Жанр: Научная фантастика
Гламур
...ие. Сью, по всем
признакам, появляться не собиралась. Я оделся и стал подниматься по каменистой тропинке, надеясь
найти ее в отеле. На самом верху я оглянулся. Отсюда пляж выглядел многолюдным. Ряды кабинок для
переодевания исчезли из поля зрения, зато за линией прибоя я увидел множество серфингистов и
лихачей на скутерах.
Моя надежда застать Сью в номере не оправдалась. Я оставил записку, что ухожу в город поесть,
и направился в центр в поисках кафе. Я нарочно прошел мимо нескольких ресторанчиков, надеясь
случайно столкнуться с ней на улице, но народу было слишком много, и я понял, что легко мог ее
пропустить.
Да, путешествие меня утомило. Я сменил слишком много разных мест, я устал спать в чужих
постелях. Я начал думать о том, что ожидает меня дома среди накопившейся почты. Не пришли ли
долгожданные чеки, не предложил ли кто-нибудь работу? Я уже почти забыл, как оттягивает плечо
камера.
Я зашел в кафе на открытом воздухе, заказал порцию гребешков в винном соусе и графинчик
белого. Я был сердит на Сью за то, что она так бесцеремонно оставила меня одного, за то, что ее не
оказалось в отеле, за то, что она не сказала мне, что вообще происходит. Тем не менее сидеть на солнце
за столиком было приятно. После еды я заказал еще графинчик вина и решил остаться здесь до
наступления сумерек. Я сидел в полудреме, наблюдая за толпой прохожих.
Неожиданно я увидел Сью. Она шла по другой стороне улицы. До сих пор я смотрел не особенно
внимательно, и в первый момент мне показалось, что она не одна, что с ней какой-то мужчина. Я сразу
же подался вперед и вытянул шею, чтобы лучше видеть. Но нет, я ошибся. Она была одна, но всем
своим обликом и поведением походила на человека, идущего с кем-то под руку и поглощенного
беседой. Она шла медленно, ее голова все время была повернута вбок, время от времени она согласно
кивала и совершенно не смотрела под ноги. По всему было видно, что она увлечена разговором, но
собеседника рядом с ней не имелось. Сью дошла до перекрестка и остановилась, но не для того, чтобы
перейти через дорогу. Она нахмурилась, потом сердито тряхнула головой. Сделав раздраженный жест,
она развернулась и, угрюмо глядя в землю, пошла обратно, быстрым шагом удаляясь по боковой улице.
Она выглядела полностью отрешенной: жестикулировала, словно разговаривала сама с собой, и
так была захвачена этим монологом, что встречные прохожие вынуждены были уступать ей дорогу.
Мой гнев сменился беспокойством.
Как только она исчезла из поля зрения, я бросил на стол несколько франков и поспешил ей
вдогонку. Совсем ненадолго я потерял ее из виду, но, повернув за угол, увидел снова. Судя по всему,
спор с невидимым собеседником был в самом разгаре. Мне показалось, что она опять намерена
остановиться, поэтому я тут же повернулся к ней спиной и зашагал прочь. Свернув на центральную
улицу, я быстро дошел до следующего перекрестка и почти бегом обогнул квартал. Когда я вышел из-за
угла, она по-прежнему стояла посреди улицы лицом ко мне. Я двинулся ей навстречу, надеясь, что ее
настроение переменилось. Она разглядывала меня с безучастным видом, но вдруг на какое-то
мгновение черты ее обычно спокойного лица исказились, выдав крайнее замешательство и
растерянность. Пораженный этим неожиданным проникновением в ее внутренний мир, я потерял
всякую охоту обращаться к ней с обвинительной речью, которую только что готовил.
- Вот ты где, - заговорил я. - Долго же пришлось тебя искать.
- Привет. Не видно было, что она ходила по магазинам - в руках никаких пакетов, - и она явно
не собиралась рассказывать, чем занималась без меня. Теперь мы вместе двигались в ту же сторону,
куда она шла до встречи со мной, но ей, видимо, было безразлично, рядом я или нет. Она смотрела по
сторонам, не желая встречаться со мною глазами.
- Что будем делать вечером? - спросил я. - Сегодня наша последняя ночь во Франции.
- Мне все равно. Решай сам.
Несмотря на замешательство и обеспокоенность ее поведением, я ощущал приближение новой
волны гнева.
- Ладно, я оставлю тебя в покое.
- Что это значит?
- Я же вижу, что именно этого ты желаешь.
Разозленный ее угрюмым безразличием, я стремительно зашагал прочь. Я слышал, как она сказала
мне вслед:
- Ричард, перестань.
Но я не остановился. Дойдя до угла, я оглянулся.
Она продолжала стоять на месте, даже не пытаясь пойти за мной или как-то успокоить.
Нетерпеливым жестом я выразил свое возмущение и скрылся за углом.
Возвратившись в номер, я принял душ, переоделся во все свежее, лег на кровать и принялся за
чтение. Я был сыт всем этим по горло. Больше всего на свете мне хотелось немедленно поехать в
аэропорт и улететь в Лондон. В тот момент мне было совершенно все равно, увижусь ли я с ней когданибудь
или нет.
Но когда она вернулась, я по-прежнему лежал на кровати в той же позе и не спал. Был
одиннадцатый час. Когда она вошла, я сделал вид, что не замечаю ее присутствия, на самом же деле
внимательно прислушивался, стараясь угадать, что она делает. Я слышал, как она двигается по комнате,
опускает на пол сумку, снимает босоножки, расчесывает волосы. Я хмурил брови и смотрел в сторону.
Явно провоцируя меня, она стала неторопливо раздеваться, встав прямо перед моим носом и бросая
одежду на пол. Перешагнув через нее, она отправилась в душ и надолго исчезла. Все это время я
продолжал лежать на покрывале, сохраняя полное безразличие. Я был холоден и спокоен. Наконец-то
между нами все кончено. Даже если она в очередной раз даст себе команду "кругом!" и снова станет
внимательной и ласковой, ослепительной, невообразимо сексуальной - я скажу твердое "нет". Уж
слишком часто она меняет курс. Между нами стояло нечто совершенно непреодолимое, и неважно, был
ли это сам Найалл или то, что он собой олицетворяет. Я не в состоянии больше терпеть ее внезапные
отлучки, ее упрямство, ее непоследовательность. Я хотел покончить с этим раз и навсегда.
Наконец она вышла из ванной, вытирая на ходу волосы, и остановилась у кровати. Я откровенно
разглядывал ее обнаженное тело, впервые не находя ее привлекательной. Слишком худая, фигура
угловатая, а с убранными назад мокрыми волосами она выглядела простоватой и совершенно безликой.
Сью поняла, что я наблюдаю за ней. Она наклонилась, перебросила волосы вперед и накинула на голову
полотенце, вытирая затылок. Мне стали видны бугорки ее позвонков.
Не досушив волосы, Сью натянула на себя тенниску, откинула покрывало и нырнула в постель. Я
немного подвинулся, освобождая ей место. Она села, подложив себе под спину подушку, и пристально
посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.
- Раздевайся и иди ко мне, - сказала она.
- Что-то не хочется.
- Ты злишься.
- На этот раз ты зашла слишком далеко. Между нами все кончено.
Она тяжело вздохнула.
- Ты простишь меня, если я скажу правду?
- Сомневаюсь.
- Не хочешь даже слушать?
- Почему ты не сказала мне правду утром?
- Потому что ты попытался бы меня остановить. Я должна была это сделать, а ты стал бы
мешать. И знаешь, у тебя бы получилось.
- Тоже сомневаюсь.
- Ричард, послушай. Это Найалл. Он здесь, в Биаррице. Я провела с ним целый день. Но ты ведь
и сам уже понял, верно?
Я кивнул. Несмотря ни на что, я был потрясен этой новостью, которая только подтверждала
неизбежное.
- Он явился в номер сегодня утром, когда ты ушел сдавать машину, - продолжала она. -
Сказал, что хочет поговорить со мной наедине. Я не могла ему отказать. Но теперь я больше никогда с
ним не увижусь. Никогда! Это правда.
- Что ему было нужно? - спросил я.
- Он несчастен, он хочет, чтобы я вернулась.
- И как же ты его утешила?
- Я сказала, что приняла окончательное решение - остаться с тобой.
- И на это ушел целый день?
- Да.
Такая правда не способствовала примирению. Почему она действует вопреки собственным
решениям? Вслух я воскликнул:
- Какого черта он поперся сюда за нами следом?
- Не знаю.
- А в Кольюре он тоже нас преследовал? Неужели он был и там?
- Надеюсь, нет. Но точно сказать не могу.
- Ясно.
Я умолк, понимая, насколько бесполезны эти речи. Лицо Сью вовсе лишилось красок: щеки и
губы выглядели бледнее, чем обычно, даже глаза как-то поблекли. Ее волосы уже почти высохли, лицо
больше не казалось таким худым и вытянутым, но она была расстроена не меньше меня. Теперь в моей
голове вертелись все эти нелепые клише и дежурные фразы, которые люди обыкновенно произносят,
пытаясь помириться. Я думал: хорошо бы перевести стрелки часов назад, забыть эту нелепую распрю и
только обниматься, целоваться и любить друг друга. Увы, это было невозможно.
Той ночью мы еще долго не спали. Целиком погруженные в собственные переживания, мы
злились друг на друга, окончательно запутавшись в своих отношениях и чувствах. В конце концов я
разделся и забрался к ней под простыню. Мы лежали рядом без сна, даже не пытаясь заняться любовью.
Ни один из нас не решался сделать первый шаг.
В какой-то момент, зная, что она не спит, я спросил:
- Когда сегодня я видел тебя на улице, ты там что делала?
- Пыталась разобраться, что к чему. А что?
- А где был твой Найалл?
- Ждал меня в другом месте. Я хотела немного пройтись, но тут появился ты.
- Ты вела себя так, будто с кем-то разговариваешь.
- Ну и что? А ты никогда не разговариваешь сам с собой на улице?
- Ты так размахивала руками, будто отчитывала кого-то.
- Не может быть.
Мы лежали в теплой темноте, сбросив с себя простыни. Открывая глаза, я различал очертания ее
тела. Обычно она лежала очень тихо, не металась во сне, и в темноте мне всегда было трудно понять,
спит она или бодрствует. Я спросил:
- Где сейчас Найалл?
- Где-то неподалеку.
- Я так и не понимаю, как ему удалось притащиться сюда следом за нами.
- Не стоит недооценивать его, Ричард. Он очень умен, и, когда чего-то хочет, его настойчивости
нет предела.
- Он имеет над тобой власть, что бы ты ни говорила. Хотел бы я понять, в чем тут дело.
- Да, у него есть власть надо мной.
Сью глубоко вздохнула, и выдох был больше похож на всхлип. Наступило долгое молчание.
Потом она стала дышать ровнее, и я подумал, что она наконец уснула. Я тоже почти задремал, когда она
вдруг спокойно сказала:
- Найалл гламурен. Он умеет очаровывать.
13
Большую часть следующего дня мы провели в дороге: такси до аэропорта, затем два перелета с
долгим ожиданием пересадки в Бордо. Из аэропорта Гатвик мы поездом добрались до вокзала
Виктория, а там взяли такси. У дома Сью я попросил водителя подождать и поднялся к ней. На столе в
холле ее ждала небольшая кучка писем. Захватив их, она открыла дверь ключом. Комната меня приятно
удивила. Я ожидал увидеть обычную для подобных студий тесноту и беспорядок, но жилище Сью было
просторным и опрятным, даже мебель казалась тщательно подобранной. В углу стояла узкая кровать,
рядом - книжные полки, забитые дорогими альбомами. Возле единственного окна - рабочий стол с
чертежной доской, на нем - стаканчики с кистями, ручками и мастихинами, подставка для бумаги,
большая настольная лампа на гибком кронштейне. Рядом на отдельном столике расположился
"Макинтош". Телевизора не было, но я заметил стереопроигрыватель. У другой стены был рукомойник,
небольшая газовая плита и огромный антикварный гардероб. Я обратил внимание, что она сразу же
заперла дверь на две крепкие задвижки, одна из которых крепилась над головой, вторая - возле самого
пола. Окно тоже было закрыто на все шпингалеты.
- Там таксист ждет, - сказал я.
- Понимаю.
Мы стояли лицом друг к другу, но избегали встречаться глазами. Я чувствовал себя совершенно
измотанным. Она первая подошла ко мне, и мы внезапно обнялись гораздо нежнее, чем можно было
ожидать.
- Значит, это конец? - спросил я.
- Только если ты сам этого хочешь.
- Ты же знаешь, что не хочу. Но я не в силах и дальше терпеть все эти штучки с Найаллом.
- Тогда тебе не о чем беспокоиться: Найалла больше не будет.
- Прекрасно. Только давай об этом не прямо сейчас.
- Хорошо. Я позвоню тебе вечером, - сказала я она.
Мы обменялись адресами и телефонами еще в самом начале нашего знакомства, но сейчас на
всякий случай решили проверить, что записи не потерялись. Адрес Сью было легко запомнить, поэтому
я не стал записывать его и на этот раз, однако номер телефона все же нацарапал на одной из последних,
отрывных страниц записной книжки.
- Пообедаем вместе завтра? - спросил я.
- Давай решим позднее. Сейчас я бы отдохнула и просмотрела почту.
- Я тоже не прочь отдохнуть.
Мы снова обнялись. На сей раз поцелуй вышел долгим и снова напомнил мне вкус ее губ, жар
наших ночей. Я уже сожалел о своем вчерашнем поведении и в безумном порыве едва не попросил у
нее прощения, но, когда мы отстранились друг от друга, Сью улыбалась.
- Я позвоню вечером, - повторила она. Через пятнадцать минут такси остановилось возле моего
дома. Войдя в прихожую, я опустил на пол багаж и взглянул на груду писем и газет, сваленных на
коврике. Оставив их лежать на месте, я поднялся к себе.
Попав домой после долгого отсутствия, повидав множество разных мест, я испытывал странное
ощущение узнавания и одновременно новизны. В комнатах стоял ощутимый запах сырости и плесени.
Я открыл окна, чтобы проветрить помещение, включил водогрей и холодильник. Квартира у меня
четырехкомнатная: помимо кухни и ванной, есть гостиная, спальня, комната для гостей и кабинет, где я
храню свою коллекцию старинного кинооборудования, собранную за многие годы, а также копии
некоторых телесюжетов, над которыми в свое время пришлось работать. Кроме того, есть у меня
шестнадцатимиллиметровый проектор с экраном и установка для редактирования кинопленки. Все это
были свидетельства моего робкого намерения выступить как-нибудь в роли независимого продюсера,
хотя я прекрасно понимал, что, если дойдет до дела, большую часть моих раритетов предстоит заменить
современным профессиональным оборудованием. И тогда уже придется арендовать подходящих
размеров студию.
После зноя на курортах Франции квартира показалась мне холодной, и к тому же пошел дождь. Я
бесцельно бродил по комнатам, чувствуя упадок сил и уже тоскуя по Сью. Отпуск закончился неудачно.
Я еще не настолько хорошо ее знал, чтобы правильно судить о переменах в ее настроении, и мне
пришлось уйти от нее как раз в тот момент, когда в наших отношениях наметился очередной подъем. Я
подумал, не набрать ли ее номер, но она дважды повторила, что позвонит сама. Так или иначе, дел было
полно: чемодан с грязной одеждой, требовавшей безотлагательной стирки, пустой холодильник. Но мне
было лень за что-то браться, хотелось назад во Францию.
Я приготовил себе растворимый кофе и сел за почту. Письма всегда выглядят гораздо
привлекательнее, пока конверты не вскрыты. Почта состояла в основном из счетов и рекламных
проспектов, подписных журналов и безликих ответов знакомых на мои безликие письма, отправленные
перед отъездом. Была и открытка из Канады:
"Ричард. - Возможно, мне придется остаться еще на несколько недель. Не мог бы ты
позвонить Меган на работу (753 7362) и попросить ее переслать сюда мою почту? Адрес у нее есть.
Скучаю по тебе. Люблю. - Анетта". После подписи она зачем-то поставила букву "X".
Только три послания из всей кучи оказались достойными внимания: два чека и записка недельной
давности от одного продюсера, который просил меня безотлагательно с ним связаться.
Жизнь возвращалась в обычное русло. Да, Сью обладала поистине удивительной способностью
отвлекать меня. Когда она была рядом, все остальное начисто вылетало из головы. Быть может, в
Лондоне она покажется мне другой и наши отношения в обычной, повседневной обстановке
продолжатся, но уже без прежнего пыла. Одно я, во всяком случае, знал наверняка: если связь
становится длительной, то накал ее неизбежно падает.
Я позвонил продюсеру, приславшему записку. В офисе его уже не было, но автоответчик сообщил
домашний телефон. Я позвонил туда - опять безуспешно. Затем я отправился в гараж, где обычно
держу машину. К моему удивлению, мотор завелся с первой же попытки. Я подогнал "ниссан" к дому и
оставил рядом с подъездом. Я собрал грязную одежду и, прихватив сумку, с которой хожу по
магазинам, поехал в ближайшую прачечную, запихнул грязные вещи в стиральную машину и двинулся
за продуктами. Покончив с хозяйственными делами, я вернулся домой.
За едой я пролистал утреннюю газету в надежде узнать, что произошло в мире, пока я был в
отлучке. Работа наложила своеобразный отпечаток на мое восприятие новостей: либо я окунаюсь в
сюжет с головой и пристально слежу за развитием событий, либо мгновенно теряю к ним всякий
интерес. Однако за время этого отпуска вокруг меня образовался е полный информационный вакуум: в
разряд событий, лишенных интереса, попадало абсолютно все. Газета лишь подтвердила, что я почти не
ошибся. Сообщения были те же, что и всегда: рост напряженности на Ближнем Востоке; министр
опровергает сообщение о супружеской неверности; авиакатастрофа в Южной Америке; слухи в связи с
грядущими парламентскими выборами.
Я снова набрал номер продюсера. На этот раз он был на месте и очень обрадовался звонку.
Оказалось, что один из американских телеканалов заказал документальный киноматериал о
вооруженном вмешательстве США во внутренние дела Центральной Америки. Не имея возможности -
по вполне понятным политическим соображениям - воспользоваться услугами американской
съемочной бригады, они обратились к нему, и вот уже целую неделю он пытается найти кинооператора,
но никто не желает браться за такую опасную работу. Еще в ходе беседы я успел взвесить все "за" и
"против" и в конце сказал, что готов принять предложение.
Время близилось к ночи, и я испытывал растущее беспокойство, причина которого была мне
знакома - пожалуй, даже слишком хорошо. Я почти свыкся с этим состоянием: я снова ждал звонка от
Сью. Конечно, я выходил из дома часа на полтора, и нельзя исключить, что она звонила именно в это
время, но она вполне могла бы попытаться еще раз. На самом деле ничто не мешало мне самому
набрать ее номер, но она дважды повторила, что позвонит сама, и это прозвучало как некое неписаное
правило эмоционального этикета. По существу, мы ведь были едва знакомы, поэтому такие тонкости
поведения, как проявление инициативы или уступка первого шага, выбор времени и места и тому
подобные мелочи, все еще имели значение.
Я ждал ее звонка, но в то же время мне смертельно хотелось спать, и к десяти вечера я уже просто
не находил себе места. Я нутром чуял в этом молчании телефона знакомую угрозу - новое вторжение
Найалла в наши отношения. Если он умудрился с помощью каких-то чар выследить нас в Биаррице, ему
тем более ничего не стоит последовать за нами домой.
Я лег в постель, продолжая злиться на нее, но вскоре уснул. Спал я беспокойно, несколько раз за
ночь просыпался и в один из таких моментов - в глубокой темноте перед рассветом - твердо решил
вычеркнуть ее из своей жизни. Решению не суждено было дожить до утра, поскольку разбудил меня ее
звонок. Я схватил трубку, еще не вполне проснувшись.
- Ричард? Это я, Сью.
- Привет.
- Я тебя разбудила?
- Это неважно. Ты же собиралась позвонить вчера. Я прождал весь вечер!
- Я звонила спустя час или два после твоего ухода, но никто не ответил. Я хотела перезвонить
позже, но уснула.
- Я уже решил, что с тобой что-то случилось.
Мгновение она помолчала.
- Нет, но я должна сходить сегодня в студию, узнать насчет работы. Я совершенно на мели.
- Может, все-таки встретимся вечером? Я хочу тебя видеть.
Мы обсудили детали предстоящего свидания, будто договаривались о деловой встрече. Сью
казалась чем-то озабоченной и далекой, и я прилагал немалые усилия, чтобы не сорваться на
скандальный тон. Меня мучили подозрения относительно истинных причин, помешавших ей позвонить.
- Между прочим, - сказала она, - ты посылал мне открытку? Я нашла ее среди почты.
- Открытку?
- Это ведь ты послал мне почтовую открытку из Франции? Думаю, это ты. Она не подписана. Помоему,
ее отправили...
- Да, это я, - поспешил я перебить ее. - Я отправил ее из Сен-Тропеза.
Довоенный снимок Сен-Тропеза: рыбаки, сети и склад - не слишком приятное напоминание о
моем одиночестве, пока она была с Найаллом, а заодно и о том, что произошло между нами с тех пор. И
все из-за Найалла.
- Я не узнала твоего почерка, - сказала она. - Ну ладно, пока. До встречи.
- Пока.
Весь день я старался не думать о ней, но она так меня опутала, что выкинуть ее из головы никак не
удавалось. По-прежнему все мои мысли и действия были наполнены ею. Меня не радовало, как она на
меня влияла, но нельзя было отрицать и той простой истины, что я все еще безнадежно и по уши в нее
влюблен. Притом в наших отношениях было всего два коротких светлых периода: день-два до того, как
она отправилась к Найаллу, и еще пара дней после. Я любил ее, но мое чувство было основано на какихто
мимолетных впечатлениях. По существу, мне так и не удалось разглядеть, какая она на самом деле.
Полный дурных предчувствий, я шел к станции подземки на Финчли-роуд. Сью уже стояла там и,
заметив меня, бросилась со всех ног мне навстречу, крепко обняла и поцеловала. Мои подозрения
мгновенно рассеялись. Она сказала:
- Давай пойдем к тебе.
- Я уже заказал столик в ресторане.
- Ничего страшного. Мы можем позвонить и сказать, что придем позднее.
Я остолбенел от неожиданности и послушно позволил увести себя. Едва мы переступили порог
моей квартиры, она принялась целовать меня так горячо и страстно, как никогда раньше. Сам я при
этом не ощущал почти ничего. Моим эмоциям было не так-то просто вырваться из укреплений,
выстроенных за день. Между тем было понятно, чего она хочет, и вскоре мы оказались в постели. Затем
она вышла из спальни и принялась расхаживать по квартире, осматривая комнаты. Она вернулась назад,
полная воодушевления, прежде я ее такой никогда не видел. В руках у нее были две банки пива,
извлеченные из холодильника. Передав одну из них мне, она уселась, скрестив ноги, нагишом поверх
одеяла. Я полулежал, опираясь на спинку кровати, и вяло разглядывал ее.
- Я намерена держать речь, - сказала она, открывая банку. Она вырвала кольцо из крышки и
швырнула его через всю комнату в угол. - Хочу, чтобы ты внимательно выслушал.
- Не люблю речей. Лучше возвращайся под одеяло.
- Моя тебе понравится. Не зря же я работала над ней целый день.
- Надеюсь, ты сохранишь ее для потомства?
- Итак, слушай. Во-первых, я сожалею, что виделась с Найаллом, предварительно не сказав тебе.
Прости, если причинила тебе боль, больше такое никогда не повторится. Во-вторых, Найалл может
вернуться в Лондон в любой день, и, если он захочет встретиться, я не сумею его остановить. Он знает,
где я живу, где работаю. Я хочу сказать, что если снова увижусь с Найаллом, то не по своей воле. Втретьих...
- И все начнется сначала. И после каждой вашей встречи все будет повторяться снова и снова.
- Нет, ничего подобного. Ты не дал мне договорить. Есть еще и третье: ты - единственный, кого
я люблю. Я хочу быть только с тобой, и мы не должны позволить Найаллу вмешиваться в наши
отношения.
После занятий любовью я чувствовал себя умиротворенным, я испытывал к ней нежность, ощущал
теплоту, идущую от нее, но между нами уже пролегла трещина. Еще сегодня утром мне казалось, что
события диктуют окончательное расставание, и ют - новый поворот. Сейчас она произносила именно
те слова, которых я ждал. Но было что-то, чего она не понимала, да и сам я только начинал осознавать:
в этих внезапных переменах как раз и крылось главное зло. Всякий раз, когда я пытайся приноровиться
к очередному витку нашего романа, безвозвратно терялось что-то из прошлого. Разрывы и примирения
чередовались столь стремительно, что я едва мог припомнить светлые времена.
- Почему бы нам не встретиться и не поговорить с Найаллом вместе? - спросил я. - Мне
тошно становится от одной мысли, что ты можешь оказаться с ним один на один. Откуда мне знать, что
он снова тебя не поколотит?
Она отрицательно покачала головой.
- Ты никогда не сможешь увидеть его, Ричард.
- Но если мы будем вместе, он волей-неволей признает, что теперь все по-другому.
- Нет. Ты не понимаешь, в чем дело.
- Так объясни.
- Я боюсь его.
И тут я внезапно вспомнил о звонке продюсеру и о новом контракте. Через пару дней мне
придется уехать. Теперь я сожалел, что накануне имел неосторожность принять это предложение. В
голову сразу полезли недобрые мысли: Найалл непременно вернется, когда меня не будет в Лондоне, и
обязательно заявится к Сью. Воображение уже рисовало самое худшее. Но я не имел права так думать.
Как я мог усомниться в ее искренности, в ее праве поступать по своему разумению? Я должен был ей
доверять.
В конце концов мы оделись и отправились в ресторан. Только там я сообщил Сью о предстоящей
командировке в Коста-Рику. Я не обмолвился о своих страхах, но она догадалась о них и сказала:
- Плохо только то, что мы долго не увидимся. Остальное не важно.
Она провела со мной два дня, и мы были счастливы. Потом я простился с ней и отправился
зарабатывать на жизнь.
Я вернулся через пятнадцать дней с красными от недосыпа глазами, совершенно измученный
тринадцатичасовым перелетом. Все эти две недели что-нибудь мешало съемке: проволочки с
разрешениями от властей, вечные проблемы с организацией нужных встреч и интервью. Плюс ко всему
невыносимая жара и влажность. Каждый раз, когда нам приходилось снимать на новом месте,
следовало сначала заручиться одобрением местных чиновников или военных, и все косились на нас
подозрительно, а то и враждебно. Я с трудом выдержал до конца съемок. Когда наконец материал был
отснят, деньги лежали в кармане и я в полной безопасности возвращался домой, то с трудом верилось,
что весь этот кошмар уже позади.
Я добрался до дома, но, несмотря на жуткую усталость, меня терзали досада и тревога. Я
чувствовал раздражение и досаду. Лондон встретил, как I, всегда, холодом и сыростью. Моросил до
...Закладка в соц.сетях
