, и цена упадет. Наш дар станет доступным, как аспирин.
Это не вариант, это закон рынка. И что будет с нами? Мы уникальны от рождения,
мы по-другому никогда и не жили. Потеряв монополию на форвертс, мы превратимся в
мусор. Что ты умеешь, кроме этого? Бразильский счет на имя Линды Снорк ты
выжмешь за полгода...
Элен собралась возмутиться, но Альберт жестом велел ей молчать.
- ...а социального пособия при твоих запросах не хватит и на день, -
горячо продолжал он. - Что дальше? Тебе придется...
- Вот уж нет!
- Тогда продашь себя иначе - выйдешь замуж за какого-нибудь пузатого
урода с искусственными зубами, который сможет тебя обеспечивать. Или будешь мыть
полы в своей же Компании. Если тебя возьмут. Но... самое-то поганое знаешь в
чем, Леночка? Не в бедности и не в зависимости от других людей, а в том, что ты
перестанешь от них отличаться. Будешь как все. Мисс Лаур, безымянная песчинка,
одна из десяти миллиардов...
Один автослесарь опустил капот и протер его губкой, второй направился к
Элен.
- Карточка там лежит где-то, - проронила она. Механик вернулся к
"Лексусу" и, найдя в козырьке над стеклом ИД-карту, сунул ее в сканер.
- Ты ведь можешь повлиять на Президента, - сказала Элен.
- Хрыч сам сторонник этой идеи. Недавно внучка обожгла руку, так он раз
двадцать повторил, что, будь у нее форвертс, этого не случилось бы. Он относится
к дару, как обыватель, и... завидует. Нам все завидуют. Я, конечно, могу ему
вдолбить, что эти исследования до добра не доведут... да так и будет, между
прочим... Но если он и насядет на Компании, они перенесут исследования за
пределы Славянского Содружества. Здесь я хотя бы в курсе дел.
- И... как они, дела?
- Отлично. - Он натянуто улыбнулся. - Таблетка будет в ближайшее время.
- Ты же сказал, что им нужен мужчина.
- Это для стратегических программ. Врожденные способности, например.
Форварды по заказу. Кто не желает своему ребенку легкой жизни?
Альберт сплюнул за перила и вытащил из пачки следующую подушечку.
- Прекрати жрать эту химию! - воскликнула Элен. Прикурив, она затянулась
и отбросила сигарету. - В общем, так... Хагена в Компании уже видели. Не факт,
что они его схватят, но портрет у них есть.
- Откуда?
- Полушин, - коротко ответила она. - Я и там вешала камеру, на Малой
Полянке. Слышала про него, но не думала, что это его квартира.
- Значит, с Козасом они всего лишь перестраховывались... - пробормотал
Альберт.
- Вчера они ничего не получили.
- Компания располагает настоящей фотографией Хагена. И его уже ищут. -
Альберт достал упаковку жвачки и, постучав ею по ладони, убрал. - Похоже, у тебя
сейчас два варианта, Леночка.
- Вот как?
- Это не форвертс, это здравый смысл. Либо тебя отзовут, чтобы не
рисковать ценным сотрудником, либо все-таки захотят проверить и убедиться. Тогда
ты получишь новое задание. Тиль Хаген будет убивать и дальше, такие сами не
останавливаются. Тебя опять попросят повесить камеру... или что-нибудь в этом
духе. Повесишь. Второй провал вызовет подозрения, поэтому сделаешь все, как
надо. Но прежде сообщишь адрес мне. Ты в этом тоже заинтересована, Леночка.
Правда, я не понял, откуда у них фамилии...
- После Полушина был Максимов, да? К нему меня не посылали.
- Но про самого Полушина и про Козаса они знали точно.
- Может, совпадения?
- Не говори ерунды. У Компании есть какой-то источник информации, и мы им
воспользуемся. Если ты не хочешь, чтобы однажды Хаген пришел к тебе.
- Меня отзывают. К вечеру я буду в Питере, а завтра... - Элен снова
закурила и двинулась к машине. - Неизвестно. Они сами еще не решили. - Торопливо
вернувшись, она достала "ангус" и замахнулась, чтобы швырнуть его в реку, но в
последний момент почему-то передумала. - Давай номер. Я позвоню.
Если не опоздаю.
Этого она не сказала, но форвертс Альберта, даже забитый
транквилизаторами, уловил ее слова.
- Позвоню, - повторила она.
- Помоги мне выжить, и я тебя не забуду. В смысле... я про деньги.
Так он мог ответить, и Элен стало тошно. Она ожидала от него других слов.
Объехав "Хаммер", она перестроилась в левый ряд. Когда запиликал
терминал, впереди уже показался конец эстакады.
- Ну что еще? - процедила Элен. - Тебя уже убивают?
- Э-э... мисс Лаур, я попросил бы вас... От неожиданности она ткнула в
"отбой".
Не тот голос. Не тот, что должен был звучать в трубке.
Элен не сомневалась: ей звонил Альберт. Она даже увидела половину их
разговора. Он тоже увидел бы, если б не убился жвачками... и если бы позвонил.
Но это был не Альберт.
Форвертс... с ним опять что-то творилось.
Терминал снова пискнул, и Элен с трудом подавила желание затормозить у
обочины.
Ее вызывал Альберт. Но она уже не была в этом уверена.
Элен почувствовала себя невменяемой.
- Да, - осторожно произнесла она.
- Мисс Лаур, вы, вероятно, переутомились. Мы готовы дать вам тайм-аут, но
терпеть ваши... м-м... ваше избыточное своеобразие...
- Все в порядке.
- Впредь не отключайтесь, пожалуйста, без предупреждения.
- Хорошо-хорошо. Я просто уронила трубку.
- Где вы сейчас находитесь?
- Выезжаю из города.
- Вам придется немного задержаться. Она кашлянула, но спорить не стала.
- Поскольку последнее задание вы не выполнили...
- На то были свои причины, и вы это не хуже меня...
- Мисс Лаур, у нас к вам нет претензий. Есть только поручение. Не
оригинальное. Так что принимайте адрес.
- Есть один вопрос, - сказала Элен. - И без вашего ответа... ничего
больше не будет. Никаких порученмй. И попробуйте мне соврать. Вы понимаете...
- Да, мисс Лаур, это мы понимаем. Но я не могу Обещать заранее,
поскольку... и вы это тоже понимаете... мне пока неизвестно, чего вы требуете.
- Откуда вы берете фамилии?
- Вы хотите знать, каким образом к нам попадают сведения об очередном
убийстве? Если других вопросов не будет, то я вам отвечу.
В трубке раздался щелчок, и незнакомый голос произнес:
- Здравствуйте. Ордер на Федора Полушина. Двадцать четыре часа.
Снова тишина. И снова щелчок. Тот же голос:
-Здравствуйте. Ордер на Ульриха Козаса. Двадцать четыре часа.
- Мисс Лаур, это все, чем мы располагаем, поверьте. Остальное - наши
гипотезы.
- А еще два человека?! Мартин... Мартин... ч-черт...
- Мартин Крафт? Да, по нему был такой же звонок. Но убийства Полушина и
Козаса планировались на ночное время, и мы могли ожидать, что к ним кто-то
придет домой. А Крафта застрелили час назад. На улице.
- И второй... как его? - Элен снова забыла и постучала себя по ноге. -
Максимов... Максимов!
- Максимов? - озадаченно переспросилабонент. - Вы про Сергея Максимова?
Он тоже мертв, но... э-э... ордера на него не поступало.
Мост закончился, и Элен, свернув с проспекта, въехала на стоянку у
гипермаркета.
- Кто же этим занимается? - спросила она, прикуривая.
- Теперь вам известно столько же, сколько и нам.
- Почти ничего. "Здрасте"... "Ордер"...
- Мы можем лишь догадываться. А у вас есть нечто большее. И чтобы
убедиться, мы вынуждены просить вас о новой услуге.
- Вы записали последнее сообщение?
- Вам это необходимо? Что ж, слушайте. Трубка умолкла. Элен стряхнула
пепел и закрыла глаза. Она попробовала ощутить эту тишину, окунуться в нее и,
возможно, что-то в ней разглядеть...
Квадратная комната без окон, повсюду мягкий пластик. Тройной тамбур.
Идеальная звукоизоляция. Высокий стеллаж: на полках безвкусно и как будто
бессистемно расставлена аппаратура. Какие-то блоки, некоторые без лицевых
панелей. Когда оборудовали это помещение, об эстетике никто не заботился - оно
не для съемок сериала, оно для работы.
В центре - два кресла. Двое заспанных мужчин, совсем разные: на одном
черная рубашка, он небрит, но спину держит прямо. Другой, в выцветшей оранжевой
майке, клюет носом.
Тот же щелчок. Оба вскакивают. Нужды в этом нет: здесь все на автомате,
но мужчины тем не менее вскакивают - чтобы куда-то деть адреналин.
Спустя минуту из динамика доносится:
- Вы поймали? Тот, что в рубашке:
- Нет. Не удается отследить.
- Мы и не сможем... - добавляет второй.
- Что за тон?! - орет динамик. - Вошло в привычку? Рано привыкли! Ясно?!
- Ясно... - оба отвечают одновременно.
- Итак!..
Первый касается клавиши, и по комнате разносится:
- Здравствуйте. Ордер на Элен Лаур. Двенадцать минут.
- Здравствуйте. Ордер на Михаэля Ситцева. Пятнадцать часов... - Молчание.
- Мисс Лаур, вы удовлетворены?
- Я?..
- Вы желали услышать. Пожалуйста, услышали.
Что-нибудь еще?
- Я... нет...
- Адрес у вас в терминале. Михаэль Ситцев, через пятнадцать часов.
Точнее, уже четырнадцать с половиной. В Москве он со вчерашнего дня, но освоился
сверх всякой меры. Боюсь, господин Ситцев и сам не представляет, где окажется
ночью. Будьте добры, мисс Лаур, приложите максимум усилий.
- Да... да... - пробормотала она. - Михаэль Ситцев... Ордер на Михаэля
Ситцева. Да. Я постараюсь...
Элен сидела за рулем, не решаясь моргнуть, - впереди маячила картинка:
комната, приборы, двое в креслах. Щелчок и голос:
"Здравствуйте. Ордер на Элен Лаур. Двенадцать минут".
Это будет не сейчас. Позже. Не сейчас, но скоро. И очень быстро.
Двенадцать минут. Ее едва успеют предупредить. А что успеет она? Заметить, как
Тиль Хаген жмет на курок. Посмотреть напоследок ему в глаза... Бессмысленно. Она
в них почти уже смотрела - и не увидела там ничего человеческого.
Блондин просто подойдет и выстрелит, без всякой ненависти. Возможно,
Хаген и сам не будет знать, зачем он это сделал.
Элен поняла, что отныне ее жизнь делится на двенадцатиминутные отрезки.
Сон, любовь, еда - все состоит из них, из коротких перебежек.
"Здравствуйте. Ордер на Элен Лаур..."
Двенадцать минут - от звонка и до пули в сердце.
Минус 1 час 12 минут
Тиль взглянул на часы и присвистнул. День прошел удивительно бездарно -
даже по сравнению с другими такими же днями последних двух лет. Скоро ложиться,
а Тиль всего-то и успел, что стряхнуть следователя и переехать в отель
"Seliger". И еще - получить письмо...
Он подпер щеку и поворошил на столе обрывки. Вот так он и просидел до
ночи - не то в надежде, что бумага растает, не то в ожидании, когда появится
увиденный им текст.
"Ты прочтешь письмо, не вскрывая. Потом вскроешь и прочтешь снова,
глазами, чтобы убедиться..."
Его действительно убедили, но не в этом. Доказали, что его так же легко
обмануть, как он сам обманул Ефимова, только... Николай Васильевич в
естественной заботе о дочери произнес необходимое вслух - Тилю оставалось лишь
подсмотреть, что он скажет по терминалу своей супруге-ныряльщице...
Нет, это сравнение Тилю не нравилось. Со следователем все было иначе:
элементарный трюк, тысячекратно использованный каждым форвардом. А тут... ни
звука, ни жеста, из которых можно было бы составить текст записки, - увиденный,
но так и не прочитанный.
Тиль молчал всю дорогу. Спрятал клочки в карман и стиснул зубы -
поскольку прекрасно знал, откуда что берется. Расплатившись с таксистом, не
проронил ни слова. То же и в гостинице: положил на стойку ИД-карту, подцепил
ногтями магнитный ключ, и сам донес сумку до номера. Возможно, в "Seliger" его
приняли за немого. Тилю было не до этого. Он молчал и думал. Скинул куртку,
разулся, разложил на столе бумажки, сел рядом...
И сидел так, пока не стемнело.
Он рассеянно почесал затылок и подошел к кофейному автомату. В прозрачном
окошке шеренгой стояли сигареты. Проведя картой по сканеру и ткнув наугад, Тиль
достал из лотка пачку "Юроп Х-лайтс". Следом за ней выпала фирменная картонка со
спичками.
- Уважаемый пользователь, двадцать процентов ваших расходов. оплатила
компания "Глобал-Про-дактс", - проворковала изнутри какая-то девица.
- Пра-дакц... - передразнил Тиль и вдруг расхохотался: это было первое,
что он сказал за последние десять часов.
Все еще смеясь, он вернулся к столу, сложил клочки в пепельницу и не без
удовольствия поджег. "Ты прочтешь письмо, не вскрывая..."
- Вы правы, правы, - покивал Тиль.
"Потом вскроешь и прочтешь снова, глазами, чтобы убедиться..."
- Ни фига. Промашка.
"Прочтешь несколько раз, пока не выучишь письмо наизусть..."
Тиль снова почесался и медленно сел на стул. Этого не было...
- Этого раньше не было! "Потом сожжешь..."
- Как?! - выкрикнул он в потолок. "Да, Хаген, теперь ты знаешь".
Да... Теперь он знал: именно это там и было.
"Ты прочтешь письмо, не вскрывая. Потом вскроешь и прочтешь снова,
глазами, чтобы убедиться. Прочтешь несколько раз, пока не выучишь письмо
наизусть. Потом сожжешь.
Отель "Селигер", апартаменты 2618.
03:48:36".
Тиль осоловело взглянул на часы - 03:48:37 - и, спохватившись, накрыл
пепельницу ладонью. Бумага толком не разгорелась и погасла быстро. Не
осмеливаясь убрать руку, он шепотом повторил текст. И вспомнил. Все до последней
точки: название гостиницы по-русски, номер, в котором он поселился, и сожженное
письмо.
Он не умел читать через заклеенный конверт, сквозь ладони - тоже, но
сейчас, как и в такси, Тиль прочитал. Обнаружил, что там написано на самом деле.
Он подул на пальцы и разобрал обрывки. И взвыл. Листки были пустыми.
Форвертс опять ошибся, показал ему то, чего не будет. Но откуда же?..
откуда взялся текст записки? Тиль мог бы принять это за галлюцинацию - если бы
не жил в галлюцинациях с детства. Он привык видеть то, чего нет, но знал, что
это или будет, или может быть. А письмо, которое он прочел аж два раза... этого
письма по-прежнему не существовало.
Тиль добрел до ванной и сунулся под ледяной душ. Изумление иссякло,
недоверие выдохлось, и он остался наедине с фактом: кто-то начал контролировать
его форвертс.
Рухнув на диван, он полежал с закрытыми глазами, потом резко выпрямился и
нашарил пульт.
Ему может прийти в голову что-нибудь еще. Снова - что-нибудь фальшивое. И
оно толкнет его не в ту сторону... А не послушать форвертс нельзя, как нельзя
сопротивляться страху или радости. Эти чувства управляют людьми.
С минуту Тиль сидел неподвижно - глядя в яркую дыру экрана и ничего в ней
не видя. Выругавшись, он переключил канал и заставил себя собраться.
Франтоватый старичок с тростью поскользнулся на собачьем дерьме и упал -
попутно вырвал у какой-то дамочки торт и умудрился вляпаться в него холеной
мордой... Разумеется, торт и дерьмо оказались одного цвета, что усилило
комический эффект многократно. ОДиллионы граждан в Европе синхронно заржали.
Тиль и без форвертс догадывался: дальше будет то же самое. Много дерьма и
много падений.
После очередного гэга пошла реклама - шампунь, таблетки от депрессии,
персональные терминалы. Снова шампунь и снова терминалы. Контактные линзы в
каплях от "Юни-Айз", печеночный паштет от "Глобал-ФУдс" и подряд - четыре сорта
пива. После пива - таблетки от мигрени.
Переключившись, Тиль попал на криминальные новости. Узнал о каком-то
филевском насильнике и вместе со всей Восточной Европой просмотрел десяток
фотороботов Тиля Хагена. Подлинного среди них он не обнаружил - под его именем
показали тот портрет из студенческого блога. Лицо было похоже, и даже очень, но
чего-то в нем не хватало. Пожалуй, самого главного - сомнения. Этот человек был
уверен, что утром побреется, отсидит день на работе, а вечером поужинает и ляжет
спать. Он не подозревал, что от прикроватного коврика расходится множество
реальных дорог - к находкам и потерям, а то и в никуда. И выбрать из них од-нуединственную
порой труднее, чем пройти сотню.
Новости сменились рекламой, и Тиль махнул пультом. Опять городская
хроника, но уже без жути, сплошной позитив: скоро выборы мэра...
На площади, окруженной старинными кирпичными постройками, копошились
какие-то люди - тысячи полторы или около того. Репортаж снимали еще днем,
конструкции временного помоста бликовали, и от этого возникало ощущение
праздника. Сцену собрали справа от монумента - коренастого и чуть косолапого
мужика в кепке. Что это за герой, Тиль не знал и не особо интересовался. В
каждом городе были свои местные идолы - то немногое, что осталось после
неизбежной унификации.
Женщина на трибуне говорила неторопливо и плавно, покачивая в такт рукой,
- монитор работал без звука. Тиль поднял пульт, но не смог нажать на кнопку -
палец что-то удержало. Человек в толпе. Тиль подался вперед, чтобы разглядеть
получше, но камера, как назло, приняла влево, и мужчина выпал из кадра.
Тиль приблизился к экрану.
Оператор даст второй "проезд", человек мелькнет еще раз, потом запустят
другой материал. Не увидеть сейчас - значит не увидеть никогда.
Он даже не заметил, как начал пользоваться тем, что сам же проклинал. Не
прошло и трех минут, а Тиль вновь воспользовался своими способностями. Без них
он чувствовал себя парализованным. Форвертс привычно выдал прогноз, и, поскольку
передачу уже смонтировали, вариантов не было - разве что выключить монитор.
То лицо непременно покажут, и Тиль его вспомнит. Но кого? Он мог увидеть
троих разных людей - в одном и том же месте, на одной и той же записи. Словно
режиссеры приготовили несколько версий репортажа и сами не поняли, какую из них
запустили в эфир. Но и в этом случае Тиль должен был знать, что за человек стоит
возле помоста, между охранниками и секретарями, - ведь он уже знал, чем
закончится и этот митинг, и вся предвыборная кампания. Женщина на трибуне
выиграет.
Елену Родионову консультировал форвард. Позже обозреватели скажут, что
она прошла по самому краю: драка в театре и появление перед журналистами с
рассеченной губой. Для романтиков Родионова вступилась за постороннюю девушку,
для циников - просчитала каждый шаг. В действительности она просто поверила, что
странные поступки, которых от нее требовал форвард, - это и есть путь к победе.
В итоге - невозможный, абсурдный для демократического государства рейтинг.
Тиль увидел даже цифру: семьдесят два и три десятых процента. Но кто это
обеспечил, он до сих пор не представлял.
Панорама дрогнула и поплыла - ленточки-шарики, памятник, лотки с
бесплатным мороженым, обаятельный сержант. В кадре возник угол помоста, рядом -
секьюрити Родионовой и тощий, как штанга, референт. Сейчас...
На тумбе возле двери зазвонил гостиничный терминал.
Тиль присел перед экраном. Камера задержалась на монументе - комментатор
погрузился в исторический экскурс.
Трубка не умолкала.
Тиль цыкнул и коротко взглянул на тумбочку. А когда вновь повернулся...
- ... интересы честного налогоплательщика... - вещала кандидатка в мэры.
Оператор взял крупный план трибуны, все остальное оказалось отсечено.
Тилю хватило бы и мгновения - дольше проскользнувший форвард в кадре не
задержался, - но это мгновение он упустил.
Терминал звонил не переставая.
Взревев, Тиль вскочил на ноги и сорвал трубку:
- Что?! Что вам надо?!
- Шестнадцатый московский, - раздалось в ответ. И сразу - гудок отбоя.
Постояв у тумбы, Тиль положил трубку и пошел за пультом. По шестнадцатой
программе в Москве, как и в любом городе, вряд ли могли показать что-то
интересное.
Музей, примерно этого он и ждал. На расписанных стенах - полотна в
золоченых рамках. Все сливается и пестрит. Посетителей много. Группа туристов -
аборигены по музеям не ходят - медленно и благоговейно движется вдоль ряда
картин. Восхищены. В живописи ни бельмеса не смыслят, для них что масло, что
акварель, что формат "jpix" - все едино. Однако ж покачивают головами,
насыщаются прекрасным.
Сзади плетутся трое отставших - в толпе идти муторно, а сбежать неудобно.
Разглядывают потолок, он тоже весь в росписи и лепных кудряшках. Один из мужчин
останавливается и смотрит в объектив. Прямо Тилю в глаза. Смотрит. Долго.
Растерянно. Будто и сам не понимает, как он тут очутился, зачем...
Тиль проглотил комок. Михаэль Ситцев, Миша. Вот уж не подумал бы...
Они познакомились через Полушина, как и большинство форвардов. Федя,
собиратель талантов, разыскал Ситцева в Хабаровске. Михаэль вел растительную
жизнь: с нуля до часу добывал деньги, с часу до нуля - транжирил. При этом ему
удавалось сохранять и здоровье, и презентабельность. Он даже к дантисту ни разу
не обращался, хотя нередко открывал бутылки зубами.
- Обратите внимание на игру теней, - неслышно проворковал искусствовед. -
Какая непостижимая...
Тиль выключил монитор и начал расхаживать по комнате. Это был Михаэль -
там, на митинге. Госпожа Родионова сделала правильный выбор: пьющий,
относительно порядочный человек издалека. Протрезвел, напрягся и дал десяток
вариантов - все, что от него требовалось. Приехал - уехал.
Да, но Михаэль - и в музее?.. Была бы это трансляция из стрип-бара, Тиль
не сомневался бы. Собственно, он и сейчас не сомневался, а лишь недоумевал,
поскольку наконец-то увидел того человека возле трибуны.
Ситцев Миша - консультирует кандидата в мэры, а в перерывах посещает
очаги культуры... Любопытно.
Тиль заказал в автомате содовой - семь процентов оплатила "Глобал-Фудс" -
и прилег на диван. Из головы не шел тот звонок - "шестнадцатый московский". Ктото
подсказал. Для этого он должен был знать, чем Тиль занимается в данный
момент. Вернее, о чем он думает, а это далеко не одно и то же. Мысли ни камерой,
ни микрофоном не зафиксируешь. И форвертс...
Тиль осторожно поставил стакан на пол. Не просто размышления, а нечто
иное. Форвертс - вот что это было, когда он увидел на экране толпу и
почувствовал в ней знакомого человека.
- Ясно, - громко сказал Тиль. - Ты существуешь. А я что, спорил?.. Я даже
слышал твой голос. Ну и?..
Никто не ответил, лишь явилось новое озарение - легко, как они приходили
к нему всегда.
Ресторан "Поросячий визг". Не то глубокая ночь, не то раннее утро. Много
полиции, очень много - потому что много свидетелей. И дело, по которому прибыл
старший следователь Ефимов, далеко не рядовое.
- Бесспорно, убийства связаны, - сказал ему заместитель генпрокурора. -
Это серия. А кто у нас на первом эпизоде?.. По Полушину кто работает? Ты,
Николай Василич. Тебе и раскручивать. Не горюй, поможем. Технику, людей,
полномочия - все дадим. Но и спросим, конечно. Завтра уже и спросим.
Ефимов с тоской поглядывает на помощников. Пьяненькие посетители несут
чушь, дознаватели закипают, сам Ефимов отмахивается. Угораздило же вляпаться.
Разборки форвардов - что может быть паршивей для нормального человека?
Тело Михаэля Ситцева грузят в машину. Ефимов нервно озирается, как будто
ищет взглядом кого-то за спиной. Он поднимает голову и смотрит в беззвездное
небо - пронзительно, с упреком.
- Я не там, я здесь... - пробормотал Тиль.
Он опасался, что им снова играют, что из этого будущего опять ничего не
сбудется - ни сокрушенного паникой зала, ни перепачканных людей, ни закрытых
носилок с Мишей Ситцевым. Тиль мог бы проверить - ждать оставалось недолго. И
...Закладка в соц.сетях
