Жанр: Научная фантастика
Гламур
...зни.
- Да, я понимаю.
- Ладно. Мы оба устали, сейчас я хочу вернуться к себе и немного поспать. Не следовало нам
уезжать так надолго. Быть может, утром мы будем чувствовать себя иначе. Пообедаем завтра вместе?
- Если ты хочешь.
- Иначе не предложил бы. Я позвоню тебе утром.
Короткий поцелуй, и мы расстались. Я смотрела на отъезжающую машину с суеверным
предчувствием, что никогда больше тебя не увижу. Казалось, мы пришли к естественному финалу, к
окончательному разрыву, который я не в силах была предотвратить. Я оказалась беспомощной перед
лицом твоих сомнений. Найалл погубил все.
Я вернулась к себе и снова закрыла дверь на задвижку.
- Найалл? - позвала я. - Ты здесь?
Последовало долгое молчание.
- Если ты здесь, давай поговорим. Пожалуйста! Если ты здесь, скажи что-нибудь!
Его отсутствие нервировало меня не меньше, чем невидимое присутствие. Я бегала по комнате,
шарила руками по сторонам, резко поворачивала, внезапно выставляла руки вперед, надеясь схватить
его. Кажется, он и вправду не успел войти, хотя полной уверенности у меня не было. Я поставила
чайник на плиту, дождалась, пока вода закипит, и заварила чай. Поставив чашку на столик возле кресла,
я отыскала свечу, которую всегда держала в доме на случай, если отключат электричество, прилепила
ее к старому блюдцу и зажгла. Водрузив свечу на столик рядом с чашкой, я села в кресло. Я сидела, не
шелохнувшись, держа чашку обеими руками, и наблюдала за пламенем.
Прошло минут пять, воздух в комнате был по-прежнему недвижен. Я чувствовала на ногах тепло
от солнечных лучей, косо падавших из окна. Пламя свечи не колебалось. Теперь я была более или менее
уверена, что Найалла здесь нет. Я задула и убрала на место свечу, потом открыла чемодан, разобрала и
развесила одежду, ту, что нуждалась в стирке, сложила кучей на полу. В доме не было продуктов, но,
поскольку мы сделали остановку на ленч, я не была голодна. Я переоделась, натянула джинсы и свежую
рубашку, потом вспомнила про почту и, скрестив ноги, уселась на кровать просмотреть письма. Среди
кучки конвертов лежала видовая открытка.
20
Открытка была без подписи, но я сразу узнала почерк Найалла. "Жаль, что тебя здесь нет".
Внизу стояла буква "X". На лицевой стороне открытки была репродукция старинного черно-белого
фото: набережная Сен-Тропеза с пакгаузом на заднем плане. Я попыталась разобрать буквы на
штемпеле, но печать оказалась сильно смазанной и совершенно неразборчивой. Однако почтовая марка
была французской: на зеленом фоне голова какой-то богини и надпись: "Почта Франции, 1, 60 франка".
Без всякого сомнения, открытку послал Найалл: письма он никогда не подписывал, кроме того, я
прекрасно знала его почерк. Даже буква "X" имела напыщенный вид.
Я вскрыла другие послания и бегло просмотрела, едва понимая, о чем речь. Закончив, я выкинула
все письма и проспекты в корзину для бумаг. На кровати осталась одна-единственная открытка.
Синяк на бедре, там, куда Найалл пнул меня, по-прежнему болел. Спина до сих пор плохо гнулась
после падения на землю. Я весьма живо помнила все детали изнасилования, помнила машину с
работающим двигателем, кусок мыла, упавший на меня среди ночи. Прошлым вечером на узких
улочках Литл-Хейвена я видела Найалла, как он то проявлялся в реальном мире, то снова проваливался
в невидимость.
Как же это возможно, чтобы он одновременно находился во Франции?
Французская открытка, эта насмешливая фраза, эта показная анонимность - все
свидетельствовало против меня и ставило под вопрос реальность моих собственных ощущений за
последнюю неделю. Действительно ли все то, что произошло в последние дни, было на самом деле?
Одно из двух: либо Найалл тенью следовал за мной во время путешествия, либо отдыхал во
Франции, куда грозился уехать с самого начала.
Неужели весь этот кошмар - плод воображения? Я помнила о решении, принятом перед
поездкой: Найалл должен быть во Франции, и думать по-другому - значит погрузиться в безумный
мир невидимых. И я твердо стояла бы на своем, но тут он объявился в Англии. Волей-неволей
пришлось изменить решение. Теперь я считала, что Найалл во Францию не поехал. И думать иначе -
точно такое же безумие.
В истории с Найаллом имелась некоторая неопределенность. Прохожие на улице решили, что я
размахиваю руками как ненормальная и разговариваю сама с собой. Ты тоже никогда не видел его. Он
мог изнасиловать меня, когда мы с тобой занимались любовью, и ты ничего не заметил. Он входил и
выходил из нашего номера, но даже я не замечала, В как он открывает дверь. Он был и не был с нами в
машине, когда молча сидел позади, невидимый для нас обоих. Даже тогда, на набережной, он больше
походил на привидение, на образ из кошмарного сна: двигался в полном молчании, как будто меня не
видел, то появлялся, то исчезал, дразнил меня.
Но были и другие детали, необъяснимые, но вместе с тем отчетливые. Когда мы вскарабкались на
холм в Мальверне, он запыхался и тяжело дышал; я отчетливо помнила это отвратительное
поскрипывание, когда его жесткие лобковые волосы терлись о мои ягодицы, пока он насиловал меня;
были эти странные телефонные звонки, якобы из Франции, когда его голос звучал неправдоподобно
четко; был хорошо знакомый запах его сигарет в нашем номере.
Однако открытка неоспоримо все опровергала. Ее отправили из Франции, и потом, как положено,
она оказалась среди других писем, пришедших по почте.
Я пыталась придумать хоть какое-нибудь внятное объяснение для открытки, пусть самое дикое.
Найалл купил ее в Англии и уговорил кого-то из друзей отправить из Франции. Но где он мог отыскать
такую открытку в Англии? Строка, набранная вертикально мелким шрифтом по-французски и
отделявшая поле для адреса от чистого места для сообщения, гласила: "DIRA - 31, rue des Augustines,
69100 VILLE-URBANNE".
Может, он увидел ее случайно в каком-нибудь магазине и ему пришло в голову специально
послать ее мне, чтобы ввести в заблуждение? Найалл был вполне способен на такое, но на сей раз шутка
казалась уж слишком продуманной. Правда, он говорил, что едет в Сен-Рафаэль, и ни разу не упомянул
Сен-Тропез. Какой смысл в этом несоответствии? Может быть, он действительно был во Франции,
звонил мне оттуда, послал открытку, а потом сразу вернулся в Англию? Но зачем? Как-то мало
правдоподобно. Уж больно хлопотно, если есть множество других способов меня достать.
В любом случае я видела его собственными глазами. Он производил впечатление преследователя,
который выследил жертву и идет по следу, забыв обо всем на свете. Небритый, бледный, в грязной
одежде, он выглядел вполне настоящим и даже убедительным.
И все же, не вызвало ли его к жизни мое воображение - этот призрак прошлого, живое
воплощение моей вины и угрызений совести?
Если я способна делаться невидимой для окружающих, не могу ли я точно так же вызвать к жизни
образ другого человека? Не явился ли Найалл из моего подсознания? Не возник ли он из ничего, как
сгусток моих желаний, моих ожиданий, опасений и страхов?
Пока я сидела на постели, глядя на открытку, и волны страха накатывали на меня одна за другой, я
против воли снова погрузилась в невидимость и даже не сразу заметила. Из-за охватившего меня ужаса
облако сгущалось все больше. Я схватила открытку и затолкала ее подальше под покрывало, с глаз
долой.
Моя невидимость, будь то проклятье или дар, всегда была единственным надежным ориентиром в
жизни. Я точно знала, кто я есть, кем могла бы стать. Возможно, это безумие, но зато мое - целиком и
полностью. Я пересекла комнату, открыла дверцу платяного шкафа и уставилась в зеркало. Мое
отражение смотрело на меня: волосы спутаны, зрачки расширены. Я стала покачивать дверцу тудасюда,
надеясь спугнуть этот образ, перестать себя видеть, но отражение упорно не исчезало. Я
вспомнила трюк, который проделала со мной однажды миссис Куайль, когда поставила зеркало так
ловко, что я, к своему удивлению, не сразу смогла себя увидеть. Только миссис Куайль верила в мой
дар даже больше, чем я сама.
А вот вы оба - и Найалл, и ты, каждый на свой манер, - вы подрывали мою уверенность в себе:
он - своим поведением, ты - своим недоверием. Я думала, что стоит лишь привести тебя в мир
невидимых, и ты увидишь меня такой, какова я на самом деле, и тогда твое сострадание, твое
понимание и симпатия помогут мне найти дорогу прочь, уйти из мира теней, покинуть его навсегда.
Найалл, по другим соображениям, тащил или, по крайней мере, пытался тянуть меня назад. Вы
достойно дополняли друг друга, и я разрывалась между вами.
Куда ни кинь, выходило, что я теряю рассудок.
Я вглядывалась в свое отражение, понимая, что даже здесь ничему нельзя доверять. Я казалась
себе видимой, хотя твердо знала, что это не так.
Вот и ты утверждал, что видишь меня, хотя я точно знала, что ты не мог.
Только Найалл знал меня такой, какой я была на самом деле, но полагаться на него я больше не
могла.
Я бросилась в холл и стала звонить тебе. Никто не отвечал. В комнате меня ждала открытка от
Найалла, которая требовала объяснений. Я снова достала ее и некоторое время разглядывала, думая о
последствиях, затем поставила на полку над плитой. Гораздо проще и безопаснее было спрятать ее
среди других и думать, что это самая обычная открытка, присланная приятелем из отпуска.
Немного успокоившись, я заново просмотрела почту. В одном из конвертов оказался, и весьма
кстати, чек, в другом - новый заказ. Закончив разбирать письма, я разделась и легла в постель.
Утром прежде всего я позвонила тебе. После нескольких гудков ты поднял трубку.
- Ричард? Это я, Сью.
- Я ждал твоего звонка вечером.
Ты говорил хриплым голосом, и я подумала, что, наверное, разбудила тебя.
- Я звонила, но никто не отвечал.
Ты промолчал, а я никак не могла вспомнить, точно ли мы договорились, что я буду звонить
вечером.
- Как ты? - спросила я.
- Устал. Какие у тебя на сегодня планы?
- Собираюсь в студию. Для меня есть работа, и я не могу ее упустить.
- Значит, тебя не будет дома целый день?
- Большую часть, - сказала я.
- Давай встретимся вечером. Я хочу тебя видеть, и еще есть кое-какие новости. Надо поговорить.
- Новости? Какие?
- Мне предложили новую работу. Расскажу при встрече.
Мы договорились о свидании. Во время разговора я мысленно представляла тебя: как ты сидишь
на полу возле телефона, и волосы у тебя всклокочены после сна, а глаза еще полузакрыты. Я пыталась
угадать, спишь ли ты в пижаме, когда один. От этих мыслей во мне пробудилось желание, и я захотела
увидеть тебя немедленно. Мне хотелось снова оказаться в твоей квартире, быть с тобой у тебя дома, а
не кочевать без конца из отеля в отель, постоянно опасаясь, что Найалл следит за нами. Не имея для
этого ровно никаких оснований, я почему-то думала о твоей квартире как о безопасном месте, в
котором Найаллу до меня не добраться. Думая о тебе и твоей квартире, я вспомнила тот день, когда
была гроза и когда мы планировали наш отпуск, и сказала:
- Пока мы были в отъезде, кто-то прислал мне по почте открытку. Не ты ли?
- Я? Открытку по почте? С какой стати?
- Она без подписи, - сказала я, хотя прекрасно знала, что это почерк Найалла. - Старая
открытка, вроде тех, что ты собираешь.
- Ну, в любом случае это не я.
- Послушай, когда мы встретимся нынче вечером, - сказала я, - не мог бы ты захватить с
собой кое-какие открытки из своей коллекции? Виды южного побережья Франции - тех мест, куда ты
собирался поехать. Я хотела бы еще раз на них взглянуть.
С утра я отправилась в студию, взяла заказ и, вернувшись домой после полудня, сразу приступила
к работе. Но мысли мои блуждали далеко. На свидание я пришла рано и минут двадцать бродила возле
станции подземки. Потом наконец увидела тебя. Ты шел со стороны своего дома, я мгновенно
успокоилась и так обрадовалась, что со всех ног бросилась тебе навстречу. Мы долго стояли,
обнявшись, и целовались, не обращая внимания на прохожих и транспорт.
Держась за руки, мы пошли к тебе и, едва переступив порог, тут же оказались в постели. Мы снова
были вместе, все наладилось. Потом мы пешком прогулялись в Хэмпстед и зашли в ресторан. За едой я
стала рассказывать тебе о работе, которую мне предложили.
- Они хотят выпустить несколько рекламных плакатов, вероятно, для метро. Я так рада, что это
досталось мне.
- Что они собираются рекламировать?
- Выставку в Уайтчепеле. Знаешь, мне очень нравится делать плакаты. А что у тебя? Ты говорил,
что получил новое предложение?
- Я вот раздумываю, принять его или нет, - сказал ты. - Если соглашусь, придется на время
уехать из Лондона. Недели на две или три. Один американский кабельный канал затребовал британскую
съемочную группу для освещения военной ситуации в Коста-Рике. Американцев они послать не могут:
какие-то политические причины.
- Мне эта идея не нравится.
- Не волнуйся. Съемка в полевых условиях - это моя настоящая работа. У меня правда здорово
выходит: я просто знаю, как делать такие репортажи. Ну так как, соглашаться?
- Нет, если тебя могут там убить. Ты только отмахнулся.
- Об этом я даже не думал. Вопрос в другом. Речь о тебе: если я уеду на пару недель, будешь ли
ты ждать моего возвращения?
- Конечно буду!
- А как насчет Найалла, Сью? Ты уверена, что с ним покончено?
- Можешь не сомневаться.
- Так всегда говорят, когда сомневаются в себе.
- Ричард, я говорю совершенно определенно. Да, с этим покончено.
- Пойми, я не хочу новой ссоры, но во время нашей поездки постоянно происходило что-то
странное. Я хотел услышать правду, понять, что связывает тебя с Найаллом, но вместо ответа ты начала
твердить эту чушь о невидимости.
- Это и был ответ, - сказала я.
- He тот, который я хотел услышать.
Я через стол взяла твою руку.
- Ричард, я люблю тебя. Я сожалею о тех тяжелых минутах, обо всем. Но тебе не о чем больше
беспокоиться.
Тогда я свято в это верила, хотя в душе знала, что проблема с Найаллом не решена. Я сменила
тему и стала убеждать тебя согласиться. Я обещала ждать твоего возвращения и говорила это
абсолютно искренне. Ты начал увлеченно рассказывать о новой работе: о людях из твоей команды, о
местах, где вы собирались побывать, о репортажах, материал для которых вы должны были снимать.
Как бы я хотела поехать с тобой!
Как я и просила, ты захватил в ресторан несколько открыток из своей коллекции. Я бегло
просмотрела снимки, делая вид, что мною движет исключительно праздное любопытство: виды
Гренобля, Ниццы, Антиба, Канн, Сен-Рафаэля, Сен-Тропеза, Тулона - старые довоенные фото,
изображавшие эти местечки в прежние времена, до вторжения современности. Я обнаружила только две
открытки с видами Сен-Тропеза: вид побережья близ городка и снимок одной из центральных улиц с
бухтой на заднем плане, виднеющейся между домами.
- Ты ищешь что-то определенное? - спросил ты.
- Нет. Просто хотела взглянуть еще раз. - Я сложила открытки стопкой и с беззаботным видом
протянула тебе. - Все-таки нам стоило поехать во Францию, как ты предлагал с самого начала.
Мы решили провести эту ночь у тебя, но прежде мне нужно было заглянуть домой и взять кое-что
из вещей. Мы заехали ко мне. Пока я укладывала смену белья в сумку, ты стоял возле старой железной
плиты. Открытка от Найалла так и осталась на полке, прислоненная к стене. Я обратила внимание, как
пристально ты ее разглядываешь, и, сняв с полки, дала тебе в руки.
- "Жаль, что тебя здесь нет", - прочел ты вслух. - Без подписи. Ты знаешь, кто ее прислал?
- Скорее всего, Найалл. Я нашла ее вчера вечером среди писем.
- Но ты же утверждала, что он был...
- Знаю. Звучит как полный бред, верно? Точно, как ты говорил. Он здесь, в Англии, и преследует
нас. И одновременно он во Франции и шлет мне оттуда открытки.
- Итак, теперь ты говоришь, что все это время он был во Франции?
- Похоже на то. Это необъяснимо, я и сама ничего не понимаю. Лучше поедем к тебе.
Но мы уже вернулись к заезженной теме. Я видела ужас в твоих глазах, и он отзывался у меня в
душе.
- Стало быть, - сказал ты, - история продолжается? Ты говоришь, обещаешь, а он никуда не
делся, он по-прежнему рыщет вокруг тебя!
Ты швырнул открытку на полку картинкой вниз.
- Сью, когда впервые встречаешь человека, всегда отдаешь себе отчет в том, что у него почти
наверняка до тебя кто-то был. Обычное дело. Вполне естественно, что этот бывший возлюбленный еще
не окончательно ушел со сцены и достаточно много значит для твоей новой знакомой. Такое случалось
со мной и прежде, и я нахожу это неизбежным. Я всегда как-то с этим справлялся. Но ты и Найалл -
тут совсем иное. Это тянется и тянется, что бы ты ни говорила.
- Ричард, это всего лишь почтовая карточка.
- Тогда зачем ты первая завела о ней разговор?! Почему это все еще так тебя волнует?
- Я пыталась объяснить, но ты же не желаешь слушать! Ты не хочешь даже попытаться понять...
- Потому что твои объяснения лишены смысла. Я знаю, ты думаешь, что я не прав, но в любом
случае с этим надо покончить! Ты - первая и единственная, кого я полюбил по-настоящему. Будь я
проклят, если буду и дальше терпеть весь этот бред. Меня не будет пару недель, и этого вполне
достаточно, чтобы ты разобралась в себе и приняла окончательное решение.
- Иными словами, я должна выбрать между тобой и Найаллом?
- Ты меня поняла.
- Я уже выбрала, Ричард. Вот только Найалл не желает с этим смириться.
- Значит, придется его заставить.
В конце концов мы добрались до твоей квартиры и провели вместе еще одну недобрую ночь.
Спали мы урывками. Утром я вернулась домой, чувствуя себя совершенно разбитой и безутешной. Едва
переступив порог комнаты, я порвала открытку от Найалла и смыла обрывки в унитаз. На следующий
день ты позвонил, сообщил, что вечером улетаешь в Сан-Хосе, и обещал связаться со мной сразу по
приезде.
Через два дня после твоего отъезда ко мне вернулся Найалл.
Я всецело виновата в том, что случилось дальше. Ты вынуждал меня принять решение, и я
приняла его. Я просчитала все последствия и пошла на это. Ты хотел, чтобы я сделала выбор между
тобой и Найаллом, и я сделала. Я выбрала Найалла.
Факт оставался фактом: Найалл преследовал бы меня, пока не добился бы своего. Он невидимо
витал вокруг меня. Ему было достаточно просто оставаться самим собой, чтобы не позволить мне уйти.
Наши с тобой отношения постоянно находились под угрозой. Ты смертельно устал от этого, я тоже. Я
любила и хотела только тебя, но постепенно пришла к убеждению, что ты никогда не станешь моим.
Вероятно, в таком изложении мое решение выглядит более обдуманным, чем было в
действительности. Когда ты уезжал на съемки в Центральную Америку, я намеревалась твердо держать
свое слово и держалась, сколько могла, однако исход был непредсказуем. Вскоре явился Найалл.
Только лишь он возник на пороге моей комнаты, только я увидела его - и мне сразу стало ясно, как
действовать дальше. Чтобы освободиться от этого человека, я должна показать ему, чего хочу на самом
деле. И сделать это лучше сейчас, в спокойной обстановке, пока тебя со мной нет.
Он проник в дом, как обычно, при помощи своего ключа, но дверь комнаты я запирала на
задвижку, поэтому попасть ко мне незаметно ему не удалось. Он постучал и назвал меня по имени. Я
открыла дверь, и он вошел. На этот раз он выглядел хорошо: в новой одежде, чисто выбрит и аккуратно
подстрижен, и даже почти обрел былую самоуверенность. Он был в хорошем расположении духа и,
когда я сообщила, что ты уехал, проронил лишь, что никогда не сомневался в скором провале моей
авантюры. Он начал рассказывать забавные истории о ненадежности тех, кто работает на телевидении и
часто бывает за границей. Его речи, хоть и не злонамеренные, все же достигли цели, заронив семена
сомнения. Я уже не была уверена в тебе, как прежде. Найалл держался так, будто ничего не изменилось,
и, хотя в самую первую ночь я не позволила ему остаться, потом мы снова спали вместе.
Где он был все это время? Я постоянно думала об этом, пытаясь найти ответы на свои прежние
вопросы, но Найаллу несвойственно быть искренним. Теперь, когда мы были с ним вдвоем и нам никто
не мешал, я надеялась услышать правду. На что он рассчитывал, почему вел себя так безобразно, что
ему было нужно тогда в Литл-Хейвене? Но сколько я ни пыталась задавать прямые вопросы о
последних двух неделях, он неизменно уводил разговор в сторону и увиливал от ответа.
Это случилось, когда он пришел ко мне во второй раз и мы занимались любовью. Погода попрежнему
стояла знойная, в комнате было нечем дышать. Сидя в постели, Найалл сказал:
- Я бы не прочь выпить. Есть у тебя что-нибудь?
- Есть, кажется, несколько банок легкого пива. В холодильнике.
- Пиво - не то, - сказал он. - Дай-ка мне мой мешок. Я привез бутылочку местного вина.
Думаю, тебе понравится.
Я достала бутылку из мешка и прочитала этикетку:
- "Cotes-de-Provence [Высоты Прованса (фр.)], тысяча девятьсот девяносто первый".
- Где у тебя штопор? - спросил Найалл.
- У тебя за спиной, в выдвижном ящике. Ты купил это во Франции?
- Можно и так сказать.
- Его продают в соседнем баре, - сказала я. - В прошлые выходные я видела такие же точно
бутылки у них в витрине.
Найалл уже ввинтил штопор и свесился через край кровати, чтобы получить упор. С пробкой в
руке он прогулялся к столу и вернулся с двумя стаканами.
- Ну что, повеселимся?
- Найалл, сколько оно стоит? Как называется место, где ты его покупал?
- Точно не помню. Несколько франков.
- Ты вошел в магазин и заплатил?!
- Ты же знаешь. Просто увидел и взял. Обычное дело.
- Ты, кажется, говорил, что купил.
- Я никогда ничего не покупаю, ты прекрасно знаешь. Выпьем!
Он закурил свой крепкий "голуаз" и беззаботно швырнул спичку. Оставив тонкий завиток дыма,
она погасла, не долетев до ковра. Я взяла из его рук голубую сигаретную пачку и стала внимательно
изучать. На акцизной марке значилось: "Exportation" [Экспорт (фр.)], что выглядело вполне пофранцузски.
Ниже стояла надпись на английском: "Made in France" [Сделано во Франции (англ.)].
Предупреждение о вреде курения также было по-английски. Снова никаких доказательств.
- Какая там была погода? Там, где ты был?
- Жара. Зачем ты спрашиваешь?
- Жарко и солнечно? - настаивала я. - По-средиземноморски?
- Да, жарко и солнечно. И что из того?
- Ты не загорел.
- Ты тоже.
- Я ведь не вернулась с юга Франции, - сказала я.
- А я разве говорил что-нибудь подобное?
- А разве нет? Ты прислал мне открытку из Сен-Тропеза.
- Неужели? Должно быть, я очень скучал.
В сердцах я шлепнула рукой по постели и расплескала вино. Пятно расплылось по простыне.
- Ради всего святого, Найалл! Скажи мне правду! Ты был здесь, в Англии, пока я путешествовала
с Ричардом? Преследовал нас?
Он ухмыльнулся, и это взбесило меня еще больше.
- Так вот, значит, чем ты здесь занималась. Далеко же ты зашла! - сказал он. - А я-то думал,
почему ты так странно говорила по телефону.
- Ты мне не ответил, - сказала я.
- А ты как думаешь?
- Я не знаю!
- А ты, значит, спала с Ричардом Греем? - спросил Найалл.
- Хватит!
- Не волнуйся ты так. Все ведь уже в прошлом, правда? Он уехал, я здесь. Забудем старые обиды.
Обещаю не спрашивать, что было у тебя с Греем, если ты оставишь меня в покое.
Его немыслимое нахальство в конце концов рассмешило меня.
- Найалл, ты безнадежен! Ты уходишь от меня в дурном настроении, ты даже не позволяешь мне
видеть себя, потом эти сверхъестественные телефонные звонки...
- Снова старые обиды?
С тех пор я больше не спрашивала его ни о Франции, ни об этой открытке, ни об изнасиловании,
ни о том, как он избил меня тогда утром. В лучшем случае он бы просто отшутился, высмеял бы меня и
легко ушел от ответа, в худшем - любой серьезный ответ непременно привел бы к новым раздорам.
Как бы там ни было, я уже приняла решение на время оставить мысли о прошлом и радоваться
настоящему. И была вознаграждена: скоро Найалл стал таким, каким бывал в свои лучшие минуты:
забавным, безрассудным, прихотливым, возбуждающим, сексуальным. Я знала, что это не навсегда, но
откровенно радовалась всему, что пока еще доставляло радость. Я была счастлива получить временную
передышку, возможность собраться с мыслями и решать проблемы по очереди. Я должна была убедить
Найалла в том, что у нас с ним все кончено. Я должна была расстаться с ним по-хорошему, но
проходили дни, и я понимала, что все это не случится само собой и сию минуту. Наоборот, мы с
Найаллом прекрасно ладили, чего не случалось уже давно.
Дальше произошло самое ужасное. Ты вернулся из командировки в Коста-Рику по меньшей мере
на три дня раньше, чем я предполагала, и сразу, без предупреждения, без звонка, явился ко мне. Я была
в постели с Найаллом, когда ты позвонил в дверь. Всего пять минут назад мы занимались любовью и
все еще лежали, усталые и вспотевшие, в объятиях друг друга. Дверь открыла соседка, и я услышала
твой голос.
- О боже! - воскликнула я, выскакивая из постели и накидывая халат.
Найалл, лежавший нагишом в постели, приподнялся на локте.
- Ты что, кого-то ждешь?
- Помолчи, прошу тебя! Пожалуйста!
- Ну, если это тот, о ком я подумал, ему все равно меня не услышать.
- Нет, это не Ричард! Он должен вернуться в конце недели.
- Отправь-ка его подальше, а я посижу здесь тихонько, пока он не свалит.
Я подошла к двери, открыла и увидела тебя. Я была слишком потрясена твоим нежданным
появлением и не находила слов. Я виновато попятилась в комнату, придерживая рукой незастегнутый
халат, наброшенный на голое тело. Ты подозрительно хмурился, едва увидев меня, и шагнул следом за
мной.
- Что такое? Почему ты в постели? - сказал ты.
- Я работала допоздна, - солгала я, - и решила сегодня поваляться.
- Ты одна?
- Конечно одна! Ты разве кого-нибудь видишь?
- Ради бога, не начинай сначала! Ты что, не получила моей телеграммы?
- Нет, я не видела никакой телеграммы.
- Я порвал ее еще вчера, - сказал Найалл, закуривая сигарету.
- Что?!
От удивления я резко обернулась. Найалл, сидя в посте
...Закладка в соц.сетях
